Цвет надежды - кобальт зелёный

Глава 1. Новенькая старенькая

Хочу поблагодарить тех, без кого эта книга не увидела бы свет:

Моего мужа Александра – за поддержку, понимание и полезные советы

Художника Полину Осипову – за подробный рассказ о нюансах обучения в художественном вузе

И, конечно, рецензента романа, художника-реставратора Сергея Хвостова – за ощутимую помощь в создании книги, многочисленные консультации, интересные идеи и конструктивную критику.

Студентам художественных вузов посвящается

– Привет!

– Привет-привет!

– Элис, хай!

– Ой, Вита! Привет! Как сама?

Яркие лучи осеннего солнца через огромные панорамные стекла заливали светом учебную мастерскую. Сегодня с самого утра сюда прибывали студенты художественного института имени Шишкина, в просторечии именуемого «Шишок».

Погода уже вторую неделю была самой неподходящей для начала учебы: с утра до вечера светило солнце, на небе не появлялось ни единого облачка, легкий теплый ветерок едва шевелил листья деревьев, уже надевших золотой осенний наряд. На клумбах пламенели георгины и бархатцы, кое-где даже сохранились цветущие кусты роз. Вот в самом деле – ну какая может быть учеба? Молодым художникам хотелось не в мастерскую и душную аудиторию, а на пленэр. Как минимум, чтобы написать пару-тройку отличных этюдов, а, в идеале, – просто погулять и побездельничать, ловя последние теплые денечки.

Конечно, этим мечтам суждено было так и остаться мечтами. Прогуливать занятия сегодня, в первый же день нового учебного года, студенты мастерской Суханина считали абсолютно недопустимым. Во-первых, они уважали и ценили своих преподавателей, которых, хоть и именовали за глаза для краткости «преподами», но огорчать вовсе не собирались. А, во-вторых, в этой мастерской между учащимися, несмотря на то, что здесь был и третий, и четвертый и пятый курс, сложились если не дружеские, то уж точно приятельские отношения. Здесь не было места вражде, зависти и интригам. Наоборот, студенты всегда старались помочь тем, кому это было необходимо. Вот еще и поэтому они так торопились сегодня в институт, в свою мастерскую, чтобы увидеться после долгих летних каникул, узнать новости, обменяться впечатлениями.

Сегодня, пока не началась работа с моделями и на расписание можно было закрыть глаза, в мастерской проводилась традиционная ежегодная уборка. Это был некий ритуал: проверить, сколько мольбертов пережили прошлый год и были готовы принять в свои объятия планшеты и подрамники, остались ли свободные тумбочки (нечто среднее между высокой табуреткой с полочками и низкой этажеркой – там студенты хранили кисти и краски, а на тумбочку клали палитру во время работы). В каком состоянии и степени чистоты драпировки, есть ли белые простыни для постановок с натурой, не раскололся ли окончательно за лето подклеенный в очередной раз шикарный кувшин и где, в конце концов, та самая коробка с муляжами фруктов для натюрмортов?

Самые информированные или, как они сами говорили, «прошаренные» студенты знали, что тем, кто придет пораньше, может достаться отличный бонус. Дело в том, что выходящие на диплом шестикурсники в конце года оставляли в мастерской немало своих планшетов, подрамников и даже старых холстов – некое наследие для следующего поколения. Конечно, для тех, кто успеет захватить такое сокровище, это будет неплохим подспорьем и экономией на материалах.

Словом, дел и хлопот хватало и, несмотря на то, что час был довольно ранний, народу в мастерской еще не слишком прибыло, работа уже кипела.

Пятикурсницы – Вита, серьезная девушка с рыжими волосами, и смешливая брюнетка Капа, аккуратно складывали драпировки, одновременно обмениваясь новостями.

– Ты не знаешь, сколько у нас новеньких в этом году? – Капа и так, и эдак покрутила в руках непонятный кусок тряпки бирюзового цвета, но все же сложила его и убрала в шкаф.

– Конечно, знаю, – Вита передала ей что-то светло-серое, отдаленно напоминающее покрывало. – Трое на третий пришли – это точно. На пятый из мастерской Варданяна перевелся Ваня Захаров

– Захаров? – переспросил Кирилл, который опасно балансировал на шаткой лесенке под самым потолком, пытаясь вытащить свой холст с верхней полки стеллажа. – Прикольно. Он нормальный такой, кстати. Я с ним в прошлом году на соревнованиях по бадминтону пересекался. Он тогда меня обыграл и занял третье место.

– О, да! – всплеснула руками Вита. – Спорт – это наше все! Если спортсмен, то, по умолчанию, нормальный парень! Ясно-понятно! Но, кстати, у нас не только новенькие. У нас и старенькие есть.

–В смысле? – Капа вынырнула из шкафа.

– В смысле, Саша Викторова из академа возвращается.

– Блин… – Капа опустилась на стул и жалобно посмотрела на Виту. – Сашка… Мне даже стыдно… Я так давно ей не писала… Все дела какие-то, проблемы… Как у нее там? Выздоровела свекровь?

– Наоборот, – вздохнула Вита. – В августе еще, в самом начале… Но там и так все понятно было… Что вопрос времени… Элис! – позвала она, и яркая эффектная девушка с длинными светлыми волосами, одетая в короткое платье с глубоким декольте, которая скромно сидела в уголке, что-то чиркала в блокноте и делала вид, что уборка ее вообще не касается, подняла голову. – Алис, Сашу помнишь?

– Нет, – Алиса покачала головой. – Не застала. Я же в прошлом году только в ноябре к вам перевелась, она тогда уже в академ ушла. А что?

– Да так, – Вита села рядом с Капой, – Не позавидуешь ей сейчас… А ведь как хорошо все было еще год назад… Я даже завидовала ей немного: замуж она вышла за такого симпатичного мужчину, и работала она уже тогда, и с учебой все хорошо было. Преподы ее хвалили очень, «Сашенька, Сашенька»… А буквально через два месяца после свадьбы заболела ее свекровь. Вернее, слегла. И Сашка взяла академ, чтобы за ней ухаживать…

– Не, – возразил Кирилл, – академ ей не дали. Она отчислялась. А теперь восстановилась.

– Ну и дура! – Алиса пожала плечами. – Зачем ей это было нужно? Ладно бы, за матерью так ухаживать, а свекровь… Чужой человек… Могли бы сиделку нанять. И вообще. Почему это должно было ее волновать? Пусть бы муж сам разруливал ситуацию.

– Н-да, – Капа поднялась и взяла в руки изумрудно-зеленую ткань, – Ты, действительно, нашу Сашу совсем не знаешь. Я рада, что она возвращается. Ей сейчас тяжело будет, но я верю, что у нее все получится.

Алиса выразительно подняла брови и снова склонилась к своему блокноту.

Саша не опаздывала. По своему обыкновению, она приехала даже чуть раньше назначенного времени, и все равно всю дорогу от метро до института ускоряла и ускоряла шаги. Ее настроение, серьезно подпорченное утренней ссорой с мужем, по мере приближения любимого «Шишка» потихоньку поднималось.

Нет, на самом деле, проснулась она в отличном расположении духа, сама, без будильника. Глянула в окно – солнце, небо, осенняя красота. Теперь нужно было приготовить завтрак, потому что Антон уходил на работу на целый час раньше, чем она, а уже потом, не спеша, собираться.

– Ты прямо светишься вся, – Антон, напротив, был мрачен с самого утра. – Ты перед нашими свиданиями так не радовалась, как перед своим институтом.

– Тош, ну ты чего! – рассмеялась Саша, – Конечно, я наши свидания всегда с нетерпением ждала! А сейчас… Ты же знаешь, как это все для меня важно. Я просто не могу без этого. Мне плохо. Физически плохо. А институт… Я очень соскучилась, это правда.

– Ерунда какая-то, – проворчал Антон, ковыряя вилкой омлет с помидорами и сыром, – Ты говоришь глупости. Ну нравится тебе рисовать – рисуй, кто же против? Отличное хобби, мне нравится. Да и получается у тебя неплохо. Вроде бы. Но тратить столько времени… И сил… И денег… Саш, а если не получится ничего? Ну кому сейчас художники особо нужны? Ладно бы, на учителя рисования училась бы…

– Тош, прости, я не хочу об этом говорить, – Саша поджала губы, – Мы обсуждали это сто раз! Когда мы познакомились, ты прекрасно знал, где я учусь и что бросать не собираюсь.

–Да я не говорю, что бросать, – досадливо поморщился Антон, – Я говорю, что нерационально это все. Овчинка выделки не стоит… Может, тебе перевестись в педагогический? Тоже рисовать будешь. Но, по крайней мере, у тебя будет стабильность. Учитель всегда себе на кусок хлеба заработает.

– А у нас с тобой, что, нет стабильности? И на кусок хлеба я и сейчас зарабатываю, – Саша поднялась из-за стола, – Я в душ, – ей очень не хотелось расплакаться на глазах у мужа, который терпеть не мог женские слезы, считая их манипуляцией и притворством, каждый раз раздражаясь и повышая голос, стоило Саше заплакать при нем.

Саше было обидно. Этот разговор возникал у них довольно часто на протяжении последних трех месяцев – с тех самых пор, как умерла мама Антона, и стало понятно, что теперь Саша сможет продолжить учебу. Она не понимала, почему это так раздражает мужа, ведь она никогда не скрывала от него своих планов, а он никогда не возражал. Да и все его обвинения… Саша закрыла за собой дверь ванной и всхлипнула.

Ее родители окончательно перебрались в деревню три года назад и нисколько не возражали против того, что Саша и Антон после свадьбы будут жить здесь. Во-первых, хорошее расположение – рядом парк, а до метро удобно добираться на автобусе. Во-вторых, трехкомнатная квартира лучше двухкомнатной Антона. И, в-третьих, пропадала необходимость тащить Сашины краски, холсты и прочее добро на новое место. Комната девушки так и оставалась мастерской на время ее учебы. Еще один плюсом было то, что можно было сдавать квартиру Антона и копить на первый взнос по ипотеке для покупки собственной.

Когда заболела мама Антона, Алла Владимировна, и стало понятно, что о выздоровлении речь даже не идет, молодые сразу забрали ее к себе. Властная женщина категорически отказывалась от услуг сиделок, а, услышав предложение о том, чтобы хотя бы на время перебраться в медицинское учреждение, закатила скандал, обещая вечное проклятие и изменение в завещании: «Кошачьему приюту квартиру оставлю, если меня в богадельню сдадите!» – кричала она. Алла Владимировна требовала, чтобы ухаживала за ней исключительно «Сашка», которая не просто умела делать уколы, а обладала легкой рукой и делала их практически безболезненно. «И таблетки она не перепутает, – сквозь зубы поясняла свекровь, – Только ей доверяю!»

Вот так и образовалось отчисление из института на год, так Саша потеряла перспективную работу в творческом центре, где работала по вечерам, обучая группу взрослых рисовать, так девушка была лишена почти на год возможности заниматься творчеством, рисуя урывками, когда выдавалась редкая свободная минутка.

В августе Алла Владимировна отмучилась. А Саша, отдохнув недельку, кинулась искать любые подработки и параллельно рисовать. Несколько раз ее брали в съемочную группу помощником реквизитора, где платили хорошо, но, увы, было всего четыре съемочных дня: потом с больничного вернулся постоянный сотрудник. Саша сама позировала для художников в частных мастерских – иногда на грани обморока, когда приходилось стоять подряд три часа. И опять же, это были разовые предложения. Да и платили девушке меньше потому что она позировала исключительно в одежде – это было обязательным условием Антона.

К тому же, Саша практически полностью взяла на себя все домашние дела, понимая, что Антон сильно устает на работе. Он трудился начальником отдела КИП (контрольно-измерительных приборов) на одном из чудом выживших в 90-е и нулевые НИИ и дома появлялся не раньше семи вечера.

Все, все, что было в ее силах, Саша делала. И не капризничала, не просила дорогих украшений, развлечений или отпуска на Мальдивах, понимая, что с деньгами у них пока не очень. Единственным ее желанием было учиться. И рисовать. Но Антон все чаще высказывал ей свое недовольство, хотя, когда они только познакомились, с гордостью представлял ее своим друзьям, как «талантливую молодую художницу, студентку лучшего в России художественного института»…

Так, надо уже выходить и просить прощения за то, что слишком резко ответила мужу… Антон терпеть этого не мог, сильно обижался и мог молчать несколько дней, а Саша каждый раз очень сильно из-за этого переживала. Она терпеть не могла конфликты – проще сразу извиниться…

Все это Саша вспоминала, пока ехала в метро, а, стоило ей выйти на знакомую улицу, как все неприятные мысли куда-то исчезли. Ее губы сами собой растянулись в легкой улыбке, а сердце забилось сильнее в предвкушении встречи… с кем? Или с чем? Она и сама не знала, как ответить на этот вопрос. Девушка была абсолютно уверена лишь в том, что она жутко соскучилась. По ребятам, по институту, по неповторимым запахам растворителей, по мастерской и даже по преподам, которые частенько выговаривали ей за малейшую неточность. «Рисунок – это набор определенностей!» – словно прозвучал у нее в голове голос Геннадия Петровича, и Саша улыбнулась еще шире. Как же ей не хватало всего этого, кто бы знал!..

Нет, она, конечно, старалась рисовать сама, а за последние два месяца умудрилась даже написать несколько пейзажей, но… Это был все не то. И не так. Она и сама это чувствовала. Понимала, что еще не может считать себя состоявшимся художником. Что многого не знает и не умеет. Что чего-то ее работам пока недостает. «Учиться! – повторяла она про себя в такт шагам, – Учиться! И научиться!»

Знакомые стены альма-матер уже показались из-за поворота, и девушка заторопилась еще сильнее. Теперь она чуть ли не бежала, хотя руки ее были заняты увесистой даже на вид сумкой и объемной папкой.

Ш-ш-ших! Из-за спины Саши почти бесшумно выскочил курьер-доставщик на электровелосипеде и лихо подрезал ее, толкнув ящиком, притороченным к багажнику. Удар был несильным, однако от испуга и неожиданности Саша покачнулась, споткнулась на ровном месте, чудом удержавшись на ногах. К сожалению, ее папке подобные акробатические трюки пришлись не по душе, она рыбкой выскользнула из руки девушки и плюхнулась на асфальт. Застежка не выдержала, расстегнулась, и по всему тротуару разлетелись рисунки: плоды упорной работы последних месяцев.

– Да чтоб тебя! – Саша топнула ногой, присела и начала собирать рисунки, от всей души радуясь, что, по крайней мере, погода хорошая и асфальт сухой.

– Держи! – симпатичный сероглазый парень, в светлой рубашке и черных джинсах наклонившись, протягивал ей ее рисунки, собранные в стопку. – Достали уже эти шайтаны! Носятся, как ненормальные!

Саша кивнула, сложила все рисунки обратно в папку и выдохнула:

– Спасибо за помощь.

– Не за что, – парень протянул ей руку, помогая подняться, поднял, брошенную на дорогу сумку, хотел отдать девушке, но передумал и пояснил: – Помогу донести. Тяжелая. Ты же в «Шишок»?

– Даже не буду спрашивать, как ты догадался, – Саша рассмеялась. – Я Саша. После академа возвращаюсь. Я у Суханина в мастерской.

–У Суханина? – парень даже остановился, – Серьезно? Мир тесен! Я ведь с этого года тоже к вам перевелся. Меня Ваня зовут.

– А я знаю, – кивнула Саша, – В смысле, что перевелся, не знаю, а то, что ты Ваня Захаров, кажется, знают в «Шишке» все, кто занимается спортом. Ты в позапрошлом году на бадминтоне первое место занял, а я с треском пролетела. В первой же игре подвернула ногу и перешла в категорию болельщиков.

– Засада, – посочувствовал Ваня, – Ну что же… Я очень рад знакомству!

– Всем привет!..

– Сашка?

– Сашка! – Вита и Капа, торопливо прислонив планшеты к стене, кинулись к девушке обниматься. – Сашка… Похудела как… Но выглядишь отлично! Как хорошо, что вернулась!

– Я тоже рада вас видеть, – Саша почувствовала, что сейчас расплачется и торопливо высвободилась из объятий – Ой!.. Так, знакомьтесь! Это Ваня Захаров, будет учиться с нами, – представила она парня, который все это время терпеливо стоял за ее спиной, ожидая окончания трогательной сцены встречи однокурсниц. – Ваня, ─ попросила она его, – поставь, пожалуйста, мою сумку на стол. Там яблоки из нашей деревни, – объяснила она. – Родители привезли. Это зимний сорт, долго лежат и не портятся. Так что можем и поесть, и натюрморт написать.

– Мне бы так, – раздался насмешливый голос Алисы из угла мастерской, – Только что из академа – и уже с поклонником. Мне бы кто так сумки носил…

– Что за намеки? – поджала губы Саша, – Мы только что познакомились, вообще-то. А помочь девушке донести сумку может не только поклонник, а просто добрый и воспитанный человек. А вообще, – она прищурилась, – Мне поклонники без надобности. Я замужем и мужа люблю, – Саша отвлеклась на телефон, чтобы ответить на сообщение, поэтому не заметила, как Ваня, услышав ее слова, огорченно вздохнул, а Алиса странно усмехнулась.

– Я Алиса, – девушка грациозно поднялась и неторопливо подошла к Саше, – Тоже на четвертом учусь.

– Привет, – Саша уже забыла, что рассердилась на эту девушку, – И я на четвертом. Второй раз.

– Ну о тебе тут все утро говорят, так что я в теме.

– Смотрите! – к Саше и Алисе подошел Кирилл – Как интересно! Теперь у нас в мастерской две очаровательных блондинки, какая прелесть! Кстати, – это уже девушкам, – Вы даже чем-то похожи, прямо как сестры!..

Кирилл был прав. Алиса и Саша действительно имели много общих черт во внешности. Обе были стройными блондинками среднего роста, у обеих были длинные волосы, светлая кожа и серые глаза. Только Алиса, пожалуй, была чуть более яркой: ее волосы были аккуратно завиты и уложены, наращенные ресницы красиво обрамляли глаза. Портрет же Саши, скорее, надо было писать акварельными красками – сплошные неяркие полутона и, чтобы разглядеть правильность черт ее лица, приходилось приглядываться более внимательно. Фигуры девушек тоже немного отличались: Саша за прошедший год сильно похудела, а Алиса имела приятные округлости в нужных местах. Одеты они были по-разному – модное, явно дорогое платье на Алисе и широченные серые джинсы, дополненные обычной белой футболкой – на Саше. И, тем не менее, девушки были неуловимо похожи друг на друга.

– Сестры, – поддержала шутку Саша, – Как минимум, двоюродные. И погодки. Я же на год старше.

– Разве? – простодушно удивился Кирилл, – А, по-моему, Элис старше тебя. Ты же с первого раза поступила, а Элис… Со второго? Или с третьего? – он смотрел на Алису, словно не замечая, что она готова испепелить его взглядом.

– С третьего, – сквозь зубы процедила Алиса.

– Ребят, яблоки достали? – Саша поняла, что надо срочно менять тему, пока дело не дошло до ссоры, – Ну чего вы! Сейчас преподы придут, я их тоже угостить хочу. Идем! – она легко дотронулась до плеча Алисы и ободряюще улыбнулась ей, – Яблоки реально вкусные! Идем-идем!..

– Конечно. Спасибо, – Алиса направилась к столу следом за Сашей.

Она уже понимала, что эта новенькая-старенькая ей не слишком нравится. Да что там говорить! Она уже успела ее разозлить. Однако портить с ней отношения было бы крайне неосмотрительно.

Алису в мастерской никто никогда не обижал, с готовностью одалживали ей кисточку или растворитель или степлер – это все было так. Только почему-то теплых дружеских отношений у нее не сложилось ни с кем. С ней общались поскольку-постольку, как по обязанности. Ее редко звали на совместные пленэры или походы на выставки, разговоры ограничивались исключительно учебными темами, а на празднование прошлого Нового года ее пригласили в последний момент, словно спохватившись и вспомнив о ее существовании.

А вот Саша… Ее здесь любили. И это было неплохой перспективой на будущее. Во-первых, она такая миленькая-добренькая-безотказная, готовая всем помочь – ну разве можно этим не воспользоваться? Во-вторых, раз к ней относятся хорошо, значит, и ее лучшую подругу игнорировать не станут. Ну и, в-третьих, по сравнению с Алисой, эта Саша – бледная моль, тощая и бесцветная. Идеальная кандидатура на роль «некрасивой подружки». Еще и замужняя! Ну точно не конкурентка! Хотя Ване-то она почему-то приглянулась… Да ну. Нет, глупости. Просто она была первой, с кем он познакомился из мастерской, вот и весь секрет. Сейчас он увидит ее, Алису, и сразу разберется, что к чему.

Все правильно. Она все верно поняла и быстро рассчитала. Алиса приняла из рук Саша большое красивое краснобокое яблоко и широко улыбнулась:

– Спасибо, Саша. Я рада, что мы будем учиться вместе.

– Добрый день! – раздался негромкое со стороны двери, и разноголосый гомон тотчас стих, а все взгляды устремились на вошедших.

Глава 2. Прошлое и настоящее

Есть такой тип внешности – не важно, мужской ли, женской ли, когда при первом же взгляде на человека можно безошибочно определить: это учитель. Педагог. Преподаватель. Словом, человек, посвятивший жизнь обучению молодого поколения. И, казалось бы, нет ничего особенного, бросающегося в глаза и, вместе с тем, что-то во взгляде, походке, голосе или жестикуляции позволяет понять, кто сейчас зашел в комнату.

Именно так выглядели преподаватели, которых сейчас приветствовали студенты. Пожилые солидные мэтры в добротных костюмах с достоинством отвечали на приветствия и было видно, что они сами соскучились и были рады началу учебного года.

И Суханин Николай Иванович, преподававший живопись и композицию, и Грушин Геннадий Петрович, ведущий рисунок, были не только признанными выдающимися художниками. Они были педагогами по призванию, вкладывали и силы, и душу в то, чтобы вырастить из студентов настоящих служителей искусства. Студенты, в свою очередь, это чувствовали. Уже не первое поколение выпускников с чувством глубокой благодарности вспоминали годы обучения в мастерской Суханина и при каждом удобном случае вспоминали своих преподавателей: на конференциях, в публикациях, при открытии персональной выставки.

– Сашенька! – Николай Иванович заметил девушку и шагнул к ней, – ну как у вас? Рад, что вы смогли вернуться. Как сейчас? Сможете ходить на занятия?

– Здравствуйте, смогу, конечно. Да, все разрешилось, хоть и самым печальным образом…

– Что же, Саша…это жизнь. К сожалению, ее исход вполне предсказуем. Но не будем о грустном, – Николай Иванович легко коснулся ее плеча в знак поддержки и обратил взгляд на остальных студентов: – Так, господа студенты! Сейчас будет небольшая официальная часть. Прошу всех взять стулья и сесть вот здесь полукругом. Мы познакомимся с новенькими, а к вновь прибывшим просьба коротко рассказать о себе – где учились, у кого, ну и так далее…

Саше очень нравилась эта «официальная часть». Она помнила, как сама сидела здесь два года назад и отчаянно трусила в ожидании своей очереди. Девушка никогда не была мастером публичных выступлений и очень волновалась, когда приходилось что-то рассказывать даже перед знакомой доброжелательной аудиторией. Например, в школе она очень не любила читать у доски стихи, всячески оттягивая неприятный момент, даже под угрозой получить двойку. Иногда ей удавалось уговорить учительницу, чтобы та послушала ее на перемене, тет-а-тет, и тогда все получалось замечательно. Во время школьных праздников Саше почти никогда не давали серьезных ролей, и девушка чувствовала себя абсолютно счастливой, стоя в «массовке», подпевая солистам или повторяя движения незамысловатого танца, прячась за спинами одноклассников.

Здесь, в институте, было проще. То ли она сама повзрослела, то ли просто необходимость публичных выступлений возникала гораздо реже. Тем не менее, хоть и нечасто, Саше приходилось читать доклады или тезисы рефератов. Каждый раз она нервничала, краснела и бледнела. Хорошо хоть не заикалась! Правда, ее руки в такие моменты дрожали очень сильно.

И вот настал тот первый день на третьем курсе. Студенты, которые учатся здесь уже не первый год, что-то обсуждают, смеются шуткам, о чем-то спрашивают друг друга. А Саша… Она скромно сидела в уголке и радовалась тому, что волнение неплохо можно скрыть, если уткнуться взглядом в экран телефона. А потом пришли преподаватели и сказали примерно те же слова, что и сегодня – мол, те, кто только что пришел, расскажите коротко о себе…

Саша тогда замерла. Вот так сюрприз!.. Если бы она заранее знала, можно было подготовиться, хотя бы морально. А в идеале – написать на бумажке, что нужно сказать. А если она сейчас ляпнет какую-нибудь глупость? Вот это позор будет… Саша сцепила руки в замок и судорожно вздохнула, а, тем временем, очередь уже дошла до ее соседки справа, симпатичной, нарядно одетой китаянки.

– Меня зовут Синь Ян, – с акцентом, но довольно четко проговорила та. – Я из город Чунцин. Я люблю рисовать. Мой папа бизнесмен, а я художник!

– Как хорошо вы говорите по-русски, – искренне восхитился Николай Иванович.

– Не оченно карашо, – смутилась девушка.

– Поверьте, намного лучше, чем я по-китайски, – признался Суханин, и все дружно улыбнулись его шутке: несмотря на то, что китайские студенты часто попадали в его мастерскую, по-китайски Николай Иванович не знал ни слова.

Все это разрядило атмосферу, и Саша как-то вдруг в один момент поняла, что все у нее здесь получится, а бояться абсолютно нечего. И некого. Дождавшись, когда Николай Иванович ей кивнет, девушка поднялась с места и уверенно заговорила:

– Здравствуйте! Я Саша Викторова. Я из Москвы. Сначала я училась в колледже…

Позже она отмечала, что то первое ощущение оказалось верным. И учиться ей было интересно, увлекательно, и оба преподавателя, даже если ругались, то совершенно нестрашно и необидно. Зато умели объяснить так, что все сразу становилось понятным. Тогда и модель переставала «ехать с горки на табуретке», а сидела на ней уверенно и твердо, и пол не был похож ни на «море», ни на «облака», а фактура драпировки совершенно отчетливо отличалась от фактуры стены – сразу было понятно, что плоскость – это именно стена. А слова про «тональные отношения» и «силу контрастов» звучали в ее голове не иначе как голосами Грушина и Суханина.

Откровенно говоря, критиковали преподаватели гораздо чаще, чем хвалили. Они умели замечать даже малейшую оплошность, чуть заметное несоответствие пропорций, ненужный блик или отсутствующий рефлекс

─ Пропорции крайне важны! – горячился Грушин, – Именно они определяют сходство! Вот вы увидите человека издалека. Или в сумерках. Когда лица не различить. И все равно узнаете. Почему? Да по пропорциям! Понимаете?..

– Убедительность! – вторил ему Суханин, – работы должны быть убедительными! А для этого надо напрягаться. Если художник напрягаться не будет, зритель просто пройдет мимо…

Саше очень нравилось, что преподаватели говорили не только о технике, но и категориях искусства и даже о какой-то философии изобразительного искусства. Одно суханинское «Красивое и красота – это разные понятия» чего стоило! Готовый афоризм!

Девушка была счастлива, что попала именно в эту мастерскую. Она сама видела, как от работы к работе, от рисунка к рисунку растет не только ее мастерство, но и понимание задач искусства. Да и отношение к жизни, ее восприятие, постепенно менялось. Как говорил другой гений, Станиславский, она начинала любить не себя в искусстве, а искусство в себе.

К слову, менялось и отношение преподавателей. Если в самом начале третьего курса и Грушин, и Суханин, подходя к ее работам, сначала долго молчали в задумчивости и качали головой, прежде, чем начинать что-то объяснять, то уже после каникул, в начале второго семестра они начинали свое обращение со слов «а что, неплохо» или даже «много хорошего». Вот это был действительно ощутимый прогресс!..

А еще тогда же, на третьем курсе, еще осенью, Саша познакомилась с Антоном. Хотя, наверное, правильнее было бы сказать, что это он познакомился с девушкой.

…Выбрав теплый солнечный денек в начале октября, Саша решила выбраться в свой любимый Кузьминский парк на этюды. Жила она совсем рядом, пешком можно было дойти минут за десять, однако постоянно что-то нарушало ее планы – то погода, то неотложные дела, то внезапно возникшая работа. А ведь сколько там красивых мест!

Девушка очень любила и «дикую» часть парка, где он превращался в самый настоящий лес – с многолетними деревьями, мрачными узкими дорожками и почти заросшим прудом, и «культурную» – с усадьбой, реконструированными скульптурами, колоннами и гротами. Красивее, пожалуй, было только в Кусково, но туда еще попробуй, доберись своим ходом…

А еще Саша очень любила осень. И тоже любую. Конечно, ей нравилась осень золотая, «левитановская», когда небо такое высокое и прозрачное, что кружится голова. Когда солнце еще яркое, но летнего зноя уже нет, к тому же, приятную прохладу несет легкий ветерок. А деревья в золотом наряде? Разве можно остаться равнодушной при взгляде на это чудо?

Саша до сих пор, как детстве, любила собирать кленовые листья и засушивать их между страницами книг, а, проходя мимо куста боярышника, не могла удержаться от искушения и, оглянувшись по сторонам, обязательно срывала две-три ярко-красные ягоды и тут же запихивала их в рот. А растение недотрога, заросли которого в Кузьминках встречаются в изобилии? Как тут пройти мимо и не дотронуться до стручков, которые тут же взрываются от прикосновения, закручиваясь в трубочку? Правильно, никак. Ровно как и проигнорировать снежный ягодник, ягоды которого с хлопком лопаются, стоит наступить на них.

Девушка ловила себя на мысли, что ведет себя как ребенок и слегка стыдилась этого, понимая, что в ее годы надо вести себя немного серьезнее. Только как это сделать?.. Вот у родителей в деревне полно яблок, причем, нескольких сортов. И отличных яблок! А она торопится в старый яблоневый сад около высокой горки, чтобы, окончив этюд, сорвать с яблони кислое неказистое яблочко…

Плохая осенняя погода девушку тоже нисколько не расстраивала. Саша не грустила, не погружалась в пучину хандры, напротив, она, как завороженная, могла очень долго стоять у окна, наблюдая за мелким осенним дождем, поливающим деревья, кусты и газоны. А когда выпадал первый снег, самый первый, тот, который уже на следующий день или даже через несколько часов превратится в неопрятную слякоть, она торопилась поймать момент и запечатлеть эту хрупкую красоту, когда весь мир казался выполненным в технике гризайль – черно-белый, без намека на яркие цвета, и, вместе с тем, такой прекрасный. Тут в ход шел и карандаш, и уголь и даже камера телефона, если на рисунок совсем не было времени. Главное, успеть. Поймать. Остановить мгновение…

Саша закончила один этюд и отставила его в сторону, чтобы он просох. На эту каменную кладку недавно отреставрированного старинного мостика она заглядывалась уже давно. И даже планировала показать эту красоту преподавателям в качестве этюдов к композиции. Уж больно все тут хорошо компоновалось, как по заказу: и серые камни кладки, и вода, в которой отражалось голубое небо, и старый вяз с темной, почти черной корой, и зеленая, еще не пожухшая трава, и ярко-желтые листья, упавшие в воду и на берег.

«Попробовать с другого ракурса или домой? – раздумывала девушка, а, между тем, небо внезапно нахмурилось, приятный ветерок сменился резким и пронизывающим, вода в пруду потемнела. – Ого! – Саша не сдержала восхищенного вздоха, – Это же совсем другая картина может получиться! Какие шикарные тучи!» – и она торопливо принялась смешивать краски на палитре.

– А я бы на вашем месте не стал бы тут засиживаться, – услышала Саша позади приятный мужской голос и обернулась.

На дорожке за ее спиной стоял высокий худощавый мужчина лет тридцати, симпатичный, с волнистыми темно-русыми волосами и удивительными ярко-голубыми глазами. Он смотрел на Сашу и улыбался, отчего на его щеках появлялись трогательные ямочки. Девушка пожала плечами и вернулась к работе, однако мужчина, кажется, был настроен серьезно и уходить не собирался.

– Вы прогноз погоды видели? – Чуть насмешливо поинтересовался он. – А сообщение МЧС читали? Или только «тик-ток» смотрите? Сегодня, вообще-то ливень обещали. Как раз, около четырех часов. И ветерок такой… Штормовой… И, сдается мне, что ливанет уже совсем скоро, – он поежился, передернув плечами под стильной, но слишком легкой для осени курткой, – Смоет все ваши труды… Или в пруд сдует… Это будет невосполнимой потерей для Третьяковки. И очень обидной… Девушка… Я серьезно…

Саша, удивленно моргая, слушала мужчину и резко вздрогнула от неожиданности, когда ей прямо на нос упала холодная капля. А потом еще одна – на макушку. Порыв ветра взметнул пыль и швырнул ее прямо в лицо девушки, а потом поднял ее длинные волосы и закрутил-запутал вокруг головы. Несколько прядей забились в рот, отчего Саша недовольно фыркнула. Дождь уже усилился, а она все воевала с непослушными волосами, которые теперь лезли в глаза.

– Быстрее, ну что же вы! – мужчина с досадой всплеснул руками. – Эх… – он одним ловким движением отвел волосы девушки от лица и натянул ей на голову капюшон ее толстовки, после чего помог ей собрать вещи, первым подхватил тяжелый этюдник и протянул ей руку: – Бежим! Скорее!

Ветер уже завывал как сумасшедший, сбивая дыхание и осыпая сорванной с деревьев листвой, дождь поливал отчаянно, усиливаясь с каждой минутой. Видимость упала так, что уже в нескольких метрах ничего не было видно. Саша так растерялась, что даже представить себе не могла, куда, собственно, они бегут. Это перестало быть тайной уже через пару минут, когда мужчина буквально втолкнул девушку внутрь небольшого уютного кафе. Саша часто мимо проходила мимо, однако ни разу сюда не заходила. А зря.

Симпатичные столики, мягкие кресла, полукруглые диванчики и приглушенный свет придавали кафе почти домашнюю атмосферу. Сейчас, когда на улице бушевала стихия, ливень колотился в стекла, а ветер стонал от бессильной злобы, упустив свою добычу, это кафе казалось самым настоящим приютом для уставших и голодных странников, забредших сюда, когда надежда на спасение уже почти оставила их. «Я перечитала романтических романов, – одернула себя Саша, – это просто кафе в парке.»

– Кофе или чего-нибудь посерьезнее? – спросил мужчина, который успел аккуратно пристроить у стены этюдник, а почти насквозь промокшую куртку Саши повесить на вешалку.

─ К-к-кофе, – стуча зубами от холода проговорила Саша и тут же разозлилась на себя. Романтическая героиня из нее выходила весьма посредственная, – К-к-капучино, – уточнила она и покраснела от своей неловкости, когда нечаянно толкнула мужчину, отодвинувшего для нее кресло.

– О, так вы умеете разговаривать! – возликовал мужчина и жестом подозвал официанта. – Это весьма отрадно. Пожалуйста, большой капучино, – обратился он к подошедшему официанту, – чизкейк, двойной эспрессо и фирменной большой сэндвич с курицей. И, пожалуйста, принесите сначала плед – девушка совсем замерзла.

Поняв, что его спутница совсем засмущалась, мужчина решил взять инициативу в свои руки и в ожидании заказа коротко рассказал о себе. Его зовут Антон, тридцать четыре года, москвич, работает начальником отдела контрольно-измерительных приборов, имеет в подчинении пятерых милых тетушек предпенсионного возраста и двух юношей-техников – «бледных со взором горящим».

Сегодня же в парке он оказался совершенно случайно – матушка попросила составить ему компанию на прогулке. «Она обожает этот парк,» – пояснил он.

– В общем, свой сыновний долг я исполнил и усадил матушку в автобус, ибо она желала отправиться в гости к подруге, которая живет буквально в двух остановках отсюда, а посему матушка заявила, что «тратиться на такси – глупая затея, а идти обратно к парковке – еще глупее». Ну мне рассуждать о глупости не имело никакого смысла, машина-то все равно уже здесь, и я пошел к ней, очень рассчитывая успеть до дождя. И, кстати, успел бы! Но увидел юную художницу, которая сама словно сошла со старинного полотна, и… Не смог пройти мимо. Тем более, понимая, что прекрасной незнакомке очень пригодится моя помощь в самое ближайшее время…

Тем временем официант принес заказ и поставил чашку с капучино и чизкейк около девушки. Саша проводила грустным взглядом «фирменный сэндвич с курицей» – солидных размеров, с помидором и листовым салатом, источающий умопомрачительный аромат жареного мяса, вздохнула и опустила глаза.

– Вы голодны? – оказалось, что Антон успел перехватить ее взгляд, – Мне следовало догадаться, – он аккуратно переставил тарелку с сэндвичем поближе к Саше, а чизкейк забрал себе. – Не стесняйтесь, – ободрил он девушку, которая окончательно смутилась, – Ешьте. А десерт можно будет потом еще один заказать.

– Я просто не слишком люблю сладкое, – оправдываясь, ответила Саша, – а вот всякие мясные блюда…

Антон весело рассмеялся:

– Вы удивили меня, милая барышня! Чтобы девушка не любила сладкое… Это редкость. А чтобы не боялась в этом признаться – это редкость вдвойне. Надеюсь, вы откроете мне свое имя, удивительное создание?

– Александра, – робко улыбнулась Саша.

– Ого! И имя вам под стать!.. Императорское! А фамилия ваша не Романова, часом?..

– Увы, – Саша развела руками и рассмеялась.

Напряжение покинуло ее, девушке наконец-то удалось расслабиться, да и под теплым пледом она согрелась, руки и губы перестали трястись.

– Вы ешьте, ешьте, Александра-не-Романова, – спохватился мужчина, – сэндвичи здесь отменные, я всегда заказываю, когда здесь бываю. Да и кофе недурен. Ешьте, пока не остыло – простужаться вам совсем ни к чему.

– Но…

– Отказа не принимаю! Я вас пригласил, я и угощаю! Вот, видите – я тоже сейчас буду есть чизкейк. Я-то, в отличие от вас, сладкое очень люблю.

В тот день они просидели в кафе больше двух часов. Дождь давно закончился, народу в зале прибавилось – вечер выходного дня. А Саша и Антон, словно ничего и никого не замечали, увлеченные беседой.

Антон оказался умным и интересным собеседником, много рассказывал о своей студенческой жизни: о вредных преподах, о сложном «сопромате», сдав который, по приметам, можно было спокойно жениться, о находчивых студентах, пишущих лекции под копирку и виртуозно прячущих «шпоры» на экзаменах. Он с теплотой вспоминал однокурсников, с которыми столько всего пережил за шесть лет, и очень сожалел о том, что сейчас они практически не общаются, закрутившись в делах.

– А походы? У нас ведь в институте свой турклуб был! – с горящими глазами рассказывал Антон, – А главной там была Лиля по прозвищу «Портос».

– Портос? – переспросила Саша и громко рассмеялась, – Да почему Портос-то?

– Так нас четверо было. Витя – Атос, я – Арамис, Женька – д’ Артаньян. Ну и Лиля. Ох, Александра! Видели бы вы ее!.. Росту в ней больше метра восьмидесяти и весу – больше ста кило. Черные волосы до плеч, кудри такие, мелким бесом – шапка, а не волосы! Румянец во всю щеку! Кулак не меньше моего! А сила! А выносливость! Тащит рюкзак наравне с парнями, а потом еще и дрова пилит на стоянке, как будто и не устала совсем. Словом, это не девушка была для нас, а боевой товарищ. Конечно, может, ей и обидно было тогда, но мы ее воспринимали именно как Портоса, а не как Лилю… Нам всегда другие девушки нравились – хрупкие, беззащитные… Н-да, – он немного помолчал, – веселое было время… И как же я вам завидую, Александра! Вы же учитесь сейчас, я не ошибся?

– Да, – не стала скрывать Саша. ─ На третьем курсе. Художественный институт.

– Ого, – Антон беззвучно поаплодировал, – Польщен. Весьма польщен…

Саша взглянула на экран телефона и удивилась, что уже так много времени.

– Мне пора, – ей было невероятно жаль, что такой чудесный вечер подходит к концу, – Я… Антон, разрешите, я все-таки оплачу…

Антон покачал головой:

– Ни в коем случае! Вы этим меня сильно обидите. Позволять девушке оплачивать счет – это как-то не по-мужски. Тем более, я сам получил огромное удовольствие от нашей беседы и от вашего общества. Бутерброд… Кофе… Александра, вы серьезно думаете, что для меня это такие непомерные расходы? И кстати. У меня появилась идея. Если вы не против, то я хотел бы пригласить вас в одно интересное местечко. Стейк-хаус.

Саша снова рассмеялась:

– Знаете… Меня пытались пригласить в разные места. На выставки. В музей. В кино. В театр. На каток. И даже в аквапарк. Но поесть мяса… Поверьте, вам тоже удалось меня удивить. Спасибо, я подумаю над вашим предложением, – она поднялась.

– Подождите! – Антон тоже вскочил. – Куда же вы? Я на машине, позвольте, я вас подвезу!

– Спасибо, Антон. Мне до дома десть минут прогулочным шагом.

– Провожу?

– Спасибо, нет.

– Александра! – в голосе Антона уже сквозило отчаяние, – Тогда хотя бы номер вашего телефона. Пожалуйста! Я не верю, что наше знакомство вот так закончится, едва начавшись.

Саша на секунду задумалась и кивнула. Откровенно говоря, мужчина ей понравился. Девушку немного смущала разница в возрасте, хотя… С другой стороны, Сашу как раз и привлекло то, что Антон очень выгодно отличается от ее ровесников, по большей части, инфантильных и легкомысленных молодых людей. А уж в том, что касалось даже не эрудиции, а просто общего развития, Антон выигрывал, как минимум сто очков.

Саша хмыкнула, вспомнив, как один из ее потенциальных ухажеров сильно удивился, услышав о том, что ей очень нравятся картины Левитана. «А что, он еще и картины рисовал, не только диктором на войне был?» – понятно, что это был полный провал данного претендента. К сожалению, остальные не слишком сильно отличались от него – кто-то утверждал, что знаменитый «полонез Огиньского» написал Чайковский, а Песнь Сольвейг была для него «музыкой из Незнайки на Луне». Еще один товарищ, по совету своей мамы, пригласив Сашу в театр на «Вишневый сад», очень долго возмущался тем, что это плохая комедия – совершенно не смешная, лучше бы сериал посмотрели или в кино сходили. Вот там комедия так комедия! Ухохочешься!.. И… Антон. Интеллигентный, чуть ироничный, прекрасно образованный. К тому же, он и внешне выглядел очень хорошо, хоть и на свой возраст: ухожен, с хорошей стрижкой, ненавязчивым парфюмом и стильной одеждой. А улыбка? Какая у него чудесная улыбка! Широкая, открытая! Хорош, очень хорош. Нет, потом, вернувшись домой, Саша вовсе не жалела о том, что оставила Антону свой номер телефона и ссылку на страничку в соцсети. В конце концов, не замуж же она за него собралась! Пару раз встретятся, а дальше уже видно будет…

Несмотря на то, что девушка была вовсе не против новой встречи, увидеться снова им удалось только через месяц. Расписание занятий в институте было составлено так, что весь, абсолютно весь день был занят. Три часа рисунка, три часа живописи, а потом «пары», общеобразовательные предметы. А домашние задания? А композиция, эскизы к которой у них начали требовать уже чуть ли не с самого начала учебы?..

К тому же Капа, Капитолина, однокурсница, предложила Саше замечательную работу: вести занятия по рисунку для пенсионеров в центре «Московское долголетие». Занятость там была небольшая, четыре часа по субботам, а платили довольно неплохо для человека без опыта и пока без диплома. Собственно, Капа искала работу для себя, однако ей пришлось бы тратить на дорогу полтора часа в одну сторону, а от дома, где жила Саша, «долголетие» находилось в одной автобусной остановке.

Конечно, родители Саши, которые в прошлом году перебрались в деревню, регулярно помогали ей финансово, только девушку это не устраивало. Она считала, что уже пора начинать зарабатывать самой.

Вот так и получилось, что свидание с Антоном все откладывалось и откладывалось. «Скоро ему это все надоест, он психанет и скажет, что устал под меня подстраиваться,» – переживала Саша, и совершенно напрасно. Мужчина к этим обстоятельствам относился с полным пониманием и совсем не обижался, а терпеливо ждал. «Вот что значит взрослый мужчина!» – радовалась девушка.

Да, встреча пока не получалась, зато никто не мешал им общаться онлайн в соцсети. Сначала Антон писал редко и коротко, а потом, потом же, поняв, что девушка отвечает ему охотно, быстро и не формальным «да-нет-нормально», стал писать несколько раз в день, а по вечерам у них с Сашей переписка иной раз затягивалась до поздней ночи. А еще Антон каждый день желал девушке «доброго утра» и «спокойной ночи», что тоже было невероятно приятно, как и многочисленные и очень красивые комплименты.

Через две недели оживленной переписки он прислал девушке стикер в виде букета роз с пояснением, что «пока только так», но очень хочется верить, что скоро появится возможность порадовать Сашу настоящими цветами, а не просто картинкой. При всем этом мужчина не был слишком навязчивым, не переходил границ вежливости и до сих пор писал Саше «Вы» и «Александра». Все это приятно удивляло девушку, ведь раньше никто так себя по отношению к ней не вел – почти сразу без разрешения переходили на «ты» и на первом же, максимум, на втором свидании намекали, что «нам, взрослым людям нечего просто так терять время. К тебе или ко мне?» Саша увлекалась Антоном все больше и не меньше, чем он, ждала встречи.

И, конечно, возможность появилась. Заболела преподавательница английского. О чем студентов уведомили в чате курса прямо с утра, а Саша, замирая от собственной смелости, отправила Антону сообщение: «Сегодня буду свободна в 17 часов. Понимаю, что это вот так внезапно и неожиданно…» – она намеренно закончила сообщение многоточием, оставляя себе пространство для маневра, если вдруг Антон скажет, что не может сегодня встретиться.

«Отлично! – ответил мужчина буквально через десять минут. – Только я сегодня раньше восемнадцати с работы не сорвусь. Вы не обидитесь, если я не заеду за вами, а мы встретимся прямо в кафе. Чтобы сэкономить время. Я закажу столик.» – «Не обижусь! Пишите адрес!» – Он сможет! Сердце Саши подпрыгнуло в груди и с трудом вернулось на прежнее место. Сегодня они увидятся!

Саша так обрадовалась, что готова была ждать сколько угодно. К счастью, этого не потребовалось. Видимо, кафе находилось совсем рядом с работой Антона, потому что едва Саша зашла внутрь, следом за ней вошел и Антон. С букетом мелких нежно-розовых роз, как и планировал.

– Это вам, Александра, – он протянул девушке цветы, а потом взял ее вторую руку и легко прикоснулся к ней губами.

– Просто Саша, – едва слышно от нахлынувших эмоций прошептала она, – И можно на «ты»…

– Спасибо, – Антон чуть сжал ее ладонь. – Пойдем в зал, Саша?..

…Вот так и начался их роман, а уже через полгода Антон сделал Саше предложение, которое она, конечно, с восторгом приняла. Девушка была на седьмом небе от счастья, жениха своего любила, считая его самым лучшим в мире мужчиной, а некоторое недопонимание и легкий холодок в отношениях с будущей свекровью, Аллой Владимировной,– мелкими неприятностями, пустяками, не стоящими внимания.

– Саша! – вывел девушку из раздумий, вернув в день сегодняшний, голос Николая Ивановича. Кажется, Суханин обращался к ней уже не первый раз, – Вы о чем-то замечтались?

Саша вздрогнула и огляделась. Все студенты уже разбрелись по мастерской и занимались своими делами. Лишь она сидела в одиночестве напротив преподавателей.

– Простите, я, действительно, задумалась и не расслышала, о чем вы меня спросили.

– Бывает, – Суханин кивнул, – Я спросил, была ли у вас за это время возможность поработать? Или нет? Летнюю практику мы вам перезачли, вы же в том году успели все показать. Я, скорее, интересуюсь в принципе, а не для оценки.

– Конечно! ─ Саша порывисто вскочила со стула – Времени было очень мало, живописных работ всего три, я их потом покажу, а вот порисовать удалось побольше. Я на всякий случай сегодня захватила с собой папку.

– Вот как? – удивился Николай Иванович и повернулся к Грушину, – Геннадий Петрович, ты слышал? Сразу в бой! Узнаю Александру Викторову! Хорошо, Саша, у нас есть немного времени, несите свои рисунки, мы с Геннадием Петровичем посмотрим, что у вас есть.

Саша разложила на полу пред преподавателями десятка полтора рисунков разного размера – от совсем маленьких, до больших, формата А3 – с два альбомных листа.

– Так-так, интересно, – Грушин надел очки и наклонился над работами девушки, – а неплохо, кстати.

– Неплохо, неплохо, – поддержал его Суханин, – много хорошего. – Он встал со стула и шагнул к самому дальнему рисунку. – Это что? Это ведь верстак с тисками, я правильно понял?

– Да, – подтвердила Саша, – Это у папы в мастерской. Он очень любит что-то делать своими руками. Вот еще, – она показала, – Это его столярные инструменты. А это мамины корзинки, она с ними за грибами ходит.

– А это гуси, что ли? – Грушин даже рассмеялся от удовольствия, – Правда, гуси! Саша, ваши родители и гусей держат?

– Нет, – Саша улыбнулась, – это их соседи. Там забор из сетки, мне хорошо видно. Не было бы забора, я бы к ним близко не подошла. Боюсь. А это ежик к нам в гости приходил. Долго-долго так сидел, я нарисовать успела.

– А мне еще вот этот портрет нравится, – Николай Иванович поднял с пола рисунок, – прямо образ читается. И характер.

– Да, это мы с мамой в церковь ходили в соседнее село. Вот там я эту бабушку и увидела. Она прямо там, при храме, живет, в сторожке. Одна осталась, без семьи. Я думала, не согласится, чтобы я ее рисовала, а она обрадовалась даже. Я потом этот портрет отксерила, в рамочку вставила и ей подарила. Ей очень понравилось.

– Да, Саша, – Геннадий Петрович тоже взял в руки два рисунка – с корзинками и с птенцами в гнезде, – Очень отрадно, что за прошедший год вы не только ничего не потеряли, но даже что-то приобрели. По крайней мере, что касается рисунка – точно. Николай Иванович, – обратился н к коллеге, – ты как считаешь, можем мы эти рисунки на выставку забрать?

– В смысле, у нас здесь, на кафедре? Безусловно. Только я бы еще вот эту старушку выставил – прямо готовая картина. Молодец, Саша, просто молодец!

– А можно я тоже рисунки покажу? – к преподавателям подошла Алиса с папкой в руках.

– Нет, Алиса, сейчас мы уходим, некогда, – Суханин развел руками – Сашу мы смотрели потому, что ее год не было, она после академа, а всех остальных будем смотреть перед показом, через неделю. Тогда все и приносите, и рисунки, и живопись.

Алиса поджала губы, бросила быстрый взгляд на Сашу и тут же улыбнулась:

– Хорошо, Николай Иванович. Через неделю.

Она снова посмотрела на Сашу. Да пожалуйста! Ей тоже есть, что показать. Не чета почеркушкам это выскочки! Гуси с тисками, подумать только! Смешно даже. В рукаве самой Алисы имелся весьма серьезный козырь. Если не туз, то уж король – наверняка.

Глава 3. Сплошное расстройство

Неделя занятий пролетела незаметно. Дел и забот было выше крыши, так много, что не о что скучать – выдохнуть было некогда. Саше было нужно докупить недостающие краски, пополнить запас угля, натянуть планшеты для рисунка, проклеить и загрунтовать холст для живописи. Еще и общеобразовательные предметы, конечно, никто не отменял. К счастью, расписание четвертого курса было не таким насыщенным, как у третьего, некоторые предметы можно было аккуратно прогуливать, появляясь на занятиях раз в две недели, а то и реже.

В этом году Саша несколько раз в неделю оказывалась дома во вполне вменяемое время, правда, от недовольного ворчания Антона ее это все равно не спасало. Муж высказывал недовольство все чаще, прямым текстом говорил, что порядочные жены по вечерам не шатаются неизвестно где, а ждут мужа дома. С горячим, свежеприготовленным ужином.

– Ну не сердись, Тоша, – уговаривала его Саша, – Я же готовлю еду! И не пельмени с сосисками. А нормальную, как ты любишь – и мясное что-то, и гарнир. И завтраки готовлю каждый день! Ну ужин, да, согласна, на два дня. Но не на неделю же, правда? А представь, что есть женщины, которые и работают допоздна, и устают сильно. Им как быть?

– Работу менять! Или мужа, – резко отвечал Антон, – Почему меня должны волновать какие-то другие женщины? Я же не говорю, что какие-то другие мужчины пьют и женам изменяют, поэтому я у тебя самый лучший. Зачем с плохими сравнивать? Да и потом, ты верно сказала – другие жены РАБОТАЮТ, деньги зарабатывают. А ты?

– Ну ты чего, – Саша обнимала его, – Тоша… ну что ты такое говоришь? Ты ведь знаешь, что мне в таком режиме осталось учиться два года, потом диплом, проще будет… И потом. Если ты хочешь каждый день что-то новое, давай иногда готовое покупать. Или доставку заказывать. Или хотя бы полуфабрикаты пару раз в неделю готовить буду.

– Вот спасибо, дорогуша! – Антон вырывался из ее объятий, – А деньги я печатаю, видимо? И почему я должен портить желудок полуфабрикатами? Я для этого женился, что ли? Если ты не вносишь денег в семейный бюджет, изволь хотя бы готовить так, как нравится мне. Я считаю, что я этого заслуживаю. Или бросай свою шарагу и устраивайся на нормальную работу!

Саша снова и снова просила прощения, обещала исправиться и просила дать ей еще один шанс. Антон презрительно фыркал, сверкал глазами, вырывал руку, когда Саша дотрагивалась до него, но все-таки потом менял гнев на милость и прощал свою непутевую жену. И не просто прощал, а покупал в знак примирения шоколадку или маленькую упаковку пирожных. Саша была равнодушна к сладкому, но знаки внимания ценила очень высоко, понимая, что муж старается, работает над отношениями.

«Все-таки он меня очень любит, – думала девушка, ворочаясь в кровати рядом с храпящим Антоном, – Конечно, любит. Иначе разве стал бы терпеть меня? Я ему только проблемы создаю… Дома почти не бываю, денег не приношу, все, что зарабатываю, на себя и трачу, еще и кормлю плохо… Эх… Как мне все-таки с ним повезло!» ─ она обнимала мужа и засыпала совершенно счастливая. До нового скандала.

– Я извиняюсь, а можно мне чистую простыню? – молодая худенькая натурщица, скрестив руки на груди, воинственно смотрела на Макса, старосту.

– Эм… Ирина, – замялся тот, – но мы же вчера вам давали чистую… У нас по правилам на одну постановку одна простыня выдается… А мы вам уже четвертую меняем… Прачечная пока не работает, мы сами стираем…

– А почему это все меня должно волновать? Вы обязаны предоставить мне все условия для работы! И это не только обогреватели! Я, вообще-то телом к этой простыне прикасаюсь! Мало ли, кто на ней вчера сидел!

– Но… Ирина… Вы на ней просто стоите…

– Голыми ногами!

– Возьмите, Ирина, и давайте уже начнем работать! – Вита сунула в руку недовольной натурщице простыню и грозно зыркнула на Макса: – Ты что, забыл, что преподы скоро придут? И то, что сегодня последний день, когда им можно летнюю практику показывать? Не надо их злить с самого утра и втягивать в разборки. – Она подошла к нему совсем близко и, понизив голос почти до шепота, сказала: – И модель не зли. Мне в отделе натуры сказали, что пока желающих работать не так много, а нам дали молодую и красивую. Так что, если хочешь, чтобы мы эту постановку закончили…

– Понял, – Макс, в отличие от пятикурсницы Виты, был новичком, третьекурсником, а потому многих тонкостей и нюансов еще не знал. Зато уже понял, что к советам опытных товарищей стоит прислушаться – они плохого не посоветуют, все стараются ради общего блага.

Ирина, поняв, что развития скандала не предполагается, расстелила простынь, скинула халатик, шагнула на подиум и замерла в эффектной позе: опора на одну ногу, одна рука на бедре, вторая небрежно лежит на вертикальной колонне. Красиво. Молодые и симпатичные модели приходили сюда работать не так часто, как хотелось бы, поэтому студенты не тратили время даром, тут же приступив к работе.

– Здравствуйте!

В тишине мастерской голос Вани, стоявшего как раз точно напротив двери, прозвучал неожиданно громко. Студенты вздрогнули и напряглись: неужели преподы уже пришли? Так рано? С другой стороны – ну а с кем еще Ваня мог так поздороваться? И все в два раза усерднее зашелестели углем по бумаге, чтобы не был уличенными в безделье.

– Привет! – в мастерскую влетела запыхавшаяся Саша, – Фух, успела! А ты чего так официально?

Ваня не ответил, лишь кивнул и вновь занялся своим рисунком. По мастерской прокатился вздох облегчения. Ложная тревога.

– Здравствуйте!

Минут через пять дверь снова открылась, и студенты снова подпрыгнули. Кто-то даже выронил карандаш, кто-то шепотом выругался, мазнув резинкой по рисунку не там, где надо. Однако, это снова были не преподы. В мастерскую быстрым шагом вошел Кирилл.

– Ваня, блин! – не выдержала Капа, – Ну что за шуточки? Ты нарочно, да? Мы и так все на нервах!

– Так я, собственно, и хотел разрядить обстановку, – нимало не смутился тот, – Помните детскую сказку про мальчика, который кричал «волки, волки!», а ему потом не поверили? Ну вот и я так. Чтобы всем надоело нервничать и вздрагивать. Преподы придут – а мы спокойны.

Капа ничего не успела ответить, потому что дверь открылась в третий раз, и в мастерской прозвучал голос Суханина:

– Добрый день!

– Здравствуйте! – поздоровался вошедший следом Грушин.

Студенты дружно вздохнули и вразнобой ответили на приветствие. Ваня довольно усмехнулся. Сейчас начнется.

– Ну вот смотрите. Это же пол? Я правильно понимаю? Он же плоский? Жесткий? – допытывался Грушин у Макса, – А вы почему какие-то волны нарисовали? Проще надо, проще! Лапидарнее, я бы сказал!

– Что светлее? Это или это? – Суханин указывал пальцем куда-то в угол планшета Веры, тихой, скромной девушки.

– Фон, – едва слышно отозвалась она, – Фон светлее.

– А у вас-то наоборот! Почему? Непонятно.

Преподаватели медленно продвигались по мастерской, останавливаясь то около одного, то около другого студента, указывали на ошибки, а иногда и сами брались за уголь или сангину, чтобы поправить совсем уж вопиющие нарушения пропорций.

– Формы, – горячился Грушин так, что его лицо покраснело от возмущения – У вас до сих пор не найдены крупные формы, а вы уже ресницы у модели нарисовали! К такому торсу ноги должны быть в полтора раза длиннее, а у вас уже лист закончился! А подиум? Подиум вообще рисовать не планируете?

Суханин, между тем, добрался до Алисы, которая стояла с блокнотом для набросков.

– Вот, – показала она рисунок преподавателю.

– Это что? – поднял брови Николай Иванович.

– Ну… эскиз…

– Во-первых, он абсолютно неверно закомпонован. Вы разве не видите, что у модели из головы торчит какая-то палка? Это что? Часть мольберта Максима?

– Но с моего места это так и есть!

– Да какая разница, как с вашего места! Никто потом не пойдет проверять, как было на самом деле! Вы что, не понимаете, невыгодно рисовать именно так? Ну отойдите на шаг в сторону, – он шагнул влево. – Вот, пожалуйста! Ракурс не изменился, а никаких палок из головы не торчит! Хорошо, а когда вы планируете на размер выходить? Планшет у вас есть? Неделя прошла!

– Я… я…. Я болела. У меня справка есть.

– Верю. Вы ее планируете повесить на просмотре вместо рисунка?

– Нет! Я все успею! Правда! И я еще летнюю практику принесла. Посмотрите?

– Обязательно. На большом перерыве. А сейчас, пожалуйста, занимайтесь рисунком – у вас модель стоит.

– Перерыв! – громко объявила модель, тяжело слезла с подиума и надела халатик.

Саша отмывала руки от сангины, стоя возле раковины в углу мастерской. К ней подошел Ваня:

– Ну что, до тебя пока очередь не дошла?

– Не дошла, – кивнула Саша, – так ведь пока первый час прошел, еще два впереди. Правда я и не особо боюсь. Геннадий Петрович говорит, что с рисунком у меня все более-менее хорошо, так, только по мелочам придирается. Я больше за живопись переживаю. Принесла сегодня три пейзажа показать… – она закрыла кран и жалобно посмотрела на Ваню, – но что-то мне подсказывает, что будут меня ругать. И сильно. А ты чего хотел-то? Прости, я все о своем.

– А. Да, – Ваня чуть замялся, – Короче. Через неделю соревнования по бадминтону. Мы и Глазуновка участвуем. Ты пойдешь?

Саша растерянно посмотрела на парня:

– Даже не знаю… С одной стороны, бадминтон мне нравится, у меня раньше даже неплохо получалось, а с другой… Я же год не тренировалась! Опозорюсь… Да и когда мне сейчас тренироваться? Муж и так недоволен, что я в институте целыми днями…

– Да хоть в обед можно! – они даже не заметили, как к ним подошла Алиса, – Сорок пять минут – как раз тренировка получится. И народу в зале обычно или нет, или совсем мало.

– Кстати, да! – Ваня с благодарностью посмотрел на девушку. – Это идея! А ты сама как? Не хочешь присоединиться?

– О, нет! – Алиса со смехом замахала руками, переступив на высоких каблуках и демонстративно проведя руками по бедрам вдоль коротенькой юбки. – Где я и где спорт? Но поболеть за вас на соревнованиях приду обязательно. Особенно, если они будут во время рисунка.

– Ну что, решили? – Ваня вопросительно посмотрел на Сашу, – завтра я на реставрацию иду, у нас там какая-то суета намечается, а вот послезавтра в обед можно потренироваться, да?

– Даже не знаю, – нерешительно проговорила она, а потом махнула рукой, – Ладно. Попробовать можно. Я и сама по тренировкам соскучилась.

─ Давайте уже продолжим! – оказывается, натурщица уже стояла на подиуме и с презрением смотрела на студентов, которые переговаривались, пили чай или «залипали» в телефонах. Она была не в духе и не скрывала этого.

На большом перерыве Николай Иванович еще раз напомнил, что сегодня последняя возможность для желающих показать свои летние работы – просмотр уже завтра. Студенты особым желанием не горели, и большинство предпочли отправиться в столовую или в ближайший к институту ларек за шаурмой. В мастерской остались Саша, Алиса и Кирилл, который воспользовался обеденным перерывом для подготовки холста и сейчас вдохновенно наносил на него желатин.

– А можно я? – Алиса немного волновалась, так что отсутствие однокурсников было ей на руку

– Конечно, – Грушин поставил стулья для себя и коллеги – Николай Иванович, ты идешь? Алиса хочет летнюю практику показать.

Алиса же в это время раскладывала на полу рисунки и небольшие холсты. Картины размером побольше она аккуратно прислонила к тумбочкам и стульям, убедившись, что свет из окна на них падает хорошо и самым выгодным образом. Она закончила с расстановкой и отошла к преподавателям, которые почему-то безмолвствовали. Алиса удивленно посмотрела сначала на Суханина, потом на Грушина. Профессора молчали. Наконец, Суханин нарушил молчание:

– Геннадий Петрович, ты тоже это видишь? – странным голосом проговорил он

Грушин кивнул:

– Вижу. И, честно говоря, пребываю в полной растерянности. Не знаю, что сказать.

Суханин поднялся с места, взял в руки несколько рисунков Алисы, чтобы рассмотреть поближе, покачал головой и положил их на место.

─ У вас сейчас какой курс? – спросил он девушку.

Алиса поджала губы. У преподавателей была превосходная память, и не только зрительная. Казалось, что они не забывали вообще ничего. Именно поэтому такой вопрос не сулил ничего хорошего: скорее всего, за ним последует самый настоящий разнос. Так и произошло.

─ Если мне не изменяет память, четвертый? Верно? А вот судя по вашим рисункам, этого не скажешь. Это что за наив? Что за гербарий? Цветочки, листочки… Знаете, такие картинки в детском саду на шкафчиках рисуют. А это что? Чайки? Вы чаек вообще живых видели когда-нибудь? И что, они вот так, как у вас на рисунке – раз, два, три, четыре, пять, шесть – шесть чаек одновременно рассаживаются на воде с равными промежутками и в шахматном порядке?.. И так далее. Нет, Алиса, это никуда не годится! Совсем никуда!.. Вот, смотрите – вот эта ёлка на утесе, церквушка, лодка неплохая у берега…

– И еще вот сети развешенные можно, – добавил Грушин

– Да, пожалуй, и сети, спасибо, Геннадий Петрович. В общем, Алиса, то, что мы назвали, завтра показываете, а остальное – не надо. Нет, дело, конечно, ваше, но на мой взгляд… Я бы вам очень не советовал показывать остальные рисунки.

– Не обижайтесь, Алиса, – попытался смягчить резкость Суханина Грушин, увидев расстроенное лицо девушки, – Ничего личного. Хвалить вас будут друзья и родители. И подписчики в «Телеграмм». А наша работа – объяснить вам, что вы сделали неправильно. И, поверьте, лучше эти неприятные слова скажем вам мы с Николаем Ивановичем. Здесь. Практически с глазу на глаз. Чем завтра комиссия…

– Однако ваша живопись… – Суханин снова поднялся и подошел к полотнам, – Тут, признаюсь, удивили. Алиса, это работы настоящего готового художника! Это ваш огромный, просто огромный качественный скачок! Я прекрасно помню ваши композиции прошлого года… Ну просто небо и земля!.. Да, прямо хорошие картины. Особенно это и вот это – он показал на два пейзажа – заросший лесом островок на озере и прибрежные скалы на фоне штормящего моря.

Геннадий Петрович тоже поднялся:

– Согласен с Николаем Ивановичем. Вас, Алиса, можно поздравить!.. Скомпоновано просто замечательно, ничего лишнего, ничего случайного, ни прибавить, ни убавить. И краски красивые подобраны. Очень похоже на питерскую школу по сдержанности палитры. Это мастерство так написать. Очень рад, что вы наконец-то освоили лессировку, здесь это особенно к месту. Очень хорошая, качественная живопись. Производит в какой-то степени впечатление «алла прима», будто написано за один раз – так живо, так не замусолено, картина свободная, дышащая.

Суханин коснулся плеча девушки:

– Вас можно только поздравить, Алиса. Удивили. В хорошем смысле, конечно. Как будто два разных человека работали над рисунком и живописью.

– Вы правы, можно и так сказать, – пожала плечами девушка. – рисунки я делала здесь, в московских парках и на даче у родителей. И понимала – не то. Не нравится. Не получается. Делала только потому, что НАДО, потому что ЗАДАНО. Вообще настроения не было. Но у меня чудесные родители. Они поняли, что со мной происходит и предложили мне куда-нибудь съездить. Для вдохновения. Куда мне самой интересно. А я давно мечтала побывать на Белом море, на островах. Столько читала, столько картин видела о русском Севере… Вот… Я поехала туда на неделю, а осталась почти на месяц. И… Да, я влюбилась в этом место. Сразу и навсегда. И я действительно почувствовала себя совершенно другим человеком. Там… А здесь такого, увы, нет, – она тяжело вздохнула и опустила глаза.

– Я вас понимаю и очень рад за вас, – Суханин сел обратно на стул, – Работы превосходные. Думаю, парочку можно будет отправить на ближайшую выставку. Кажется, через месяц она будет. Недалеко от института, в библиотеке. Туда точно картины Виты пойдут, Кирилла, Вани. И, считаю, что ваши тоже надо показать. Однако должен вас предупредить. У вас четвертый курс! Расслабляться нельзя! Даже при отсутствии вдохновения. У вас в этом семестре композиция, а в конце года – малый диплом. От этого вас никто не освободит. Для деканата отсутствие вдохновения – не оправдание, к сожалению.

Алиса кивнула:

– Я понимаю. На композицию я скоро принесу эскизы. Тоже про север. На это мне точно вдохновения хватит. А с дипломом обязательно что-нибудь придумаю

– Будьте так любезны. Для души могут себе позволить писать очень немногие художники. А для большинства изобразительное искусство – это заказы. Вот и отнеситесь к малому диплому, как к заказу. Деканата, – поставил точку в дискуссии Грушин.

– А можно я тоже несколько работ покажу?

Саша нерешительно переминалась с ноги на ногу, в ожидании окончания разговора преподавателей с Алисой. С одной стороны, ей хотелось услышать мнение педагогов, с другой, было совестно отвлекать – свою-то оценку она получила еще в прошлом году. Но раз больше желающих нет… Услышав, что показать «можно и нужно», девушка быстро расставила все три картины с деревенскими пейзажами: дождливый день, яблоневый сад и деревенский домик в солнечную погоду.

– Ну что сказать, Саша… – Суханин задумался, а потом показал на «дождливый» пейзаж. – Вот тут много хорошего. И вот эти грядки с огурцами, и цветы, поникшие от дождя, и даже эта бочка – все это вам удалось схватить. И палитра неплохая, сдержанная, не кричащая. Единственное – этот сарай здесь лишний. На мой взгляд. Он перетягивает на себя внимание зрителя. Но… вы автор, вам решать. Можно и так оставить. Хорошая работа. Чувствуется и атмосфера, и настроение.

– Спасибо!

– Однако остальные работы… Вы меня простите, но что это за буйство красок?

– Цирк шапито, – покачал головой Грушин.

– У вас же всегда был отменный вкус и восприятие цвета. А здесь? И небо. И солнце, и вот эти цветы на клумбе… Астры, что ли? Яблоки еще эти… Одни цветные пятна, аж голова закружилась. А дом-то почему желтый? Желтый дом, да уж… Вы вообще деревянные дома видели? Видели, в какие цвета их красят? Коричневый, темно-зеленый, охра… Ну да, бывают желтоватые, но не лимонные же, Саша! Вы где такое видели?

Саша покраснела и опустила голову:

– В деревне моих родителей… На соседней улице…

– Ну хорошо! – не стал спорить Суханин, – Допустим. Допустим, такой дом вы видели в жизни. Но Саша! Не все то, что есть в жизни, можно и нужно изображать на картинах! Не все может стать художественным образом! Тем более, в такой мешанине красок. На мой взгляд, смысл этих произведений крайне сомнительный. Вот я зритель. И я не понимаю, что хотел сказать автор?

– Я… я… – глаза Саши наполнились слезами, и девушка изо всех сил старалась не расплакаться, – у меня так плохо все было… Так мрачно… А потом… Я поехала к родителям в деревню. И мне захотелось чего-то яркого… Я поняла, что жизньпродолжается!

– На словах вы отлично все объясняете, – кивнул Суханин, – но у нас другие выразительные средства. Это в литературном институте рассказывают словами, а вы должны рассказывать образами. Наше искусство – изобразительное, а не словесное. Да не расстраивайтесь вы так! Я вас прекрасно понимаю и очень вам сочувствую. Потому что я ваш преподаватель. А по жизни… Видите ли, Саша, перипетии жизненных коллизий имеют определяющее значение исключительно для их субъекта.

– Иными словами, мои проблемы никого не волнуют?

– Да не в этом дело! – возразил Грушин, – Вот вы сейчас обиделись, расстроились, и совершенно напрасно! У всех бывают неудачи. Да, работы не получились. Но наша задача и состоит в том, чтобы вам об этом сказать. Деревенская тема у вас хорошо получается, видно, что вам это интересно, вас это цепляет, вы неравнодушный автор. Но нельзя останавливаться! Понимаете, если автор не будет напрягаться, зритель пройдет мимо. Вам надо расти! Постоянно!

– Спасибо.

Шмыгая носом и едва сдерживая слезы, девушка собрала работы и небрежно засунула их на свою полку стеллажа. Испортятся? Порвутся? Ну и ладно! Не очень-то и жалко! Это всего лишь неудача! Зачем ее беречь! Не жалко этот… цирк шапито!

Глядя себе под ноги, она закинула на плечо рюкзак и вышла из мастерской. Увлеченные беседой преподаватели не обратили на нее никакого внимания.

– Саш, подожди!

Почти около самой лестницы ее догнала Алиса. Она тоже держала в руках сумку.

– Ты обедать?

– Нет, – по щеке все-таки потекла одинокая слеза, и Саша зло смахнула ее рукой, – Домой! Мужу котлеты жарить и сорочки утюжить! Кажется, это единственное, на что я способна!

Алиса рассмеялась:

– Брось. Ты сейчас не в ресурсе, в тебе говорит обида. Ну раскритиковали работы. И что? Первый раз что ли? Или последний? Зачем так остро реагировать? Перестань. Сегодня отругали, завтра похвалят. Ты что, Суханина с Грушиным не знаешь? Вон, слышала, что про мои рисунки сказали? «Детский сад». Мне сейчас тоже сесть и рыдать? Или в уборщицы идти всем назло?

– Да, зато твою живопись хвалили! Она реально крутая!

– Ну еще бы, – Алиса усмехнулась. – У наших преподов глаз – алмаз. А, знаешь, что? Я тоже сегодня на живопись не пойду. Подбешивает меня эта натурщица, капризная до ужаса: то простынь ей, то чаю, то дополнительный перерыв… Да и настроения нет совсем. И тебя одну в таком состоянии оставлять не хочу, если честно. Короче. Тут недалеко очень классная пекарня есть. Весной открылась, «ПирожокЪ» называется. И я уверена, что ты там пока еще ни разу не была. Там все вкусно и недорого. Лично я ужасно хочу латте и кучу углеводов!

– Пекарня? Заманчиво звучит. Обожаю пирожки, особенно с мясом. Или с курицей. И сосиски в тесте!

– По твоей фигуре этого не скажешь, – подмигнула Алиса, радуясь, что настроение Саши заметно улучшилось.

– Ты многого обо мне не знаешь, ─ слезы Саши окончательно высохли.

–Так и ты обо мне тоже! Как раз посидим, поболтаем, а потом решим – домой или на пары.

– Согласна! – и Саша первой стала спускаться по лестнице.

Глава 4. Откровенный разговор

Алиса не обманула. Пекарня, которая пряталась в одном из тихих переулков рядом с институтом, оказалась очень атмосферным местечком. Небольшое помещение, стилизованное под трактир конца девятнадцатого века, было невероятно уютным.

Тяжелые деревянные столы и стулья, на которых лежали вязаные крючком коврики-кружочки («Моя прабабушка такие вязала! Старые футболки на полоски разрезала и вязала!» – восхитилась Саша), неяркий свет тяжелых кованых светильников, в углу два фикуса в больших кадках, две клетки с канарейками на окнах, на стенах развешены старинные черно-белые фотографии.

– Супер! – выдохнула восхищенная Саша, оглядывая зал.

– Подожди, это ты еще ничего из выпечки не попробовала! Идем, выберем себе пирожки, а потом, как говорила моя бабушка, «пристулимся» и пообщаемся, – Алиса была довольна.

Девушки устроились в уголке около окна, благо, свободных мест было много, кроме них в «Пирожке» в это время был всего один посетитель, молодой мужчина, вдохновенно что-то печатавший на ноутбуке.

– Восторг!

Саша откусила от пирожка и прикрыла глаза от удовольствия – так вкусно ей было. Курица с сыром. Что-то невероятное! Настроение девушки быстро поднималось от «так себе» до «все отлично и жизнь прекрасна». Саша быстро расправилась с первым пирожком, посмотрела на второй, с курицей и грибами, и вздохнула. Нет. Так дело не пойдет. Надо сделать паузу. И вообще, они сюда не только пирожки лопать пришли.

─ Спасибо тебе. Я, правда, не знала об этом месте, – поблагодарила она Алису.

Занятая куском вишневого пирога Алиса молча кивнула, глотнула кофе и только после этого ответила:

– Да не за что. Если честно, мне давно хотелось пообщаться с тобой в спокойной обстановке. Но где? Не в мастерской же. И не в столовке – там вечно такой гвалт стоит на перерывах… и табуретки эти… фу. Стараюсь как можно реже туда заходить. Ненавижу шум. А вот сегодня звезды сошлись. Я рада, что смогла тебя поддержать в трудную минуту.

– Спасибо еще раз.

Алиса отодвинула тарелку с недоеденным пирогом, поставила локти на стол, а подбородок устроила на сцепленных кистях рук:

– О тебе часто говорили. Наши. Вспоминали. Пока ты в академе была. Удивлялись твоему поступку… Некоторые даже прямо героиней тебя называют. И, знаешь… Я, пожалуй, с ними соглашусь.

– Ты о чем?

– О том, как ты за мамой своего мужа ухаживала. Все об этом знают. Прости, конечно, если тебе больно вспоминать…

– Все уже позади, – Саша погрустнела. – Да и называть это геройством… Такое себе, если честно… Понимаешь…

…Уже две недели как Алле Владимировне сильно нездоровилось. Она постоянно то звонила, то писала сыну, рассказывая о том, что у нее «все болит» и «совсем нет сил.» По утрам она еле-еле может встать с кровати от слабости. Кружится голова, перед глазами «черные мухи». И все время хочется спать. Попьет кофе – полчаса поспит. Вымоет чашку – снова в сон клонит. Сходит в магазин – опять глаза закрываются.

– Тоша, это очень тревожные признаки! – говорила Саша мужу, когда он в крайнем раздражении откидывал телефон после окончания разговора. – У моей бабушки такое было. Не хочу тебя пугать, но считаю, что Алле Владимировне срочно, нет, очень срочно нужно к доктору!

– Да перестань! – отмахивался муж, – Ты просто еще плохо знаешь мою маму. Она недавно на пенсию вышла, никак не привыкнет к новому режиму. Ну и внимание к себе привлекает. Я тебе рассказывал – она меня одна растила. Привыкла, что я всегда рядом, по любому ее звонку срываюсь с места и лечу к ней. В театр – со мной, гулять – со мной. Понятно, что подруги у нее есть, но и я никогда ей не отказывал. А теперь появилась ты. Понимаешь? Маме грустно, скучно. Уверен, что она ревнует сильно. Саш, поверь, мама любит излишне драматизировать. И жаловаться на здоровье просто обожает. Особенно, когда я поступаю не так, как ей хочется. Или как она считает правильным. Помнишь, как она ругалась, когда я сказал, что мы поженимся? У нее тогда то «давление скакало», то сердце «прихватывало», то «ноги отказывали». И каждый раз она требовала, чтобы я приехал. И, как только я приезжал, мама не про здоровье говорила, а убеждала меня, что я делаю огромную ошибку, что нам нельзя так быстро расписываться, что надо пожить годик-два-три просто так, без брака…

Саша кивнула. С Аллой Владимировной у нее тогда, перед свадьбой, состоялось несколько очень неприятных разговоров, в которых пожилая дама прямым текстом говорила, что не верит в искренность чувств Саши.

– Да брось! Молодая девица, художница, богема, просто так выходит замуж за нищего инженера, который старше на десять лет? Не за режиссера, не за олигарха. Уж мне-то врать не надо! Я-то в людях разбираюсь! Небось, беременна от другого? Нет? А что тогда так замуж торопишься? Молодые сейчас совсем «взамуж» не спешат! Или… Поняла! Ты же с родителями живешь? Так тебе квартира его нужна! Вот оно что!

– Неправда! – сжимала кулаки Саша, – Я просто люблю Антона! И я не хочу жить «просто так»! Для меня это неприемлемо! И он меня любит. И уважает мои принципы!

– Ах принципы! – Алла Владимировна рассмеялась и погрозила пальцем, – Ну раз принципы… Так пусть этот дурак на меня дарственную оформит. На свою квартиру. И женитесь, сколько угодно! Ну? Нужен он тебе будет такой? С голой жо... бесприданник, в смысле?

– Вы, пожалуйста, с квартирами сами разбирайтесь, хорошо? – Саша не могла себе позволить ответить резко будущей свекрови, – Это вообще не мое дело. Мне нужен Антон. И нам есть, где жить.

Антон об этих беседах не знал – ни Саша, ни мама ему о них не говорили. Он думал, что они мирно беседуют за чашкой чая, обсуждая предсвадебные хлопоты. Он видел, что между его любимыми женщинами есть какое-то напряжение, но думал, что это обычный конфликт поколений. Классика – свекровь и невестка. В любом случае, жить вместе они не будут, и со временем все наладится. После свадьбы Алла Владимировна нисколько не смягчилась, а жалоб на здоровье стало в два раза больше. И в какой-то момент Антону это просто надоело.

– И все равно! Я считаю, что твоей маме надо к доктору! Мало ли, что она не хочет! Отпросись с работы и сам ее отведи! – мягкая и уступчивая Саша в этот раз почему-то проявила несвойственную ей настойчивость и даже упрямство. – Просто для собственного спокойствия. Чтобы знать наверняка, что все в порядке!

Антон отмахивался от слов Саши и просил «не выносить ему мозг» своей беспричинной паникой. Она еще слишком молода. Поэтому и подается на уловки манипулятора. Он свою мать знает хорошо, поэтому на него это уже не действует. И Саша сдалась, поверив мужу.

После того разговора прошло чуть больше недели. Саша собиралась идти в столовую с Витой и Капой – как раз закончился рисунок и начался большой перерыв, когда ей позвонила свекровь. Саша ответила и даже не сразу поняла, что происходит, почему Алла Владимировна говорила настолько странно, словно была нетрезвой. Она путала слова, проглатывала одни слоги, зато несколько раз подряд проговаривала другие.

– Пл…хохо, – едва ворочая языком, выговорила она, – Сашк… а! Мне пл…хохо.

– Алла Владимировна! – закричала, похолодев, Саша – Вы где? Дома? – она уже закидывала на плечо рюкзак и бежала по коридору института.

– Д… домама, – сказала свекровь и заплакала.

Саша смутно помнила, как добралась до дома свекрови. Всю дорогу она бежала, ругая себя за то, что в кошельке было слишком мало денег – можно было вызвать такси, а так… А так пришлось бежать по всем эскалаторам метро: и вниз, и вверх и даже перебегать дорогу на красный свет, лишь бы сэкономить еще минутку.

На звонок в домофон свекровь не ответила, хорошо, что в это время из подъезда выходила мама с маленьким ребенком, и Саша смогла прошмыгнуть внутрь. Не дожидаясь лифта и перепрыгивая через две ступеньки, она взлетела на третий этаж.

Алла Владимировна стояла на лестничной клетке, прислонившись боком к стене и крутила в руках связку ключей, явно не понимая, что нужно с ними делать и как попасть домой.

– Забыла, ─ проговорила она, заливаясь слезами бессилия, – Как надо… Забыла…

Саша забрала у нее ключи и, бормоча что-то ободряющее, открыла замок. Потом она помогла женщине зайти в квартиру, снять пальто и сапоги. Она вызвала скорую и попыталась дозвониться до Антона. Бесполезно. Сигнал проходит, абонент в сети, а единственный ответ – длинные гудки. Видимо поняв, кому именно Саша звонит, Алла Владимировна молча протянула ей свой телефон, который до этого сжимала в руке. Саша бросила взгляд на экран и кивнула. Антону свекровь набирала раз двадцать, если не больше.

– Страшно, – четко выговорила Алла Владимировна, закатила глаза и стала заваливаться набок.

Потом, конечно, были больницы, обследования, анализы. И платные, и бесплатные. И вердикт: поздно. Уже слишком поздно. Мучить лечением человека, конечно, можно, только зачем? Лучше купировать острое состояние и позволить дожить ей спокойно эти несколько месяцев.

И вот тут, на фоне этих трагических известий, и возникла новая проблема. Алла Владимировна наотрез отказалась ехать в специализированное учреждение и была категорически против того, чтобы сын нанимал для нее сиделку. Однако и одну ее оставлять было невозможно.

«Хорошие» дни, когда Алла Владимировна была в ясном сознании и, хоть и перевирая слова, но говорила довольно связно и понятно, чередовались с днями «не очень». В такие дни женщина никого не узнавала, могла выйти из квартиры в тапочках и халате, утверждая, что ей надо на работу, забывала на плите чайник, выбрасывала посуду в мусорное ведро, вместо того, чтобы поставить ее в раковину. Бывали еще и «плохие» дни. Тогда Алла Владимировна вообще ничего не говорила, не вставала с постели даже в туалет.

И «хорошие», и «плохие», и «не очень» – все эти дни объединяло только одно: к себе больная подпускала только Сашу. Непонятно, с чем это было связано и какие образы рождались в ее измученном мозгу, но, если к ней приближался кто-то еще, кроме невестки, она начинала дрожать и отмахиваться. Иногда, если этого было недостаточно, Алла Владимировна начинала громко кричать на одной ноте.

Зато из рук невестки, против которой она еще недавно пыталась настроить сына, принимала и еду, и питье, и таблетки. Только в присутствии Саши, а, еще лучше, когда она держала ее за руку, Алла Владимировна позволяла врачам осмотреть себя, а медсестре – сделать укол или поставить капельницу.

Саша не могла отлучиться из дома дольше, чем на два-три часа – пока свекровь спала под действием лекарств. Проснувшись, женщина сразу требовала «Сашку» и, если девушка через минуту не заходила в комнату, начинала кричать. От времени суток это тоже никак не зависело: довольно часто свекровь просыпалась и ночью, и тогда ее хриплое «Сашка!!!» разносилось по всей квартире в ночной тишине, и девушка, еще толком не проснувшись, спешила в комнату больной: Антону завтра на работу, ему нужно выспаться. Да и соседям радости мало – такие крики слушать. До сих пор Саша иногда подскакивала по ночам, когда ей снилось, что Алла Владимировна снова ее зовет.

Конечно, всех этих подробностей Саша рассказывать не стала. Зачем? Она и сама старалась пореже вспоминать то время.

– Было нелегко, – вздохнув, призналась она Алисе, – Это правда. Особенно психологически, конечно. Когда на твоих глазах уходит человек… Даже если он тебе не родной… Даже если у вас отношения были не очень… Все равно тяжело. Но сказать, что я прямо герой какой-то? Да ну. Я так не считаю. Алла Владимировна заболела, мы ее забрали к себе. Мы же в трешке моих родителей живем. Вот… Одну комнату свекрови отдали…

Вообще, она борец. Долго не сдавалась, даже врачи удивлялись, что она так долго держалась. Она же совсем слегла только последние две недели. Тогда, конечно, уже и Антон помогал – купать, переворачивать. Так что не я одна все время была с ней. Знаешь… она меня недолюбливала, не буду скрывать. Я тогда сильно обижалась на нее. А потом подумала – а что, если это у нее тогда уже болезнь начиналась? Если она на самом деле так не считала… Ну, про меня… В общем, я больше не обижалась на нее. И не злилась. Тем более, что она мама моего любимого человека. Как я могла отказаться от ухода?.. Я ее очень жалела – ей всего шестьдесят один год был…

Вот поколение, все-таки… Крепкое, не то, что мы. А я всего ничего поухаживала за ней, и сломалась, как только ее похоронили. Выгорание, да? В общем, не знаю, что это было. Сама стала как бабка старая: сяду и сижу, сижу… лягу и лежу, лежу… Ничего не хочется, ни есть, ни спать… Антон сердился тогда, конечно, что я такая слабохарактерная. Говорил, что так нельзя, что надо себя в руки взять, прекратить рефлексировать. А я умом-то понимаю, но сделать ничего не могу. В смысле, «прекратить». Он уже и в салон красоты предлагал сходить, реснички сделать, и на маникюр, и в магазин съездить, новых вещей себе купить. А я просто не хочу. Он меня ругает, а я даже не плачу. Просто молча сижу – и всё. Родители мои тогда сказали, что мне надо обстановку сменить, поехать куда-нибудь. А как? Антон работает, в отпуске весной был. Можно к ним в деревню, но Антон тоже ругаться начал – что я замужем, вообще-то, с мужем жить должна…

– И… что же? Как все решилось? – Алиса слушала Сашу, и не верила своим ушам. Неужели такое бывает?

– Да смешно, на самом деле, – невесело усмехнулась Саша. – Я же чудить начала, не хуже самой свекрови. То в сахарницу кипятка налью вместо заварочного чайника, то как-то мясо прямо на конфорку положила вместо сковородки… Вот только тогда Антон меня к родителям и отпустил. Как говорится, не было бы счастья да несчастье помогло! Я потом даже работать смогла!

– Жесть, – покачала головой Алиса. – И все-таки ты герой! – она дотронулась до руки Саши в знак поддержки. – Я бы так не смогла. Честно. Знаешь, я вот смотрю на тебя и чувствую какую-то свою… Неполноценность, что ли… Меня в мастерской почему-то сторонятся немного. Как будто я чужая. А я вот тебя теперь слушала и, кажется, начинаю понимать… Ты такая… Светлая. Добрая. С принципами и идеалами, а я, – Алиса махнула рукой.

– Эй, ты чего? Ты наговариваешь на себя!..

Саша непонимающе смотрела на однокурсницу, но та только качала головой и горько усмехалась.

– Ладно, – Алиса сделала глоток кофе, – Может, ты, конечно, вообще перестанешь со мной общаться после этого… Но я почему-то не могу молчать… А, может, как раз именно ты и поймешь меня… В общем… Преподы сегодня живопись мою хвалили. Ту, с севера. И говорили, что на питерскую школу по краскам похоже. Ха!.. Еще бы не похоже!.. В общем, когда я туда приехала… Не сразу, понятно. На второй день. Стою, этюд дописываю. Места там, конечно, потрясающие… Море, скалы… Стою, значит, и за спиной вдруг слышу – простите мою назойливость, но мне кажется, что если чуть иначе закомпоновать, будет смотреться гораздо лучше. Выгоднее. Конечно, я обернулась, посмотреть, что там за мимокрокодил, ну и послать подальше этого эксперта… Мама дорогая!..

Алиса допила кофе, хмыкнула и покачала головой:

– Парень молодой. Лет двадцать пять, двадцать семь, может. Высокий, вроде, но так сильно сутулится, что ростом с меня кажется, а уж тощий… Хоть анатомию изучай! Вот реально – кожа и кости. Волосенки жиденькие, длинные. Он их в хвостик собрал. Ну такой, крысиный. И… усики. Саша! УСИКИ!!! Темненькие, реденькие, как у восьмиклассника, который еще о существовании бритвы не знает. Нет, может, кому-то такие и нравятся, но для меня это просто фууу… Я спортивных парней люблю. Чтобы мышцы, рельеф!... А не это…

– И ты?..

– И я уже рот открыла, чтобы направление ему указать. Куда идти. Но не успела. Он буквально за секунду оказался рядом с моим этюдником. И просто в наглую прикрыл рукой край картонки. И такой – вы видите?.. Нет, вы видите, что это несравнимо лучше? А я смотрю и понимаю – он прав. Реально, прав. Как-то лаконичнее стало, выразительно. Понятнее. Лодочка на первый план вышла. И тут у меня в мозгах щелкнуло – а парень-то в теме.

– А он? – Сашу так увлек рассказ подруги, она забыла про свой пирог.

– А он понял, что я его прогонять не собираюсь. Заулыбался. Сказал, что его Илья зовут, что он из Питера. Тоже учится, на шестой курс перешел. Сюда он каждый год приезжает. Тянет. Вдохновение здесь находит. Ну… Разговорились. Он мне фотки своих работ показал – реально, крутые. Несколько раз его работы первое место на молодежных выставках занимали. И… – Алиса вдруг замолчала и опустила глаза.

– И что, Элис? Ну не молчи же! Я поняла, что ваше знакомство продолжилось, да? Я права? Ну я же права? Ну скажи! Алиса! Заинтриговала и молчишь! Так не честно! – Саша чуть ли не подпрыгивала на месте от любопытства.

– Права, – Алиса грустно улыбнулась – Еще как права… С того дня он мне буквально проходу не давал… Говорил, что я очень красивая. Что обязательно должна ему позировать. Как минимум. Он, конечно, на большее рассчитывать не смеет, только мечтать-то ему никто не запретит… И через неделю я сдалась…

– Алиса…

– Не-не! – увидев удивление в глазах Саши, она улыбнулась, – Ты неправильно поняла. Я согласилась позировать для портрета. Просто для портрета с руками. В одежде. Правда… –– Потом мы целовались несколько раз – чего уж… врать не буду… А ему, Илье, и это за счастье было. Совсем голову потерял. И твердил, что ради меня готов на все. Да, понимаю, что это неправильно. Безнравственно… Но я не могла себе позволить упустить такую возможность… В общем… Процентов на восемьдесят те мои работы, которые понравились преподам… Их написал Илья. Питерская школа, да… Смешно… Да, я там задержалась, конечно… Но это того стоило. И домой я через Питер вернулась… Уже в середине сентября…

– Подожди… Но как же… Алис… Это ведь нечестно! Да и зачем вообще? В чем смысл всего этого? Илья тебе не нравился, но ты с ним… И работы… А дальше как?.. Зачем? Ты же пришла, чтобы учиться… И научиться…

– А вот так! – запальчиво ответила Алиса, но глаз не подняла, продолжая смотреть в свою тарелку, – Тебе вот один раз разнос устроили – как ты себя почувствовала? Чуть не разревелась у всех на глазах! А я… Я вечно в отстающих. И поступила с трудом. И учусь… Можно сказать, за уши с курса на курс перетаскивают. А тоже хочу! Хочу не в отстающих быть! Хоть раз! И чтобы хвалили, а не только высмеивали! И оценки хорошие хочу! Не только трояки! И на выставки хочу! Это вообще мечта всей моей жизни!..

– Знаешь… – Саша задумчиво покрутила в руках чайную ложечку, – А мне кажется, что я поняла, для чего ты мне все это рассказала… Алиса. Ты хороший человек. Добрый и порядочный. Честный. Но впервые ты поддалась слабости. Искушению. Блин, не знаю, как это правильно назвать… И ты сама понимаешь, что это неправильно. Что так нельзя. И тебе стыдно. Совестно, что ты пошла на обман. Тебе нужно было выговориться… и ты правильно сделала, что рассказала именно мне. Дальше меня это не пойдет. И я… Я тебя не осуждаю. Не понимаю, но и не осуждаю… Я не знаю, как бы я себя повела на твоем месте… Честно. Не знаю… В любом случае, читать тебе нотаций и осуждать я не собираюсь. Могу сказать лишь одно: если тебе потребуется моя помощь… Или совет… Ты всегда сможешь на меня рассчитывать. Если это будет в моих силах, я тебе помогу. Я и сама далеко не ангел.

– Сашка, – Алиса закрыла лицо руками и всхлипнула, – Спасибо! – она отняла руки от лица, – Я не ошиблась в тебе. А ты… Ты меня прочитала, как открытую книгу… Бывает же такое… Знаешь, что? Давай-ка еще по пирожку – и на психологию, да? Ты как?

– Поддерживаю оба пункта! – засмеялась Саша.

Глава 5. Добрые дела

Ночью похолодало, а с утра начался первый за эту осень снегопад. «Сверху зима, снизу осень,» – называла такую погоду Саша. Конечно, можно было сказать, что приятного тут ничего нет: мокрый снег лепил прямо в лицо, а едва коснувшись земли или асфальта, тут же таял, превращаясь в воду и грязь. Зато удивительно красиво оседал он на ещё не опавших листьях деревьев и кустарников, а на ягодах шиповника или на гроздья рябины смотрелся крайне живописно.

В прошлом году где-то в центре Саша увидела и вовсе удивительную картину: прикрытые как раз таким вот первым снегом розы, чудом продолжавшие цвести в конце октября.

Саша шла к остановке автобуса и улыбалась. Ничто сегодня не могло испортить её настроения. Ни слякоть под ногами, ни мокрый снег, ни то, что сегодня она вышла из дома на целых полтора часа раньше, чем нужно, когда на улице было ещё совсем темно.

Вчера был день её триумфа. В институте прошли соревнования по бадминтону. К сожалению, соперницы Саше попались сильные, было видно, что девушки давно и серьёзно занимаются. И она… Год перерыва и две тренировки с Ваней. Понятно, что всерьёз на победу рассчитывать было бы нелепо. Саша проиграла. Конечно, проиграла. Но и её соперницам победа далась нелегко. Её приходилось отвоёвывать, сражаясь за каждое очко. Да и окончательный счёт, хоть и не в пользу Саши, был совсем не позорным: в каждом сете разрыв составлял два-три очка.

А потом были парные игры в смешанных парах. Саша играла с Ваней, который был в отличной форме и явно рассчитывал на победу. После напряжённой борьбы они всё-таки вырвали у соперников победу и заняли второе место. Саша скакала, хлопала в ладоши и верещала от восторга. Она обнимала Ваню и в десятый раз говорила ему, что он «крут», «монстр» и «зверь». Ваня хохотал, а потом, подхватив Сашу на руки, закружил на месте. К ним подошла Алиса, по очереди обняла сначала Сашу, а потом Ваню:

– Супер! Вы просто молодцы! И у вас отличная команда! Прости, Саш, – извинилась она, – я не видела твою игру, только к парным подошла.

– Да нечего там особо было смотреть, – махнула рукой Саша, – продула все игры. А вот с Ваней, да, реально здорово получилось.

– Элис, я так счастлива!

– Понимаю. Я, кстати, немного пофоткала, как вы играли. Потом посмотрю, что получилось, пришлю вам. Сейчас награждение будет, да?

– Да! Идём!

И рисунок, и живопись Саша, конечно, вчера пропустила, освободившись только к парам – соревнования были с утра. И это было очень кстати, потому что не пришлось задерживаться в институте и лишний раз нервировать Антона.

А Антон, кстати, вчера вечером пребывал в самом благодушном настроении. Когда Саша вернулась домой, он укладывал вещи в чемодан.

– Уезжаю в Питер на неделю, – объяснил он, – представляешь, буквально сегодня утром всё решилось, даже не успел тебе написать. В общем, конференция будет. Такая… Не то чтобы слишком важная или нужная, но «для галочки» человека надо было отправить. И, как назло, ночью его приступ панкреатита скрутил. Скорая, больница… Ты знаешь, я не большой поклонник подобных поездок… Не любитель. Но я единственный, кто в теме. Мы же вместе с ним материалы готовили. Я, как мог, отнекивался… Без толку. Надо – и всё тут. Сказали, что премию мне выплатят в размере оклада, если поеду. Это, как ты понимаешь, оказалось решающим фактором. Билеты, правда, на неудачное время только удалось купить – на ночной поезд… Хорошо, что вообще удалось... – он засмеялся.

– А у нас сегодня в институте соревнования были, – похвасталась Саша. – Мы второе место заняли!

– Ого! Поздравляю!

Антон бросил футболку, которую держал в руках в чемодан, подошёл к Саше и крепко обнял её:

– Я всегда знал, что у меня самая лучшая в мире жена. А, знаешь, что? А пойдём-ка мы сегодня в наше кафе! Отметим твою победу.

– Правда?

– Конечно! Тем более, как я сказал, мне выплатят премию. Так что можем себе позволить.

Это был чудесный вечер. Саша уже стала забывать, что такое может быть. Словно в первые месяцы их знакомства, Антон был мил, заботлив и очень внимателен. Он много шутил, смеялся и дурачился. А потом, когда в кафе заиграли музыканты, заказал для Саши песню. Он пригласил девушку танцевать и так крепко обнимал её, так заглядывал ей в глаза, что девушка таяла, как мороженое в жару. А по пути домой он вдруг попросил Сашу подождать его «пару минут», нырнул в небольшой цветочный магазинчик и через пять минут вернулся с букетом белых тюльпанов. «Как же я люблю его!» – в который раз думала она.

Она проводила мужа до такси, ещё раз поцеловала и потребовала, чтобы он обязательно написал ей, когда доберётся. Вернувшись домой, она переставила будильник на два часа раньше и легла спать. Пока муж будет в командировке, надо использовать возможность и тоже побольше поработать. И не только в институте. По дороге в институт, в метро, она успела просмотреть в соцсети несколько групп о поиске натурщиков. Понятно, позировать она будет только в одежде. Это оплачивалось хуже, и всё-таки хоть что-то заработать можно было. Она написала по двум объявлениям, и ей очень быстро, словно ждали, ответили: завтра утром она вместо рисунка едет в педагогический институт, а в пятницу вечером – в частную мастерскую, где вообще будут рисовать только её руки. Вот и отлично.

Добравшись до института, Саша попросила у охранника ключи от мастерской, на что получила ответ – уже забрали. Это было очень странно и удивительно. Студенты часто опаздывали к началу занятий, за что каждый раз получали нагоняй от Геннадия Петровича; а сейчас, в восемь утра, кто-то уже пришёл?

Саша почти дошла до мастерской, когда услышала громкий звук падения. «Это же у нас!» – подумала она и прибавила шагу. Девушка зашла в мастерскую и сразу увидела валяющийся на полу натянутый планшет. Рядом с ним стояла Алиса, одетая в узкие черные брючки, белоснежный свитер и сапожки на высоких каблуках. Ничего не замечая вокруг, девушка и методично пинала ногой планшет.

– Не. На. Ви. Жу, – в такт ударам проговаривала она.

– Элис! Ты чего? Алиса!

Алиса перевела взгляд на Сашу, и девушка невольно шагнула назад – столько злости и, действительно, ненависти, было в этом взгляде. В прочем, Алиса почти сразу увидела ее и пришла в себя. Она несколько раз вдохнула, выдохнула, и её взгляд стал осмысленным. Только на щеках горели лихорадочным румянцем два красных пятна. Саша подошла к Алисе и, сжав её плечи, сильно встряхнула:

– Да что с тобой?

– Норм, – та резко отстранилась и села на диван.

– Нет, не норм! – Саша подняла её рисунок и прислонила к мольберту. – Вообще ни разу не норм. Ты чего работы швыряешь?

– А потому что! Потому что плохо! Не получается! Сейчас Грушин придёт и опять будет бубнить, что у меня «даже крупные формы не найдены». И… Не знаю! Плохо! Всё у меня не так! Работу не могу найти, рисунки не получаются, даже в личной жизни ноль, полный, абсолютный, ноль! – Алиса заплакала.

– Так, стоп!

Саша достала из рюкзака бутылку с водой и сунула Алисе в руки. После этого села рядом и минуту помолчала.

– Давай по пунктам, – начала она, – я прямо сейчас нашла себе подработку на два раза: завтра и в пятницу пойду позировать. Могу тебе ссылки на эти группы скинуть. Ты же по вечерам можешь? В частных мастерских больше платят, но туда именно по вечерам надо. С рисунком могу помочь. Ты просто проболела неделю, поэтому не успеваешь. Давай, я тебе сама поправлю немного, чтобы сегодня тебя не ругали, а уже потом попробуем разобраться, что у тебя там не получается. Ну а насчёт личного… Слушай, тут я тебе не советчик… С Антоном мы в парке познакомились: я этюды писала, он подошёл… А больше я по сторонам не смотрю. Во-первых, мужа я люблю, а, во-вторых, он капец какой ревнивый. Ему почему-то всё время кажется, что я в институт хожу не учится, а мужиков себе искать… Поэтому и ругается, что поздно прихожу. А вот как невиновность доказать? Это вину доказать можно – хоть переписки, хоть фотки… А если ничего нет и не было?.. Вот и подумай: а если тебе такой ревнивец попадётся?

Алиса улыбнулась сквозь слёзы:

– Ещё неизвестно, кому повезло.

– Вот именно. Так, хватит болтать! Я, вообще-то, сегодня пришла, чтобы тоже поработать. Ладно, со своим успею. Давай сначала посмотрим, что у тебя.

Следующие минут сорок Саша старательно исправляла рисунок Алисы. К счастью, та сделала не слишком много, так что фактически пришлось рисовать почти с нуля. Основная же сложность была в том, чтобы чужая рука в работе была не слишком заметна. Наконец довольная Саша отошла на несколько шагов назад и кивнула в сторону рисунка:

– Смотри, по-моему, лучше стало.

– Спасибо!

– И нечего было расстраиваться по пустякам. Уверена, что и остальные твои проблемы решатся так же быстро и просто. Не хочу давать советов, но я бы на твоём месте присмотрелась бы к нашему Ване. Он прикольный парень: и умный, и симпатичный, и спортивный – как раз в твоём вкусе. Поспеши, пока на него никто глаз не положил и дорогу не перешёл.

Алиса обняла Сашу:

– Спасибо. Думаю, что так и сделаю.

– Правда? Вот и хорошо. Так, я пойду воды в чайник в кулере наберу. У нас полчаса где-то осталась, попробую и своим рисунком заняться, драпировку-то я без модели могу сделать!

Алиса кивнула. Саша вышла из мастерской, а она, проводив девушку взглядом, зашла в галерею телефона и нашла в папке удалённое фотографии со вчерашних соревнований. Вот Ваня и Саша, улыбаясь, обнимаются. Вот Саша целует его в щёку. Вот Ваня держит девушку на руках.

– Пока никто не перешёл дорогу… Муж ревнивый… – тихо проговорила Алиса, отметила фотографии галочками и нажала «восстановить».

Она пока не могла понять, зачем ей нужны эти фотографии, но мысль о том, что когда-нибудь они ей могут пригодиться, уже присутствовала где-то на краю сознания. Да и компромат никогда никому не мешал. Просто на всякий случай.

Вернувшись, Саша включила чайник и занялась рисунком. Как всегда, процесс увлёк её так, что она забыла обо всём на свете. И даже о том, что хотела попить чая. В реальность её вернул голос Грушина:

– Аншлаг. Снова аншлаг!

Он стоял в центре пустой мастерской, поглядывая то на часы, то по сторонам, и качал головой. Саша посмотрела на экран телефона, чтобы узнать время и вздохнула: занятие по рисунку началось десять минут назад. В мастерской был староста Макс, Алиса и сама Саша. Даже натурщицы сегодня почему-то не было. Грушин ещё раз покачал головой, махнул рукой и вышел.

Саша почувствовала, что ей стыдно, хотя она-то как раз и не опоздала. Сегодня. А бывало, что тоже приходила минут на десять-пятнадцать позже. То автобус подвёл, то вернулась домой, забыв кошелёк, то заковырялась с завтраком для Антона и не рассчитала время. И только сегодня, увидев расстроенное лицо преподавателя и то, как безнадёжно он махнул рукой, она дала себе слово, что отныне приложит все усилия, чтобы больше не опаздывать. «Вот правда, – думала она, – если он ругаться начал, меня бы не так проняло…»

– Здравствуйте!

В мастерскую вошла невысокая женщина средних лет, смутно знакомая. Саша смотрела неё, пытаясь вспомнить, кто это. И только когда женщина сказала, что она «по поводу вашей модели», девушка вспомнила – точно! Это же начальник натурного отдела, Татьяна Петровна.

– По поводу Ирины? А что с ней? – спросил только что вошедший в мастерскую Ваня. – Нам она не писала. Заболела?

– Нет, – женщина повернулась и строго посмотрела на него, – просто не придёт.

– А что я-то сразу? – не понял Ваня. – Я вообще не причём здесь!

– Я не знаю, кто причём, а кто нет, – устало проговорила Татьяна Петровна, – но мне сейчас пришлось Ирину корвалолом отпаивать. Она отказывается к вам приходить. Говорит, что вы к ней отвратительно относитесь. Хамите.

– Мы? – удивилась Саша.

Уважение и вежливость по отношению к моделям было одним из основных правил мастерской. С моделями обязательно здоровались и прощались все: и студенты, и преподаватели. Им всегда говорили «спасибо» после окончания каждого сеанса. По первой просьбе открывали или закрывали окна, ставили обогреватели, наливали чай. Если постановка была сложной, а поза – неудобной, без проблем могли дать короткий дополнительный перерыв.

– Вы! Вы не здороваетесь и не прощаетесь, не говорите спасибо, не отпускаете вовремя на перерыв и отказываетесь давать на постановку чистые простыни. А ещё кто-то из вас назвал её Ирочкой. «Ирина»! И только так!

– Да неправда это! – возмутился Ваня. – Я бы даже сказал – враньё! И здороваемся, и прощаемся. А простыни… Макс! Сколько ей уже выдали?

– Уже десять, – вздохнул Макс, – Капа забирает домой, сама стирает… Каждый день чистую выдаём! А то и две в день. А вот насчёт «Ирочки»… Тут не могу сказать. Не слышал.

– Я слышала, – вмешалась Саша, – было такое.

Все взгляды обратились на неё, а девушка выдержала почти театральную паузу и сказала:

– Николай Иванович в понедельник, когда она уже уходила, сказал: «Ирочка, вы замечательная модель! Спасибо Вам!»

После нескольких секунд тишины все присутствующие весело рассмеялись, а громче всех хохотала сама Татьяна Петровна.

– Я поняла, – отсмеявшись, сказала она, – я поговорю с ней. Но и вы, пожалуйста, всё-таки здоровайтесь с ней хором, как в детском саду. Чтобы точно услышала. Если, конечно, хотите дорисовать эту постановку. Модель-то молодая и красивая. Хоть и мозгоклюй.

– Спасибо! – поблагодарил от всех Макс.

Татьяна Петровна ушла, а Ваня развёл руками:

– Ну что, коллеги, сдаётся мне, что модели сегодня не будет.

– И Грушин обиделся, что все опаздывают, – вздохнула Саша. – Теперь только к живописи вернётся, когда Суханин придёт…

– Ну и ладно! – Алиса хмыкнула, – нашей вины в этом нет никакой! Я тут вообще с половины восьмого! Мне уже пора перерыв сделать. Вань, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее, – я в пекарню пойду. Ты как? Не хочешь мне компанию составить?

– Ты в «ПирожокЪ»? – уточнил Ваня.

– Ага.

– Да, отличная идея. Саш, ты с нами? В такую погоду горячие пирожки – тема.

– Эм... – промямлила Саша, бросая косые взгляды на Алису. Она-то сразу поняла, что тут вовсе не в пирожках дело. – Пожалуй, нет. Я лучше в нашу столовку схожу.

– Вообще ни разу не лучше, – Ваня взял со стула рюкзак Саши и протянул ей, – цены те же, а вкус так себе. А ещё, – он понизил голос, – я там на прошлой неделе таракана видел, прям по подносу бегал.

– Фу, – брезгливо передёрнулась Саша.

– Вот именно. Я уверен, что Алиса не против твоей компании. Вы же подруги. Да? – он обернулся к Алисе.

– Ну… Да, – промямлила та.

Они подруги, да, не поспоришь. Словно сама по себе рука Алисы скользнула к тумбочке Саши и одним движением выхватила из неё новую упаковку сангины, которую Саша только сегодня туда положила. Миг – и небольшая коробка исчезла в сумке Алисы. Никто ничего не заметил. Ваня с Сашей были уже около двери. Ну что же… Мелочь, а приятно.

Сангины Саша хватилась только на следующий день, когда пришла на рисунок.

– Ребят, никто не видел? – растерянно озираясь, спрашивала она, – прям новая коробка, не открытая. Вроде, приносила вчера. Или только хотела? Нет, точно приносила. Я рисовала старой, потом Грушин пришёл, потом Татьяна Петровна, потом мы ушли… Куда? Ну вот куда я могла её положить? На тумбочку? На подоконник? Не помню… Короче, ребят, если кто найдёт нераспечатанную пачку сангины – это моя.

– Да найдётся, не переживай! – улыбнулась Алиса, – Хочешь жвачку?..

Глава 6. Мистика и волшебство

Антона не было чуть больше недели, и Саша никак не могла разобраться в своих чувствах. Конечно, она скучала. Очень скучала. Тем более, что так надолго они не расставались. Даже когда Саша после смерти Аллы Владимировны уехала в деревню к родителям, Антон приезжал в выходные, то есть, тогда они не виделись пять дней. Сейчас прошло уже восемь.

Да, Саша скучала по мужу, несмотря на то, что несколько раз в день они писали друг другу сообщения, а каждый вечер общались по видеосвязи. Она скучала. И, вместе с тем, не могла не признать, что, пока Антона нет, она успевает сделать гораздо больше, чем когда он дома.

За эту неделю она успела четыре раза сходить на подработку и один раз – на собеседование, в ДК, где требовался педагог изостудии. Она сделала эскизы для композиции. Натурщица Ирина так и не пришла больше, а Саша всё равно закончила рисунок с этой постановкой. По английскому удалось перевести несколько текстов, по истории костюма сделать реферат, а по литературе – презентацию.

А ещё Саша наконец-то сделала уборку в квартире – хорошую, тщательную, как говорила мама, «генеральную». Вместе с однокурсниками она выбралась на выставку, которая открылась на днях в Новой Третьяковке.

Вот и выходило, что против одного минуса, тоски по мужу, образовалось много плюсов. Саша понимала, что это неправильно, что так быть не должно. Ей даже было очень стыдно из-за того, что она не сидит у окошка, утирая слёзы в тоскливом ожидании, а занимается своими делами. Да ещё и Антону собирается врать. Ну… Не то, чтобы врать, просто не говорить правду.

Муж был категорически против того, чтобы она позировала – даже полностью одетой. И, если сначала Саша пыталась объяснить, что страшного в этом ничего нет: многие её однокурсники и однокурсницы так подрабатывают, то потом бросила бесполезные попытки.

– Моя жена не натура! – кричал Антон, сверкая глазами.

И даже аргумент, что это неплохой выход для латания дыр в семейном бюджете, пока она не найдёт что-то стабильное, отметался сходу.

– Так иди сразу на панель! Чего уж! Там ещё больше платят! – Антон хохотал, Саша плакала.

А сейчас… Да, она, конечно чувствовала себя виноватой, что снова ослушалась и сделала по-своему. Только где было взять деньги на новые холсты и подрамники? Да и бумагу для планшетов тоже неплохо бы купить. Просить у родителей? Они не откажут. Но Саше было стыдно – мало того, что взрослая девица, так ещё и замужняя. Им и так трёхкомнатную квартиру оставили, иначе жили бы они в однушке Антона, на краю географии.

В конце концов Саше удалось договориться с собственной совестью. Она решила, что завтра, в день возвращения Антона, сбежит с пар пораньше и организует самый настоящий романтический ужин. Антон точно будет доволен.

Саша позвонила маме, чтобы узнать, как у них дела и заодно посоветоваться. Мама горячо поддержала её:

– Ты абсолютно права, Саша! Очень большое заблуждение считать мужиков бесчувственными чурбанами. Поверь, эмоций у них ого-го! Это просто дурацкие стереотипы в духе «мужики не плачут». Да, они лучше умеют сдерживаться, это правда. Но это вовсе не значит, что они ничего не чувствуют. И, вообще-то, романтиков среди них много. Твой папа, например. Уж сколько лет прожили вместе, а всё равно… То завтрак приготовит – яичницу в форме сердечка, то букет цветов подарит. Саша!!! Букет!!! В деревне!!! А на прошлой неделе, когда у нас несколько дней снег валил, – не поверишь! – потащил меня во двор снеговика лепить! – мама звонко рассмеялась, – я тебе собиралась фотки отправить, да всё забывала. А твой Антон? Вспомни, как он за тобой ухаживал! Свидание в ресторане на крыше. Полёт на воздушном шаре. Планетарий. Ужин на теплоходе. Пикник. А ты?..

– А я… Да, мамуль, ты права. От меня он сейчас романтики мало видит. Да и просто внимания. Сама знаю. Тоша любит, когда я дома жду его с ужином. Для него это очень важно. А я, чаще всего, поздно возвращаюсь. Любит, когда я платье надеваю, а я вечно в джинсах. Одеваюсь так, чтобы не жалко было испачкаться… Я это всё понимаю. И чувствую себя виноватой перед ним. Обнадёживает то, что всего два года осталось потерпеть. С другой стороны… А захочет ли Тоша ждать?..

– А куда он денется? – в голосе мамы звучало крайнее удивление. ─ Ты же его не обманывала. Ты сразу предупредила, что будешь доучиваться. Он взрослый мальчик, знал, на что шёл. Да и потом, если уж так говорить… Ты ведь годом пожертвовала ради него. Могла бы сейчас на пятом курсе учиться. Так что тут ему упрекнуть тебя не в чем. Другое дело, я считаю, что по мере сил и возможностей тебе надо работать над отношениями. Над климатом в семье. Помочь ему. В чём-то уступить, в чём-то на компромисс пойти. Или вот, как сейчас, романтический вечер устроить к его возвращению. Или… Ой, доча, ну мне ли тебя учить? Какое-нибудь СПА на двоих организовать… Мне кажется, Антон из тех, кто милых домашних кошечек любит, а не пантер или тигриц.

Саша поблагодарила маму за советы и попрощалась. Гибкость... Кошечка… Конечно, она ничего маме не говорила о ссорах и скандалах. О том, что Антон всё чаще кричит на неё и уже в открытую говорит, чтобы Саша бросала институт, раз учёба мешает их спокойной семейной жизни. Саша в такие минуты плачет, просит прощения, обещает исправиться, но воз и ныне там. Нет, конечно, так нельзя. Насколько ещё его терпения хватит? Мама права. Учёба учёбой, а мужу внимание нужно уделять побольше.

Именно поэтому накануне возвращения Антона, Саша совершила марш-бросок по ближайшим магазинам. Сыр, фрукты, орехи, свежее мясо на отбивные. И вино. Красное, сухое, как любит Антон. Сама Саша предпочитала белое, от красного у неё болела голова, но тут уж не до капризов. Завтрашний вечер должен быть посвящён только ему. Любимому человеку. Мужу. Антону.

В институте Саша снова приехала пораньше: Алиса попросила ей помочь с новым рисунком.

– Кстати! – после приветствия Алиса жестом фокусника извлекла из кармана рабочего халата упаковку сангины, – вы, мадам, ничего в мастерской не теряли?

– Да ладно! – Саша выхватила у неё из рук коробочку и принялась её вертеть, – Элис, это сто процентов моя! Вот здесь уголок примят – она последняя в магазине была. Слушай, да как так-то? Я уже новую купила. Где ты её нашла-то?

– Не поверишь, – Алиса указала на коробку с набросками и просто какими-то листочками, стоявшую в тумбочке Саши, – вот прямо здесь. Сегодня нечаянно зацепила халатом, коробка грохнулась, а оттуда сангина выпала.

Саша покачала головой:

– Вот это я склеротик… Мистика! Вообще не помню, что туда её засунула. Спасибище тебе! Что тебе в рисунке нужно поправить?

Девушки увлеклись работой Алисы, которую Саша исправляла уверенными движениями, попутно объясняя в чём ошибка, и что именно она делает, чтобы её исправить. Они стояли спиной к двери, поэтому даже не заметили, как в мастерскую бесшумно шагнул Грушин и замер на пороге. Несколько секунд он наблюдал за происходящим. Покрутил пальцами в воздухе, покачал головой, взглянул на часы и снова вышел в коридор.

– Дверь, вроде, хлопнула? – обернулась Саша.

– Да это сквозняк! – махнула рукой Алиса. – Ветер в окна сегодня.

– О, время! Давай-ка закругляться, скоро наши придут. И бабушка наша волшебная.

Вместо капризули-Ирины начальница отдела натуры отправила в мастерскую Суханина новую модель – Галину. Это была женщина лет шестидесяти, невысокого роста, зато с выдающимися формами. На каждом перерыве она бегала курить на улицу, хохотала басом по поводу и без, зато была точна как хронометр и могла стоять все шесть часов даже в самой сложной постановке. Студенты были счастливы и молились, чтобы Галина осталась в мастерской до конца учебного года.

– Я уже давно поняла, – разглагольствовала Вита, доставая планшет с стеллажа. – Если хочешь нарисовать нормальный рисунок, без нервов и спешки… Да нет! Просто нарисовать. Надо вставать на возрастную модель.

– Зато молодые красивые, – возразил Макс.

– Ну и сиди со своей красотой! – усмехнулась Капа. – Ирину-то успел нарисовать?

Макс с тоской посмотрел на планшет, где виднелись только общие очертания фигуры в виде скопления пятен и теней. И вздохнул.

– Вот именно, – поняв ход его мыслей, подтвердила Капа, – так что рисуй Галину. И радуйся, что вообще модель есть. В прошлом году мы почти месяц драпировки да гипс рисовали. И друг друга. Я больше так не хочу. Но, конечно, помечтать, что придёт позировать юная девушка или мужик-атлет, не вредно.

Светская беседа была прервана грохотом и тихим вскриком Саши. Девушка стояла, прижимая руку к голове, а рядом на полу валялось крепление для планшетов и подрамников, так называемое «собака», – довольно увесистая деревянная конструкция, окантованная железом. Одного взгляда была достаточно, чтобы понять, что произошло: Саша, устанавливая планшет на мольберт, неосторожно поддела снизу незакреплённую «собаку», и она, соскочив, упала ей на голову.

– Саша! – Ваня первым бросился к девушке, под руку довёл её до дивана, бережно усадил, осмотрел её голову и выдохнул: – Фух… Совсем маленькая ранка… Ребят, несите аптечку, там перекись есть! Ты как? – это уже Саше, – голова кружится? Перед глазами темнеет? Тошнит?

– Порядок, – Саша слабо улыбнулась, – я больше испугалась. Первый раз так попадаю.

– Тогда с боевым крещением! – Вита протянула Ване аптечку.

– Спасибо, – ответила Саша и тут же зашипела от боли – Ваня щедро ливанул на ранку перекисью.

Однокурсники обступили девушку и наперебой спрашивали, как она себя чувствует и не надо ли ей вызвать скорую. Саша отвечала, что «всё хорошо», однако, когда она попыталась встать, голова закружилась, и ей пришлось сесть обратно.

– Всё ясно, – констатировал Ваня, доставая телефон. – Очень похоже на лёгкий сотряс. Диктуй адрес. Я вызываю тебе такси, раз уж скорую не надо. Отлежишься дома.

– Не надо.

– Это был не вопрос.

Ваня так сурово посмотрел на девушку, что она тут же выпалила ему свой домашний адрес. «Машина будет через шесть минут» – пришло сообщение почти сразу, и Ваня, закинув на плечо рюкзак Саши, взял её под руку:

– Я посажу тебя в машину. Возражения не принимаются.

Они вышли из мастерской и, конечно, не заметили, как Алиса, сжав кулаки, злобно смотрит им вслед. Когда Ваня вернулся, все уже были заняты делом. Тем не менее на него посмотрели вопросительно.

– Ваня, здравствуйте, – из-за планшета Макса вышел Грушин, – как там Саша? Обошлось?

– Да, кажется, всё нормально. Завтра она, скорее всего, придёт, – он на секунду замолчал, а потом спохватился: – Здравствуйте.

Через полчаса Саша прислала сообщение, что благополучно добралась до дома, приняла таблетку обезболивающего и ей стало гораздо лучше. Ваня оповестил об этом однокурсников, а сам, поняв, что рисовать ему сегодня совсем не хочется, решил сходить пообедать в столовую, пока не наступило время большого обеденного перерыва, и народу там почти нет. Тем более, через час ему всё равно нужно уходить: написали с работы и попросили срочно приехать.

В столовой, действительно, было немноголюдно. Около окна сидели две китайские студентки, которые что-то показывали друг другу в телефонах и тихо хихикали, да сурового вида бородатый мужик, кажется, натурщик, шумно хлебал суп.

Мысленно махнув рукой – хоть раз в день поесть по-человечески – Ваня взял комплексный обед и устроился в уголке. Он открыл скачанную на телефон книгу, предвкушая обед в приятной компании князя Мышкина.

– Привет, можно? – не дожидаясь ответа, напротив него за стол уселась Алиса и поставила перед собой чашку кофе.

Ваня пожал плечами.

– Ага, спасибо. Так вот. Мне нужна твоя консультация как реставратора, – не стала тянуть девушка. – Понимаешь… Я летом заранее написала композицию… Ну… Так получилось… И время было, и настроение. А теперь переживаю, что преподы это поймут. Ну, в смысле, что картина полгода назад написана… Что посоветуешь?

– Ты серьёзно? Элис, ты же на четвёртом курсе, а не в первом классе художки! Ну как же на глаз можно различить картины с такой небольшой разницей во времени написания, да хоть пять лет назад! Если картина хранилась в нормальных условиях, то пыль сдуй – и как новенькая.

– Точно?

– Да точно, точно!

– И ничем обрабатывать не надо?

– Не надо. Элис, я правда есть хочу, прости. Я не завтракал сегодня и вряд ли поужинаю.

– Прости, – Алиса подняла вверх ладошки, – спасибо, больше не отвлекаю! Ты меня успокоил. А в благодарность за это готова угостить тебя кофе.

– Лучше бы борщом, – Ваня снова принялся за салат.

– Ты хочешь борщ?

– Да пошутил я! Не люблю я борщ. И кофе не люблю. Мне чай больше нравится.

Ваня отложил вилку и так выразительно посмотрел на Алису, что она тут же поднялась с места, ослепительно улыбнулась и пошла к выходу из столовки.

Саша же, вернувшись домой, легла на диван и честно попыталась уснуть. Безуспешно. Покрутившись и так, и этак, она поднялась. Голова, конечно, побаливала, но уже не кружилась. Вот и хорошо. Удачно. Почти целый день свободного времени.

Она ещё раз протёрла пыль, вымыла пол во всей квартире и собрала разбросанный по всем горизонтальным поверхностям карандаши и блокноты – предмет вечного недовольства Антона. Теперь можно было заняться собой. Она нанесла маску на лицо, полежала со специальными патчами от отёков под глазами, посмотрела на свои руки и ахнула, судорожно вспоминая, когда она последний раз ходила на маникюр. «Ужас! У мамы после огорода ногти лучше!» – подумала девушка.

К счастью, в будний день мастер оказалась не занята, и вскоре Саша, мысленно попрощавшись с последними оставшимися купюрами, сидела в мягком удобном кресле и выбирала цвет лака. Сегодня всё должно быть идеально.

«Я в Москве» – написал Антон, и Саша, уже ждавшая его сообщения «на низком старте», рванула на кухню: готовить отбивные. Да, надо было точно рассчитать время, чтобы к тому моменту, как муж откроет дверь, они были уже готовы и не успели остыть. А вот стол стоило накрыть заранее. И духи! Именно сейчас! Чтобы аромат был неназойливым, а едва уловимым. Антону так нравится больше всего.

Саша перелила любимое мужем «Мерло» в декантер и выдохнула. Успела. Она всё успела. Как же вовремя эта «собака» упала ей на голову – прямо как по заказу.

– Я дома, – крикнул Антон, открыв входную дверь, – Са… – он запнулся на полуслове, увидев жену.

Саша молча стояла в коридоре. На ней было красное коктейльное платье: облегающий верх на корсете и тонких бретелях и чуть расклешённый низ. Длина до колена позволяла оценить стройность её ног, которые казались невероятно длинными, благодаря туфлям на шпильке. Волосы Саша не стала укладывать, оставив распущенными, и теперь они водопадом струились вдоль её спины.

Не сводя с неё взгляда, Антон поставил чемодан на пол и наощупь закрыл дверь на замок. В его глазах вспыхнуло голубое пламя. Сделав два быстрых шага вперёд, он сжал Сашу в объятиях.

– Мясо, – слабо пискнула она, прижатая к его плечу. ─ Остынет…

– Потом, – как-то хрипло поговорил Антон и, подхватив её на руки, прямо в одежде шагнул в спальню.

Час спустя, Саша сидела на диване с бокалом вина и хохотала во весь голос. Антон так смешно рассказывал о дороге, о попутчиках, о персонале отеля и о самой конференции, что удержаться от смеха было никак невозможно.

Девушка была совершенно счастлива. Муж дома. В отличном настроении. Соскучился. Шутит, смеётся. И с аппетитом ест мясо, которое всё-таки пришлось разогревать. Только сегодня его это совсем не волнует. Он как будто и не заметил ничего. И даже привез ей презент – коробку шоколадных конфет с видами Питера на крышке.

На следующее утро Саша, как и планировала, с утра появилась в институте. На вопрос о самочувствии она честно отвечала, что голова болит очень сильно, даже таблетки не слишком-то помогают. Конечно, она не конкретизировала причину этой боли. «Собака», так «собака». А красное вино – напиток не для неё, уже который раз убеждается в этом. С другой стороны, головная боль – не такая уж и высокая плата за примирение с мужем.

Сегодня утром Антон был в таком хорошем настроении, что даже сам приготовил завтрак: сделал бутерброды и сварил кофе. От кофе голова разболелась ещё сильнее, и Саша, проводив мужа на работу и прошептав, какой он у неё замечательный, приняла ещё две таблетки обезболивающего. И поехала в институт.

– Да что происходит!..

Саша вытряхнула из коробки с набросками её содержимое, высыпала из пакета тюбики с красками и несколько раз энергично встряхнула рабочий халат, валявшийся скомканным в тумбочке.

– Ты чего? – выглянула из-за планшета Капа. – Потеряла чего?

– Разбавитель! Тройник! Только начатая бутылка! Я же помню! Здесь был. И нету… – девушка чуть не плакала.

– Слушай, ну чего ты? – Алиса подошла к ней. – Найдётся! Кому он нужен? У всех свой.

– Да, как с сангингой было? Нашлась, только когда я новую купила? Только сейчас я до стипендии банкрот! Вчера на маникюр последнее потратила. Да что за мистика?

– Саш, успокойся! Я сегодня тоже новый тройник принесла, – Вита кивнула на свою тумбочку. – Бери, сколько надо.

– Да, и у меня тоже можешь брать, – через силу улыбнувшись, проговорила Алиса.

Она отвернулась к окну, прикусила губы и закатила глаза. Не получилось. Проучить не получилось. Да что за мистика-то!

Глава 7. Это уже не смешно

Если бы Сашу спросили, как она могла бы назвать минувший ноябрь, то девушка, ни секунды не сомневаясь, ответила бы:

– Второй медовый месяц!

И это действительно было так. Они с мужем словно вернулись в тот прекрасный конфетно-букетный период, когда оба отсчитывали часы до следующей встречи, с замиранием сердца ждали звонка или ответа на сообщение и, словно порох, вспыхивали от любого прикосновения к любимому человеку.

Антон больше не ворчал из-за денег, наоборот, он дважды покупал Саше цветы, просто так, без повода. Они сходили в театр на «Волки и овцы» – оба обожали пьесы Островского. А ещё послушали «Времена года» в Консерватории. Они несколько раз ужинали в кафе около дома, приобрели и опробовали набор для фондю.

Самым же впечатляющим моментом для Саши стала их поездка в магазин для художников.

– Выбирай всё, что тебе нужно! – Антон широким жестом обвёл полки и стеллажи.

Наверное, заказать через интернет-магазин было бы проще и однозначно дешевле, зато это не произвело бы такого впечатления, как сейчас. Саша растерянно заморгала, глядя почему-то не на кисточки и краски, а на мужа. Наконец она всхлипнула, кинулась к Антону, обняла его крепко-крепко и заревела, уткнувшись ему в плечо.

– Тоша, – повторяла она сквозь слёзы, – Тоша… Какой же ты… Как же я тебя люблю…

Конечно, Саша и сама не сидела сложа руки. Она изо всех сил пыталась сохранить это ощущение безмерного счастья и была готова ради этого на что угодно. Девушка выдавала одну идею за другой: куда можно пойти, в каком кафе они ещё не были, какой фильм ещё не видели. С другой стороны, даже если бы они с Антоном пошли на какую-нибудь занудную лекцию по политологии, ей и там не было бы скучно – ведь она не одна. Она с Тошей. С любимым Тошей.

Ради мужа Саша научилась готовить несколько новых блюд грузинской кухни. И даже три раза пекла пироги. Ради его спокойствия, чтобы он не раздражался, старалась хотя бы по вечерам ничего не рисовать. А ещё начала злостно прогуливать последние пары, как минимум, трижды в неделю. Хорошо, что до сессии ещё далеко, а отмечают присутствующих преподаватели не так часто. Девушка успокаивала себя тем, что учёба всегда давалась ей легко, а с преподавателями почти всегда можно договориться. В крайнем случае, посидеть ночью и сделать лишнюю презентацию или написать контрольную с другой группой. Сейчас всё это казалось ей пустяками, не стоящими внимания. Главное – с Антоном у них всё наладилось. Ссоры и непонимания остались в прошлом. Вот бы так было всегда!

Звонила мама, спрашивала, как дела, и Саша не утерпела: рассказала про их семейную идиллию.

– Но это как раз понятно! – рассмеялась мама. – У нас с твоим папой первые три года так и было. Наглядеться друг на друга не могли. Даже на несколько часов расстаться было тяжело. А у вас… Наверное, всё-таки вас очень подкосила эта трагедия с Аллой Владимировной. А сейчас вы оживать начинаете. Возвращаетесь к нормальной жизни. Вот и чувства вернулись. И это здорово! Я очень рада за тебя. И за вас обоих. Кстати!.. У вас нет желания приехать к нам на Новый год?

– Конечно есть! Ты же знаешь, как я люблю наше Простоквашино.

– Саша!

– Хорошо-хорошо! – рассмеялась Саша. – Нашу Слободу. Не сердись. Только мы не на сам Новый год приедем, а числа второго, ладно? Тоша сказал, что сам праздник хотел бы встретить с друзьями. Понятно, что не маскарад-карнавал, что-то более спокойное. Всё-таки люди взрослые, серьёзные. Прошлый-то год…

– И не напоминай! – вздохнула мама. – Ужас. В общем, тогда второго ждём вас. Но если всё-таки надумаете раньше, то мы с папой будем рады. И да. Чуть не забыла. Ты обратила внимание, когда именно у вас с Антоном стало хорошо?

– После… После его командировки…

– Вот. И я уверена, что это не просто так. Ваши отношения убивала бытовуха. Рутина. Так у многих бывает, Сань, поверь. И далеко не всегда это ваша вина. Просто… Обстоятельства… Ну и твоя учёба, конечно, много времени и сил отнимает. А Антон тебя любит. Хочет твоего внимания. Вы закрутились каждый в своих делах и начали отдаляться. Знаешь… Эту командировку вам сама судьба послала. Чтобы вы подумали и осознали, как сильно вы нужны друг другу. Могу ошибаться, но мне кажется, что вам такие короткие перерывы только на пользу.

– Мамуля, какая же ты умная у меня! Спасибо! Папку поцелуй от меня и скажи, что я по нему очень соскучилась. Позвоню ему на днях.

Саша была счастлива. Неужели у неё всё наконец наладилось? Ведь и преподаватели, увидев её эскизы к композиции, в целом похвалили их, и сказали, что можно приступать к работе над картиной. Саша снова принесла пейзажи. Правда, в этот раз без «домиков», но тоже с изображением окрестностей деревни.

…В тот день они с папой пошли за грибами вдвоём. У мамы разболелась спина, поэтому бродить по лесам ей совсем не хотелось. Папа развёл руками: «Сегодня пятница, завтра приедут дачники, и идти в лес смысла уже не будет – всё под корень вырежут. А грибов-то должно быть много. Погода стояла тёплая, недавно прошли дожди».

– Я пойду с тобой.

Саша, разбуженная голосами родителей, спускалась по лестнице со второго этажа.

– Вот и славно! Тогда не теряем времени. Пьём кофе и выдвигаемся.

«Тихая охота» удалась на славу. Саша с папой медленно продвигались вглубь леса, периодически наклоняясь, чтобы срезать очередной гриб – маслёнок, подберёзовик, рыжик или сыроежку. Саша леса не боялась, однако старалась от папы не отставать и держать его в поле видимости: всё-таки от деревни они отдалились прилично. В какой-то момент они вышли на небольшую полянку. Саша подняла взгляд от земли и резко остановилась.

Полянка была совсем небольшой. Казалось, что в какой-то момент густой подлесок просто расступился в стороны, оставив почти в центре двух исполинов – две огромные старые ели. Их вершины терялись где-то очень высоко, в остатках утреннего, прорезанного косыми лучами солнца. Стволы елей какого-то сложного коричнево-зелёно-чёрного цвета густо поросли мхом, а огромные ветви, толщиной с небольшое деревцо почти полностью укрывали полянку от солнца.

Наверное, поэтому травы здесь почти не было. Только несколько кустов папоротника ярко-зелёным пятном торчали где-то справа. Всё остальное пространство устилал ковёр опавшей хвои, перемежаясь островками тёмно-зелёного мха. А перед елями-гигантами, чуть в стороне, росла небольшая молоденькая пушистая ёлочка, высотой не больше пары метров. Она была такая хорошенькая, ровненькая, словно нарисованная для сказочного мультфильма. Перед этой ёлочкой тремя красными пятнами алела семейка мухоморов.

Хрустнула ветка. Это папа догнал Сашу и остановился рядом.

– Папа, – почему-то шёпотом сказала она и вцепилась в его руку. – Ты только посмотри!

– Ух ты!

Папа поставил корзинку с грибами на землю, снял кепку и вытер тыльной стороной ладони пот со лба.

– Красиво. Знаешь, я что-то даже не помню этого места.

– Как будто большие ели – это родители, маленькая ёлочка – их хорошенькая дочка, а мухоморы – её новые игрушки…

Саша не отводила взгляд от деревьев, и папа потянул её обратно:

– Идём! Нам уже возвращаться пора.

– Нет.

Она покачала головой, отдала папе свою корзинку и достала из кармана куртки блокнот с карандашом.

– Нет, пап, – повторила она, – ты иди. А я порисую немного. Я сама вернусь.

– Ага, конечно! Так я тебя и оставил! – папа приглядел невдалеке старое поваленное дерево и махнул рукой, – рисуй уж. Минут двадцать уже хватит? Я тебя там подожду.

Не двадцать, а все сорок минут Саша то рисовала, то фотографировала полянку с разных ракурсов и разного расстояния. Она уже знала, что эти три ели станут главными героями её работы по композиции.

К огромной радости Саши, преподаватели сразу одобрили её эскизы.

– Очень приятно, Саша, что вы прислушались к нашему мнению, – кивал Грушин. – Вы учли наши замечания, и эти ваши эскизы мне нравятся гораздо больше, чем прошлые работы по живописи.

– Согласен с тобой, Геннадий Петрович, – поддержал его Суханин. – Мало сделано, но много сказано. К сожалению, часто бывает наоборот. Хорошо, Саша, у вас взгляд художника. Вы увидели почти готовую картину и очень удачно скомпоновали. Какой у вас будет холст?

– Сто двадцать на сто шестьдесят.

– Хорошо. Ну… Теперь осталось только хорошо всё исполнить. А так мне всё нравится. Хорошие краски, настроение чувствуется. Работайте!

– Спасибо!

Саша собрала эскизы и подошла к Алисе, которая дописывала натюрморт: чашка, бутылка, тарелка, на тарелке муляж груши, а сбоку стоит кувшин.

– Всё хорошо, – шепнула Саша.

– Я же говорила, – пожала плечами Алиса. – Сначала поругают, потом похвалят. У меня также. Уже месяц почти совсем не придираются, представляешь? Подойдут, посмотрят и, такие, – хорошо, продолжайте! Эскизы принесла – тоже сразу: да, работайте! Суханин сказал только дома чуть под другим углом сделать, а Грушин вообще молчит, только кивает. Вот смех-то!

Саша помолчала, а потом задумчиво проговорила:

– Слушай, а это вообще ни разу не смешно. Если преподы не подходят, не поправляют, ничего не говорят, не делают замечаний… это… не очень здорово. А, учитывая, что у нас на следующей неделе просмотр по рисунку... я бы напряглась.

Алиса рассмеялась:

– Да брось! Ты паникёрша и перестраховщица. Всё отлично! С рисунками ты мне помогла, постановки по живописи у нас сейчас не сложные, так что не парься! Вот кому надо переживать, так это нашему Ванечке.

– В смысле?

– Ну конечно! – усмехнулась Алиса. – Ты в своём розовом тумане вообще ничего вокруг себя не замечаешь. Он со своей реставрацией и так всего три дня в неделю ходит, а за этот месяц вообще, наверное, раз в неделю появлялся. И толку? Работу на мольберт поставит и сидит чай пьёт. И уходит раньше времени. И мрачный всё время, не шутит, не смеётся, как обычно.

– Вот блин… А ведь ты права! Надо будет спросить, что у него случилось. Может с работой что-то? Ему же это критично. Это мы, москвички, крыша над головой есть, а он в общаге живёт. И мама у него старенькая – помогать не может. Спасибо, Элис, напишу ему прямо сейчас, спрошу, может, помощь какая нужна.

Саша отошла в сторону и уткнулась в телефон, набирая сообщение, а Алиса, проводив её взглядом, пожала плечами. Нет, ну неужели эта блаженная действительно не понимает, что Ваня такой хмурной именно из-за неё? Из-за её сияющего взгляда и счастливого вида человека, летающего на крыльях любви. Плюс – Антон два раза заезжал за Сашей на машине прямо к институту. Конечно, Ванька вполне мог это видеть. Ну что же! С другой стороны, ей, Алисе, это даже на руку. Пусть пострадает, поймёт, что здесь всё безнадёжно и начнёт осматриваться по сторонам. И тогда-то она своего не упустит.

– Да, Тош, завтра у нас просмотр по рисунку, – Саша доела последний кусочек рыбы и отложила вилку.

– Я так понимаю, это что-то типа экзамена?

Саша посмотрела на мужа, улыбнулась и кивнула:

– Типа того. Будет комиссия ходить, преподы с кафедры. Ругать, обсуждать… Потом оценки выставят. Переживаю, честно говоря.

– Не переживай! Всё у тебя хорошо будет!

– Хотелось бы… А ещё, Тош… Наши девчонки с пятого курса на следующей неделе едут в Ростов. Который Великий. Как раз снег только что лёг, там красиво очень. Есть, что и порисовать, и написать. Кремль там… Монастыри… Храмы… На три дня всего…

– Подожди, – Антон тоже отложил вилку, – а мне ты это зачем рассказываешь?

– Тош! – Саша сложила ладошки у груди. – Всего на три дня. Можно я с ними поеду, а? Мне так хочется! Пожалуйста…

От удивления у Антона брови взлетели вверх:

– Прости, что? С ними? Ты не шутишь?

– Тош, пожалуйста, там так красиво!..

– Нет, ты действительно на полном серьёзе считаешь, что можешь поехать?

– Ну а что такого? Наши часто ездят. В Нижний ездили. В Коломну, в Суздаль. Алиса, вон, летом вообще на Белом море была! Тош, мы художники. Нам нужны новые впечатления. Новые места. Не буду же я всю оставшуюся жизнь писать деревню родителей и Кузьминский парк!

– Значит так! – Антон поднялся из-за стола, и хлопнул по нему ладонями, – твои незамужние подруги могут ездить за впечатлениями когда угодно и куда угодно. И любыми художествами так заниматься. А ты раз и навсегда сделать выбор: семья или… «впечатления». Я не могу тебе запретить поехать. Ты взрослый человек. Я только могу предупредить, что, когда ты вернёшься, меня здесь уже не будет!

– Тоша…

– Я всё сказал!

– Но почему? – Саша тоже поднялась. ─ Почему ты так говоришь? И в чём меня подозреваешь? – она вышла из-за стола и подошла к мужу. – Я же объяснила, что эти поездки для работы! Это… Это… Это как твоя командировка! Ты же ездил!

– Я! Ездил! Работать! А не бухать с однокурсниками! Я тоже учился в институте! И знаю, сколько пьют в таких совместных поездках. А пьяная баба себе не хозяйка!

– Что?.. Тоша… – Саша не замечала, что по её щекам уже текут слёзы. – Разве я давала тебе повод?..

– Вот ещё только повода мне и не хватало! В общем, делай, как хочешь. Своё мнение я высказал!..

Саша хотела возразить, сказать что-то ещё, но глаза мужа сверкали так яростно, что она просто побоялась спорить дальше.

– Я поняла, – кивнула она.

– Я очень на это рассчитываю!

Антон ещё раз внимательно посмотрел на жену – действительно ли поняла? – и пошёл в комнату. Он не поставил свою тарелку в раковину, и даже «спасибо» за ужин не сказал. Пусть она поймёт, как он сильно разозлился. Пусть это станет для неё уроком и запомнится надолго. Молодая жена – это, конечно, приятно, воспитывать её интересно; тем не менее иногда и наказание тоже требуется. Ишь, чего выдумала! Рисовать она поедет! Ага! Щас! Только рогов ему не хватало для полного счастья! Теперь самое главное – выдержать характер и не идти на примирение первым. Пусть хорошенько пострадает и подумает над своим поведением. Антон включил компьютер и начал новую партию в преферанс.

А Саша действительно страдала, она не могла понять, в чём её вина, почему её вопрос вызвал такую бурную реакцию. Ещё ей было очень обидно, что эта размолвка нарушила идиллию, царившею в их семье весь последний месяц. И правда, поругаться из-за такой ерунды!

Она вымыла посуду и плиту, протёрла пол на кухне и пошла к мужу мириться. Она очень рассчитывала на то, что Антон её простит: Саша терпеть не могла ложиться спать в ссоре – бессонная ночь ей была бы обеспечена. И это накануне просмотра!

Виту и Капу Саша догнала почти около института. Девушки покупали кофе навынос в мини-кофейне, где имелось окошко, выходящее на улицу. Очень удобно. И сейчас они стояли в ожидании заказа, притопывая ногами – за ночь знатно подморозило.

– Привет! – Саша остановилась рядом с ними.

– Привет! Кофе будешь?

– Не, я дома попила, не хочу, – девушке было неловко признаться в том, что она экономит каждую копейку, и кофе для неё – если не роскошь, то баловство точно.

– Ну что? – Капа забрала свой стаканчик и бумажный пакет с круассаном. – Поговорила с мужем?

– Поговорила, – вздохнула Саша, – он категорически против. Говорит, что мы едем пить и мужиков себе искать…

– Было бы неплохо, – мечтательно прикрыла глаза Вита.

– Ни фига не смешно! – ткнула её локтем Капа и кивнула на прилавок, где уже стоял стаканчик с кофе.

– Да это я так, – смутилась Вита, – идём? Что там по итогу?

Саша пожала плечами:

– Сказал, что запретить мне не может, но, если я поеду, он со мной разведётся.

– Вот коз… – эмоционально начала Вита, но вовремя спохватилась и исправилась: – …козни врагов! Мы в прошлом году так классно в Нижний скатались, так жалели, что ты не с нами! Думали, хоть в этот раз всё получится.

– Даже не знаю, что делать, – развела руками Саша.

– С нами зови. Тем более, у него машина. Ещё и на дороге сэкономим, – предложила Вита.

– Если только, – вздохнула Саша и открыла входную дверь института, – идёмте. Скоро Грушин придёт, опять возмущаться будет, что мы до сих пор рисунки к просмотру не развесили.

Просмотр растянулся аж до обеденного перерыва. Сначала ждали заведующего кафедры, который застрял в пробке. Потом замдекана. Потом сама комиссия задержалась в соседней мастерской, где рисунков было много, зато почти все не по программе.

В результате, почти все студенты мастерской Суханина, перенервничав и оголодав, разбрелись кто куда. Остались самые стойкие: Вера, Максим, Саша и Алиса.

Наконец комиссия вышла из мастерской, и Саша решила сначала перекусить, а потом уже убирать свои рисунки. Она разогрела в микроволновке контейнер с обедом – гречка и гуляш – и устроилась в уголке рядом с Алисой, которая грызла стебель сельдерея. Она задумчиво рассматривала свои рисунки, расставленные рядом с рисунками Саши.

– Интересно, что скажут? – негромко проговорила Алиса.

– Думаю, что всё хорошо будет, – пожала плечами Саша.

– А ты-то чего такая кислая? У тебя-то точно всё нормально.

– С Антоном вчера поругались. Помирились потом, конечно, только настроение всё равно не очень. Он, по факту, запретил мне ехать в Ростов. Сказал, что пить и изменять там буду.

– Же-е-е-сть, – протянула Алиса и хрустнула сельдереем, – ну ты же поставила его на место? Объяснила, что так нельзя?

– Да прям! – невесело усмехнулась Саша, – Кто кого ещё на место поставил… Он сказал, что, если я уеду, он уйдёт и подаст на развод.

– А я бы на твоём месте обязательно поехала! Это же чистой воды манипуляция. Никуда такие люди не уходят.

– А мне не хочется это проверять, – покачала головой Саша и, посмотрев в сторону двери, легонько толкнула Алису: – Смотри!

В мастерскую зашёл Грушин, огляделся, явно кого-то ища взглядом, и, заметив Сашу и Алису, направился прямо к ним.

– Приятного аппетита! – обратился он к обеим девушкам сразу, а потом жестом позвал Алису: – Можно вас на минутку?

Алиса встала и вместе с преподавателем подошла к своим рисункам.

– Много хорошего, – начал Геннадий Петрович. – Ваши рисунки стали намного лучше. Думаете, мне самому нравится вам самому всё время тройки ставить? Поверьте, это не так. Мне хочется, чтобы вы не только с хорошими оценками окончили институт, но ещё и стали настоящим художником. Понимаете? Вот, вот и вот, – он показал на разные части рисунка, – видите? Да, красиво. Да, хорошо. Но, знаете, лучше лишний раз ошибиться, сделать коряво, неаккуратно… но это будет ваша ошибка. Понимаете, ВАША. Лучше сделайте неправильно, чем вот такая благость и гладкость! И ещё. На будущее. Больше никогда не ставьте рядом работы этих двух авторов, – он указал на рисунки Саши и Алисы. – Не знаю, как остальным членам комиссии, но лично мне это очень бросилось в глаза. Это даже не смешно. Я ясно выражаюсь? – он обернулся и так посмотрел на Сашу, что та, подавившись гречкой, закашлялась. – Надеюсь, вы меня поняли! – это уже Алисе.

Грушин стремительно вышел из мастерской, а Алиса выругалась сквозь зубы и подскочила к Саше:

– И что теперь?

– Да ничего, – она наконец-то прокашлялась. – Не паникуй. Они сами третьему курсу часто рисунки поправляют. Это же учёба. Он просто не в духе сегодня.

– Замечательно! – Алиса принялась убирать свои рисунки.

И правда, замечательно! Алиса поджала губы. Ей-то легко говорить! Сама подставила, а теперь – не паникуй! Она уже и забыла, что сама расставляла и развешивала свои рисунки рядом с Сашиными, ей казалось, что та сделала это нарочно, чтобы преподы заметили сходство работ. Алиса была вне себя от ярости, которая не находила себе выхода. И лишь увидев новый, чистый, только что натянутый для завтрашнего рисунка планшет Саши, девушка выдохнула с облегчением: «Ты тоже не паникуй, – мысленно усмехнулась она. – А я сегодня просто не в духе!»

– Эй, ребят, чей планшет? – на следующее утро растерянный Кирилл крутил в руках планшет, наполовину залитый чёрной краской и надорванный с угла. – Кто-то мне его поставил.

Он перевернул планшет обратной стороной. «А.В.» было написано чёрным маркером на обороте. Кирилл поднял голову, нашёл взглядом Сашу и позвал её:

– Саш! Это не твой разве?

Увидев, что случилось, девушка всплеснула руками и топнула ногой:

– Ребят, да что происходит? На меня что, порчу навели? Вот как, как это вообще произойти могло? Мне что, батюшку попросить мастерскую освятить?

Она выхватила планшет из рук Кирилла и расстроенно смотрела на него.

– А я, кстати, в это верю, – Ксюша, худенькая скромная третьекурсница, закрепила свой планшет на мольберте и повернулась к Саше, – знаешь, у меня в училище случай такой был. Я однажды до позднего вечера задержалась, надо было натюрморт закончить. И вдруг… Входит наш препод, а за ним… батюшка! Честно. Молитвы читает, кадилом машет. Потом святой водой начал везде брызгать. Ну и на мою картину немного попало. И что ты думаешь? Её потом в фонд училища забрали! Единственную из всех моих работ! За все годы учёбы!

Саша отставила планшет в сторону и выпрямилась:

– Супер! Я, пожалуй, займусь этим вопросом в ближайшее время. Другое дело – чем мне сейчас заниматься?

– Слушай, возьми мой. Он, правда, чуть меньше твоего… А потом свой заново натянешь, – Кирилл с сочувствием смотрел на Сашу, словно это он был виноват в происшествии.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Саша.

– Всем привет! – в мастерскую легко впорхнула улыбающаяся Алиса. – Я что-то пропустила?

Глава 8. Приятные хлопоты

По графику, устоявшемуся много лет, по четвергам преподаватели не приходили, занимаясь какими-то своими делами на кафедре. Именно поэтому в этот день студенты позволяли себе опаздывать с утра совершенно безбожно, приходя ко второму, а то и к третьему часу рисунка, задерживаясь с обеда и работая с ленцой на живописи, во время которой они больше зависали в телефонах, чем махали кисточками.

Сегодня этой традиции решили не изменять, хотя далеко не все успели закончить писать постановку, нисколько не переживая, что в начале следующей недели её поменяют на новую.

До конца последнего часа живописи оставалось минут десять, когда открылась дверь, и в мастерскую, не торопясь зашёл Суханин. Дружно вздрогнув, студенты поспешно убрали телефоны, чашки с чаем, недоеденные пирожки и встали к мольбертам.

– Неплохо, неплохо, – Суханин сделал вид, что ничего не заметил и подошёл к работе Кирилла, – хорошо идёт. Единственное – у вас складки на покрывале дивана гораздо убедительнее человека. Значит, автору интереснее именно диван? Это, конечно, дело автора, но мне, как зрителю, это концептуально непонятно. Ну и так далее.

– Спасибо, – пробормотал растерянный Кирилл.

Суханин же перешёл к Вите.

– Много хорошего, – кивнул он. ─ Только у вас гитара какая-то странная. Больше на грушу похожа.

Натурщица Галина, полулежащая на диване с гитарой в обнимку, поджала губы и поправила ярко-красный тюрбан. Гитару она по просьбе педагогов принесла из дома и очень рассчитывала, что портреты выйдут хорошими, можно будет сфотографировать и перед подружками похвастаться. А тут – груша…

А Суханин уже стоял возле Макса, который поспешно вытащил из ушей наушники и убрал их в карман.

– Максим! Да почему же вы уже которую постановку подряд делаете модели такую зелёную кожу? Я вам уже неоднократно говорил об этом! Это что, ваш любимый цвет? Но модель-то не зелёная, – Галина кивнула, подтверждая, – не зелёная, – Что это у вас за краска такая?

Максим покраснел и показал тюбик.

– Всё! Сделайте мне, пожалуйста, одолжение, – вот эту вот краску просто не выдавливайте на палитру! Просто забудьте о ней! А ещё лучше – выбросьте!

Красный от подобного разноса Максим побагровел и только молча кивнул, не в силах ничего ответить. Суханин же этого уже не видел. Он остановился около мольберта Алисы.

– Алиса, – он на несколько секунд замолчал, а потом вдруг рассмеялся. – Что же вы такое тут изобразили? Это – карикатура какая-то! Во-первых, фигура слишком велика. Посмотрите, наша модель среднего роста, а ваша дама, если встанет, то будет ростом выше Петра I! А лицо? Это что?

– Это тень, – прошептала Алиса.

– Это грязь! – припечатал Суханин. – У модели грязное лицо. Она у вас шахтёр? А почему из чалмы дым идёт? Мне, как зрителю, непонятно. Ну и так далее. Нет, Алиса, вы сами видите? Почему у вас фон каким-то облаком написан? Посмотрите, там чёткая вертикальная плоскость! А ноги? Такого не бывает, чтобы у человека ноги были настолько разного размера: вот это тридцать седьмого, а это сорок пятого. Зато обе левые!

Алиса молчала, понимая, что сейчас говорить что-то совершенно бессмысленно. Пока преподаватель не выскажет всё, что думает, лучше просто стоять и слушать.

– А, кстати, что у вас с композицией? – лихо сменил курс Суханин.

– Я же показывала вам эскизы.

– По которым было много замечаний. А сама работа где?

– Я… пишу… я… принесу…

– Когда? Алиса, время – неумолимый фактор. Время работает против вас. Что вы принесёте? И когда планируете исправлять замечания по работе?

– Я всё успею, – Алиса отвела глаза.

Суханин развёл руками, хотел идти дальше, но задержался:

– А что, Саши сегодня нет?

– А у Саши какие-то семейные дела, – с притворным сочувствием в голосе и со злорадством глазах вздохнула Алиса.

– Что же… По крайней мере, у неё и с постановкой, и с композицией всё неплохо, – как будто про себя проговорил Суханин и направился к Вере.

Алиса сжала кулаки и топнула ногой. Да что же это такое! Её даже за прогул не ругают!

Саша же тем временем, ничего не подозревая о страстях, кипящих в душе подруги, пересчитывала деньги, полученные от преподавателя частной художественной школы, и довольно улыбалась. Да, умалчивать, что снова бегает позировать вместо занятий – не слишком здорово и нечестно по отношению к мужу. А что прикажете делать? В детской изостудии, где она вела занятия по субботним вечерам, платили копейки. А на носу Новый год! Полторы недели осталось! Антону подарок нужен? Нужен. Родителям? Конечно. Да и девчонкам-однокурсницам, Вите, Капе, Вере и Алисе, хоть чисто символически нужно что-то подарить. Хорошо хоть своим друзьям, у которых они будут встречать Новый год, Антон подарки купить сам. И всё равно. Три серьёзных подарка нужны.

Понятно, что все разумные люди озадачились этим вопросом не в последний момент и давно купили подарки через интернет-магазины. Только не Саша. Хотя бы потому, что деньги в достаточном количестве у неё появились только сейчас. Через интернет что-то заказывать уже бесполезно: пункты выдачи перегружены, доставка постоянно откладывается и переносится, и никто не даст гарантии, что подарок для Антона не приедет после Нового года. А, значит, что? Значит, топать ножками по магазинам, теряя драгоценное время и изрядно переплачивая.

Саша в который раз обозвала себя безответственной разгильдяйкой и почему-то совсем из-за этого не расстроилась. Настроение было превосходным. Ехать на пары, если уже прогуляла и рисунок, и живопись, она сочла неразумным, поэтому села в трамвай и рванула к ближайшему ТЦ.

Она основательно потолкалась в предновогодней толпе, которая, несмотря на будний день, плотным потоком мигрировала по всему ТЦ, заполняя магазины, эскалаторы и ненадолго задерживаясь лишь за столиками фудзоны. Везде стояли украшенные елки, висели рождественские венки, витрины были украшены профессиональными новогодними композициями, громко играла музыка – тоже новогодняя, разумеется. Все это создавало нужное настроение, и, хотя Саша не любила любую суету, сегодня это не имело никакого значения. Наоборот, она чувствовала какое-то непонятное единение со всеми этими людьми, пришедшими купить подарки или деликатесы к праздничному столу.

К счастью, девушка уже знала, какие именно подарки она хочет купить. Поэтому, ловко маневрируя среди людей, как байдарка среди порогов норовистой реки, Саша легко выруливала к нужным магазинам. Меньше чем через час она стала счастливой обладательницей бутылки семилетнего коньяка – для папы, набора уходовой косметики для рук – для мамы и, самое главное, – чудесного серо-голубого шарфа для Антона.

О, это был поистине замечательный шарф! В меру длинный, в меру широкий, удивительно мягкий и тёплый, благодаря высокому содержанию «ангорки» – шерсти ангорского кролика. А цвет! Какой же изумительный был у этого шарфа цвет! Продавщица что-то говорила, что-то показывала, выкладывая на прилавок новые и новые расцветки, а Саша только молча качала головой. Она и в магазин-то этот зашла только потому, что через стеклянную витрину увидела это серо-голубое чудо. Только он! Саша уже представляла, как чудесно этот шарф подойдёт к ярко-голубым глазам Антона, как будет ему к лицу!

Вещь эта была недешёвая, красивая, и, главное, очень нужная. Старый шарф, в котором сейчас ходил Антон, был старым, какого-то неопределённого коричнево-зелёного цвета, и уже весь свалялся неопрятными катышками. И не сказать, что был он сильно тёплым. А ведь у Антона с детства слабое горло и вечные ангины несколько раз в год.

Саша попросила упаковать шарф в фирменный пакет и, страшно довольная собой, направилась к выходу из ТЦ. Всё! Главные подарки закуплены. Девчонкам она купит по шоколадке и что-нибудь в магазине для художников. Хоть кисть новую – точно лишним не будет.

Дома Саша надёжно спрятала подарки в своей комнате, которая сейчас играла роль мастерской: Антон принципиально сюда не заходил, а значит, это самое безопасное место в доме.

Теперь можно заняться ужином. После той ссоры, когда Саша просила отпустить её в Ростов, «второй медовый месяц» между супругами закончился. Антон снова ворчал и придирался, хоть и не так часто, как раньше. Саша же всеми силами пыталась сохранить хотя бы то, что возможно. Поэтому она не возражала, не вступала в спор, старалась не раздражать мужа по пустякам и, наоборот, делать так, чтобы у него было побольше поводов для хорошего настроения. И если для него самое важное в семейной жизни свежий горячий ужин – пусть будет ужин. Даже если ради него придётся прогулять английский или философию.

Сегодня Саша приготовила плов с уткой. Это была «проба пера», и девушка слегка волновалась. Амира, студентка из Дагестана и подруга Кирилла, несколько дней назад заходила в мастерскую и, между делом, похвасталась семейным рецептом, а Кирилл подтвердил – да, пробовал, очень вкусно. И Саша решила рискнуть. Антон очень капризен в еде, ему быстро всё надоедает, а тут что-то новенькое. И вот сейчас, она сидела напротив мужа, забыв о своей тарелке, и с тревогой наблюдала за его реакцией.

– Ну как? – спросила она, спросила она, когда Антон съел больше половины.

– Вкуснотища! – Антон довольно улыбнулся и вытер губы салфеткой. – Правда, Сань, очень здорово! И ведь с первого раза так хорошо получилось. У тебя, определённо, талант. Может, тебе стоило бы стать поваром?

– Если только твоим личным, – рассмеялась Саша удачной шутке.

– А ты подумай, подумай! – погрозил пальцем Антон и снова принялся за еду.

Саша знала, что, когда муж сытый, да ещё и доволен едой, он обычно спокоен и пребывает в прекрасном настроении. Именно поэтому свою просьбу она решила озвучить сегодня, после вкусного плова, а не вчера, после макарон по-флотски, которые, хоть и были названы «пастой болоньезе», сути своей не изменили, как и настроения Антона к лучшему. А вот сегодня – дело другое. И Саша, выждав для приличия ещё полчаса, решилась:

– Тош, – осторожно начала она, – а у вас в этом году корпоратив тоже будет?

– Конечно. Я же тебе говорил – двадцать седьмого.

– Здорово. А у нас… Знаешь… Тоже что-то типа того намечается.

– Типа… чего? – Антон перевёл взгляд с экрана компьютера на жену. – Типа корпоратива? – он засмеялся. – В вашей богадельне что ли? В изостудии?

– Нет, – немного обидевшись на «богадельню», возразила Саша. – В мастерской.

Антон, не вставая с кресла, развернулся к ней и сложил руки на груди:

– В мастерской? Корпоратив? Как интересно! Ну-ка, ну-ка, а можно подробнее?

Саша смутилась:

– Ну, не корпоратив, конечно. Мы же студенты. Так… Преподы придут, посидят с нами за столом в неформальной обстановке. Потом пара конкурсов будет с призами, мешок с предсказаниями. Потом преподы уйдут, и можно будет потанцевать… немного… Тош… Ты же не против?

– Ну, разумеется, я против! – всплеснул руками Антон. – Зачем тебе это? Танцевать ты не любишь, однокурсников с преподами и так каждый день видишь. Что тебе там делать?

– Но… Тоша… Это же праздник! Да просто поболтать, расслабиться…

– Вот! Об этом я и говорю! Расслабиться! Скажи честно – алкоголь будет? Конечно, будет! Уж мне-то сказки можно не рассказывать! Я сам студентом был. И прекрасно помню, в какие дикие пьянки это всё выливается. Выпили, не хватило, сбегали за добавкой, опять не хватило… Переместились в общагу, а там… Да у нас к середине второго курса ни одной невинной девушки в группе не осталось – и всё после таких «корпоративов». Две залетели, одна аборт сделала, вторая парня жениться заставила, жизнь ему сломала, он-то и не любил её совсем…

– Тош, ну неужели ты думаешь, что у нас также будет? У нас так не принято… Да и я, ты знаешь, спиртным не злоупотребляю. Я уже не говорю о прочем… Мне, знаешь ли, обидно, что ты так обо мне думаешь.

– А зачем мне думать? – удивлённо поднял брови Антон, – я знаю. Знаю наверняка. И уже говорил тебе об этом – пьяная баба себе не хозяйка. Короче – нет. Я против. Ты замужем.

– А… ты?

– Что – я?

– Ты тоже на свой корпоратив не пойдёшь? Ты же ведь женат.

– Девочка ты моя милая! – Антон встал с кресла, подошёл к дивану, на котором сидела Саша, заставил её подняться, потянул за руки, – ты ещё такая дурочка! Ну что ты глупости говоришь? – он обнял её и поцеловал в макушку. – Это же совсем другое! Я мужчина, тем более, взрослый мужчина. Я себя контролировать умею. К тому же, там будет руководство, можно будет кое-какие вопросы решить в неформальной обстановке.

Саша на секунду замерла, потом отстранилась и посмотрела мужу в глаза самым честным взглядом:

– Так и я о том же!

– О чём?

– Я же говорю – преподы у нас будут. Посидят, расслабятся, немного выпьют… А у меня такие серьёзные проблемы с композицией… Меня так сильно ругают… И за прогулы тоже ругают… А мне в этом году малый диплом защищать, если ты помнишь. И ты считаешь, что я должна упустить такую возможность? В смысле, поговорить с ними, когда у них хорошее настроение? Может, попросить подсказать что-то…

– Н-да? – Антон задумался, – может ты и права… Хотя мне всё равно эта идея не нравится. А сколько денег сдавать надо?

– Нисколько! – Саша даже вытаращила глаза, чтобы выглядеть максимально честной. ─ Вообще! Каждый приносит на стол какое-нибудь блюдо, а деньги собирают с тех, кто будет алкоголь. Я-то пить не буду, значит, и деньги не сдаю.

– Даже не знаю, – Антон еще колебался, но было видно, что уже готов сдаться и уступить.

– Да я всего пару часиков побуду, – Саша сложила ладошки у груди, – допоздна не буду засиживаться. И пить не буду. Честно-честно! Хочешь, после возвращения в трубочку дыхну? У тебя есть алкотестер?

Антон рассмеялся, и Саша поняла, что глаза миновала.

– У меня есть самая замечательная жена! Хорошо. Я, конечно, не слишком рад… Ладно, иди. Но помни...

– Что в полночь карета превратиться в тыкву! – сделала страшные глаза Саша и вдруг крепко обняла его: ─ И хватит уже в свои танки гонять! Самая лучшая в мире жена заждалась своего лучшего в мире мужа!..

И правда. Антон мягко отстранился, усадил ее обратно на диван и потянулся к выключателю. Через секунду комната погрузилась во тьму, где единственным источником слабого света остался экран компьютера. Танки подождут немного, а вот он за свое неслыханное великодушие вполне заслужил сладкий десерт. Антон одним движением стянул футболку и протянул руки к жене.

– И что, и что? Разрешил?

Алиса с любопытством посмотрела на Сашу, которая, улыбаясь, кивала.

– Отпустил. Хоть и не слишком охотно. Говорю же – Тоша очень ревнивый. И это, учитывая, что я ему ни разу повода для этого не давала. Ты, говорит, молодая, у тебя одно на уме. Не может понять, что для меня это абсолютно неприемлемо. И не нужно. Вот зачем мне кого-то искать, если я люблю мужа и считаю его самым лучшим мужчиной?

– А он знает, что ты так думаешь?

– Сто раз говорила! Кивает, улыбается, а по глазам вижу – всё равно сомневается…

День в институте сегодня выдался суетным, и у девушек даже во время обеденного перерыва не было возможности поговорить: Саша убежала сдавать реферат по истории костюма, а Алиса спешно исправляла свою живопись с несчастной чалмой и гитарой. Поэтому сейчас, после окончания занятий, они медленно шли к метро и разговаривали.

Заметно потеплело. В воздухе кружились редкие снежинки, сугробы искрились в свете фонарей, дома и витрины, украшенные к Новому году, перемигивались лампочками гирлянд. Красота!

– Подарки-то вчера успела купить? – спросила Алиса.

– Основные. Антону и родителям. Мы к ним второго числа поедем дня на три. Ох, там так красиво зимой! Я обязательно этюды буду писать. Может, даже для диплома тему найду. Ты-то как? Говорила, что с друзьями отмечать будешь?

– Да… не так, чтобы друзья… Школьные приятели… Главное, что не с родителями. Они в Таиланд улетают, а мне там не нравится жутко. Насчёт диплома… Есть у меня пара идей… Буду их думать. Но зимний пейзаж – это круто. И в прошлом году такой темы точно на малом дипломе не было ни в одной мастерской. Слушай! – Алиса даже остановилась. – Хотела с тобой посоветоваться… Если ты не против, конечно. В общем… – Алиса замолчала, опустила глаза, и Саша с удивлением увидела, что подруга краснеет, – я… хочу подарок подарить… одному человеку… из наших…

– Ване, – утвердительно сказала Саша.

– Блин… Так заметно, да?

– Не особо, – Саша взяла Алису под руку, и они медленно пошли вперёд. – Просто я это вижу. А остальные, думаю, не догадываются.

– Фух… Хорошо… Слушай… Я даже не знаю… Может, хороший алкоголь?

Саша покачала головой:

– Вообще мимо. Ванька несколько раз говорил, что не пьёт. Даже пиво. И потом. Хороший алкоголь – это дорого. Ты поставишь его в неловкое положение. Нужно что-то такое… На уровне сувенира. Но чтобы он понял, что это знак внимания. Именно для него.

– Не чашку же именную ему дарить?

– Тепло, Элис, очень тепло! Вспомни-ка, что любят пить реставраторы? Ваня об этом много раз говорил.

– Эмм…

– Ну чай же! Чай! Вот и подари ему чай. Мне кажется, отличный подарок – и точно понравится, и не смутишь его. Да и себя тоже, если что-то не так пойдёт. Скажешь, типа, новогодний сувенир.

– А ты?

– Что?

– Ты ему что дарить будешь?

– Да… как бы… – Саша замялась, – ничего… Нет, понятно, у меня будет пара запасных шоколадок на случай, если потребуется ответный подарок. Но вот так… чтобы прямо ему… Ваня классный парень. Очень хороший. И симпатичный. Но для меня он однокурсник. Не более того.

– Правда?

– Да зачем мне врать? Конечно, правда. Я Антона люблю. Настолько сильно, что с праздника, наверное, самая первая уйду. Сразу после преподов.

«Вот и славненько» – подумала Алиса, а в слух сказала:

– Жалко… Вот она, семейная жизнь… Даже не потусишь толком.

– Это факт, – засмеялась Саша, и девушки зашли в метро.

Глава 9. Ангелы и демоны

Если кто-то думает, что сложно организовать какое-нибудь масштабное мероприятие, типа концерта на многотысячном стадионе или благотворительный бал в исторических костюмах, или банкет человек на двести, то он ничего не знает о том, как готовятся к праздникам в мастерской Суханина. Потому что тут сочетаются и жёсткий цейтнот, и ограниченные финансовые возможности, и желание отлично провести время, повеселиться от души.

Обычно подготовка к празднованию Нового года начинается недели за две, а то и раньше. Все организационные моменты берёт на себя староста, а остальные студенты слушаются его безоговорочно. В этом же году, так как Макс, нынешний староста-третьекурсник, был очень молод и неопытен, ему милостиво разрешили отойти на второй план, быть на подхвате и учиться. Основной же удар приняла на себя Вита, бывалый боец и самая старшая студентка в мастерской ­­– ей недавно исполнилось тридцать лет.

Итак, сначала следовало определиться с праздничным столом. Опыт прошлых лет показывал, что крошечные порции экзотических блюд, прозрачные ломтики мясных деликатесов и миниатюрные канапе исчезают со стола за первые десять минут, а дальше голодные студенты сидят в тоске и печали, щёлкая зубами от голода. Поэтому никаких понтов. Еды должно быть много, пусть и не такой изысканной и фотогеничной.

Нагрузка распределялась не одинаково, а справедливо: кто-то приносил салат, кто-то – блюдо из мяса или курицы, а тот, у кого с деньгами на данный момент было совсем туго, приносил отварную картошку и покупал хлеб. Деньги же собирали только на напитки. За музыку отвечал Кирилл, за развлекательную программу – Вера.

Дальше следовала ещё одна непростая задача. Так как праздник разрешалось устроить в самый последний день занятий перед Новым годом, в этом году это было тридцатое декабря, нужно было умудриться после ухода моделей сделать уборку, украсить мастерскую и накрыть стол. Тут, безусловно, была важна слаженность и умение работать в команде – только так можно было успеть всё сделать за два, а то и полтора часа.

В этот раз всё прошло гладко, и уже к пяти часам вечно захламлённая мастерская удивляла порядком, чистотой и даже вымытым впервые за семестр полом. Все работы были убраны на стеллажи или аккуратно расставлены вдоль стен. Тумбочки стояли двумя ровными рядами, как солдаты на параде, мольберты были задвинуты в угол. Все, кроме одного, который должен был сыграть роль ёлки.

Саша и Алиса, выпотрошив шкаф с драпировками, отыскали в его недрах штук пять кусков ткани – разного размера и разных оттенков зелёного: от изумрудного, до салатового. Споря и перешучиваясь, они закрепили драпировки на мольберте с помощью скотча и степлера и представили своё творение на суд остальных. «Ёлка» была принята смехом и аплодисментами, после чего Ваня украсил символ праздника гирляндой и мишурой.

Девушки же, раздухарившись, нацепили на гипсовую голову Венеры карнавальные очки в форме звёздочек, а на голову Цезаря – колпак Санты. Не успокоившись на этом, они вытащили на середину подоконника огромную, в натуральную величину, гипсовую голову коня, весившую, наверное, не одну тонну, и накрутили на неё несколько рядов мишуры, наградив коня блестящим, то ли ошейником, то ли воротником. Довольные собой, девушки разошлись в разные стороны: Сашу позвали помочь расставить тарелки, а Алиса отошла к своим вещам, чтобы достать вино, которое она принесла к столу, тем более, что в этот момент неподалёку находился Ваня. Он тоже что-то доставал из своего рюкзака.

– Как настроение?

Алиса быстро просканировала пространство и обнаружила поверх пакета сока и контейнера с каким-то салатом красивую картонную коробочку с ёлочной игрушкой в виде ангела. Заметив взгляд Алисы, Ваня быстро убрал коробочку в другое отделение рюкзака и застегнул его на молнию.

– Отличное! – ответил он с улыбкой. – Впереди каникулы. Домой поеду. Уже билеты взял.

– Прямо на все каникулы? – стараясь, чтобы голос прозвучал как можно равнодушнее, поинтересовалась Алиса.

– Конечно. Мама опять приболела. Да и вообще, – он неопределённо махнул рукой, подхватил сок и контейнер и пошёл к столу.

Алиса хмыкнула и взяла пакет с нарядным платьем: легкое, из черного струящегося шелка, с верхним слоем из прозрачной мерцающей сетки и глубоким декольте. Сегодня важный день, надо выглядеть на все сто. Она стрельнула глазами в сторону Саши, весь праздничный наряд которой заключался в намотанной на шею мишуре и чистой голубой рубашке в пару к неизменным широким джинсам и вздохнула с облегчением. Кто здесь будет королевой бала, сомнений не вызывало никаких. Пора идти переодеваться.

– Я ему и говорю – а рисовать-то вы когда начнёте? А он мне – подождите. Я вот сейчас аккуратно фон заштрихую и начну. Карандашом! Остро заточенным! Формат, наверное, метр на метр! Да тут месяц штриховать надо! Он бы ещё иголку взял… Видите ли, Валентин, говорю, аккуратность – это не категория искусства. Мы вас не на штриховальщиков учим, а на художников! – Суханин поднял вверх указательный палец и слегка погрозил им.

– Это ещё что! – Грушин отложил вилку, – вот у меня студентка была лет пятнадцать назад… Приходит на рисунок, берёт планшет, три часа активно работает, а на следующий день заболевает. Зато приходит другая, которой вчера не было, и говорит – ой, а кто это мне вчера половину рисунка нарисовал? Представляете? Не понять, что весь сеанс чужой рисунок рисовала…

Студенты засмеялись, а потом Кирилл сказал:

– Студенты, конечно, разные бывают. Но мне кажется, качество рисунка ещё и от модели зависит. Я, когда на втором курсе учился, у нас такой дяденька был… Вообще ни секунды спокойно не стоял. То почешется, то нос вытрет, то волосы поправит, то головой покрутит… Вот как его рисовать-то?

Ксюша и Даша переглянулись и рассмеялись:

– Да ладно… А у нас модель была… Нам портрет рисовать, а она спит всё время! – начала Ксюша. – Мы ей – Инна, не спите! Инна, откройте глаза! Нам их нарисовать надо!

– А она… – Даша от смеха едва могла говорить, – она… она бровями глаза держала. Вот так! – девушка вытаращила глаза, подняв брови максимально высоко, чтобы показать, как это происходило.

– Ага, – подхватила Ксюша, – а мы ей – ой, нет, так тоже не делайте, нам страшно! Лучше спите!

– Давайте и я расскажу! – подключилась к разговору Саша. – У нас на втором курсе натурщик был. Шикарный мужчина! Не молодой уже, но фигура идеальная. И стоял он идеально. Все сорок пять минут и все шесть часов не шелохнётся. Его любили с палкой ставить. Или с копьём. Но… – она сделала театральную паузу.

– Но?.. – не выдержал Ваня.

– Но периодически его замыкало, и он начинал петь. В полный голос. Одну и ту же песню: «мы пойдём с конём по полю вдвоём». А, когда она заканчивалась, на второй круг заходил. Мог и на третий… И каждый раз это было так внезапно, что все вздрагивали. Даже те, кто был в наушниках.

Когда смех стих, Саша добавила:

– Мы потом даже ставки делали, сколько раз он сегодня про коня споёт. Я однажды сто рублей выиграла.

– А на сколько ты ставила?

– На шестнадцать…

От смеха дрогнули оконные стёкла.

Праздник шёл своим чередом. Студенты уже начали подниматься из-за стола, собираясь кучками по интересам. Педагоги переходили от одной группы к другой, явно намереваясь в скором времени покинуть теплую компанию.

Алиса увлеклась разговором с Максом и не заметила, в какой момент из мастерской одновременно исчезли и Саша, и Ваня. Спохватилась она лишь тогда, когда увидела, что Вани нигде нет, а в мастерскую входит расстроенная Саша. В руках у неё была та самая коробочка с игрушкой-ангелочком. Алиса сжала кулаки так, что длинные ногти с идеальным маникюром вонзились в ладони.

– Мне пора, – грустно сказала ей Саша, – Антон уже несколько раз звонил, а я не слышала. Сейчас перезвонила ему – он уже злится… Поеду… Теперь, наверное, только после каникул увидимся…

От злости и ревности Алиса не могла вымолвить ни слова и только молча кивнула. Саша обняла подругу, обещала быть «на связи», попрощалась со всеми и ушла.

«Однокурсник! Не более того! Лицемерка! – от бессильной злости Алисе хотелось плакать, однако показывать свои эмоции однокурсникам она не собиралась. – А ведь как была убедительна: и мужа люблю, и Ваня не в моём вкусе, и подарок для него не купила… Ложь! Всё ложь! Вон, как расстроилась, что домой надо ехать… И ангелочка-то забрала, не отказалась. Значит, тут что-то есть. В прочем, ­– Алиса схватила со стола стакан с вином и выпила его залпом, как воду. – Надо успокоиться. Чего я так завелась? Я же наверняка знаю только то, что она подарок приняла. С другой стороны… ну это же не кольцо с бриллиантом. Просто ёлочная игрушка… Да, но ведь не шарик какой-нибудь! Не Дед Мороз! Ангелок!..» – она налила себе ещё вина и снова выпила, не закусывая. В голове зашумело, по телу разлилось приятное тепло.

Тем временем Кирилл, щёлкнув выключателем, погасил свет и сделал музыку погромче.

– Танцуем! – объявил он.

Алиса поняла, что это отличный шанс и, дождавшись, когда бодрая энергичная мелодия сменится медленной и лиричной, подошла к Ване, который уже вернулся и грустил в одиночестве.

– Потанцуем? – предложила она.

– Пожалуй.

Голова Алисы кружилась то ли от вина, то ли от близости молодого человека, то ли от тепла его рук, лежащих на её талии. Некоторое время Алиса просто наслаждалась своими ощущениями, положив голову Ване на плечо, а потом, не выдержав, нежно коснулась губами его щеки.

– Ванька, – выдохнула она и чуть сильнее прижалась к нему.

Ваня легонько поцеловал девушку в щёку и осторожно отстранился:

– Пойдём в коридор, здесь слишком жарко и громко.

– Конечно, – Алиса почувствовала себя по-настоящему счастливой.

Сейчас… Сейчас они выйдут… Он её обнимет и поцелует по-настоящему… Так, как ей давно хотелось, а все слова можно оставить на потом.

Ваня отвёл девушку в торец коридора, к окну, и усадил на диванчик около окна. Алиса небрежно бросила телефон на спинку дивана и, красиво изогнувшись, положила ногу на ногу.

– Элис, – мягко начал он.

Алиса протянула к нему руки, но Ваня покачал головой.

– Прости. Ты фантастически красивая девушка. Просто невероятно. А я обычный парень. С весьма туманными перспективами. Мне нечего тебе предложить.

– Ты что? Ты талантливый! Ты самый лучший!

– Прости, – Ваня отступил на шаг назад. – Ты достойна гораздо большего.

– Я достойна?! ─ Алиса некрасиво сморщилась и заплакала. – Я? А она, получается, нет? Это же всё из-за неё, признайся?

– И она достойна, – Ваня посмотрел в окно. – И уж тем более, я не вправе разрушать её семью. Не плачь, Элис. Так бывает в жизни. Иногда влюбляешься безо всякой надежды. Прости ещё раз.

Ваня ушёл обратно в мастерскую, а Алиса яростно замолотила кулаками по подлокотнику дивана. Достойна? Да с какой радости? Почему ей всё, а другим ничего? Вы поглядите, какие благородные все! Большего она достойна! Да как бы не так! Ну сейчас вы узнаете, кто и чего тут достоин!.. Ну и пусть глупо! Ну и пусть нерационально! Сейчас ей даже думать не хотелось о том, что она поступает во вред себе: все пересилило лишь одно желание – отомстить. Спровоцировать семейный скандал. Такой, чтобы хотя бы на вечер испортить настроение этой блаженной дурочке.

Алиса разблокировала телефон, открыла мессенджер и начала торопливо просматривать чаты. Где же это? Где? Она точно помнит, что не удаляла это сообщение. Отлично! Девушка тихонько засмеялась, обнаружив искомое: «Тоша, мой телефон разрядился, пишу с другого. Нас сегодня задержат на парах, буду поздно. Не волнуйся!»

Бинго! Какая удача, что тогда, месяц назад, она не удалила этот чат. И какое счастье, что педантичный муж Саши, судя по её словам, раз в неделю чистит память телефона и удаляет ненужное из мессенджеров. Значит, для него этого чата нет.

«Я бы на Вашем месте проверил её сумку. Сейчас там находится новогодний подарок от важного для неё человека – игрушка-ангел,» – быстро написала Алиса и отправила сообщение. Потом, кое-что вспомнив, зашла в галерею телефона и нашла фотографии с соревнований: Саша на руках у Вани, он целует её в щёку, она смеётся и обнимает его за шею. Три фотографии, одна за другой, улетели к Антону. Почти сразу галочки рядом с сообщениями окрасились в голубой цвет, информирую Алису о том, что он всё прочитал.

Выждав для верности ещё несколько секунд, Алиса удалила и сообщение, и фото. «Ну вот и всё! – подумала она злорадно, – ещё утром у тебя был и муж, и поклонник. Посмотрим, как ты запоёшь сейчас, Ангелочек! А меня никто не заподозрит – фоточек-то уже нет! Только его слово против твоего. Ну-ка, докажи ему теперь, что ты ни в чём не виновата!» – убрав телефон, Алиса пошла к мастерской. Кажется, там на столе ещё оставалась одна не начатая бутылка вина.

– Тоша, я дома! – крикнула Саша, открывая дверь.

Ей никто не ответил, хотя свет в большой комнате горел, и оттуда доносился звук работающего телевизора.

– Тоша?

Саша сняла куртку, переобулась и заглянула в комнату. Антон сидел на диване и совершенно стеклянным бессмысленным взглядом смотрел на экран, вряд ли понимая, что там происходит. Алкоголем не пахло, ни рюмок, ни бутылок в комнате не наблюдалось.

– Тоша? – осторожно спросила она, заходя в комнату. – Всё хорошо? Я пришла. Как и обещала, не поздно. И пила только сок. Тош?

– Пришла? – Антон перевёл взгляд на Сашу, и она в страхе отшатнулась: столько сдерживаемой ярости было в его ярко-голубых глазах. – Пришла?! – повысил он голос. – Нагулялась?!

– Я не понимаю…

– Да ты что! – издевательски расхохотался он. – Правда? Знаешь, у тебя очень хорошо получается строить из себя невинность. Тебе в театральный поступать надо было. Только неужели ты думаешь, что я такой дурак? Что поверю вот в это всё?

– Да во что? Я, правда, не понимаю…

– В то, что ты в своей шараге картинки рисуешь и разговоры разговариваешь! Ты думала, я не узнаю, где и с кем ты сегодня была?

– Я была в институте!

– Не ври мне! Я всё знаю про твоих мужиков!

– Я клянусь…

– Не утруждайся! – молниеносным движением Антон вскочил с дивана и вырвал из рук Саши её рюкзак. – Так-так, интересненько, – с мелкими зловещими смешками проговорил он, расстёгивая молнию, – ну-ка, ну-ка…

На диван посыпались расчёска, косметичка, пенал, тетрадка, пустой контейнер, телефон, два подарка от девочек, две заколки и упаковка влажных салфеток. Однако Антона эти вещи совершенно не заинтересовали. Безошибочно он выхватил из кучи мелочей коробочку с новогодней игрушкой. Ангелочком. Подарком Вани.

– Вот, значит, как! – с иезуитской улыбкой Антон тряс коробкой перед лицом побледневшей и совершенно перепуганной Саши, а его тон стал совершенно ледяным: – Ангелок! И кто же нам его подарил, а?

– Тоша…

– Заткнись! ─ его голос упал почти до шепота. ─ Боишься? И правильно делаешь!

Саша действительно оцепенела от испуга. Да, Антон часто ругался, часто повышал голос, бывало, что ревновал на ровном месте, обвиняя её в том, чего не было. Но таким, как сейчас, она никогда его раньше не видела. Это была чистая ярость, глухая ко всем доводам и распаляющая сама себя с каждой минутой всё сильнее и сильнее.

Антон был страшен. Его руки тряслись, пальцы скрючились, словно когти хищной птицы, волосы слиплись от пота, на бледном лице ярко горели два красных пятна лихорадочного румянца. Страшнее же всего были его глаза. Всегда ярко-голубые, сейчас они словно выцвели, побелев от злости.

И вдруг испуг прошел. Саша разозлилась. Да что же это такое! Почему, ну почему он обвиняет ее во всех грехах? Она ни разу не давала ему поводу усомниться в ней.

─ Я не боюсь, ─ вдруг совершенно спокойно сказала она. ─ И виноватой себя совершенно не чувствую. Мне не в чем каяться и не за что просить прощения. И я не заслуживаю этих обвинений! У меня даже мыслей подобных не было!

– Вот как? – Антон холодно усмехнулся, однако в его глазах промелькнуло удивление. – Что же. В таком случае ты очень легко можешь доказать свою невиновность. Очень просто. Элементарно. Бросай свою шарагу. Докажи, что там тебя никто не держит.

Саша вдохнула и забыла выдохнуть. Муж выжидающе смотрел на нее, а она просто молчала.

– Что и требовалось доказать! – хмыкнул Антон и после небольшой паузы совершенно спокойным голосом добавил: – В общем так. Оставаться с тобой в одной квартире мне противно. Ты мне омерзительна. Я ухожу. Поживу в квартире мамы. Мне надо очень хорошо обо всём подумать.

– Но Антон, – Саша сделала движение к мужу и остановилась, увидев его взгляд.

– Не надо. Я тебе не верю. И не знаю, смогу ли когда-нибудь вообще доверять.

– Мы… мы же собирались к моим родителям… в деревню… – глупо пролепетала Саша, чтобы сказать хоть что-то.

– Делай что хочешь. И поезжай куда хочешь. Меня это мало волнует. И не смей меня сейчас останавливать, иначе я могу не сдержаться. Всё. Тебя пока внесу в ЧС. Нет сил слышать твой голос. Сиди здесь. Я постараюсь собраться побыстрей.

Он посмотрел на ангелочка, которого так и держал в руке все это время, а потом с силой швырнул его на пол. Саша вздрогнула и закрыла лицо руками.

Через полчаса за Антоном захлопнулась дверь, а Саша поняла смысл выражения «как будто над ней захлопнулась крышка гроба». Он ушёл. Сказал, что не верит ей. И, скорее всего, подаст на развод, если она не бросит институт. Она даже позвонить ему не может. Но за что? Что она такого сделала?

Саша подняла с пола коробочку с осколками игрушки. Это всё из-за неё? А откуда он узнал? Почему его не заинтересовали два других подарка – от девчонок? Почему именно этот? Неужели интуиция? Выходит, он так сильно её любит, что чувствует всё, что с ней и вокруг неё происходит? И что теперь?

Саша разрыдалась. И вдруг новая мысль пришла ей в голову. А ведь Антону тоже дарят подарки! Коллеги! Женщины! На каждый праздник. Почему же она ему таких сцен не устраивает? «Потому что верю! – слёзы снова потекли по её щекам. – А он мне теперь – нет».

Прошло, наверное, часа два, а Саша всё никак не могла прийти в себя и успокоиться. Она несколько раз пыталась позвонить мужу. Конечно, безрезультатно. Написала несколько сообщений. «Со мной всё в порядке. Я сказал, где я. Не пиши мне, я больше отвечать не буду,» – написал Антон и заблокировал её в мессенджере тоже.

Всю ночь Саша находилась в полубреду – полуистерике. Её трясло и колотило, бросало то в жар, то в холод. Слёз больше не было, как будто в какой-то момент они просто закончились. Глаза были сухими и красными. Ближе к семи утра Саша почувствовала, что начинает сходить с ума: ей мерещились шаги Антона в коридоре и его голос в спальне.

– Алиса, мне очень плохо, – прошептала она в телефон, набрав номер и услышав сонное «алё». – Приезжай, пожалуйста… Я больше не могу.

Глава 10. Новый год в деревне

Электричка мчалась сквозь хмурое зимнее утро, унося Сашу и Алису всё дальше от Москвы. Городской пейзаж давно сменился бегущим по обеим сторонам путей заснеженным лесом, и Саша, которая в самом начале пути судорожно всхлипывала и стискивала тонкие пальцы, как-то успокоилась, притихла, и, словно медитируя, вглядывалась в берёзы и сосны, чередующиеся с полями и пригорками.

Пока ехали по Москве и ближнему Подмосковью, Саша снова то дрожала, то замирала, то стискивала до боли руки. И это несмотря на лошадиную дозу коктейля из пустырника, валерьянки и боярышника, который чуть ли не насильно влила в неё Алиса.

Народу было мало, и на двух противоположных лавочках девушки были одни. Алиса вытянула ноги, скрестила руки на груди и молча ждала. Ждала, когда Саша хоть немного успокоится и будет снова способна к нормальному разговору.

Сегодня утром она сломя голову примчалась к Саше, когда услышала тот чуть ли не потусторонний шёпот, напугавший её до невозможности. Через час Алиса стояла под дверью подруги и переживала, что та просто не откроет. А, когда Саша всё-таки открыла, испугалась ещё больше. Выражение «краше в гроб кладут» очень верно описывало то, как сейчас выглядела Саша. Не бледная, а какая-то серо-зелёная, со странно блестящими красными глазами, трясущимися руками и спутанными волосами она была похожа на сумасшедшую. Алису кольнуло запоздалое раскаяние. Она безошибочно поняла, что именно послужило причиной такого состояния подруги. Она, конечно, рассчитывала на конфликт, ругань, семейную ссору, но чтобы так…

– Рассказывай, – приказала она Саше, снимая свою длинную белую шубку.

Кое-как собравшись с силами и с трудом формулируя в связные фразы разбегающиеся мысли, та рассказала о событиях вчерашнего вечера.

– Там же ремонт, – завершила Саша печальное повествование. – В квартире Аллы Владимировны. И мебели почти нет. Как он там? Я даже узнать не могу…

– Ты нормальная, мать твою? – изумилась Алиса. – Он закатил истерику на ровном месте, орал на тебя, ставил ультиматумы, грозил разводом, а ты переживаешь, что у него там чистого полотенца нет и кроватка не слишком удобная? Да после такого я бы сама на развод подала! Мало ли, что ему в следующий раз в голову придёт! В общем, так. Ситуацию ты пока изменить не можешь. Значит меняешь своё отношение к ней. Ты собиралась после Нового года ехать к родителям?

– Да… мы… собирались…

– Значит, поедешь сегодня. Одна. Туда же можно попасть своим ходом?

– Конечно, – Саша кивнула. ─ Электричкой до райцентра, а потом автобус или такси.

– Всё. Пиши родителям, что планы изменились, приедешь сегодня.

– Но…

– Они что, будут не рады?

– Что ты! Они будут счастливы! Просто я их не хочу волновать. У папы сердце больное, а у мамы давление скачет. Я поэтому им ничего про наши ссоры с Тошей не рассказываю…

– И не надо. Бери телефон и пиши: «Антона срочно отправили в командировку. Мне скучно и грустно. Не хочу одна быть в Новый год. Приеду сегодня».

– Алиса, – Саша шмыгнула носом, – спасибо тебе! Ты настоящая подруга! Сразу приехала, сразу выход нашла, поддерживаешь меня… Слушай, это большой наглостью с моей стороны будет, если… – она замялась, а потом быстро выпалила: – Если я тебя попрошу поехать со мной? Элис, пожалуйста! Там, знаешь, как хорошо? И красиво очень! Я тебе такие места покажу! Я сама туда собиралась идти этюды писать… Алиса, я тебя очень прошу. Я боюсь, что не выдержу одна, а реветь перед родителями… Они же сразу все поймут!.. Элис…

– Неожиданно… ─ Алиса поджала губы, несколько секунд помолчала, в раздумье поглаживая крупную жемчужную подвеску на золотой цепочке, а потом кивнула. – Ладно. Чего не сделаешь для подруги! Замути мне кофе и бутеров каких-нибудь, я позавтракать не успела.

Саша кивнула, ушла на кухню, а через минуту оттуда раздался грохот и новые рыдания. Прибежавшая на шум Алиса обнаружила разбитую тарелку на полу и Сашу, со слезами взиравшую на неё.

– Не могу, – прошептала она. – Всё из рук валится… Куда я уеду? А если он вернётся?

– А если не вернётся?

– А если подумает, что я к мужику ушла?

– Блин, ну ты и мямля! Где твоя гордость? Где твой характер? Сядь! – Алиса указала на табуретку. – Придёт – откроет дверь своим ключом, не маленький. А чтобы не думал, напиши ему сообщение, что едешь к родителям. Всё! Хватит реветь! Где у тебя тут аптечка? Сейчас успокоительное примешь.

Вещи Саша собрала довольно быстро, несмотря на своё состояние. Чуть было не оставила дома подарки родителям, только в последний момент спохватилась.

До электрички оставалось или полтора часа, или целых четыре, если опоздать на эту, поэтому Алиса приняла решение не ехать домой за вещами, а необходимые мелочи для путешествия на несколько дней – зубную щётку, расчёску, смену белья и запасную футболку – купить по пути, в магазинчиках около метро. Там же она купила коробку конфет, и небольшой набор из трёх видов развесного чая с добавками – подарки родителям Саши.

Очереди в кассу не было. Девушки купили билеты и вышли на платформу за пять минут до прибытия электрички. Успели.

И вот теперь, сидя в полупустом вагоне и глядя в окно на зимние пейзажи, Саша почувствовала, что приходит в себя. Дорога всегда её успокаивала.

Папа, смеясь, рассказывал, что, когда она была совсем маленькой, меньше года, и никак не желала засыпать даже на руках у мамы, он укладывал её в детское автокресло и катал на машине по району. И маленькая Саша через десять минут уже крепко спала.

Сейчас ей спать не хотелось, не смотря на бессонную ночь. Но и дикая паника куда-то отступила. Саша смотрела в окно и думала о том, как такое в принципе могло произойти. Ведь одно дело ­– поворчать или даже повысить на неё голос и совсем другое – обзывать мерзкими словами и уйти из дома. И за что?.. За безделушку к празднику? Вот почему, почему Антон так плохо думает о ней? Почему так уверен, что она обязательно изменит ему? Откуда у него эти мысли? Он говорил, что у него были романы и даже длительные отношения, однако инициатором разрыва всегда был он, да и среди причин расставания измена женщины не фигурировала ни разу. То есть, это не отголосок прошлой травмы. А что?

Саша терялась в догадках и одновременно начинала осознавать, что что-то в их семейной жизни не так. Неправильно. И совершенно непонятно, что будет дальше. А если Алиса права? Если в следующий раз Антон приревнует её к доставщику пиццы? Врачу? Официанту? Если в следующий раз замахнется? А если ударит? Саша понимала, что, несмотря на всю её любовь к мужу, рукоприкладства она простить не сможет. Даже если она в чём-то и будет виновата. А уж если это будет такая ситуация как сейчас… А если… Саше впервые пришла мысль о том, что Антон высокий и очень сильный мужчина, а она весит почти вдвое меньше, чем он. И чем может обернуться для неё даже банальная пощёчина? Нет, об этом даже думать страшно. А надо… В любом случае, похоже, что эта пауза в отношениях была также, как и Антону, нужна и самой Саше. Настал момент остановиться и подумать.

Они проехали Серпухов, когда Саше пришло сообщение от папы: «Никаких такси! Напиши, во сколько вы приезжаете в райцентр. Я встречу на машине». Саша прочитала и улыбнулась впервые со вчерашнего дня:

– Я же говорила, что родители будут только рады! Папа нас встретит и довезёт на машине.

– Вот, – кивнула Алиса, – кто шикарную идею предложил? Кто молодец? Кому спасибо надо сказать, что через час ты будешь мамины разносолы есть, а не сопли на кулак мотать?

– Ты молодец! – снова улыбнулась Саша. – Тебе спасибо! Ты самая лучшая подруга – не оставила меня в такой момент…

Она проверила мессенджер. Все её сообщения мужу так и остались непрочитанными. «Ну и пожалуйста!» – со злостью подумала она, написала папе время прибытия и спрятала телефон в рюкзак.

– Слушай, а ты композицию показала уже? – спросила она внезапно.

– Ого! – засмеялась та, – Теперь вижу, что ты в полном порядке, раз опять про учёбу заговорила! Нет, после каникул покажу. У нас же до сессии ещё две недели будет. Поругают, конечно, что я сразу готовую работу принесла, ну и что теперь? Не привыкать. Она у меня так-то с лета готова.

– С лета?

– Ну да.

– То есть, ты композицию написала ещё летом?

Алиса молчала, глядя в окно.

– Элис?

– Не… совсем, – нехотя проговорила она.

– Не совсем летом? Не совсем написала?

– Именно. И не совсем летом, и не совсем написала, – она вздохнула, – помнишь, я тебе про Илью рассказывала? Вот, собственно… Там, в Питере, он отдал мне свою работу. И даже эскизы к ней. Сказал, что преподам она понравилась, а он сам считает её неудачной. Слишком красивой. Поэтому не выставлял её и даже фоток нигде не выкладывал. Хотел даже холст записать новой работой…

– Алиса… А как же малый диплом? Его же писать надо будет… Или?..

– Нет, – невесело рассмеялась Алиса. – Он мне только одну работу подарил. Но я что-нибудь придумаю. Выкручусь. Всегда придумываю. Тем более, времени ещё вагон. Не переживай. Всё норм будет. Ой, смотри, река! – Алиса даже вскочила с места, чтобы разглядеть получше.

– Ока, – подтвердила Саша. – Значит, через две остановки выходим.

Сашин папа, Вячеслав Алексеевич, высокий худощавый мужчина средних лет, уже ждал их на платформе. Увидев, что девушки вышли из электрички, он замахал им рукой. После приветствий и знакомства с Алисой он легко подхватил сумки и этюдник и зашагал к припаркованному невдалеке старенькому внедорожнику.

– Какие вы молодцы, что пораньше выбрались, – похвалил он девушек, ловко выруливая на дорогу. – У нас сейчас красота! А в новогоднюю ночь снегопад обещали. Это просто сказочно будет! Зато с вечера второго числа уже начнёт теплеть. Оттепель. Понятно, что всё не растает, но по мокрому снегу чапать – удовольствие ниже среднего. К собачкам поедем? – спросил он Сашу.

– Да, да, папка! Конечно! – Саша захлопала в ладоши как ребёнок и пояснила Алисе: – Забыла рассказать. У нас рядом с деревней питомник. Ездовые собаки. Там зимой в выходные и праздники покатушки устраивают.

– Ого, – у Алисы загорелись глаза. – Никогда раньше не каталась! Чувствую, у нас отличные каникулы намечаются!

Через пятнадцать минут Вячеслав Алексеевич уже сворачивал с шоссе на узкую грунтовку, с двух сторон которой росли молодые сосны.

– Фантастика! – ахнула Алиса, доставая телефон, чтобы сфотографировать их.

– А я что говорила? Красота! – настроение Саши уже практически исправилось, щёки порозовели, глаза сияли от радости и немного от гордости, словно все эти красоты были её личной заслугой.

– Мария Андреевна, а вы родом из этих мест? – поинтересовалась Алиса.

Девушки успели отнести вещи в комнату Саши и переодеться. Для Алисы нашлись удобные тёплые спортивные брюки и мягкий шерстяной свитер, чуть длинноватый, правда, но Алиса сказала, что обожает оверсайз, а ее модные кожаные брючки и белоснежная кофточка – не самая лучшая одежда для деревни. Саша тоже сменила джинсы на спортивные штаны и надела старую толстовку.

Сейчас девушки сидели за столом, пили чай и ели пироги с малиной. Алиса искренне похвалила кулинарные таланты Марии Андреевны, а потом для поддержания беседы спросила, почему они с мужем решили жить здесь.

– Нет-нет, – улыбнулась женщина. – Мы со Славой москвичи во втором поколении. И даже наши бабушки-дедушки были горожанами: мои из Великого Новгорода, Славины ­ – из Суздаля. А сюда…

– А сюда по рекомендации врачей я перебрался, – Вячеслав Алексеевич тоже сел за стол. Эскулапы сказали: хочешь жить – уезжай из города. А Маша у меня – декабристка, со мной уехала, хотя тоже о жизни в деревне весьма смутное представление имела. Вот… пока обратно в Москву не собирается. Так что я на прекрасных селянок не имею никакой возможности заглядываться, – он развёл руками, а Мария Андреевна шутливо ударила кухонным полотенцем по плечу:

– Какие селянки! Слава, это мы привыкли к твоим шуткам, а Алиса в серьёз может воспринять!

– К селянкам мы обязательно сходим! – он поймал руку жены и, нежно пожав её, потёрся щекой. – У бабы Нины отличное козье молоко, а баба Зоя обещала нам утку к кухонному столу.

– Вот это дело, – Мария Андреевна погладила мужа по голове и повернулась к Саше: – ёлкой займётесь? Мы хотели наряжать сами сегодня, хорошо, что ты прямо с утра написала.

– Конечно! – Саша вскочила и чмокнула маму в щёку. – Спасибо! Алиса, идём!

– А… – слегка растерялась та, – где именно её надо ставить?

– Не ставить, а наряжать!

Саша была уже в тамбуре. Она вытянула откуда-то сверху серую меховую ушанку, ловко нахлобучила её Алисе на голову и протянула теплую куртку-парку:

– Надевай и выходи! Я возьму гирлянду и игрушки и тоже выйду.

Трёхметровая красавица-ёлка стояла чуть в стороне от дома. Саша обошла её кругом и ласково погладила колючие ветки.

– Знаешь, мы когда этот участок купили, нужно было убирать лишние деревья и кустарники. Дом строить, огород делать, все дела… Участок-то давно заброшен был. Зарос… И вот мы с папой подходим к этой ёлочке… А она тогда совсем малышкой была… И мне прямо до слёз её жалко стало. Такая красивая, такая пушистая… Пап, говорю, давай её оставим. А он на меня так смотрит серьёзно и говорит – ты действительно думаешь, что я её спилить хотел? Да я может из-за неё и решение о покупке участка принял. Конечно, потом я поняла, что это была шутка. Или доля шутки… А ёлочка подросла, смотри, как! Теперь каждый Новый год её наряжаем. И бой курантов слушаем около неё. По радио. И подарки дед Мороз тоже под неё кладёт! – Саша засмеялась и сунула в руки Алисе коробку с игрушками. – Лестницу-то я забыла! Без стремянки уже никак. Жди, я сейчас!

Потом была сказка. Немного перекусив, «проводить старый год», – объяснил папа Саши, все вышли на улицу. В почти полной темноте, чуть разбавленной светом уличного фонаря, сверкала и переливалась всеми цветами ёлочная гирлянда, огоньки которой бросали отблески на снег. В воздухе кружились редкие крупные снежинки.

Вячеслав Алексеевич установил около ёлки небольшой столик. На нём симпатичным натюрмортом расположились фрукты, маленькие бутербродики с икрой, шампанское и высокие бокалы.

Послушав бой курантов, глотнув ледяного игристого и поздравив друг друга «с наступившем», все радостно захлопали в ладоши и закричали «ура», а Вячеслав Алексеевич раздал всем по большой бенгальской свече.

– Ну пап, – смутилась Саша.

– Ты же хочешь, чтобы желание сбылось? – уточнил он.

– Хочу… – вздохнула Саша и обернулась к Алисе. – Это наша новогодняя традиция. Нужно загадать желание и бегать вокруг ёлки всё то время, пока горит бенгальский огонь. Тогда желание сбудется.

– Вау! – восхитилась Алиса. – Я в деле!

«Что же загадать? – торопливо думала Саша, пока папа чиркал зажигалкой. – Помириться с Тошей?.. Нет! Это не решит вообще ничего… - свеча ярко вспыхнула, разгораясь, а девушка беззвучно проговорила: ─ Хочу, чтобы все мои проблемы решились самым наилучшим образом!»

После весёлой беготни вокруг ёлки и импровизированных танцев под радио запускали фейерверки. Саша смотрела в ночное небо и каждый раз, когда в нём расцветали разноцветные цветы – то золотые, то зелёные, то фиолетовые, – замирала от восторга. Почему-то в городе ни один салют, даже организованный профессионалами, не производил на неё такого впечатления, как этот.

Папа ловко поджигал запал и быстро отбегал на безопасное расстояние по заранее расчищенной от снега тропке, а Саша с Алисой, включив запись на телефонах, снимали видео: чёрное небо, белые снежинки, яркие огни салюта.

Весёлые, раскрасневшиеся, с холодными носами и руками, они вернулись в дом только через час. Первым делом Саша проверила сообщения. Отлично. Поздравления от однокурсников, троюродной сестры, двоюродной бабушки и интернет-магазина товаров для художников. Антон не написал ничего. Её сообщения он тоже до сих пор не прочитал.

«Ах, так? – с неожиданной злостью подумала она. – Не очень-то и хотелось!» – девушка ответила на поздравления родни и подруг, лайкнула пост в чате курса и выключила телефон. Довольно. Она не собирается портить праздник ни себе, ни окружающим.

Следующие два дня пролетели как один миг. Проснувшись первого января и наскоро перекусив, девушки в сопровождении отца Саши решили устроить лыжную прогулку. Громко хохоча и постоянно падая, они кое-как доковыляли на лыжах до оврага, где, по словам Вячеслава Алексеевича, вполне безопасно можно было покататься с горки. Он лично всё проверил. Собственно, насчёт безопасности всё так и было. Никаких неприятных сюрпризов, типа скрытых под снегом брёвен или глубоких ям не было, однако это не помешало девушкам изваляться в снегу так, что они стали похожими на двух снеговиков.

– Да уж, – улыбнулась Мария Андреевна. – Чудо-лыжницы! Быстро переодевайтесь и сушите одежду!

К счастью, в доме было ещё много тёплых вещей, поэтому, переодевшись и пообедав, девушки отправились в «одно прикольное место», как выразилась Саша.

─ Быстрее, быстрее, пока темнеть не начало! ─ торопила она подругу.

К счастью, «место» находилось совсем рядом. Это была граница деревни, обнесённая формальным забором из двух горизонтальных жердей, прибитых к вертикальным столбикам. Сразу за забором начиналось небольшое поле, а ещё дальше – лес.

– Сюда сразу после снегопада нужно приходить, –объяснила спешку Саша. – Смотри! – и замерла, затаив дыхание.

Столбики забора стояли «по пояс» в снегу, надев высокие боярские белые шапки. Разлапистые ветки сосны, растущей совсем рядом, пригнулись под тяжестью снега. Белые пуховые колпачки нацепили и сухие соцветия пижмы и ещё каких-то неопознанных растений. Буквально в двух метрах от дороги замер в зимнем сне куст дикого шиповника, сохранивший на своих ветках изрядное количество ярко-оранжевых ягод.

– Саша, что это? – испуганная Алиса схватила подругу за руку, указывая другой на бело-серый комок, перебегавший дорогу метров в двадцати от них.

– Зайка, – засмеялась Саша. – Их здесь полно. Никого не бояться. А вон там, смотри скорее, это уже реже бывает…

По самому краю поля, почти на границе леса, медленно, с остановками шла рыжая… собака?..

– А это лиса, – уточнила Саша. – Здесь у нас как в сказке.

– Невероятно, – прошептала Алиса, не зная, за что ей хвататься – за телефон или за блокнот для набросков. – Сашка… Это чудо! Это самое настоящее зимнее чудо!

Пока не опустились сумерки, девушки успели сделать несколько набросков и множество фотографий. Они решили, что завтра прямо с утра придут сюда писать этюды. А сейчас надо было возвращаться: Вячеслав Алексеевич затеял шашлыки.

На следующий день, как и было обещано прогнозом, сильно потеплело. Тем не менее, Саша и Алиса успели немного поработать, пока вся красота ещё не растаяла. После этого Сашин папа повёз их кататься на собачьих упряжках. Ближе к вечеру Мария Андреевна проводила Алису к соседкам: девушка завтра собиралась уезжать в Москву и хотела купить с собой деревенских продуктов.

– Может, ещё на пару дней останешься? ­– грустно спросила Саша Алису третьего числа, когда та стояла у ворот рядом с машиной Вячеслава Алексеевича, - он вызвался отвезти её в райцентр и посадить на электричку.

– Спасибо. Но пора и честь знать. Я и так как на курорте эти три дня провела. Ещё и мама твоя мне с собой варенья дала. И поработать удалось… Спасибо тебе за приглашение! Я даже не думала, что Новый год в деревне – это так круто.

Саша шагнула к подруге и крепко её обняла:

– Алиса… Это тебе спасибо… Не люблю лишний пафос, но ты меня просто спасла.

На её глазах заблестели слёзы, и, если бы не папа, который громко скомандовал: «по машинам!», прощание затянулась бы ещё надолго.

Папа и Алиса уехали. Машина давно скрылась за поворотом, а Саша всё ещё стояла у дороги. Начал моросить мелкий дождик. Девушка открыла калитку, бросила взгляд на дорогу и замерла, не веря своим глазам.

На въезде деревни появилась машина… Саша несколько раз моргнула. Да нет. Ерунда. Не может быть. Просто похожа. Однако машина быстро приближалась и вскоре можно было рассмотреть её номера. Теперь сомнений не осталось. К ней приехал Антон.

Девушка так и стояла возле калитки, когда муж вышел из машины. С заднего сиденья он достал большой букет бордовых роз и только тогда подошёл к ней.

– Прости меня, – тихо сказал Антон, протягивая ей букет и отводя глаза. – Я вёл себя как последний придурок. Мне очень стыдно. Я клянусь, что такого больше не повториться.

Саша молчала и не торопилась брать цветы. Антон красиво упал на колени и склонил голову:

– Прости. Я дурак. Я многое передумал за эти дни и понял, что не могу без тебя. Ты нужна мне. Очень.

Это было что-то новенькое. Ещё ни разу за всю их совместную жизнь муж не просил у неё прощения. А уж вот так… на коленях… И Саша дрогнула.

– Ты очень сильно обидел меня, – прошептала она, сдаваясь. – И напугал…

– Прости, прости…

– Я ни в чём перед тобой не виновата!

– Я чувствую себя последним мерзавцем. Я вел себя отвратительно. Больше этого не повторится. Даю слово!

─ Я не брошу институт, ─ тихо, но твердо сказала она.

Антон порывисто вскочил и, все также держа в руке цветы, обнял Сашу. Она дернулась, было, и все-таки не стала вырываться. Она всё ещё очень сильно обижалась на него, всё ещё сердилась, и, вместе с тем, не могла не оценить того, что он приехал в такую даль, чтобы попросить прощения.

─ Я не буду больше требовать от тебя этого, ─ прошептал Антон. ─ Обещаю. Я понял, насколько это для тебя важно. Я все осознал за эти дни.

– Мне нужно собрать вещи, – вздохнула Саша, аккуратно отстраняясь и забирая букет. – Ты, может, зайдёшь в дом? Кофе попьёшь, с мамой поздороваешься?

– Конечно, солнышко, – Антон опустил руки. – Только сумку с документами заберу и машину закрою.

Саша пошла в дом, а он сел на водительское сиденье, достал ключ из замка зажигания, протянул руку за сумкой, которая лежала на соседнем сиденье и похолодел. В кармане на правой дверце сверкала и переливалась золотистая заколка-крабик:

– Твою мать! Вика! Что за подстава! – сквозь зубы прошипел он.

Антон схватил заколку и, выйдя из машины, яростно втоптал её в снег на обочине.

Глава 11. Новые проблемы

И снова в семье Саши и Антона наступила светлая полоса. Они вернулись домой, хоть и с опозданием, обменялись подарками, отметили праздник. Антон пришёл в полный восторг от шарфика, сказал, что готов ходить в нём даже дома и вручил свой подарок.

Саша же, открыв бархатную коробочку, прикусила губу от досады. В прочем, она тут же взяла себя в руки, улыбнулась и обняла мужа. Золотые серьги с крошечными бриллиантами. Уже вторые. До этого были цепочка, кольцо и браслет. Тоже золотые, разумеется. И это притом, что каждый раз перед праздником Саша чётко говорила, что бы ей хотелось получить в подарок: сертификат в художественны магазин, альбом с качественными репродукциями, билеты в театр, парфюм. И каждый раз она повторяла, что ей не нравятся украшения из золота. Они ей не идут, она их не носит. Бесполезно.

Антон считал, что единственный приемлемый подарок жене – это золото. И каждый раз выбирал подарок исключительно на свой вкус. Саша улыбалась, благодарила, несколько раз надевала украшение, а потом убирала его в шкатулку. К счастью, Антон не интересовался дальнейшей судьбой подарка. Вот и сейчас, полюбовавшись серьгами жены до конца новогодних каникул, он, казалось, просто о них забыл. В оставшиеся дни супруги выбрались в кино, на каток и дважды погуляли в Кузьминском парке. Антон был предельно внимателен и заботлив и каждый день утром ходил в пекарню за свежей выпечкой к завтраку. Он вёл себя так, словно и не было той кошмарной ссоры, а вот Саша пока не могла окончательно забыть о ней.

Нет, конечно, она ничем это не выдавала. Раз сказала, что простила, значит будет держать слово. Просто бывали такие моменты, когда она смотрела на красивое интеллигентное лицо мужа, а видела вместо него ту ужасную маску гнева. Вместо же ласковых слов и весёлых шуток в её голове звучали крики и отвратительные оскорбления.

Оно охотно проводила время с мужем, смеялась его шуткам, а противный червячок тревоги не переставал грызть её изнутри, снова и снова возвращая её в тот день. Возможно поэтому той идиллии, что царила в их отношениях в ноябре, больше не было. Саша со страхом осознавала, что её любовь к мужу уже не была такой огромной и всеобъемлющей как раньше, а потому даже обрадовалась, когда новогодние праздники закончились.

Она вернулась к занятиям, и ежедневная суета закрутила её так, что для рефлексии не оставалось ни сил, ни времени.

Нужно было срочно доделать все незаконченные постановки и начинать готовиться к сессии. Конечно, преподы сильно не лютовали, относясь к студентам довольно лояльно, однако это не было поводом наглеть и совсем ничего не учить. К тому же, Саше вовсе не хотелось остаться без стипендии в следующем семестре.

Работу и подработки тоже никто не отменял, да ещё и Вита сказала, что на каникулы нашла «отличную тему»: нужно было расписать сказочными персонажами три стены в новом детском саду. Ездить, конечно, далековато – аж в Подольск, зато и деньги обещают приличные.

Сессию Саша сдала хорошо и теперь с чувством выполненного долга могла спокойно работать. Это оказалось делом непростым. Дорога тоже сильно выматывала, зато перед началом семестра она с радостным изумлением обнаружила, что после покупки всех необходимых расходников у неё осталось целых пятнадцать тысяч.

– Да ты прямо олигарх! – криво усмехнулся Антон, когда она ему похвасталась этим фактом. – На вклад положишь или акций накупишь?

– Я подумаю.

Саша не понимала, что с ней происходит. Куда подевалось её чувство юмора? Почему в безобидной шутке мужа ей слышится насмешка и ехидство? Непонятно. И неприятно.

– А где же наша Галина? – с тревогой спросила Вера. – Уже десять минут как рисунок идёт, а её всё нет.

– Непохоже на неё, – согласилась Алиса и спросила Макса: – Она тебе ничего не писала? Может, заболела?

– К счастью, с Галиной всё хорошо, – раздался голос зашедшего в мастерскую Суханина. – И к несчастью она больше не будет нам позировать. У неё родилась внучка, и у неё теперь другое занятие. Всем доброе утро!

– Доброе… – Капа вздохнула. – Жалко… Она очень хорошая модель.

– Николай Иванович, выходит, мы пока без модели будем? – огорчилась Саша.

– Ничего подобного! Модель найдена. И, как вы давно просили, мужская модель, – Суханин посмотрел на часы. – Через час должен подойти Валерий. Я видел его фото – он просто атлет!

– А вот это превосходная новость! – громко сказала Алиса, а потом, гораздо тише, – Саше: – Пойдём пока в столовку кофе пить, я же тебе ещё не успела рассказать о своей поездке.

– Ого! Идём! – обрадовалась Саша.

Стараясь не привлекать внимание преподавателя, девушки выскользнули из мастерской и направились в столовую.

– Ну так вот, – начала Алиса, когда они устроились за столиком у окна, – помнишь, я тебе говорила, что Илья продолжал мне писать всё это время?

– Конечно. Только… Тебе же это не нравилось. Ты сама говорила, что отвечаешь ему смайликами. Чтобы понял и отстал.

– Не только смайликами, – хмыкнула Алиса. – Ещё писала «ок», «вау» и «круто». Да, я думала, что ему это надоест, что он поймёт, что мне на него по фиг… Как бы не так. Всё равно писал. Поздравил с Новым годом, прислал подарок в ВК. Намекал, что хотел бы настоящий подарить, только адреса моего не знает. Ну да, я ему не говорила. Зачем? А на каникулах мы с родителями разругались. Конкретно так. И я… В-общем, написала Илье, что в тот же день приеду в Питер, а он – это супер! Никаких гостиниц. Ко мне приезжай. И… И… – Алиса посмотрела в окно, а потом в свою чашку. – Он на самом деле прикольный. Добрый, весёлый, умный. Но внешне… Вообще не вариант. Я с ним ещё насчёт малого диплома поговорила… Он сказал, что с радостью бы мне помог… если бы время было. И если бы мы хотя бы в одном городе жили. А так… У него самого защита в этом году. И родителям своим с ремонтом помогает. Хороший он парень, Саш. Реально хороший. Был бы не такой страшненький… Ладно, – она решительно отодвинула чашку. – Эта книга дочитана. У тебя-то как? Понятно, что в сообщениях всего не напишешь…

– Всё хорошо, – Саша тоже отвела глаза. – Всё просто прекрасно. Может, пойдём уже? Посмотрим, что там за Валера.

– Здравствуйте, – чуть заметно картавя, произнёс приятный баритон. ─ Это же мастерская Суханина? Я не ошибся?

Все взгляды устремились в сторону двери, около которой стоял мужчина лет сорока – широкоплечий, узкобёдрый и изрядно полысевший.

– Добрый день! – Суханин поднялся со стула, шагнул ему навстречу и протянул руку для приветствия. – Вы Валерий? Я Николай Иванович, а это Геннадий Петрович. Очень приятно. Вы уже позировали когда-нибудь?

– Увы, – со смущённой улыбкой развёл руками Валера, – не доводилось пока. Я как-то больше с автоматом, да винтовкой привык бегать. И бегал бы дальше, но…

Он сделал несколько шагов, и все увидели, что Валера сильно хромает на правую ногу.

– Ранение, – застенчиво проговорил он, – пока к службе не пригоден. Прохожу реабилитацию…

– Вы военный? – уважительно поинтересовался Грушин.

Валера кивнул.

– Профессиональный. Полковник. Служил в разведке. Уж извините, подробностей сообщить не могу. Был ранен, лечился. Сейчас прохожу реабилитацию. Восстановлюсь – и обратно. Туда. К своим ребятам. Ну, вы же понимаете, о чем я…

– Да… Удивительно, каких людей к нам порой приводит судьба, ­– покачал головой Суханин. – Однако, сможете ли вы позировать? Мы планировали вас поставить, а ваша рана…

– Ничего, – махнул рукой Валерий. ─ Это же не два дня в засаде лежать под дождём и ветром. Да и нога болит только при сгибании. Пуля пробила ахилл… Вместо него теперь лавсановый протез поставили. Стоять смогу не хуже памятника.

– Ну что же… – Суханин вздохнул. – Вот там за ширмой можно раздеться.

Когда через несколько минут Валера вышел из-за ширмы в одних трусах-стрингах и поднялся на подиум, Алиса окинула его взглядом и томно вздохнула: вот же он, её идеал. Широкие плечи, огромные бугры мышц, узкие бёдра и стройные ноги. Ах…

– Спиной, пожалуйста, повернитесь! – скомандовал Суханин.

Валерий отвернулся к стене, и Алиса вздохнула снова – сзади мужчина смотрелся ни чуть не хуже.

Ваня, который стоял рядом с ней, оценил её взгляды на нового натурщика, тоже вздохнул. Правда, в отличие от Алисы, с облегчением. Кажется, она нашла себе новый объект симпатии. Вот и славно. Вот и ладушки.

– …И вот я кладу сверху руку на дуло его автомата и говорю… – Валера переступил с ноги на ногу, разминаясь.

– Простите, а разве у автомата дуло? Как у пушки? Не ствол? – не отрываясь от рисунка уточнила Саша, тут же получив за это чувствительный тычок карандашом от Алисы.

– Милая барышня, – снисходительно прищурился натурщик. – Таким красивым девушкам, как вы, вовсе не обязательно разбираться в подобных тонкостях. Вы очаровательны в своей наивности… Так вот. За ту военную операцию присвоили мне сразу звание полковника.

– После капитана? – ахнула Саша, которую зацепили слова о том, что ей вовсе не обязательно быть умной. – Вау! Это круче, чем Гагарин!

– Сашка, уймись! – зашипела Алиса, увидев, что Валера обижено поджал губы. – Вы рассказывайте, пожалуйста, – обратилась она к нему. – Не обращайте внимания! Саша просто любит пошутить. А нам всем интересно послушать о ваших подвигах. К нам раньше никогда герои не приходили позировать.

Саша так сильно сжала в руке угль, что он сломался. Буркнув «я в магаз за углём», она вышла из мастерской.

– Эй, ты чего? – Ваня догнал её в коридоре. – Обиделась?

Саша пожала плечами.

– Брось! Ну привирает мужик, хочет быть генералом, что же теперь? Тоже мне, полковник из окопа! Главное, чтобы позировал хорошо. Знаешь, в прошлом году у нас какая модель была… – Ваня придержал девушку за руку, заставляя остановиться. – Такая… Крайне спорной внешности… Килограмм сто живого веса, ноги откровенно кривые… Не в обиду, конечно… Так вот, она постоянно говорила, что её отовсюду увольняли из-за её внеземной красоты. Честно. Анонимки пачками на неё писали, типа, слишком красивая, чтобы здесь работать. А директор Первого канала хотел её похитить, увезти в свой загородный дом и держать её там, пока она не согласиться выйти за него за муж.

Саша несколько секунд молча моргала, глядя на Ваню и переваривая услышанное, а потом внезапно расхохоталась, да так громко, что эхо прокатилось по всему безмолвному коридору.

– Тихо ты! – попытался утихомирить её Ваня.

А Саша смеялась и смеялась, пока из её глаз не потекли слёзы.

– Фух, – она обессилено привалилась к стене, – спасибо! Самое лучшее снятие стресса. Только что-то настроения работать нет. Ты можешь мой рюкзак из мастерской принести? Поеду домой, посмотрю эскизы к малому диплому. Чувствую, Суханин скоро начнёт о них спрашивать.

– Да без проблем! Жди здесь!

Народу в метро в это время и в этом направлении было немного, поэтому стоявшая в стороне от дверей Саша никак не ожидала, что здоровенный мужик с огромным рюкзаком в последний момент вскочит с сиденья и ринется в закрывающиеся двери. Она не успела увернуться и какая-то железяка, торчавшая из его рюкзака, ткнулась в её пуховик, дёрнулась, и одним движением пропорола в ткани здоровенную дыру. На самом видном месте. На животе.

– Эй! – только и успела крикнуть Саша, но мужик даже и не обернулся.

Двери закрылись, и поезд поехал дальше.

«Блин, – Саша опустилась на место того самого мужика и принялась горестно разглядывать прореху, из которой уже во все стороны полез пух и перья. – Да что за фигня-то! Три года всего куртке! С другой стороны… А может это знак судьбы? Я, так-то, сто лет себе ничего не покупала из верхней одежды. И от зарплаты деньги остались. И кстати, сейчас в феврале наверняка скидки хорошие. Всё! Решено! Спасибо, дядя!» – и Саша на следующей остановке вышла из вагона, чтобы отправиться в ТЦ за новым пуховиком.

– Это… что? – тон мужа не предвещал ничего хорошего, и Саша, которая в общем-то никаких прегрешений за собой не видела, всё-таки немного напряглась. Она аккуратно поставила тарелку с хлебом на стол и обернулась. На пороге кухни стоял Антон и брезгливо двумя пальцами держал её новенький пуховик.

– Куртка, – спокойно ответила она. – Представляешь, Тош, какой-то мужик сегодня в метро порвал мне куртку своим рюкзаком. Да так неудачно… Я зашила, конечно, но её теперь только в деревню отвезти. В городе в неё уже никак… Сейчас я тебе её покажу…

Саша хотела было выйти из кухни, однако Антон остановил её и указал пальцем на табуретку:

– Сядь.

Девушка подчинилась.

– А теперь изволь объяснить, что ЭТО? – он потряс перед её лицом красивый серо-голубой курткой. – Меня не интересуют какие-то мужики из метро. Меня интересует ЭТО.

– Тоша… – Саша растерялась. – Я же говорю… Мне испортили куртку так, что я её больше не могла носить. Ну пойми, там ничем не скроешь, ничем не замаскируешь.

– Не зли меня, – глаза Антона стали словно стеклянными, как бывало в моменты его самого сильного гнева. – Отвечай! И не вздумай врать! Это тебе любовник подарил?

– Что? – Саша вскочила.

– Сядь! И не ври мне! Любовник? А потом вы вместе эту тупую отмазку придумали про мужика из метро?

– Тоша, ты в своём уме?

– Я? – мгновенно перешёл на крик. – Это ты МНЕ? Ты как вообще смеешь так со мной разговаривать? Я сколько раз говорил, чтобы ты следила за каждым своим словом.

– Прости, – Саша снова села за стол.

Зря она, конечно, повысила голос, так ведь и Антон очень сильно обидел её. Опять.

– Куртку я купила сама, ─ максимально спокойным, даже холодным тоном проговорила она. ─ Сегодня. Сразу. Чек в моём рюкзаке. А, если ты настолько во мне сомневаешься, можешь сам туда поехать и попросить записи с камер магазина.

– Купила сама?

К огромному удивлению девушки её слова вовсе не успокоили мужа. Напротив, они словно подлили масло в огонь, и Антон разозлился ещё сильнее.

– Ах, сама? Мы теперь такие самостоятельные стали? И где же ты деньги взяла, позволь полюбопытствовать?

– Заработала! – как Саша ни старалась говорить спокойно, возмущение вырывалось наружу, и голос она слегка повысила. – И ты прекрасно об этом знаешь! Как и о том, что у меня оставалось больше десяти тысяч.

– У тебя? – а вот голос Антона внезапно упал почти до шёпота, и это почему-то было ещё страшнее. ­­­– А ты, милая моя, не забыла, что мы с тобой в законном браке? И все наши деньги ­– это наш общий семейный бюджет, а не личные средства каждого! И ты обязана советоваться со мной, прежде, чем делать такие крупные покупки!

– Подожди, – Саша вдруг совершенно успокоилась. – Ты хочешь сказать, что я должна была посоветоваться с тобой, ходить мне в рваной куртке или купить новую? Ты серьёзно? Этот пуховик я купила за шесть тысяч! Шесть! Потому что скидки в конце зимы!

– А можно было не спешить и посмотреть что-то подешевле!

– Телогрейку? – откровенно язвительно поинтересовалась Саша и тут же пожалела об этом.

Пуховик, который всё это время Антон держал в руках, полетел прямо ей в лицо, а муж ледяным безжизненным голосом проговорил:

– Я не желаю ни минуты оставаться в доме, где меня ни во что не ставят и хамят на каждом шагу! Я… я не знаю, стоит ли мне теперь жить вообще… Пусть это будет на твоей совести…

Он захлопнул дверь кухни и, пока Саша выпутывалась из куртки, пока добиралась до коридора, Антон усел сорвать с вешалки своё пальто и, так как был в уличных ботинках, не тратя времени на переобувание, вышел из квартиры.

– Тоша! – Саша всё-таки догнала его около лифта.

– Поздно… – едва шевеля белыми губами, проговорил он. – Слишком поздно ты спохватилась… Ты убила мою любовь… И меня… Переночую сегодня в маминой квартире. Может, и найду в себе силы жить дальше… А, может, и нет. Пусть это будет на твоей совести!.. И не смей меня удерживать! Прощай!..

Он зашёл в открывшийся лифт, а Саша ещё несколько минут стояла не в силах сдвинуться с места. По её щекам текли слёзы.

«Как же так? Почему? – думала она, всё-таки вернувшись в квартиру и тоскливо оглядывая накрытый к ужину стол. – Что, что такого страшного я сделала? Я ведь так стараюсь… Работаю по мере возможностей, стараюсь денег у него не просить… Куртка… Шесть тысяч против двенадцати, которые она стояла в ноябре… Шесть!И такая трагедия! Видимо, мне надо было ещё неделю в рваной куртке ходить, чтобы потом купить на сто рублей дешевле. Или он думает, что пуховик можно купить за тысячу? Ну вот как так получается-то? Значит, золотую цепочку дорогущую, которая мне нафиг не нужна, он купил, а на новую куртку денег жалко… Стоп… А когда я вообще себе что-то из одежды покупала?» – она начала вспоминать, и выходило так, что последней серьёзной покупкой была толстовка, которую она купила перед возвращением на учёбу. И деньги на неё дали родители.

«А я? Я сама? Выходит, что я себе последний раз покупала джинсы. Ещё до свадьбы. А косметика? Да, я нечасто ею пользуюсь, конечно… Так… Кажется, блеск для губ? В начале зимы? Или осенью ещё? В парикмахерскую я не хожу, маникюр профессиональный чуть ли не раз в полгода делаю… Блин! Я даже колготки себе не покупаю, потому что всё время в брюках хожу! Нет, я ничего не понимаю! Что с ним случилось? Или со мной? Или с нами? Почему мне с каждым днём всё меньше хочется идти домой? Почему я себя хорошо чувствую только в институте? Почему дома у меня не получается ничего, хоть я сильно стараюсь? Это неправильно! Так быть не должно. И неужели покупка новой куртки ­– это такое серьёзное преступление, чтобы говорить такие страшные слова? Какая же я мямля! Почему я всего этого не могла сказать Тоше в лицо? Вот Алиска бы не растерялась… Да! Вот, кто мне сейчас нужен!»

Саша написала подруге сообщение, но рядом с ним так и осталась одинокая галочка даже спустя полчаса. Саша позвонила – ответа нет. Что же… Надо учиться самой разруливать ситуацию. Она посмотрела на часы. Двадцать два. От Антона до сих пор сообщения нет, хотя во время их прошлых ссор прежде, чем отключить телефон, он всегда ей писал, что благополучно добрался.

Саша ещё раз проверила чат. «Был недавно» – просто отлично! Она выглянула в окно и убедилась, что машины на парковке нет. «Тоша, у тебя всё хорошо? Я очень волнуюсь, – быстро написала она. Просто ответь!» – и здесь одна галочка. На звонок он тоже не ответил. А если… если… если он не шутил? Если те слова сказал не в порыве эмоций? Да нет. Ерунда. Он взрослый разумный человек. А если… и правда? Как потом жить с таким грузом вины?..

«Так… Так… – Саша бестолково заметалась по дому, – надо что-то делать. Что? Что в таких случаях делают? Позвонить родителям? Нет. Нельзя их дёргать, на ночь глядя. Я взрослый самостоятельный человек. Я всё решу сама. Так. Что я раньше времени паникую? Время ещё детское. Алла Владимировна жила недалеко: четыре остановки на автобусе. Конечно! Сначала надо всё проверить!»

Она оделась, с лёгкой неприязнью посмотрев на новый пуховик – источник всех её бед, – все-таки надела его, взяла рюкзак и вышла из дома.

Автобусы ходили не слишком часто, поэтому до дома свекрови Саша добралась только через сорок минут. Всё это время она продолжала звонить мужу и всё также безрезультатно. Подойдя к подъезду, она набрала номер квартиры на домофоне – ответа нет. Пришлось ждать ещё несколько минут, прежде, чем с прогулки вернулся собачник с рыжим лабрадором и открыл дверь подъезда. Саша бегом взлетела на третий этаж и принялась звонить в квартиру. И снова ответа нет. Саша опустила глаза чуть ниже и похолодела: на ручке двери висел рекламный флаер доставки пиццы. Очень вряд ли, что его повесили поздно вечером, тем более, что у трёх соседних квартир этих флаеров не было – два из них просто валялись на полу.

Девушка приложила ухо к двери – тишина. Предчувствуя недоброе, она выскочила во двор и посмотрела на окно квартиры. Света нет. И… «Какая же я дура!» – обругала она себя и принялась осматривать парковку около дома. Машины Антона на ней не было.

Саша почувствовала, что ей становится трудно дышать, а сердце колотится как ненормальное. «Спокойно, – убеждала она себя, – спокойно! Он мог передумать и вернуться домой!» – она заторопилась обратно к автобусной остановке. На её счастье автобус на этот раз подошёл почти сразу. Однако на этом везение закончилось. Потому что дома Антона тоже не было. Как и сообщения от него на телефоне.

«Тоша! Где же ты?» – её руки тряслись, а дыхание сделалось прерывистым. Перед глазами потемнело, и Саша ощутила приступ совершенно неконтролируемого ужаса. Сердце выпрыгивало из груди, и на какой-то миг девушке показалось, что она прямо сейчас умрёт. Прямо здесь. В коридоре своей квартиры. По ощущениям её колотило очень долго, однако часы показывали, что прошло всего двадцать минут. Девушку охватила внезапная слабость, ноги и руки сделались ватными, она еле добралась до комнаты и только там поняла, что забыла переобуться и снять куртку.

«Надо позвонить! – озарило её. – Только куда? Сто два или сто двенадцать? Наверное, сначала в полицию. Потом телефон волонтёров поищу».

Диспетчер полиции, чуть ли не зевая в трубку, объяснила Саше, что подавать заявление о пропаже взрослого человека ещё рано. Прошло всего несколько часов. Мало ли, где он может быть.

– И волонтёрам-поисковикам не звоните, – проницательно добавила она. – Рано.

– Но… Что мне делать? Я сойду с ума от неизвестности! Он… он говорил…

– Успокоиться. И ждать, – диспетчер вздохнула. – В интернете есть телефоны… Поищите. Это если несчастный случай…

– Спасибо, – непослушными губами поблагодарила Саша.

По всем найденным телефонам она звонила весь следующий час. И снова безуспешно. Хотя, в данном случае это был очень хороший признак.

Ничего не соображающая от тревоги и переживаний, крайне измученная Саша забылась беспокойным сном около четырёх утра – прямо в одежде, сидя в кресле.

А в семь часов её разбудил звук открывающейся двери. На пороге стоял Антон. Спокойный, бодрый, с розовым от мороза лицом.

– Ты живой, – едва слышно проговорила Саша.

И упала в обморок. Первый раз в жизни.

Глава 12. Неблагодарная подруга

«Сашка, сорян! Вчера выключила звук на телефоне, только сейчас увидела твои сообщения. У тебя всё хорошо? Ты придёшь?» – Саша прочитала сообщение Алисы и слабо улыбнулась. «Всё уже норм. Приду к живописи,» – написала она и получила в ответ смайлик с поднятым большим пальцем.

«Хорошее слово – норм, – подумала Саша, убирая телефон под подушку, – неплохо. Не хорошо. Не даже нормально. Норм. Мама в таких случаях обычно говорит „терпимо“. Очень точно, по-моему. Терпеть можно. Норм…»

Она помнила, что слышала слова Антона невнятно, как сквозь вату. Помнила звон в ушах и внезапную темноту перед глазами. А потом как будто произошла смена кадров в кино: она в кровати, резкий запах нашатыря, встревоженное лицо мужа.

­– С тобой всё в порядке, – прошептала Саша, едва придя в себя. – Я испугалась очень. Я звонила… и писала… и приехала… Тебя нет… машины нет… Тоша… Ты жив…

– Дурочка, – он погладил её по голове, – ну куда я денусь? Напугал тебя, наговорил глупостей, а ты и поверила… Я просто напился после нашей ссоры и заснул. А машину на соседней улице поставил, места потому что на парковке не было.

Наговорил глупостей? Поверила? А как она должна была реагировать на страшные слова? Не обратить внимания и лечь спать?.. А если бы он, и правда, совершил то, о чем говорил? Как бы она потом жила с таким чувством вины? А, выходит, это всего лишь «глупости». Саша подумала, что еще совсем недавно она бы кинулась к нему в объятия, рыдая от счастья – он жив, здоров, нашелся, а сейчас… Сейчас ей была неприятна даже мысль о том, чтобы обнять его.

– Да, я поверила, – ответила она спокойно. – И да, сильно испугалась, хотя ты очень обидел меня. Мне показалось, что в подобной ситуации обиду можно оставить на потом. Главное – спасти человека. Извини, была неправа. А сейчас я полежу немного, ─ она прикрыла глаза, а потому не увидела изумленного взгляда мужа, который явно не ожидал от нее таких слов.

– Н-ну… – чуть заикнулся Антон. – Конечно, лежи. Отдыхай. И… Давай оставим вчерашний день… вчера. Просто перевернём страницу и сделаем выводы. Лежи. Я сам приготовлю завтрак.

Антон заварил овсяную кашу из пакетиков, насыпал кофе в чашки и налил кипятка. Саша сидела за столом напротив него и думала о том, что никак не может понять свои чувства. Ещё совсем недавно муж был для неё самым главным человеком в мире. Самым близким. Самым любимым. Самым понятным.

А теперь? Что происходит теперь? Что случилось с их чувствами? Почему они ругаются чаще, чем разговаривают спокойно? Почему Антон вечно всем недоволен и срывается по пустякам? Почему находит какие-то невероятные предлоги для того чтобы устроить скандал? Зачем? И почему он перестал извиняться? Хотя бы за то, что заставил её пережить такую ужасную ночь или… Она замерла, задумчиво глядя на мужа. Он же совершенно спокойно пил кофе и что-то разглядывал в телефоне, загадочно улыбаясь. Как он сказал? «Сделаем выводы?» И какой она должна сделать вывод? Что, если будет перечить мужу, он в любой момент вот так уйдёт и пропадёт с радаров? А потом просто скажет, что это «глупости», которые не стоит принимать на веру? А что, если…Он сделал это специально? В воспитательных целях?

Антон поднял глаза на Сашу и тепло улыбнулся ей. «Да нет. Невозможно. Бред какой-то, – подумала Саша. – Я сошла с ума, если так думаю о собственном муже. Я ведь люблю его! И он любит меня!» – она несмело улыбнулась ему в ответ, понимая, что привычная мантра в этот раз почему-то не сработала. Любовь куда-то пропала. Исчезла. Перегорела, как лампочка. Она смотрела на нетронутую кашу, на остывающий кофе и думала о том, что ее счастье вот также превратилось в горькую коричневую бурду и серое месиво.

Взяв с Саши слово, что, хотя бы на первые часы она не пойдёт, а поспит или хотя бы просто полежит, Антон отбыл на работу. А Саша поняла, что, если останется дома, она просто сойдёт с ума от своих мыслей. Тем более, сегодня она планировала показать преподавателям эскизы к малому диплому.

– Вот зря, зря ты вчера ушла!

Стоило Саше войти в мастерскую, как Алиса вцепилась в её рукав и буквально выволокла её обратно в коридор, к дивану у окна.

– Ты столько пропустила! – она плюхнулась на диван и с горящими глазами принялась вещать. – В общем, этот Валера реально крутой военный. У него на ноге, знаешь шрам какой? Ух! Я поближе разглядела! На большом перерыве мы позвали его с нами чай пить, он нам столько рассказал! Без подробностей, конечно, сама понимаешь, нельзя им. Прикинь, у него даже в соцсетях страничка без фото и с ником – свою фамилию тоже нельзя называть. А ранило его «в одной жаркой стране», там вооружённое восстание было. В их отряде спецназа было восемнадцать человек, осталось только трое… Из восемнадцати! В общем, выбрался, сам раненый, раненого товарища на себе нёс.

– Герой!

Саша, которой сначала было обидно из-за того, что подруга даже не спросила, что, собственно, вчера произошло, улыбнулась. И правильно. И хорошо. Чем меньше об этом говоришь и думаешь, тем легче. Надо отвлечься. Саша села на диван рядом с Алисой.

– Так вот, – продолжала та. – Операция была суперсекретная, ведь официально там быть никого не должно. Ну, из наших бойцов. Поэтому им даже награду не дали. Хорошо, хоть денег заплатили и пенсию назначили. Но из армии уволили… Ой, он фотки показывал… Он там в такой бежево-песочной форме, в панамке, с усами и бородой. Им приказали отрастить. Для маскировки. Чтобы никто не узнал. И всех в форму рядовых переодели. А в форме полковника он только уже здесь сфоткался, в Москве. А ещё его жена бросила. Забрала сына и ушла. Сказала, что калека ей не нужен. Вот гадина, да? Пока хорошо зарабатывал, пока жизнью рисковал – всё устраивало, как только ранило… Бывают же такие, да?

Саша не успела ничего ответить, потому что увидела приближающегося к ним Грушина и поспешно вскочила на ноги:

– Здравствуйте!

– Здравствуйте. А почему прохлаждаемся? Всё готово? Рисунок нарисовали, эскизы к малому диплому сделали?

– Кстати, да! – Алиса тоже поднялась. Я сегодня эскизы принесла. Показать?

– На перерыве. Когда Николай Иванович придёт. А пока вам человек позирует. Идите и рисуйте!

Девушки кивнули и поспешили в мастерскую.

На большом перерыве Алиса ловко опередила замешкавшуюся Сашу и разложила на полу перед преподавателями эскизы. Ими оказались зимние зарисовки, которые девушки вместе делали на новогодних каникулах в деревне.

– Неплохо, – кивнул Суханин. – При желании из этого может что-то получиться… Но вот этот домик… Алиса, вы не обижайтесь, такие домики рисуют в старшей группе детского сада, а не на четвёртом курсе художественного института. Ещё трубу сбоку пририсовать…

– …и дым из неё, – поддакнул Грушин. – И солнышко в углу. Солнечный круг, небо вокруг… Это рисунок Алисы.

– Но Саша тоже дома деревенские рисует! – возразила Алиса обиженно.

– Так кто против? Вы нарисуйте так, как рисует Саша, – пожал плечами Суханин и спохватился, вспомнив кое-что важное, – кстати! Саша! Через две недели выставка будет, тут недалеко. «Мой край родной». Там, конечно, ваши пятикурсницы выставляются, – и Вера, и Капа, и Вита, но я думаю, что вам тоже надо хотя бы две-три свои работы выставить. «Ёлочки», «Дом под дождём» – точно.

– У меня ещё зимний пейзаж есть, правда небольшой…

– Отлично! – улыбнулся Грушин. – Лето и зима. Три картины. И да. «Ёлочки обязательно». На данном этапе это ваша самая сильная работа. А что с эскизами?

– Да… я… – Саша растерялась и показала два эскиза, которые держала в руках. – У меня… тоже…

– Ну не знаю, – задумчиво проговорил Суханин. – На мой взгляд, две практически одинаковые темы… на одной защите… Как-то очень самонадеянно. Это надо так сильно постараться, чтобы раскрыть темы по-разному. И так далее… Может вам стоит подумать ещё, пока время есть? Или поговорить с Алисой.

– Я… подумаю, – Саша собрала эскизы в папку, – спасибо.

– Элис, что за ерунда? – Саша рассердилась не на шутку.

Она вытащила Алису в коридор и сейчас смотрела на неё суровым взглядом.

­– Ну, слушай… – Алиса почему-то не выглядела ни смущённой, ни испуганной, – я же говорила тебе, что я тоже хочу на эту тему малый диплом.

– Вот именно! Тоже! Я первая придумала эту тему! Я тебе этот пленэр показала!

– Когда именно? – хитро прищурилась Алиса. – Когда ты билась в истерике после ссоры со своим Антошей, а я по первому твоему звонку бросилась к тебе на помощь и попёрлась в деревню за тридевять земель. Ничего не смущает? Ты знаешь мои проблемы с живописью. Знаешь, как мне тяжело. И это твоя благодарность? За всё, что я для тебя сделала?

– Блин, – Саша покраснела до корней волос. – Ты права. Не знаю, что на меня нашло. Прости, это действительно так. Утверждай тему, раз ты первая эскизы показала. А я… Я попробую что-то ещё поискать. В крайнем случае, летний пейзаж напишу, что ли… Или весенний. Не злись!

– Проехали, – буркнула Алиса. Она ещё не успокоилась.

– Пойдём в столовку за кофе? До живописи ещё двадцать минут.

– Я чай попью. Что-то кофе не хочется.

Алиса дёрнула плечом и пошла в мастерскую, а Саша, проверив наличие в кармане кошелька, отправилась в столовую.

Так как перерыв перевалил за середину, народу в столовой было не слишком много. Саша взяла кофе и направилась к свободному столику.

– Саш!

Она обернулась. Из дальнего угла ей махал Ваня, который уже почти закончил обедать.

– Ты чего такая невеселая? – спросил он, когда девушка села за стол напротив него.

Саша пожала плечами:

– Да так…

– Как?

– Только что убедилась, что подруга из меня не самая лучшая.

– Не может быть. Не верю.

– Понимаешь… Алиса меня выручила в трудный момент, а я чуть не отобрала у неё тему диплома.

Ваня вытаращил глаза:

– Это как?

– Знаешь, мы вместе несколько дней на Новый год жили у моих родителей в деревне. Я показала Элис пейзажи, которые присмотрела для себя. Сказала, что хотела бы сделать диплом. А она сказала, что тоже хочет. В общем, видимо, я тогда не слишком чётко выразила свою мысль: это мой диплом! Я это буду писать! И сегодня она показала преподам те самые эскизы. Очень похожие на мои.

– А Суханин?

– Сказал, что кому-то надо тему сменить, пока не поздно.

– Дай-ка угадаю… И тему сменила ты, потому что Элис обвинила тебя в неблагодарности?

– Откуда ты знаешь? – теперь удивилась Саша.

– Хоть Алиса и твоя подруга, но я немного лучше представляю себе, что она за человек. Ладно, теперь-то уж чего говорить… Пойдём на живопись полковника Валеру писать…

– Идём, – без энтузиазма согласилась Саша.

А в мастерской тем временем проходило чаепитие тет-а-тет. Студенты пошли обедать, Грушин и Суханин тоже куда-то ушли, остались лишь Алиса и Валера.

Заметив, что девушка чем-то сильно расстроена, полковник взял стул, поставил его напротив дивана, на котором она сидела, сел и заглянул ей в глаза.

– Не сочтите меня назойливым, – проникновенно начал он, – мне кажется, вас явно кто-то обидел.

Алиса хмыкнула, дёрнула плечом и снова уставилась в свою чашку.

– Момент!

Валера поднялся, зашёл за ширму, где лежали его вещи и сразу вернулся. В его руке была шоколадка «Алёнка».

– Прошу мня простить, шоколада «Алиса» почему-то не нашлось, – он протянул ей плитку. – Но, уверен, что и «Алёна» немного исправит ваше настроение.

Алиса с интересом посмотрела на натурщика и взяла шоколадку:

– Спасибо.

Теперь Валера сел рядом с ней на диван и снова спросил:

– Так кто же посмел обидеть такую чудесную девушку?

– Есть такие, – нехотя проговорила Алиса. – Тихушницы-показушницы.

– Это самый опасный вид врага! – Валера ударил кулаком по подлокотнику. – Они самые коварные! Знаете, как в армии с такими поступают? Впрочем, такой нежной девушке ни к чему это знать! За женщину должен вступиться мужчина! Защитить ее честь! Вам стоит лишь сказать…

Алиса не успела ответить – она увидела входящих в мастерскую Сашу и Ваню. Вместе! Снова! Её губы искривились в злобной улыбке, в прочем, тут же сменившейся улыбкой самой очаровательной:

– О, непременно! – проворковала она, глядя на Валеру из-под ресниц. – Мне нравятся настоящие мужчины, – и, проведя ноготком по плечу мужчины, от чего по его коже пробежали мурашки, легко поднялась с дивана. – А пока… Надо работать.

Саша злилась. Что же это такое! Ничего не выходит! И постановка-то самая простая: натурщик стоит на фоне серой стены. Руки в кармане джинсов. Всё! Ни драпировок, ни натюрморта, а не выходит эскиз. Не получается. Видимо, она думала слишком громко, потому что Ваня «услышал её мысли» и, подойдя ближе, шепнул:

– Тебе просто модель не нравится. Ты испытываешь к нему антипатию и не хочешь его писать. Вот и не идёт.

– Откуда…

– Да у меня та же фигня…

Ваня показал свою картонку, и Саша, не сдержавшись, прыснула от смеха: у него был изображён какой-то орангутан, только без шерсти и в штанах.

– Кстати, похож, – зашептала она. – Но Суханин такое не оценит. Делать-то что?

– Ну… Представь что это просто скульптура. Из гипса. Ты же не будешь злиться на гипс?

Саша снова тихонька засмеялась и призналась, что на гипс она действительно злиться не будет. Однако «гипс Валера» был слишком разговорчивым, а говорящих статуй Саша пока ни разу не видела.

– …и тогда я крикнул – ребята, в атаку! И первым выбрался из окопа. Негоже старшему офицеру отсиживаться за спинами своих солдат.

– А вы в каком году академию окончили? – уточнила Саша.

Её одноклассник, сын подполковника, как-то рассказывал в школе, что его отец сначала окончил военное училище, потом несколько лет служил, потом учился в академии. И ещё говорил, что без академии выше майора подняться крайне сложно. Почти невозможно.

– Я академиев не кончал! – сурово сдвинул брови Валера. – Не то сейчас время, чтобы по институтам штаны просиживать! – И он выразительно посмотрел на Сашу, а потом на Ваню.

– А что такое? – пожал плечами Ваня. – Я-то срочную отслужил, если что. Вон, на девчонок смотрите, они точно не служили.

– Неуважительно, – покачал головой Валера. – А ведь я… Да за моей спиной ТАКОЕ! Чтобы тебе, парень, спокойно жилось!

– «Много всякого, брат, за моею спиной, чтоб жилось тебе, парень спокойно,» – тихо процитировала Саша.

Теперь хмыкнул Ваня, Алиса выразительно посмотрела на них обоих, а натурщик ошалело спросил:

– Чего?

– Я тоже творчество Владимира Семёновича люблю, – пожала плечами Саша и вставила в уши беспроводные наушники.

Валера побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел. Он посмотрел на Алису, которая еле заметно кивнула.

Лекция в тот день была всего одна, причём не слишком важная. Поэтому Саша решила не упускать такую прекрасную возможность и поработать. Она нашла в одной из групп ещё один источник заработка: фокус-группа. Опрос проводился среди любителей кофе, и за два часа беседы в тёплом, светлом помещении обещали заплатить целых три тысячи.

До двадцать третьего февраля оставалось меньше недели, и Саша, которая еще недавно думала, что для Антона пауэрбанк – слишком скромный подарок, записалась на этот опрос, так как денег снова не хватало. Сейчас же она склонялась к мысли, что подарка мужу вполне достаточно. Однако деньги все равно не помешают.

– Ты идёшь на психологию? – спросила она Алису, которая, хоть и начала с ней разговаривать к концу занятий, всё ещё немного дулась.

– Нет, – чуть резче и громче, чем надо, ответила та. – Мне здесь надо кое-что доделать.

– Тогда до завтра.

– Ага. Пока.

Саша ушла, потихоньку разбрелись и остальные студенты. Алиса, которая отговорилась делами, сидела на диване, закинув ногу на ногу, и неторопливо попивала чай. Её расчёт оказался верным. Пятнадцать минут спустя в мастерскую вернулся Валера.

– Зарядку для телефона забыл, – сказал он, отводя взгляд.

– Я именно так и подумала! – Насмешливо улыбнулась Алиса.

Она поднялась с дивана и потянулась, изогнувшись как кошка. Валера замер, не сводя взгляда с глубокого декольте, образованного двумя расстегнутыми пуговками её облегающей белой блузки. Алиса подняла руки, поправляю волосы, и Валера судорожно вздохнул: формы у девушки были совершенно фантастические. Сейчас, чётко обрисованные натянувшейся тканью, они лишали разума и толкали на самые глупые поступки. Валера медленно, глядя ей в глаза, подошёл к девушке, протянул руку и провёл пальцами по её локону. И дальше – вдоль плеча, по руке и, наконец, осторожно сжал изящную кисть, которая почему-то чуть-чуть подрагивала. Алиса облизнула губы, и мужчина прикрыл глаза. Это было слишком жестокое испытание.

– О, это ты здесь? А я думаю, почему ключа нет у охранника.

Громкий радостный голос Кирилла моментально разрушил волшебство момента. Валера качнулся в сторону, выпустив руку Алисы.

– Валерий? Вы разве не ушли?

– Ты что-то забыл? – не слишком дружелюбно поинтересовалась Алиса.

– Точняк! – спохватился Кирилл. – Я же зарядку от телефона забыл! До общаги дошёл, и только там вспомнил.

Парень выдернул блок питания из розетки и помахал им в воздухе, показывая Алисе:

– Вот же он! Всё, пока, до завтра! – и он ушёл также быстро, как и появился.

– Что я могу для тебя сделать? – глухим, срывающимся голосом спросил Валера.

– Очень многое, – загадочно улыбнулась Алиса. – Но я не хочу спешить. Всему своё время. А пока – так, – и она, обняв мужчину за шею, легко поцеловала его в губы.

…Участие в фокус-группе оказалось делом совсем несложным и даже интересным. К тому же, три тысячные купюры, выданные в простом белом конверте, очень способствовали повышению настроения. Вспомнив о том, что сегодня ей предложили участвовать в выставке, Саша совсем развеселилась. «А с Алиской завтра окончательно помирюсь!» – подумала она, легко шагая по тротуару.

Небольшой морозец приятно бодрил и, хотя в воздухе кружились редкие снежинки, девушке почему-то показалось, что воздух вдруг стал совершенно весенним. Она улыбнулась и неожиданно для себя самой остановилась возле ярко освещенной витрины магазина одежды.

Её внимание привлёк модный голубой пиджак, надетый на манекен. Такой же или очень похожий на этот она уже давно присматривала себе. В прочем, о покупке она даже не думала – всё-таки не вещь первой необходимости. Да и стоил он около пяти тысяч, что было для девушки просто непозволительной роскошью. На этом же пиджаке красовался ценник с надписью «распродажа» и совершенно фантастической цифрой «2999».

«За спрос денег не берут!» – подумала Саша и потянула на себя тяжёлую дверь магазина.

– Да потому что один размер остался! – чуть раздражённо ответила на её вопрос усталая продавщица. – Сорок два-сорок четыре. Самый не ходовой. Ну и что с ним делать? Скоро уже весенняя коллекция придёт.

– Какой размер? – почти шёпотом переспросила Саша.

Продавщица внимательно посмотрела на неё и вдруг разом подобрела:

– А вы примерьте! – предложила она. – Если нашу карту оформите, я вам ещё и скидочку сделаю. Двести рублей. Нет! Двести пятьдесят!

Пятнадцать минут спустя Саша снова шла по улице в сторону метро. В одной её руке был фирменный пакет магазина с лежащим внутри пиджаком, а в другой – большая горячая острая шаурма. Саша совершенно точно знала, что есть её гораздо вкуснее вот так, на ходу, на холоде.

В кошелке девушки весело побрякивали двадцать рублей – всё, что осталось от её сегодняшнего заработка. Несмотря на это, у Саши на душе почему-то было легко и радостно. Она не купила дополнения к подарку и не оставила денег на праздничный стол к Двадцать третьему февраля. И не чувствовала никаких угрызений совести по этому поводу. Её не покидало ощущение, что сегодня она всё сделала правильно.

Глава 13. Выставка отменяется

– В целом неплохо. Только я бы так не темнил левый угол. И тень. Максим, объясните мне, пожалуйста, почему у вас стул отбрасывает тень, а модель – нет?

Грушин неторопливо перемещался по мастерской, переходя от студента к студенту, от работы к работе. Заметив приближение преподавателя, студенты поспешно выдергивали беспроводные наушники из ушей и прятали телефоны – уличенные в срисовывании с фото, вместо того, чтобы рисовать с натуры, молодые художники подвергались едкой критике.

– Много хорошего. Только непонятно, почему у вас пол и подиум наклонены под таким углом? У вас модель не стоит, а с горки едет. Вместе со стулом. А стул почему такой маленький? Его из детского сада забрали? Нет, вы со мной не согласны? Ну сами посмотрите – вот высота стула, а вот высота голени модели. Вы действительно думаете, что такой игрушечный стульчик выдержит такого крупного мужчину? А здесь у вас что? Пока я вижу какую-то вату. Туман. Полная неопределенность. Это что? Стена? Ну стена-то – это плоская жесткая поверхность. А это? Рука модели? Рука – это объемная цилиндрическая форма. А это, как я понимаю, драпировка. Из ткани. Мягкой. Так почему же вы рисуете все одинаково?..

Грушин дошел до Саши и покачал головой:

─ Начало хорошее. Задумано неплохо. И скомпоновано грамотно. И эскизы хорошие. Но дальше-то что? Медленно! Очень медленно!..

Саша вздохнула.

– Энергичнее! Жестче! Взбодритесь! Разозлитесь! – Грушин и сам уже эмоционально размахивал руками перед планшетом Саши, а потом, вспомнив нечто важное, поинтересовался совсем другим тоном: – А как ваши дела с выставкой?

– Все хорошо, – улыбнулась девушка, – Для каталога я Вите всю информацию отправила. И фото работ, и названия, и размер.

– Хорошо, – кивнул Геннадий Петрович, – Вы талантливый художник, Саша. Я считаю, вам надо выставляться как можно чаще. Обязательно! И ваши «ёлочки-грибочки»! Вы потом ее отвезите на выставком, как раз по времени успеваете. В этом году на молодежной выставке решили что-то вроде конкурса устроить, дипломы победителям вручить – это будет хорошая строчка в резюме. Я уверен, что с этой картиной у вас очень неплохие шансы если не на победу, то на призовое место – точно.

Грушин отошел к Вере, а Алиса, рисовавшая совсем рядом с Сашей, бросила на нее странный взгляд.

– Ёлочки-грибочки, – чуть слышно пробормотала она, – А это, и правда, шанс…

На большом перерыве Саша и Капа отправились в продуктовый магазин, расположенный неподалеку от института. Им было поручено купить три пакета сока, два небольших торта и коробку пирожных. Последняя предназначалась Валере, которого большинством голосов решили поздравить отдельно, так как наступающее 23 Февраля было его профессиональным праздником. Саша же, оставшаяся в меньшинстве, по дороге в магазин продолжала протестовать.

– А я против! – горячо говорила она, – Одно дело – предложить модели попить с нами чай и угостить тортом и совсем другое – покупать для него индивидуальный подарок! У него же не день рождения! Почему мы тогда Ване отдельный подарок не покупаем? Он тоже служил! Да Капа же! – она остановилась около дверей магазина. – Ну никогда мы так не делали! Никогда моделей отдельно не поздравляли!

– Так и героев у нас никогда в моделях не было, – всплеснула руками Капа, – И офицеров тоже! Блин, целый полковник, Саш! Участник боевых действий! Ты сноб, Александра!

– Я разумный человек! Как, кстати, и Ваня. А вы все не видите очевидного. Да какой разведчик будет без умолку трыдеть о своих подвигах? Да и карьера его выглядит крайне сомнительно. Ну какое восстание в Индии? Ну вы серьезно? Какое свержение короля в Сомали? Да он вообще знает, где это Сомали-то находится?

Понимая, что спор затягивается, Капа достала сигарету и закурила. Ей было совсем непонятно, с чего это милая и добрая к всем Саша так взъелась на натурщика.

– Ты к нему несправедлива, – сказала она. – Просто придираешься. Ты, действительно, думаешь, что по телевизору в новостях или в интернете тебе всю правду напишут? Про все операции в подробностях расскажут – кто, где и зачем? Он же сказал – секретно. Может, он вообще специально не ту страну назвал, чтобы мы не поняли, где это на самом деле было? Об операции никто не знал, кроме исполнителей и непосредственного начальства. Да и посмотри, в какой он замечательной физической форме! У нас никогда такого накачанного натурщика не было! Гора мышц просто, хоть анатомию изучай!

– Кстати, да! Про физическую форму! Ты видела, как он футболку снимает? Ах, внимания не обратила? А вот я обратила. Еле-еле. Кряхтит и пыхтит. У него руки почти не поднимаются – суставы мясом заросли. И это спецназ? Ну ты серьезно?.. Да я уверена, что он даже на турнике повиснуть не сможет, я уж не говорю о том, чтобы хотя бы подтянуться. Качок – да, согласна. Физическая форма… Ты меня извини…

– Хорошо, а фото?

Саша хотела, было сказать, что сейчас не только фото, сейчас хоть голос, хоть видео можно создать дома с помощью нейросетей, а потом просто махнула рукой:

– Да покупайте вы что хотите! Ваше дело! Только я его принципиально поздравлять не буду! Не нравится он мне!

Саша чувствовала, что с этим Валерой что-то не так. Он или врет, или недоговаривает, или, наоборот, говорит слишком много. Зачем? С какой целью? Где здесь правда, а где нет? К сожалению, доказать она ничего не могла. Как и убедить однокурсников хотя бы немного задуматься – натурщик словно всех околдовал. Ее слово против его слова. Утешало, правда, то, что Ваня был полностью на ее стороне. И, кстати, Алиса, которая первые дни не сводила глаз с атлета-натурщика и откровенно кокетничала с ним, теперь сторонилась его, здоровалась сквозь зубы и даже «спасибо» после окончания сеанса позирования не говорила, что было, так-то, нарушением этики.

«Алиса очень умная, – думала Саша, – Понятно, что увлеклась сначала. Валера – абсолютно ее типаж, она же мне все уши прожужжала, что любит атлетически сложенных мужиков. А тут еще и военный… Понятно, чего уж там… Только она не такая дурочка, чтобы в розовом тумане долго пребывать. Быстро разобралась, что к чему. Вот и славно. Мне так не хотелось обсуждать с ней эту тему, спорить, убеждать… Алиска молодец! Сама справилась!»

Вернувшись в институт, все девушки, собравшись в центре мастерской, поздравили парней с наступающим праздником, а потом Вита, Капа, Вера, Ксюша и Даша торжественно вручили Валере прозрачную коробку с двумя пряниками, на глазури которых были изображены танк и самолет. Саша и Алиса в это время делали вид, что крайне увлечены разрезанием тортиков на равные куски и в сторону Валеры даже не обернулись.

– Спасибо, что уступила мне тему, – тихо сказала Алиса, разглядывая шоколадный листик на торте.

– Это самое меньшее, что я могла для тебя сделать. Конечно, я бы и сама очень хотела написать зимний пейзаж…

– Тогда… – Алиса отложила нож, помолчала и продолжила, по-прежнему, не глядя на Сашу: – Тогда, может, ты мне поможешь с дипломом?.. Тем более, что тебе самой хочется… Самой эта тема интересна… – она взяла Сашу под локоть и отвела к дивану.

– Элис, – Саша вытаращила глаза и посмотрела на подругу – не шутит ли? – Ты серьезно? Ты же знаешь, что у меня скоро выставка. И новую тему мне искать надо. ТЕПЕРЬ надо. Да и дома у меня… Ты же сама все знаешь – как мне крутиться приходится…

– Ладно-ладно, не оправдывайся, – усмехнулась Алиса. – Я пошутила. Шутка, понимаешь? Я просто очень за диплом переживаю…

– Элис, – с облегчением выдохнула Саша и улыбнулась. – Вот напугала… Я же решила, что ты серьезно!..

– Тортик?

К девушкам подошел Ваня и протянул Саше кусок торта на пластиковой тарелке.

– А это мне, получается? – Алиса потянулась за второй тарелкой, но Ваня ловко отвел руку в сторону.

– Это МНЕ. Это мой праздник. И торта там еще много осталось, если что.

– Возьми, – Саша протянула подруге свою тарелку.

– Спасибо, – Алиса села на диван и демонстративно уткнулась в телефон. – Что-то расхотелось.

Живопись закончилась, и натурщик, кряхтя и вздыхая, переодевался за ширмой. Все студенты куда-то быстро разбежались, а Саша, Ваня, Алиса и Вера продолжали увлеченно работать: кому-то надо было дописать фон, у кого-то не был готов натюрморт, так что и без модели работа была.

– Вань! – позвала Саша.

– Чего?

– Слушай… Хочу с тобой посоветоваться… У меня же эта картина… Ну, «ёлочки» мои… Преподы сказали, что она самая хорошая у меня. Я вот подумала, может раму сделать? Или так просто на подрамнике оставить?

– Не знаю даже… А можешь еще раз мне ее показать?

– Конечно.

Саша отложила кисть, подошла к стеллажу и вытащила картину. Ваня почесал затылок:

– Даже не знаю, что сказать…В принципе, и так норм. Мне нравится. А если раму сделать… Такую, не слишком широкую… Светленькую… Может, и лучше будет, кстати… Знаешь, а давай в понедельник отнесем ее к нам в мастерскую? Я подумаю, как сделать.

– В смысле? Сам сделаешь?

– А что тут прямо такого хитрого? – удивился Ваня. – Это же не позолоченный резной багет делать!

– Спасибо! – Саша взвизгнула от восторга, обняла его за шею и чмокнула в щеку.

– Да не за что пока, – смутился он.

– Саш, ты на пары идешь? – прервала их беседу Алиса.

Она что-то увлеченно и чересчур энергично замешивала на палитре, хмуря брови, и, казалось, на Сашу и Ваню внимания вообще не обращала.

– Нет, Элис, – вздохнула Саша. – Опять прогуляю. Завтра же праздник… Надо хоть квартиру немного убрать, а то Антон опять ругаться будет… А ты идешь?

– Пока не решила. Вроде, надо, вроде и лень… В любом случае, сорок минут на раздумья у меня есть.

Саша кивнула – понимаю, - нанесла еще несколько мазков на холст и вытерла кисть.

– Я пошла! – громко оповестила она всех. – Всем пока!

– Я тоже пойду! – спохватился Ваня, – Мне же на работу, совсем забыл!

Он спешно протер кисть, подхватил свой рюкзак и поспешил вслед за Сашей. Алиса проводила его взглядом, швырнула кисть на тумбочку и отошла к окну. Бесят! Как же они ее бесят! Оба! «Хорошие ребята», блин!.. Талантливые художники! Идеальные студенты! Хотелось заорать или что-нибудь разбить.

– Я в столовку, пока не закрылась, – подала голос Вера. – Тебе кофе взять?

– Нет!!! – рявкнула Алиса, вложив в одно короткое слово всю злость, что сейчас кипела в ее душе. – Спасибо, не надо, – добавила она гораздо тише, увидев испуг Веры.

Вера хмыкнула, пожала плечами и отправилась в столовую, а Алиса снова отвернулась к окну. Саша и Ваня как раз вышли из института. На улице светило солнце, и все таяло – обещанная синоптиками оттепель пришла точно по расписанию. Сугробы как-то быстро потемнели и осели, а на тротуарах и проезжей части разлились самые настоящие моря-океаны. Проехала машина, взметнув веер брызг, и Саша ловко отскочила в сторону, увернувшись, а вот Ване досталось по полной, судя по тому, как он погрозил кулаком давно уехавшему водителю. Они прошли совсем немного, и путь им преградила очередная лужа, кажется, особенно широкая и глубокая.

Саша остановилась в нерешительности, что-то сказала Ване, он ответил, а девушка отрицательно покачала головой и замахала на него руками. Ваня сказал что-то еще, а потом вдруг подхватил девушку на руки, в три быстрых шага перешел лужу и снова поставил Сашу на тротуар. Оказавшись на твердой поверхности, она расхохоталась и ударила кулачком по плечу парня.

– Стерва! – Алиса с силой стукнула ладонью по подоконнику и зашипела от боли.

– Лисенок?..

Совершенно неслышно, как и положено настоящему разведчику, Валера подошел к ней сзади и легонько обнял за талию, готовый в любой момент отступить. Они с Алисой решили, что об их отношениях никто не должен знать: девушка предложила, а Валера сразу согласился. Ему не привыкать к секретности! Он даже сказал, что будет лучше при всех демонстрировать некоторую холодность по отношению друг к другу, чтобы уж наверняка никто не догадался. Зато их встречи… О, что это были за встречи!

Алиса прекрасно понимала, что денег у военного пенсионера не так много, поэтому водить ее в какие-то дорогие места он не сможет. Да ей это и не было нужно. Она сама могла его сводить куда угодно. Другое дело, что Валера считал это совершенно недопустимым – идти в ресторан или театр за счет девушки. Нет, это все было не про них.

Они гуляли по паркам и усадьбам, Алиса рассказывала мужчине про архитектуру, историю и особенности живописи того или иного периода, а Валера делился с ней воспоминаниями о боях и сражениях. О бывшей жене говорил мало, скупо, болезненно морщась. «Какой же он порядочный человек! – восхищалась девушка, – Другой бы уже десять раз полил бы грязью бывшую за то, что она его бросила в самый тяжелый момент, а он…»

Потом они шли или ехали в гостиницу, где снимали на пару часов номер.

– Как же я мечтаю о том, чтобы пригласить тебя к себе, – жарко шептал Валера, крепко обнимая девушку, – но пока что это мечты… Ни вещей, ни мебели, ни ремонта… Мне стыдно, но пока мой дом не достоин того, чтобы принять такую принцессу… Я обещаю! – – нет, я клянусь тебе! ─ я все сделаю для того, чтобы мы были вместе! Навсегда! Вот только здоровье немного поправлю…

– Обещай, что больше не поедешь… туда, – со слезами в голосе просила Алиса.

А Валера только качал головой. Как он может такое обещать? Это его жизнь. И она об этом знала…

…Алиса резко обернулась, и мужчина испуганно отпрянул – столько ненависти было в ее красивом лице.

– Как же я ненавижу эту лицемерную дрянь! – прошипела она. – Ууу… Стерва! В глаза – сю-сю, мы подружки, да я для тебя все, что угодно… А по факту! Знаешь, что она хотела сделать? Тему диплома у меня забрать! И это зная, какие у меня проблемы с живописью… Поможет она! Да с такими подругами врагов не надо! Некогда ей! Выставка у нее! Да пошла она со своей этой выставкой! Нашла, чем хвастаться – ДК! Местный ДК! Самое место ее «ёлочкам» дурацким! Жалкая поделка! Наив! – Алиса ткнула пальцем в холст, который Саша до конца не задвинула на полку, и теперь его угол немного торчал.

– Вот это барахло – на выставку? Что-то жидковато даже для ДК, – громко расхохотался Валера.

Он огляделся по сторонам, а потом решительно подошел к тумбочке Ксюши и взял с нее нож. Валера покрутил его в руке, разглядывая, хмыкнул и протянул Алисе:

– Я бы на твоем месте защитил бы зрителей от этой халтуры.

Алиса криво улыбнулась, взяла нож, кивнула Валере, чтобы он вышел в коридор – в любой момент могла вернуться Вера из столовой или еще кто-нибудь из однокурсников, надумавший поработать в мастерской.

Девушка подошла к стеллажу, занесла над картиной руку с ножом, на несколько секунд замерла и отступила. Нет. Она не такая дура. Порез на картине – это слишком явно. Все должно выглядеть как самый обычный несчастный случай. Точнее, обычное студенческое разгильдяйство. Сколько бывало случаев, когда холсты продавливались неаккуратно прислоненными подрамниками? Да миллион! И, главное, крайнего никто никогда не найдет – ну так получилось. Никто ничего не видел.

Она отложила нож и подобрала с пола обрезок рейки – Кирилл на днях делал себе подрамник и, конечно же, не убрал за собой. Деревяшка была отличная – с углом, спиленным под сорок пять градусов, остренькая!.. Придерживая одной рукой подрамник картины, Алиса другой рукой сильно ткнула рейкой в холст с обратной стороны и, когда ткань подалась, усилила нажим и провела деревяшкой немного вниз. Чтобы уж наверняка. Ну вот и славно. С такой дыркой ни «ёлочки», ни «грибочки» никому не будут нужны.

– А потому что сама неаккуратно поставила, – довольно хмыкнула Алиса, заталкивая испорченную картину обратно на полку. – Выставка отменяется! – проинформировала она Валеру, выглянув в коридор, – По крайней мере, для некоторых. Иди в «ПирожокЪ», жди меня там. Минут через двадцать я подойду.

Вера вернулась из столовой минут через пять, сетуя на большую очередь, и застала Алису, невозмутимо скребущую мастихином свою работу.

Саша рассталась с Ваней в метро – ему нужно было делать пересадку на другую линию, ─ запрыгнула в свой поезд и торопливо принялась записывать в телефоне список дел, которые нужно сделать сегодня.

Конечно, та ссора с Антоном сильно охладила ее чувства и желания устраивать мужу пир на весь мир, как она планировала, теперь у Саши не было. Марш-бросок по магазинам, тяжеленные сумки… А потом носиться по кухне, строгать салатики, накрывать стол с его любимыми блюдами… Нет. Не хотелось. Вообще не хотелось. Однако Саша понимала, что это будет некрасиво да и просто неприлично: Антон как-никак учился на военной кафедре, значит, отношение к празднику имеет. Тем более сейчас, в эти непростые времена, даже сама формулировка «защитник Отечества» звучала по-особенному.

Девушка не рассчитывала, что отношения с мужем снова будут такими же безоблачными, как раньше. Нет. В ней что-то надломилось, и она чувствовала непонятную пустоту внутри. И все-таки она решила, что худой мир лучше доброй ссоры. Она, конечно, не будет плясать с бубном, но минимально что-то приготовит. Да и уборку, действительно, надо было сделать. Это будет гораздо проще, чем снова выслушивать упреки и нравоучения. А на ужин, так уж и быть, она приготовит что-нибудь, что нравится и мужу, и ей самой.

Она все-таки зашла в магазин около дома, потом наскоро убралась в квартире и протерла пол. «Идеальная жена, Антон будет мной доволен!» - почему-то сегодня внутренний голос прозвучал с приличной долей сарказма. Саша вздохнула. Ладно. Надо просто пока постараться избегать открытых конфликтов, а дальше… Дальше будет видно.

Блямкнул таймер духовки, и Саша аккуратно вытащила форму с запеканкой из брокколи и куриной грудки – пахнет вкусно, да и на вид вполне прилично получилось. Вот и славно. А завтра, так уж и быть, пожарит стейки. В честь праздника, тем более, что она и сама их любила.

– Привет!

Антон грохнул дверью неожиданно громко, бросил ключи на тумбочку, промахнулся, судя по звуку, потом выругался негромко, видимо, наклонившись, выронил что-то еще. Саша вышла в коридор осторожно обняла мужа и тут же отпрянула: от мужчины пахло не только алкоголем, но и женскими духами.

– И чего это мы пугаемся? – хохотнул он и снова притянул девушку к себе, сжав ее в объятиях почти до боли. – Ну выпил немного… Не спорю… Так это… Тетки наши поздравляли нас сегодня… Тааакой стол нам организовали!.. – он развел руки в стороны, словно рыбак, демонстрирующий размер пойманной рыбины, и Саша наконец-то смогла перевести дыхание, отойдя на шаг в сторону. – И это… – Антон привалился боком к стене, видимо, для большей устойчивости, так как его слегка качало. – Вот!

Он извлек из портфеля плитку шоколада ручной работы в красивой упаковке, зонтик, чай в жестяной банке и бутылку коньяка в коробке. Он передал щедрые дары оторопевшей Саше и медленно направился в сторону спальни, бормоча себе под нос что-то про «вооот такой стол», благодаря которому он теперь еще несколько дней будет сытым.

Саша вздохнула, грустно глядя на кухонный стол, где остывала запеканка. «Лучше бы на пары пошла! – с внезапной обидой подумала она. – Идеальная жена, блин. Вот что теперь? Самой поужинать, что ли? Мне-то никто тааакого стола не организует… Нет, что-то уже и не хочется….»

Она взяла из вазы яблоко и отправилась в большую комнату. Настроение было испорчено, делать вообще ничего не хотелось. Саша забралась с ногами в кресло и уткнулась в телефон, читая новости и сообщение в чате курса.

– Я… это…

Антон появился на пороге комнаты. Он успел снять пиджак, рубашку и галстук, а вот на брюки его сил, кажется, не хватило – он смог справиться лишь с ремнем, который сейчас мелко позвякивал пряжкой при каждом движении. Антон посмотрел на источник звука и не понял, как исправить ситуацию. Махнув рукой, он рухнул на диван, жалобно скрипнувший под его тяжестью.

– В общем… Это… – он старательно собирался с мыслями и наконец смог оформить осмысленную фразу. – Однокурсник мой в Москве проездом будет. Атос, помнишь, я рассказывал? На один день. Завтра. В общем, мы с мужиками решили встретиться, в баню сходить…

Саша отложила телефон и посмотрела на мужа:

– Тоша, ну как же так? Ты сам говорил, что хочешь провести этот день со мной… Вдвоем… Твой праздник…И в кино мы собирались пойти…

– И что? – удивился Антон так сильно, что, кажется, даже протрезвел. – Я что, тебе честное пионерское давал? У меня что, планы измениться не могут? Я что, договор с тобой какой-то подписал? Ничего, что это МОЙ праздник? Это я военную кафедру оттрубил! Это я на сборы ездил! Это у меня офицерское звание! У меня, а не у тебя! Поэтому, позволь, я не буду спрашивать твоего мнения, где, как и с кем я проведу этот праздник. Мой праздник.

Саша была так огорошена этой резкой отповедью, что даже не сразу нашлась с ответом. А потом вдруг разозлилась, сама не зная, на что. Самым холодным тоном, на который только была способна, Саша ответила:

– Безусловно. Ты абсолютно прав. Решать тебе и мое мнение ты можешь не учитывать. В таком случае, ты, наверное, не станешь возражать, если я завтра с утра поеду к родителям? Как ты понимаешь, у моего папы тоже завтра праздник. Он, хоть и не офицер, но срочную служил. Он, если ты помнишь, приглашал нас приехать, а я отказалась, потому что ты очень просил меня провести этот день с тобой. Вдвоем.

Девушка была на двести процентов уверена, что Антон, как минимум, будет недоволен таким ее решением, а то и вовсе снова закатит истерику, на тему «ты не должна никуда ездить без мужа». И ошиблась. Больше того, Саша была готова поклясться, что на лице ее мужа на секунду промелькнуло какое-то облегчение и… радость?.. Лишь на секунду. А потом его лицо приобрело расстроенное, даже горестное выражение, и Антон, притворно вздохнув, задумчиво проговорил:

─ Не хочется, конечно, тебя одну отпускать… Тем более, на электричке… С другой стороны – это было бы нечестно: заставлять тебя скучать одну, пока я развлекаюсь с друзьями. Да и родители – дело святое. К тому же… Тебя ведь Вячеслав Алексеевич встретит на платформе? Вот. А я провожу, посажу на электричку. И телефон у тебя с собой будет…

– Я вернусь только двадцать четвертого вечером, – уточнила Саша.

– Конечно, – кивнул Антон. – Понимаю. Путь неблизкий. Конечно, вечером. Я очень рад, что мы друг друга поняли, – он зевнул, поднимаясь, – а теперь, прости, я что-то устал. Спать пойду.

Саша ушла в свою комнату и села за стол. Она-то вот как раз ничего не понимала, в отличие от мужа. Антон несколько раз говорил, что с однокурсниками отношения поддерживает на уровне поздравлений с праздниками в соцсети. Максимум – созвон для того, чтобы поздравить с днем рождения. Да что там говорить! Он говорил, что даже на встречу выпускников ни разу за эти годы не ходил, а тут прямо такая необходимость…

Очень подозрительная срочность, надо признать. Ни вчера, ни сегодня утром, ни днем, когда они списывались в мессенджере, Антон ни о какой бане не упоминал. Выходит, решение было принято буквально недавно, уже вечером? А как же тогда поход в баню? Саша сама ни разу не ходила туда, но предполагала, что это что-то длительное, на несколько часов. И, следовательно, просто прийти и сказать «здрасти, мы к вам», тем более, в праздник, вряд ли получится. Скорее всего, эту баню надо как-то бронировать хотя бы за несколько дней. Или она была забронирована, а Антона пригласили только что, в последний момент? Не похоже. Не такой он человек. Ему бы гордыня не позволила вот так вот менять планы в последний момент, да еще и по чужой воле, можно сказать, по щелчку пальцев. О, нет! Это не про него.

Собственно, про однокурсника тоже не слишком понятно. Что значит – «проездом»? Откуда и куда? В командировку? Так ведь праздник. Из командировки? Тоже непонятно – наверное, логично было бы поторопиться домой, чтобы с близкими праздник отметить. Или он одинокий? Или он проездом на отдых? Тоже непонятно тогда. Если путь в теплые страны среди зимы, то это тоже не одним днем решается – не на выходные же он летит? Стало быть, отпуск. Стало быть, хоть за несколько дней он об этом знал. Или можно вот так – за пару часов и отпуск взять, и билеты купить, и собраться, и баню забронировать?.. Саша чувствовала, что совсем запуталась в своих рассуждениях.

Да, насчет однокурсника было много вопросов и не было ни одного вразумительного ответа. Впрочем, Бог с ним! Гораздо интереснее было то, что патологический ревнивец Антон вот так легко, без малейших возражений отпустил Сашу одну – ОДНУ! – к родителям. На электричке. «Ладно, все равно ничего путного я не придумаю, – решила Саша, – не буду ломать себе голову. Лучше папе позвоню, обрадую. Ну и встретить попрошу.»

Конечно же, папа очень обрадовался известию о приезде дочери, попросил позвонить, как только она сядет в электричку и сказать время прибытия. А потом передал трубку маме. Та словно почувствовала что-то неладное и долго выспрашивала у Саши, все ли у нее хорошо и не поругались ли они с Антоном. С большим трудом уверив маму, что все замечательно, а Антон даже не возражал против поездки, напротив, даже обрадовался, мама немного успокоилась и сказала, что тоже будет очень рада видеть Сашу, по которой всегда сильно скучает.

Поговорив с родителями, девушка еще долго сидела за столом в своей комнате, перебирая старые эскизы и рисунки, перелистывая фото в галерее телефона. Мало того, что, непонятности с мужем очень сильно беспокоили ее, так теперь еще и с темой диплома такая ерунда выходила…Ну почему, почему это все навалилось одновременно? И где теперь искать новую тему? И как ее искать, если в голове мысли только о том, что происходит в ее семейной жизни. Какое уж тут творчество… «Пишите картину о том, что вас волнует! О том, что не оставляет вас равнодушным! Если художник будет писать равнодушно, зритель пройдет мимо,» – вот так часто говорил Суханин. И что теперь? Портрет Антона предъявить в качестве малого диплома? Мол, посмотрите, уважаемая комиссия, вот что меня волнует сейчас больше всего. «Даже звучит как бред,» – невесело усмехнулась Саша. Она посмотрела на время – почти полночь. Класс. Учитывая, что электричка уходит в семь утра, получается, еще и не выспится завтра. Все одно к одному!

Девушка заглянула в спальню и вздохнула. «Аромат» в комнате стоял такой, что спать там возможности не представлялось совершенно. Антон храпел, раскинувшись звездой прямо посередине кровати. Он лежал прямо на покрывале, так и не сняв брюки, видимо, силы окончательно оставили его на пороге спальни. Кошмар. Саша впервые видела мужа в таком состоянии. Вот как практически непьющий человек мог дойти до такого?

«Да и пожалуйста!» – со странным спокойствием подумала Саша. Она достала из шкафа запасной комплект постельного белья и вернулась в свою комнату, где постелила себе на узком диванчике, поставила будильник на телефоне, легла и моментально уснула.

Утром, чтобы сэкономить время, Саша решила обойтись без завтрака, лишь попить кофе с бутербродом. И уж конечно затевать оладьи или сырники у нее никакого желания не было. Даже в честь праздника.

– Доброе утро, любимая! – раздался внезапно за спиной голос Антона.

Саша вздрогнула от неожиданности и настороженно ответила:

– Доброе.

– Я вчера чего-то… не того, да? – Антон выглядел сконфуженным. – Ну прости. Не рассчитал немного… Не сердись. Устал, понервничал… Вроде, и выпил не так много, а вот… Ерунды тебе наговорил, да?

– Нет, – пожала плечами Саша и сменила тему, – Я думала, ты сегодня отсыпаться будешь, раньше полудня не встанешь…

– И не провожу жену до электрички? – ненатурально изумился Антон, а Саша с удивлением поняла, что он помнит вчерашний разговор.

Как интересно… Выходит, не таким уж и пьяным он был, каким хотел казаться? «Впрочем, сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений,» – решила она и широко улыбнулась:

– Подожди минутку.

Она вернулась гораздо быстрее, чем через минуту и протянула Антону небольшой прямоугольный сверток, перевязанный красной ленточкой.

– С праздником! – сказала она, – Думала, что утром не увидимся, хотела тебе на кухонном столе оставить.

– Так-так… – Антон быстро развернул крафтовую бумагу и засмеялся от радости: – Спасибо, милая! Ты, как всегда, угадала с подарком! – он поцеловал Сашу в щеку.

Девушка вздохнула. Конечно, угадала, кто бы сомневался. Просто она умела слушать мужа, его слова для нее не были фоном или белым шумом. Антон дважды за последний месяц жаловался на то, что его пауэрбанк плохо заряжается, да и вообще неплохо было бы его сменить на что-то поновее и помощнее. «А было бы неплохо подарить ему какой-нибудь шуруповерт, – пришла ей в голову озорная мысль, – или ласты. Или еще что-нибудь такое же далекое от него. Может, тогда бы понял, что подарок должен радовать того, кому его дарят? А, может быть, и просто разозлился…»

Антон, тем временем, сел за стол и уткнулся в свой телефон.

– Кашки мне сваришь? – не глядя на жену, спросил он.

Саша вздохнула, однако возразить не посмела. Во-первых, сегодня, действительно, его праздник, а, во-вторых, Антон помнит о своем обещании отвезти ее на станцию на машине, значит, минут двадцать у нее в запасе есть.

…На платформе Антон сам купил билет для Саши, крепко обнял ее, прошептал, что будет очень без нее скучать, попросил обязательно написать, как доберется и вообще… Писать почаще – в любое время. Он внимательно проследил за тем, чтобы Саша приложила билет к сканеру и благополучно прошла через турникет. Послав девушке воздушный поцелуй и помахав на прощение рукой, Антон только тогда вернулся в машину.

Он сел на водительское место, глубоко вздохнул, прикрыл глаза и несколько минут сидел, откинув голову на подголовник кресла. Потом достал телефон и написал сообщение: «Доброе утро! Я освободился даже раньше, чем планировал. Приеду через час. На все выходные я твой.» Ответ пришел моментально. Ему прислали милый смайлик в виде сердечка.

Глава 14. Без паники!

И снова электричка отсчитывала километры, унося Сашу из Москвы. И снова девушка смотрела в окно, постепенно успокаиваясь и приходя в себя. Только на этот раз чувства и мысли ее были совсем иными.

Надо же, как, оказывается, бывает… Меньше двух месяцев назад расставание с мужем казалось ей катастрофой, которую трудно пережить. А сейчас? Сейчас она как будто… рада? Ну рада или не рада, а облегчение от того, что рядом нет мужа, точно испытывает…

Саша доброжелательно улыбнулась полному контролеру, который проверял билеты, кивнула в ответ на его пожелание счастливого пути и снова погрузилась в размышления.

Вот она едет в электричке. Одна. Она может читать книжку или играть в игрушку на телефоне или читать новости. А может… Она достала из рюкзака блокнот для набросков и карандаш и, бросая осторожные взгляды на мужчину лет пятидесяти, сидевшего от нее по диагонали, принялась быстро рисовать. Может! И не надо оправдываться, объяснять, что у мужчины очень интересная внешность, что он ей интересен, как типаж, как художественный образ и что знакомиться и, тем более, изменять мужу она с ним не планирует. Мужчина вышел через две остановки, а Саша принялась за портрет симпатичной старушки, которая задремала, держа на руках маленькую собачку в смешном комбинезончике.

А еще ей не надо следить за каждым своим словом, жестом или интонацией, думая лишь о том, чтобы ненароком не обидеть мужа. Может, она просто устала? Устала жить как на пороховой бочке, не зная, что и когда вызовет очередной взрыв. Устала от вечных придирок, упреков и недовольства. Даже ее успехи вызывали у Антона лишь скептические усмешки и ехидные комментарии. Да что далеко ходить за примером! Саша вспомнила, как буквально влетела домой с сияющими глазами и улыбкой до ушей.

– Три моих картины берут на выставку! – выпалила она на эмоциях, забыв поздороваться.

– Во-первых, привет, – немного отрезвил ее равнодушный холодный голос мужа, – во-вторых, все-таки хотелось бы сначала поужинать после рабочего дня, а уже потом обмениваться новостями и, в-третьих, пока не вижу особых причин для радости. Вот когда на этой выставке у тебя хоть одну картину купят, тогда и будет повод отметить победу.

С каждым словом мужа радость Саши как будто сжималась, подобно шагреневой коже, меркла, теряла краски, под конец превратившись в обычный мыльный пузырь, который через секунду лопнул с тихим хлопком. Или это упал на пол ее рюкзак? Глаза девушки потухли, улыбка исчезла с лица.

– Да, конечно, – ответила она, снимая куртку, – Покупать пока ничего не планируют…

Ее успехи мужа не радовали, а неудачи не вызывали в нем сочувствие. Почему? Ведь сама Саша всегда остро переживала, если у Антона работе возникали какие-то проблемы, всегда внимательно выслушивала его и каждый раз старалась подбодрить, уверить в том, что у него все получится, что она всегда рядом и готова помочь по мере своих сил.

А Антон? Что и кто ему нужен? У девушки складывалось впечатление, что ему нужна молодая, красивая жена, совершенно беспроблемная, открывающая рот только тогда, когда это позволит ей муж. Нужна жена, которая зарабатывает наравне с ним, а к девятнадцати ноль-ноль ставит на стол свежеприготовленный ужин. Ну и все остальные домашние дела выполняет быстро, ловко, своевременно и, конечно, полностью самостоятельно, без привлечения уставшего на работе мужа.

Этим понятно. Вопрос лишь в том, что же нужно самой Саше? Может, в первую очередь, немного терпения и понимания?.. Антон хотел, чтобы она бросила институт и нашла работу, приносящую стабильную, не самую низкую зарплату. А вот Саша очень сомневалась в том, что, даже если поступит так, как хочет муж, все этим и ограничится. А что, если потом найдется еще какой-нибудь повод для недовольства? И снова Саше придется ломать себя, отказываться от своих желаний и надежд. Вот сейчас она часто прогуливает пары, чтобы пораньше возвращаться домой и даже одну подработку бросила. Ради чего? Ради того, чтобы слышать скупое «спасибо, вкусно» после ужина?..

Саша закончила рисовать бабушку с собачкой и переключилась на колоритного пьянчужку, клевавшего носом в углу вагона. «А ведь скоро открытие выставки, – подумала она. – И я-то знаю, как это важно!» Карандаш шелестел по рыхлой бумаге, за окном проносился зимний лес, а тревожные мысли потихоньку уходили, словно отставали, не поспевая за разогнавшейся электричкой. Конечно, первая серьезная выставка – это здорово. Ну и что, что всего три картины! Зато это уже не институт! Это фойе ДК, куда каждый день приходит довольно много народу. «А еще я до сих пор не рассказала о выставке родителям, – улыбнулась своим мыслям девушка, – Вот они-то за меня совершенно точно порадуются!..» – она вспомнила, как мама просила сфотографировать стенд в институте с летними рисунками Саши, чтобы показать соседкам. Похвастаться успехами дочери.

Все вышло именно так, как она и предполагала. Саша от души пообнималась с мамой, вручила отцу подарок – набор для бани с ковриком, войлочной шапкой и несколькими пучками высушенных трав, еще один такой набор, только с ароматическими маслами, спрятала в своей комнате – для мамы, на 8 Марта, помогла накрыть на стол и выслушала последние деревенские новости. И только после того, как дело дошло до кофе, девушка рассказала родителям о выставке.

– Поздравляю! – на глазах мамы совершенно определенно блеснули слезы, – Сашка, это же еще один шаг на пути к твоей мечте!

– То ли еще будет! – поддержал ее отец, – Я абсолютно уверен, что ты еще прославишь нашу фамилию. Викторова, а? Звучит! А «Виктор» – это у нас кто? Это победитель, между прочим! Ты молодец, дочь! Так когда, говоришь, открытие?

– Второго марта.

– Как думаешь, сможем? – он вопросительно посмотрел на жену

– Думаю, мы просто обязаны приехать, – кивнула мама.

– Пап… Мам… – Саша выглядела потрясенной. – Вы… серьезно? Вы реально хотите приехать на открытие? Нет, правда? Это же сто тридцать километров пути! Два часа, если без пробок!

– Это важно для тебя, – просто сказал отец.

– Значит, важно и для нас, – кивнула мама. – Нет, когда у тебя этих выставок будет миллион, то, конечно, мы уже не сможем приезжать на каждую. Или, допустим, где-нибудь в другом городе – тут тоже под очень большим вопросом… А пока… Это первая твоя выставка. И даже если там будет выставляться всего одна твоя картина, мы все равно приедем. Твой папа абсолютно прав, и я с ним согласна.

Растроганная Саша кинулась обнимать родителей, приговаривая, какие они у нее замечательные и самые лучшие в мире. Мама же, чувствуя, что сейчас расплачется от избытка эмоций, сурово приказала «не мешать ей тут» и лучше «пойти прогуляться, чтобы протрястись после обеда». Папа со смехом согласился, сетуя на слишком строгую жену, а Саша, не тратя времени зря, уже напяливала старую теплую куртку отца, в которую могла завернуться, как минимум, три раза и теплые мягкие «дутики» – самую свою любимую обувь для деревни.

Отец и дочь неторопливо шли по дороге в сторону леса. Саша с наслаждением вдыхала свежий морозный воздух, жмурилась от яркого, почти весеннего солнца и то и дело отходила к обочине, чтобы, топнув ногой, проломить прочный наст. А потом и вовсе, отковырнув изрядный его кусок и очистив от налипшего снега, принялась смотреть сквозь него, как сквозь стекло, в тщетной попытке разглядеть хоть что-то.

– Ну просто как дитё малое, – хмыкнул отец.

– Ага, – не стала спорить Саша.

Она отбросила обратно ледышку, немного посопела, а потом сказала:

– Знаешь, пап… Мне кажется, что я незаслуженно обидела одного человека. Сама не знаю, что на меня нашло… просто сразу взъелась на него…

– На Антона?

– Нет. С ним-то как раз все… ─ она запнулась, ─ отлично. Мы даже с ним и не ругались вовсе. Он сейчас с друзьями в бане сидит… Я о другом… Представляешь, пап, у нас натурщик появился новый, Валера. Полковник. Разведчик. Боевой офицер. Герой, ранен на поле боя. Он, пока позирует, столько историй успел рассказать о своих подвигах. Наши все им просто восхищаются. Ну… вернее, почти все. А меня не покидает чувство, что он, если не врет, то как-то сильно преувеличивает. Странное что-то в нем. Неправильное. А что – не могу понять. Конечно, я ему это в открытую не говорю ничего, а вот что-то ляпнуть – могу запросто… Например… Например, он рассказывал, что у него был друг. Всегда они все вместе делали, последнюю банку тушенки делили на двоих под одной шинелью спали, много раз друг друга выручали. А потом товарищ… В общем, понимаешь, да? И вот этот Валера говорит, мол, я никак не мог привыкнуть к этому. И даже по ошибке его окликнул – друг, оставь покурить! А он не отвечает. Его больше нет. Пап! Ну это же Высоцкий! Я и процитировала: «Друг, оставь покурить, а в ответ тишина.» Он так разозлился, я думала с подиума спрыгнет и меня придушит прямо там. Или вот еще. Рассказывал про какое-то сражение. Типа, долго сражались. Не буду я вам говорить, где – у этого места даже особого названия нет, а дрались мы жарко. Там самолеты над нами летали, а от взрывов было светло как днем. Мы тогда победили, но какой ценой! Нас только трое выжило. Из восемнадцати.

Отец остановился, посмотрел на Сашу и расхохотался:

– Саш, ты серьезно? Он вам песни военные пересказывает? И ваши даже не понимают этого?

– Да не знаю! – Саша раздраженно махнула рукой. – Ну бывают же такие совпадения? Может, мне все это только кажется? Может, я, правда, такая бездушная, во всем подвох ищу?

– Не знаю, Сашка, – задумчиво проговорил папа, – Я с тобой полностью согласен. Дело ясное, что дело темное. Мутный тип, этот ваш Валера. Полковник? Разведчик? И позировать? Да и вот так вот рассказывать… Не тет-а-тет, не даже за столом в кругу родни… Незнакомым людям… Да и вряд ли разведчики такими болтунами бывают. По крайней мере, мне с трудом в это верится. Да и потом. Видишь ли, дочка, полковник – это не просто офицер. Это старший офицер. Это очень высокое воинское звание. Кому попало его не дают. Это тебе не только с автоматом бегать и траншеи копать. Тут мозги нужны. И дисциплина. И характер особый. И много всего. Понимаешь, полковнику не надо так балаболить, впечатление производить. Он все уже доказал, в первую очередь, себе. Это уже хорошая карьера. А вот так болтать… Не будет полковник так себя вести. Этика. Чувство собственного достоинства. Кодекс чести. Напиться, обматерить кого-нибудь – в это я скорее поверю, чем в полковника-болтуна. Скорее всего, это какой-нибудь прапорщик, может, на складе всю жизнь проработал, поэтому и рассказывает о своих мечтах. Ну уж как может, на что ума хватает. Будь с ним поосторожнее, дочь. Я думаю, что настоящий герой больше молчит, чем языком трепет. И смотреть надо на тех, кто молчит. Кто молча делает свое дело. А от этого Валеры ты все-таки держись подальше. На всякий случай.

В Москву Саша возвращалась отдохнувшая, посвежевшая и в прекрасном расположении духа, как всегда бывало после общения с родителями. Вчера вечером в гости приходили соседи, папа жарил шашлык, а мама затеяла игру в «крокодила». Все нахохотались, отлично повеселившись, а потом исполнили несколько песен под гитару – на военную тематику, конечно. В общем, день завершился прекрасно. А сегодня Саша с папой каталась на лыжах – наверное, последний раз в этом сезоне.

С Антоном за эти дни Саша несколько раз созванивалась, правда, получалось так, что дозвониться она не могла – муж говорил, что звук выключен, поэтому он не слышал и перезванивал позже сам. Зато переписывались они много, почти как раньше, в начале знакомства. Почти. Потому что Саша чувствовала, как из их отношений медленно, потихоньку, по капельке уходит что-то важное. Нужное. И самым ужасным было то, что ее это волновало все меньше.

Девушка зашла в подъезд, скользнув равнодушным взглядом по рядам почтовых ящиков. Теперь туда бросали, в основном, рекламные листовки и редкие квитанции. Счета за квартиру давно приходили в банковское приложение, поэтому квитанции Саша забирала лишь для того, чтобы ящик не забивался макулатурой. Сейчас в ящике что-то белело. Саша вздохнула – снова счет. Или какой-нибудь «компьютерный мастер» предлагает свои услуги. В любом случае, мусор из ящика надо вытащить.

Саша достала белый плотный конверт, удивленно покрутила его в руках. «Письмо счастья» из ГИБДД. Странно… Сама не зная, зачем, Саша вдруг открыла конверт, даже не подумав о том, что поступает некрасиво – письмо было на имя Антона. То, что письмо пришло на этот адрес, девушку не удивило: сразу после свадьбы он сам настоял на том, чтобы официально прописаться здесь. Это удобнее, чем жить в одном месте, а регистрацию иметь на другом конце Москвы. Да и важную корреспонденцию не пропустишь. Такую, например, как эта.

Девушка пятый раз перечитывала текст и раз десятый всматривалась в фотографию машины. Все верно. Машина Антона. Номер правильный. И имя с фамилией указаны правильно. И адрес тоже. А вот само письмо – полная ерунда. Антону писали, что ему выписан штраф за превышение скорости более, чем на двадцать километров. И указано, где именно произошло нарушение. Тайнинская улица. Если бы Саша несколько раз не ездила в те края с мамой, в гости к ее подруге, то и не подозревала бы о существовании этой улицы. Север Москвы – от их Кузьминок ровно половина карты.

И вот сейчас по данным ГИБДД выходило, что именно на Тайнинской улице Антон превысил скорость семнадцатого февраля в 20.41. Вот фото с камеры. Именно тогда, когда он должен был либо допивать коньяк, либо мирно спать в квартире своей мамы. Здесь же, на юго-востоке. Это был как раз тот день, когда произошел скандал из-за пуховика, и Антон, психанув, ушел из дома. Тогда Саша никак не могла найти его, а на следующее утро он утверждал, что ночевал в квартире мамы.

«Однако… – подумала девушка, удивляясь своему спокойствию, – Как интересно… Надо будет во всем разобраться.» – письмо она аккуратно свернула и убрала в рюкзак. Все равно Антону придет электронное извещение – так каждый раз и бывало, что бумажные документы просто дублировали письма с сайта Госуслуг. Саша поднялась по лестнице, открыла дверь и зашла в квартиру.

– Тоша! – позвала она.

Ответа не было.

– Тоша, я дома!

Тишина.

Саша сняла куртку, ботинки и заглянула сначала в большую комнату, а потом в спальню. Антона не было. Девушка уже собиралась выходить из спальни, как вдруг какая-то деталь привлекла ее внимание. Саша остановилась и еще раз окинула взглядом комнату. Вот оно!..

На покрывале застеленной кровати лежал ее шелковый халатик. У Саши была прекрасная зрительная память, и сейчас она понимала – он лежит именно так, как она его бросила вчера, торопясь на электричку, прямо посередине кровати. Не сдвинут ни на сантиметр. Это означало лишь одно: кровать на разбирали со вчерашнего дня, хотя Антон вечером написал: «Спокойной ночи, милая! Я уже лежу в постельке.» И вот теперь возникал логичный вопрос – в какой именно?..

Муж не ночевал дома. И снова ей соврал. Только почему, осознав это, Саша не бьется в истерике? Почему не плачет? Не хватается за телефон, чтобы выяснять, куда делся любимый Тоша? Саша не чувствовала вообще ничего.

–И вот это как раз совсем интересно, – вслух проговорила она.

Саша села на кровать, взяла в руки халатик, повертела его и так, и этак, и снова положила. «Я дома,» – написала она мужу, даже не обратив внимания на то, что забыла поставить традиционный смайлик с сердечком – обязательное окончание каждого их сообщения.

Антон перезвонил через час, когда девушка уже успела принять душ и выпить кофе. Он был бодр и весел, кричал, как сильно соскучился и предложил через сорок минут встретиться в небольшой кафешке рядом с домом – ведь они так и не отметили праздник. Саша, не раздумывая, согласилась: хоть настроения для праздника не было вовсе, но и готовить ужин хотелось еще меньше.

Она натянула джинсы и вдруг вскочила с дивана. Сорок минут. А что, если… Она кинулась в коридор, где лежал ее рюкзак, достала из него извещение о штрафе. Ну да, все верно. Тайнинская улица. Саша быстро вбила название в навигатор на телефоне и нажала «построить маршрут» до дома, указав «на машине». С поставленной задачей навигатор справился за несколько секунд, и Саша, взглянув на результат, горько усмехнулась. Тридцать семь минут. Что и требовалось доказать.

При встрече муж крепко обнял Сашу, а девушка с огромным трудом заставила себя не отпрянуть – так неприятны вдруг стали ей его прикосновения. Антон же словно ничего не замечал. Он забалтывал Сашу, рассказывая, как хорошо и весело они «посидели с мужиками», так хорошо, что решили теперь «почаще встречаться».

– Два дня? –равнодушно уточнила Саша. – Два дня сидели?

– Почему два? – споткнулся, было, Антон, но тут же нашелся: – А! Ты про сегодня! Ха-ха, нет! Сегодня мы уже не сидели. Мне прямо с утра позвонил Виктор, ну, коллега мой, ты его не знаешь. Он попросил помочь машину выбрать. Мы в автосалоне были на Волгоградке. Глянь! – он вытащил из портфеля бутылку мерло. – Это мой гонорар за помощь! – Антон расхохотался.

– Круто, – одобрила Саша и сделала вид, что увлеченно читает меню.

Она, конечно, знала местный ассортимент наизусть – все-таки не первый раз они сюда приходили, и уже заранее знала, что закажет фирменный стейк и овощной салат. Сейчас же ей просто надо было спрятать взгляд, взять паузу, чтобы Антон ничего не заподозрил. Пока рано. Рано задавать вопросы. И ни в коем случае не спрашивать, с каких это пор Антон стал таким экспертом в автомобилях. Саша прекрасно помнила, что муж часто со смехом говорил, что он в машинах «ни бум-бум», что он «просто автовладелец», а для обслуживания машины есть специально обученные люди. Он и для покупки своей машины нанимал знающего человека, заплатив ему хорошие деньги за помощь.

Рано. Обо всем этом говорить рано. И штраф, и кровать, и друг с машиной – это все косвенные улики. Пока еще ничего не известно и не доказано. Да и не хочется устраивать семейные разборки, ведь впереди открытие выставки. Вот на чем надо сосредоточиться. А вот это все подождет. И Саша с милой улыбкой начала отвечать на вопрос Антона о поездке к родителям.

– Да как так? Ребят, блин, кто это сделал?..

На следующий день, в понедельник, который официально был выходным днем, студенты должны были учиться по расписанию субботы, однако с утра несколько человек все-таки пришли в мастерскую: кто-то хотел поработать с рисунком, кому-то не хватило времени, чтобы написать натюрморт или нарисовать драпировку, а кто-то уже готовил холст для композиции или малого диплома. Услышав возмущенный крик Саши все присутствующие повернулись к ней.

Девушка вытащила с полки свою картину, ведь они сейчас с Ваней должны были нести ее к реставраторам, чтобы сделать раму. Однако обнаруженная проблема была гораздо серьезнее наличия или отсутствия рамы. На холсте зияла рваная прореха, будто кто-то продавил ткань подрамником своей работы. Но кто? И когда?

Пока Саша в растерянности разглядывала испорченную работу, к ней подошла Алиса и в ужасе ахнула:

– Сашка! Кошмар! Это когда? В пятницу же нормально все было! Вань! Вань! – обернулась она к парню, который вовсю орудовал степлером, прикрепляя холст к подрамнику. – Иди сюда скорее! Как же… Выставка… Да Ваня же! У Сашки беда!

Ваня подошел к девушкам, окинул взглядом картину, прикоснулся к краю прорехи и с облегчением улыбнулся:

– Это не беда. Это огорчение.

– В смысле? – удивилась Алиса, обернулась на молчавшую подругу, а потом снова перевела взгляд на Ваню: – Вань? Ты о чем?

– О том, что никакой беды не вижу. Без паники!.. – Ваня посмотрел на Сашу и подмигнул ей. – Сегодня или завтра не обещаю, но к открытию выставки твои «ёлочки» поправим. Как новенькие будут!

– Правда? – изумилась Алиса. – Это возможно?

– Обижаешь, я практически дипломированный реставратор! – Ваня засунул руки в карманы джинсов и вздернул подбородок. – Это, как бэ, и есть моя работа. Саш, давай прямо сейчас к нам в мастерскую отнесем, там девчонки наши должны быть, они тоже посмотрят.

– Я с вами! – безапелляционно заявила Алиса, – посмотри на Сашку, она, того и гляди, в обморок хлопнется.

– Идем, – согласился Ваня, – заодно и чаю у нас нормального попьем, не из пакетиков.

Они поднялись на третий этаж и занесли поврежденную картину в реставрационную мастерскую. Немного пришедшая в себя Саша с любопытством озиралась по сторонам – она попала сюда впервые.

Небольшая комната, казавшаяся еще меньше, была плотно заставлена шкафами, стеллажами, мольбертами и столами. На столах стояли два микроскопа и бесчисленное количество всевозможных баночек, скляночек, пузырьков, колбочек и пробирок. Инструменты, многие из которых Саше были незнакомы, были расставлены, разложены и просто валялись на всех горизонтальных поверхностях. На двух мольбертах стояли картины небольшого формата, а третья лежала на столе. Над ней сейчас склонились две девушки, и о чем-то оживленно спорили.

– Лика, Марта, привет! – поздоровался с ними Ваня. – Картину вот на починку принес. У Саши, – он кивнул в сторону девушки, – форс-мажор, а до открытия выставки - неделя. Поможем? Да, а это Алиса, – спохватился он.

– Привет! – синхронно ответили Лика и Марта и подошли поближе.

– Клади на стол! – скомандовала Марта, поправляя очки, – сейчас глянем, что тут такое. Но, на первый взгляд, катастрофы никакой нет.

– Чай будете? – спросила Лика у Саши и Алисы.

Саша пожала плечами, а Алиса тут же согласилась. Она почему-то нервничала, покусывая губы и щуря глаза. Она подошла к столу, на который положили картину Саши – необычно, холстом наверх, красочным слоем вниз – и с нескрываемым интересом разглядывала всевозможные пузырьки, расставленные рядом.

– Ух ты! А это что такое красивое? – Алиса схватила маленькую пузатую бутылочку необычной формы с ярко-голубым содержимым.

– Элис! – увидевший это Ваня даже в лице изменился, – Дай сюда! Сейчас же!

– Да на! – обиженная девушка сунула ему в руки бутылочку, – Подумаешь, сокровище!

– Ничего. Не трогай. Руками. Вообще, – всегда спокойный и добродушный Ваня сейчас почему-то говорил резко, почти зло.

Он бережно поставил бутылочку обратно на стол и повернулся к Саше:

─ У нас тут растворители стоят. Есть слабенькие, есть посильнее, а этот… Мы его вообще по капле используем. Пипеткой. Разъедает все и очень быстро. Стόит он, конечно, как крыло самолета, зато и расход маленький. Вот этой бутылочки может на год хватить. А то и больше. Правда, это смотря, сколько работы. Идемте!

Он махнул Саше и Алисе, и девушки вслед за ним прошли вглубь мастерской. Здесь, за шкафом, у реставраторов был выделен уютный уголок: небольшой столик, на котором стоял электрический чайник, начатая пачка сахара, две открытых коробки печенья и штук десять чашек разной степени чистоты. Ваня пригласил девушек садиться, заверив, что эти стулья абсолютно чистые. Скорее всего. С высокой вероятностью.

– А воды-то почти нет!

Марта потрясла чайником, на дне которого уныло бултыхнулись хлопья накипи в остатках воды.

– Я схожу! – Алиса почти выхватила из ее рук чайник, не обращая внимания на удивленный взгляд девушки. – У вас же кулер тоже в конце коридора?

Марта рассеянно кивнула и снова поправила очки, а Алиса уже выпорхнула из мастерской.

– Как же тебя так угораздило? – спросила Лика Сашу, тоже усаживаясь за стол.

– Понятия не имею…

Чтобы скрыть подступающие слезы, Саша поспешно схватила из пачки кусок сахара и принялась его грызть.

– Сашке почему-то все время не везет, – задумчиво проговорил Ваня, – У Шпака – магнитофон, у посла – медальон…

– Чего? – удивилась Лика.

– Да так… Мысли вслух… Из фильма одного старого цитата… Говорю, то пропадет что-то, то планшет внезапно испортится будто сам собой, а теперь – вот. Стоило преподам сказать, что это ее лучшая картина, и сразу вот это… Меня терзают смутные сомнения…

– Ты хочешь сказать… – ахнула Саша.

– То, что я хотел сказать, я сказал. На совпадения это вовсе не похоже. А для большего у меня пока нет доказательств. Нечего пока говорить. Но хорошо задуматься стоит. Может, и хорошо, что твоя картина до выставки будет у нас. Холст мы отреставрируем, зато с самой картиной уже точно ничего не случится.

– У нас тут камера, – кивнула Марта, – Пока кто-то из нас здесь, мы ее не включаем. А, когда все уходим, даже днем, включаем на запись. Она совсем незаметна, а пишет в хорошем качестве и срабатывает на движение.

– Ничего себе, – удивилась Саша, – Все так серьезно?

– А ты как думала? – чуть рисуясь, ответил Ваня. – У нас тут и микроскопы, и реактивы дорогие. Да и картины на реставрацию приносят… Разные. Поверь, ОЧЕНЬ разные.

– Я что-то интересное пропустила?

Улыбающаяся Алиса появилась так бесшумно, что Лика, сидевшая к ней спиной, вздрогнула. Девушка поставила чайник на подставку и включила его, нажав кнопку.

– Ваня про картины рассказывает, – ответила Саша.

– А что картины?

– Ну у нас же не только учебная реставрация, – пожала плечами Марта, – преподы этим зарабатывают. И нам подработать дают. Вон, пожалуйста! – она махнула рукой в сторону одного из мольбертов.

Саша и Алиса посмотрели на картину, а потом переглянулись. На первый взгляд, это была какая-то абстрактная живопись, совершенно непонятная и ничем не примечательная. Марта поняла их переглядывания и усмехнулась:

– Ну да. Нам тоже так кажется. Вот только картинку эту мужик один купил в свою частную коллекцию. На аукционе. Предположительно, Иван Клюн. Очень предположительно.

– Кто? – ахнула Алиса.

– Клюн, – подтвердил Ваня. – На днях с ней работать начнем. И в прошлом году подобная была... Так что, Саш, не переживай! Починим мы твои «ёлочки» – к выставке как новенькие будут!

– Спасибо, – наконец-то улыбнулась Саша.

Чайник закипел, щелкнул, выключаясь, и Марта заварила вкусный чай: с кусочками клубники и лепестками василька. А Саша держала в руках чашку и с благодарностью смотрела на ребят. Как же все-таки приятно, когда тебя окружают такие люди – добрые, отзывчивые, всегда готовые выручить, прийти на помощь. Идиллию чайной церемонии нарушила Алиса, которая, взглянув на часы, трагически прошептала:

– Английский…

Саша глянула на свой телефон и вскочила:

– Точно! Уже десять минут идет!.. Ребят, спасибо вам огромное! Мы помчались на английский!

Они с Алисой поспешили в сторону выхода, Ваня тоже последовал за ними – и у него началась сейчас лекция, на которой стоило бы появиться. Уже около самой двери он обернулся, по привычке проверяя розетки. С розетками все было отлично, обогреватель выключен. И все-таки… Что-то было не так. Что-то его смутило. Зацепило. Это было похоже на детскую картинку-головоломку, где надо было найти отличия. Или несоответствия.

– Вань, ты идешь? – поторопила его Алиса.

– Да, иду!

Он тряхнул головой, прогоняя наваждение, и вышел в коридор – их молодая энергичная лекторша терпеть не могла опаздывающих.

А на столе лежала маленькая бутылочка необычной формы. Почти пустая. Последние капли ее содержимого – супер-сильного растворителя – медленно вытекали на стол. Прямо под картину Саши.

В этот день пары у Вани шли одна за другой, а потом он отправился на работу, поэтому в реставрационную мастерскую он больше не заходил. Происшествие же с растворителем он заметил только на следующий день. Он позвонил Саше и, не здороваясь, сказал:

– Зайди в нашу мастерскую. Это срочно.

Услышав его странный голос, Саша бросила уголь на тумбочку и выскочила в коридор.

– Что? – шепнула она, входя к реставраторам.

– Прости, – Ваня отвел глаза.

Девушка подошла к столу и тихо вскрикнула. Весь верхний угол ее картины был смыт до холста и еще больший участок, примерно, треть, поврежден не слишком сильно. Правда, и там слой краски был поврежден основательно. Если картина и подлежала восстановлению, в принципе, то уж точно не за оставшиеся до выставки дни.

– Я не знаю, как это случилось, – проговорил Ваня, по-прежнему не глядя на девушку, – пробка на флаконе герметична, в этом я уверен на двести процентов. Даже если бы он упал просто так, оттого, что кто-то толкнул стол, растворитель бы не пролился. Сам по себе. Это я тебе точно говорю, потому что такое уже случалось один раз. Значит, пробку ослабили намеренно. И, думаю, ты помнишь, кто именно крутил в руках пузырек, когда мы принесли твою картину. А еще – кто именно отсутствовал в мастерской минут пять, пока мы сидели за столом и не видели, что происходит в мастерской.

– Алиса? – странным голосом спросила Саша.

Ваня пожал плечами:

– Я не думаю, что это был кто-то посторонний. Тем более, кто-то с улицы. Да и флакон не подписан. О том, что именно в нем находится, знали только мы, реставраторы и наши преподы. Зато, когда об этом узнали вы с Алисой…

– Ванька! Ты сошел с ума! Алиса моя подруга. И она не способна на такое!

– Да, я тоже очень хочу ошибиться, – вздохнул Ваня. – Именно поэтому прошу тебя ничего ей не говорить. Не спрашивать. Я сам попробую во всем разобраться. Хотя твою картину, к сожалению, это уже не вернет. Прости.

Саша еще раз посмотрела на холст. Ее губы дрогнули, глаза наполнились слезами, однако девушка вдруг сжала кулаки и сказала совершенно спокойно:

– А вот фиг. Ничего у них не выйдет! Я все равно буду выставляться! Я найду выход!

Она развернулась и пошла к выходу, выпрямив спину и гордо подняв голову. Проводив ее задумчивым взглядом, Ваня тихо проговорил:

– Третий закон Ньютона в действии. На этот раз перегнула ты палку, Алиса. Чувствую, что твои действия получат очень хорошее противодействие.

Он тоже посмотрел на испорченную картину и вдруг со всей силы грохнул кулаком по столу.

Глава 15. Бабушкин внучок

─ Элис, мы в магаз. Не поможешь? Нам к фуршету продуктов купить.

Несмотря на тот разговор в реставрационной мастерской, несмотря на то, что сама Алиса как-то сторонилась Саши последние дни, ссылаясь то на сильную занятость, то на плохое настроение, Саша все еще хотела верить, что все их с Ваней предположения ошибочны. Что все это нелепое совпадение. Несчастный случай, в конце концов. Ну не могла, не могла Алиса так поступить! Они же подруги с ней! Элис за нее переживает… И Саша звала Алису в «ПирожокЪ», в столовку, в библиотеку, за шаурмой, в художественный магазин. Предлагала свою помощь на контрольной по истории костюма и сама просила у нее конспект лекции, которую прогуляла. И каждый раз у Алисы находилась веская причина для отказа. И это было очень подозрительно.

Два дня подряд Вита, Капа, Вера и Саша пропадали в ДК, планируя экспозицию, а потом развешивая картины. С помощью местных сотрудников, конечно. Потеря основной картины, безусловно, очень расстроила Сашу и на какое-то время выбила из колеи. Найти выход помогла Вита. Она посоветовала пересмотреть Саше ее старые работы – наверняка найдется что-то подходящее. И оказалась права. Среди ранних картин нашлось целых две работы, подходящих к теме выставки. Поэтому вместо «ёлочек» в ДК были представлены два других пейзажа. На одном были изображены крупные желтые цветы, золотые шары, на фоне старого деревенского дома, а на другом – одинокая молодая березка на летнем лугу. Эта картины Саша писала в деревне у родителей после окончания второго курса.

«Вот ведь как вышло, - думала она, - хотела выставить три картины, а выставляю четыре! И… если эта история с «ёлочками», действительно, дело рук Алисы, то понятно, почему она не в духе и злится на меня. Хотела, чтобы я пролетела с выставкой, а получилось, что я выставляю больше, чем хотела… Стоп! – одергивала она себя. ─ Опять я гадости о подруге выдумываю! Это не она! Всё! Хватит!» И она снова и снова делала попытки сломать стену отчуждения, внезапно выросшую между ними.

И вот эта просьба сходить вместе за продуктами для фуршета… Конечно, особой нужды в помощи Алисы не было. Просто… Саша не хотела сдаваться. А подруга демонстративно высыпала на пол краски из пакета – прямо ей под ноги.

─ Мне работать надо, ─ процедила она сквозь зубы. ─ Меня-то от живописи никто не освобождал. Как некоторых.

─ Слушай, но хоть на открытие-то придешь? Это же рядом совсем! Десять минут пешком!

─ Посмотрим, ─ Алиса поджала губы. ─ Прости, мне некогда сейчас.

Вера подошла к Саше и взяла ее под руку:

─ Эх… Жалко Вани сегодня нет…Он бы точно помог…

Саша вздохнула:

─ Скажу больше – он и на открытие не придет. У них на реставрации сейчас такой завал работы, что он вообще на этой неделе может не появиться. А кому сейчас легко? Ладно, идем! Вита и Капа нас уже внизу ждут.

─… И, конечно, пожелать дальнейших творческих успехов таким молодым и таким талантливым художницам!..

─ Художникам, ─ тихо, почти не разжимая губ, поправила Капа.

Директор ДК, ухоженная женщина средних лет, в строгом костюме и модных очках, произносившая пламенную, тщательно отрепетированную речь, сбилась, с недоумением посмотрела на девушку и, моргнув, рассмеялась:

─ Да-да, спасибо! Конечно. Таким талантливым художникам. А мы, со своей стороны, всегда готовы помочь. Надеюсь, что эта выставка положит начало долгому и плодотворному сотрудничеству. Поздравляем! ─ и первой захлопала в ладоши.

Герои дня стояли рядком возле директора, позируя на фоне красивого баннера с надписью «Мой край родной». Девушки договорились прийти на открытие в чем-то голубом, вроде как, символизируя цвет неба, поэтому на Вере была белая блузка и голубые брючки, на Капе – голубое платье, на Вите – голубая рубашка и черные брюки. А Саша, удивляясь, как все так удачно сложилось, надела новый пиджак, недавно купленный и благоразумно спрятанный в шкаф, чтобы Антон снова не закатил истерику. Да, Саша надела пиджак. И строгую черную юбку. И волосы собрала в пучок. Она хотела выглядеть взрослее и значительнее, а, взглянув на себя в зеркало, только рукой махнула: она выглядела, как старшеклассница, которая надела на себя вещи старшей сестры.

Когда стихли аплодисменты, Вита, чуть смущаясь, в ответной речи поблагодарила организаторов и выразила надежду, что теперь «они будут встречаться чаще», после чего кратко рассказала о том, где они учатся и сказала несколько теплых слов в адрес педагогов – Грушина и Суханина.

─ Мы считаем, ─ с чувством говорила она. ─ Что настоящий художник через картину должен рассказать о том, что его волнует, не оставляет равнодушным. Картина – это реакция художника на жизнь, на разные ее проявления.

Эти слова Николая Ивановича так ей нравились, что она не упускала возможности процитировать его лишний раз.

─ А еще мы хотели показать простую красоту наших родных просторов, ─ вклинилась Капа, которой уже надоело стоять молча.

Вита поняла, что пора закругляться и лихо свернула свой монолог:

─ А теперь приглашаем всех на небольшой фуршет! ─ и она махнула рукой в сторону накрытых столом, здесь же, в фойе.

Несмотря на то, что день был рабочим, а время не слишком удобным, всего лишь четыре часа, народу на мероприятие собралось прилично. Конечно, большей частью, это были родные и друзья самих художников. Пришли и их однокурсники из мастерской Суханина, и студенты других мастерских. Две студентки с искусствоведческого факультета уже фотографировали картины, что-то горячо обсуждая.

Суханин и Грушин тоже, разумеется, были здесь. Даже при их колоссальной занятости, подобных мероприятий они старались по возможности не пропускать. Как-никак, это возможность показать результат не только работы студентов, но и их собственной работы, как педагогов и руководителей.

Однако неожиданным приятным сюрпризом для девушек оказалось то, что пришло довольно много людей «с улицы», то есть тех, кто впервые услышал о них самих, об их творчестве, и заинтересовался. Конечно, афиша, извещающая об открытии выставки висела около ДК уже неделю, было дано объявление в группе соцсети, и все же, все же… Такое количество пришедших было удивительным.

Девушкам вручили цветы, поздравили с таким важным событием в их творческой жизни, и зрители разбрелись по фойе. Кто-то рассматривал картины, кто-то о чем-то спрашивал авторов, кто-то отошел к столу за бутербродом и стаканом сока.

Вдоволь наобнимавшись с родителями и еще раз поблагодарив их за то, что они смогли приехать, Саша тоже подошла к столу и взяла канапе на шпажке. Есть из-за волнения не слишком хотелось, но она считала, что очень сильно постаралась, создавая всю эту красоту и сейчас просто обязана снять пробу. Подошла Вита, налила себе сока, залпом выпила его и резко выдохнула:

─ Фух… Жалко, что алкоголь принести не разрешили. Я бы сейчас коньячку бы намахнула…

─ Тут же дети, ─ улыбнулась Саша.

Она кивнула в сторону малышки лет трех с очаровательными светлыми кудряшками, которая дергала маму за руку и пальчиком указывала на одну из картин:

─ Тетёчки! Мама, тетёчки!..

─ Да-да, зайка, цветочки, ─ женщина подхватила дочку на руки и поднесла ближе к картине, чтобы ребенок мог получше ее разглядеть. ─ Красивые, да?

Девочка захлопала в ладоши.

─ Самый благодарный и искренний зритель, ─ Вита кивнула на малышку. ─ Такого не обманешь. Твои «тетёчки» произвели на нее впечатление. Кстати, а Антон твой где?

─ На работе, ─ вздохнула Саша, отводя глаза. ─ Сказал, что не считает нужным ради такой ерунды отпрашиваться. Эх… Муж проигнорил, Алиса так и не пришла, Ваньки тоже не будет… Только родители и поддержали… Налей и мне, что ли, сока… Хотя, пожалуй, и я бы сейчас чего-нибудь покрепче предпочла… Как-то взгрустнулось вдруг…

Виту позвал Суханин, и она, кивнув Саше, отошла к нему. А Саша, невесело усмехнувшись, взяла со стола мандарин, чтобы хоть чем-то занять руки и подошла к своей картине с золотыми шарами. «Тетёчки», «ёлочки»… Да, кажется, людям нравится. Тогда почему она испытывает такое недовольство собой? Как будто она в какой-то момент уперлась в потолок и дальше подняться не может. Может только копировать саму себя. А хотелось чего-то большего. Важного. А вот чего… Саша и сама не знала, оттого мучилась еще сильнее.

─ Обалдеть! ─ услышала он за спиной мужской голос и, вздрогнув, обернулась.

За ее спиной стоял парень, по виду ее ровесник или чуть постарше. Светлые волосы, серые глаза, длинные, как у девушки, ресницы, легкий румянец на четко очерченных скулах… Красавчик. Однозначно, красавчик. Такую внешность часто называют «модельной»: правильные, гармоничные черты лица, общая миловидность сразу привлекали внимание. И запоминались. «Ему бы в рекламе сниматься,» - мелькнула у Саши мысль.

А вот одежда парня была весьма простой и даже скромной. Темно-серый свитер крупной вязки, черные джинсы, высокие ботинки, напоминающие военные. Не слишком модный наряд. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что в одежде он больше ценит удобство, чем модные тренды.

Саша поймала себя на мысли, что уже довольно долго смотрит на парня, нарушая все правила приличий, а он, казалось, ничего не замечал, увлеченный разглядыванием ее картины.

─ Мне кажется, вам она тоже понравилась? Или я ошибаюсь? ─ спросил он, переводя взгляд на Сашу.

Она смутилась и опустила глаза.

─ Да как вам сказать… ─ она старательно разглядывала мандарин в своей руке. ─ Скорее да, чем нет…

─ Ну и зря! А вот я, например, в полном восторге и не скрываю этого! Так передать атмосферу даже не приближения, а лишь предчувствия осени… Да… Это под силу не каждому. Это, действительно, талант нужен. Знаете… ─ он снова повернулся к картине. ─ Я так-то случайно здесь… Не планировал… Зашел – и сразу картину эту увидел. Потрясающе! Эти цветы, этот домик… Просто один-в-один как у моей бабушки в деревне! Вот бы спросить у автора, где именно он это рисовал…

─ Писал, ─ автоматически поправила Саша.

─ Что? ─ он быстро взглянул на нее и смутился, вспыхнув до корней волос. ─ Простите. Конечно. Я далек от мира живописи, поэтому и допустил такую ошибку. Нет, но это просто фантастика! Я Егор, - спохватился он.

─ Саша, ─ ответила девушка и, чуть подумав, добавила: ─ Викторова.

─ Очень прият… ─ он не договорил, медленно переводя взгляд на картину. Точнее, на табличку по ней. С именем автора. – Серьезно?..

И он рассмеялся так заразительно, что Саша не выдержала и, кивнув, присоединилась к нему.

─ Так что можете смело задавать вопросы автору, ─ предложила она, отсмеявшись. ─ И, кстати, хоть вы и попали сюда случайно, но очень удачно. Как раз сегодня у нас открытие выставки. Да, и фуршет! Хотите канапе? Или бутерброд? Или… мандарин? – она протянула ему мандарин, который он с готовностью взял.

─ Спасибо, ─ поблагодарил он. ─ Все хочу.

Они отошли к столам, у которых сейчас почти никого не было. Егор потянулся за бутербродом, а Саша налила им сока в пластиковые стаканчики.

─ Поздравляю с открытием выставки!

Егор принял стаканчик из ее рук, а Саша почему-то почувствовала, что краснеет. Ей было так легко и приятно разговаривать с этим обаятельным парнем, будто они были знакомы уже сто лет. И это чувство было для нее совсем новым и непривычным. Стараясь не заморачиваться на своих ощущениях, она решила продолжить легкую светскую беседу:

─ Благодарю. Вы сказали, что случайно оказались на выставке?

Егор развел руками:

─ Увы. Как я уже говорил, в живописи я полный профан. Шишкин, Васнецов, Репин, Суриков, Айвазовский – на этом, пожалуй, и все мои познания исчерпаны.

─ Уже неплохо.

─ Ага. Так-то я айтишник. Технарь. Нет, конкретно в этот ДК я периодически заглядываю, а подростком вообще отсюда не вылезал – в кружки разные ходил. Я же живу тут недалеко. А сегодня… Мне назначили встречу, здесь рядом кофейня… И надо же так!.. С работы освободился пораньше, думал, перед встречей посижу, пообедаю… Как бы не так! Почти дошел – и дождь стеной! А я, конечно, без машины. И, конечно, без зонта. В общем, понял, что, если дальше пойду, промокну насквозь, а ДК – вот, по пути, в двадцати метрах. В общем, решил переждать дождь и… ваша картина…

─ Можно на «ты», ─ сегодня Саша сама себе удивлялась.

─ Спасибо. Аналогично. Саша, а это не будет большой наглостью, если я еще один бутерброд возьму? Честно, без обеда сегодня…

─ Конечно. Не смотреть же на них. Не картины.

Расправившись еще с двумя бутербродами, Егор спросил, есть ли на выставке еще какие-нибудь работы Саши, а, получив утвердительный ответ, попросил показать их.

─ Да, мне понравилось, ─ констатировал он десять минут спустя. ─ Ты отличный художник! Часто у тебя выставки бывают?

─ Честно говоря, это первая. Я же еще учусь. Четвертый курс.

─ Да ладно? Нет, ты не шутишь? Еще учишься и у тебя уже такие картины?.. Ого… И выставка…

─ Так не Дом художников же, ─ Саша смутилась от его искренней похвалы, но чувствовала, что ей это очень приятно это слышать именно от него. ─ Просто ДК…

─ О, это не просто ДК… Далеко не «просто»…

Егор подмигнул ей, после чего осторожно взял ее под локоть, отчего Сашу обдало жаром, проводил к стене, около которой стояли удобные диваны. Саша послушно села, а он устроился рядом. Задумчиво почесав нос и смешно сморщившись, он поинтересовался:

─ Ты видела афишу при входе? Концерт?

Саша кивнула. Еще бы! Екатерина Соловьева. Лауреат международных конкурсов, ведущая актриса тетра, меццо-сопрано. Ее концерт состоится здесь, в ДК. И – невероятно! – вход свободный. С афиши на зрителей смотрела очень красивая яркая молодая женщина – на вид лет тридцати: темные густые волосы, светлая кожа, огромные глаза. Кармэн!.. Саша один раз видела ее «в живую» - тогда они с Антоном пошли на концерт оперной музыки и несколько раз – на канале «Культура». И, конечно, певица произвела на нее неизгладимое впечатление. Сильный голос, яркая внешность, аристократичность, грамотная речь. Екатерина Соловьева, пусть и не была мега-популярной звездой, поклонников имела довольно много.

─ Она классная, ─ вздохнула Саша.

─ Ага, ─ загадочно улыбнулся Егор. ─ А ты знаешь, где она начинала? Где первый раз на сцену вышла?..

─ Правда? ─ ахнула Саша. ─ Здесь???

─ Здесь. Я подростком тогда был. Знаешь… Бывает маменькин сынок, а вот я – бабушкин внучок. Моим воспитанием бабушка, в основном, занималась, папина мама, родители работали много. Так вот. Бабуля просто обожала оперу и оперетту. Я в детстве весь репертуар театров прослушал. И сюда она меня несколько раз приводила. Вот тогда я и услышал, как Катя поёт. Скажу больше – меня с ней познакомили. Мы до сих пор друг друга с праздниками поздравляем. И… да. Она мне рассказывала, что именно здесь ей сказали, что голос у нее хороший. И что есть все шансы стать певицей. И помогли сделать первые шаги. Лет десять, наверное, прошло, а она в память о педагогах устраивает здесь раз в год бесплатный концерт. Без рекламы, без пиара... Как бы... для своих, что ли...

Саша слушала его, затаив дыхание, а, когда он закончил рассказ, тихо выдохнула:

─ Крууууто…

─ Согласен. Так что, скажу я тебе, что место для первой выставки ты выбрала самое подходящее. Символичное. Ох, ─ он быстро глянул на часы, а потом, с легкой грустью, на девушку: ─ Мне, оказывается, уже пора… Так быстро время пролетело… Саш, ты не против… ─ он запнулся, краснея, ─ Ну… может, мы как-нибудь встретимся с тобой?

─ Прости, ─ она изо всех сил старалась, чтобы в ее голосе не прозвучало плохо скрываемое сожаление. ─ Нет. Я замужем.

Егор вздохнул и попробовал еще раз:

─ Я… понимаю. Я просто… Не обязательно… А просто… Посидеть, кофе попить, пообщаться…

─ Извини, ─ Саша встала с дивана. – Это невозможно.

Егор тоже поднялся и протянул ей руку:

─ Очень жаль. Но я все равно очень рад знакомству.

─ Взаимно, ─ не стала лукавить Саша, пожала протянутую руку и пошла, не оглядываясь к Вере и Вите, которые что-то обсуждали около фуршетных столов.

Домой она вернулась раньше Антона. Настроение было радостным и приподнятым. И Саша была абсолютно уверена, что это связано исключительно с открытием ее первой выставки. Сегодня ее поздравляли и однокурсники, и преподаватели, и даже одноклассницы, с которыми она виделась раз в несколько лет, на встречах выпускников – они видели ее пост в соцсети и написали много теплых слов. Конечно же, звонил Ваня, еще раз извинился, что не смог прийти и тоже поздравил. В самом ДК к Саше подходили целых четыре раза незнакомые люди и хвалили ее картины. Четыре!... Не считая Егора. Так, нет. Никаких Егоров. Забыли. Она видела его первый и последний раз в жизни. Хороший мальчик. Не более того.

Эх… а вот бы и защита прошла бы также легко, непринужденно и крайне удачно… Саша усилием воли переключилась на более актуальные проблемы. Ну да. Мечтать не вредно. Какая защита, если у нее до сих пор даже темы диплома нет, а уже март! Что же… В крайнем случае, она снова может вернуться к своим ёлочкам-цветочкам. По крайней мере, они-то точно у нее хорошо получаются.

─ Привет, я дома! ─ крикнул из коридора Антон, а спустя пару минут появился в комнате.

Его внимание сразу привлекли два букета, стоявшие в вазах: совсем скромный, из мелких кустовых розочек и торжественный, из орхидей и декоративной зелени.

─ Я забыл о какой-то важной дате? ─ странным голосом спросил он.

Саша пожала плечами:

─ Не так, чтобы… У меня сегодня, если ты помнишь, было открытие моей первой выставки. Это считается датой?

─ Ах, да! Выставка! ─ тон мужа стал откровенно насмешливым, почти издевательским. ─ В Третьяковке или в Манеже?.. Может, я тебя еще и поздравить должен был с этим знаменательным событием?

─ Было бы неплохо.

─ Увольте-с, мадам, ─ он ткнул пальцем в сторону цветов. ─ Как я посмотрю, тут и без меня поздравляльщиков хватает.

─ Ты о чем?

Саша понимала, что вступать в спор нельзя, ни к чему хорошему это не приведет. Надо промолчать. Просто промолчать. Нет, не просить прощения, как раньше, не бежать выбрасывать букеты, чтобы не вызвать еще большего недовольства – просто промолчать. Она сама не знала, почему сегодня такое простое действие – не говорить – оказалось ей не под силу. Молчать она больше не могла.

─ Ты несешь какую-то ахинею! ─ неожиданно для себя самой выдала она. ─ Большой букет – от родителей, маленький – от однокурсников. Всем девочкам такие подарили. Одинаковые! Это этикет. Пришел бы – сам все увидел!

─ Этикееет? ─ ехидно протянул Антон, проигнорировав последнюю фразу Саши. – Это теперь так называется? Впрочем, насчет «однокурсников» я совсем не удивлен. И даже тем, что их стало уже несколько.

Он снял пиджак, развязал галстук, начал расстегивать рубашку, и только тогда до Саши дошло, на что именно он намекает.

─ Ты с ума сошел? ─ почти шепотом спросила она.

─ Ну все, все, не злись! ─ муж вдруг улыбнулся как ни в чем не бывало, ─ Давай-ка не будем портить вечер никому не нужными ссорами. Ты ужин успела приготовить?

Саша фыркнула, показывая свое недовольство и, обогнув Антона по широкой дуге, пошла на кухню.

─ Сегодня буду поздно.

─ Поздно – это во сколько? ─ уточнила Саша.

Антон задумался. Они сидели на кухне за столом и завтракали. Саша задумчиво смотрела в окно, а Антон листал ленту новостей в телефоне. Фирменные сырники сегодня не получились – снизу подгорели, а внутри были сыроваты. И почему-то муж оставил это без внимания, казалось, даже не заметил, что что-то не так. Услышав вопрос Саши, он поднял голову и посмотрел на нее невидящими глазами, словно витал мыслями где-то очень далеко.

─ Тоша?

─ А? А… Слушай, не знаю. Не могу пока сказать.

─ Подожди, ведь сегодня седьмое. Седьмое марта, предпраздничный день. Вас всегда отпускают раньше, чуть ли не сразу после обеда.

Антон рассмеялся, его взгляд стал осмысленным:

─ Какая же ты наивная! Ну конечно же, отпускают! Да только не домой. Ты правильно сказала. Сегодня седьмое, а, значит, что?

─ Что?..

─ Что завтра, блин, восьмое, Саш! Восьмое марта! Международный женский день! А начальник отделения у нас кто? Я разве тебе не говорил? Виктория Андреевна. Женщина. Так что после обеда мы с работы, конечно, уходим. И дружно идем в ресторан. Чествовать всех наших дам вообще и Викторию Андреевну, в частности. И должен тебе сказать, что дама она незамужняя, бездетная, так что домой торопиться ей не надо. Ну а нам, соответственно, раньше нее уходить чревато. В общем… Сама понимаешь. Гнев начальства вызывать не хочется. Так что, прости, я, действительно, не знаю, во сколько освобожусь. Может, в семь, а, может, и в десять. Это ты у нас птичка свободная, творческая личность, а я человек подневольный.

─ Кто на что учился, ─ буркнула себе под нос Саша и снова уставилась в окно.

─ Что, прости?

─Ничего. Говорю, поняла тебя. Ужин готовить не надо.

─ Не готовь, ─ разрешил Антон. ─ После корпоратива я, в любом случае, голодным не буду. Спасибо за завтрак.

Он встал, поцеловал Сашу в щеку и поставил тарелку с чашкой в мойку. Мыть посуду он, конечно, не стал. Торопился. Посидев на кухне еще некоторое время, девушка тоже поднялась и пошла в комнату.

Антон был почти готов к выходу. Что-то напевая, он завязывал свой любимый галстук – темно-бордовый с косыми белыми полосками. Саша обратила внимание, что он надел свою самую лучшую рубашку, дорогущую, с запонками и костюм, который называл «парадно-выходным». Ах, ну да! Виктория Андреевна. Нельзя злить начальство. Муж пшикнул парфюмом на шею, надел пиджак и повернулся к Саше.

─ Я побежал, ─ доложил он.

─ Удачи, ─ она равнодушно пожала плечами и отошла в сторону.

Муж снова дежурно чмокнул ее, проходя мимо, и пошел обуваться в коридор, а девушка опустилась в кресло и задумалась. Он сегодня идет развлекаться. И неизвестно, когда вернется. А она? Будет снова сидеть и грустить? Или срочно искать подработку? Сделает внеплановую уборку? Или будет рисовать?

Саша грустно улыбнулась, вспомнив, что муж милостиво разрешил ей не готовить ужин. Потому что он будет сыт. И даже не задумался о том, что у Саши-то сегодня корпоратива не будет. И ресторана не будет. А он даже не поинтересовался, что она сама будет есть на ужин… «А он когда-нибудь, в принципе, этим интересовался? – вдруг пришло ей в голову. – Кажется, с тех пор, как мы поженились, его интересует вопрос только его собственного питания… А я никогда на это не обращала внимания… И все же… Чем лучше занять сегодняшний вечер? Наверное, лучше всего будет все-таки поискать подработку. Сидеть дома совершенно нет ни сил, ни настроения…»

Она взяла в руки телефон, зашла в галерею и начала задумчиво перелистывать фотографии с открытия выставки. Внезапно какое-то яркое пятно на заднем плане привлекло ее внимание, и девушка увеличила фотографию, чтобы понять, что это такое. И вспомнила. Их фотографировали около входа в ДК, а там…

Саша торопливо искала в интернете сайт ДК, где шла их выставка. Есть! Теперь раздел «афиша». Отлично! Она даже рассмеялась – вот оно!.. «Екатерина Соловьева. Сольный концерт. Арии из опер и оперетт. Начало в 19.00. 7 марта. Вход свободный.» Девушка бросила телефон на диван и захлопала в ладоши. Идеально! В шесть вечера заканчивается лекция по истории искусства, перекус в «Пирожке» - и на концерт. Вот так! Пусть Антон развлекает начальницу в ресторане, а Саша, как человек искусства и творческая личность, пойдет слушать классическую музыку. Тем более, что уже больше трех месяцев они с мужем никуда не ходили и неизвестно, когда сумеют выбраться – пока такого желания у Антона не возникало вообще. То ему некогда, то неохота, то устал, то погода плохая. Ну и ладно. Честно говоря, уже и ей не хочется с ним никуда идти. Поэтому Саша пойдет одна. Или Алисе предложит – может, хот на концерт она захочет сходить и сменит гнев на милость.

Глава 16. С праздником!

На концерт Саша, все-таки, пошла одна. Алиса категорически отказалась слушать «эти завывания», Ваня снова умчался на работу сразу после живописи, а у Виты, Капы и Веры, пятикурсниц, пары отменились, поэтому они честно сказали, что ждать четыре часа до начала концерта они не будут. «Ну и ладно,» - нисколько не расстроилась Саша. Она не слишком-то рассчитывала на компанию.

В «Пирожке» два больших пирога с курицей сделали ее настроение приподнятым, крепкий кофе добавил энергии. «Вот теперь и духовная пища отлично зайдет, - думала Саша, оглядывая витрину с выпечкой и думая, не купить ли еще пирожков домой – на ужин. Решив, что они лишними не будут, она попросила еще два пирога с рыбой, которые аккуратно уложила в свой рюкзак. Всё. Пора выдвигаться на концерт.

Саша оставила в гардеробе куртку и еще раз медленно обошла фойе, разглядывая картины своих подруг. До начала концерта оставалось еще десять минут, народ потихоньку прибывал, и девушка с удовольствием отметила, что многие задерживались возле картин, обсуждали, фотографировали, одобрительно кивали – и только после этого неспешно проходили в зал.

─ «Предчувствия его не обманули», - услышала Саша за спиной знакомый чуть насмешливый голос.

Она на секунду зажмурилась, сжав кулаки, резко выдохнула и только после этого обернулась. Ну конечно. Егор смотрел на нее и улыбался широкой голливудской улыбкой, словно это самый радостный день в его жизни. Сегодня он был одет в черные джинсы, черную водолазку и бежевый пиджак – одежда сидела на нем превосходно и делала его похожим на романтического героя какой-нибудь мелодрамы. Милый мальчик, да-да. Бабушкин внучок. В руках он держал букет из нежных эустом.

─ Привет, ─ с запозданием поздоровался он.

─ Привет, ─ Саша опустила глаза, поняв, что она снова пристально его разглядывает.

Почему, ну вот почему она совершенно не подумала о том, что Егор тоже вполне может прийти сюда сегодня? Это же так очевидно! Он живет рядом с ДК, творчество певицы ему нравится. Да. Она должна была это предусмотреть. И не предусмотрела.

И вот теперь она мучительно краснела за свой затрапезный вид: собранные в небрежный пучок волосы, полное отсутствие косметики, серая толстовка, которую она носила « и в хвост, и в гриву» уже несколько лет и которая вполне вероятно где-то была испачкана краской, и широченные джинсы – в них, при желании, вполне можно было уместить еще двоих таких же худышек, как она сама. «А почему, собственно, меня это так волнует?» - вдруг разозлилась она и неловко спросила:

─ Ты на концерт?

Ей тут же стало стыдно за глупый вопрос – конечно, на концерт, куда же еще? А Егор просто ответил:

─ Ага. Вот, ─ он показал ей букет. ─ Даже с цветами, как воспитанный мальчик. Катерина почем-то не жалует розы. Идем в зал?

Саша молча кивнула, и он, галантно открыв перед ней дверь, пропустил девушку вперед.

Концерт Саше очень понравился, настолько, что она и не заметила, как пролетели полтора часа. Слушать Екатерину «в живую», да еще и в небольшом зале, оказалось очень интересно: обаятельная, эффектная, она очаровала зал сразу, как только появилась на сцене. Саша даже не могла сказать, что в репертуаре певицы ей понравилось больше – опера, оперетта или романсы. Произведения были так хорошо подобраны, что казались написанными специально для Екатерины. А когда она села за рояль и сыграла два довольно сложных произведения, зал взорвался овациями.

─ Эти вещи я исполнила в память о моем первом педагоге – Майе Моисеевне, ─ пояснила она. ─ Я окончила музыкальную школу по классу фортепиано.

После завершения концерта Егор вручил Екатерине цветы и, вернувшись на место, схватил Сашу за руку:

─ Идем, идем! В гримерку из зала через фойе надо идти! Быстрее!.. Сейчас мы ее перехватим!.. Хочешь, я вас познакомлю?

─ Ты серьезно? Так можно?

─ Вообще без проблем!

Вблизи Екатерина оказалась невысокой, хрупкой и очень молодой – на вид чуть постарше Саши. Она весело улыбалась, слушая восторги девушки по поводу концерта.

─ А Саша, вообще-то художник! ─ сказал Егор с такой гордостью, будто это была его личная заслуга. ─ Вот видишь – выставка картин? Тут и работы Саши есть.

─ Правда? ─ Екатерина совсем по-девчоночьи округлила глаза. ─ А какие картины ваши?

Саша, слегка робея, указала на свой зимний пейзаж, и певица покачала головой:

─ Невероятно! Очень здорово! А я вот совершенно рисовать не умею. За меня даже в школе мама рисовала. Мой максимум – домик с трубой и солнышко в углу листа. Для меня умение рисовать – это какая-то сверхспособность.

─ А я вот петь не умею, ─ осмелев, рассмеялась Саша. ─ Мне в школе пятерки по музыке ставили за то, что я синхронно открывала рот, когда все остальные пели.

Певица серьезно посмотрела на нее:

─ Зато художник вы талантливый. Знаете… Когда-то давно мне сказали, что талантливым людям надо помогать. Это бездарности могут пробиться сам. И мне помогли. А теперь… Теперь и у меня есть какие-то возможности. Помогать начинающим талантливым людям. Вы, Саша, не стесняйтесь. Если я чем-то смогу… Пишите мне. Мои координаты есть у Егора , ─ он кивнул. ─ А сейчас, простите, мне пора. Приятно было познакомиться. Егор, еще раз спасибо за цветы!

Она как-то таинственно подмигнула парню и чуть повела подбородком в сторону Саши, Егор кивнул, а Екатерина, улыбнувшись на прощанье, пошла к группе людей, которые терпеливо ждали ее чуть в сторонке.

─ Офигеть… ─ прошептала Саша. ─ Это что сейчас было?

─ Это была Катя Соловьева, ─ засмеялся Егор. ─ Она такая, да. И муж у нее такой же. Простой и демократичный, хотя на телевидении работает, на федеральном канале.

Девушка молчала, переваривая информацию, а Егор, улыбаясь, смотрел на нее.

─ Слушай, ─ предложил он. ─ Я сегодня на машине. Давай, я тебя до дома подвезу.

─ Не… надо, ─ с видимой заминкой ответила Саша, и парень это заметил.

─ Надо-надо. На улице темно и холодно. И отсюда до метро прилично идти. А ты, наверняка после института сюда пришла, устала.

Саша грустно посмотрела на него, а потом достала из рюкзака телефон. Почти девять вечера. И ни одного сообщения от мужа. Даже ее сообщение о том, что она идет на концерт, осталось непрочитанным, хотя в мессенджер он заходил. И она решилась.

─ Знаешь… А поехали!.. Я, и правда, очень устала. И мне меньше всего сейчас хочется ехать на общественном транспорте. Я буду тебе очень признательна.

Несмотря на предпраздничный день, пробок на дорогах почти не было, и они доехали до дома Саши минут за двадцать.

─ Спасибо, Егор, ─ поблагодарила она парня.

Девушка протянула руку, чтобы открыть дверь, но Егор попросил не торопиться и подождать еще минуту. Он достал из своего рюкзака маленькую коробочку и протянул ее Саше:

─ Вот, ─ он смущенно улыбнулся. ─ С наступающим тебя праздником!

─ Это… мне?..

─ Ну… да. Я же сказал – у меня было предчувствие, что мы сегодня встретимся. Возьми, - он видел, что девушка не торопится забирать подарок. ─ Возьми, пожалуйста, ─ Егор положил коробочку ей на колени.

Саша рассмеялась:

─ Набор мастихинов?..

─ Глупо?.. Я… я просто хотел, чтобы что-то полезное. Нужное. И чтобы к живописи относилось. А еще… Мне не хотелось бы ставить тебя в неловкое положение слишком дорогим подарком. Вот… Это мне в магазине посоветовали. Сказали, что вещь нужная.

Саша кивнула и взяла набор в руки. Егор был абсолютно прав: подарок был приятным, полезным и совсем недорогим, в принципе, своей стоимостью он укладывался в понятие «сувенир». Словом, парень угадал по всем пунктам, и это даже немного пугало – неужели он так хорошо ее понимал?..

─ Спасибо, ─ искренне поблагодарила она. ─ Конечно, я должна сейчас сказать, что не стоило, что не нужно… Но… Спасибо. Мне приятно. Только… пожалуйста, пойми. Это наша первая и последняя встреча. Против своих принципов я не пойду. Для меня это недопустимо. Прощай.

Девушка, больше не колеблясь, открыла дверь и вышла из машины. И пошла к подъезду, не оглядываясь.

«Ну это мы еще посмотрим,» - подумал Егор и довольно улыбнулся. Девушка нравилась ему все сильнее и, что бы она ни говорила, ответную симпатию он тоже прекрасно чувствовал. «Она замужем!» – робко возразил голос разума, - «Замужем. Только на открытии своей первой выставки была одна. И сегодня на концерте. Да и, кажется, муж не слишком донимал ее звонками и сообщениями, хотя час уже не ранний. Ох, Саша Викторова… Что-то подсказывает мне, что ты сильно ошибаешься. Это далеко не последняя наша встреча!..»

Егор завел двигатель и поехал домой. Хотя его-то там точно никто не ждал.

Саша зашла в квартиру и поняла, что мужа дома нет. Видимо, Виктория Андреевна никак не могла расстаться со своими подчиненными. «Я дома,» - написала девушка Антону, наскоро перекусила предусмотрительно купленными пирожками, ополоснулась под душем и легла спать. Во сколько вернулся муж, она даже не поняла. Саша слышала сквозь сон, как открылась и закрылась дверь, но лишь перевернулась на другой бок и заснула еще крепче…

Если бы еще полгода назад кто-то сказал ей, что такое возможно, что она может вот так спокойно спать, не зная, где ее муж и во сколько придет домой, она бы весело рассмеялась. Впрочем, кажется, Антона нисколько не обидело то, что жена его не дождалась. Напротив. Он старался раздеваться как можно тише, чтобы не разбудить ее, а потом максимально осторожно лег в кровать и укрылся одеялом. Антон перевернулся на спину, закинул руки за голову и довольно улыбнулся: «А неплохо, по итогу, все сложилось, - удовлетворенно подумал он. – Все получилось и даже перед Сашкой оправдываться не пришлось. Не надо ни выкручиваться, ни придумывать что-то. Нет, определенно, сегодня мой день!»

─ Саша. Сашуля… Санечка… Александра! Шурка, подъем!.. Ну сколько уже можно спать!.. Пролежни скоро будут!

Голос мужа назойливо врывался в сон, раздражая и отвлекая. Саше снилось, что она стоит перед мольбертом, держа в руке кисть с зеленой краской. А на холсте… На холсте было что-то необычайно важное… Нет, не очередной пейзаж. Это… это…

─ Сашка, ну в самом деле! Имей совесть! Почти половина десятого уже!

─ Тош, ─ не открывая глаз, пробормотала Саша. ─ Сегодня праздник, вообще-то. Можно я нормально высплюсь?

─ Всё на свете проспишь!

Антон не унимался. Теперь он принялся тормошить Сашу, то стаскивая с нее одеяло, то отбирая подушку. А потом и вовсе принялся щекотать ей пятки. Наверное, в его понимании, это должно было выглядеть очень мило, развеселить девушку, создать ей игривое настроение. Только настроение никак не создавалось. Скорее наоборот. Сашу не оставляло ощущение, что во сне ей дали какую-то важную подсказку. Еще минута – и она бы поняла, какую именно. Теперь же сон ускользнул окончательно, напоминая о себе только образом холста, на котором были нанесены какие-то пятна зеленого цвета. Кроме того, девушка чувствовала себя совершенно невыспавшейся и оттого какой-то разбитой. Вдобавок начинала болеть голова. Да уж. Настроение точно было далеким от праздничного.

─ Который час? ─ спросила она, понимая, что спать ей больше не придется.

─ Говорю же – пятнадцать минут десятого! Ты что, даже не слышала?

Антон весело рассмеялся и тут же пихнул ей в руку бархатную коробочку:

─ На. Это тебе. С праздником, милая!..

Уже предполагая, каким будет подарок, Саша открыла коробочку и с трудом удержалась от разочарованного вздоха. На этот раз Антон превзошел себя. Очередная ненужная подвеска была не просто золотой. Она включала в себя красный камень, видимо, гранат, ограненный в старомодной манере – кольцо с таким камнем обожала носить ее бабушка, баба Лиза.

Саша знала, какой реакции ждет от нее муж и не хотела портить утро очередным выяснением отношений, обидами и ссорами. Поэтому она улыбнулась, очень надеясь, что улыбка выглядит не слишком фальшивой и скомкано поблагодарила Антона. Ей стало противно от собственного лицемерия, однако ни сил, ни желания в очередной раз что-то объяснять у нее не было. Она поняла, что это бесполезно. Муж не желал ее слушать. И слышать.

─ Я на подарках своей жене не экономлю! ─ хвастливо ответил Антон в ответ на ее слова благодарности. ─ А что у нас сегодня на завтрак?.. Я бы блинов поел. С красной рыбкой…

─ Я бы тоже, ─ не стала спорить Саша. ─ Но меня, в принципе, кофе с бутерами устроят. Может, в честь праздника, завтраком займешься ты?

Антон сначала, было нахмурился, а потом расхохотался:

─ Отличная шутка! Я оценил!.. И даже, чуть было, не поверил. Всё, Сань, хватит валяться! Подарок получила? Жду блинов. Одних слов в благодарность маловато будет.

─ Муки не осталось, ─ хмуро ответила девушка. ─ Могу кашу сварить.

─ Ладно уж, ─ немного подумав, разрешил Антон. ─ Пусть будет каша. Все-таки, сегодня твой день.

Чуть позже Антон спросил, какие планы у Саши на сегодняшний день. «Да неужели! – больше удивилась, чем обрадовалась она. – Неужели еще не все потеряно? Ладно, подарок, ладно, отсутствие цветов, фиг с ним, с завтраком… Не первый раз. Но то, что он спрашивает о моих планах, а не ставит меня перед фактом… Нет, неужели он, на самом деле хочет сделать первый шаг к примирению? Только почему меня это совсем не радует?..»

─ В Третьяковке выставка русских импрессионистов, ─ почти равнодушно начала она. ─ Наши почти все уже сходили, а у меня времени не было. Мне бы очень хотелось…

Антон обрадовался так, будто Саша предложила ему что-то совершенно невероятное. Например, прямо сейчас отправиться в Париж для посещения Лувра.

─ Прекрасно! ─ самым радостным тоном воскликнул он. ─ Иди, конечно. А мне как раз надо несколько часов посидеть в тишине, поработать. Скоро у нас конференция, я доклад делать буду.

Саша растерянно заморгала:

─ Тоша… но… я думала… Мы вместе…

─ Прости. Мне эти картинки уже поперек горла. Мне тебя с избытком хватает, чтобы еще куда-то идти и деньги за просмотр платить. Да и поработать, действительно, надо. Нет, ты иди. Я, правда, не обижусь на тебя. Честно. А вечером можем сходить в кафе, отметить праздник. Чтобы ты от готовки в честь праздника отдохнула.

─ У меня не так много денег… Вряд ли хватит на ресторан…

─ Даже не сомневался! ─ хохотнул Антон. ─ Вот она, богема! Вот оно, вечное раздолбайство и безалаберность. Знать, что скоро праздник, и не оставить денег на праздничный стол. Ладно. Согласен на кусок жареного мяса и овощной салат, раз уж ничего получше я за свой подарок не заслужил.

Переборов желание вернуть подарок мужу, Саша поджала губы и молча пошла собираться. Вот тебе и поздравление. Вот тебе и праздник. Как хорошо, что завтра она работает с десяти утра и почти до восьми вечера. Еще один такой же выходной, как сегодня, обязательно привел бы к новой ссоре, а они уже порядком ей надоели. Да, она держалась и сдерживалась. Вопрос был только в том, надолго ли хватит ее терпения и чем все это закончится?..

«Интересно, а если бы я предложила пойти на выставку Егору? – мелькнула шальная мысль, и девушка тут же оборвала себя: - Никаких Егоров! Он тут вообще ни при чем! К тому же, он совсем не разбирается в живописи, он бы сто процентов, отказался бы!»

Саша долго бродила по трем большим залам, где были представлены работы Коровина, Грабаря, Кустодиева, Поленова и Юона. Многие полотна ей были хорошо знакомы, некоторые, из частных коллекций, она не видела даже на репродукциях. Девушка то подходила к картинам совсем близко, чтобы разглядеть технику художника, то снова отходила, любуясь картиной с большого расстояния. Да, у больших мастеров было, чему поучиться! Она фотографировала и полотно целиком, и отдельные фрагменты, и описания на табличках рядом. Сканировала куар-коды и читала информацию об истории создания картины в телефоне.

Девушка никуда не торопилась. Ее восторг был тихим и глубоким. Он никак не вырывался наружу, а наполнял ее изнутри теплой, медленной волной. Картины были живыми, дышащими, и каждая из них отзывалась эхом в ее душе. Смешно… Теперь она даже чувствовала благодарность к мужу: когда они вместе ходили на выставки, Антон очень быстро уставал, буквально через десять-пятнадцать минут, начинал страдать, ворчать и капризничать, как ребенок, спрашивая, когда они уже пойдут домой. А вот сегодня она была абсолютно счастлива. Она смотрела то, что ей было интересно и сколько хотела. Ее никто не торопил и не подгонял.

Это было так здорово, что по дороге домой она, без колебаний, зашла в магазин, купила мяса, оливок, овощей на салат и вина. Да, потратиться пришлось основательно, зато денег хватило, ведь в ресторане все стоило намного дороже. Да и доставка готовой еды вылетела бы в копеечку. В конце концов, Антон, и правда, подарил ей очень дорогой подарок. И на выставку отпустил без обид. Что ей, трудно мясо на сковородку кинуть и овощи порезать?..

После ужина Антон в самом благодушном расположении духа завалился на диван, включил телевизор и начал неторопливо переключать каналы.

─ Подожди! ─ Саша замерла, не веря своим глазам.

─ Чего ты?

─ Подожди, пожалуйста! Не переключай!

Антон посмотрел на жену, потом на экран. И снова на жену. Бездумное, машинальное «листание» каналов привела его на «Культуру», где сейчас передавали праздничный концерт. По удивительному совпадению на сцене была Екатерина Соловьева, которая пела арию Розины из «Севильского цирюльника».

─ Ты серьезно? ─ обидно рассмеялся Антон. ─ ты считаешь, что сегодня надо слушать ЭТО? ─ и, не дожидаясь ответа Саши, он переключил на политическую передачу: серьезные мужчины в костюмах обсуждали освобождение очередного населенного пункта.

«С праздником!» ─ пришло девушке сообщение в соцсети, и она вздрогнула, увидев фотографию на аватарке. Егор. «Ты как меня нашел?» - написала в ответ она, кидая осторожные взгляды на Антона. – «Тоже мне, задача века!» – ирония чувствовалась даже через экран, но для верности парень добавил несколько смеющихся смайликов. – «Не пиши мне!!!» - Саша нажала «заблокировать пользователя», удалила переписку и снова посмотрела на мужа. Антон увлеченно слушал дебаты политиков, не обращая на жену никакого внимания.

Через три дня, в четверг, выходя из института после пар, Саша увидела Егора, скромно стоящего в сторонке, и ее сердце сделало в груди замысловатый кульбит. «Как же хорошо, что сейчас меня никто не видит, - подумала она. – Сколько бы вопросов сразу возникло!» Она хотела, было, сделать вид, что не заметила парня и пройти мимо и замешкалась. Время было упущено – их взгляды встретились. Теперь простое игнорирование будет выглядеть совершенно по-хамски. Да, Саша всеми силами старалась избежать общения с Егором и, вместе с тем, понимала, что он не заслуживает того, чтобы с ним обращались подобным образом. Пока что он не сделал ей ничего плохого и его отношение к девушке не давало ей поводов для жесткого отпора: он вел себя вполне в рамках дозволенного и как пристало воспитанному человеку. Не наглел, не преследовал, ни на чем не настаивал. Именно поэтому сейчас Саша замерла в растерянности, не зная, как ей поступить в этой ситуации. Она не убегала, но и не подходила к нему. Егор же, широко улыбнувшись, подошел сам:

─ Привет!

─ Привет! ─ хмуро буркнула Саша. ─ Ты же, вроде, айтишник. Вроде, умным должен быть. Я тебе несколько раз повторила: я замужем! Я не буду с тобой встречаться. Даже наше общение считаю неуместным. Мне не нужны проблемы. И это просто неприлично.

Егор, совсем не обидевшись, рассмеялся и поднял вверх ладони:

─ Стоп-стоп! Не так агрессивно! Мне прямо страшно стало! Прости, но в загс я тебя не зову, я понял – ты замужем. И пришел я сюда только потому, что ты меня заблочила. А мне нужно было с тобой пообщаться. По делу. А не только поздравить. Вот. Пришлось искать другую возможность с тобой кое-что обсудить, раз ты так поспешно меня в «чс» кинула.

─ По делу? Правда? У нас уже общие дела есть?

─ Пока нет. Но очень рассчитываю, что будут. Например, связанные с покупкой твоей картины.

─ Что?

─ Ты предпочитаешь обсудить это здесь или в более теплом и уютном месте?

─ В более уютном, ─ сдалась Саша. ─ Ты знаешь пекарню «ПирожокЪ»?

─ Хах, кто же ее не знает! Идем!..

Не обращая внимания на возражения девушки, Егор сам оплатил ее заказ – пирожок с картошкой и чай.

─ Ты же на открытии выставки меня кормила, ─ пожал он плечами. ─ Так что просто – алаверды. У нас не свидание, а деловая встреча.

Саша открыла рот, чтобы возразить и тут же его закрыла. Возразить было абсолютно нечего, хотя она чувствовала какой-то подвох. Они сели за столик, и Егор сразу взял быка за рога, понимая, что уже вечер, девушка устала и хочет домой.

─ Так вот… Я действительно так настойчиво искал тебя по важному делу. И действительно это связано с твоей картиной. Той, с золотыми шарами.

Саша замерла с пирожком в руке, а потом решительно отложила его в сторону.

─ Не знаю, помнишь ли ты тот наш разговор на выставке… Я тогда сказал, почему именно картина так сильно меня зацепила – практически точная копия уголка бабушкиного сада. Восьмого я поехал к родителям, поздравить маму с праздником, и мы, по нашей традиции. Сели смотреть старые альбомы с фотками. Как только дошли до фотографий из деревни, мама с такой грустью сказала, что ей очень жаль: сохранились только черно-белые фото, да еще и не слишком четкие. А ведь там прошло ее детство! Да и память это о ее маме. В общем, показывает она мне эти фотки – с бабушкиным домом и говорит так, с намеком, что сейчас есть технологии, которые позволяют восстановить фотографии и сделать их цветными. И что это был бы самый лучший подарок на ее день рождения. Времени еще много – до июня, так что можно успеть. Она специально заранее разговор завела… А я подумал, что у меня есть идея получше. Не стал ей, конечно, говорить, решил сначала спросить тебя… В общем… Я, конечно, не олигарх… И в ценах не слишком ориентируюсь… Извини, если тебе обидным покажется низкая цена… Саш, ты продашь мне свои «золотые шары» за пятнадцать тысяч?.. Понимаю, что это не самое щедрое предложение…

─ Пятнадцать???

Саша порадовалась, что слушала Егора, отодвинув чашку и тарелку в сторону – сейчас бы она точно чаем поперхнулась. От изумления. «Не слишком щедрое»! Ха-ха-ха! Вита рассказывала, что недавно продала два своих натюрморта, тоже написанных после второго курса, правда, там размер холста был побольше. За одну картину ей заплатили семь тысяч, а за другую – пять. И она была безумно рада этому. А тут – пятнадцать. Учитывая, что это первая картина, которую, в принципе, кто-то захотел купить. Она сделал два глубоких вдоха и выдоха, выровняла дыхание и, стараясь, чтобы голос не дрогнул, самым равнодушным тоном ответила:

─ Даже не знаю… Мне надо немного подумать…

─ Конечно, ─ кивнул Егор. ─ Понимаю. Я буду ждать ответа. Тем более, что картина все равно пока на выставке. Но, по крайней мере, ты сразу не сказала «нет». И это меня обнадеживает.

─ Без надежды трудно жить, ─ философски изрекла Саша и тут же вернулась к деловому тону: ─ Да. Я обещаю подумать над твоим предложением.

─ Вот и славно. Спасибо. Ты напишешь мне о своем решении?

─ Блин, ─ смутилась Саша. ─ Напишу. Я, действительно, не так поняла тебя, поэтому в «чс» и кинула… ─ Она достала телефон и нажала «разблокировать пользователя». ─ По ТАКИМ делам можешь писать мне в любое время, ─ улыбнулась она и потянулась за пирожком.

И снова не донесла его до рта, потому что Егор сказал:

─ Слушай-ка! Я тут читал, что выставка интересная сейчас идет. Очень хвалят, кто уже был. Импрессионисты. Русские. Как ты думаешь, стоит сходить?

─ Ты же ничего не понимаешь в живописи, ─ Саше вдруг стало смешно.

─Так… Может, стоит начать изучать что-то новое и незнакомое? Вдруг я не совсем безнадежен?

Что-то в его тоне, взгляде, выражении лица заставило Сашу усомниться в том, что сейчас он говорит о картинах. По ее спине пробежали мурашки, а сердце ухнуло куда-то вниз. О, нет! Этот парень далеко не прост, его мальчишеский вид – отличная маскировка. И говорит он сейчас… «Даже думать об этом не смей! – одернула себя девушка. – Ложные надежды ему не нужны!» И она сделала вид, будто ничего не поняла:

─ Возможно, ─ легкомысленный тон дался ей непросто. ─ А выставка, и правда, очень хорошая. Я там как раз восьмого числа была. Больше двух часов ходила и смотрела.

─ Уже была? Понятно…

В голосе парня явно слышалось разочарование. Он потер нос указательным пальцем и вдруг улыбнулся уголками губ: до него дошло, что Саша сказала «была», а не «были». Выходит, на выставку она ходила одна, без мужа. В праздник.

─ Что же… Спасибо за рекомендацию, ─ он чуть запнулся и закончил: ─ И за то, что не отказала сразу…

Саша моргнула.

─ Я про картину, ─ уточнил он.

─ Я так и поняла, ─ она с облегчением рассмеялась. Конечно, он про картину. Всего лишь.

─ Тебя подвезти? Я на машине.

─ А давай! ─ легко согласилась Саша.

Она даже не задумалась, почему Егор, который жил в этом районе, несмотря на вечерние пробки уже второй раз так кстати оказывается на машине – что сегодня, что в день концерта. По хорошему счету, и к институту Саши, и к ДК ему было бы быстрее и удобнее дойти пешком. Однако сейчас Сашу это совсем не волновало.

Антон в обед написал ей и предупредил, что ужинает в ресторане с партнерами, поэтому будет поздно. Значит, вероятность того, что он уже сейчас дома невысока. Точнее, стремится к нулю. И примерно такая же вероятность того, что он будет высматривать ее в окно: идет ли она от автобусной остановки ил ее кто-то подвез на машине. «Неужели у меня появляются тайны от мужа? – на секунду засомневалась она и тут же тряхнула головой, отгоняя эти мысли: - Да и плевать! Я устала, на такси у меня нет денег, а толкаться в метро мне сейчас хочется меньше всего. Мне просто так удобнее.»

Антон появился дома в начале первого. На этот раз Саша не спала. Завтра у них тест по английскому, а времени на подготовку, как обычно, не хватает. Вот и засиделась, рискуя завтра снова встать разбитой и с больной головой. Муж же был доволен жизнью, улыбчив и немного пьян. Верхняя пуговица его рубашки была расстегнута, узел галстука ослаблен, а волосы взъерошены – совершенно очевидно, что переговоры прошли успешно.

Он переоделся, вымыл руки, выпил половину бутылки минералки и с наслаждением плюхнулся на диван в большой комнате. Саша сомневалась, стоит ли ему говорить о такой потрясающей новости или лучше промолчать. «А почему нет? – подумала она. – Он же постоянно подшучивает надо мной, что мои картины никому не нужны и не оправдывают стоимости холста и красок. Скажу! И цену назову! Может, тогда перестанет ехидничать.»

─ Тош, ─ решилась она. ─ Как ты думаешь, у меня могут купить картину?

─ А чего нет-то? ─ Он пожал плечами. ─ О! Анекдот вспомнил. В тему. Художник просит лавочника купить у него картину. Тот соглашается и предлагает двадцать монет. А художник такой – А почему так мало? Я одного холста у вас на пятьдесят монет купил! Да, говорил лавочник, но тогда-то он чистым был!

Антон захохотал и включил телевизор, а Саша, из вежливости улыбнувшись, сказала, что ей надо еще позаниматься, телевизор ей мешает, поэтому она идет в другую комнату. Она не поняла, услышал ли ее муж или нет: он уже увлеченно смотрел новости.

Саша зашла в свою комнату, поплотнее закрыла дверь, села за стол и открыла учебник. Строчки разбегались перед ее глазами, смысл прочитанного не доходил до нее. Девушка отложила учебник и задумалась. Ее взгляд упал на телефон. Ну что же… «холст тогда был чистым?» Как мило… Она зашла в соцсеть и, больше не раздумывая, написала: «Я согласна продать тебе картину. Вот мой телефон для связи.» Несмотря на поздний час, ответ прилетел через минуту: «Большое тебе спасибо! Вот мой номер… На случай, если будет нужна какая-то помощь. Или просто захочешь пообщаться.»

Саша ничего не ответила, закрыла вкладку и снова взяла в руки учебник. Тест, и вправду, будет непростым.

Глава 17. Гениальный план

─ Послушайте, зачем вы так сильно раздуваете ему руку? Я понимаю, что модель у нас – мужчина с четко выраженной мускулатурой. Только это не значит, что мышцы надо показывать гипертрофированными? И такой подробный пересчет… К чему? Знаете, был такой художник, Жан-Огюст-Доминик Энгр, и он говорил: «Мышцы, которые я знаю; они мои друзья. Но я забыл их имена». А вы забыли анатомию настолько, что у вас получился рисунок в стиле Фернандо Ботеро…

Грушин, закончив свою пламенную речь, отошел от Алисы, а Ваня набрал в поисковой строке «Фернандо Ботеро, картины» и сунул телефон под нос Саше. Та фыркнула: на полотнах красовались сплошные пухляши и толстушки. Только если у художника это был свой авторский прием, во многом замешанный на иронии и сатире, то у Алисы… У Алисы на рисунке был просто толстяк вместо атлета. Конечно, Геннадий Петрович очень метко выразил свою мысль, и провел блестящую аналогию. Впрочем, кажется, Алиса этого не оценила и обиделась. Она бросила в сторону Саши и Вани полный ненависти взгляд и поджала губы. Ладно, смейтесь! Как бы потом не заплакать.

Тем временем преподаватель уже подошел к Вере:

─ Неплохо, неплохо. Много хорошего. Только у вас-то что с рукой модели? Ну посмотрите, как там красиво, какой изгиб, эти пальцы идут сюда, а эти – вон туда заходят. А вы вилку какую-то нарисовали… ─ Вера кивнула и принялась торопливо исправлять руку, а Геннадий Петрович отошел к Кириллу. ─ А у вас почему так мало сделано? Знаете, в нашу задачу не входит заставлять студентов учиться.

─ Но… но… я малым дипломом занимаюсь…

─ Это похвально. Только, к сожалению, это не освобождает вас ни от задания по рисунку, ни от задания по живописи. Эти предметы входят в обязательную программу, и мы должны поставить по ним оценку.

Ваня, услышав про «малый диплом» снова подошел к Саше и, наклонившись к ней, едва слышно зашептал, стараясь, чтобы Грушин, не любивший громких разговоров на занятиях, его не услышал:

─ У тебя-то как? Твой малый диплом? Тему придумала хоть?

Саша посмотрела на Валеру, на свой рисунок, вздохнула, отложила уголь и кивнула на дверь. Ваня тут же направился к выходу из мастерской, а девушка последовала за ним. Они остановились у окна.

─ Ваще ноль, ─ пожаловалась Саша. ─ Мыслей нет. Темы нет. Полная безнадега… Я в тупике. А время идет…

─ «Неумолимый фактор», ─ согласился Ваня. ─ Я помню. Знаешь, может, я неправ… мне кажется, тебе просто нужна перезагрузка. Отвлечься, сменить обстановку… слушай! Мы с Ликой и Мартой в следующую пятницу едем в Сергиев Посад. Наш препод договорился, чтобы нам показали старинные и супер-неизвестные иконы. Давай с нами, а? Это же без ночевки, на один день. Мы иконы посмотрим, лекцию послушаем, а ты порисуешь. Там красиво! Или по музеям походишь. А вечером обратно. Электричка около полутора часов, кажется, идет. В общем, твой муж даже и не узнает – вернешься как из института.

─ А вот это даже не вариант, ─ поморщилась Саша. ─ Врать я ему не хочу. А вот поехать очень хочется… Ты прав… Я и сама чувствую, что мне нужно что-то такое… Встряска… Или поездка… Или и то, и другое вместе. Наверное, я все-таки с вами. Я мужу скажу, конечно. Скорее всего, он обидится и будет ругаться. Ну и что. Мне уже все равно… Я так устала от всего этого…

─ Ваня? Саша? ─ Грушин вышел из мастерской и, конечно, сразу их увидел. ─ У вас что, все уже нарисовано? Работа готова? Насколько я видел – там пока полуфабрикаты. Тогда почему вы прохлаждаетесь?

─ Мы обсуждаем поиск источника вдохновения, ─ глядя на него честными глазами, ответил Ваня.

─ Замечательно. Только занимайтесь этим, пожалуйста, в перерыве. Тем более, вы. Вы реставратор, у вас времени на рисунок меньше. Идите. Вам человек позирует.

Позирующий человек, Валера, переминался с ноги на ногу и откровенно маялся. Ему не терпелось начать рассказывать новую историю о своих подвигах, Геннадий же Петрович уже несколько раз делал ему замечания и просил «стоять молча» и «не отвлекать студентов от работы». Теперь же, когда придирчивый преподаватель ушел, видимо, до самой живописи, можно было начинать увлекательное повествование.

Валера открыл, было рот, и тут же закрыл его, потому что Макс, прочитав сообщение в телефоне, воззвал к студентам:

─ Господа! С завтрашнего дня собираем гуманитарную помощь. Сами знаете, куда. Все, как в прошлом году: внизу будет стоять наша коробка, «мастерская Суханина», туда складываем. Список такой же – бинты, обезбол, сладости, мыльно-рыльные… Я сейчас в беседу кину.

─ А срок? ─ уточнила Саша.

─ Неделя, как и в том году. А, да, точно… Тебя же не было. Не переживай, успеешь.

Саша кивнула.

─ Помощь? ─ хмыкнул Валера. ─ Смешно… Вот отправиться туда, к моим ребятам, ТАМ им помочь… Вот однажды было у нас…

Саша тяжело вздохнула, вставила в уши беспроводные наушники и включила музыку на телефоне. По совету папы она старалась не слушать байки Валеры, чтобы в очередной раз не разозлить его. И последнее время, почти месяц, ей это удавалось. А сегодня наушники разрядились уже через десять минут.

─… да я просто с самого детства мечтал сделать военную карьеру, ─ услышала девушка, видимо, окончание истории.

─ Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, ─ на автомате брякнула она, убирая наушники в чехол.

─ Извините, Саша, ─ ехидно ухмыльнулся Валера, ─ я не большой поклонник глубокомысленных изречений этих ваших блогеров-тиктокеров.

─ Странно…─ не слишком громко, но и не тихо проговорил Ваня, вроде бы, самому себе, ни к кому не обращаясь. ─ А я и не знал, что у фельдмаршала Суворова есть свой блог… И что он до сих пор жив… Умный дядька! Я бы подписался.

Саша фыркнула и тут же отвернулась к окну. Кирилл сделал вид, что закашлялся, Вита с головой нырнула в свою тумбочку, и только Макс, не сдержавшись, рассмеялся в голос:

─ Блогер Суворов! ─ он еле мог говорить от смеха. ─ Вот ты жжешь, братан!.. Капец!..

─ Ну, справедливости ради, не совсем я, ─ ответил Ваня с самым серьезным видом.

Саша бросила в него ластик:

─ Уймись!.. ─ и тоже тихо рассмеялась.

Валера же, словно хамелеон, уже второй раз менял цвет лица с бордово-красного на серо-зеленый и обратно, однако молчал, не зная, как ответить, чтобы не усугубить ситуацию. Алиса увлеченно штриховала фон на своем рисунке. И только алые пятна на ее скулах да прикушенные губы выдавали ее состояние. Девушка была в бешенстве.

─ Котик, с тобой все хорошо?

Алиса с тревогой посмотрела на мужчину и поцарапала ноготками с идеальным маникюром его плечо. У Валеры сейчас было такое лицо, что ей стало страшновато – совершенно бессмысленный взгляд, какой-то звериный оскал… Да и вообще сегодня, впервые за все время их отношений он был с ней почти груб и даже в порыве чувств забыл о безопасности. Это можно было бы списать на вариант игры, на то, что он хотел внести разнообразие… Только вот этот расфокусированный взгляд и стиснутые зубы говорили о том, что мысли его сейчас заняты вовсе не любовными утехами.

Тяжело дыша, Валера перекатился на свою сторону широкой гостиничной кровати и закинул руки за голову.

─ А ты как думаешь? ─ спросил он, глядя в потолок, и дополнил фразу цветистой тирадой из выражений, не принятых в приличном обществе. ─ Сколько это все можно терпеть? Меня достала эта дебильная парочка! Была бы моя воля…

Валера опустил одну руку, сжал огромный кулак и поднес его к лицу Алисы:

─ Вот! Вот чего они давно добиваются!

Нисколько не испугавшись, девушка легонько шлепнула тонкими пальчиками по здоровенному кулаку:

─ С ума сошел? Посмотри на них и на себя! Да ты их одним пальцем пришибешь! Тебе это надо? Посадят.

─ Пусть! ─ Валера резко сел на кровати, глядя в стену напротив и поигрывая мышцами. ─ Пусть посадят! Я никому не позволю запятнать честь офицера! Тем более, двум малолеткам-мажорам, за которых я кровь проливал! Нет, я не буду спускать это на тормозах! Чтобы другим неповадно было! А если придется отсидеть за правое дело… Что же… Не я первый, не я последний…

─ Ну-ка, ну-ка, подожди-ка минутку…

Алиса нахмурила брови, что-то обдумывая, а потом потянула Валеру за плечи, заставляя лечь обратно на подушку и приложила палец к его губам – молчи! Она покусала губы, а потом широко улыбнулась:

─ Знаешь, а у меня есть идея получше. Зачем сажать тебя, если можно посадить… их? Ну, или, в крайнем случае, добиться того, чтобы они с треском вылетели из института. Для них обоих это будет крахом всей жизни. Неизвестно, что для них хуже – нары или исключение…

Валера посмотрел на девушку и громко рассмеялся:

─ Ты серьезно? Да они же правильные до тошноты! Аж противно. Небось, даже не пьют и не курят – я бы не удивился. За что их выгонять? Примерные студенты, блин.

─ А вот представь, ─ в отличие от мужчины, девушка не смеялась, а лишь тонко улыбалась. ─ Представь, как этих примерных студентов исключают из института за… воровство.

─ Что за бред? Элис, ты о чем? Какое воровство? Ластика? Или карандаша? И то, они всегда разрешения спрашивают. Сдается мне, они даже дорогу никогда на красный не переходят. Нереально. Мы не сможем их заставить.

─ Зачем заставлять? Нам и не надо, чтобы они воровали НА САМОМ ДЕЛЕ. Нам надо, чтобы о них так ПОДУМАЛИ. Этого будет вполне достаточно. У нас институт с традициями, так сказать, за моральным обликом студентов следят, как в советские времена.

─ Прости, не понял все равно, ─ кажется, Валера уже потерял интерес к идее девушки.

Алиса вздохнула, закатив глаза. Ладно. Попробуем еще раз.

─ Я, честно говоря, сама еще в деталях не продумала… Просто идея уже есть. Смотри. Сейчас у реставраторов в мастерской есть картина. Они толком ничего не говорят, темнят. «Вроде бы», «предположительно», «надеемся». Врут. Я прям чувствую, что врут. Все они уже знают, просто трепаться не хотят. Картина явно подлинник. А, значит, очень дорогая. ОЧЕНЬ. И вот теперь представь, что из их мастерской картина пропадает. И находится на полке у Викторовой. Это раз. А Захаров идет прицепом – с Викторовой дружит, значит, он ей разболтал про картину. Ну и не уследил за подружкой. Она у него ключ стащила. А потом и картину.

─ А… а… а как же эта картина на ее полке сможет оказаться?..

─ Ее туда положишь ты.

─ Я???

─ Ну не я же. Я ее там найду. Случайно. А в самом моменте у меня будут другие задачи. Внимание отвлечь надо? Надо. Да и алиби мне не помешает. Да и потом. Ты же хотел отомстить за унижения? Хотел. Вот и поучаствуешь.

─ Не-не, без меня!..

Валера вскочил с кровати и прямо так, не стесняясь, в чем мать родила, принялся расхаживать по тесному номеру – два шага в одну сторону, два обратно. «Прямо тигр в клетке! ─ насмешливо подумала Алиса. – Но как хорош, мерзавец! Как хорош!..» Она держала паузу, выжидая, когда ему надоест метаться. Валеры хватило минуты на три, после чего он сел на кровать, с силой растер лицо руками и повернулся к девушке:

─ Я на такое не подпишусь! Даже не думай! А если меня поймают?

─ Кто? ─ издевательски расхохоталась Алиса. ─ Блин, Валер, ну в самом деле! Это художественный институт! Тут все с картинами или планшетами туда-сюда ходят. Ты думаешь, кто-то тебя остановит и будет рассматривать, что там такое нарисовано? Да хоть бы и посмотрят! Студентам, как бы, часто задания дают сделать копию картины – они даже в музей для этого ходят! В случае чего, всегда можно сказать, что тебя просто попросили помочь перенести картину из одной мастерской в другую. А ты просто перепутал, не ту взял. Валера! Ты же разведчик! Тебя этому учили! У тебя такой опыт! Это ты мне все это говорить должен, а не я тебе! У нас в коридоре холсты у стены стоят – ты же видел. Вынесешь картину, поставишь ее среди этих холстов, а, когда все наши разойдутся, спрячешь ее на полке Викторовой. Всё! Дальше мое дело. Когда пропажа обнаружится, я ее «случайно» найду. Или просто «нечаянно» уроню, ─ Алиса сделала кавычки пальчиками на словах «случайно» и «нечаянно». ─ У всех на виду. При преподах! Всё! Всё, Валер! Для тебя, по факту, это вообще не кража. Картина в институте осталась!

Валера по-прежнему молчал, глядя в стену.

─ Или ты… струсил? А, господин полковник?.. А как же честь офицера? Как же «пострадать за правое дело»?..

─ Я?

Он вскинулся, схватил Алису за плечи, и ей на секунду стало страшно – такое зверское лицо было у него в этот момент.

─ Да как тебе такое в голову могло прийти??? Я обдумываю, как это лучше сделать!..

─ Вот это уже другой разговор! ─ Алиса обняла его и потянула к себе.

─ Неплохо, неплохо! Много хорошего. Но пора уже подводить к завершению. Сколько у нас уже эта постановка стоит? Месяц?

Вита кивнула.

─ Месяц! А у вас еще натюрморт не написан и драпировка в каком-то тумане. Посмотрите, ─ Суханин указал на правый нижний угол холста, ─ Это ткань. Здесь она лежит. Потом висит, потом снова лежит – на полу. А у вас все неопределенно. Ватное одеяло какое-то. Ненужный объем. И так далее. И заканчивайте, Вита, собирайте работу! Вы пятый курс! У вас осталось две, максимум, три постановки – и всё!.. Вовремя заканчивать работу тоже надо уметь. Вам никто потом по пятьдесят сеансов, как здесь, позировать не будет. Так, ─ Николай Иванович повысил голос, обращаясь ко всем. ─ Это последний час! После перерыва будем менять постановку!

Суханин вышел из мастерской, а студенты принялись спешно фотографировать Валеру. Конечно же, они не успевали дописать постановку, и теперь им придется доделывать ее по фото. Неправильный подход, преподаватели сильно ругают за это, а что делать? «Полуфабрикат» на стену для просмотра не повесишь…

Саша тоже сделала несколько кадров, хотя у нее-то как раз работа была практически завершена, и села на диван, прикрыв глаза. Ваня, который снимал свой подрамник с мольберта, сразу заметил это и подошел к девушке.

─ Ты чего? Все хорошо?

─ Голова чего-то… И горло как-то… В субботу мне на занятие привели совершенно больную девочку – всю в соплях. Я попросила подлечить ее, да куда там! Ой, Миланочка никак не хочет ваши занятия пропускать! Я ей носик закапала, а температурки у нее нет. А Миланочка ко мне еще и обниматься полезла…

─ Жиза… ─ Ваня приложил тыльную сторону ладони ко лбу Саши. ─ Не хочу тебя расстраивать, учитель года, но, кажется, у тебя самой «температурка» вверх ползет. Может, домой?

─ С ума сошел? Постановку меняют! Я должна…

Саша резко встала с дивана и, если бы Ваня не успел ее подхватить, девушка бы упала – так сильно закружилась голова. С его помощью она села обратно и жалобно посмотрела на парня:

─ Блин… И правда, что-то не очень… Ладно, чаю попью, до конца часа посижу, а там видно будет. Может, на самом деле, лучше денек отлежаться. А, может, и полегче станет после чая…

─ Я сделаю!

Ваня пошел включать чайник, а Саша шмыгнула носом. Станет легче? Что-то непохоже. Это она очень оптимистично сказала. С каждой минутой она чувствовала себя все хуже. В горле скреблось и першило, глаза слезились и болели, голова как будто налилась чугуном. И знобило – первый признак поднимающейся температуры.

«Тоша, кажется, я заболеваю,» ─ написала она мужу, откинулась на спинку дивана и снова прикрыла глаза. Ваня протянул ей чашку с чем-то горячим и прозрачным:

─ Вот. У Капы с собой фигня растворимая от простуды была. Пей, это лучше чая!

Саша благодарно улыбнулась – на ответ не было сил. Ваня пошел к своему мольберту, а Саша достала из кармана блямкнувший телефон. К ее удивлению, это было сообщение не от Антона, а от Егора. Он спрашивал, не может ли Саша или кто-то из ее однокурсников сделать рисунок – портрет по фото, его коллега хочет сделать подарок жене на годовщину свадьбы.

«Прости, сейчас не могу вообще ничего, ─ ответила девушка. ─ Мне не только думать, мне глаза открывать больно. Подцепила на работе вирус (грустный смайлик) Пока в институте, но, если не станет лучше, через час домой поеду (плачущий смайлик)» - «Понял. Принял,» - ответил Егор.

«Вот так, ─ подумала Саша, убирая телефон обратно и делая глоток непонятного зелья из чашки. – Один «принял», второй даже сообщение не прочитал…» Допив лекарство, Саша поставила чашку на подлокотник дивана и, кажется, задремала на несколько минут, потому что успела увидеть какой-то обрывок сна. Из болезненного полузабытья ее вывел какой-то настойчивый, раздражающий звук. Глаза открывать не хотелось, но этот звук так мешал, так ввинчивался прямо в мозг, что надежды на то, что он исчезнет как-нибудь сам, не было. Тяжело вздохнув, Саша все-таки открыла глаза, передернула плечами, разминая затекшие мышцы и только тогда сообразила, что это звонит и трясется от вибрации ее собственный телефон. Егор.

─ Слушаю, ─ каким-то чужим, хриплым голосом ответила она.

─ Правильно. Слушай, раз сообщения мои не читаешь, ─ девушке показалось, что в голосе Егора прозвучало облегчение. ─ Я уже подъезжаю. Через десять минут, если навигатор не врет, буду около твоего института. Одевайся и выходи.

─ Зачем? ─ мысли ворочались, словно тяжелые камни.

Егор тяжело вздохнул:

─ Гулять по набережной пойдем. А потом на теплоходе кататься! Саш! Включайся уже! Одевайся и выходи. До дома тебя довезу. Нечего тебе по транспорту шарахаться в таком состоянии.

Наверное, правила приличия требовали в очередной раз сказать «нет», вежливо отказаться. И даже не наверно, а наверняка. Только… Девушка представила, как сейчас пойдет к метро по продуваемому всеми ветрами переулку, потом поедет в метро – стоя, конечно же, стоя! А потом надо будет ждать автобуса, а потом…

─ Да, спасибо, одеваюсь, ─ с трудом проскрипела она и сбросила вызов.

До перерыва оставалось еще минут десять. Саша подошла к Ване:

─ Мне что-то совсем фигово. Домой поеду. Уберешь мою работу на полку?

─ Не вопрос, ─ кивнул Ваня. ─ Я тебе вечером напишу, как ты. Или лучше сама напиши – вдруг спать будешь, а я тебя разбужу.

─ Спасибо! ─ она слабо улыбнулась, прокашлялась, чтобы голос хоть как-то прорезался, и попрощалась с однокурсниками: ─ Всем пока! Я домой, лечиться!

Она взяла свой рюкзак и, поздоровавшись в дверях с входящей Мартой, вышла в коридор. В ее голове ухал тяжелый молот, грудь заложило, дыхание вырывалось с каким-то свистом, по горлу будто кто-то прошелся самой грубой наждачкой – полный комплект!.. Да уж, предложение Егора сегодня для нее просто спасение, что и говорить…

Между тем, Марта, поздоровавшись со студентами мастерской, подошла к Ване:

─ Нам с Ликой уйти надо. Ты еще пойдешь сегодня работать? Или ключ сдавать на охрану?

Ваня махнул рукой с зажатой в ней тонкой кисточкой в сторону окна:

─ Там оставь, ладно? У меня руки грязные. Я потом на минутку заскочу, кое-что забрать. Спасибо. Прости, совсем сейчас некогда: Суханин после перерыва постановку меняет. Я, как всегда, ничего не успел…

─ И почему я не удивлена? Ладно, около вон той вазы ключик положу, чтобы не потерялся, да?

─ Ага, понял! Пока, до завтра! ─ он уже снова смотрел на свою работу.

Марта пожала плечами, усмехнулась, положила ключ и вышла. Никто не заметил, как Алиса и Валера многозначительно переглянулись – одна и та же мысль пришла им голову: вот же он, подходящий случай!.. Все одно к одному! Все звезды сошлись!..

Викторова очень кстати заболела – ее не будет, судя по состоянию, около недели. Ваня сейчас весь перерыв будет усиленно писать, а потом помогать в перестановке: двигать подиумы, держать драпировки, словом, Суханин озадачит его по полной, про ключ он не вспомнит до конца живописи. И в мастерскую сегодня зайдет всего на минуту – исчезновения картины не заметит.

Да и перестановка – это идеальное время для осуществления их замысла. Все суетятся, все бегают, входят и выходят, шумят, передвигают подиумы, мольберты и мешающие работы, таскают и переставляют столы и стулья. Драпировки прикладывают то вдоль, то поперек, то изнанкой, то «лицом», то прибивают к стене, то снова отрывают, потому что все «не то».

Гора драпировок всех цветов и оттенков, вытащенных из шкафа, все растет, а нужное все никак не находится. Потом, когда все-таки выносится вердикт «а ничего так получилось» или даже «а что, красиво!» - эти драпировки нужно как-то так закрепить, чтобы они продержались целый месяц и, желательно, сохраняя все нужные складки, созданные руками преподавателей.

Конечно, в этой кутерьме, когда все заняты делом, за кем-то уследить просто невозможно – вроде, все здесь, а сказать, кто был, а кого не было конкретно – нельзя. Если кто-то из студентов вдруг исчезнет на несколько минут, этого никто не заметит. Или не придаст значения и тут же забудет. Ну мало ли… Надо человеку. Срочно. Главное, слишком долго не отсутствовать. Тем более – натурщик. Кто через несколько дней вспомнит, где был натурщик во время перестановки: здесь, ходил в столовую чай пить или тихо сидел за своей ширмой? Нет, что ни говори, это несомненная удача!

Да, все это Алиса прекрасно знала. На этом и был построен ее расчет. Болезнь же Викторовой – это просто дополнительный бонус. К счастью, все детали плана она несколько раз повторила Валере заранее, а вчера еще и заставила повторить: местоположение реставрационной мастерской, как выглядит картина и где она обычно лежит. Безусловно, она все равно волновалась: такую масштабную операцию она проворачивает впервые в жизни, вполне могла не учесть какие-то мелочи. И все равно она верила в их успех. В СВОЙ успех. Который приведет к катастрофе ее врагов.

Валера вернулся буквально за минуту до того, как Николай Иванович начал оглядываться по сторонам с вопросом:

─ Так, а где у нас Валерий?

─ Я здесь! ─ бодро отрапортовал тот.

Натурщик, проходя мимо тумбочки Алисы, положил на нее ключ от реставрационной мастерской и, как будто невзначай, кивнул, глядя вниз.

─ Вы готовы? ─ уточнил Геннадий Петрович.

─ Так точно! ─ широко улыбнулся Валера и поднялся на подиум.

Алиса же, так же ловко и незаметно цапнула ключ, зажала его в кулаке и с самым скучающим и равнодушным видом подошла к окну. Она выглянула на улицу, будто больше всего сейчас ее интересовала погода, а сама, тем временем, положила ключ возле вазы, на прежнее место. И с улыбкой выдохнула. Теперь оставался сущий пустяк: забрать картину из коридора, когда все разойдутся после живописи, и поставить ее на полку Викторовой. Дело двух минут. Нет, она все-таки гений! Самый настоящий гений! Придумать и осуществить такую комбинацию… Причем, осуществить чужими руками… Не каждый на такое способен! И то, что обстоятельства так сложились, подтверждает это – удача явно на ее стороне!

Совершенно не подозревая, какие тучи сгущаются над ее головой, Саша села в машину Егора, пристегнула ремень и закрыла глаза. Парень посмотрел на нее, покачал головой, забрал рюкзак, который она обнимала, прижимая к себе, и переложил его на заднее сиденье.

─ Совсем плохо? ─ спросил он.

─ Бывало и получше, ─ прохрипела Саша и, открыв глаза, повернулась к нему: ─ А ты разве не на работе?

Егор засмеялся:

─ Я вольнослушатель. Иногда приходится на работе чуть ли не ночевать, да еще и дома сидеть. А как раз сегодня мне не нужно было в офис, я одну программку писал, сидя в любимом кресле и попивая кофеек. В общем, даже отпрашиваться не пришлось – сел и приехал.

Саша кивнула и отвернулась к окну. Думать ни о чем не хотелось. Хотелось домой. На диван, под теплый плед – бабушкин подарок. Еще хотелось чаю с лимоном. И чтобы кто-нибудь погладил ее по голове. Сказал, что все будет хорошо. И… Саша удивилась себе: ей хотелось, чтобы они с Егором ехали как можно дольше. Чтобы… Да хоть в пробку попали!..

Зажужжал поставленный на беззвучку телефон Егора, и он ответил, стараясь говорить потише, чтобы не беспокоить девушку: ему показалось, что она задремала.

─ Да, Катерина, огромное спасибо! Все получил! Да, и Диме спасибо. Мы уже забрали – просто то, что надо! Он нас очень выручил! Да, да. В эти выходные. Конечно, напишу. До связи!..

В машине было тепло, но не жарко, почти незаметно пахло приятным парфюмом. Тихо, чтобы не будить Сашу, играла музыка на какой-то радиостанции, типа «релакса». Егор молчал, глядя на дорогу. Наверное, думал, что Саша заснула. А девушка вдруг почувствовала, что ей немного легче – может, чудо-средство, которое она выпила в институте, начало действовать? По крайней мере, в голове прояснилось.

─ Знаешь, ─ не открывая глаз тихо проговорила она. ─ Меня дорога всегда успокаивает. Когда маленькая была, папа меня в машине катал, чтобы я заснула, ─ она хмыкнула и все-таки посмотрела на Егора, повернув голову, но не поднимая ее с подголовника. ─ Конечно, сейчас этот номер не пройдет, хотя нервничать в дороге я перестаю – это факт. И мысли дурные куда-то улетают…

Она посмотрела в окно. Из проезжающей в правом ряду иномарки высунулась голова собаки, гавкнула и снова исчезла. Они обогнали старую раритетную «волгу» с пожилым джентльменом за рулем и мягко затормозили на светофоре. Пешеходы заторопились перейти дорогу – видимо, зеленый свет горел здесь недолго. Саша вздохнула и снова заговорила:

─ Знаешь… Мне все чаще хочется куда-нибудь уехать. Далеко. На поезде. Или на машине. И не важно, куда и зачем. Просто… Ехать и ехать… Читать названия на указателях, смотреть на города и поселки… Я запуталась и очень устала. Один мой друг сказал, что мне нужна перезагрузка, и я с ним согласна… А еще…

Саша помолчала:

─ И еще… Странно, почему я подумала об этом именно сейчас? Наверное, потому что мне действительно очень непросто?.. Я верю, что у каждого человека есть такое место… Место силы. В котором… Ну, по-разному… К кому-то вдохновение приходит, кто-то просто медитирует, у кого-то, и правда, силы прибавляются, кто-то находит ответы на трудные вопросы. Он идет туда… Глупо, да?..

─ Почему же? Про дорогу – тут полностью согласен. Я тебя очень хорошо понимаю, у меня у самого желание уехать часто возникает. А место силы… Не знаю, не задумывался. А у тебя оно есть?

Саша замолчала, а потом удивленно посмотрела на парня:

─ Слушай, а ведь есть! И как я могла забыть о нем?.. Меня туда папа однажды отвел, в детстве еще… И мне помогло!.. Это, кстати, здесь, недалеко… Сходить, что ли?

─ С ума сошла? Куда в таком состоянии? Тебе лечиться надо! И спать побольше! И, кстати, мы приехали.

«Вы приехали!» - подтвердил навигатор. Егор отстегнул ремень безопасности, достал с заднего сиденья рюкзак девушки и небольшой пакет с эмблемой сетевого супермаркета:

─ На всякий случай лимоны тебе купил, чаю попьешь. В «ПирожокЪ» не успел заскочить, там пробка рядом образовалась вдруг, поэтому взял в магазине сэндвичи. Мне кажется, готовить еду тебе сейчас тяжело будет. Упс… А про лекарства-то я совсем забыл! У тебя есть, чем лечиться или в аптеку заехать надо?

─ Всё есть, спасибо!..

Ее губы задрожали, а глаза защипало с новой силой. Саша поняла, что надо убегать, потому что еще чуть-чуть, и она разревется. Недомогание ослабило ее силу воли, а такое проявление заботы растрогало до глубины души. Разревется, обязательно разревется! Она и сейчас еле сдерживается. Девушка коснулась его руки, а потом легонько пожала ее:

─ Спасибо, Егор, ─ повторила она.

Поспешно выскочив из машины, она чуть ли не бегом бросилась к подъезду. Егор проводил ее взглядом, а, когда девушка скрылась в подъезде, ударил кулаком по рулю и четко выговорил:

─ Придурок!

Кому именно это было адресовано – мужу Саши или себе самому, он и сам толком не понял.

Саша зашла в квартиру, сняла куртку, уличную обувь и поставила греться чайник. На телефон пришло сообщение, и она, вдруг решив, что оно от Егора, обрадовалась. Открыв мессенджер, она обнаружила, что это ответ мужа – ему она написала еще в институте. «ОК,» ─ лаконично ответил Антон.

Глава 18. Катастрофа

В детстве Саша болела часто. Ее медицинская карта из детской поликлиники была толщиной с телефонный справочник. Маленькая Саша ходила в детский сад по графику «неделю в саду, три недели болею». Таблетки, микстуры, полоскания, ингаляции – и целая тумбочка с лекарствами на все случаи жизни.

Все изменилось, когда девочка пошла в школу. Словно в какой-то момент болезни сказали: хватит! И отступили. Больше на не болела ни ангиной, ни бронхитом, ни прочими респираторными прелестями. Раз в год легкой ОРВИ с температурой 37,1, пара дней в кровати – и Саша здорова.

Так вышло, что за время их супружеской жизни с Антоном девушка не болела вообще ни разу. Даже простуда была перед ней бессильна. Наверное, сначала вихрь чувств и эмоций так взвинтил иммунитет, что ни один вирус не выживал в этом бурлящем коктейле гормонов любви и счастья. А потом… Да, потом та трагедия со свекровью – тут Саше болеть просто не было возможности. А сейчас она так закрутилась в учебе, работе и домашних делах, что иногда ориентировалась в днях недели по расписанию, а вспомнить, какое сегодня число, могла с очень большим трудом. Организм мобилизовал все силы, работая на пределе, и храня Сашу от всех болячек.

А… что изменилось теперь? Дел, по-прежнему, полно. Времени также ни на что не хватает. Что? Закончился ресурс? Почему она заболела именно сейчас? И почему ей настолько плохо, хотя термометр показывает всего лишь тридцать семь и шесть?

Глядя на термометр, Саша заплакала от слабости и обиды на себя. Что за глупость? Ничего страшного не произошло! Надо просто взять себя в руки, встать и дивана и… Она не могла. Сил не было. Собственное тело стало чужим и слабым. Снова сильно знобило, суставы будто кто-то выкручивал, голова раскалывалась от боли.

«Так! ─ скомандовала себе Саша. ─ Соберись! До кухни несколько шагов. Чай. Бутерброды. Лекарство. И спать. Буду спать, мне это всегда помогает. Послезавтра мне нужно быть в институте!»

Кое-как, шатаясь от стены к стене, девушка доползла до кухни. Воды в фильтре, конечно не было. Ну и ладно. Ждать, когда она наберется совершенно невозможно. Саша налила воды в чайник прямо из-под крана и поставила его на плиту. Взгляд Саши упал на пакет, который ей вручил Егор, и по ее щеке скатилась одинокая слеза, которую она зло смахнула ладонью.

«Да уж… ─ подумала она. ─ Как он так угадал? Конечно, готовить я сейчас ничего не смогу… И чаю с лимоном хочется… Которого дома, конечно не было. Я бы не пошла в магаз, совершенно точно. Не дошла. Непонятно только, почему это мне купил чужой человек, а не муж. С другой стороны, Антон на работе, а у них очень не любят, когда кто-то отпрашивается… Да, все дело в этом. Он просто сильно занят на работе. Вернется вечером и принесет мне что-нибудь вкусненькое. И пожалеет. И позаботится обо мне,» - Саша врала самой себе и четко понимала, что врет. Но надежда на то, что между ними еще остались какие-то чувства, хотя бы сострадание к заболевшему человеку, не покидала ее. Продолжала теплиться в ее душе, как слабый огонек свечи на холодном ветру.

Она залила кипятком чайный пакетик, достала из упаковки сэндвич, откусила кусок и зажмурилась: это было вкусно…

─ Саш, привет! Саш! Ты дома вообще? Спишь, что ли? Я пришел!

Она с трудом открыла глаза. Сколько же она проспала, если Антон уже вернулся с работы? В квартире темно – да, правда, уже вечер. Закашлявшись, Саша села на диване. Плед съехал на пол, и она подхватила его, снова закутавшись до подбородка. Кажется, таблетки и сон на самом деле помогли, ей стало значительно легче, чем днем. Да, еще потряхивало, да, голова еще болела, зато суставы больше не ломило, да и горло почти прошло.

─ Саша! ─ голос мужа приближался.

Вспыхнул яркий свет, и девушка, застонав, зажмурилась – это оказалось почти физически больно.

─ Привет, ─ поздоровался муж. ─ Спишь, что ли?

Саша легла обратно.

─ Уже нет, ─ тихо проговорила она – пока еще разговаривать было больновато. ─ Привет.

─ А, ну да! ─ вспомнил он и начал переодеваться в домашнее. ─ А что так? Простыла, что ли? Температура есть?

Она пожала плечами и кивнула в сторону столика, на котором лежал градусник.

─ Тридцать семь и шесть! ─ обрадовался Антон. ─ Я-то думал!.. Испугался за тебя, переживал. Думал, серьезное что-то… Ну и слава Богу. Ладно, Сань, с этим разобрались, а что на ужин? Я сейчас руки помою и уже иду, можешь накрывать на стол.

─ Я не готовила ужин, ─ не открывая глаз, ответила Саша. – Мне было очень плохо. Я приняла лекарства и легла спать.

Муж присел на диван рядом с ней.

─ Подожди, ─ задумчиво проговорил он. ─ Ты хочешь сказать, что спала весь день? А… ужин? Я что, голодным должен сидеть?

─ Тош, я правда болею. Там в морозилке пельмени есть.

─Что? Да открой ты глаза, когда я с тобой разговариваю! Ты серьезно? Мало того, что ты не приготовила чего-то нормального, ты не в состоянии даже покупные пельмени для меня сварить? Я, в отличии от тебя, весь день на работе пахал. Тебя это никак не смущает? Я устал, а ты мне предлагаешь варить пельмени… самому?

─ Ну… можешь не варить, ─ Саша отвечала на автомате, не слишком вдумываясь в смысл его слов, отвечая лишь на последние слова.

Антон довольно грубо схватил ее за плечи, встряхнул и заставил сесть:

─ Я сказал – открой глаза! И не смей разговаривать со мной в таком тоне! Ты не забыла случайно, что здесь зарабатываю только один я, а ты села мне на шею и ножки свесила! И я имею право требовать нормальный горячий ужин после рабочего дня. Тем более, ты сегодня весь день была дома. Но ты тупо спала все это время!

─ Я болею.

─ Чего? Не смеши! Тебе должно быть стыдно за такие глупые отмазки! Моя мама с температурой сорок пирожки к моему приходу с работы пекла. А ты? Я уже очень сильно сомневаюсь в твоих словах о любви!

«Я тоже,» ─ подумала Саша, а вслух сказала:

─ Прости. Мне плохо. Да, я смогу сварить тебе пельмени. Если тебе это так принципиально. Но, во-первых, я тебе начихаю и накашляю в тарелку вирусов, а, во-вторых, не могу обещать, что не разболеюсь всерьез. Недели на две. Просто потому, что у меня не было возможности отлежаться и прийти в себя. Тебя это устроит?

Скрипнув зубами, Антон молча вскочил с дивана и вышел из комнаты, чтобы уже через минуту начать демонстративно греметь кастрюлями на кухне, показываю свою обиду и недовольство. Саше было немного совестно за свой поступок – она, действительно сейчас не была «умирающим лебедем» и уж на пельмени ее бы вполне хватило. Если бы… Если Антон хотя бы спросил, как она себя чувствует. А в идеале, поинтересовался, не нужно ли ей чего-нибудь.

Девушка взяла телефон и обнаружила, что там уже скопилось с десяток сообщений от однокурсников с вопросами о ее здоровье и милыми пожеланиями скорейшего выздоровления – с трогательными картинками и гифками. Она от души всех поблагодарила и заверила, что очень надеется послезавтра прийти на занятия.

Егор тоже написал. Час назад. «Как ты? Как себя чувствуешь? Если что-то нужно – не стесняйся. Приехать сегодня, к сожалению, не смогу, работы вагон, но закажу доставку на твой адрес. Продукты? Лекарства?» - «Спасибо, все есть, ─ ответила Саша. ─ Мне уже намного лучше» Она дополнила сообщение улыбающимся смайликом, хотя улыбаться ей сейчас хотелось меньше всего. Кажется, ее надежды просто на взаимопонимание с Антоном тают на глазах…

Алиса единственная не написала ни слова, и Саша поняла, что в этом случае надежда тоже растаяла как дым. Девушка вздохнула, подумала о том, чтобы перебраться в кровать и… снова заснула.

Проснулась она среди ночи, в половине третьего, и вышла на кухню попить воды – горло пересохло. Включив свет, она убедилась, что Антон прекрасно справился с поставленной задачей. Тарелка с разводами кетчупа и майонеза стояла на столе, как и открытая банка маринованных огурцов. Причем, открытая, в буквальном смысле слова – крышка лежала рядом. Кастрюля, в которой варились пельмени, осталась на плите, а сама плита была залита чем-то мерзким, субстанцией серо-желтого цвета в хлопьях застывшей пены. Похоже, что Антон не уследил и вовремя не убавил пламя конфорки, поэтому бульон перевалил через край кастрюли. Под столом было столько хлебных крошек, как будто муж кормил голубей. «Вот и первое развлечение на завтра! – с тоской подумала девушка. ─ Внеплановая уборка на кухне…»

Она попила воды, приняла следующую порцию таблеток и уже, было, направилась к спальне, как вдруг поняла, что делать этого не хочет. Вообще. В принципе. «Я же болею! Я заразная! – уцепилась она за спасительную мысль. ─ Конечно! Пока я не выздоровлю, буду спать в своей комнате. Это разумно.»

Утром Антон ушел на работу, а Саша так крепко спала, что даже не услышала этого. Проснулась же она поздно, в одиннадцать часов, зато чувствовала себя совершенно здоровой. Это же подтвердил и термометр, показавший тридцать шесть и семь.

Грязной посуды в раковине прибавилось – чашка на столе, сковородка с остатками пригоревшей яичницы на плите. Также на столе Сашу ждал заветренный сыр и растаявшее масло в масленке. Муж не написал ей записки, не оставил сообщения в мессенджере. Ушел молча. Обиделся.

Саша вздохнула. Конечно, кодекс «идеальной жены» велел ей написать самой, извиниться за отвратительное поведение, пообещать, что такое больше не повторится, а потом бегом бежать в магазин за продуктами, чтобы приготовить что-нибудь вкусное на ужин – во искупление грехов. «Кодекс? – хмыкнула она. – А почему нет никакого кодекса для мужа? Обиделся? Пусть. Это его выбор. А моей вины тут нет никакой. Я больше не буду извиняться перед ним только ради того, чтобы он не злился. А уж то, как он отнесся ко мне… Вот тебе и «в болезни и здравии»… А, правда, смешно – что в здравии он гонял и шпынял меня, что в болезни. Молодец! Держит слово! Как кстати я заболела… как будто сама Судьба решила ткнуть меня носом в то, что мне надо было заметить уже давно…»

Саша обозревала беспорядок, устроенный мужем на кухне, и с грустью вспоминала, как она сама ухаживала за ним во время его болезни. А болел он довольно часто – слабое горло. Тогда девушка скакала вокруг него на задних лапках, то с морсом, то с бульоном, напоминала, что пора полоскать горло и принимать таблетки. А он морщился и капризничал, требуя то манную кашу, то апельсин, которого не было дома, то лекарство, про которое вычитал в интернете. И Саша покорно одевалась и бежала в аптеку. Или в магазин. Потому что в ее семье так было принято: когда человек болеет, ему нужно внимание и забота. Тогда Антона все устраивало. Он совершенно не возмущался, напротив, давал девушке все новые и новые поручения. И вот теперь заболела она. И муж даже не спрашивает, как она себя чувствует. Это вам не в магазин бежать в девять вечера под дождем, это вообще никаких усилий не требует, однако… для Антона это оказалось непосильной задачей. Или просто неважной?..

Саша села на табуретку и проверила телефон. Да. Ваня, Макс, Капа – да все, все! – уже написали ей. Кроме Алисы. И мужа. А вот и сообщение от Егора: пишет, что завтра обещают резкое похолодание, снег, метель, сильный ветер, поэтому он предлагает отвезти Сашу в институт на машине, если она все-таки точно решила идти на занятия…

Все это было неправильно. А как правильно, она пока не поняла. Со вздохом отложив телефон, Саша поднялась, составила в раковину грязную посуду и взяла в руки губку. Сначала уборка, потом завтрак, а потом можно будет дальше о жизни подумать…

За весь день Антон написал только одно сообщение: «Буду поздно, много работы.» Саша пожала плечами и ответила: «ОК.» К вечеру температура снова перевалила отметку за тридцать семь и пять, и девушка со спокойной совестью отправилась в свою комнату. В девять вечера она уже спала и не имела понятия, во сколько пришел муж.

На следующее утро они с Антоном снова не пересеклись. На этот раз Саша проснулась рано, слышала, как муж ходит по коридору, идет в ванную, на кухню, и не стала выходить. Ей было интересно – заглянет ли муж к ней? Вдруг ей ночью стало хуже? Не-а. Хлопнула дверь. Ушел. Видимо, выдерживает характер. Воспитывает. Ждет от нее первого шага.

«Ладно, ─ решила она. ─ не будем же мы вот так друг друга все время прятаться. Это глупо. Сегодня надо будет мириться. Приготовлю я ему ужин. Тем более, я и сама голодной сидеть не планирую. А вот извиняться – фиг! Не буду я просить прощения! Я ни в чем перед ним не виновата!» Саша вылезла из-под одеяла. Да, определенно, она выздоровела, о недомогании напоминала только слабость. По-хорошему, еще бы и сегодня дома посидеть… Только «время не ждет». И «неумолимый фактор» еще. Надо ехать. Преподов сегодня не будет, у них ученый совет, так что, про тему диплома никто не спросит. А вот с постановками надо поработать.

На рисунок она немного опоздала, минут на десять. Впрочем, сегодня это было совершенно некритично, раз студенты были предоставлены сами себе. Так думала не только она: в мастерской, кроме, собственно Валеры, были Ваня, Алиса, Макс, Капа и Вера. Появления Саши, видимо, не слишком ждали, несмотря на все ее заверения, тем не менее, все присутствующие радостно с ней поздоровались, поздравив с выздоровлением. Кроме Алисы, конечно. Бывшая подруга, мало того, что не ответила на приветствие, она злобно зыркнула на Сашу и при этом выглядела какой-то расстроенной. «Показалось,» ─ решила Саша и принялась искать на своей полке планшет с рисунком. Она аккуратно перебирала работы и чистые холсты на подрамниках, как вдруг прямо ей под ноги вывалилась картина небольшого формата – такого у нее в этом году точно не было. «Может, кто-то по ошибке положил?» ─ подумала она, подняла картину и в изумлении уставилась на нее, моментально узнав. В ее руках была та самая картина, «предположительно подлинник Ивана Клюна», о которой говорили студенты-реставраторы.

─ Ребят, ─ растерянно проговорила она и развернула картину к однокурсникам. ─ Кто-нибудь знает, как это у меня на полке оказалось?

Капа, Вера и Макс, скользнув взглядом по полотну, молча пожали плечами и вернулись к своим работам. Ну да. Работа неизвестная. Они не поняли. Зато Ваня, Алиса и, почему-то Валера очень натурально исполнили «немую сцену» из пьесы «Ревизор». Ваня, разом побледнев, застыл с зажатым в поднятой руке углем, Алиса в ужасе прикрыла рот рукой и вытаращила глаза, а Валера, который, собственно и так стоял неподвижно, от удивления чуть присел и развел руки в стороны.

─ Ребят? ─ Саша так и стояла с картиной в руках.

─ Саш? ─ первым отмер Ваня.

─ Это залет, боец! ─ подал голос Валера и оглушительно захохотал.

─ А-фи-геть! ─ прошептала Алиса. ─ Ты сделала мой день! Вот тебе и тихоня…

─ Да чего случилось-то? ─ поняв, что происходит что-то странное, Макс подошел поближе, а за ним подтянулись и Вера с Капой.

Саша молчала, а Алиса продолжала сверлить ее ненавидящим взглядом:

─ Умеешь ты, конечно, удивить! Не ожидала, честно! От тебя… Нет, я понимаю, что тебе вечно денег не хватает, но так… Ты совсем с катушек слетела? Ты же Ваньку подставила! Что? Не повезло? Не получилось? Плохо спрятала? Заболела некстати и вынести не успела?..

─ Элис, я ничего не понимаю! ─ вмешалась Капа. ─ Ты о чем?

─ Да чего тут непонятного-то? ─ хохотнул Валера. ─ Тихоня ваша картинку дорогущую сперла! Да вынести не успела! И спрятала плохо!..

Совершенно ошалевшая от всего происходящего Саша затравленно переводила взгляд с одного лица на другое. О чем они говорят? Украла? Она? Она украла картину? Ее обвиняют в воровстве? Кто, Алиса? А Ваня? Почему молчит Ваня? Почему молчат остальные? Неужели… они тоже так думают? Считают ее… воровкой?..

Девушке вдруг стало трудно дышать. Перед глазами потемнело, в ушах пульсировал какой-то странный звон, заглушая остальные звуки. Наверное, прямо сейчас надо что-то сказать… Объяснить… оправдаться… Сказать, что она понятия не имеет, как именно эта картина оказалась у нее. Только вот как это доказать? Картина-то – вот она, у нее в руках, а не в реставрационной мастерской, где она, собственно, должна находиться. И она действительно вывалилась не с какой-то другой, а с ее полки. И Ваня, ее друг, – реставратор. Выходит, и возможность у нее была…

Саша поняла, что весь ее мир только что с грохотом разлетелся на куски и прежним не станет уже никогда. Потому что она никогда не сможет доказать свою невиновность. И даже если вдруг ее пожалеют и не выгонят из института после этой истории, она сама не сможет больше здесь учиться. Всё. Никаких шансов. Никакой надежды.

─ Возьми! ─ прошептала она побелевшими, непослушными губами и сунула картину Ване в руки с такой силой, что он даже покачнулся.

Схватив свой рюкзак, она рванула из мастерской со всей скоростью, на которую только была способна. Уже вылетев за дверь, она услышала крик бывшей подруги:

─ Вали отсюда! Воровка! И не смей здесь больше появляться!..

Саша бегом летела по коридору, и Ваня, который сначала чуть замешкался с картиной в руках, а потом передал ее Максу, безнадежно опоздал. Он не смог догнать девушку. Как был – в сменке, без куртки, он перепрыгнул турникет на выходе, оттолкнул какую-то студентку, выскочил на улицу и только успел заметить, как Саша опасно перебегает дорогу среди истошно сигналящих машин. Он понял: если сейчас он ее окликнет, то спровоцирует ДТП с непредсказуемым исходом. Поэтому он в ярости рубанул кулаком воздух и пошел обратно. Как минимум, надо было объясниться с охранником при входе, а, в идеале, выяснить, кто же так красиво подставил Сашу. Впрочем, относительно последнего сомнений у него почти не оставалось.

Саша добиралась домой на автопилоте. Она не видела ни людей, ни машин, с трудом различала сигналы светофора, не сразу сообразила, что нужно сделать, чтобы зайти в метро. Ее волосы растрепались, тушь размазалась, когда Саша терла сухие глаза. Глаза… Глаза ее были абсолютно пустыми, а взгляд бессмысленным и страшным. Те, кто случайно встретился с ней взглядом в метро, тут же поспешно отводили глаза.

─ Наркоманка! ─ пихнула ее в бок какая-то бабка, тяжело плюхаясь на сиденье рядом. ─ Развелось швали! Совсем стыда нет!

Саша медленно, как в фильме ужасов, повернула голову на голос, замечая, что ее взгляд на секунду отставал от движения головы. Она ничего не сказала, но бабка, почему-то громко ойкнув, вскочила и довольно резво отбежала в другой конец вагона, откуда погрозила девушке кулаком. А Саша даже не поняла, что ей сказали. Смысл слов ускользал от нее.

Она пыталась вдохнуть и не могла. В груди что-то давило, стягивало как будто стальным обручем. Будущее в профессии, еще вчера такое ясное и светлое, сегодня перестало существовать вовсе. Ей вынесли обвинительный приговор, лишив всего, что она имела. Они никогда не вернется в институт. Никогда… Боже, какое страшное слово. От него веет ледяной безнадегой, бессмысленной, черной и беспросветной.

Все ее мечты и надежды остались в прошлом. Никогда она не станет дипломированным художником. Если она переведется в другой вуз, слухи все равно догонят ее. Это только на первый взгляд Москва – огромный город, а коснись какой-нибудь профессиональной сферы, так все друг друга плюс-минус знают. Или наслышаны. А уж она-то с ее нынешней репутацией кому будет нужна? Ее даже в деревенскую школу учителем рисования не возьмут…

Все, все кончено. Ничего уже не исправишь. Объяснить, доказать можно виновность. А как доказать, если не виноват? Да и все факты были против нее. Как же глупо она попалась в расставленную ловушку! И как же ловко ее подстроили… И за идею, и за исполнение просто пятерка с плюсом. Сработано на славу!

Саша задыхалась то ли от быстрой ходьбы, то ли от начинающейся панической атаки. Быстрее! Быстрее домой! Только там можно спрятаться. Там безопасно. Там даже стены защитят. И там точно никто не сможет нанести ей вред.

Девушка бегом взлетела на четвертый этаж и поняла, что этот рывок отнял у нее последние силы, те, что еще оставались. В ушах звенело, не переставая, сердце подскочило куда-то к горлу, а перед глазами порхал целый рой черных мушек. Саша задохнулась и, привалившись плечом к стене, медленно съехала по ней вниз, оказавшись сидящей на корточках. Так, что надо? А, да! Ключи. Они в рюкзаке. Только вот их надо не просто достать, а еще и дотянуться до замочной скважины. А для этого надо как-то подняться.

Она протянула руку в дверной ручке, чтобы, с ее помощью подтянуться и встать, и в этот момент в квартире что-то грохнуло. Не успела она испугаться – воры??? – как из-за двери послышался веселый голос Антона. Видимо, он стоял в коридоре, прямо у порога, потому что она слышала каждое его слово четко и ясно.

─ Нет, не отвлек, говорю же! Да, с сегодняшнего дня, на неделю, ─ говорил он кому-то. ─ Я на пару минут домой заскочил, так что не за рулем пока. Прикинь, плавки забыл! ─ Антон засмеялся, зашуршал какими-то пакетами и хлопнул дверцей шкафа. ─ Хах, нет, это не вариант! Это только если вечером в сауне, а там общий бассейн, без плавок не комильфо, ─ он снова засмеялся. ─ Нет, Викуську в машине оставил, так что тороплюсь, она ждать не любит. Да и зачем ее сюда тащить? ─ тишина и снова смех. ─ Да брось! Конечно, нет! У нее вместо мозга – грунт и желатин со скипидаром, ─ пауза. Смех: ─ Во-во! Зато молоденькая, это правда! Ну все, рад был слышать, мне бежать пора! Все, пока!..

Дверь открылась, и на пороге показался Антон. В одной его руке была спортивная сумка, а другой он убирал в карман куртки телефон.

─ Ты-ы? ─ протянул он с крайним удивлением, увидев сидящую на корточках Сашу. ─ Ты что здесь делаешь?

─ Я здесь живу, ─ каким-то странным бесцветным голосом ответила Саша. ─ А ты, я смотрю, собрался в бассейн с Викой? Или в аквапарк? Не та ли это грымза-начальница, случаем? ─ Опираясь на стену, Саша поднялась на ноги. – И не с Тайнинской ли улицы?

─ О, как! ─ восхитился Антон.

Он перевесил на плечо сумку и аккуратно похлопал в ладоши:

─ Браво-браво! Не ожидал, если честно, признаю. И, скажу честно – рад. Рад, что ты уже все знаешь. Терпеть не могу эти разговоры. Ладно, мне пора. Ты же домой уже, да? Я вечером вернусь, ты тогда жаркое сделай, да? Хочется мясного чего-нибудь.

─ Что? ─ Саша отлепилась от стены. ─ Ты даже ничего не отрицаешь? Не скрываешь? Не оправдываешься? Еще и жаркое заказываешь?

Антон брезгливо поморщился:

─ Ой, всё! Только давай без этих концертов, ладно? Правда, совсем времени нет. Да и желания. И не изображай мне тут оскорбленную добродетель. Я же не закатываю тебе истерики из-за твоих мужиков, с которыми ты в своем институте крутишь? Мне по фигу. Скажу больше – меня открытый брак вполне устраивает.

─ Какие мужики?

─Ага, ага. Очень правдоподобно. Попытка засчитана. Уже сама, что ли запуталась? Я про двоих пока знаю – с кем обжималась, и кто тебе подарочки на Новый год дарил. Видимо, сейчас их больше? Впрочем, дело твое. Мне это безразлично. Все, пока! До вечера!

Антон отодвинул в сторону Сашу, которая загораживала ему проход и, не вызывая лифт, бодро зашагал вниз по ступенькам. Настроение у него было превосходным, он насвистывал какую-то веселенькую мелодию. Как будто ничего не произошло. Как будто он не был минуту назад уличен в супружеской измене. Словно шел не к любовнице на глазах у жены, а… в магазин за хлебом, например. Абсолютно будничное событие.

Саша спустилась на один пролет и выглянула в окно лестничной площадки. Ну да. Вот его машина, припаркована рядом с подъездом. Видимо, когда она бежала домой, состояние у нее было совсем невменяемым, раз она ее даже не заметила. Или не обратила внимания, думая только о происшествии в институте. Ведь иначе она бы очень удивилась, почему машина мужа находится около дома сейчас, в середине рабочего дня.

Смешно, но где-то в глубине души еще теплилась надежда, что все это чудовищная ошибка. Или – ладно! – очередной отвратительный воспитательный момент от мужа. Ей в наказание за ее поведение. Чтобы пострадала и помучилась. Как тогда, когда он не пришел ночевать и пропал. Да, это жестоко, это мерзко, однако это единственное, на что Саша сейчас могла надеяться.

Вот сейчас Антон, ее Тоша, вернется и скажет, что все это шутка. Неудачная, да. Он обнимет ее, назовет дурочкой и объяснит, что он все не так поняла. Это же был розыгрыш! Нет никакой Вики, не никаких «мужиков из института». А есть только они – Тоша и Саша. И еще не все потеряно.

─ Пожалуйста, ─ прошептала Саша, сжимая кулаки так, что ногти до крови впились в ладони. ─ Пожалуйста, вернись… Скажи, что все это неправда…

Антон вышел из подъезда и, не оглядываясь, подошел к машине. Пассажирская дверь открылась, и из машины выпорхнула эффектная брюнетка лет сорока: длинные тяжелые локоны, яркая помада, дорогое светлое пальто, сапожки на шпильках – в таких по метро не побегаешь. Она что-то сказала Антону, погрозила пальцем и притворно нахмурилась. Антон же приложил руку к груди и чуть поклонился. Может, просил прощения за то, что слишком долго отсутствовал? Женщина рассмеялась, обняла его и вернулась в машину. На пассажирское место. «На МОЁ место,» ─ подумала Саша. В груди что-то остро кольнуло.

Антон закинул в багажник сумку и сел за руль. Машина мягко тронулась с места.

«Он не раздумывает, не сомневается, он абсолютно уверен в правильности своих действий, - подумала Саша, и сердце кольнуло сильнее. ─ Он уверен, что не делает ничего плохого. И в том, что я ему тоже изменяю… тоже уверен… Как же так? Мы же тогда, сразу после Нового года все выяснили…»

Она задумчиво провела пальцем по стеклу, вспоминая: «Ну конечно! Мы говорили! И он даже попросил прощения за свое поведение. А в ответ на мои слова, что я ни в чем не виновата… Вот именно! Он не сказал ничего!.. Не сказал, что верит, что никогда во мне не сомневался… Он просто перевел разговор на другое… И… вот я бестолочь! Ведь после Нового года он перестал устраивать мне сцены ревности… Да, намекал… не более… Дура! Я, и правда, дура! Я же была уверена, что он больше во мне не сомневается. А он и не сомневался. Только в моей виновности… И ответил мне тем же… А я ничего не видела, не слышала и не понимала! Как он сказал? Грунт со скипидаром вместо мозгов? И ведь он прав! Во всем прав! Я безмозглая неудачница! Никому не нужная! Никчемная! И что мне теперь? Куда? И, главное, зачем? Зачем я такая? Все рухнуло в один момент. Весь мир… Вся жизнь… моей жизни больше нет…»

Саша снова начала задыхаться, и она поняла, что ей надо срочно на улицу, на свежий воздух, пока она не упала в обморок прямо здесь, на лестнице. Еще каких-то двадцать минут назад она бежала сюда, в надежде, что дом своими стенами защитит ее. Укроет от невзгод. Поможет прийти в себя и решить. Что делать дальше, как жить. И ошиблась. Именно здесь она получила последний удар. Контрольный выстрел. И не факт, что она сможет от него оправиться. И просто пережить его.

«Оправиться? Пережить? ─ горько усмехнулась своим мыслям Саша. ─ Смешно… ─ она медленно спускалась вниз. ─ А я хочу этого? Меня сломали. У меня ничего больше нет… И меня самой почти уже нет.»

Она остановилась перед дверью подъезда, секунду помедлила, и открыла ее. На улице началась обещанная прогнозом метель. Небо заволокло тяжелыми сизо-серыми тучами, ветер гнул деревья и норовил сбить с ног редких прохожих, а снег, мокрый снег, кружил свои крупные хлопья в какой-то сумасшедшей карусели. Казалось, сама погода противится тому, чтобы девушка выходила из дома и вынуждает ее вернуться в тепло.

Саша постояла на крыльце, под козырьком подъезда и решительно направилась в сторону Кузьминского парка. Точнее, той его части, где благоустроенный парк превращается в почти настоящий лес. Она шла медленно, борясь с порывами ветра и ничего не видя перед собой, словно в каком-то забытье. А снег, валивший уже сплошной стеной, поспешно заметал ее одинокие следы на тропинке.

Глава 19. Место силы

─ И тогда… тогда… тогда он сказал, что раз у меня имя как у мальчика, то и одеваться я должна как мальчик. И волосы коротко стричь!

Шестилетняя Саша обиженно засопела, изо всех сил стараясь не разреветься. Этот противный Марик постоянно задирал и дразнил ее. Она долго терпела, гордо молчала, делая вид, что вовсе не обращает на него внимания, а потом в какой-то момент ее терпение закончилось. Вчера, в пятницу, они репетировали танец на праздник Осени, и Марик, которого, как нарочно, поставили в пару с Сашей, громко сказал, что у нее имя, как у мальчика. А он с мальчиком танцевать не хочет.

─ А потом он еще в рифму плохим словом сказал, что «Сашка-какаш…»

─ Я понял, ─ прервал ее папа. ─ А воспитательница?

─ Отругала. И в угол поставила. Только все равно надо мной смеялись, а не над ним…

Папа покрепче сжал руку дочери. Они шли по осеннему парку, и Саша рассказывала папе о своих детских горестях. Здесь, в этой части, парк был диким, неухоженным – самый настоящий лес. Огромные старые деревья, узкие тропки, ни одной лавочки и практически полное отсутствие людей. Тишина и покой, и лишь ветер едва слышно шелестит золотой листвой.

─ Папа! ─ Саша остановилась и выдернула руку. ─ Я больше не пойду в садик! Никогда! ─ она немного помолчала и добавила совершенно по-взрослому: ─ У меня больше нет сил!

─ Вот как? ─ папа тоже ненадолго задумался, а потом улыбнулся. ─ Ну что же ты сразу не сказала? Пойдем!..

И он первым зашагал по едва заметной тропинке, уходящей куда-то вправо. Заинтригованная девочка поспешила следом за ним. Через несколько минут они оказались на небольшой полянке, вокруг которой росли огромные сосны. А на самой полянке была детская площадка. Совсем маленькая, старая, заросшая травой – две лавочки, качели, песочница и горка. Зато… Зато какой-то умелец мастерски вырезал из дерева и расставил на площадке сказочных персонажей: Баба Яга, Кощей, Змей Горыныч и почему-то – три богатыря, которые стояли рядом друг с другом.

─ И что? ─ разочарованно протянула Саша. ─ Мы здесь сто раз были. Неинтересно. Здесь даже карусели нет.

Папа кивнул, сел на скамейку и похлопал по сиденью рукой, подзывая дочку. Саша подошла и послушно села рядом.

─ Да, Санечка, это правда. Мы сюда приходили много раз. Только тогда ты еще маленькая была, а сейчас, похоже настало время. Я открою тебе тайну.

─Тайну?

─ Да, котенок. Это, Санечка, не просто детская площадка. Это место силы. Когда тебе плохо или страшно… Когда у тебя есть вопрос, на который надо найти ответ… Или ты просто очень сильно устала, тебе надо отдохнуть и набраться сил… Приходи сюда. Тебе помогут.

Саша рассмеялась:

─ Ой, папка! Ну я же не маленькая уже, чтобы в такие сказки верить! Кто здесь поможет? Кощей? Или Баба Яга?

─ Нет. Ты подумай. Кто здесь самый добрый и самый сильный?

─ Богатыри! ─ снисходительно, как малышу, ответила Саша. ─ Только они из дерева сделаны!

─ Для всех – да. Простые деревяшки. А для тех, кто знает специальные слова…

Девочка искоса посмотрела на папу. Шутит? Кажется, нет, не шутит. Совсем серьезный.

─ И ты их знаешь?

─ Знаю. Мне мама сказала.

─ А почему она тогда мне их не сказала?

─ А это, котенок, одно из условий… Волшебства… Чтобы эти слова не потеряли свою силу, их можно назвать только одному человеку. Только один раз в жизни. Поэтому выбирать надо очень осмысленно. Человеку, которого ты действительно очень сильно любишь. Который очень важен для тебя. Твоя мама меня очень любит, тебя тогда еще не было – мы только поженились, поэтому она сказала эти слова мне. А ей – ее папа.

─ А ты?..─ девочка снизила голос до шепота. ─ Ты скажешь их мне?

─ Скажу. Только запомни – говорить их можно очень редко. Только когда действительно очень нужна помощь. А передать тайну – только одному человеку. Иначе волшебство пропадет. Поняла?

─ Да, папа, обещаю!

Он оглянулся по сторонам – никого – и наклонился к дочке:

─ Слушай и запоминай. Бисино, мисино, гасино.

─ Бисино, мисино, гасино, ─ почти беззвучно повторила Саша, вскочила со скамейки и решительно направилась к богатырям.

Было это совпадением или нет, но волшебные слова сработали. Богатыри помогли девочке. Следующие две недели Саша оставалась абсолютно равнодушной к дразнилкам Марика, охотно отплясывала с ним польку на репетициях и казалась совершенно безмятежной.

И вот наступил праздник Осени. Родители купили Саше платье удивительной красоты: снизу оранжевый чехол, а сверху темно-зеленый фатин, собранный на юбке в складки и создающих красивый объем. На плече и поясе было пришито по оранжевому кленовому листу: побольше и поменьше. К этому великолепию полагались чудесные туфельки на каблучках изумрудного цвета и высокая прическа, тоже украшенная кленовым листом. Уже перед самым выходом мама чуть тронула губы Саши своим розовым блеском, махнула рукой – иди к ребятам! – и отправилась в зал.

О, какой фурор произвел тот ее наряд! Все девчонки по очереди подходили, чтобы получше рассмотреть его, осторожно дотронуться до листочков и завистливо вздохнуть. Многие из них участвовали в сценке и сейчас были наряжены воспитательницей в казенные костюмы репы, огурца, помидора или тыквы. Куда им до королевского наряда Саши! Мальчишки тоже одобрительно посматривали в ее сторону. Сразу понятно, кто здесь Осень. Марик, на удивление, был молчалив и задумчив.

Утренник шел своим чередом. Дети пели, плясали, читали стихи, а родители смеялись, хлопали и снимали своих чад на фотоаппараты и камеры. Вот заиграло вступление польки, которую Саша должна была танцевать с противным Мариком. Мальчишка заторопился, вскочил со своего стульчика первым и даже не почувствовал, как Саша своей красивой зеленой туфелькой наступила ему сзади на длинную штанину. Широкие карнавальные штаны от костюма Баклажана, которые до этого держались на слабой резинке и честном слове музработника, тут же сползли вниз до колен, а Марик грохнулся на пол, тут же оглушительно заревев.

─ Фу, девчонка! ─ со всем возможным презрением бросила Саша поверженному врагу и демонстративно протянула руку бледному Игорьку, который часто болел, много пропускал, а потому лишился пары не был допущен к исполнению польки.

Правда, Марик не остался грустно сидеть на стуле. Опытная воспитательница одним движением натянула ему штаны обратно, до подмышек, и вытащила его, всхлипывающего и шмыгающего носом, на середину зала. Дамой она была крупной, за каждой ее ногой вполне могли бы спрятаться два, а то и три малыша, однако ее это вовсе не смущало. С выражением лица, которое называют «покер-фэйс», Татьяна Васильевна кружилась, топала и подпрыгивала – очень ловко и в такт музыке. А бедный Марик терялся, потому что постоянно не успевал вовремя подать ей руку для очередного перехода – обежать ее вокруг было непросто. А родители мальчика, нервничая, пытались поймать момент, чтобы сфотографировать свое чадо, которое то и дело скрывалось за обширной юбкой воспитательницы.

С того самого дня Марик старался держаться от Саши на большом расстоянии.

─ А ведь я еще и «Марик-комарик» придумала, ─ похвасталась она папе после выпускного в детском саду. ─ Жаль, что не пригодилось…

Нет, наверное, всему этому было вполне разумное, рациональное и логичное объяснение. Например, что девочка отвлеклась от своих переживаний, успокоилась, сосредоточилась и сама нашла выход из этой ситуации. Да, скорее всего, именно так все и было. Только Саше очень хотелось верить в то, что ей помогли богатыри и волшебное заклинание…

Время шло. В городе детские площадки ремонтировались и обновлялись. Ставили новые яркие безопасные горки вместо старых железных и деревянных, заменяли качели, делали безопасное мягкое покрытие на самой площадке. Так было везде. Только не здесь. Казалось, о площадке в глубине Кузьминского парка все просто забыли, поэтому здесь все оставалось по-прежнему, как много лет назад. И деревянные богатыри, добрые волшебники, чуть потемневшие от времени, продолжали нести свою нелегкую службу.

Саша прекрасно запомнила правила: обращаться за помощью можно очень редко. Тогда, когда другого выхода уже нет. И она приходила сюда еще трижды. С папой, перед поступление в первый класс. А потом и сама.

В девятом классе девушка очень переживала из-за экзамена по математике, и богатыри сделали так, что ей попался очень легкий билет – по количеству баллов Саша лишь немного не дотянула до пятерки. Правда, и репетитору девушка не забыла сказать «спасибо».

Последнее ее обращение к месту силы случилось на втором курсе художественного училища. Тогда ей очень понравился один мальчик, и Саша неосмотрительно рассказала об этом подруге. Которая тут же подняла ее на смех, сообщив, что такие тощие «доски» парням никогда не нравятся. В доказательство уже через несколько дней она сама закрутила роман с этим мальчиком. Честно сказать, в тот раз Саша даже обиделась на богатырей – почему они ей не помогли? И только намного позднее поняла: помогли. Потому что подружке очень скоро пришлось брать «академ» - она ждала ребенка. А тот мальчик уже вовсю флиртовал с другой.

Потом было поступление в институт с первой попытки, успехи в учебе и Антон. Саша была совершенно и абсолютно счастлива, ей казалось, что в ее жизни все отлично, а потому о богатырях даже не вспоминал. Как и о самом месте силы. До сегодняшнего дня.

…Наверное, после всего, что случилось, самым верным решением было бы сбежать к родителям в деревню. Да, это было бы самым разумным решением. Проблема была в том, что электрички туда ходили раз в два часа, а сама дорога занимала больше трех. Саша чувствовала, что чисто физически не сможет доехать. Голова кружилась, ноги заплетались, сердце выскакивало из груди. Вот свалится она в обморок где-нибудь на половине пути – и все.

Поэтому сейчас, едва переставляя ноги, она брела по лесу к заветной полянке. К своему месту силы.

Глупо было бы рассчитывать, что деревянные богатыри и заклинание, явно придуманное самим папой, смогут решить проблемы такого уровня. Это вам не дразнился шестилетнего мальчика. Это полный крах. Катастрофа. И все равно Саша упрямо шла туда. Ветер завывал где-то в верхушках деревьев, зло, страшно, а здесь, внизу, было тихо. Снег не лепил в лицо, лишая возможности нормально дышать и видеть дорогу, а мягко спускался сверху. Было темновато, словно уже наступил вечер, однако Саша не обращали на это внимания – дорогу на полянку она нашла бы даже в полной темноте и с закрытыми глазами.

Саша кое-как добралась до площадки и села на скамейку рядом с богатырями, даже не стряхнув с нее снег. Как и в прошлые разы, кроме нее, здесь больше никого не было.

─ Бисино, мисино, гасино, ─ прошептала она замерзшими губами. ─ Ну и как мне теперь жить дальше? И надо ли вообще?..

Сегодня на улице было не так холодно, как зимой. Где-то около минус пяти. И все-таки это был холод. Снег продолжал идти, да и ветер на полянке был сильнее, чем в лесу. А Саша сидела спокойно и неподвижно, будто не чувствуя холода, хотя раньше всегда была жуткой мерзлячкой.

Место силы. Сил у нее сейчас, может, и не прибавилось, зато с каждой минутой отступали тревоги и волнения, все дальше и дальше. То, что только что казалось полной катастрофой, стало казаться пустым и неважным. Саша почувствовала, как все ее тело расслабляется. Она лениво и равнодушно наблюдала за крупными снежинками, ложащимися на ее куртку, джинсы, ботинки. Это так умиротворяло, что ее глаза сами по себе начали закрываться, впрочем, девушка и не сопротивлялась. Ей было хорошо. Саша почти задремала, когда зазвонил ее телефон.

«Не хочу, ─ мыли тоже были ленивыми, вязкими, как сироп, ─ Оставьте меня все в покое!» Ей было абсолютно все равно, кто так настойчиво пытается ей дозвониться – муж, Ваня или кто-то из девчонок. Она никого не хотела слышать. Телефон не унимался, продолжая звонить снова и снова. «Надо поставить на беззвучку, ─ догадалась она наконец. ─ Или вообще выбросить. Подальше.»

Она сунула почти потерявшую чувствительность руку в карман и с трудом вытащила телефон. Машинально бросив взгляд на экран, она увидела номер абонента. Егор.

─ Чего тебе от меня еще надо? ─ едва ворочая языком, как пьяная, проговорила она. ─ Чего вам всем от меня надо? Оставьте уже меня! Я устала! У меня нет больше сил!» - и, не дожидаясь ответа, Саша швырнула телефон в снег. Всё. Теперь ей никто не помешает. Бисино, мисино, гасино…

Ничего не понимающий и обеспокоенный до крайности Егор отложил телефон, а потом снова схватил его. Интуиция не просто подсказывала, она вопила, что Саша попала в беду.

Сегодня он написал ей два сообщения с интервалом в несколько часов. На каждое она отвечала практически сразу. А потом просто пропала. Ни в соцсети, ни в мессенджеры она не заходила… Да, уже около трех часов, что для нее было совершенно невероятным. А теперь этот голос… «Замогильный,» ─ услужливо подсказала память, и парень вздрогнул. Вот-вот, именно таким он и был. Точно. Безжизненный. А слова, которые она сказала? Ее тон? Они настолько не вязались с ней, с ее натурой, ее характером, что в первую секунду Егор решил, что ошибся и ответил кто-то другой. Пожалуй, слова «с ней что-то не так» совершенно не отражают ситуацию. Тут уместнее было бы сказать «все очень плохо, и Саше срочно нужна помощь.»

Егор снова попытался ей позвонить. Сначала сигнала проходил, просто ответа не было, а потом забубнило противное «абонент не абонент». Супер. Теперь уже нет никаких сомнений, что ее срочно надо найти. Хорошо, если она, по крайней мере, где-то в тепле и безопасности, а если нет? Если на улице?

Так. Поиск человека. Волонтеры?.. Они смогут найти ее, их много, у них возможности. Зато они совсем не знают Сашу, а он, хоть немного, но уже успел узнать ее. И это сейчас очень сильно поможет. Поисковая операция – это не один час, а время сейчас – враг, а не помощник. Как там говорила Саша? «Время – неумолимый фактор»? Да уж, лучше сейчас и не скажешь. Правда, говорила она это про свой диплом, про картины… Так. Картины!.. Надо попробовать.

Он зашел на страницу девушки в соцсеть. Его интересовали альбомы с фотографиями ее работ – картин и рисунков, созданных Сашей в разные годы. Пятый, десятый, двадцатый, сотый кадр… Ничего. «Думай! ─ подгонял себя Егор. ─ Кроме тебя ей никто не поможет! Что она сказала? Отстаньте? Не то. Да – сказала, что у нее больше нет сил. Ага. Где человек восстанавливает силы? Дома? У родителей? Или… стоп!..»

Он вспомнил, как они с Сашей сидели в его машине три дня назад, и девушка рассказывала, что ее всегда успокаивает дорога… Нет, во время звонка было тихо, она не в транспорте. И, похоже, даже не в городе – шума машин нет. А где? Что еще она говорила? Ну же!..

Егор снова перелистал фотографии. Деревня, где живут ее родители? Неплохо. Только вряд ли бы успела – сейчас была бы в дороге. А еще… Как же она сказала-то?.. «Человек идет туда, где прибавляются силы». Идет! Не едет! Что же, если допустить, что тогда она говорила о себе, то ее место силы, если оно существует, где-то рядом с ее домом. Так, так… «Мы с папой ходили»… Как же много допущений… Остается лишь надеяться, что он правильно понял ее слова… Только надеяться…

Он открыл карту города и вбил в поисковую строку улицу и номер дома, где жила Саша. Едва точка нужного места замерла, он резко выдохнул и прикрыл глаза. Кузьминский парк буквально в ста метрах. Нет, понятно, что это не тайга и даже не подмосковный лес, однако даже здесь хорошенько спрятаться вполне реально. А, учитывая минусовую температуру на улице и состояние девушки – перспективы не слишком радостные.

Так, рефлексировать потом. Еще раз фотографии работ. Должна, должна быть подсказка, ну пожалуйста, Саша! Помоги мне!.. В очередной раз перелистывая фото, он вдруг замер и, затаив дыхание, вернулся к предыдущему кадру. Есть. Нашел.

Эта картина разительно отличалась от всех остальных. Нет, не качеством исполнения, не мастерством художника, хотя оно было немного слабее, чем сейчас. Картину Саша создала, судя по подписи, еще на втором курсе училища. Егора очень удивила выбранная девушкой тема.

На картине был изображен фрагмент детской площадки, находящейся на опушке соснового леса. Вот качели, вот кусок лавочки, а вот деревянные фигуры: «Кощей и три богатыря, строго взирающие на него. Называлась картина «Силы добра».

Егор чуть не застонал от досады – как же все просто!.. Однако, это только начало. Теперь предстояло эту площадку найти. И снова, снова эти предположения и допущения… Предположение, что это «место силы» именно в Кузьминском лесу, предположение, что Саша сейчас именно там… А время утекало, как вода сквозь пальцы. Парень запустил в интернете поиск по картинке и ушел на кухню.

Здесь он включил кофемашину и заполнил кофе небольшой термос. Подумав, плеснул туда граммов пятьдесят бренди – больше ничего в доме не оказалось. Вернувшись в комнату, он максимально увеличил карту парка. Интересненько. Вот дом Саши. Вот вход в лес. Вот несколько дорожек разбегаются в разные стороны: к пруду, к главной дороге, к городку аттракционов… А вот и маленькая, едва приметная тропинка, которая ведет… На какую-то небольшую полянку среди леса.

Поиск по картинке был завершен и выдал потрясающий результат: детских площадок с такими фигурами в парке оказалось целых четыре, и лишь одна из них находилась на той самой полянке. Недалеко от дома девушки. Остальные же находились слишком далеко, аж за прудом.

─ Спасибо тебе, добрый человек! ─ поблагодарил вслух Егор чудака-энтузиаста, который два года назад озадачился тем, что сфотографировал все эти площадки и выложил на полузабытом форуме информацию о них. Включая местоположение.

К сильно верующим людям Егор никогда себя не относил. Так, составить родителям компанию, когда они святить куличи или набирать воду на Крещение. Или, проходя мимо храма, зайти поставить свечки и задумчиво постоять, глядя на строгие лики святых. Из всех молитв он знал только «Отче наш», которую бабушка, мамина мама, заставила его выучить еще в детстве.

И вот сейчас, несясь по улицам города с существенным превышением скорости, объезжая пробки по каким-то кривым переулкам и раздраженно постукивая по рулю в ожидании переключения светофора, - если, конечно, не удалось проскочить на желтый или даже красный – Егор молился. Искренне, всей душой, от всего сердца. Молился только о том, чтобы не ошибиться. Чтобы все его расчеты и выводы оказались правильными. «Дальше я сам! Я все сделаю! Я все исправлю! Я смогу! Я справлюсь! Только пусть она будет там… На этой площадке…»

Пусть она замерзнет, пусть снова простудится, пусть будет напугана или в ярости – плевать. Лишь бы была там. Живая. Потому что об ином исходе даже думать было страшно.

Егору абсолютно все равно, что случилось, как именно Саша оказалась в такой ситуации. Ему было нужно лишь одно – просто найти ее. Со всем остальным можно разобраться потом. Позже.

…А Саша все-таки заснула на той самой лавочке.

Ей снилась деревня. Лето. Родители. Луг, залитый солнечным светом, а на лугу ромашки, колокольчики и смешные мелкие розовые цветы, которые мама называет «часики». Вот любимая березка Саши – стоит посередине луга одна-одинешенька. Потом, в конце лета, здесь обязательно будут подберезовики, плотные, крепкие, чистые. А сейчас Саша с родителями проходят мимо. Им надо дальше, в лес. Там как раз поспела земляника.

Папа уверенным шагом идет впереди. Он прекрасно здесь ориентируется и помнит все земляничные места, такие, где ягоды надо не искать, а собирать – их гораздо больше, чем сил у собирающих и места в их таре. Сам же папа ягоды собирать совсем не любит, он больше по грибам.

Саша прекрасно знает, что сейчас будет – все, как прошлый и позапрошлый год. Поползав на четвереньках минут десять, папа закряхтит, показательно потрет поясницу и отдаст свою банку маме:

─ Я… это… пойду посмотрю… Говорят, лисички первые пошли…

Мама махнет рукой – иди! Сами справимся! Папа улыбнется и пойдет искать грибы.

Так было из года в год. Только не в этот раз. Потому что, едва они оказались в лесу, родители куда-то пропали. Это произошло так быстро, что Саша даже не успела испугаться – только удивилась.

─ Сашенька! ─ раздался у нее за спиной знакомый тихий голос.

Саша обернулась.

─ Баба Лиза? Но ты же…

─ Уезжала, да. Далеко. Долго меня не было… ─ бабушка, одетая в длинное белое платье, которого у нее никогда не было при жизни, улыбалась и призывно махала Саше рукой. ─ Я ненадолго вернулась, Сашенька. За тобой. Попросила отпустить… Идем, солнышко! Я покажу тебе такое замечательное место, где и земляника, и черника, и малина. И каких только ягод нет! И цветы… Ты же любишь цветы? Пойдем, Сашенька! Скорее же!..

Саша успела сделать всего несколько шагов к бабушке, когда ее щеки вдруг обожгло болью.

─ Сашка! ─ услышала она тоже знакомый, но уже мужской голос. ─ Ну-ка просыпайся быстро! С ума сошла! ─ ее снова чувствительно хлопнули по щеке, а потом принялись растирать уши, тотчас же загоревшиеся огнем.

─ Что?..─ едва слышно сказала она, открывая глаза.

─ Сашка! Слава Богу!

Егор присел перед ней на корточки и неловко тыкал ей в лицо крышкой от термоса, в которую, судя по запаху, был налит кофе.

─ Не… хочу, ─ она слабо отмахнулась.

Егор поймал ее руку и охнул:

─ Ледышка!.. Пей, кому говорю! Надо! Отказ не принимается!

Бережно придерживая ее голову, он заставил девушку выпить несколько глотков кофе, а потом, поставив крышку на лавочку, начал с силой растирать ее руки.

Глава 20. Неожиданное предложение

Щеки Саши горели, кисти рук жгло огнем и одновременно кололо тысячью иголок, в желудке тоже плескался жидкий огонь – видимо, в кофе был добавлен крепкий алкоголь. А Егор, который оказался здесь самым непостижимым образом, то растирал ее руки, то тормошил за плечи, не позволяя снова заснуть, то совал ей крышку термоса со своим адским напитком. И все время говорил. Говорил что-то непонятное, рассерженным тоном, за что-то ругая девушку.

─ Совсем с ума сошла!

Это были первые слова, которые дошли до сознания девушки. Она вскочила.

─ Хватит! Хватит отчитывать меня как ребенка! Ты вообще кто такой? Кто тебя просил? Кто звал?

Полная гнева речь девушки почему-то не разозлила парня, а, напротив, обрадовала так, что он широко улыбнулся. Это окончательно вывело Сашу из себя, и она, не помня себя от ярости, кинулась на него с кулаками:

─ Иди! Уйди! Иди отсюда! ─ кричала она во весь голос.

Егор, даже не пытаясь уклониться от ее ударов, вдруг обхватил девушку руками и крепко прижал к себе – так, что она не могла пошевелиться. Молча несколько минут Саша тщетно пыталась вырваться, дергаясь и крича, а потом, видимо, обессилев, затихла и вдруг расплакалась. Впервые за этот безумный день.

─ Ага. Вот и правильно. Вот и молодец, ─ констатировал Егор. ─ Так, еще немного можешь поплакать, а потом надо выбираться отсюда. Ты и так слишком долго была на холоде. В машине тепло, ты быстро согреешься, и я провожу тебя домой. Или к доктору надо? Как ты? Или сразу домой?

─ Нет!.. ─ девушка дернулась так сильно, что он с большим трудом смог ее удержать. ─ Я не пойду домой! Не пойду!

─ Понял.

Парень разжал объятия, придерживая, впрочем, Сашу за руку – вдруг решит сбежать, - накрутил крышку на термос и, оглядевшись по сторонам, заметил ее телефон, уже полузасыпанный снегом. Егор кивнул, поднял его и сунул в карман, а потом закинул на плечо ее рюкзак, валявшийся на скамейке. Подхватил термос и сказал Саше:

─ Идем!

Саша покачала головой и сделала попытку вернуться на скамейку. Парень тяжело вздохнул:

─ Не домой. Я понял, что туда нельзя. Значит, туда не пойдем. Ты мне веришь?

Саша, прикусив нижнюю губу, задумчиво кивнула.

Егор был уверен, что, согревшись в теплой машине, да еще после кофе с бренди, Саша быстро уснет. Как бы не так. Первые минуты она сильно дрожала – то ли от холода, то ли от нервного напряжения, а потом глубоко вздохнула, обхватила себя руками и отвернулась к окну.

─ Как ты меня нашел?

Егор засмеялся:

─ Это единственное, что тебя сейчас волнует?

Саша пожала плечами и, все также не оборачиваясь, ответила:

─ Это единственное, о чем я сейчас могу думать без риска снова скатиться в истерику.

─ Я обязательно тебе расскажу. Если ты мне пообещаешь никогда так больше не делать.

Саша наконец-то повернулась к нему с видом глубочайшего изумления:

─ Я? Пообещать? Тебе???

─ Именно, ─ а вот Егор смотрел на дорогу. ─ Мне.

Девушка вдруг смутилась, немного помолчала, а потом кивнула:

─ Хорошо. Обещаю.

─ Мы на месте, ─ обрадовал Егор.

Свернув во двор и открыв с телефона шлагбаум, он аккуратно припарковался около обычного двенадцатиэтажного дома.

─ А… что это за «место»?

─ Я здесь живу. Прости, но я не могу оставить тебя одну в таком состоянии. Поэтому никаких гостиниц или, тем более, хостелов. Идем.

Девушка была так измучена событиями этого дня, что ей даже в голову не пришло отказаться или начать что-то выяснять. Ей уже было все равно. Очень хотелось оказаться в тепле. А, в идеале, еще и прилечь. Не важно, куда – диван, топчан, кушетка, раскладушка. Да хоть на коврик у двери! У нее не осталось сил думать о приличиях и своих принципах – главное, не упасть по дороге.

Квартира Егора оказалась стандартной «двушкой». Чистой, скромно обставленной, зато со свежим ремонтом. Первое, что бросилось Саше в глаза, едва она зашла в комнату, - компьютерный стол с тремя мониторами, а рядом – огромное, словно для космонавтов, кресло. Понятно. Работать Егор любит с комфортом.

─ Проходи, садись!

Егор махнул в сторону дивана, с которого, чуть смутившись, поспешно убрал электрогитару.

─ Да ладно! ─ оказывается, Саша не разучилась удивляться и даже смогла улыбнуться. ─ Ты что, играешь?..

─ Ну… да… Не только в компьютерные игры… ─ он аккуратно пристроил гитару на специальную подставку. – Так-то я музыкалку окончил, если что.

─ Серьезно? Фортепиано?

─ Балалайка, ─ Егор покраснел, а Саша вдруг тихонько рассмеялась.

На душе стало так мирно и спокойно, будто она наконец-то оказалась там, где должна была быть. Егор… Девушка вздрогнула и испуганно посмотрела на него. Только сейчас до нее дошло, что он сегодня спас ей жизнь.

─ Спасибо, ─ тихо проговорила она.

─ А? ─ он что-то искал в ящиках стола, выдвигая и задвигая их один за другим. ─ Что ты сказала?

─ Я сказала – спасибо.

─ «Спасибо» маловато будет, ─ он, наконец, нашел то, что искал и обернулся к ней. ─ Теперь ты просто обязана мне все рассказать. Как ты дошла до жизни такой. Но сначала мы поедим. Я по твоей милости сегодня без обеда остался, а уже почти время ужина.

─ П-приготовить? ─ чуть заикнувшись, спросила девушка.

─ Сиди уж!

Егор бросил на диван смартфон:

─ Бери, разбирайся. Не знаю, смогу ли я реанимировать твой. В любом случае, его надо просушить, как минимум. Я займусь ужином, а ты переставь симку в этот. Тебя уже, наверное, все потеряли за это время.

Саша покачала головой:

─ Я ни с кем сейчас не хочу разговаривать.

─ Разберемся. В рабочем порядке. Ты, главное, симку переставь, ─ и он вышел из комнаты.

Егор всего лишь разогрел на сковородке замороженные чебуреки, но Саше показалось, что это самое вкусное блюдо из всего, что она ела за последнее время. Парень буквально заставил ее выпить еще одну рюмку бренди – «прими как лекарство», и сейчас в ее голове приятно шумело, а по телу разлилось тепло. Кажется, ей удалось отделаться легким испугом – она даже симптомов простуды не чувствовала. Меньше всего Саше хотелось сейчас вспоминать то, что произошло сегодня, однако Егор ждал ее рассказа. Она вздохнула и начала свое невеселое повествование.

─ Значит, так, ─ сказал он, когда девушка замолчала. ─ Давай по порядку.

Он подумал, почесал затылок, налил в рюмку бренди, понюхал и отставил в сторону. Не время.

─ Как тебе поступить с мужем… Тут решать тебе. Я не имею права вмешиваться и даже советовать. Могу лишь предложить свою помощь и защиту – в случае необходимости. А вот что касается института… Тут, мне кажется, надо разобраться как можно скорее. Желательно, вообще сегодня. Как его зовут, ты сказала? Того парня, реставратора?.. Ваня? Уверен, он не меньше тебя заинтересован в том, чтобы понять, как это произошло. Его, как бы, тоже подставили. Пиши ему.

─ Нет. Я не готова с ним встречаться.

─ Я буду рядом.

─ Егор… Пойми… Я просто не могу…

─ Так… Покажи мне его фотку. Я сам с ним поговорю. Пиши и назначай встречу. Он в институте еще, как ты думаешь?

Саша посмотрела на время:

─ Если его не дернули на работу, то должен быть на парах. Через двадцать минут лекция заканчивается.

─ Отлично. Пиши. И пусть нам повезет.

Саша нерешительно взяла телефон. Наверняка Ваня звонил ей раз сто. И писал столько же. Хорошо, что вся эта информация осталась в ее телефоне. Как и возможные сообщения от Антона. Который, скорее всего, уже вернулся домой, где не было ни ужина, ни жены. Поколебавшись еще немного, она все-таки написала Ваня и назначила встречу через полчаса в «Пирожке». «Ты где? Ты что? Ты как?» - посыпались горохом ответные сообщения. – «При встрече все объясню. Ты придешь?» - «Да».

Ваню Егор увидел сразу – тот уже сидел за столиком, хотя до назначенного времени оставалось еще несколько минут.

─ Извините, здесь занято, ─ бросил он, едва взглянув на Егора и снова принялся что-то писать в телефоне.

─ Если ты пишешь Саше, то она не ответит, ─ Егор сел за столик напротив парня. ─ Я понимаю, что ты переживаешь за нее. Она сейчас в безопасности. Просто… То, что произошло в институте, оказалось только началом ее проблем. Не дергай ее. Ей надо немного прийти в себя. Она выключила телефон, потому что ни с кем не хочет общаться.

─ Кроме тебя, видимо?

Егор развел руками.

─ Понял, ─ Ваня отвел глаза в сторону. ─ Кажется, я проиграл окончательно…

─ Слушай, может, ты порефлексируешь немного попозже? Поверь, Саше сейчас не до игр. Сейчас надо понять, кто вас так красиво подставил. И да. Меня Егор зовут.

─ Ваня, ─ ответил тот и посмотрел Егору в глаза. ─ Ты прав. Сейчас не время выяснять отношения. Что ты хочешь услышать?

─ Расскажи мне все. Не только про сегодня, а… Да хоть с начала учебного года, что ли. Саша ведь в сентябре вернулась? Вот с этого момента и расскажи – все, что было интересного, необычного или наводило на размышления. Думаю, картина – это уже финал истории…

─ Оп-па! ─ Егор легонько стукнул по столу, а Ваня непонимающе уставился на него. – А я-то думал, что мне показалось… Когда Саша рассказывала… Тебя ничего не смутило?

─ Да блин! Меня в этой истории вообще все смущает!

─ Тогда так. Вот я обычный человек. Дилетант. Чайник. Из художников знаю только самых известных. И то, не из современных. А уж картину и вовсе не распознаю: шедевр или рисунок дошкольника. Ваши однокурсники – почти профи, и то этого Клёна…

─ Клюна. Предположительно.

─ Тем более. Вот его самого и не узнали. И даже не сразу поняли, в чем дело. А первым про то, что картина именно украдена, сказал…

─ Натурщик Валера, ─ обреченно проговорил Ваня. ─ Полковник, который не знает, кто такой Суворов. Я дебил…

─ Брось. Я тоже не сразу понял, хотя я-то вне ситуации и смотрю со стороны. И еще. Саша заболела и должна была болеть… ну не знаю… Скажем, неделю. А из-за своего упрямства пришла через день. Картины еще не хватились. А у вас ее когда видели? В вашей мастерской?..

─ Да в тот же день и видели, когда Сашка заболела – Марта с ней работала утром, потом им надо было уехать, поэтому она занесла мне ключ, а я… я был занят и сказал положить его на подоконник, ─ совершенно убитым голосом договорил Ваня. ─ Я дважды дебил. В тот день я буквально на минуту заглянул в мастерскую, очень спешил и, конечно, про картину даже не думал. Я ее не видел. Да мне даже в голову не пришло, что ее там нет!.. И ключ. Он валялся на подоконнике без присмотра больше двух часов… Нас следующий день ни Марты, ни Лики, ни меня в институте не было, значит, обнаружить пропажу… обнаружить пропажу мы должны были… сегодня…

─ Ты не там акценты расставил, ─ покачал головой Егор. ─ Обнаружить пропажу должны были ВЫ, а не Саша. Да и найти ее, думаю, тоже не она должна была, а…

─ А кто?..

─ А вот это, Вань, самый главный вопрос на сегодня. То, что не Валера – это однозначно. Слишком неправдоподобно. А кто тогда? Боюсь, вопрос этот риторический. Ведь даже причастность этого вашего Валеры мы доказать вообще никак не сможем.

─ Блин… вот я де…─ заметив усмешку Егора, заканчивать мысль он не стал, а сразу перешел к сути: ─ У нас же камера стоит! В мастерской! И, если Марта в тот день не забыла ее включить, когда уходила…

Егор показал большой палец и тут же снова сник:

─Ты, действительно, думаешь, что ваш полковник-разведчик мог так под нее подставиться? Наверняка, какой-нибудь капюшон, маска медицинская… И все. Лица не видно.

Ваня выдержал театральную паузу и только тогда засмеялся:

─ Только в том случае, если он о ней ЗНАЛ. А, если за всей этой историей стоит Алиса, в чем я практически не сомневаюсь, то полковник о камере не имел ни малейшего понятия. Да, сегодня я туплю, конечно, не по-детски, с памятью у меня все ОК. Саша и Алиса были у нас в мастерской, когда мы говорили о картине. И о том, что она может быть очень дорогой. Тогда Алиса, чтобы незаметно испортить картину Саши, вызвалась сходить за водой к кулеру. Так вот, когда мы говорили про камеры – ее точно не было! Совершенно точно! Она пришла буквально на пару минут позже!..

─ А вот это уже кое-что! Ты сможешь посмотреть эти записи?

─ Если не я, то уж преподы – точно. Эту историю на тормозах спустить не получится. Саша сейчас у тебя? Я правильно понял?

Егор кивнул.

─ Понял. Так. Пятница, суббота, воскресенье… Думаю, за это время все должно разрулиться. На всякий случай, мне кажется, Саше сейчас лучше в институте не появляться. И телефон… В общем, правильно, что выключила.

─ Ясен фиг. Вань… Надежда только на тебя. Я не знаю, что будет с Сашкой, если она из института вылетит…

─ Тогда уж вместе вылетим, если ничего доказать не сможем, ─ мрачно хмыкнул Ваня. ─ Я буду держать тебя в курсе. Обменяемся контактами?

Записав телефон Вани и продиктовав свой, Егор поднялся и протянул ему руку:

─ Спасибо тебе. И… ─ он чуть запнулся. ─ Извини, если что.

─ Это жизнь, ─ Ваня тоже встал из-за стола и крепко пожал ему руку. ─ И, Егор… Ты передай Сашке, что я ни секунды в ней не сомневался. Ни одной секунды.

Егор кивнул и вышел из пекарни.

Едва Саша осталась одна, телефон принялся трезвонить без умолку, а в личку полетели сообщения от разгневанного Антона. Он вернулся домой и обнаружил, что жена куда-то ушла, не приготовив ему ужин, как он просил. Было непонятно, что именно его возмутило больше.

Выключив звук звонка и оповещений, она написала: «Странно, что ты не поужинал там же, где был весь этот день. В любом случае, меня это больше не волнует. Как и тебя не должно волновать, где я нахожусь. Прошу в самое ближайшее время собрать свои вещи и освободить мою квартиру. Разговаривать с тобой не хочу, телефон выключу.» - «Если это такая тупая месть, то со мной этот номер не пройдет! Я твой муж, ты моя жена. Немедленно возвращайся! Мы поговорим. Обещаю, что постараюсь тебя понять.» - «Со сборами не затягивай, - ответила она. – Надеюсь, трех-четырех дней тебе должно хватить. Тем более, пока у тебя отпуск.»

Девушка решительно внесла номер мужа в «черный список» и покосилась на полную рюмку, так и стоявшую на столе. «А, ладно!» - она мысленно махнула рукой и проглотила еще одну порцию «огненной воды». Крепкие напитки она до этого не пила еще ни разу, и сейчас чувствовала опьянение. «Ну и пусть, ─ угрюмо подумала она. ─ Мне уже все по фигу! Егор видел меня во всей красе, пусть еще и пьяной увидит. В любом случае, это лучше, чем я снова начну истерить и задыхаться.»

Ей на самом деле стало намного легче. Мысли затуманились, текли вяло и лениво. Хотелось спать. «А вот это не в тему сейчас, - подумала она, встала с табуретки и перешла в комнату, где сделала несколько приседаний. – Надо дождаться Егора. Он весь день моими делами занимается, хотя, наверняка, у него полно работы. Да и надо узнать, что ему сказал Ваня. Странно… У меня такое чувство, что все обойдется. Глупая надежда – в тот момент, когда в жизни полный трындец, верить в хэппи-энд… Нет, я сошла с ума. Или просто очень устала психовать. Мне очень нужна эта надежда… И как же хочется спать…»

Девушка подошла к стеллажу, где две полки были заняты книгами. В основном, там была какая-то техническая литература, но нашлось и несколько книг классики, боевой фантастики, что-то из мистики и даже ужасы. «О, вот, что мне сейчас нужно! – обрадовалась она, доставая книгу с рассказами в стиле хоррор. – Буду читать, бояться и точно не засну!»

За чтением время пролетело незаметно, девушке показалось, что она только что перевернула первую страницу, а Егор уже хлопнул дверью и крикнул:

─ Это я вернулся, не пугайся!

─ Что? Что он тебе сказал? ─ с тревогой спрашивала Саша, едва парень зашел в комнату.

─ А вот надо было самой идти, все бы сразу и узнала, ─ попытался пошутить Егор, но, увидев ее выражение лица, вздохнул и сел на диван: ─ Ваня хороший парень. Он просил передать, что ни секунды не сомневался в твоей невиновности. Не хочу внушать тебе ложной надежды, конечно… В общем, кажется, мы с ним придумали, как найти настоящего вора. Ну… «вора» - это я махнул, конечно… Думаю, точнее будет сказать, что это подлец, действующий по чужой указке.

─ И… и… что?

─ Говорю же – пока рано что-то говорить определенно. Завтра Ваня займется поиском доказательств. И он, как и я, тоже считает, что тебе лучше не приходить на занятия. Пока все не уляжется. Тебе и так досталось… И… мне кажется, у меня ты в безопасности. Здесь до тебя никто не доберется. Единственное… Может, ты напишешь родителям? Вдруг твой муж позвонит им и скажет, что ты пропала?

─ Это вряд ли. Испугается расспросов. Хотя… Может, ты и прав.

Она мысленно попросила прощения у родителей за свою ложь и написала, что ее пригласили на день рождения «в общагу», где она останется на всю ночь. «Антон?» - прозорливо спросила мама. – «А Антон передает тебе привет, у него тоже все хорошо,» - и Саша добавила смайлик с поцелуем.

Пока она переписывалась с мамой, Егор взял книгу, оставленную девушкой на диване:

─ Ого… ужасы любишь?

─ Не особо, ─ призналась Саша. ─ Просто… Знаешь… Я начала читать, чтобы не заснуть, а потом поняла… там у людей такое в жизни происходит… В общем, мои проблемы, конечно, никуда не делись, но, как будто, перестали казаться полной катастрофой…

─ Скажу больше – они катастрофой и не были. Неприятности – согласен. Серьезные – согласен. Да, с ними надо как-то справляться. А катастрофа… Это совсем про другое, Саш…

Сказав это, он вдруг замер, будто ему в голову пришла какая-то идея.

─ Подожди-ка, ─ медленно проговорил он, ─ Как ты сказала? «У людей такое происходит»? А, знаешь, что?.. Я думал, как мне лучше поступить, а ты сейчас сама мне и подсказала. Завтра мне надо будет быть на работе – весь день, а потом, на выходные, я должен уехать.

─ Понимаю, ─ Саша опустила голову и вздохнула. ─ Конечно. Я и так слишком пользуюсь твоей добротой и гостеприимством. Конечно, Егор. Завтра утром я уйду. Пока, правда, не придумала, куда… Может, к родителям поеду…

─ Да нет же! ─ Егор схватил ее за руку и чуть сжал, глядя на нее сияющими глазами. ─ Ты не так поняла! Завтра ты отсыпаешься, валяешься на диване с книжками, пьешь чай с медом и лимоном, приходишь в себя, насколько это возможно. А в субботу… Нет, это, конечно, если ты сама захочешь…Тем более, что это не слишком безопасно… Так-то ты можешь и на выходные здесь остаться… Саш, ─ он перевел дыхание, видимо, немного волнуясь. ─ Помнишь, ты говорила, что дорога тебя очень успокаивает? И что ты хотела бы поехать куда-нибудь далеко?

─ Помню.

─ А сейчас сказала про людей… Ну, у которых в жизни настоящая катастрофа…

Девушка кивнула.

─ Видишь ли… У нас есть небольшая группа… Мы собираем продукты, одежду, лекарства… То, что нужно… Вот. Мы собираем, а потом везем гуманитарную помощь…туда… Ты понимаешь? На освобожденные территории. Людям, которые потеряли всё. Ну, вроде как, волонтеры. И, Саш… Наверное, это прозвучит, как бред… Словом, ты хочешь в субботу поехать с нами?

Пока Егор говорил, Саша все шире и шире открывала глаза. Реально? Вот этот милый мальчик, «бабушкин внучок» с модельной внешностью – волонтер?.. Он ездит туда, куда многие «настоящие мужики» боятся попасть? И молчал… Айтишник, ха-ха! Ничего выдающегося. Ничего особенного.

─ Ты серьезно? ─ спросила она, поняв, что он ждет ее решения.

─ Ну… не Мальдивы, конечно… ─ он развел руками.

Саша почувствовала, как ее губы задрожали, и она, не в силах сдержать восхищения, вдруг крепко обняла его за шею, тут же отпрянула и хлопнула в ладоши. На ее лице был написан такой детский восторг, словно парень, и в самом деле, предложил ей отпуск на берегу океана.

─ Конечно, да! ─ ответила она. ─ Я еду с вами!..

Глава 21. В пути

Весь следующий день Саша нагло и откровенно бездельничала. Егор по-джентльменски уступил ей свою спальню, и девушка утром даже не слышала, как он собирается на работу: то ли так сильно вымоталась вчера, то ли парень изо всех сил старался не шуметь. А, может, и то, и другое.

Проснувшись около одиннадцати утра – а что, так можно было? – она прошлепала на кухню в одной футболке, которую Егор вчера перед сном выдал ей в качестве домашнего халата. Или ночнушки. Словом, «два в одном».

Девушка хмыкнула, вспомнив их совершенно дурацкий диалог, состоявшийся по этому поводу. Парень достал из шкафа полотенце, футболку и трикотажные шорты.

─ Вот, ─ краснея, сказал он. ─ Женской одежды у меня, прости, нет.

─ Это радует, ─ ответила Саша, имея в виду то, что Егор живет один, без жены или подружки.

─ Да, я ношу только мужскую, ─ кивнул он.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

На кухне царил порядок: собираясь на работу, парень не только сам себе завтрак приготовил. Он еще и посуду за собой вымыл. «Он идеален,» - мелькнула у Саши крамольная мысль. Ее взгляд упал на стол, и она увидела там записку. Самую настоящую. Бумажную. «Доброе утро! – писал Егор четким мелким почерком. – Я ушел на работу. Холодильник почти пустой, так что завтрак у тебя будет скромным, прости. Чуть позже, после двенадцати, будет доставка, привезут продукты. С ужином не заморачивайся, после работы я заеду за тобой – съездим в ТЦ, там и поужинаем. Дублирую сообщение запиской на случай, если у тебя выключен телефон. Егор.»

Саша села на кухонный диванчик и всхлипнула. «А что, так можно было, - снова подумала она. – Нет, вот так просто – не заморачивайся, доставка… И эта поездка в ТЦ в пятницу вечером, в самой толпе… Не потому ли, что мне нужно купить что-нибудь из вещей, раз домой мне пока нельзя?.. Очень вряд ли, что он вот так срочно захотел прогуляться по магазинам и прикупить себе обновок… Почему и где я свернула не туда? Почему у меня никогда такого не было?»

Егор честно говорил о том, что он не романтик. Не умеет делать красивых комплиментов, зато… Зато он спас ее. И продолжает заботиться. Практичный, расчетливый, рациональный – так он говорит о себе. Только почему Саше это намного приятнее, чем если бы он подарил ей цветы?

«Так, стоп! – остановила она себя. – Какие цветы? Ты вообще-то замужем!» - «Пока что,» - ответил ехидный голосок.

─ Чудесно! ─ сказала вслух Саша. ─ В моей голове уже несколько собеседников. Что дальше будет?..

Она открыла холодильник и улыбнулась. Ну да. Смешно. Скромный завтрак. Яйца, творог, молоко, колбаса, сыр, сгущенка. И кофемашина имеется. Завтрак – скромнее не бывает! Саша достала творог и сгущенку, ткнула кнопку кофемашины и снова села на диванчик, обводя взглядом небольшую светлую чистую кухню. Кажется, это рай…

Потом Саша валялась с книжкой, потом привезли продукты, а потом она спохватилась, что так-то ей завтра надо на работу. Она взяла телефон и, стараясь не обращать внимания на количество пропущенных звонков и не отвеченных сообщений, написала начальнице, что завтра, к сожалению, прийти не сможет. Начальница, конечно, поворчала – больше для вида. Саша не только ни разу не отпрашивалась, но и частенько выходила на замену заболевшим коллегам. «Что же, - резюмировала она. – Очень жаль. Выздоравливайте! Я сама проведу занятие в вашей группе. Только напишите, какое задание дать детям и что было задано на дом.»

День пролетел незаметно, а вечером Егор, как и обещал, отвез девушку в ТЦ. Саша улыбнулась, когда он сказал, что ей надо купить что-нибудь из вещей – выходит, она в нем не ошиблась. Они приехали сюда только ради нее.

Сначала был ужин, после которого они, не торопясь, прогулялись по магазинам. Стараясь экономить, девушка купила себе самый минимум – белье, футболку, халатик. И, если в отдел белья Саша попросила Егора не заходить вместе с ней – стеснялась, то, когда она выбирала футболку, он попытался расплатиться на кассе.

─ Даже не вздумай! ─ сдвинула брови девушка и приложила к терминалу свою карточку, скрестив пальцы на удачу и отчаянно молясь, чтобы хватило оставшихся от стипендии денег, и не появилась предательская надпись «недостаточно средств». Обошлось.

Вернувшись домой, они разбрелись по разным комнатам: Егору нужно было еще поработать, а Саша тактично решила ему не мешать. Она взяла очередную книгу с ужастиками, пожелала парню спокойной ночи и удалилась в «свою» комнату.

На следующий день, в субботу, выдвинулись рано, в половине шестого. На улице было еще темно, зато значительно потеплело.

Егор сказал, что сначала надо «заехать в одно место». Саша пожала плечами и кивнула. «Местом» оказался какой-то склад на территории промзоны, где их уже ждал Сергей, сурового вида мужчина лет сорока пяти-пятидесяти: высокий, могучий, с густой рыжей бородой. Он сдержанно кивнул, когда Егор представил ему Сашу и сказал:

─ Сегодня двумя машинами едем. Ты да я, да мы с тобой. Больше никто выбраться не смог.

Он смерил Сашу оценивающим взглядом, тяжело вздохнул, покачал головой и махнул рукой куда-то влево:

─ Вон те коробки грузи, у стены которые. Они самые легкие.

Саша, которая сначала немного обиделась на такое пренебрежение, с готовностью подняла первую коробку и чуть не охнула. Если уж это самые легкие, сколько же тогда весят тяжелые?.. С другой стороны, коробок было не так уж и много, поэтому с погрузкой справились быстро, минут за пятнадцать и тронулись в путь.

─ Не устала? ─ спросил Егор, не отвлекаясь от дороги.

─ Нет, ─ слегка покривила душой девушка.

Такая нагрузка, да и работа в таком темпе, были для нее непривычны, и сейчас мышцы слегка ныли. Признаваться же в этом она не собиралась. Ей очень не хотелось, показаться неженкой, которая сдулась в самом начале.

─ Знаешь… Ты все равно отдохни. В смысле, поспи. Путь неблизкий, а на месте все это придется людям раздавать, не слишком легко. Первую остановку километров через двести сделаем, уже за Тулой.

─ В смысле – «поспать»? ─ изумилась Саша. ─ Я же рядом с тобой сижу!

─ А какая связь?

─ Ну как же… Ведь этого делать нельзя. Запрещено. Это небезопасно и нечестно по отношению к водителю.

Егор все-таки коротко взглянул на Сашу – такими странными ему показались ее слова:

─ Ты серьезно?

─ Ну… да… Мне всегда… доставалось, если я в дороге засыпала… Если честно, я вчера долго не могла заснуть, волновалась перед поездкой… А ты, правда, не обидишься, если я засну?

Егор молча покачал головой, и по его рукам, стиснувшим руль, Саша поняла – злится. Все-таки злится… Эх…

─ Конечно, не обижусь, ─ Егор улыбнулся ей. ─ Я же сам предложил. Тем более, пока темно, даже в окно смотреть неинтересно. Музыку потише сделать? Не мешает?

─ Нет, ─ Саша тоже улыбнулась и, подумав, добавила: ─ Спасибо.

Она как-то очень удачно и удобно свернулась калачиком в кресле, скинув ботинки, что сон сморил ее почти моментально. Как в детстве…

─ Кофе будешь, спящая красавица? Стоянка поезда десять минут! Я бы, правда, и зажевал чего-нибудь… Саш, эй!..

─ А?..

Девушка с трудом открыла глаза. Несмотря на то, что поза казалась ей удобной, шея все-таки затекла, и Саше пришлось несколько раз покрутить головой из стороны в сторону, разминая мышцы.

─ Бэ. Кофе, говорю, будешь?

Она посмотрела в окно. Давно рассвело. Машина стояла на парковке рядом с заправкой, рядом остановился внедорожник Сергея.

Саша отстегнула ремень, сладко зевнула и потянулась:

─ Буду, конечно. А мы где сейчас?

─ Пока по плану. Тулу проехали. И даже с небольшим опережением идем. В общем, на перекус и разминку имеем полное право.

Забежав в туалет, вымыв руки и плеснув в лицо холодной водой, она направилась к Егору и Сергею: они уже устроились за одним из пяти столиков симпатичного мини-кафе. Проходя мимо витрины, она невольно бросила взгляд на выложенные там булочки, пирожки и сэндвичи. Все выглядело настолько свежим и аппетитным, что девушка вдруг почувствовала сильный голод.

─ Я заказал нам по хот-догу и по кофе, ─ Егор вдруг оказался за ее спиной. ─ Если тебе этого мало или просто еще чего-нибудь захотелось, скажи. Можем с собой, кстати, взять. Обедать будем не скоро, уже в районе Курска, имей в виду. Остановки только технические.

Саша прикрыла глаза. Его близость почему-то сильно волновала и мешала сосредоточиться.

─ Спасибо, ─ наконец проговорила она. ─ Хот-дога будет вполне достаточно.

Сосиска в булочке оказалась такой сочной и вкусной, а кофе таким крепким и ароматным, что девушка даже на секунду зажмурилась от вкусноты. Она вспомнила фразочку из кулинарных блогов, которая ее одновременно смешила и раздражала: «они уплетали это блюдо, урча от удовольствия». А вот теперь она сама была готова к тому, чтобы «заурчать», и лишь правила приличия заставляли ее держать себя в руках. Сергей, который доедал уже второй сэндвич, весело подмигнул девушке:

─ На заправках, в дороге, почему-то все вкуснее кажется, да?

─ Не знаю, ─ растерялась Саша. ─ Я раньше как-то… никогда…

Только сейчас Саша задумалась о том, что она действительно «никогда». Никогда не ела на заправках. Когда она была еще маленькой, а дома в деревне у ее родителей еще не было, они каждое лето ездили на машине на юг. На базу отдыха от маминой работы. Тогда на заправках они останавливались только по крайней надобности, и вопрос о покупке еды вообще не поднимался. Мама считала «пусть лучше бутерброд, но свой» и очень боялась отравлений. Поэтому – да. С собой бутерброды, термос, вода в бутылках, огурцы-помидоры. И первая еда уже в кафе при гостинице, где они останавливались на ночь. Там было вкусно, недорого и, главное, это было проверенное место: в этой гостинице останавливались многие мамины коллеги, когда тоже ехали отдыхать. Саше всегда брали огромную, больше ее ладошки, отбивную в сухарях и картофельное пюре – она до сих пор помнила, с каким удовольствием ужинала в той маленькой гостинице.

А с Антоном… Странно, с Антоном было ровно также. Правда, по другой причине. В поездках они останавливались редко: заправить машину, сходить в туалет, и всё. Даже кофе ни разу не покупали. Даже если очень хотелось. Даже если не успели позавтракать.

─ Ты что, пару часов потерпеть не можешь? ─ кривился муж. ─ Что за детские капризы? Доедем до твоих родителей, там нормально позавтракаем. Совершенно бесплатно, заметь, а не за эти сумасшедшие деньги. Если тебе прям вот так уж сильно хочется, в райцентре в магазин можем заехать. Куплю я тебе эту булку. Только в три раза дешевле. По-моему, это гораздо рациональнее.

Антону просто было жалко денег. На нее жалко – поправила себя Саша. Себе Антон каждый день покупал кофе в пекарне рядом с работой, каждый раз дополняя его свежей выпечкой. Тоже оттуда же, из пекарни, не из магазина, где «в три раза дешевле». Но это, конечно, было «совсем другое дело» - у него нервная работа, ему нужен был настрой. А Саша вполне могла без этого обойтись. И обходилась.

Да, конечно, у них случались совместные выходы в кафе, правда, в такие моменты муж обставлял все так, что с его стороны это какое-то невероятное благодеяние и великодушие и ждал чуть ли не поклонов в пояс и бурных оваций со стороны Саши.

─ Мне для тебя ничего не жалко! ─ пафосно восклицал он, забывая, впрочем, что и сам в данный момент не капустный листок грызет, заказывая втрое больше, чем девушка.

А уж сколько было упреков про «сидение на шее» - даже вспомнить страшно. И противно. И несправедливо. Как ни крути, вклад Саши был не только в том, чтобы заниматься домашними делами и по возможности что-то зарабатывать. Так как жили они в квартире ее родителей, квартиру Антона сразу начали сдавать в аренду. А сейчас, после ремонта, он будет сдавать и вторую – мамину. И ведь плата арендаторов была немаленькой – чуть ли не вторая зарплата выходила. «Кстати, а какая у него зарплата?» - вдруг подумала Саша и поняла – не знает. Антон каждый раз или переводил ее вопрос в шутку или начинал говорить про «любопытную Варвару». Также Саша не знала, куда девалась пенсия Аллы Владимировны за те месяцы, когда она болела, ведь лекарства ей выдавали бесплатно, да и на врачей тратиться не приходилось.

В последнее же время даже редкие походы в кафе прекратись. Теперь-то понятно, почему. Саша была серым воробушком по сравнению с этой шикарной женщиной, настоящей Жар-птицей. Понятно, что за ней надо красиво ухаживать… Это Антон умеет, что и говорить… Романтик, блин… Было бы интересно посмотреть историю платежей с его карты, наверняка можно много интересного узнать – и про цветы, и про подарки, и про «деловые» ужины. «Дура доверчивая!» - обругала себя Саша. Хорошего настроения как не бывал.

Егор аккуратно дотронулся до ее руки:

─ Саш, ты чего?

Она помотала головой, чувствуя подступающие слезы. Вот только этого не хватало! Девушка торопливо допила кофе и через силу улыбнулась:

─ Все в порядке.

─ Ну что, молодежь, перекусили? ─ не столько спросил, сколько констатировал Сергей. ─ Тогда поехали дальше. Не стоит обольщаться – дорожная ситуация может измениться в любую минуту, а нам еще пилить и пилить.

Саша села в машину в самом скверном расположении духа. «Ну а как ты хотела? – спрашивала она себя. – Сказала Антону, что все кончено и тут же о нем забыла? Так не бывает. И все-таки, как же так получилось? Был муж, была семья, планы, и вдруг… В один момент ничего не стало. И самое страшное – я не хочу ничего возвращать...»

Она смотрела в окно. Лес, поле, снова лес. Указатели. Фуры. И… темно-зеленые грузовые машины с черными номерными знаками, которые они обгоняли все чаще. Что там, под брезентом?.. Саша пыталась переключиться на мысли о цели ее поездки, и снова возвращалась к тому, что произошло несколько дней назад.

Девушка вспомнила, как Вика садилась в машину Антона, как обнимала мужа – ее, Саши, законного мужа! А он, между прочим, нисколько против этого не возражал. Ему даже в голову не могло прийти, что его жена все это видит. Или могло? Она замерла от внезапной догадки. А если… Если он сделал это специально? Нарочно? В воспитательных целях, как он говорил. Да нет. Это слишком даже для него. Ага, а изменять, выходит, не «слишком»?

Саша всхлипнула, вспомнив его слова. С самого Нового года, все три месяца, она думала, что у них все в порядке. Ну да, ссоры, размолвки, а у кого их нет? Надо просто постараться. Быть более терпимой, внимательной, не обижаться по пустякам и не портить лишний раз мужу настроение. «И свернуться клубочком на коврике у двери. И ждать, пока добрый хозяин не позовет тебя, чтобы поиграть в мячик или кинуть обглоданную косточку в миску,» - снова проснулся уже знакомый ехидный голосок.

Теперь Саша и не думала ему возражать. Вот-вот, именно. Как собачка. Так она себя и вела. И даже не задумывалась о том, что что-то неправильно. Почему? Может, потому что Антон все-таки очень тонко чувствовал ту грань, которую пересекать не стоило. И, когда Саша была готова к взрыву эмоций или даже к принятию неприятного для него решения, так мастерски отвлекал ее внимание ласковыми словами, объятиями, поцелуями. И, конечно, букетом цветов. Саша моментально забывала о причинах ссоры, и все становилось как прежде. До нового конфликта. И это было неудивительно – ведь причины ссоры никуда не девались.

И вот теперь выясняется, что муж ей уже давно врал. Вернее, недоговаривал. Молчал. Он не поверил в то, что Саша ему верна. С самого Нового года он жил с уверенностью в ее изменах. И молчал. И улыбался. И дарил подарки на праздники. И ложился с ней в постель. Все это не укладывалось у Саши в голове. Она не представляла себе, как такое возможно, потому что судила по себе. Как только она узнала о любовнице мужа, ей сразу, в один момент, стало омерзительно даже подумать о том, чтобы находиться с ним в одной комнате, не говоря о большем.

А Антон? Говорят, что мужчины – жуткие собственники. И, если некоторые женщины довольно лояльно относятся к маленькой супружеской неверности мужа, и даже живут с ним годами, как ни в чем не бывало, то с мужьями этот номер не проходит. Они не прощают. И не терпят. А ведь ее муж – жуткий ревнивец. Какие сцены он ей закатывал… Страшно вспомнить… И это при том, что повода не было.

Нет. Не вяжется. Совсем не вяжется. Где-то тут очень большая ложь или притворство. Или… Или его это просто… устраивало? А все эти сцены ревности были для отвода глаз? Потому что «положено»? Ну конечно! Он же именно так и сказал ей в тот день – его устраивает «открытый» брак. Интересно, а почему он не озвучивал этих своих взглядов раньше? Когда они встречались? Саша ни за что бы за него не вышла замуж, если бы узнала, как он к этому относится. Впрочем – вот и ответ…

А если все его гадкие обвинения – просто повод? Повод, который он искал. Оправдывал себя, выставляя жертвой, а не неверным мужем. А что… похоже. «Она первая начала, а я ей просто отомстил»…

«Какая же я наивная, - с грустью думала Саша, - Почему я не задала себе все эти вопросы раньше? Почему задумалась только сейчас? Почему я сразу не стала докапываться до истины – ведь я тогда уже что-то заподозрила… Когда увидела то письмо… Со штрафом… Испугалась? Не хотела знать горькую правду? А ведь первая крупная ссора произошла у нас… Точно! Когда Антон разбил игрушку, ангелочка, подарок Вани. И тогда меня еще очень удивило, что он искал именно ее. Подарки девчонок, которые тоже были в рюкзаке, его вообще не заинтересовали. Он словно знал, что именно искать… Как будто ему кто-то подсказал… Кто? Кому это надо? А еще он сказал про мужиков, с которыми я «обнималась и позировала для фоток». Откуда он вообще это взял? Откуда эти выдумки? Ни с кем я не позировала…» - и тут память услужливо подкинула Саше полузабытые картинки.

Осень. Соревнования по бадминтону в институте. Они с Ваней заняли второе место и очень обрадовались. Он подхватил ее на руки и закружил. Она, чтобы удержаться, обняла его за шею. И еще… Она поцеловала его в щеку. Они хохотали и смотрели друг на друга сияющими глазами. Народу вокруг было много, по идее, сфотографировать мог, кто угодно. Только… Ближе всех находилась Алиса. Которая хвасталась, что она «тут пофоткала немного».

Саша прикрыла глаза и со злостью ударила кулаком по подлокотнику кресла.

─ Эй, ты чего буянишь и сопишь как ежик?

Голос Егора вернул ее в реальность. Они мчались по шоссе, впереди машина Сергея, слева и справа тянулся живописный сосновый лес, ярко светило весеннее солнце. Машин на дороге было мало, в основном те же огромные фуры дальнобойщиков. Да еще зеленых военных машин заметно прибавилось.

─ Что-то не так? ─ парень бросил на нее короткий взгляд.

─ Все, все не так! ─ с отчаянием в голосе проговорила она. ─ А я только сейчас начинаю понимать, что именно происходило рядом со мной! Я не видела очевидного!

Егор кивнул, обогнал очередной грузовик и ответил:

─ Бывает. Главное, что сейчас увидела, правда?..

─ Ты не понимаешь! Она все время была рядом! С самого начала! Еще с осени!

─ Она?

─ Алиса! Подруга моя! С самого начала года… и все мои неприятности… Я же тебе рассказывала. История с картиной – это уже… Как бы это сказать… Кульминация. Вершина горы. А до этого у меня вещи пропадали. Новый планшет оказался залит краской. А картина, кстати, еще одна была. Моя. Которая должна была участвовать в выставке. Преподы говорили, что это лучшая моя работа, что ее после выставки на конкурс отправить надо…

─ И… что? Что-то случилось?

─ О том и речь! Сначала холст оказался поврежден. Знаешь… Так, непонятно, как будто случайно. Бывает, что подрамник неаккуратно ставят – и продавливают другую работу. Вот я и подумала, что именно так и произошло. Ваня сказал, что исправить это можно, мы понесли работу к реставраторам…. Блин!.. У меня, и правда, грунт вместо мозгов! Мы же тогда вместе с Алисой ходили! И именно тогда ребята нам про «предположительный подлинник» рассказали. И даже показали…

─ Это ты в верном направлении мыслишь, ─ согласился Егор. ─ Так-то и Ваня ее сильно подозревает. Только вот исполнителем кражи она быть никак не может, Саш. Ваня сказал, что в день похищения она все время была на виду. Вот буквально каждую минуту. Как будто…

─ Обеспечивала себе алиби?

─ Похоже на то. А вот похитителем (или исполнителем?), видимо, выступил ваш натурщик. Валера. Вопрос только в том, как он мог узнать и про картину, и про мастерскую реставраторов. Как я понял, модели же там не работают? Скажи, Алиса с ним… общалась много?

─ Да в том-то и дело, что вообще не общалась! ─ повысила голос Саша и тут же осеклась. ─ Подожди-ка… А, знаешь… Странно… Когда он у нас только появился, Элис мне все уши прожужжала про него. Типа, какой он классный. Да и раньше часто говорила, что просто сходит с ума от такого типа мужчин – в смысле, качков. Она сильно злилась на нас с Ванькой – мы не принимали всерьез рассказы этого полковника и даже… да, мы даже подшучивали над ним. А потом… Я даже не помню, в какой момент все изменилось… Как отрезало. Элис с Валерой даже здоровалась сквозь зубы и через раз. Я-то тогда радовалась, что она разобралась сама, что это за человек, а выходит… Слушай… А ей ведь Ванька сильно нравился… Она ему даже на Новый год подарок отдельный дарила, со мной еще советовалась, что лучше.

─ А Ваня? Как? Ответил ей взаимностью? ─ уточнил Егор, хотя подозревал, что уже знает ответ.

Ване нравилась другая девушка. Та, что сейчас сидит в машине рядом с ним.

─ Нет… Она расстроилась, на каникулы даже в Питер уехала – там чудак один живет, Илья, который в нее безнадежно влюблен… Вот к нему и поехала. А потом Валера появился. Вот… в общем, как-то влюбленность в Ваньку, видимо, прошла…

─ Может, и прошла. А обида – маловероятно. На него. И на тебя. Вот тебе и мотив. И Валера, видимо, ей под стать – такой же мстительный. Не простил насмешек… Почти уверен, что мозг здесь - именно твоя подруга. Ее план. И план, прямо скажем, талантливый. Подставить вас двоих одновременно… И самой выйти сухой из воды. Говоришь, сначала Валера ей сильно нравился, а потом вдруг полный бойкот? Как-то очень вовремя. Чтобы никто не заподозрил, что они как-то связаны. Умная. И беспринципная. Люди для нее – пешки в игре.

─ Наверное, ты прав… Я сейчас подумала… Этот Илья… Он тоже художник, в Питере живет и учится. Он столько для Алиски сделал… Она сама хвасталась – помог ей с работами, даже одну картину подарил, чтобы она за свою выдала. И эскизы к ней. Пишет ей постоянно. Звонит. В гости, вон, пригласил. А она… она охотно пользуется всем, что он предлагает и смеется над ним. Издевается. Тощий, страшный… Хотя я фотку видела – вполне нормальный парень, симпатичный даже. Ну не нравится тебе парень – так прямо и скажи ему. Зачем… так… А еще, ─ она вздохнула. ─ Кажется, я сделала еще одно открытие. Да, ты прав. Элис играет людьми. Я думаю, что она перед Новым годом отправила моему мужу фотки с соревнований. Там Ванька меня обнимает. И написала, что у меня в рюкзаке подарок от него – игрушка в виде ангела. Егор… Это было начало катастрофы… Он тогда как будто помешался… Я так испугалась… Думала ударит меня… Она… Это все сделала она… Из ревности…

─ Прямо злой гений какой-то…

─ Да уж… А самое печальное – это только рассуждения. Доказательств никаких, ─ Саша сникла.

─ Так, это что за упаднические настроения? Ну-ка, боец, не киснуть!.. ─ Егор бросил на нее быстрый взгляд. ─ Мы со всем справимся! У меня не просто надежда, у меня уверенность в этом! А пока… Пока открой бардачок… Ага. Шоколадку видишь? Это тебе. Для настроения.

Саша послушно вытащила небольшую квадратную шоколадку, развернула ее, разломила пополам и протянула половину Егору. Он был откровенно удивлен таким поворотом, правда, ничего не сказал, лишь кивнул в знак благодарности.

─ Я очень хочу на это надеяться, ─ тихо проговорила она.

А еще ей очень понравилось это «мы». Настроение снова стало отличным.

В два часа дня волонтеры остановились у придорожного кафе с незатейливым названием «Столовка тети Тани», где плотно пообедали. Порции здесь были огромными, цены демократичными, а еда по-домашнему вкусной.

После такого обеда Саша сама не заметила, как снова заснула – едва села в машину и пристегнула ремень. Спала она, судя по всему, довольно долго и проснулась лишь тогда, когда внедорожник сильно сбросил скорость и принялся маневрировать, объезжая многочисленные ямы и ямки.

Девушка посмотрела в окно. Дорога, хоть и была заасфальтированной, однако давно требовала ремонта. Она была совершенно разбитой – вся в трещинах и выбоинах. Егор лихо объезжал препятствия, видимо, ехал здесь не в первый раз.

Саша вздрогнула, увидев стоящий на обочине основательно обгоревший… в общем, что-то из военной техники.

─ БТР-4 «Буцефал», ─ просветил ее Егор, словно прочитав ее мысли. ─ Наши постарались. С прошлого раза тут еще стоит. Мы почти на месте.

Через несколько минут впереди показалась деревня, а указатель, слегка покореженный и пробитый в нескольких местах, известил, что они прибывают в Новую Алексеевку.

Машина Сергея, которая по-прежнему, шла впереди, метрах в пятидесяти, остановилась около первого же дома, из которого тут же вышло несколько военных в бронежилетах, шлемах и с оружием. Саша испуганно зажмурилась, а, когда открыла глаза, увидела, что военные вполне доброжелательно пожимают Сергею руку и хлопают его по плечу.

─ Добрались, ─ оповестил Егор, останавливаясь рядом с внедорожником Сергея. ─ Вылезай. Идем знакомиться.

Глава 22. Новая Алексеевка

Пожав руку Егору, один из военных, мужчина лет пятидесяти, взглянул на Сашу, и девушка поняла, что здесь ей не слишком-то рады. Военный, – судя по всему он был здесь за старшего, – продолжая сурово взирать на неё, спросил Егора:

– Ну и зачем? Здесь не парк развлечений, Егор.

– А я не развлекаться приехала, – неожиданно дерзко даже для себя самой ответила Саша, – а людям помогать.

Мужчина посмотрел на Егора, а тот лишь пожал плечами и развёл руками.

– Допустим, – взгляд военного чуть смягчился. – Тогда запоминай правила, – он поднял кулак на уровень её лица и отогнул указательный палец. – От Егора ни на шаг. Да, – он отогнул большой. – Даже с Егором дальше этой улицы не ходи. Мы разминирование провели, – совсем другим тоном пояснил он Егору, – но бережённого Бог бережёт. Сюрпризы вполне могут быть. И три! – это снова Саше. – Так, а ты кто вообще будешь?

– Художник. Студентка, вернее.

– Ага. Значит так, студентка-художник. Никаких фото. Вообще. А ещё лучше… сдай-ка мне свой телефон.

– Беркут, ну так-то уж зачем? – удивился Егор.

– Затем. Делать мне больше нечего – проверять, что она там нащёлкала. Ещё, поди сразу и в тикток выложит. Меня за такое отыме… – он кашлянул. – По голове не погладят.

– А рисовать?

Саша вытащила из рюкзака блокнот для набросков и продемонстрировала его Беркуту.

– Это сколько угодно. Но только…

– Поняла, – кивнула Саша. – Правило один и правило два, – и она, не раздумывая, протянула мужчине свой телефон.

Пока Саша общалась с Беркутом, к машинам стали подходить люди. В основном это были пожилые, даже старики, но были и люди средних лет и, как ни странно, несколько совсем молодых. Они тепло здоровались с Сергеем и Егором, как со старыми знакомыми, приветливо кивали Саше.

Сергей махнул рукой в приглашающем жесте и открыл багажник машины. В первую очередь он передал мужчине и женщине лет пятидесяти три картонные коробки с красным крестом на боку. «Медикаменты» – поняла Саша.

– Это Степаныч, местный фельдшер, – пояснил Егор и тоже открыл багажник. – Ну что, за работу? Всё помнишь?

Саша кивнула. Пока они загружались в Москве, Сергей показывал ей, где продукты, где одежда, где средства личной гигиены, а где бытовая химия.

– Егорка, а посуду-то, посуду привёз? – обеспокоенно спрашивала его бодрая худощавая старушка.

– А то! – подмигнул ей парень. – Целую коробку! Спонсора удалось найти – муж одной замечательной певицы. Он вам и кастрюли, и сковородки передал. Вы только подождите, пожалуйста, мы пока с остальным разберёмся.

– Дай тебе Бог здоровья! – мелко закивала старушка и отошла к Саше.

А возле девушки уже выстроилась небольшая очередь: Саша ловко формировала наборы, доставая из распакованных коробок продукты. Мука, макароны, чай, гречка, сахар, растительное масло – следующий!

– А тебя я раньше не видела.

– А я первый раз! Я Саша, – ответила девушка.

– Хорошая ты, Саша, сразу видно. Божеское дело делаешь. Как управитесь, приходите ко мне с Егоркой чай пить. Да и поужинать уж пора. Вон, третий дом мой. Егорка знает.

– Спасибо, – улыбнулась Саша.

Она раскладывала продукты, стараясь не думать о том, как тут живут люди, враз лишившиеся всего. И всё равно они вернулись сюда, в родную деревню. И ведь не пять, не десять человек – гораздо больше.

Вдвоём с Егором они управились быстро, и парень пошёл помогать Сергею, строго-настрого наказав Саше «быть на виду».

Девушка же впервые с момента приезда внимательно осмотрелась вокруг и вздрогнула. Военная машина около первого дома. И сами военные – вон, на лавочке сидят. Казалось бы, отдыхают, курят, смеются, а взгляды настороженные. То и дело трещит рация. У следующего дома был повален забор и выбиты окна, а во дворе валялись осколки стекла, обломки досок и каких-то железок.

На другой стороне улицы два соседних дома сгорели почти полностью. На заборе третьего было крупно написано белой краской: «здесь живые люди». «А какие ещё могут быть люди?» – подумала Саша, и по её спине пробежал холодок.

Только теперь она до конца осознала, куда именно она приехала. Всё это было по-настоящему. Не в фильмах про Великую Отечественную, не на картинках в книжке и даже не в новостях. Здесь и сейчас. На её глазах. Она свидетель жизненной трагедии этих людей. Саша всхлипнула.

– Многие уезжали, – Егор подошёл сзади, почти не слышно, и осторожно положил руки ей на плечи. – Их эвакуировали. ПВР – пункты временного размещения. Но даже тогда уехали не все. Несколько человек отказались уехать категорически. Пожилые, в основном. Сказали, что никуда не побегут. Здесь их дом. Да и остальные вернулись сразу же, как это стало возможно. Представляешь, Саш, они у нас уже про семена для огорода спрашивают. Нет, ты можешь это представить? И картошки семенной привезти просят. Говорят, земля прокормит…

– Егор, – Саша резко обернулась и ткнулась лбом в его плечо. – Я даже не представляла, что это будет так… так…

– Ну, только не реветь! – он очень аккуратно, боясь испугать, обнял её и погладил по спине. – Детей, вон, напугаешь.

– Детей? – Саша подняла голову.

И правда, чуть в стороне, у края дороги стояли четверо детей: две девочки лет восьми и мальчик с девочкой постарше, подростки лет четырнадцать. Одеты они были чисто, опрятно, по погоде, и вместе с тем было совершенно очевидно, что вещи для них подбирались «с бору по сосенке».

На одной из младших девочек была откровенно мальчишеская зелёная шапка, на второй – девчачья куртка, зато размера на три больше, чем следовало. Мальчишка щеголял в армейских берцах, модных широких джинсах и непонятном то ли ватнике, то ли спецовке. Лучше всех была одета девочка-подросток: серая модная шапочка, светлые джинсы в обтяжку, жёлтые резиновые сапоги и куртка почти по размеру. Правда, куртка была не новой, спереди красовалась шикарная заплатка, прикрывавшая прореху.

– Привёз, – улыбнулся Егор, отвечая на невысказанный вопрос, и достал из машины четыре плитки шоколада.

– Спасибо, – поблагодарил за всех мальчик.

И все дети остались стоять на месте.

– А ты кто? – обратилась к Саше девочка в мальчишеской шапке. – Если ты за Егора замуж собралась, то зря. Я его невеста, – предупредила она, прищурив глаза.

– Вот как? Я это учту, – серьёзно кивнула Саша. – Только на самом деле я приехала просто ему помочь. А теперь… Теперь мне очень хочется здесь порисовать. Если вы не против, конечно.

– А ты умеешь? – подозрительно поинтересовалась девочка в длинной куртке.

– Учусь. Хочешь, покажу?

Саша вытащила свой скетчбук и открыла на страницах, где были наброски:

– Идите сюда!

Все четверо подошли и склонились над блокнотом.

– Супер! – одобрил мальчик. – А мой портрет сможешь нарисовать?

– Наверное. Если очень постараюсь.

– А мамкин? – вдруг тихо и грустно спросила «шапка». – Мамки нет… И фоток нет… Одна только осталась. Сможешь мамку нарисовать?

Саша с трудом проглотила комок в горле. Да уж. «Постановка с драпировкой и натюрмортом», казавшаяся ей такой сложной на занятиях, вдруг стала казаться чем-то простым и незначительным по сравнению с тем, о чем просила девочка. Мамки нет… И фоток нет… Тут на «тройку» не нарисуешь – тут весь свой талант вложить надо…

─ Тебя как зовут? ─ спросила она девочку.

─ Шуркой.

─ Вот это да! Мы с тобой тезки! Я тоже Саша. Вот что, Шурка. Давай ты завтра прямо с утра ко мне подойдешь, и мы с тобой подумаем, как лучше сделать с портретом. Хорошо?

Шурка кивнула.

─ А я в кружок рисования ходила! ─ похвасталась старшая девочка. ─ Целых три года. Интересно было! Мы рисовали, нам про художников рассказывали… А еще мы учили, как краски правильно называются: охра, ультрамарин, кобальт зеленый, краплак, сажа газовая… мне нравилось. Да и удобно. Кружок прямо в школе был, где мы учились, в соседней деревне.

─ А сейчас?

─ А сейчас нет, ─ вздохнула девочка. ─ Нет кружка. И школы нет…

─ Постой-ка, ─ осенило Сашу. ─ А у тебя что-нибудь осталось? Краски, альбом? Карандаши, может быть?

─ Кажется, да. Что-то осталось.

─ И у меня краски есть! ─ похвасталась Шурка.

─ Егор! – позвала она.

Тишина. Саша с тревогой огляделась по сторонам и позвала парня снова. Надо же, она даже не заметила, что он куда-то ушел, пока она общалась с детьми.

─ Что?

Он вышел из-за машины, и девушка вздохнула с облегчением.

─ Слушай, а если я для детей мастер-класс по рисованию проведу? Можно?

─ Ты серьезно?

─ Ну да. Я же в Москве веду группу.

─ Это было бы здорово! Ну что, бойцы, ─ обратился он к детям. ─ Через час у Бабани?

─ Да! ─ весело крикнула Шурка и первой умчалась – видимо, искать краски.

─ Я тоже приду, ─ буркнул мальчик. ─ Можно?..

─ Конечно. Я жду всех, кому интересно.

─ Ну что, а мы к Бабане ужинать? ─ спросил Егор, когда дети ушли. ─ Должны успеть до твоего мероприятия. Я что-то проголодался.

─ К кому?

─ Саш, та милая старушка. Про кастрюли спрашивала. Анна Петровна. Разве она нас не приглашала?

─ А! ─ поняла Саша. ─ Баба Аня. Идем!..

Совершенно не задумываясь, что делает, девушка взяла Егора под руку. И вдруг почувствовала, что от него пахнет табаком. Вот, оказывается, куда он пропал и зачем прятался за машиной.

─ Пахнет? ─ снова прочитал он ее мысли. ─ Прости. Я несколько лет назад бросил, а как сюда приезжаю… Не могу…

─ Понимаю, ─ вздохнула Саша и чуть крепче сжала его руку.

Бабаня уже ждала их. Не откладывая в долгий ящик, она решила опробовать новую сковородку и теперь, кроме кастрюли с картошкой и тушенкой, на столе стояла тарелка с толстыми румяными блинами – их пока было немного, но они продолжали прибывать. Увидев входящих молодых людей, она приветливо улыбнулась от плиты:

─ Проходите, проходите, не стойте на пороге! Щас Нинка придет, обещала меду принести. А я мигом. Эх, жаль, сметанки нету… И молочка… Корова-то наша… ─ она не договорила и махнула рукой.

─ А вы давно вернулись, Анна Петровна? ─ поинтересовалась Саша, усаживаясь за стол.

─ Дак я и не уезжала никуда! ─ всплеснула руками Бабаня. ─ Куда мне ехать-то? Здесь родилася, здесь и помру… Дом, конечно, жалко – отец еще мой строил, сто лет бы простоял… И корову, Зоську мою… Дак что делать-то? Судьба, видать, такая у меня. Хоть курочки уцелели…

Она поставила на стол разномастные чашки и заварочный чайник, а в это время в дом зашла, видимо, та самая Нинка – полная румяная старушка в платке, лихо повязанном, как бандана. В ее руках была литровая банка с медом.

─ Вот, очень вовремя, ─ похвалила ее Бабаня. ─ Ребяткам мед полезно.

─ Да вы не беспокойтесь…

Саше было неудобно, что они с Егором создали такую суету, озадачили пожилых людей. Она хотела сказать, что они вовсе не голодны, но, увидев строгий взгляд Бабани, взяла ложку и начала есть.

─ А почему вы сказали, что ваш дом пропал? ─ поинтересовалась она между делом.

─ Дак ведь пропал же!.. ─ Нинка тяжело опустилась на стул. ─ Нешто не видала? Вон, на той стороне… Одни головешки от наших с Нюрой домов остались. Стояли рядом, сгорели вместе… Спасибо, Николай, Царство ему Небесное, к себе нас пустил пожить. А сам-то через месяц… ─ она вздохнула и перекрестилась.

Саша прикусила губу, чтобы не разреветься. И они так спокойно об этом говорят?.. Потеряли дом, потеряли все имущество, потеряли вообще все, неизвестно, что будет с ними завтра – а вдруг объявятся наследники того самого Николая и просто выгонят их на улицу? По закону-то, ни Бабаня, ни Нинка никакого права на этот дом не имеют. А они – вон – блины пекут. Мед где-то достали. Радуются, что электричество восстановили, которого несколько месяцев не было. Месяцев!.. Да у них в домовом чате массовая истерика начиналась, если электричество на час отключали… А газ? Саша никогда не задумывалась на эту тему: повернула ручку, щелкнула кнопкой автоподжига – конфорка горит. И стоит это все какие-то чисто символические деньги. А здесь газ завозят в баллонах – пока магистрального нет, не восстановили…

Егор же, чуждый рефлексии, тем временем уже налил чай себе и Саше и ухватил с тарелки первый блин.

─ Бабань, ─ едва прожевав, спросил он. ─ Ничего, что я к вам ребят ваших позвал? Саша их рисовать будет учить. Часик там, не больше. Саша художник! ─ откровенно похвастался он.

─ А хоть бы и на три часика! ─ улыбнулась Бабаня, тоже присаживаясь к столу. ─ Пусть приходят, все веселее, все занятие какое. Глядишь, и меня чему обучишь, а? ─ она подмигнула девушке.

Саша рассчитывала, что рисование надоест детям уже через полчаса. Максимум, через сорок пять минут – длина стандартного занятия. Однако Анна Петровна с Ниной Сергеевной еле-еле выпроводили их через два с лишним часа, да и то только потому, что уставшая девушка начала усиленно зевать и подтормаживать, прежде, чем ответить на какой-нибудь вопрос.

─ Сашку здесь ночевать оставишь! Нечего ей с мужиками в одном доме!

Тон Бабани был таким суровым, что что Егор даже не посмел возразить. Пожелав Саше спокойной ночи, он отправился в дом, где жили военные: им с Сергеем ночлег предоставили там.

Саша не очень хорошо помнила, что именно ей снилось ночью, зато проснулась она рано и с полным осознанием того, что ей делать дальше.

Едва Егор объявился утром, чтобы позвать ее завтракать, она решительно заявила:

─ Я нашла тему диплома!

─ Отлично, ─ кивнул он. ─ Ты мне все в подробностях расскажешь. После завтрака. Идем, Серега там уже все организовал. И, кстати, доброе утро.

─ Доброе! ─ широко улыбнулась Саша. ─ Просто замечательное!..

Наскоро перекусив бутербродами с кофе, Саша вышла на улицу и огляделась. Да. Это именно то, что она так долго искала. Не просто «красиво», а так, чтобы проняло до глубины души.

─ Картина – это реакция художника на жизнь, ─ часто повторял Суханин. ─ Если художник будет реагировать слабо, зритель просто пройдет мимо. Вы должны создать концентрированный посыл социуму, реализуемый средствами художественной выразительности. Чтобы быть художником, недостаточно просто уметь хорошо рисовать. Художник умеет создавать новый мир. Такой, в который мы верим больше, чем в реальность. Художник умеет убеждать.

«Я должна убедить зрителей!» ─ сказала себе Саша и открыла скетчбук.

Военные в темно-зеленой форме курят и смеются, сидя на скамейке. Обманчиво-расслабленные, как будто не замечающие ничего происходящего вокруг.

Худой сутулый старик в галошах, расчистив огород от обломков досок и стекла копает грядку. Медленно, с остановками, бросая взгляды на кое-где зеленеющую молодую траву и голубые колокольчики пролесков.

Саша, торопясь, делала наброски и с благодарностью вспоминала наставления Грушина:

─ Учитесь рисовать быстро! Быстрые наброски! Быстрый рисунок! В реальной жизни вам никто не будет сидеть и по пятьдесят часов позировать!

Быстрее, быстрее! Каждую минуту могут позвать и сказать, что пора выдвигаться в обратный путь, а хочется успеть сделать побольше. Эх, жалко телефон у Беркута… Ладно, чего уж там…

─ У тебя красиво получается.

─ А? ─ Саша очнулась.

Рядом с ней стояла Шурка и с любопытством разглядывала уже готовые рисунки.

─ Спасибо.

─ А я тебе мамкину фотку принесла. Ты же нарисуешь ее портрет? Ты обещала!

─ Конечно, нарисую. Я свое слово держу. Только… Давай сделаем так. Я не знаю, во сколько мы поедем домой, мне пока не сказали. Думаю, у меня в запасе не больше часа. Максимум, два. Я просто не успею нарисовать хорошо. А плохо не хочется. И с собой фотографию забрать не могу. Может, ты сфотографируешь ее на свой телефон и перешлешь мне? Я номер скажу.

─ У меня телефона нет, ─ вздохнула Шурка. ─ А у деда только старый, с кнопками. Он не фотографирует.

─ Эх… Как же быть? Ага. Вон, видишь, Егор около машины с дядей Сережей разговаривает? Ты его попроси. Он на свой телефон сфоткает. А в следующий раз я тебе готовый портрет привезу.

─ А если ты не сможешь в следующий раз приехать?

─ Тогда Егор привезет. Делов-то! ─ Саша пожала плечами, словно речь шла о чем-то пустяковом и само собой разумеющемся.

Шурка отправилась к мужчинам, а Саша снова принялась рисовать. Мальчик-подросток – теперь она знала, что его зовут Рома, - играет в мяч со своей младшей сестрой Машей рядом со сгоревшими домами.

Бабаня набирает воду из колонки, что-то весело кричит Сергею, и тот неторопливо подходит к ней.

Егор беседует с Шуркой, присев перед ней на корточки.

Военные уже в доме, зато перед крыльцом стоит их машина – такие Саша раньше только по телевизору видела.

Где-то вдалеке зарокотал мотор небольшого мопеда. Девушка немного удивилась ─ вроде бы, рановато еще для покатушек ─ и снова уткнулась в свой блокнот.

─ Воздух!!! Дроны!!! ─ заорал Сергей так громко и так неожиданно, что Саша выронила карандаш.

Ромка и Маша моментально нырнули во двор сгоревшего дома, Бабаня бросила ведро и шустро поковыляла к дому, поддерживаемая под руку Сергеем.

На улице остались только Саша, Шурка и Егор. А в небе уже показались зловещие очертания двух беспилотников.

Военные уже выскакивали из дома, но было понятно: не успеют. И Шурка не успеет. Саша же вообще не могла понять, что сейчас нужно делать и куда бежать. Все, что говорил Егор, все его инструкции, от страха и растерянности моментально вылетели из ее головы.

Следующие секунды, казалось, растянулись на несколько часов. Потом, позже, Саша даже не могла вспомнить, как и в какой последовательности все происходило. Ее память сохранила все фрагментами, вроде стоп-кадров или фотоснимков, которые отделялись друг от друга одним взмахом ресниц.

Егор хватает Шурку одной рукой. Саша моргает. Егор уже рядом с ней. Он грубо хватает ее за куртку и резко толкает в глубокую канаву у дороги. Саша моргает, с криком падает вниз и ударяется плечом о дно канавы. Еще секунда. Рядом с ней, задевая ее ногой, падает Шурка. Саша моргает. Два взрыва подряд раздаются совсем рядом. Саша моргает – и в канаву падает Егор, придавив девушку тяжестью своего тела. И только после этого мир снова ожил, «видео» снова воспроизводилось на нужной скорости.

Раздались выстрелы: одиночные, низко бабахающие и частые, стрекочущие – та-та-та-та-та. И снова взрывы, снова два. Правда, на этот раз чуть дальше.

─ Есть! Сбили!.. – услышала она радостные крики военных, а вслед за этим прозвучала такая забористая матершина, что девушка поняла: действительно, сбили.

Егор осторожно приподнял голову:

─ Все живы?

─ Все, ─ пискнула Шурка.

А Саша не ответила ничего. Она вдруг забыла, как это – говорить. И лишь одна мысль билась в ее голове: «Он спас меня. Он снова меня спас!» А Егор, неверно истолковав выражение ее лица, неловко завозился, пытаясь перенести тяжесть на руки, чтобы Саше было легче дышать:

─ Прости. Понимаю, что тяжело. Все равно минут десять надо еще полежать. На всякий.

─ На случай, если еще прилетят. Другие, ─ серьезно пояснила Шурка.

Саша судорожно вздохнула. Она до сих пор не могла понять – как это? Почему все относятся к смертельной опасности так спокойно, так буднично? Все живы – и ладно. Почему даже дети знают, как себя правильно вести и что делать в таких ситуациях? «Подвал, - запоздало вспомнила она. – Я должна была сразу бежать в подвал, а не стоять посреди дороги как памятник!»

Она пошевелилась, чтобы размять затекшую руку и случайно задела плечо Егора, который вдруг резко побледнел и зашипел сквозь зубы.

─ Егор?..

Не дожидаясь ответа, она кое-как выползла из-под него и посмотрела на его спину. В районе плеча его серо-зеленая куртка была основательно пропитана чем-то красным.

─ Егор? ─ слабеющим голосом переспросила она.

─ Спокойно, ─ парень, морщась, принялся выбираться из канавы. ─ В обморок не падаем. Все хорошо. Царапина. Сейчас Бабаня быстренько заштопает…

Саша побледнела не хуже Егора, перед ее глазами потемнело, в ушах раздался противный звон, и девушка отключилась.

─ …куртку, ─ закончил мысль он. ─ А здесь пластырем обойдемся. Н-да уж… Шурка… Беги за дядей Сережей – один я сейчас эту спящую красавицу из канавы не вытащу.

И только когда девочка убежала, он перевел дыхание и вытер со лба холодный пот. «А еще обратно ехать, - подумал он. ─ Ладно. Доберемся. Главное, сейчас Сашу в чувство привести. Кажется, многовато для нее приключений получилось… - он посмотрел на часы – всего одиннадцать – и усмехнулся, - Да уж, замечательное утро выдалось… И, главное, не скучное!»

Он наклонился к девушке и начал очень аккуратно хлопать ее по щекам:

─ Саша!.. Сашенька!.. Просыпайся! В машине поспишь!..

Глава 23. Тучи рассеиваются

Рана Егора, как он и предполагал, оказалась лишь небольшой царапиной, просто не слишком приятной. После промывания и обработки антисептиком Степаныч вынес вердикт, что «заживет, как на собаке», и стянул края раны специальным пластырем.

Несмотря на это, Саша не находила себе места от беспокойства. Всю обратную дорогу она крутилась, вертелась, тревожно посматривала на парня и периодически спрашивала, не кружится ли у него голова.

─ Все хорошо, Сашунь !

Егор улыбался. Ему была очень приятна такая забота и он думал о том, что игра стоила свеч: за этот взгляд, полный беспокойства, вполне можно было заплатить расцарапанным плечом. Он хмыкнул, вспомнив, как год назад ему позвонил приятель, увлекающийся прыжками с парашютом. Буквально захлебываясь от счастья, он рассказал, что сегодня у него произошла «отцепка» - экстремальная ситуация, при которой приходится отцеплять основной парашют, чтобы открылся запасной. Понятно, что в здравом уме специально такой финт никто проворачивать не будет, зато если это произошло случайно, то после этого можно рассчитывать на должность инструктора. Просто мечта! «Это круто!» - кричал товарищ в трубку. Тогда Егор просто поддержал его и порадовался, что все хорошо закончилось. А сейчас… Сейчас, кажется, он очень хорошо понимал его. В некотором роде, такая «отцепка» произошла сегодня, а награда за нее – неприкрытая тревога в глазах Саши, девушки, в которую он влюблен. Да, пожалуй, пора уже признать это.

Из-за происшествия с дронами волонтеры выехали обратно поздно, по дороге собрали несколько пробок, а потому к дому Егора приехали уже около полуночи, уставшие и голодные.

Саша наскоро приготовила яичницу, бросив на сковородку все, что нашла в холодильнике: сосиску, остатки колбасы, порезанную половинку помидора, остатки шампиньонов. Все это она прикрыла сверху тертым сыром, подождала, пока он расплавится и позвала Егора на поздний ужин.

─ Мечта!

Несмотря на голод, парень не набросился на еду, а смотрел в свою тарелку восхищенным взглядом.

─ Простая яичница? Скромные же у тебя мечты! ─ Саша села за стол напротив него.

─ Да не яичница! Нет. Просто… Вот так сидеть рядом с тобой. Никуда не бежать, никуда не спешить. И ты… Ты тоже никуда не убежишь. Не исчезнешь…

Он накрыл ладонь девушки своей рукой, и Саша почувствовала, как от этого невинного прикосновения по всему телу разливается приятное тепло, разбегаясь волной и заставляя сердце биться в бешеном ритме. Она была поражена силой своих ощущений и боялась, что не сможет долго скрывать своей симпатии к парню. Симпатии? Смешно. Пора бы перестать обманывать себя и признать, что она всерьез увлеклась Егором. А после сегодняшнего происшествия… Теперь ее буквально тянуло к нему как магнитом.

Он понравился ей сразу, с первой встречи. И, как бы она не старалась перебороть это чувство, задавить, получалось не слишком хорошо. А Егор, как назло, делал все, чтобы ее чувства разгорались все сильнее и сильнее. Теперь же, после их поездки, она поняла, что испытывает к нему не просто уважение, а, пожалуй, самой настоящее восхищение. Он снова спас ей жизнь. Не раздумывая. Не думая о себе.

Интересно, можно ли будет оправдать себя тем, что она просто очень сильно ему благодарна и сейчас невыносимо хочет поцеловать его только по этой причине? Она чувствовала, как ее щеки горят румянцем, а в голове нарастал звон. Саша старательно отводила глаза, боясь, что Егор легко прочитает ее мысли. И желания.

Все было напрасно – он понял.

Егор поднялся, сделал быстрый шаг, оказавшись рядом с девушкой, а она, подчиняясь его взгляду, тоже встала из-за стола. Его руки – теплые, сильные, очень мягко и бережно легли на ее плечи, словно давая время на раздумья. Время на отступление. Только это время закончилось слишком быстро, потому что уже через мгновение его губы коснулись губ девушки. Легко-легко, мимолетно, не задержавшись дольше нескольких секунд. А Саша судорожно вздохнула. Внутри полыхнул такой пожар, что стало понятно – искушение слишком велико. Еще чуть-чуть, и она окончательно потеряет голову.

Только огромным усилием воли ей удалось взять себя в руки и совладать с нахлынувшими чувствами. Саша ткнулась горячим лбом в плечо Егора и крепко-крепко обняла его.

─ Прости, ─ едва слышно прошептала она, и ее руки бессильно упали вниз. ─ Я так не могу…

Она чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. Злится? Обиделся?

─ Ты… не обижайся…─ Саша говорила с трудом, ее горло перехватило внезапным спазмом. ─ Мне нужно время. Я ведь даже еще на развод не подала. Формально я еще замужем. В общем… пойми – для меня так неправильно…

Если бы сейчас она смотрела не в сторону, а ему в глаза, то заметила бы, какой радостью озарилось лицо парня при слове «развод». Впрочем, «формально замужем» ему понравилось не меньше.

─ Даже не вздумай оправдываться! ─ сказал он и снова прижал девушку к себе. На этот раз почти по-дружески. ─ Я уже давно все про тебя понял. И про себя тоже. Я не спешу. Просто не убегай никуда, ладно? И… давай уже ужинать?

С трудом поверив, что тяжелое объяснение позади, что на нее никто не сердится и не обижается, Саша улыбнулась и села за стол. Ей казалось, что прошло не меньше часа, а на самом деле – всего несколько минут. Даже ее фирменная яичница «из того, что было» не успела остыть.

На следующее утро, в понедельник, она снова бессовестно проспала до десяти утра. И опять Егор оставил ей на столе записку с просьбой никуда сегодня не ходить. Он очень рассчитывал на то, что должны уже быть какие-то новости от Вани и уговорил Сашу «просто подождать». Что же, ей было, чем заняться. Она хотела сделать несколько эскизов, пока были свежи воспоминания о поездке. «Хотя, такое, пожалуй, не скоро забудешь,» - грустно усмехнулась она.

Она пила кофе и вспоминала их вчерашний разговор с Егором по пути домой.

─ Слушай, неужели тебе не страшно? Неужели ты совсем не боишься? ─ пытала его Саша.

─ Боюсь, конечно, ─ он пожал плечами и тут же поморщился от боли – рана все-таки давала о себе знать. ─ Я же не сумасшедший. Страшно. Я все вижу и все понимаю. Как понимаю и то, что я вернусь домой, а они останутся там. Старики, дети… Как думаешь, им не страшно? Они-то точно ни в чем не виноваты. Просто попали под раздачу. А те, кто в самом пекле сейчас? Они не боятся? И они боятся. Только… Даже после ранения снова возвращаются. Туда… Делать свою работу. А еще… Еще есть просто неравнодушные люди. Плетут маскировочные сети, лампы для окопов мастерят, да хоть носки шерстяные для бойцов вяжут… Саш!.. Дети, школьники, открытки рисуют, письма пишут, посылки со сладостями собирают, чтобы отправить. А я должен сидеть на попе ровно в своем удобном кресле? Не могу.

Саша потрясенно молчала, и парень, увидев ее реакцию, вдруг подмигнул ей:

─ Ну а ты сама? Как? Испугалась?

─ Еще бы! Чуть от страха не померла! В обморок грохнулась!

─ Значит, больше не поедешь?

─ Что значит – «не поедешь»? ─ возмутилась она и только потом поняла, что Егор заманил ее в ловушку.

А он уже смеялся во весь голос:

─ Вооот! И я о том же. Кстати! Что ты мне сегодня говорила о теме своего диплома?

Он перестал смеяться и снова взглянул на девушку – совершенно серьезно:

─ Вот это и будет твой вклад. Твоя помощь. Ты сделаешь т, что умеешь делать хорошо. Ты расскажешь людям. Поддержишь. Дашь надежду. Надежда, Саш, это так же нужно, как те же шоколадки. Или лекарства. Или тушенка. Без сахара или крупы какое-то время можно обойтись. А вот без надежды… Без надежды совсем нельзя. И, знаешь… Если тебе будет нужна какая-то помощь… Любая… Ты только скажи. Это… Для меня это тоже важно.

Саша кивнула.

Уже потом, после их позднего ужина, Егор спросил, чем Саша планирует заняться завтра.

─ Хотелось бы начать работать, ─ призналась она. ─ Понимаю, что время еще есть… Все равно, хочу начать. Пока все хорошо помню. Единственное, не знаю, как это сделать. У меня же с собой ничего нет. Карандаши и блокнот. Все остальное или дома, или в мастерской.

─ А что, в магазинах это не продается? Или курьерская доставка перестала работать? Что именно нужно?

Саша замялась:

─ Егор… не надо. Мне неудобно.

─ Хорошо, ─ парень с деланным безразличием взял телефон. ─ Раз тебе совсем ничего не надо… Закажу тебе на завтра доставку цветов. Огромный букет! Он же тебя порадует больше, чем… Холст? Краски?

Саша засмеялась:

─ Засчитано! Ты прав. Но пока мне достаточно только угля и картона. А ты, оказывается, прекрасный манипулятор!

─ Не без этого. И, должен сказать – зверски уставший манипулятор. Поэтому давай быстренько сделаем заказ – и спать. Мне на работу завтра.

…Курьер из художественного магазина прибыл в одиннадцать утра. Саша забрала у него пакет с фирменным логотипом, поблагодарила, и, закрыв за ним дверь, написала Егору: «Спасибо большое! Курьер все привез,» - и получила в ответ смайлик с поднятым вверх большим пальцем.

Она разбирала покупки и думала о том, что никак не может поверить в то, что проблемы решаются так легко и просто. По крайней мере, многие. Подумав о проблемах, Саша вспомнила, по какой именно причине она уже который день живет у Егора, и помрачнела. Да уж. В решении ЭТОЙ проблемы он абсолютно бессилен. Со всей грязью ей придется разбираться самой. Пока настроение не испортилось окончательно, девушка вытащила из упаковки первый лист картона и провела линию. Через несколько минут работа увлекла ее, и в голове не осталось ни одной тревожной или неприятной мысли. Собственно, как и всегда, когда она рисовала.

Часов около пяти Саша спохватилась, что неплохо было бы перекусить и соорудила себе бутерброд. «А ужин? – она замерла с бутербродом в зубах. – Что-то я совсем совесть потеряла. Егор так-то с работы голодный придет, надо что-то сообразить…»

Она заглянула в морозилку и обнаружила там несколько упаковок замороженных овощей и куриную грудку. Прекрасно. Овощи и наггетсы – быстро, просто, вкусно. Саша достала сковородку и вдруг без сил опустилась на стул. Вот так она готовила ужин Антону. Мужу. Еще недели не прошло, а она уже на кухне другого мужчины со сковородкой в руке.

А что, если она ошиблась? Ей просто показалось? Надумала себе невесть что. Антон нарочно гадостей наговорил. На эмоциях. Первый раз, что ли?

Ага. И с чужой теткой тоже на эмоциях на машине ездит. И обнимается. А ей, законной жене, даже не сказал, что у него отпуск. Да уж. Правдивым Антона назвать трудно – он ведь и тогда обманул ее, когда штраф пришел. Да и когда сказал, что другу с машиной помогал.

И все равно. Рвать вот так, без объяснений… Даже на суде подсудимым дают возможность высказаться и защитить себя. А она Антону отказала в этом праве – собирай вещи и уходи! Без разговоров! Да, в ней говорила обида, она была буквально шокирована увиденным и услышанным и, наверное, не совсем отдавала себе отчет в своих действиях. Только… Извиняет ли ее это? Ведь это самая настоящая трусость – внести человека в «черный список» без возможности высказаться.

Что же. Еще не поздно. По крайней мере, поговорить им точно надо. И сделать это именно сейчас, пока Егор не вернулся. И она, больше не сомневаясь, позвонила мужу. К ее огромному удивлению, Антон ответил практически сразу, будто сидел и ждал ее звонка.

─ Что, шалава, нагулялась? ─ заорал он в трубку так громко, что Саша отдернула руку с телефоном от уха. Судя по голосу, Антон был в стельку пьян. ─ Выгнал тебя твой хахаль, да? Решила обратно приползти? ─ он грязно выругался. ─ А я поду-у-умаю, поду-у-умаю, прощать твою выходку или нет. Смотря как прощения просить будешь! ─ он оглушительно расхохотался, и Сашу передернуло от омерзения.

И с этим человеком она хотела прожить всю жизнь? Родить от него ребенка? Это его она называла «любимым» и была готова ради него в лепешку расшибиться? Блин. И правда, дура. Даже если эта история с начальницей – неправда, то вот это все… Нет. Такое прощать нельзя. Да и незачем.

─ Все сказал? ─ ледяным тоном осведомилась Саша, когда поток оскорблений, наконец, иссяк. ─ Меня интересует только один вопрос. Ты уже освободил квартиру? Вещи свои перевез?

─ Чего? ─ изумился Антон. ─ Чё за бред ты несешь? Я прописан тут и никуда не уйду. А ты чтобы через час дома была. И прощение вымаливала. На коленях. Иначе… ─ он помолчал, видимо, придумывая, чем можно ей пригрозить. ─ Иначе я все твое барахло из окна выкину. Решать тебе! ─ и он первым скинул вызов.

Саша несколько минут просидела, уставившись в одну точку. Как ни странно, сейчас она не чувствовала ничего, кроме злости и раздражения. Она уже забыла о том, как заливалась слезами даже при более ничтожной размолвке – просто когда муж был чем-то недоволен. Сейчас же ее мысли, хоть и касались Антона напрямую, цензурными их назвать было нельзя.

─ Спасибо, Тоша, ─ немного придя в себя тихо сказала она. ─ Теперь я точно больше ни в чем не сомневаюсь.

Саша посмотрела на часы и всплеснула руками: почти шесть! Скоро Егор придет, а она тут со своими проблемами никак разобраться не может, сидит, как дурочка, на стенку пялится, вместо того, чтобы еду готовить.

Егор объявился в начале седьмого и вид имел крайне загадочный.

─ Одевайся! ─ сказал он. ─ Мы идем в кафе.

─ Ой… А я ужин приготовила…

─ Да? ─ он удивился. ─ Супер. Только мы его съедим завтра. Потому что сейчас мы идем не только ужинать. Нам надо кое с кем встретиться. И это важно.

─ Кое… с кем?

─ Ты что, испугалась? Все хорошо. Нет, все просто отлично, Сашуль! ─ он шагнул к ней, на секунду обнял и тут же легонько оттолкнул девушку: ─ Ну же! Нас ждут! Это очень приятный сюрприз. Ты мне веришь?

Саша улыбнулась и кивнула.

Встреча была назначена в небольшой грузинском ресторанчике, минутах в десяти ходу от дома Егора. Они зашли в полутемный зал, и Саша пискнула от восторга: за столиком, недалеко от входа, сидел Ваня. Парень тоже их увидел, потому что, нервничая, он каждую минуту поглядывал на дверь.

─ Привет!

Ваня поднялся, пожал руку Егору и стиснул Сашу в таких крепких объятиях, что она пискнула снова. Едва они расселись по местам, девушка требовательно посмотрела на однокурсника.

─ Так, ─ он потер нос. ─ Не буду интриговать. Саш, в общем, все хорошо. Все закончилось благополучно. Возвращайся. И давайте уже закажем какую-нибудь еду, я жутко проголодался! А, пока ее будут готовить, я как раз все и расскажу.

Недолго думая, все дружно заказали хинкали, а, когда речь зашла о напитках, Ваня попросил чай. Саша же вздохнула:

─ Честно говоря, я бы сейчас выпила белого вина, чтобы отметить успешное завершение нашего безнадежного дела, только… Только выяснилось, что мне сегодня обязательно надо съездить домой. Ммм, ─ она замялась, быстро придумывая правдоподобную версию. ─ За учебниками. Да! Мне нужны учебники! Я же завтра учиться пойду!

Егор кивнул:

─ Тогда я буду морс. Ты же не думала, что я тебя одну отпущу?

Ваня вздохнул. Совершенно очевидно, что у них, и правда, все уже решено. Что же… не судьба… И он начал свой рассказ.

То, что картина была возвращена на место прежде, чем препод заметил ее отсутствие, позволяло надеяться на то, что можно обойтись без вызова полиции. После долгих разговоров и уговоров на том и порешили – скандал не нужен никому. И все равно виновный должен был быть найден и наказан. Такие вещи «на тормозах» спускать нельзя. Ваня с этим не спорил. Напротив, горячо поддержал.

Он очень сильно надеялся на ответственность девчонок, которые должны были перед уходом включить камеру в тот день. Потому что ему это и в голову не пришло. Он заскочил буквально на минуту, забрал вещи и ушел. Что же, Марта и Лика не подвели.

На мониторе и преподаватель, и Ваня увидели два срабатывания камеры. Второе – это сам Ваня, а вот первое… На первом Валера открыто и весьма нагло, не таясь, вошел в мастерскую. Он окинул взглядом стоящие на мольбертах работы и уверенно подошел к столу, на котором лежала картина, красочным слоем вниз. Валера поднял ее, осмотрел, кивнул, взял в руки и направился в сторону выхода. Было понятно, что про картину он все знал прекрасно – и как она выглядит, и где ее можно искать, а вот о камере даже понятия не имел.

Валеру тут же вызвали с занятий и в присутствии Татьяны Петровны, начальницы отдела натуры, показали запись.

Валера долго таращил глаза, бил себя в грудь ладонью и уверял, что это монтаж, дипфейк и вообще полное недоразумение. А потом, резко выдохнув, сказал:

─ Студентка одна попросила. Викторова Александра. Она сказала, что это копия, написанная ее однокурсником, Захаровым, и она просто хочет его разыграть.

─ Правда? ─ от гнева Ваня покраснел. Руки чесались придушить этого полковника за такую наглую ложь. ─ А обвинить ее в воровстве при всех тоже она попросила? Это ведь ты первый сказал, что картина украдена. И украдена Сашей! ─ в порыве эмоций он перешел на «ты», однако никто на это не обратил внимания.

Татьяна Петровна устало вздохнула и махнула рукой на огромную кипу бумаг, возвышающуюся на ее столе:

─ Знаете, Валерий… Мне надо актами заниматься. Чтобы все модели вовремя зарплату получили. Честно, вообще в этой истории разбираться не хочу. Ни сил, ни желания. Давайте так. Вы нам сейчас честно – повторяю, честно – рассказываете все, как было на самом деле. А я вам делаю увольнение по собственному. И даже зарплату за март вам выплачу. Но не обессудьте – своих коллег из других вузов я предупрежу. И расскажу об этой…гм… ситуации.

─ Или?..

─ Или мы вызываем полицию и передаем им эту запись. Я не буду проводить никаких расследований – у меня своих дел полно.

И Валера, недолго думая, тут же сдал Алису с потрохами – ее план, ее идея, ее инструкции.

Позвали Алису. Только девушка, в отличие от разведчика, оказалась крепким орешком.

─ Да врет он все, ─ спокойно ответила она на все обвинения. ─ Он. Как только появился, так меня с первого дня сталкерить начал. Ну… подкатывать ко мне. Я, понятно, отказала. Только он не отстал. Узнал где-то мой телефон, нашел мня в соцсетях… Показать вам, ЧТО он мне писал? И КАКИЕ фотки мне присылал?

Валера моментально изменился в лице и даже слегка побледнел.

─ Вооот! ─ Алиса ткнула в его сторону пальцем. ─ Даже не отрицает. И правильно. Он-то удалил все, только я скрины сделала. Специально для такого случая – как знала, что добром не кончится эта история. А Викторова с Захаровым его постоянно троллили. Ну, в смысле, высмеивали – это все наши слышали и могут подтвердить. Вот он и решил отомстить. Он же разведчик! Их таким штукам учили, он сам рассказывал! Теперь, видите, решил и меня заодно приплести – из-за того, что отказала ему. А мне все это зачем? Саша – моя подруга. И… Если ко мне нет вопросов, можно я уже пойду? У нас рисунок, мне работать надо. Хоть, получается, теперь и без модели… Эх…

…Ваня кивком поблагодарил официанта, который принес заказ, и закончил свое повествование:

─ В общем, разведчика нашего сегодня выгнали с волчьим билетом, а Алиса снова вышла сухой из воды. И что-то мне подсказывает, что, несмотря на это, она сейчас просто в бешенстве. Мало того, что ее план провалился с треском, так и сама чуть не попалась. Как бы… чего-нибудь новенькое не придумала… Она ведь девушка с фантазией, как выяснилось.

─ Да, это проблема, ─ согласился Егор, ─ Я подумаю, что тут можно сделать.

─ Вот и я теперь с нее глаз не спущу, ─ поддержал его Ваня.

─ Ребята, ─ Саша была растрогана до глубины души. ─ Вы… вы такие… Вы даже не представляете, что сделали для меня… Спасибо вам!

Ваня кивнул на чайник с зеленым чаем и глубокомысленно изрек:

─ «Спасибо» не булькает.

Егор же просто посмотрел на девушку так, что ее бросило в жар. К счастью, парень тут же перевел взгляд в свою тарелку:

─ Хинкали надо есть, пока горячие, ─ сказал он.

Еда была вкусной, компания замечательной, зал уютным, а на улице уже стемнело, дул сильный ветер и шел дождь. Саша вздохнула. Да, одна проблема была решена благодаря Ване и Егору. Зато вторая, увы, никуда не делась. Антон уходить не собирается, а Саша теперь даже мысли не могла допустить, чтобы дать ему второй шанс и снова жить вместе.

«Мне-то это все зачем было нужно? – пришла запоздалая мысль. – Хамство, эгоизм, ревность, измены… Неужели я действительно любила его так, что ничего не замечала? Зато сейчас мне кажется, что я его просто ненавижу. От любви до ненависти?.. Так бывает?..» В любом случае, надо ехать. Неизвестно, что придет в его пьяную голову. Есть, конечно, небольшая надежда на то, что Антон, по своему обыкновению, после обильных возлияний крепко уснет. Это будет идеальным вариантом.

Тогда Саша сможет быстро и тихо, как мышка, проскочить в квартиру и забрать хотя бы минимум своих вещей. Мышкой… Смешно – в свою же квартиру…Кому рассказать – не поверят ведь… И все равно, это было бы гораздо лучше, чем, если бы он исполнил свою угрозу и выкинул ее вещи из окна. Да уж… Не хотелось бы…

По дороге к дому Саши пришлось немного постоять в пробках, и к концу поездки девушка уже извертелась в кресле, нервничая все сильнее. Она в красках представила себе картину: квартира разгромлена, а ее одежда висит на кустах в палисаднике… Красота! Впрочем, если он все вынес на ближайшую помойку, то в этом тоже приятного мало. Особенно, если он выбросил краски, кисти и холсты. А работы? Саша похолодела – дома хранилось довольно много ее работ.

Не выдержав, она поделилась своими страхами с Егором.

─ Пусть только попробует, ─ совершенно спокойно ответил он и замолчал до самого конца пути.

Саша перевела дыхание. Почему-то от его слов ей стало легче. Она поняла, что в обиду он ее не даст.

Выйдя из машины, Саша обвела взглядом палисадник и лавочки около подъезда. Темная земля, голые кусты, несколько окурков – и всё. Больше из окон сегодня ничего не вылетало. Видимо, Антон все-таки заснул. Уже легче. Она повернулась к Егору, который тоже вышел из машины и подошел к ней:

─ Я быстренько. Учебники возьму, одежду и…ммм… Документ… Заявление прямо завтра подать хочу.

─ Никаких «быстренько». Соберешь все, что нужно. И одну я тебе не отпущу, даже не думай возражать. На душе неспокойно.

─ Нет, Егор. Это мое дело. Мои проблемы. Пойми, мне неудобно… Стыдно… В общем, прости, я сама должна. И потом – вон, окна темные. Скорее всего, он спит. Или вообще его дома нет…

Егор пожал плечами:

─ Понял. Услышал. Давай так. Я чуть приторможу, на один лестничный пролет. Если все будет тихо, я заходить не буду. Подожду тебя у двери.

Саша улыбнулась и кивнула – он нашел идеальный вариант. Откровенно говоря, она и сама побаивалась встречаться с мужем. У нее сейчас было ощущение, какое бывает при просмотре ужастиков – вот-вот что-то случится. Нет, атмосфера не располагала: дверь подъезда открылась без зловещего скрипа, в подъезде было светло и чисто, на лестнице все лампочки горели, ни одна даже не мигала. Все спокойно. За одной дверью бубнит телевизор, в другой квартире несчастный ребенок мучает пианино, играя с ошибками «К Элизе», тоненько тявкает йорк соседей слева. Все как всегда. Все как обычно…

Саша поднялась на свой этаж и повернула ключ в замке. Она успела сделать всего один шаг внутрь квартиры, когда из темного коридора на нее ураганом налетел Антон. Страшный, лохматый, заросший щетиной, благоухаующий чудовищным перегаром и застоявшимся потом… Однако Сашу больше всего напугало то, что в его побелевших глазах плескалось безумие. Он толкнул девушку к стене и вцепился в ее горло стальными пальцами.

─ Пришла? ─ как-то совершенно демонически расхохотался он. ─ Приползла? Ну теперь-то у нас с тобой разговор другой будет…

Какой именно ожидается разговор, Саша узнать не успела. Как не успела и толком испугаться. Дверь квартиры распахнулась, и Антон от сильного внезапного удара отлетел от Саши. Он плюхнулся на задницу, не удержавшись на ногах. Наверное, ему было больно. А, может, и нет – все-таки дозу крепкоградусного обезболивающего он принял солидную.

─ А вот и хахаль нарисовался! ─ констатировал он, дополняя свою мысль матерной тирадой.

Егор в два шага оказался рядом с Антоном и, вроде бы, без видимых усилий, схватив за футболку, одним рывком поднял его на ноги. В отличии от взбешенного Антона, парень выглядел абсолютно спокойным. Он стоял так, чтобы загораживать Сашу, находясь между ней и ее неадекватным мужем. Он отпустил, было, футболку Антона, и тут же снова подхватил его за плечи – мужчину ощутимо повело вбок. Пришлось прислонить его к шкафу – для устойчивости.

─ Значит, так, ─ медленно и даже как будто лениво проговорил Егор. ─ Слушай внимательно, повторять не буду. Сейчас ты выходишь на лестницу и куришь там минут двадцать. Когда мы с Сашей уезжаем, начинаешь собирать свои шмотки. Завтра к этому же времени ни тебя, ни твоего барахла тут быть не должно. Саше ты не звонишь, не пишешь и, тем более, не преследуешь ее. Вы встречаетесь только в ЗАГСе, чтобы подписать заявление о разводе. Она сообщит тебе, когда ей будет удобно.

─ Чего? ─ заорал пришедший в себя Антон и, выпучив глаза, двинулся на Егора. ─ А ты не охренел ли, мальчик? Ты кто вообще такой?..

К его изумлению, Егор не отступил и даже не дрогнул, хотя Антон был значительно выше и выглядел действительно устрашающе.

─ Я хакер, ─ равнодушно ответил Егор.

─ И чё?

Саша слушала своего мужа и не переставала поражаться: куда делся интеллигентный воспитанный, прекрасно образованный мужчина, за которого она вышла замуж? Сейчас Антон был больше похож на какого-нибудь уркагана.

─ Ничё. Если хоть один из перечисленных пунктов будет нарушен, то через час у тебя будут заблокированы все карты. А через два появятся долги по неоплаченным штрафам, налогам и алиментам. На месяц тебе хватит приключений – доказывать, что ты не верблюд. Хотя… ─ Егор окинул мужчину выразительным взглядом и хмыкнул. ─ А потом я еще что-нибудь придумаю, ─ «обнадежил» он его.

─ Врешь!..

─ Проверь.

Антон все еще яростно сверкал глазами и сжимал кулаки, но на его лице уже появилось сомнение, видимо, слова парня пробились через алкогольный туман. В компьютерных технологиях он разбирался неважнецки, в основном, его интересовала установка игр, поэтому угроза Егора заставила его задуматься.

─ Я не курю, ─ наконец выдавил он и отвел глаза.

И ему, и Саше, и Егору – всем троим стало понятно, что это капитуляция.

─ Молодец! ─ одобрил парень. ─ Тогда в телефоне позависай. Или книжку почитай.

Кинув на него, а потом и на Сашу полный ненависти взгляд, Антон бочком пробрался к выходу. Егор же все время по ходу его движения поворачивался так, чтобы все время быть к нему лицом и оставаться между Антоном и девушкой. Просто так. На всякий случай.

Антон вышел на лестницу, и Саша с облегчением выдохнула. Потом. Все слова потом. А сейчас надо собираться. Вечер получился долгим и нескучным, и сейчас уже хотелось просто лечь и отдохнуть. В тишине и безопасности. К сожалению, этим требованиям пока соответствовала только квартира Егора.

─ Слушай, ─ все-таки не выдержала она. ─ А ты, правда, можешь… ну… вот это все?..

─ Нет, конечно, ─ легкомысленно ответил Егор. ─ Я мирный и законопослушный человек и никогда ничем подобным не занимался.

Саша улыбнулась – просто камень с души упал!

─ …но если будет нужно, у меня есть, с кем посоветоваться и у кого мастер-класс взять, ─ закончил он мысль.

Глава 24. Надежда

Она снова здесь. В институте. Саша обвела взглядом просторный холл первого этажа. Скульптуры, картины на стенах, мозаичные панно – все было на местах. Всё как всегда. Да и что могло измениться за время ее отсутствия? Умом она понимала, что в институте ее не было меньше недели, а по ощущениям… По ощущения было похоже, что прошло уже лет пять. «Или это я наконец-то повзрослела?» - мелькнула в голове внезапная догадка.

─ Сашка, привет!

─ Привет!

─ С выздоровлением!..

Однокурсники были искренне рады ее видеть, а Вера и Капа по очереди заключили ее в объятия. Они-то, в отличие от остальных, знали, что шитая белыми нитками история про ее болезнь, не выдерживает никакой критики.

─ Как хорошо, что все позади! ─ шепнула ей Вера, и Саша кивнула, озираясь по сторонам.

Вани сегодня не было, он вчера вечером сказал, что поедет работать. А вот Алиса… Почему не было Алисы? Интересненько… Впрочем, наверное, это даже к лучшему.

─ Ты в курсе, нам сегодня должны новую модель прислать, ─ Капа уже тащила Сашу в сторону дивана – места отдыха и сплетен. ─ Валерка-то наш… Мы вчера, как узнали… Прикинь, это ведь он картину украл! И спрятал ее у тебя, чтобы потом вынести, наверное…

─ Да ладно! ─ округлила глаза Саша. ─ Не может быть!

─ Да мы сами офигели. Ваня сказал, что он тупо на камеру попал. Нет, мы, понятно, не поверили, что это ты – это даже выглядело как бред… Но Валера… Офицер… Знаешь, я думаю, что он вполне мог сюда устроиться специально для того, чтобы картину украсть. Пенсия-то, наверное, небольшая. Да и потом – кто на офицера подумает? На разведчика, да? Фу просто. Вот тебе и герой…

─ Слушай, а Суханин сегодня будет? ─ перевела разговор Саша.

─ Конечно, оба будут. Постановки же надо ставить. Хорошо еще, что модель на замену сразу нашли. Надеюсь, теперь-то девушка будет. Что-то разочаровалась я в брутальных мужиках…

Модель пришла через несколько минут и оказалась молоденькой симпатичной пышечкой по имени Лада, а буквально следом за ней в мастерскую зашли Грушин и Суханин.

─ Добрый день!

Николай Иванович громко поздоровался с присутствующими, кивнул Саше, представил Ладу и объявил, что сейчас будут ставить обе постановки: и на рисунок, и на живопись.

─ А на большом перерыве очень хотелось бы взглянуть на эскизы малого диплома Саши, Кирилла и… а, Алисы нет сегодня? Не предупреждала? Хотя, она мне уже что-то показывала. Саша, ─ он обернулся к девушке. ─ Вам есть, что показать сегодня?

Она кивнула:

─ Да, Николай Иванович. Я как раз сегодня принесла…

─ Хорошо. В перерыве.

Набросков у Саши было много, а вот полноценных эскизов всего два, хотя она планировала на диплом выставить три картины, триптих. Девушка очень переживала, что преподавателям не понравится такая спорная и неоднозначная тема. Что они попросят сделать что-нибудь нейтральное. И в то же время Саша понимала – на этот раз без боя она не отступит. Она будет объяснять, спорить, доказывать, убеждать, настаивать на своем, лишь бы ей разрешили работать над этими картинами.

И еще она чувствовала, что в ней что-то изменилось. Теперь она была готова бороться, а не отступать при первом сопротивлении или возражении, чтобы любыми силами избежать конфликта. Поэтому сейчас Саша, упрямо поджав губы, раскладывала на полу перед преподавателями листы с набросками. Последними она выложила две картонки с цветными эскизами. Она отступила к сидящим преподавателям и с тревогой взглянула на них.

Геннадий Петрович, сдвинув брови, напряженно всматривался в рисунки, и его лицо приобретало выражение, которое Саша никак не могла истолковать. Удивление? Возмущение? Осуждение? Одобрение?

Николай же Иванович, едва увидев ее работы, вскочил со стула, словно подброшенный пружиной, и замер, склонив голову и скрестив руки на груди.

«Неужели ругать будут? ─ подумала Саша и с удивлением поняла, что ей совсем не страшно. ─ Ну и пусть ругают! ─ она сжала кулаки. ─ Я все равно докажу! Добьюсь!»

Чего именно она добьется, девушка сформулировать так и не смогла. Вернее, не успела, потому что Суханин прервал затянувшееся молчание.

─ Н-да, ─ задумчиво проговорил он. ─ Мало сделано, но много сказано…К сожалению, чаще бывает наоборот… Что скажешь, Геннадий Петрович?

Грушин кивнул, тоже поднялся и указал по очереди на четыре рисунка:

─ Этот, этот, этот и этот. Чрезвычайно интересно, Саша!..

─ А мне еще вот этот нравится, ─ Суханин взял в руки набросок с изображением бойца, который стоял около сгоревшего БТРа. ─ Но Саша… Почему вдруг такой выбор? Откуда? Вас же никогда подобные темы не интересовали. А еще меня поражает убедительность и достоверность ваших рисунков, как будто…

─ Да, ─ не стала спорить Саша. ─ Да, Николай Иванович, в эти выходные я была там. Я ездила с группой волонтеров, и… то, что я там увидела, осознала… я увидела, что такое надежда… Мне очень трудно подобрать слова…

─ А и не надо подбирать, ─ Суханин серьезно взглянул на нее. ─ Мы же не в литературном институте. У нас другие выразительные средства. Ваши рисунки должны говорить за вас. И говорят. Даже на этом этапе – говорят.

─ Сколько картин вы хотите сделать? ─ спросил Грушин, а Саша в душе возликовала – раз возник такой вопрос, то против темы возражений нет.

─ Три, ─ ответила она и для наглядности показала три пальца. ─ Триптих.

─ Хорошо, ─ согласился Суханин. ─ Мне кажется интересным вот это…

Едва дождавшись возвращения с работы Егора, Саша, хлопая в ладоши, заверещала:

─ Утвердили, представляешь? Утвердили сразу! Даже не отговаривали!.. Хотя в первый момент они выглядели… Ошеломленными, что ли…Я думала – ну все. Сейчас разнесут в пух и прах. Нет!.. Ты прикинь! Вообще ни слова против! Нет, понятно, поворчали немного, ошибки показали – только это уже рабочие моменты! Понимаешь – РАБОЧИЕ! Я буду работать!

─ Поздравляю!

Егор наконец-то смог зайти в комнату и поставить рюкзак на компьютерное кресло. Он сел на диван и с наслаждением вытянул ноги. Саша тут же устроилась рядом.

─ Это, и правда, отличная новость, ─ продолжил он. ─ Только я даже не сомневался, что так оно и будет. Я верил в тебя. А ты зря переживала и накручивала себя. Все у тебя получится, я уверен в этом.

Саша внезапно вздохнула и отвела глаза. Ее хорошее настроение куда-то подевалось.

─ Еще какие-то проблемы?

─ Не знаю, Егор… Не могу сказать, что прямо вот проблемы… Скорее, я должна понять, как лучше поступить. Вот смотри. Пока я еще какое-то время буду работать с эскизами. Не очень долгое. Эскизы маленькие. А потом надо выходить на размер. Это значит, что я буду писать уже на больших холстах. У нас обычно все пишут малый диплом в мастерской. А я… Я теперь боюсь. Правда. Может, это уже болезнь, а? У меня страх, что с моими работами опять что-нибудь может случиться. Да, я уверена, что все прошлые происшествия – дело рук Алисы. И она так виртуозно это делала, что каждый раз выходила сухой из воды. У меня нет ни одного доказательства против нее. И сейчас… С одной стороны, можно надеяться на то, что она чуть не попалась и должна на время притихнуть. А с другой… С другой – ее план рухнул, она могла разозлиться не на шутку и задумать очередную гадость. В общем, не знаю, как лучше. Наверное, мне надо писать диплом дома. Но там Антон. И неизвестно, когда получится его оттуда выселить…

Егор помрачнел:

─ С этим затягивать не надо. Если тебе будет нужна моя помощь…

─ Спасибо, ─ Саша осторожно погладила его по руке. ─ Я знаю. Я хотела бы сама попробовать разобраться. Я отправила ему сообщение, что завтра жду его в ЗАГСе, чтобы написать заявление. И не знаю, придет он или нет – он мне не ответил.

─ Думаю, придет, ─ Егор пожал плечами. ─ А вообще… Саш, подумай сама. Тебе же, наверное, нужно будет носить картины в институт, преподам показывать? Нужно. И, в таком случае, откуда тебе удобнее будет их носить – из дома или отсюда?

Девушка удивленно посмотрела на него:

─ Подожди… Ты что, предлагаешь мне писать диплом… здесь?..

─ Да. Это рационально.

─ Но Егор… Это же займет много места… и запах… Это я привыкла, а ты…

─ Перестань! Ты же видишь, что места мне нужно немного, ─ он махнул рукой в сторону компьютерного стола. ─ А запахи меня вообще не смущают. Что у тебя там такого страшного? Растворитель?

─ Скипидар еще…

Предложение Егора было шикарным, и они оба это понимали. Как понимали и то, что это завуалированное предложение жить вместе. По крайней мере, до конца мая, до защиты. И девушку это крайне беспокоило. Одно дело, когда Егор ее выручил, приютив на недельку, пока она была в стрессовом состоянии и совсем другое – вот так запросто перебраться к мужчине для постоянного проживания. Будучи замужем за другим.

─ Н-нет, Егор, ─ чуть запинаясь, ответила она. ─ Спасибо тебе, только это… неправильно. Неприлично. Неудобно. Я не могу, правда. Не могу согласиться. Как только Антон уедет, я вернусь домой. И там же буду писать диплом.

Егор встал с дивана и подошел к своему компьютеру. Он посмотрел на один из черных мониторов, а потом ткнул кнопку включения. Конечно же, она поняла все правильно. Именно этого он и добивался – оставить ее здесь. Егор понимал, что уже успел привыкнуть к тому, что она рядом. Пусть не вместе с ним – пока – но рядом. В соседней комнате. Это радовало его и волновало одновременно. Он видел, что девушка постоянно делает над собой усилия, чтобы оставаться в рамках приличий. Даже сейчас она отказалась, преодолев себя. Но что же ему придумать?.. Он не может просто так потерять ее. Он не хочет расставаться с ней даже на самое короткое время! Экран засветился мягким светом, и Егор обернулся к Саше, придумав выход.

─ Ты все не так поняла. Ничего неприличного я тебе не предлагаю. Я не предлагаю тебе полностью переселиться ко мне. Хотя, не буду врать, мне это было бы приятно. Пока же… Нет, если тебе удобнее работать дома – согласен. Мне же кажется, что удобнее здесь. Работать. Я дам тебе ключи, чтобы ты приходила в удобное для тебя время. Я ведь днем, чаще всего, на работе. А если и дома. То мы никак друг другу не помешаем: я работаю в наушниках, ты тоже любишь работать под музыку. Саш – согласись! – мое предложение – это про удобство и рациональность. Смотри. У вас же бывает такое, что пару вдруг отменяют? Или модель заболела, не пришла? Бывает. А ты – раз, пришла сюда, поработала пару часов.Потом обратно в институт. А домой ты только доехать успеешь за это время. И сразу обратно надо. Представь, какая экономия времени? Ну и, как я говорил – отсюда твои работы можно просто донести, чтобы преподам показать, а из дома? Такси каждый раз заказывать будешь?

─ А я тебя попрошу помочь! ─ хитро прищурилась Саша.

─ А я скажу, что ты меня не послушалась, поэтому выкручивайся теперь сама.

─ Это шантаж!

─ Это здравый смысл.

Девушка вздохнула. Безусловно, он прав.

─ Егор, это точно тебя не стеснит?

─ Точно. И, если помнишь, я обещал тебе любую помощь с твоим дипломом. Это для меня тоже важная тема.

─ Спасибо.

─ Это «да» или «нет»?

─ Да, ─ Саша не смогла сдержать улыбки. ─ Конечно, да. И, сдается мне, ты заранее знал, что я соглашусь.

Егор лишь загадочно улыбнулся.

Саша не понимала, что происходит с ней и со всей ее жизнью. Совсем недавно она считала себя счастливой замужней женщиной. Потом в один момент все невероятным образом перевернулось с ног на голову. Оказалось, что муж ей изменяет и абсолютно уверен в том, что и она неверна ему. Подружка оказалась подколодной змеей. Хитро, ловко и хладнокровно чуть не добилась исключения Саши из института с клеймом воровки. И вот уже появился человек, готовый во всем помогать, вытаскивать из самых сложных передряг и даже спасать ее жизнь просто потому, что она ему нравится. А самое ужасное было в том, что и она увлекалась им с каждым днем все сильнее и сильнее. И это было страшно.

Страшно потому, что все произошло слишком быстро, стремительно, как на ускоренной перемотке, не давая времени остановиться и выдохнуть. Приходилось принимать сложнейшие решения буквально на бегу. А еще она откровенно побаивалась второй раз наступить на те же самые грабли. Ведь, что ни говори, а Антон первое время был вежливым, внимательным и обходительным.

Хотя… Пожалуй, нет. Различия в отношении к ней были принципиальные.

Мужа она никогда не интересовала как личность, как художник. Сначала ему была важна ее внешность, молодость, а потом… Потом оказалось, что ему просто нужна кухарка. Все остальное отошло на второй план. Смысл семейной жизни сводился к ежедневному свежему ужину. Хах, интересно, а Виктория ему тоже стейки сейчас жарит по вечерам?.. Или у них пока пора комплиментов и ухаживаний?

Конечно, Антон ухаживал очень красиво: и море цветов, и романтические прогулки, и свидания, словно из мелодрам, и цветистые комплименты. А в итоге… В итоге ему даже в голову не приходило предложить ей помощь, когда она таскала тяжелые сумки из магазина. Или предложить воспользоваться доставкой. Как же! Она должна была сама идти в магазин и выбирать продукты по акции. Зато слова… Какие красивые он говорил слова!.. Когда-то. До того, как комплименты сменились оскорблениями.

Егор же говорил, чаще всего, только по делу. Никаких «твои глаза как озера», «твой голос как серебряный колокольчик», «твоя осиная талия» - все это теперь казалось Саше откровенной пошлостью, банальностью и заезженными штампами. От Егора она подобного не слышала. Зато он часто повторял, что девушка – талантливый художник. И что у нее все получится. А о том, что он волонтер, Егор вообще не говорил до самого последнего момента.

Да, Егор ничем не был похож на Антона. И все равно она пока не хотела спешить. И, вместе с тем, парень ей откровенно нравился. Очень сильно нравился. И Саше очень хотелось сделать для него что-то… Что-то тоже важное и нужное. Она не могла сказать, что только в благодарность за его доброту, хотя и это тоже. Просто… Это был какой-то душевный порыв. Просто для него. Просто потому, что это Егор. И пока не могла придумать, что бы такого сделать. Она посмотрела на дату. Так-так, интересно. Хорошая идея… Впрочем, сначала нужно было завершить одно неприятное дело – подать заявление на развод. И для этого предстояло встретиться с Антоном.

Девушка очень боялась, что муж снова будет кричать на нее, закатит истерику, может заявиться в ЗАГС пьяным или не прийти вовсе. Она не могла сказать, какой из этих вариантов неприятен еще больше, чего она опасается сильнее. Егор, конечно, предложил, чтобы они поехали вместе, он мог бы просто подождать в машине, однако Саша отказалась категорически.

─ Я должна сама со всем этим разобраться, ─ сказала она. ─ это моя проблема и решать ее только мне. Да, мне страшно. И тревожно. Я его откровенно боюсь, глупо было бы это скрывать. И понимаю, что должна этот страх преодолеть. Самостоятельно. Не прячась за твою спину. Да и потом… Не совсем же он двинулся? Он не посмеет руки распускать – там камеры везде, охранник наверняка есть. А орать… Ничего, потерплю. Может, это еще и кстати будет – нас быстрее разведут, если он вот так покажет себя во всей красе.

Саша храбрилась изо всех сил и все равно справляться с волнением ей удавалось плохо. Нет, сомнений в правильности решения у нее не оставалось. Жить с этим человеком она не хочет. Не может. Конечно, будет трудно. Надо будет как-то рассказать все родителям, друзьям… Да и сам Антон вряд ли так просто отступит. С его-то натурой! С его чувством собственного достоинства и самомнением! Ему будет очень тяжело смириться с тем, что бросают его, а не он. «А почему меня это вообще должно волновать? – вдруг подумала Саша. – Он что-то не слишком думал обо мне, когда мутил со своей начальницей и говорил обо мне гадости своему приятелю! Почему же я должна думать о том, как бы не ранить его, не обидеть? Это даже звучит, как бред!»

Обо всем этом девушка думала, шагая по залитой ярким весенним солнцем улице. Снег практически сошел, оставшись лишь ноздреватыми серыми островками кое-где на газонах, в тени. А тротуар уже успел даже просохнуть, и самокатчики, гроза всех пешеходов, открыли сезон. Из куста сирени, на котором уже набухли почки, послышалось заполошное многоголосное чириканье, и, стоило Саше поравняться с ним, с веток пырхнула целая стая воробьев. Небо было такого ослепительно-голубого цвета, что на него было больно смотреть. Весна вступила в свои права и открыто заявляла об этом. «Сейчас бы дождь, черные тучи и пронизывающий ветер. Было бы в самый раз!», - мрачно подумала Саша и дернула на себя тяжелую дверь ЗАГСа.

Пожилой охранник с неудовольствием уставился на нее – девушка отвлекла его от разгадывания кроссворда, остановившись напротив него.

─ Здрасти. Где у вас тут разводят? ─ спросила она.

─ Да везде, ─ неприветливо буркнул охранник. ─ И на улице, и по телефону… А ежели тебе заявление подать, то прямо, потом за угол и в восьмой кабинет.

Саша отправилась в указанном направлении, а охранник с осуждением покачал головой. Он видел, как минут десять назад в тот же кабинет прошел импозантный, видный мужчина лет сорока – в строгом костюме и длинном пальто, видимо, муж этой тощей свистушки в широких штанах да с торбой за спиной. Вот они, девки современные! Повыскакивают замуж, едва школу окончат, и думают, что семейная жизнь – это малина в шоколаде, и что муж должен перед ними на задних лапках скакать да все их капризы выполнять. А что чуть не по ним – вон, сразу разводиться бегут. Или рога наставляют. Только голову нормальным мужикам морочат. Он хотел плюнуть с досады, покосился на камеру, которая смотрела прямо на него и, передумав, снова уткнулся в свой кроссворд.

─ Ну здравствуй! ─ Антон приветствовал Сашу каким-то новым, иронично-надменным тоном, хотя в его глазах – и это тоже было новым – плескался страх. ─ Не пожалеешь? Хорошо подумала?

─ Да, у меня для этого было достаточно времени, ─ совершенно спокойно ответила девушка, в внутри у нее все звенело от напряжения. Этот равнодушный тон дался ей очень непросто.

Она подошла к столу, на котором лежали образцы заполнения заявлений и выложила на него из рюкзака свой паспорт и свидетельство о браке. Антон припечатал их ладонью и почти с угрозой посмотрел Саше в глаза:

─ Ты уверена?

─ Абсолютно, ─ на всякий случай она отступила на шаг и попросила: ─ Руку убери.

─ А если нет?

─ А если нет, то я зову охранника и посылаю пустое сообщение Егору – это наш сигнал к началу его действий.

─ Ну хорошо, ─ Антон демонстративно скрестил руки на груди, делая вид, что это ему так захотелось и угрозы Саши тут совершенно ни при чем. ─ Хорошо. Я оценил. И, наверное, на этот раз я, действительно, перегнул палку. Ты меня убедила. Я был неправ.

─ Неправ? ─ шепотом закричала Саша, косясь на дверь восьмого кабинета. ─ Неправ в чем? В том, что врал мне? Или в том, что спал с начальницей? В том, что все это время считал изменницей меня? В том, что не доверял мне? Или в том, что говорил гадости обо мне своим друзьям? Конкретизируй хотя бы!

Антон брезгливо поморщился:

─ Ой, давай только без этого, а? Я все понял. И даже не прошу твоих извинений за то, что шлялась по мужикам больше недели. Согласен, заслужил. Я накосячил, ты отомстила. Справедливо.

Саша смотрела на мужа, широко раскрыв глаза. И эту ересь несет Антон? Ее прекрасно образованный, воспитанный Тоша? Когда он успел так измениться? Или он всегда был таким, а она не желала этого видеть, ослепленная его цветистыми многословными речами и комплиментами? И, получается, он совсем ее не знал. Так и не понял, что она за человек – на что она способна, а на что не пойдет никогда. Она так и осталась для него пустышкой в красивом фантике.

И сейчас, даже сейчас, фактически стараясь найти путь к примирению, он продолжает пытаться уколоть ее побольнее, уязвить, вывести на эмоции, заставить защищаться, оправдываться, просить прощения. Он не учел только одного. Принцесса уже расколдована, и злые чары теперь бессильны.

─ Ты прав, что не просишь, ─ твердо проговорила девушка, взглянув ему в глаза. ─ Потому что их не будет. Извинений. Я ни в чем не виновата. И не считаю нужным оправдываться и что-то доказывать. Мне надоело, и я не вижу в этом смысла. Ты можешь думать обо мне все, что угодно. Да и твоих извинений мне уже не надо. Единственное, что нас пока связывает – вот эта бумажка, ─ она указала на свидетельство о браке. ─ И я хочу как можно скорее исправить это недоразумение. Чтобы забыть тебя как страшный сон.

─ И посмотреть сон поновее? Поярче? ─ Антон шагнул вперед.

На этот раз Саша не только не отступила, она даже не дрогнула, продолжая смотреть ему в глаза. Упрямо поджав губы, она подняла подбородок и четко проговорила:

─ А вот это уже не твое дело.

─ Ошибаешься! Ты моя жена! Да ты через две недели ко мне придешь! Приползешь! Когда этот сопляк тебя бросит! Будешь слезы лить и умолять вернуться, только все! Поздно будет!..

Дверь кабинета открылась и оттуда выглянула уставшая женщина лет пятидесяти.

─ Мужчина, отношения, пожалуйста, выясняйте в другом месте, не здесь. И без вас голова раскалывается. Давайте вы сначала определитесь, разводитесь или нет. А голос здесь повышать не надо. Дать вам бланк заявления?

─ Нет!

─ Да!

Ответы Антона и Саши прозвучали одновременно, а женщина, пожав плечами, снова скрылась в кабинете.

─ Я не дам тебе развод, ─ тихо, но с явной угрозой проговорил Антон.

Саша усмехнулась:

─ Как угодно. Я ожидала чего-то подобного, поэтому заявление в суд у меня уже написано. Суд работает еще час, могу пойти туда прямо отсюда. Там твое мнение даже особо спрашивать не будут. Единственный минус – по времени все затянется. Ну и, - она развела руками, ─ тогда уж не обессудь. Все, что тебе обещал Егор, он сделает. Он человек слова. Мало говорит, но много делает.

Выдав длинную непечатную тираду, правда, в полголоса, Антон постучал в дверь кабинета и попросил бланки заявления о разводе.

Спустя почти час женщина внесла их данные в компьютер, а документы убрала в папку.

─ Может, за месяц еще передумаете? ─ с надеждой спросила она, глядя поочередно то на Сашу, то на Антона.

─ Ни за что!

─ Обязательно!

Они снова ответили одновременно и с ненавистью посмотрели друг на друга.

Антон вышел из здания ЗАГСа первым. Точнее вылетел, словно за ним кто-то гнался, а Саша еще немного посидела на стуле около кабинета – ее колени немного дрожали, надо было прийти в себя.

Когда девушка вышла на улицу, то заметила, что погода изменилась. Ровно так, как она и «заказывала»: небо было покрыто черными тучами, дул холодный ветер. Дождя, правда, пока не было. «Так-то лучше,» - подумала она и набрала номер Егора.

─ Как дела? ─ он ответил буквально через секунду, видимо, ждал ее звонка.

─ Есть надежда, что все у меня получится, ─ ответила она.

Саша подняла глаза к небу и зажмурилась: между мрачных туч на секунду мелькнул яркий солнечный лучик.

Глава 25. Время раздумий

После встречи в ЗАГСе прошло всего два дня, и Антон оповестил Сашу о том, что «жилплощадь» он освободил. Правда, он добавил, что теперь ей придется жить с муками совести, ведь она, фактически выгнала его на улицу: в квартире Аллы Владимировны ремонт пока еще завершен не был, а в его собственной жили квартиранты, ибо их требовалось о расторжении договора оповестить за месяц.

«Даже странно, что о не упрекнул меня в упущенной выгоде, ─ подумала Саша. ─ Он же планировал обе квартиры сдавать, а так только одну сможет… Да и квартирантам залог возвращать – опять расходы…»

Она все-таки решила воспользоваться щедрым предложением Егора писать диплом у него. Правда, она пообещала себе, что сразу переместится в мастерскую института, если увидит, что мешает ему или стесняет. А пока – да, вариант, предложенный им, экономил много времени.

Работы Саша задумала сложные, масштабные, размер холстов планировался не самый маленький, поэтому затягивать было нельзя. Надо было уже начинать. Прямо сейчас. Впрочем, было еще одно, более срочное и важное дело – нарисовать портрет мамы для девочки Шуры. Саша с сожалением поняла, что в следующие выходные у нее не получится выбраться в поездку вместе с Егором: и дипломом надо заниматься, и на работе за прогул не похвалят. Дальнейшие же поездки планировались уже в другую деревню. Вот и выходило, что портрет должен быть готов к следующей субботе, чтобы Егор передал его Шурке.

─ Третий и пятый курс! Не расслабляемся! ─ взбодрил студентов с утра голос Грушина. ─ Если у четвертого курса малый диплом, то вас никто не освобождал от композиции. Пожалуйста, уже несите нам с Николаем Ивановичем эскизы!

─ Время работает против нас, ─ трагически закатив глаза и молитвенно сложив руки у груди, тихонько констатировал Ваня.

─ Неумолимый фактор, ─ вздохнула Саша, не переставая орудовать угольным карандашом.

Грушин, тем временем, изучал рисунок Веры, чуть склонив голову набок.

─ Вера, вы на младших курсах изучали перспективу? ─ поинтересовался он.

─ Конечно. Мне «пять» всегда ставили, проблем никаких не было!

─ Ну я вижу по вашему рисунку, как у вас проблем не было, ─ он покачал головой. ─ И что у модели с лицом?

─ Это конт-ажур!

─ Это темный блин какой-то, а не контр-ажур! Вы пятый курс, Вера!.. А, кстати… ─ он оглядел мастерскую. ─ Я давно не видел Алисы. Она болеет? Что с ней?

─ Вроде… ─ промямлил Макс. ─ Кажется… Или обстоятельства у нее… Семейные.

─ Обстоятельства, ─ повторил Грушин, посмотрел на часы и вздохнул: ─ Очень жаль.

Он вышел, а Саша подошла к Вите.

─ Слушай, а правда, где Алиса-то? Понимаю, что со мной она не общается, но Макс староста. Неужели она и ему не сообщила?

Вита пожала плечами:

─ Да фиг знает… По соцсетям и мессенджерам – часто заходит, значит, нормально все. А почему не в институте?.. Темнит. Вроде, написала в чате, что ей «надо прийти в себя» - и все. А ты, кстати, помнишь, что у нас послезавтра выставка заканчивается? Работы забирать надо.

─ Помню, конечно.

─ У твоего мужа, вроде, машина есть? Может, он нам поможет? Хоть часть перевезти?

─ Может, и поможет, ─ задумчиво проговорила Саша.

В институте никто не знал, что она подала на развод. Даже Ване было известно лишь про «проблемы» - не более того. Она пока не хотела говорить об этом. Что-то объяснять, обсуждать… Она и родителям сказала, что они с Антоном решили «какое-то время пожить раздельно и подумать».

И дело было не в том, что Саша допускала мысль о возможном примирении – нет. Эта страница была прочитана и перевернута. Просто пока рана была слишком свежей, все произошло настолько стремительно и неожиданно, что она еще не до конца успела осознать эти перемены.

Сейчас она вспоминала все эти «звоночки», «звонки» и «набаты», удивляясь, почему не обратила на них внимания раньше. Или просто не хотела обращать? Боялась? В любом случае, сейчас она пожинала плоды своей наивности и доверчивости. Откровенно говоря, это было не столько больно, сколько стыдно. Она же не была дурочкой! Почему же все произошло именно так? Почему она позволяла обращаться с собой подобным образом? Не крепостная же крестьянка! Почему она не видела совершенно очевидных вещей? Неужели Антону удалось настолько заморочить ей голову своей романтичностью? В любом случае, урок она получила крайне неприятный и пока не могла обсуждать случившееся даже с самыми близкими людьми.

А вот напоминание Виты о закрытии выставки… Да, Саша помнила. Конечно, помнила. И ждала этого дня.

Егор вернулся домой в прескверном настроении. Неделю назад уволился его коллега, и замены ему до сих пор не нашли. Логично, что ему теперь приходилось пахать за двоих. Словно по закону подлости, как раз сейчас новые задачи сваливались ему на голову без перерыва, одна за другой. Нет, в обычное время это было не критично: время затишья и расслабона чередовалось с авралами, но тогда их было двое! А теперь он один. И, как минимум, до конца недели он будет задерживаться в офисе и еще дома сидеть за компом чуть ли не до утра.

Он хлопнул дверью, включил свет в коридоре и впервые за весь сегодняшний день улыбнулся: на вешалке висела куртка Саши. Это было хорошо. Просто замечательно. Она здесь, несмотря на поздний час. Значит, высока вероятность того, что домой она не поедет и останется ночевать.

Щеки Егора вспыхнули румянцем. Несмотря на то, что все проявления нежных чувств между ними до сих пор ограничивались лишь объятиями и довольно целомудренными поцелуями, он знал, что большее – лишь дело времени. Саша держит дистанцию лишь из своих принципов: сначала закончить прежние отношения, а потом начинать новые. Но парень видел, что сдерживать себя ей с каждым днем все труднее. Девушка тоже это понимала, поэтому больше не оставалась ночевать, каждый день уезжала домой.

А Егор ждал. И надеялся, что это скоро произойдет. И совершенно неважно, что спать они будут в разных комнатах. Пусть так. Главное, что девушка будет рядом. И в безопасности.

Парень подозревал, что Антон, почти бывший муж Саши, откровенно трусоват. В конфликт он вступает только с теми, кто слабее – физически или морально, не может достойно ответить. Кто знает, если бы Саша сразу жестко поставила бы его на место, он бы не вел себя настолько нагло. Егор видел в его глазах даже не страх, а самый настоящий ужас, когда нес откровенную чушь про «цифровую атаку» на его данные. Антон тогда струсил. И сразу сдался, даже не задумываясь, реальны ли угрозы или нет. Оказалось, в разговоре с ним достаточно прямого взгляда и уверенного тона.

И все-таки, не стоило так рано сбрасывать его со счетов. Да и возможность ошибки тоже имелась – Егор не был профессиональным психологом. Так… Умел видеть и слышать – не более. Да, Антона тогда удалось напугать. Но кто даст гарантию, что он не захочет отомстить? Сейчас. Или чуть позже. Не в открытую, не в лоб, а подло. Исподтишка, застав Сашу врасплох.

Вот поэтому Егор старался не выпускать Сашу из виду надолго. Если они не виделись, занимаясь каждый своими делами, то, по крайней мере, переписывались и созванивались дважды в день. А сегодня Саша задержалась очень сильно: часы показывали половину одиннадцатого вечера. И это не было форс-мажором – она бы написала, если бы случилось что-то плохое. Скорее всего, она просто заработалась. Он уже знал, что в такие моменты она теряет ощущение времени. Тем более, что работа над темой диплома захватила ее полностью – писала она вдохновенно, отрешившись от всего внешнего. Словно кто-то незримый стоял за ее спиной и водил кистью.

Ну а, если убрать ненужный пафос, то Саша почти всегда работала в наушниках – вот и не реагировала на внешние звуки. Скорее всего, так было и сейчас, поэтому она не вышла встречать Егора, как делала обычно.

─ Сашунь, это я! ─ громко сказал он, входя в комнату, и замер у порога.

Верхний яркий свет был приглушен до минимума, создавая мягкий полумрак, зато торшер и настольная лампа были выставлены так, что освещали центр комнаты, где стоял небольшой переносной мольберт. А на нем…

За волнениями и переживаниями последних недель Егор совсем забыл об их договоренности. А Саша, выходит, помнила. Потому что на мольберте сейчас стояла та самая ее картина. С золотыми шарами. Которую он собирался купить в подарок маме.

Сама же девушка сейчас сидела на диване, подобрав под себя ноги и покусывая большой палец – от волнения. Она смотрела на Егора широко раскрытыми глазами, явно собираясь и не решаясь сказать что-то важное.

─ Так, ─ Егор, который снова обрел дар речи, сел рядом с ней и аккуратно, чтобы не напугать, погладил ее по плечу. ─ Все хорошо. Я готов слушать.

─ Егор… ─ глаза девушки стали совсем огромными и наполнились слезами. ─ Я не знаю, как ты отреагируешь на это…Может, обидишься, может, наоборот, обрадуешься. В общем, наша выставка закончилась. Картина твоя. И Егор. Ты извини, но денег за нее я с тебя не возьму. Я очень хочу сделать тебе подарок. Такой… Чтобы точно понравился… Поэтому не отказывайся, пожалуйста. Пока это единственное, что я могу для тебя сделать.

─ Ха, а с чего это ты взяла, что я откажусь? ─ он почувствовал необыкновенное облегчение, поняв, что ничего страшного не произошло. ─ Конечно, не откажусь! Отличная картина, я тебе говорил об этом. Она мне очень нравится, я бы и себе ее оставил с удовольствием. Обижаться? Да прям! Спасибо большое.

Саша улыбнулась – разговор, которого она так боялась, позади. Вернее, его и не было. Егор сразу все правильно понял. Как же с ним легко общаться!..

─ Да и потом… ─ задумчиво проговорил парень. ─ Такая экономия… Сплошные плюсы!..

Саша поняла, что он дразнит ее, вытащила из-за спины подушку и кинула в Егора:

─ Но ты можешь купить у меня еще какую-нибудь картину! У меня их много!

─ Один-один, ─ кивнул Егор.

Он поднялся с дивана, хотя больше всего ему сейчас хотелось обнять Сашу крепко-крепко. Как минимум. Как хорошо, что ему надо еще поработать – иначе он бы не удержался. Точно не удержался…

Алиса появилась в мастерской через неделю, и сомнений в том, что она действительно болела, не возникло ни у кого.

Девушка словно поблекла, осунулась, и даже искусный макияж не мог скрыть темных синяков под глазами. Ее глаза утратили блеск, а взгляд стал каким-то отстраненным. Алиса часто замирала, глядя в одну точку и ничего не видя перед собой. Между бровями девушки залегла морщинка, а уголки губ опустились вниз, будто она разом стала старше лет на десять.

Был и еще один тревожный признак. Всегда аккуратная, одетая модно, стильно и совершенно безукоризненно, сейчас Алиса позволяла себе заметную небрежность в одежде. Нет, это не было похоже на модный «расслабленный» стиль. Гораздо больше это напоминало усталость и полное равнодушие к собственной внешности. Грязная обувь. Мятые брюки. Заметное пятнышко на блузке. Даже великолепные волосы девушки сейчас выглядели почти неопрятно, и было видно, что моет она их чуть реже, чем требуется.

Несмотря на все подозрения, которые правильнее было бы назвать уверенностью при отсутствии доказательств, Саша почувствовала острый приступ жалости. Такие перемены не происходят просто так. Видимо, у нее произошло что-то не просто серьезное, а буквально из ряда вон выходящее. Да и простого человеческого сочувствия никто не отменял. К тому же, между ними всегда были одни недомолвки: в открытую они не разу никаких претензий друг другу не высказывали и формально не ссорились.

─ Элис? Ты как?

Саша подошла к Алисе на последнем перерыве перед обедом.

─ Норм, ─ дернула плечом та.

─ Ты… в общем… ─ она никак не могла подобрать нужные слова.

─ Я же сказала – все норм! ─ громко и очень резко ответила Алиса. ─ Прости, я не расположена к разговорам. Мне надо работать, я много пропустила.

─ Алиса? ─ к девушкам подошел Суханин. ─ Как вы себя чувствуете? Выздоровели? Когда вы планируете показать мне эскизы диплома? Времени у вас не так много.

─ Я… сейчас… да…

Она отошла к своей тумбочке, а к преподавателю подошел Макс:

─ Николай Иванович, можно я вам пока быстренько композицию покажу?

И, не дожидаясь ответа, разложил на полу четыре картонки с эскизами.

─ Так…─ задумался Суханин. ─ Много хорошего… А вот это что за животные? Волки? Собаки? Кабаны? Собаки??? Максим, вы когда-нибудь собак видели? На мой взгляд, тут собака Баскервилей просто отдыхает. Это чудовища какие-то! Монстры! А почему они у вас все фрагментарные? Вы задние лапы рисовать не умеете? А здесь почему половина собаки? Это как у барона Мюнхаузена – половина лошади?..

─ Я… работаю…

─ Конечно, работайте! Вы автор! И так далее… И потом. Вот мне, как зрителю, совершенно непонятно, что здесь происходит? И что-то мне подсказывает, что автор и сам до конца в этом не разобрался.

Сконфуженный Макс, красный как помидор, оперативно собрал свои работы. А Алиса, которая уже стояла наготове, положила свои эскизы на пол.

Суханин посмотрел на работы. Потом на нее. И вздохнул.

─ Алиса, ─ трагическим голосом спросил он. ─ Это что?

─ Эскизы малого диплома.

─ Я вижу, что эскизы. Мне непонятно, почему они совершенно не изменились и до сих пор пребывают в том же состоянии, что и в феврале. А сейчас апрель. Почему вы ничего не поправили, что я вам говорил?

─ Я исправила!

─ Что именно? Покажите. Я вам говорил про линию горизонта, про то, что неба слишком много, про то, что вы налепили деревьев как по линейке, а между ними на одинаковом расстоянии кусты.

─ Но так было на самом деле! ─ Алиса чуть ли не плакала. ─ Я могу вам фотографию в телефоне показать!

─ На самом деле могло быть все, что угодно. Никто не пойдет проверять, какое там было дерево – елка или сосна. И фотографии в телефоне тоже никто смотреть не будет. Я вам говорю, как выгоднее выстроить композицию, а вы упорно не желаете меня слышать.

─ Да я правда исправила! Честное слово!

Суханин поднялся со стула, собрал картонки и вручил девушке:

─ Алиса. У меня прекрасная зрительная память. Это профессиональное. Я помню, что именно вы нам показывали в феврале. И, если я говорю, что изменений нет, значит, их нет.

Она прижала эскизы к груди, хотела что-то сказать, а вместо этого вдруг расплакалась и выбежала из мастерской.

─ Не знаю, чем она там болела, но с нервами у нее однозначно проблемы, ─ прошептал Ваня.

Саша с осуждением покачала головой и показала ему кулак. Понятно, что он тоже на нее злится, только у Алиски что-то случилось. Что-то плохое. Она сама на себя непохожа. Саше было искренне жаль подругу. Хоть и бывшую.

Девушка понимала, что все ее неприятности в этом учебном году – дело рук Алисы, и все равно не могла ей не сочувствовать. Алиса, конечно, натворила дел, а по факту Сашу не только не выгнали, а еще тему диплома сразу утвердили. А Антон? Сколько бы он ей еще лгал? Сколько притворялся? Сколько времени «воспитывал» ее своим эгоизмом и высокомерием? Когда все открылось, а? Вот именно. В тот день, когда она вернулась из института раньше времени. А почему вернулась? Потому что ее обвинили в краже.

«Да уж, - горько усмехнулась Саша, нанося линии на бумагу. - Все, чем она пыталась мне навредить, обернулось мне на благо. Прямо даже хоть «спасибо» ей говори. Да ну. Это очень вряд ли. Если бы не Егор…» ─ она зябко передернула плечами, вспоминая, как замерзала-засыпала на скамейке в парке.

Она вспомнила, как он тогда смотрел на нее, как настойчиво протягивал горячий кофе, как растирал ее онемевшие руки. И там, в деревне… Рискуя собственной жизнью… Кто, вот кто мог подумать, что благополучный московский мальчик, «бабушкин внучок», компьютерщик, окажется самым настоящим героем? Скромным и немногословным.

Саша смущенно улыбнулась, опуская руку с угольным карандашом. Что кривить душой? Она не увлечена. Она уже влюбилась по уши. Ее сердце готово выпрыгнуть из груди даже тогда, когда он просто смотрит на нее. А уж когда он садится рядом… Или обнимает… Тогда ее подхватывает такой вихрь эмоций, что в голове ничего не остается, кроме одной мысли: она влюблена в него.

Нет! Некрасиво. Неправильно. Саша со стыдом осознала, что считает дни, оставшиеся до развода. Хороша, нечего сказать! Несколько месяцев назад она уверяла всех, что любит мужа, была готова ради него на любые жертвы… Впрочем, нет. ПОЧТИ на любые – институт-то она так и не бросила, несмотря на то, что он буквально требовал этого и даже грозил разводом. А было ли все это любовью?.. Эти бесконечные ультиматумы и требования с одной стороны, и постоянные унижения и вымаливания прощения – с другой. О, теперь Саша очень сомневалась в этом. Наваждение. Вот, что это было. Антон увлек ее, закружил, заморочил ей голову красивыми словами и жестами. А вот реальные дела почему-то всегда требовались только от нее.

С чего она вообще решила, что, если Антон такой же романтик, как ее папа, то и в семейной жизни он будет похож на папу: умного, рассудительного, спокойного и терпеливого. А ведь папа на маму за все годы их брака ни разу даже голоса не повысил, даже когда они ссорились – мама сама об этом рассказывала. Он никогда не кричал на нее, и, тем более, не обзывал, хотя мама вышла за него замуж полной «неумехой» - до свадьбы она жила с родителями и бабушкой. А потому была полностью освобождена от всех домашних дел. И ничего. Всему научилась – без слез, скандалов и истерик. Правда, и у папы всегда были какие-то обязанности из домашних дел: он сам покупал продукты, вешал белье после стирки, снимал шторы и пылесосил ковры. И мыл посуду – всегда, а не от случая к случаю.

И наивная Саша решила, что у нее все будет также, как у родителей. На том основании, что Антон дарит ей цветы и говорит красивые слова… Как папа маме…

А почему ей не пришло в голову, что происходящее в их с Антоном семье – совершенно ненормально? Почему она не поставила его на место сразу, когда он только начал предъявлять претензии на повышенных тонах? Почему не объяснила, что с ней так разговаривать недопустимо? Почему каждый раз верила в то, что он «просто понервничал, а гадостей наговорил «просто на эмоциях», что на самом деле он так не думает? Почему каждый раз она верила в его слова о том, что такое больше никогда не повторится? Потому что он дарил ей очередной букет и приглашал в кафе? Да он же просто покупал ее! Почему, почему она не поняла всего это раньше?.. Почему все дошло до критической точки?

Ответов у нее не было. Саша еще долго мучила бы себя вопросами, но Лада громко скомандовала:

─ Перерыв! Обед!

Обед. Надо сходить в столовую с девчонками. Или с Ваней. В любом случае, оставаться в одиночестве сейчас очень не хотелось.

После пар девушке очень захотелось пойти к Егору… то есть, конечно же, поработать над дипломом, и только невероятным усилием воли она заставила себя написать ему, что придет в выходные. Как раз, когда он снова уедет с волонтерами. Она уже боялась оставаться с ним наедине. «Если он будет хоть чуть-чуть настойчивее, я не устою,» ─ призналась она себе и пошла к метро. Домой. Ей нужно домой.

В это воскресенье Егор вернулся из поездки относительно рано – в семь вечера. Саша так увлеклась работой, что не заметила, как он зашел. А парень стоял на пороге и, затаив дыхание, смотрел на нее.

Девушка, одетая в облегающий серый топик и короткие розовые шорты, переносила углем на загрунтованных холст изображение с эскиза. Ну да. Она хваталась, что в эти выходные «выходит на размер». Егор смотрел на нее и не мог оторваться. Одежда, что сейчас была ней, практически ничего не скрывая и не оставляя простора для фантазии. И стройные ноги, и ложбинка на спине, и длинная шея – все можно было разглядеть в мельчайших подробностях. Волосы Саша собрала в небрежный пучок, из которого на лицо все время выпадали тонкие пряди и, видимо, сильно отвлекали ее, потому что девушка раздраженно смахивала их тыльной стороной руки. Она посмотрела на холст и, похоже, результат не слишком ее устроил, потому что она сделала раздраженный жест рукой. Она наклонилась, вглядываясь в эскиз, лежащий на полу, и Егор почувствовал жар, разливающийся по всему телу. Это было совершенно невыносимо. В кончиках пальцев закололо – так сильно ему захотелось провести по ее нежной шее, очертить худенькое угловатое плечо… Едва касаясь – как она сама осторожно касалась наброска тонкой кисточкой.

«Я не могу! ─ приказал он себе. ─ Я не должен. Сейчас я скажу ей банальное «привет!», потом отправлюсь в душ, потом мы, наверное, поужинаем, потом она спросит, как я съездил, а я расскажу. Покажу видосик с Шуркой, где она говорит «большущее-пребольшущее спасибо» за красивый портрет мамы и приглашает в гости. Потом спрошу, как дела у нее – в институте, на работе, с дипломом. А потом отвезу домой. Потому что я устал и могу не выдержать, если она будет рядом сегодня ночью. Потому что я не должен. Не имею права…»

Саша обернулась, посмотрела на Егора, не видя его и находясь еще в мире своей картины, а уже через мгновение ее глаза засверкали от радости. Она сдернула с головы наушники, умудрившись не запачкать их грязными от угля руками.

─ Сашка, ─ прошептал он и привалился к косяку двери.

Одним порывистым движением Саша прыгнула через половину комнаты и замерла напротив него. В ее глазах светилась... любовь? Нет, нет, невозможно!

«Душ. Ужин. Светская беседа,» - как мантру повторял про себя Егор, уже понимая, что сегодня это не сработает. На этот раз не сработает. Он провел кончиками пальцев по ее щеке – так, как давно мечтал. Нежно, осторожно, едва касаясь. Душ. Ужин. Беседа.

Саша вдохнула, хотела что-то сказать, да так и замерла. «Я не могу, ─ цепляясь за остатки ускользающего разума, подумала она, ─ Я не должна. Я не имею права.» Егор обнял ее и поцеловал. В первый раз по-настоящему. Так, чтобы у нее не осталось никаких сомнений в его намерениях. В голове полыхнуло обжигающее пламя, и все перестало иметь значение. Остались только он и она. И их желание, сметающее все на своем пути.

Глава 26. Момент истины

Апрель промелькнул незаметно, как один день. Саше казалось, что она не успела оглянуться, как подоспели майские праздники. И только тогда она обнаружила, что уже давно ходит в легкой куртке и светлых кроссовках, на газонах желтеют одуванчики, а на клумбах и в палисадниках – цветут нарциссы и тюльпаны. Да и вишни рядом с ее домом уже облачились в свой белый наряд, приняв эстафету у отцветающей черемухи.

Девушка крутилась в череде будней, удивляясь тому, что ее бурный роман с Егором вовсе не мешает учебе, а, напротив, как будто вдохновляет и придает сил. Теперь она не прогуливала пары, наверстывая упущенное почти за весь год, и – странное дело, - Егор совсем не ругал ее за то, что она возвращается поздно. Если он приходил с работы раньше, чем она, то старался сам приготовит нехитрый ужин, а если готовить было совсем лень, заказывал доставку из кафе или предлагал Саше сходить куда-нибудь поесть. Он не делал из этого проблемы.

Его совершенно не раздражало то, что и по вечерам девушка часто продолжает заниматься учебными делами, а каждую свободную минуту посвящает работе над дипломом. Наоборот. Несколько раз она сам помогал ей написать реферат, демонстрируя чудесные возможности нейросети. Подрамники для трех дипломных он тоже делал сам, правда, под чутким руководством Саши.

─ Мне приятно, что я могу чем-то помочь тебе, ─ говорил он, а сердце девушки счастливо замирало – неужели это правда? Это не сон? Так бывает?

Приближался срок развода с Антоном – его назначили как раз между праздниками. Саша теперь практически переселилась к Егору, появляясь дома раз в неделю – если нужно было что-то забрать. Она, хоть и редко, но все же чувствовала уколы совести за свое счастье, ведь, как ни крути, она пошла наперекор своим принципам и повела себя ничуть не лучше Антона. Ей было стыдно. Ненадолго. А потом она снова ныряла с головой в глубокий омут чувств.

Саша очень переживала за то, как объяснить родителям такие глобальные перемены в личной жизни. Мама точно будет плакать, а папа… Как вот он воспримет это все? С его-то больным сердцем? Ему вообще лучше лишний раз не волноваться. Особенно, если он докопается до истинной причины развода… Еще, глядишь, поедет к Антону отношения выяснять… С другой стороны, долго скрывать от родителей такую информацию тоже было некрасиво, и Саша, промучившись сомнениями около двух недель, все-таки позвонила маме и рассказала ей все, что касается Антона. Максимально смягчив и умолчав о многих обстоятельствах. Про Егора она решила пока ничего не говорить, решив выдавать информацию строго дозированно.

К ее огромному удивлению, мама не стала просить ее «одуматься» и «не делать поспешных шагов».

─ Мне очень жаль, что все так вышло, ─ грустно сказала она. ─ Но я знаю, что ты у меня умная девочка, сама поняла, как тебе будет лучше. Напрасно только ты сразу нам с папой ничего не рассказала, мы же думали, что у вас все хорошо и не беспокоились. Антон казался таким интеллигентным, внимательным, воспитанным… Обидно, что мы так сильно в нем ошиблись. И слава Богу, что ты сумела из всего этого выбраться. Мы очень хотим, чтобы ты была счастлива. И всегда тебя во всем поддержим. Не переживай. Папе я сама все объясню.

В институте тоже все было благополучно. Она уже показала преподавателям один готовый холст и успела устранить недостатки, на которые ей указали. Вторая картина тоже близилась к завершению. Оставалась еще одна – центральная часть триптиха. Вот за нее девушка волновалась больше всего, потому что именно эта картина должна была стать смысловым центром цикла, его стержнем, логической основой. К счастью, световой день был уже длинным и продолжал прибывать, поэтому времени для работы было гораздо больше, чем месяц назад. И все равно было страшновато. А вдруг не получится? Вдруг не хватит времени? Или таланта? Или комиссия не поймет задумку? Скажет, что тема не раскрыта?

Саша уже общалась с Асей, девочкой с искусствоведческого факультета, которая сразу же, без раздумий согласилась стать ее рецензентом на защите – без раздумий, едва увидев первый холст и эскизы остальных.

─ Это очень круто! ─ говорила она, и ее глаза горели азартом. ─ Я прям чувствую! Поверь мне – все в восторге будут! Это бомба!..

Суханин и Грушин тоже подбадривали девушку, правда, не забывая в очередной раз напомнить ей, что «время – неумолимый фактор». Однокурсники от всей души желали ей удачи: та картина, которую они уже видели, произвела впечатление и на них.

По странному стечению обстоятельств, оба раза, когда Саша приносила работы в мастерскую, Алиса отсутствовала, поэтому ее работ не видела. Впрочем, и Саша не знала, какой степени «готовности» диплом у бывшей подруги: ребята говорили, что та, вроде бы, даже не начала работу над холстом, потому что застряла на уровне эскизов. Наверное, это было вполне объяснимо: Алиса никак не могла вылечиться до конца и постоянно чувствовала недомогание. То кашель, то насморк, то горло. Да и противная температура в тридцать семь «с копейками» заставляла ее постоянно чувствовать себя разбитой и уставшей.

─ Алиса, а когда вы уже планируете начать работу? ─ хмурил брови Суханин. ─ Или вы комиссии в зале выставите справку, что вы болели? Алиса, вас никто не освободит от защиты малого диплома. Это обязательная часть обучения. И так далее. Если состояние здоровья не позволяет вам работать – идите и пишите заявление на академический отпуск.

─ Вы что, хотите меня из мастерской выгнать? ─ хотя голос девушки был хриплым, глаза сверкали по-прежнему яростно.

─ Алиса… ─ Николай Иванович тяжело вздохнул. ─ Вас никто ниоткуда выгонять не собирается. Но поймите и вы. Я несу за вас ответственность, как ваш руководитель. И я говорю вам: малый диплом не пишется за одну ночь! И даже за неделю вы его не напишете. Время – неумолимый фактор. А, учитывая, что вы работаете крайне медленно… ─ он развел руками.

─ Я принесу!

─ Когда?

─ На следующей неделе. Это точно!

На следующей неделе она снова заболела.

В конце апреля к институту приходил Антон. Он с угрюмым и решительным видом сидел на скамейке около выхода, намереваясь дождаться Сашу во что бы то ни стало. Рядом с ним лежал букет бордовых роз. Она же, увидев почти бывшего мужа через стеклянную дверь, отпрянула и поспешно отошла вглубь холла, где он точно ее не заметит.

Саша очень сильно сомневалась в том, что он пришел с добром. Скорее всего, он снова начнет кричать и скандалить. Прямо у всех на глазах. Стыд-то какой…

─ Саш, ты чего?

Девушка вздрогнула и обернулась на голос Вани. На секунду у нее возникло желание попросить его проводить ее до дома Егора. До метро. Или даже до общежития – куда угодно, лишь бы не одной идти. Справившись с минутной слабостью, она беспечно улыбнулась:

─ Пропуск забыла, прикинь? Зачем-то выложила и в мастерской оставила.

─ Бывает. Тогда до завтра?

─ До завтра, ─ задумчиво отозвалась Саша.

Надо идти. Самой. Одной. В конце концов, не станет же он набрасываться на нее с кулаками прямо возле института? Тут, как бы, и охрана есть. А орать… Что же поделаешь? Надо уже поставить точку в этих отношениях. И она, больше не медля, пошла к турникетам, доставая на ходу из рюкзака пропуск.

─ Привет, ─ странным, необычным тоном поздоровался Антон, увидев подходившую к нему Сашу и поднялся со скамейки.

Девушка кивнула, глядя на него.

─ Может, пойдем куда-нибудь? Посидим? Нам надо поговорить.

─ Нет, ─ ответила она и поразилась, как легко ей дался отказ. ─ Я не хочу с тобой нигде сидеть. Если тебе надо сказать что-то важное – говори здесь.

─ Что, прямо здесь? ─ с ироничной улыбкой он обвел рукой площадку перед входом, где, по обыкновению, находилось десятка полтора студентов и несколько преподавателей.

─ А что такого?

─ Ну… хорошо… ─ Антон явно чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что его план рушился с самого начала. ─ В общем… Я хотел сказать… Саш, может, хватит уже? Мы оба наделали ошибок, пора это признать. Нас обоих занесло не туда. Может, и я в чем-то был неправ. Словом, давай попробуем все забыть и начать с чистого листа. Мы семья. Мы столько уже всего пережили. И… вот…

Антон ловко подхватил со скамейки букет и протянул Саше.

─ Прости, ты сейчас серьезно? Семья? ─ она удивленно смотрела на него, не делая попыток забрать цветы. ─ И ты вспомнил об этом за неделю до развода? Нет, Антон, ─ девушка очень редко называла его полным именем и сейчас это прозвучало так резко и непривычно, что мужчина вздрогнул. ─ Не мы наделали ошибок, а ты мне изменил. Давай называть вещи своими именами.

─ Но я был совершенно уверен, что ты…

─ И это тоже говорит о многом. Ты мне не верил, не доверял, думал обо мне плохо, хотя я никаких поводов не давала.

─ Но мне прислали фотки, где тебя мужик целует! И на руках держит!

Саша рассмеялась:

─ А то, что это было в спортзале, в толпе народу тебя, конечно, не смутило? Это были фотки с соревнований! И ты вполне мог задать мне вопрос, на который я бы честно ответила. А ты выбрал другой путь – молча меня осудить и обвинить. Ты сделал выводы, не стал меня слушать… Может, потому что тебе это было выгодно? Давало карт-бланш? И знаешь… Только теперь я поняла, что, даже если бы не было твоей измены… Все равно наша жизнь, наша семья была очень далека от идеала. Да что там говорить... И от нормы тоже. Когда один требует и обвиняет, а второй все время оправдывается и просит прощения неизвестно за что – это неправильно. Нет, Антон. Мы с тобой разные люди. И самое лучшее, что сейчас можем сделать друг для друга – это разойтись без сцен и скандалов. Поэтому – прощай!..

Саша сделала шаг в сторону, намереваясь пройти мимо него, но Антон свободной рукой схватил ее за руку и удержал:

─ Подожди! Да, ты права! Я виноват и прошу прощения!

─ Я прощаю тебя. И ты меня тоже прости, если я тебя обидела. Я, правда, не держу на тебя зла.

Она выдернула руку и, не оглядываясь, пошла по улице. С ненавистью глядя ей вслед, Антон швырнул цветы на асфальт и несколько раз яростно наступил на них ногой.

─ Ты еще пожалеешь об этом, стерва! ─ прошипел он и пошел к машине, припаркованной рядом.

Через неделю Саша получила свидетельство о разводе, с облегчением вздохнула и снова погрузилась в работу над дипломом. Дело шло. Картины писались быстро и легко. «Это вдохновение!» - повторяла девушка, которая часами стояла перед мольбертом, не чувствуя усталости.

Правда, стоило признать, что в создании комфортных условий для творчества очень сильно поучаствовал и Егор. Он понимал, насколько важно для девушки создать подходящую обстановку, не отвлекать, не дергать по пустякам. И, конечно, поддерживать нужное настроение.

Он много рассказывал ей о своих прошлых поездках на освобожденные территории, о людях, с которыми там общался – военных и гражданских, об их жизни, мечтах, надеждах. Показывал фотографии. Рассказывал о происшествиях: и страшных, и смешных. Да, такие тоже бывали, оказывается!..

Все это поддерживало девушку в тонусе, создавало неповторимую атмосферу и очень сильно вдохновляло ее. Саша теперь еще лучше понимала, о ком ее картины и что именно она хочет ими сказать зрителю.

К тому же, Егор полностью взял на себя все бытовые вопросы, повторяя, что ни видит в этом никаких проблем.

─ Мне неудобно, ─ смущалась Саша. ─ Мало того, что ты с меня денег за продукты не берешь, так еще и готовишь сам. Еще и краски мне покупаешь…

─ Ерунда, ─ отмахивался Егор. ─ сейчас у меня есть такая возможность – на работе все штатно. А у тебя защита через две недели. Ёлки, я волнуюсь так, как будто это мне диплом защищать надо... В общем, сейчас твоя защита – это самое важное.

Саша расплывалась в улыбке, а Егор тут же опускал ее с небес на землю:

─ Вот защитишься, потом твоя очередь наступит. Будешь мне пироги каждый день печь!..

─ Растолстеешь!

─ Мне это не грозит, я подвижный.

Вот, наверное, это и было самым важным. То, чего не хватало в браке с Антоном: поддержка и понимание. И легкость в общении.

До защиты оставалась неделя, и Саша, чуть смущаясь, спросила:

─ Ты придешь?

─ А что, можно?

─ Можно. И нужно. Мне нужно. Тем более, что родители не смогут приехать. Представляешь, папу скрутил радикулит, теперь еще недели три за руль сесть не сможет. А я так боюсь… Нет, честно! Мне очень страшно! Мне же не только работы показать надо, мне еще и говорить придется… Пусть и несколько слов, но это же перед комиссией… Перед полным залом… Ужас, в общем. А еще меня могут начать ругать…

─ Сашунь, ─ Егор взял ее руки в свои и легонько сжал. ─ У тебя все получится. И слова свои скажешь. И ругать тебя никто не будет. За что ругать-то? Ты же говорила, что тебя преподаватели хвалят, говорят, что «хорошо идет». А я приду обязательно. Ты что? Как ты могла подумать, что я пропущу такое событие? Фигу! Приду и буду смотреть.

Саша всхлипнула и крепко его обняла.

В день защиты малого диплома погода выдалась как по заказу. Не жарко и не холодно, солнце не слепит, периодически прячась за легкими белыми облаками. И, самое главное, не было дождя, который вчера шел весь день. Саша, конечно, упаковала свои работы в пленку, но дождик сейчас все равно был бы очень некстати.

Девушка раз сто сказала Егору, что картины отвезет сама, на тележке – чего тут идти-то? Ерунда! Парень же согласно кивнул и все равно проводил ее до института.

─ Я должен был убедиться, что все в порядке, ─ пояснил он. ─ И с тобой, и с работами.

─ Все в порядке, спасибо!

Саша улыбнулась ему, поцеловала, но по ее отрешенному взгляду было понятно, что мыслями она уже не здесь. Оно и понятно. Переживает. Егор махнул на прощание, еще раз сказал, что придет на защиту и направился к метро: до обеда надо было поработать.

─ Вот ты ни свет ни заря приперлась, ─ приветствовала Сашу Вера.

В мастерской пока что она была одна.

─ Нервишки шалят, ─ бледно улыбнулась Саша и принялась распаковывать картины.

─ Вау, круто!

Вера с искренним восхищением разглядывала работы: все три одновременно она видела впервые.

─ Спасибо.

─ Нет, Саш, я правда… Это так… Необычно… Цепляет, реально, цепляет! Вот видишь, ты переживала, что тему никак не можешь найти, а по итогу…

─ А вот что там будет по итогу – это комиссия скажет, ─ засмеялась Саша, которую слегка отпустило внутреннее напряжение. ─ Ты на защиту пойдешь?

─ Конечно, пойду. Там в десять начинается. Первые графики идут. Пойду. А ты?

Саша вздохнула:

─ Даже не знаю… Хотелось бы… ─ «Но я боюсь оставлять холсты без присмотра» - мысленно добавила она и вспомнила о бывшей подруге: ─ Кстати, как Элис? Ты не в курсе? Мы что-то с ней совсем не пересекаемся.

─ Ох, ─ теперь вздохнула Вера. ─ Суханин ее так ругал… Она же только на прошлой неделе принесла диплом показать. А там ошибок куча, недоделок разных… В общем, Николай Иванович разнес в пух и прах. И Геннадий Петрович добавил – она же сразу готовую работу принесла, времени на исправления почти нет…

Саша покачала головой. Жалко. Все равно жалко. Стоять перед комиссией даже с хорошей работой непросто, а уж если заранее знаешь, что что-то не так… Тем более, что в данной ситуации вина Алисы не такая уж и большая, она же, на самом деле последнее время очень много болеет.

Девушка вспомнила свое злорадство, за которое ей было стыдно до сих пор: только она одна видела, как Макс запихнул холст Алисы с почти готовой постановкой за шкаф. А на следующий день не пришел. Алиса металась по мастерской и чуть не плакала: это, пожалуй, была самая лучшая ее работа за весь год – и пожалуйста. Пропала. Как в воду канула. Саша тогда наблюдала за ней и думала о том, что теперь бывшая подруга на себе испытывает эти незабываемые ощущения от пропавшей работы. Эти огромные глаза, полные слез, бледное лицо, трясущиеся руки – Саша словно видела свое отражение. И, наверное, это вернуло ее в чувство. Ей стало стыдно за свои чувства.

─ За шкафом посмотри, ─ тяжело вздохнув, сказала она Алисе, а та лишь смерила ее презрительным взглядом и прищурилась, словно уличая в том, что это Саша спрятала холст…

─ Фух…

В мастерскую влетел Кирилл, запыхавшийся так, словно он всю дорогу от метро бежал. Он кивнул девушкам, метким броском кинул рюкзак на диван и принялся что-то искать в своей тумбочке.

─ Ты сегодня просто пижон! ─ оценила Вера.

И правда, Кирилл, который обычно одевался так, чтобы не жалко было испачкать – в старой черной футболке и растянутых трениках, сегодня по случаю защиты выглядел очень торжественно и даже нарядно: тщательно отутюженные брюки с безупречными стрелками, белая футболка, темно-синий пиджак и стильные замшевые туфли – тоже синие.

Не обращая внимание на комплимент, Кирилл обеспокоенно разглядывал что-то на футболке и выглядел совершенно расстроенным. Он наконец нашел то, что искал, и подошел к девушкам.

─ Представляете, ─ возмущенно начал он, ─ Иду я от метро уже, настроение отличное. Все постирал, все погладил… В метро ботинки не затоптали. И тут садится на меня какая-то мелкая мошка, блин… Я чисто автоматически махнул рукой, чтобы ее согнать и… вот… ─ с самым удрученным видом он продемонстрировал крошечное, еле заметное черное пятнышко на футболке – не больше миллиметра.

─ Перестань, ─ Саша присмотрелась. ─ Если бы ты не показал, я бы даже не заметила. А с расстояния метра вообще незаметно будет. Чего ты так переживаешь?

─ Да, но я-то буду знать, что это пятно есть! И меня это будет бесить.

─ А ты не бесись.

─ Очень смешно. Спасибо за поддержку.

─ Ну а что тут еще можно сделать? ─ пожала плечами Вера.

Кирилл продемонстрировал белый мелок-соус – это его он искал в тумбочке:

─ Вот. Сейчас разведу в воде и замажу.

Саша покачала головой:

─ Кирилл. Не советую. Лучше не трогай, правда.

─ Не. Замажу. Не могу так. Бесит.

Он ушел обратно к своей тумбочке, а в мастерскую стали подтягиваться студенты, пришла Лада.

─ Преподы сегодня будут? ─ спросила Ксюша.

─ Нет, ─ ответила Вита. ─ Они же в комиссии оба сидят.

─ Жалко… Ну ладно. Я все равно после первого часа хотела пойти защиту посмотреть.

─ Да блин!

Девушки обернулись на громкий расстроенный возглас Кирилла, который снова смотрел на свою футболку. Пятно из черного стало темно-серым, зато вдвое увеличилось в размерах.

─ Просто застегни пиджак – и все, ─ посоветовала Вера.

Кирилл упрямо покачал головой:

─ Ваще не вариант. Слушай. У тебя белый акрил есть?

Вера выразительно посмотрела на него, но все же протянула ему тюбик с краской и замерла, глядя на дверь, потому что в эту минуту в мастерскую зашла Алиса.

Да, кажется, все беды и невзгоды были позади, а все болезни наконец-то отступили, потому что девушка сегодня была чудо как хороша: длинные светлые локоны лежали мягкими волнами, макияж, довольно яркий, вместе с тем, не вызывающий, делал ее похожей на какую-нибудь топ-модель из рекламы духов или украшений. На ней было черное короткое облегающее платье, которое подчеркивало все достоинства ее безукоризненной фигуры. Черные туфли на высоких каблуках делали ее ноги просто бесконечными. Черный маникюр с искрами серебристых блесток и нитка жемчуга на шее дополняли великолепный образ.

─ Привет, Элис! ─ поздоровалась с ней Ксюша. ─ Потрясно выглядишь! Слушай, ты рисовать сейчас будешь? А то что-то желающих маловато…

─ Ксюш, я точно буду рисовать! ─ отозвалась Саша.

Алиса, резко развернувшись, смерила ее презрительным взглядом и усмехнулась. Саша сейчас выглядела бедной родственницей-замарашкой: затрапезные джинсы, видавшие лучшие времена, серая футболка оверсайз, синяя рубашка, заляпанная краской. Красотка!

─ Нет, ─ Алиса развернулась обратно к Ксюше. ─ Я, в отличие от некоторых, уже по-человечески одета. Я защиту смотреть пойду.

─ Блин!!!

Алиса чуть не подпрыгнула от громкого крика Кирилла, в котором смешались боль, ярость и отчаяние. Пятно на его футболке не сдалось акрилу и теперь было шириной с ладонь. Саша посмотрела на него и улыбнулась:

─ Мне кажется, сейчас самое время пойти в магазин и купить новую футболку. Если поторопишься, как раз к началу защиты вернешься.

Ничего не ответив, парень безнадежно махнул рукой, взял свой рюкзак и вышел.

─ Простите, меня сегодня кто-нибудь будет рисовать? ─ поинтересовалась Лада. ─Просто… рисунок уже пятнадцать минут идет…

─ Нет!

─ Да.

Алиса и Саша ответили одновременно и с вызовом уставились друг на друга. Момент истины. Во взгляде Алисы было столько злобы, столько неприкрытой ненависти, что последние сомнения, если они еще оставались, испарились в ту же секунду. Она никогда не была подругой Саши. Все это было маской, притворством, актерской игрой. Только зачем? Какую она преследовала цель? Чего добивалась? А, в принципе, разве это так уж важно? Главное – вся, так называемая дружба с самого начала была фальшивкой. «Она использовала меня! Просто использовала! – с горечью подумала Саша, вспоминая, как делала рисунки за Алису. – А я еще переживала, что не помогла ей с дипломом… Видимо, она очень сильно на это рассчитывала…»

Ну губах Алисы появилась ядовитая улыбка, словно она прочитала мысли Саши, стоящей напротив с совершенно растерянным видом. Саша опустила глаза, и Алиса довольно хмыкнула, чувствуя себя победительницей в этом молчаливом поединке. Принцесса и нищенка – вот как они сейчас смотрелись. Победительница и проигравшая. Алиса красиво, очень эффектно развернулась, держа королевскую осанку и высоко подняв голову, прошагала к дивану и элегантно опустилась на него. Более не удостаивая Сашу ни единым взглядом, она уткнулась в телефон.

Саша вздохнула, пожала плечами, установила на мольберт планшет с рисунком и кивнула Ладе:

─ Давайте начнем!..

Глава 27. Защита

─… Признаюсь честно, меня поразили сила воли и мужество этих простых людей, мирных жителей. Их надежда, их вера в то, что все будет хорошо, обязательно будет! Они научили меня тому, что даже в самые тяжелые времена нельзя впадать в уныние и терять надежду. Это самое главное. Собственно, поэтому мой триптих называется «Надежда». Спасибо.

Саша положила микрофон на стол перед аттестационной комиссией и отошла к своим картинам. В большом актовом зале наступила полная тишина. Комиссия, студенты, друзья, родные - все, кто пришел сюда сегодня, чтобы поддержать четверокурсников в этот важный для них день в один момент словно замерли, затаив дыхание. Народу было так много, что не всем хватило места, чтобы сесть – человек пятнадцать стояли вдоль стен. Все они молчали, глядя на хрупкую бледную девушку в строгом изумрудном платье и легкомысленных босоножках на каблучках, девушку, чьи руки сейчас слегка подрагивали от волнения, а губы старались сложиться в улыбку. А потом взгляды переходили на картины, закрепленные на трех стоящих рядом мольбертах и надолго останавливались на них. И это было неудивительным. Удивительны были сами работы.

На центральной картине, именовавшейся «После боя», был изображен подбитый вражеский танк. Покореженный, обгоревший, какой-то скособоченный. На его фоне двое бойцов в камуфляже – один совсем мальчишка, а второй постарше, лет сорока, - о чем-то разговаривали, улыбаясь. У обоих лица были открыты, старший даже снял шлем и держал его в руках. Было видно, что бойцы устали, бой длился долго и был жарким: младший протягивает товарищу бутылку воды.

Они победили. И этот уничтоженный танк тому свидетель. Сейчас можно выдохнуть и ненадолго расслабиться: вон, даже автоматы свободно висят на плече стволом вниз. Понятно, что этот покой – временная передышка. Он ненадолго. Может, до завтра, а, может, всего на несколько часов. Но именно сейчас бойцы спокойны и улыбаются усталой улыбкой, глядя на чистое весеннее небо и молодую ярко-зеленую траву. Они знают, для кого они делают свою тяжелую и опасную работу.

С центрального полотна взгляды зрителей переходят на левую картину, привлеченные ярким зеленым пятном мальчишеской шапки, из-под которой выбивается тонкая светлая косичка. Девочка смотрит на зрителей, обнимая старый мяч. В чертах ее лица есть определенное сходство с Шуркой из Новой Алексеевки. Собственно, картина так и называется – «Шурка».

Девочка выглядит спокойной и абсолютно безмятежной. И лишь сгоревший дом на заднем плане напоминает о том, какие ужасы ей уже пришлось пережить в своей жизни. Несмотря на это, картина не производила тяжелого, гнетущего впечатления. Напротив. Глядя на девочку, которая вышла во двор, чтобы поиграть в мяч, зритель понимал: страшное ушло. Жизнь продолжается.

Эту же мысль продолжала и третья картина, которую Саша назвала совсем незамысловато: «Весна пришла». На фоне поврежденного попаданием снаряда деревянного домика с заколоченным листом фанеры окном старушка в цветастом платке, стареньком спортивном костюме и галошах копает грядку. Еще одна была уже вскопана и даже засеяна – на ней пробивались еле заметные зеленые ростки. А как иначе? В деревне без огорода никак. Земля прокормит. Вон, на яблоне у забора уже листва зазеленела, значит, жива еще, значит, и яблочками по осени одарит. И все будет хорошо.

Конечно, обо всем этом вскользь упомянула Ася, читая свою рецензию. Правда, она делала больше акцентов на технической стороне исполнения и отмечая мастерство Саши, удачно подобранную палитру, выдержанный ритм и хорошие композиционные решения.

А зрители просто смотрели на картины и не могли отвести от них глаз. И молчали. По дороге проехала машина, где-то вдалеке залаяла собака. И вдруг в зале кто-то хлопнул в ладоши. Потом второй раз, потом еще. Миг – и запустилась цепная реакция, аплодисменты уже звучат со всех сторон, волнами накатывая на совершенно растерявшуюся Сашу.

Николай Иванович поднялся, обернулся к залу и жестами попросил тишины, после чего взял микрофон.

─ Да, Саша, ─ с чувством проговорил он. ─ Думаю, вы и сами все поняли. Мне остается только поздравить вас с этой несомненно удачной работой уже состоявшегося художника.

– Присоединяюсь к поздравлениям Николая Ивановича, – поднялся с места декан факультета. – В ваших работах мне очень импонирует драматизм и правда жизни. Остаётся только пожелать вам не останавливаться на достигнутом. И удачи!

– Да, я тоже хочу сказать несколько слов, – слово взял проректор института. – Безусловно, некоторые чисто технические недочёты можно отметить в ваших картинах, но я, пожалуй, не стану этого делать. Потому что вам удалось главное. Вам удалось найти максимально сильное художественное решение, очень убедительное, эмоциональное, проникающее прямо в душу. Знаете, хороших рисовальщиков и живописцев много. А хороших художников, увы, не очень. Этим циклом вы убедили нас, что вы хороший художник. Я поздравляю вас с этими работами и, надеюсь, что одна из них пополнит фонд нашего института.

Едва находя слова, Саша пролепетала слова благодарности комиссии и педагогам и на ватных ногах вышла из зала. Тяжело дыша, она прислонилась пылающим лбом к холодной стене и даже не заметила, что Макс и Ваня уже вынесли её работы в коридор.

Алиса, которая защищалась следующей, снисходительно посмотрела на Сашу. Тоже мне, достижение! Малый диплом преподы похвалили! Она хотела что-то сказать своему рецензенту и внезапно так сильно закашлялась, что на глазах выступили слёзы. Простуда, которая последний месяц то отступала, то возвращалась вновь, сильно измотала девушку, и теперь толстый слой косметики на лице был призван не столько подчёркивать красивые черты, сколько скрывать бледность кожи и синяки под глазами. Часто кружилась голова, тошнило, мутило, на губах выскакивали противные болячки. «Надо будет к нормальному врачу сходить после защиты,» – подумал она и услышала, что в зале назвали её фамилию:

– Студентка мастерской Суханина Козлова Алиса. «Зимний пейзаж».

Девушка нацепила на лицо свою самую ослепительную улыбку и шагнула в зал.

Между тем, Сашу уже окружили Вита, Капа, Вера и Ваня, наперебой поздравляя её.

– Ты понимаешь, что это значит? – таращил глаза Ваня. – Нет, ты понимаешь? Тебе вообще ни одного конкретного замечания не сделали!

– Да, это мегакруто! – поддержала его Капа. – Сашка, я в тебе не сомневалась!

– Поздравляю!

– Поздравляю!

Вера и Вита расцеловали Сашу и тут же спохватились:

– Ой, там же Элис! Мы слушать пойдём. Ты идёшь?

– Чуть позже, – улыбнулась Саша.

Она увидела, что из зала вышел Егор. Он махал ей скромным букетом из мелких зелёных розочек и улыбался от уха до уха. Тактично подождав, пока однокурсники уйдут слушать защиту Алисы, он подошёл к девушке.

– Я знал, что будет именно так, – сказал Егор, вручил Саше цветы и крепко её обнял. – Ты самый лучший в мире художник. Мой художник, – прошептал он ей на ухо, которое тут же порозовело, и отстранился. – С тобой хочет кое-кто познакомиться, – добавил он уже в полный голос.

Только сейчас Саша заметила крепкого молодого человека лет тридцати пяти. Кажется, где-то когда-то она его видела. Или ей это только показалось?.. Короткая стрижка, внимательные, чуть прищуренные глаза, уверенная походка, – девушка сразу почувствовала, что это очень непростой человек.

– Станислав Ковалёв, – представился мужчина, секунду помедлил и добавил: – Военкор.

– Александра Викторова, – Саша скопировала его паузу. – Художник.

Зрительная память ее не подвела. Хотя она смотрела новости лишь мельком, фоном, однако репортажи Станислава всегда привлекали внимание – он лез в самое пекло.

Мужчина засмеялся, оценив шутку, и совсем другим тоном сказал:

– И замечательный художник, должен я заметить! Егор оказался прав, ваши работы мне действительно понравились. Присоединяюсь ко всем поздравлениям!

– Спасибо.

– Да, – он снова стал серьёзным и даже угрюмым. – Правы ваши преподаватели, когда говорили про правду жизни. Она в ваших картинах есть, уж мне-то можете поверить.

– Я написала то, что видела своими глазами.

– Вот как? – удивился Станислав и посмотрел на Егора.

Тот молча кивнул.

– Респект!.. Тогда тем более… – он не договорил, снова ненадолго замолчал, а потом продолжил: – Мне было очень приятно с вами познакомиться, Александра, но я вынужден откланяться. Дела не ждут. Я пока не хочу загадывать… Решение принимаю не я… В общем, вы не против обменяться контактами? Думаю, в ближайшие дни мне потребуется связаться с вами.

– Нет, не против, – она на всякий случай обернулась к Егору, а тот ободряюще улыбнулся ей.

– Отлично.

Станислав достал телефон и быстро вбил в него номер Саши, после чего позвонил ей, чтобы его номер определился у нее.

– Ещё раз поздравляю! – улыбнулся он. – До свидания. Пока, Егор, – мужчина протянул ему руку, – Спасибо тебе.

– Я ничего не поняла…

Саша проводила растерянным взглядом военкора и жалобно посмотрела на Егора.

– Я тоже не всё понял и не всё знаю, – ответил тот, обнимая девушку, – Но одно я знаю точно – Стас правильный мужик. С ним можно иметь дело.

– Понятно, что ничего не понятно.

– Потерпи несколько дней. Ты, кстати, сейчас домой?

– Нет, мне надо дождаться результатов. В смысле, оценок. Их позже объявят.

– Жалко, что выше пятёрки не ставят.

– Смейся-смейся… А я почему-то волнуюсь…

– Ну раз ни шестёрок, ни семёрок не ставят, жди свою пятёрку, – констатировал Егор. – А мне, увы, тоже пора. Я на два часа только с работы отпросился.

– Тогда до вечера?

– До вечера.

– И спасибо, что ты пришёл. Мне это очень помогло. И за цветы тоже, – Саша приподнялась на цыпочки и шепнула: – Я тебя люблю!

Воровато оглянувшись по сторонам, Егор сгрёб Сашу в охапку и поцеловал.

– Вот теперь точно пора! – и, больше не медля, он пошёл к лестнице.

Саша проводила его влюбленным взглядом и отправилась в мастерскую. Надо было срочно поставить в вазу цветы, чтобы они дотянули до вечера – все-таки, это был первый букет, подаренный Егором.

Девушку еще немножко потряхивало от гуляющего в крови адреналина, хотя и не так сильно, как сразу после защиты. Она глубоко вздохнула. До сих пор не верится, что все уже закончилось. Все позади. Столько времени, сил, нервов… Она улыбнулась, вспомнив свои переживания о поиске темы. Разве она могла тогда себе представить, что тема найдет ее сама?

Конечно, обманывать ни себя, ни других она не собиралась, утверждая, что оценка для нее не важна. Важна. Потому что это тоже показатель. И, наверное, если ей все же поставят «четыре», Саша очень сильно расстроится. Потому что это будет означать, что ее не поняли. Или она не справилась с поставленной задачей. С другой стороны… сегодня она услышала столько добрых слов, столько поздравлений от педагогов, авторитет которых для нее непререкаем… Нет, сомнений тут быть не может: ее картины получились. Уже то, что ее работу хотят забрать в фонд института, дорогого стоит. Далеко не у каждого студента за все шесть лет забирают хотя бы одну картину. Так что, Капа права – это мега-круто!..

Девушка зашла в мастерскую, где с самым несчастным видом сидела усталая Лада, держа в руке букет искусственных тюльпанов, а не менее несчастная Ксюша в гордом одиночестве писала ее портрет. Конечно же, она бы с большим удовольствием посмотрела бы, как защищаются ее товарищи, однако из-за пропусков постановка была в состоянии «полуфабриката», как вчера выразился Грушин и был крайне недоволен этим фактом. Приходилось оперативно наверстывать упущенное.

─ Кто там сейчас? ─ спросила Ксюша, не отрываясь от работы.

─ Алиса.

Саша взяла с подоконника одну из ваз, которые обычно использовались в натюрмортах и налила в нее воды из-под крана.

─ А ты ее не слушаешь?

Саша выразительно помахала букетом и с трудом затолкала его в узкое горлышко вазы:

─ Пришла цветы в воду поставить. Жалко, если загнутся.

─ А ты сама как? Все уже?

─ Ага.

─ Все хорошо?

─ Надеюсь, ─ Саша улыбнулась. ─ По крайней мере, меня не ругали.

Ксюша повернулась к ней и поаплодировала, не выпуская из рук кисточку:

─ Поздравляю! Это не хорошо, это «отлично»!

─ Да уж хотелось бы! ─ Саша весело рассмеялась. Настроение было превосходным.

В коридоре раздался звук торопливых шагов, почти бега, и через несколько секунд в мастерскую влетела испуганная до крайности Вита.

─ Капец, ─ выпалила она, немного задыхаясь то ли от бега, то ли от волнения. ─ Короче, Элис так ругали, что она в обморок упала! И голову разбила!

─ Что??? ─ в один голос переспросили Саша и Ксюша.

─ То, ─ Вита торопливо оглядывала мастерскую, словно что-то искала, а потом уверенно направилась к дальнему подоконнику и взяла изящную сумочку Алисы. ─ Преподы так перепугались… Грушин за сердце схватился… Защиту прервали, объявили перерыв на час. Элис скорую вызвали. А меня попросили ее вещи забрать.

─ Подожди! ─ без долгих раздумий, как была, в нарядном платье, Саша схватила с дивана свой рюкзак и направилась к двери. ─ Я с тобой. Если что, с ней поеду. Я знаю, как с врачами разговаривать надо, опыт есть.

Когда девушки дошли до рекреации возле актового зала, они сразу увидели лежащую на диване Алису. Рядом с ней стоял Николай Иванович и несколько человек, остальных же, как потом объяснили Саше, разогнали, чтобы не мешались. Капа пошла ко входу, встречать скорую.

Алиса, кажется, начинала приходить в себя. Однако ее глаза по-прежнему были закрыты, а лицо было таким бледным, что это было заметно и под слоем косметики. Вера сидела на корточках возле Алисы и держала сложенный в несколько раз бинт около ее головы – видимо, зажимая рану.

Глядя на Алису, Саша почувствовала, как вся ее злость и обида постепенно исчезают, уступая место жалости.

─ Она и так не фонтан выглядела, когда в зал вошла, ─ шептал Саше Ваня. ─ Может, перенервничала сильно? Или опять заболела? Короче, не знаю. А потом преподы один за другим как начали ее работу разносить… И примитив, и тема не раскрыта, и решение слабое и даже «детский сад»… Она стояла, стояла, и вдруг упала. Еще и о стол головой ударилась – вот это совсем нехорошо, там же угол…

─ Ты прав, ─ согласилась Саша. ─ Это может быть серьезно. В больницу могут забрать.

Алиса тихо застонала, открыла на секунду глаза и снова закрыла.

─ Голова, ─ слабо проговорила она.

─ Элис, ты как? ─ кинулась к ней Саша. ─ Что – голова? Болит? Кружится? Тошнит?

Алиса посмотрела на нее и отвернулась. То ли не хотела разговаривать, то ли не могла.

─ Зрителей просим разойтись! ─ раздался сзади громкий мужской голос – со стороны лестницы уже шла бригада скорой.

Врачи начали осматривать пострадавшую, светя ей в глаза фонариком и задавая какие-то вопросы.

─ Вань, а ты мои работы в мастерскую отнесешь? ─ тихонько попросила Саша. ─ Если ее сейчас заберут, я тоже поеду. Нельзя ее одну отпускать.

─ Не вопрос. Конечно.

─ Молодые люди! ─ обернулся к ним один из медиков. ─ Я просил зрителей заняться своими делами.

─ Я подруга Алисы, ─ твердо сказала Саша. ─ И я никуда не уйду.

─ Хорошо. Подруга остается, а все остальные идут слушать лекции.

Опасения Саши подтвердились. Подозревая серьезную травму головы, врачи приняли решение везти Алису в больницу. Девушка попыталась встать и тут же легла обратно, схватившись за голову. Правда, когда речь зашла о том, чтобы нести ее на носилках, Алиса возмутилась и заявила, что «не собирается еще раз позориться перед всем институтом», а потому дойдет сама.

Саша подошла ближе и протянула руку:

─ Опирайся на меня. Не бойся, удержу.

─ Я помогу! ─ второй врач аккуратно подхватил Алису, когда она снова попыталась подняться.

На этот раз попытка оказалась удачной, и она, поддерживаемая с двух сторон Сашей и врачом, медленно двинулась к выходу.

По дороге в больницу Алиса еще раз то ли засыпала, то ли теряла сознание. Это, видимо, было не слишком хорошим признаком, потому что врач, сидевший рядом с ней, хмурился и поджимал губы.

─ Вещи, ─ прошептала Алиса едва слышно.

─ Я взяла твою сумку, не переживай! ─ Саша погладила ее по руке.

─ Маме… маме позвонить сможешь?

─ Элис, все хорошо. Конечно, позвоню. Вот сейчас приедем и позвоню. С дождусь ее, тебя одну не брошу.

Алиса кивнула и закрыла глаза.

Едва машина прибыла к приемному покою, вокруг девушки тут же возникла суета, какая бывает только в серьезных случаях, и Саше стало совсем тревожно. Ощущение, что с Алисой случилось что-то плохое, не покидало ее, от плохих предчувствий сжимало сердце.

«Глупости! – одернула себя Саша. – Все с ней хорошо! Нечего себя накручивать! Небольшое сотрясение – и все. Просто перестраховываются. На всякий случай. И нечего тут паниковать!»

Она проследила взглядом за тем, как девушку укладывают на каталку, чтобы везти на обследование и ободряюще улыбнулась:

─ Все хорошо, Элис! Сейчас тебе помогут. Маме твоей сейчас позвоню.

Коридор опустел. Саша устало опустилась на банкетку у стены. Ну и денек выдался… Однако, и правда, пора бы уже и позвонить. К счастью, на телефоне Алисы не было пароля, поэтому зайти в список контактов удалось без проблем.

─ Добрый день! ─ сказала она, очень стараясь, чтобы голос звучал твердо и спокойно. ─ Это Саша, подруга Алисы. Алиса в институте упала в обморок и немного ударилась. Мы сейчас в больнице, ей уже оказывают помощь. Вы сможете приехать? Хорошо. Тогда сейчас геолокацию вышлю.

Глава 28. Всем сестрам по серьгам

─ Мне пятерку поставили, Кирилла хвалили очень, не ругали почти, а все равно «четыре» получил. А вот Элис… Ей трояк влепили, представляешь? И, вроде как, Грушин с Суханиным потом между собой обсуждали, что ей и этого много. Типа, если бы не ее обморок… Они очень испугались за нее…

Девушка активно жестикулировала, уже по третьему кругу рассказывая о том, как она волновалась, как ей было страшно и как она волновалась, даже зная, что ее работы неплохие. Они, не спеша, шли по набережной Яузы: Егор предложил немного прогуляться, а потом поужинать в какой-нибудь кафешке. Сегодня у него на работе был полный завал, и он буквально вывернул мозги наизнанку, чтобы понять, что не так и как это исправить. И, конечно, очень устал. Однако, стоило ему увидеть сияющую Сашу, как усталость куда-то ушла, уступив место тихой, спокойной радости.

Сейчас он слушал ее рассказ, не перебивая и думая о том, что готов еще десять раз выслушать, как прошла ее защита, хотя сам все видел своими глазами. Ему не надоест. Ему интересно. Потому что это его любимая Саша. Потому что он понимал, что это было для нее не просто профессией, а важной частью жизни. Души. Личности. И лишить ее этой части было совершенно невозможно и немыслимо. Ну как отнять у человека часть души или часть сердца? А, если и получится, то кем тогда станет этот человек? Несчастным инвалидом с нищей душой? О, нет! Со своей любимой девушкой он не мог поступить так жестоко. И не хотел. И, если для того, чтобы ее глаза светились счастьем так, как сейчас, ей нужна возможность рисовать… Что же. Она будет рисовать. И он будет помогать ей всем, что в его силах.

С огромным удивлением Егор осознавал, что живопись теперь входит и в его жизнь. Он уже не пугался, услышав от Саши «стаффаж» или «пастозность», начинал понимать, чем отличается краплак от киновари, и что «тональность» бывает не только в музыке. Он искренне переживал, когда у девушки что-то в работе «не шло» и радовался, когда все получалось как надо.

А Саша… Она чувствовала, как легко ей теперь дышится. Ей больше не надо притворяться, подстраиваться, следить за каждым своим словом и жить как на пороховой бочке, в любой момент ожидая вспышки гнева или упреков. Егор любил ее такой, какая она есть. Он не хотел ее «изменить», «улучшить» или «воспитать», а его дела, его поступки, говорили лучше самых громких слов.

И еще она поняла удивительную вещь. Все то, что требовал от нее Антон, с ворчанием, недовольством, и то и с криком, получалось теперь просто и почти без усилий. Она знала, что никто не закатит скандал с чудовищными обвинениями, если она задержится в институте. Никто не будет ругать, если вечером не окажется горячего ужина. Из еды Егор вообще проблемы не делал: кому удобнее, тот и готовит. А если некогда обоим, никто не отменял доставку готовых блюд.

Егор не требовал к себе уважения «просто на основании того, что он мужчина», а Саша уважала его сама. Без требований. За ум, смелость, неравнодушие, честность.

Впервые она почувствовала, что ей вовсе не надо «стараться», «работать над отношениями» и «проявлять женскую мудрость» - читай, всегда и во всем уступать. Даже если между ними возникало недопонимание или мелкие конфликты, все разрешалось в обычном разговоре – без криков, обвинений и лишней нервотрепки. Вся ее прежняя жизнь с Антоном казалась теперь каким-то страшным сном, затянувшимся кошмаром, от которого она наконец-то очнулась.

Девушке было даже неловко за свое огромное, безбрежное счастье. И за то, что Егор делал для нее так много, ничего не требуя взамен. Нет, дело было даже не столько в требованиях, а в том, что Саше хотелось сделать для него что-то важное и значительное. А она пока не придумала, что именно…

…Вот и сейчас, несмотря на то, что сегодня он откровенно устал, Егор потащил ее «проветрить мозги», а она вместо этого трещит, не переставая. Саша, осознав это, смущенно замолчала, но оказалось, что Егор слушал ее внимательно.

─ Так что там с Алисой-то в итоге? ─ спросил он, останавливаясь и облокачиваясь на парапет набережной.

Саша вздохнула:

─ Пока не очень понятно. Сотрясение – да, есть. Ранка небольшая тоже. Вроде бы, должны были сразу отпустить и не отпустили. Мне с ее телефона ее мама звонила, сказала, что в больнице оставили, что-то еще дообследовать хотят… Ты не сердишься, что я с ней поехала? ─ резко сменила тему она.

─ А почему я должен сердиться?

─ Не знаю… Она же мне столько гадостей сделала, а я опять ее пожалела. Не знаю даже, почему я так поступила… Просто…

─ Просто ты человек, ─ вдруг совершенно серьезно, глядя ей прямо в глаза, проговорил Егор. ─ Ты нормальный человечный человек. И, скажу больше, на твоем месте я бы, наверное, также поступил. Будешь ты потом с ней общаться или нет – это дело десятое. Ты сама это решишь, когда она поправится. Но в той ситуации ты поступила абсолютно верно. Ну… я так считаю.

Саша обняла его и подумала: «Как же хорошо, когда тебя понимают!»

─ Вы снова увели все в мыло! Жестче надо, жестче! Туман здесь совсем не нужен! Должна работать сила контрастов! ─ Геннадий Петрович горячился, объясняя Максу недостатки его работы, а тот смотрел на преподавателя, явно не слишком понимая, чего от него хотят.

Грушин вздохнул, посмотрел на часы, махнул рукой и направился к мольберту Ксюши. Суханин, между тем, внимательно разглядывал холст Саши.

─ Неплохо, неплохо, много хорошего. Ваши работы, малый диплом, взяли на выставку?

─ Да, все три.

─ Поздравляю. Работы достойные. Но это не повод почивать на лаврах. Вы меня понимаете? Вот смотрите, что темнее – стол или нога модели?

─ Стол.

─ А у вас-то наоборот! Почему? Непонятно. А ножки стола? Они из чего сделаны? Из тонкой проволоки? Ну и так далее… Кстати, а что с Алисой?

─ В больнице.

─ Все еще? ─ он покачал головой. ─ Печально. Работайте, Саша! Время – неумолимый фактор!

Саша не успела договорить «спасибо», а Николай Иванович уже был около Виты.

─ Много хорошего. Хорошо задумано, хорошо скомпоновано. Только… Вот это что? Блин на сковородке?

─ Рука.

─ Так рука-то не может быть плоской! Смотрите, время работает против вас! Вита, у вас пятый курс! Это последняя постановка! Понимаете? В следующем году вы только дипломом занимаетесь.

Оставив Виту переваривать информацию, Суханин подошел к Вере.

─ Много хорошего, ─ он помолчал. ─ Но почему у вас только голова и плечи модели в лучах пурпурного заката? А на остальную фигуру солнца не хватило? Там штора висит? Здесь должен быть совсем другой свет!.. И так далее…

Николай Иванович кивнул Грушину, и оба преподавателя вышли из мастерской. Саша, проводив их взглядом, снова наклонилась к своей палитре, смешивая краски. В это время телефон, поставленный на вибрацию, громко зажужжал и поехал к краю тумбочки. Девушка посмотрела на экран и удивилась. Алиса. Вот это да… Меньше всего она ожидала услышать ее сейчас. Что же она хочет? Крайне заинтригованная, Саша ответила:

─ Да, привет.

─ Саша…

Голос бывшей подруги был таким странным… Нет, страшным!.. Потусторонним. Услышав его, Саша едва не выронила телефон.

─ Саш… я все понимаю… И, наверное, не имею права тебя просить… Саш… Приезжай, пожалуйста. Я… прошу… Пожалуйста…!.. – и Алиса вдруг расплакалась, разрыдалась в голос.

─ Ну… ладно, - озираясь на однокурсников – не слышал ли кто? – ответила Саша. – Посещения с шестнадцати, как везде?

─ Да… Прошу… ─ и Алиса первой сбросила вызов.

Практически сразу Саше пришло от нее сообщение с номером отделения, корпуса и палаты. И одно слово: «Пожалуйста.»

По дороге в больницу она купила несколько йогуртов, пару бананов, пару груш и пару яблок – когда Алиса звонила, надо было, конечно, спросить, что ей привезти, только… Звонок был таким неожиданным, а перезванивать почему-то не хотелось. В любом случае, йогурты и фрукты точно разрешены и точно не помешают.

Палата, где лежала Алиса, была совсем маленькой, зато одноместной. Наличие холодильника, чайника и даже небольшого телевизора наводило на мысль о том, что такой комфорт был оплачен родными девушки. Саша обратила внимание на картину, висящую на дальней стене – веселенький пейзажик – и удобное мягкое кресло – видимо для посетителей. В целом, могло показаться, что это вовсе не больничная палата, а небольшая комната в какой-нибудь гостинице, если бы не ее обитательница. Такой Алису Саша не видела никогда и даже не сразу узнала ее.

Без косметики, ужасно бледная, разом похудевшая, с черными синяками под глазами, забранными назад волосами и повязкой на голове, девушка ничем не напоминала ту красотку-Алису, которую Саша увидела в мастерской всего лишь в октябре прошлого года.

Однако однокурсница изменилась не только внешне. Всегда уверенная в себе, боевая и энергичная, сейчас она выглядела напуганной и даже какой-то затравленной. Вот это было вообще не в ее характере. Что же с ней случилось-то? Неужели травма головы так сильно изменила ее?..

─ Это тебе, ─ Саша протянула ей пакет с фруктами.

─ Спасибо, ─ невесело усмехнулась Алиса, не слезая с кровати. ─ В холодильник закинь, пожалуйста.

Саша открыла дверцу и хмыкнула: места в нем почти не оставалось. Родители не забывали дочку и буквально завалили ее фруктами и деликатесами. Кое-как она пристроила с краешка свои нехитрые гостинцы и села в кресло.

─ Видишь? ─ по губам Алисы снова скользнула кривая улыбка. ─ Несут и несут. Все вкусное. Все, что я люблю. А я не могу есть. Вообще. И спать не могу. И вообще ничего не хочу. Так погано на душе…

─ Элис, ты о чем? ─ возмутилась Саша. ─ Ты с ума сошла? Понимаю, что ты трояк получила, это обидно, но это же не конец света! Это лишь малый диплом!

─ Диплом? ─ Алиса хрипло рассмеялась и тут же закашлялась, махнув рукой: ─ Диплом…

Она немного помолчала, глядя в окно, а потом перевела взгляд на свои руки, которыми обхватила худые колени, обтянутые розовыми трикотажными брючками.

─ Спасибо, что приехала. Ты, и правда, очень хороший человек. Знаешь, я только сейчас окончательно поверила в то, что ты, действительно ухаживала за своей свекровью, представляешь? Я думала, что это такая душещипательная байка… Чтобы цену себе набить… А теперь вот я… Карма у тебя такая, что ли? ─ она, наконец, посмотрела на Сашу и снова опустила глаза. ─ Стыдно. Веришь – мне очень стыдно сейчас. Я до сих пор не могу понять, за что так возненавидела тебя с первого взгляда…

─ Что?

─ То. Говорю же – сама не знаю, что на меня нашло тогда. Как помутнение какое-то… Наваждение… Нет, я сопротивлялась, если что. Помнишь ту упаковку сангины? Которая сначала пропала, а потом нашлась?

Саша пожала плечами.

─ Вот. Ты даже не помнишь. А я уже тогда думала, как тебе навредить. Не знаю… За Ваньку. За то, что тебя все любят. За то, что ты талантливая. Только ты все равно каждый раз как-то выкручивалась…

─ Элис, ты врешь! ─ Саша вскочила с кресла и пересела на кровать бывшей подруги. ─ Скажи – вот сейчас ты все врешь! Ведь ты тогда с утра примчалась ко мне – перед Новым годом… И поехала со мной в деревню…

Алиса странно посмотрела на нее, и Саша отшатнулась.

─ Да, ─ кивнула та. ─ Ты, наверное, и сама уже догадалась. Это я. Антону написала я. Про ангелочка. И фотки, где ты с Ваней тоже ему скинула я. Дождалась, пока он сообщение прочитает и тут же удалила, чтобы не спалиться – ты же мой номер знаешь. А потом тупо испугалась. Я не думала, что у него так крыша съедет. Вот и приехала к тебе… Подожди!..

Увидев, что Саша направилась к двери, Алиса вскочила с кровати и заступила ей дорогу.

─ Постой. Ты ведь все равно уже приехала. Дослушай.

Саша поджала губы и вернулась в кресло. А Алиса подошла к окну, словно деревья на территории больницы интересовали ее сейчас больше всего.

─ Это я, Саш. И работу твою испортила я. И с картиной той… Тоже моя идея. А ты… ─ она повернулась к Саше и покачала головой: ─ Ты каждый раз не просто выходила сухой из воды – ты как будто выигрывала! А я… Я позвала тебя сюда, чтобы попросить прощения. Знаю, глупо на него рассчитывать после всего… И все же. Я уже наказана за все, что сделала. И дальше больше. Я наказана гораздо сильнее, чем ты себе можешь представить.

Алиса снова отвернулась к окну и ровным, монотонным голосом, словно все это ее не касалось, начала свой рассказ. А Саша слушала, затаив дыхание и чувствуя, как по ее коже бегут мурашки.

…Буквально на следующий день после увольнения натурщика Валеры Алисе написала женщина, которая представилась женой Валеры. Не бывшей, о нет! Вполне себе действующей. Она попросила разрешения позвонить и все объяснить. Алиса сначала резко отказала, решив, что это мошенница, но потом любопытство пересилило.

Какое же разочарование ожидало ее! Герой-офицер Валера, как оказалось, в армии не служил ни дня. Его «ранение» - травма, полученная во время игры в пляжный волейбол. Да, она, эта травма, оказалась серьезной, врачи утверждали, что отныне он будет хромать всю оставшуюся жизнь. Услышав такой вердикт, Валера впал в депрессию и уволился с работы, чтобы пережить такую трагедию без посторонних глаз. Черед месяц он спохватился, да только, как говорится, поезд ушел – обратно его уже не взяли. И вот уже больше года он перебивается случайными заработками, позируя художникам и снимаясь в массовках. Собственно, все те фото в военной форме, которые он демонстрировал, они оттуда же. С массовок. Неужели никто не обратил внимание, что форма и звание всегда разные? Странно…

Однако же, и травму, и депрессию, и низкий доход можно было как-то пережить – сын окончил школу, поступил в институт в Питере, справились бы. Они бы вдвоем справились. Жена ни разу его ни в чем не упрекнула, наоборот, поддерживала, помогала, чем могла. А он… То ли Валера так и не смирился с пожизненной хромотой, то ли с потерей хорошей работы, то ли настиг его кризис среднего возраста… Словом, Валера задурил. Он начал изменять, нагло, в открытую. Не скрываясь и не стесняясь. Рассчитывая на то, что жена от него никуда не денется. «Ты разведись со мной, если сможешь!» - издевался он. И был абсолютно прав. Не сможет. Квартира, хоть и двухкомнатная, но совсем маленькая – как поделить? А сын? Сына куда?..

Вот так вот и живут они больше года. Не живут, а мучают друг друга… Спят давно уже в разных комнатах. Противно. Вроде, формально в браке, а, вроде, и нет…

─ Алиса, милая девочка, может, вы его к себе заберете, а? ─ в голосе женщины звучала надежда. ─ Валера сказал, что у вас любовь… Что вы из состоятельной семьи… Он готов к вам уйти хоть сейчас и простить, что вы на него в институте наговорили. Он понимает, что это вы от безысходности… Заберите его, а?..

…Алиса рассмеялась:

─ Вот и рассыпалась карточным домиком сказка о мужественном герое-разведчике… Полковнике… Выходит, и тут вы с Ванькой правы оказались…

─ Элис…

─ Не перебивай. Я еще не всю сказку рассказала. Дальше самое интересное будет. Сегодня, перед тем, как звонить тебе, я звонила ему. Валере.

─ С ума сошла? После всего…

─ Я обязана была это сделать.

Алиса села на кровать и надолго замолчала, видимо, собираясь с силами.

─ Вчера вечером пришли результаты анализов… У меня ВИЧ, Саш…

─ Что? Этого не может быть!

─ Сама сначала не поверила. Но мне сказали, что это уже повторные. Первые сразу взяли. Они тоже положительные оказались. Теперь жду специалиста из СПИД-центра. Он будет решать, что со мной дальше делать, куда переводить и как дальше лечить… Сама понимаешь… Сразу спрашивать начали – что, как, с кем… А я только с ним, ─ она всхлипнула. ─ И всего два раза голову потеряли… О безопасности забыли… А он, Саш… Он сказал, что тоже недавно узнал. Только побоялся мне сказать – с женой-то у него нет ничего… Поэтому, видимо, и сказал, что готов со мной… Даже после того, как его сдала… Ну, с картиной…

Саша заплакала и протянула руки к Алисе. О каких обидах может идти речь, если непонятно, что, вообще, с человеком завтра будет?..

─ Ты не отчаивайся, Элис, ─ шептала она, осторожно поглаживая ее по худой спине. ─ Ни в коем случае не отчаивайся! Даже если это правда. Надежда есть. Ее нельзя терять, поверь мне. Ты надейся, пожалуйста.

Через полчаса заплаканная Саша медленно спускалась по лестнице. Она была буквально оглушена новостями, которые сообщила ей Алиса. На фоне этого меркло все: и подлости, и гадости, и обиды. Саша искренне желала однокурснице здоровья и говорила, что сейчас такой диагноз – вовсе не приговор, медицина не стоит на месте. Сейчас даже дети здоровые у инфицированных матерей рождаются.

─ Дети??? ─ выкрикнула Алиса. ─ От кого? От Валеры, что ли? Кому я теперь нужна – вот такая…

С большим трудом Саше удалось хоть немного успокоить девушку и пообещать, что она еще раз навестит ее. Только тогда Алиса села обратно на кровать и сказала, что Саша может идти. Все нормально.

─ Еще раз спасибо тебе, ─ шепнула она ей вслед.

И вот сейчас Саша шла, опустив глаза и глядя на серые больничные ступени. Одна. Еще одна. И еще… Неужели и жизнь Алисы теперь пойдет вот так – вниз… Ступенька за ступенькой… Больница за больницей… «Нет! – она даже остановилась, схватившись за перила. – Нельзя даже думать о таком! Нельзя терять надежду!..»

─ Послушайте! ─ вывел ее из задумчивости возмущенный мужской голос. ─ Что вы мне голову морочите! Я уже все корпуса обошел! Она точно должна быть здесь!

─ Простите, молодой человек, я не владею такой информацией, ─ устало, видимо, не в первый раз объяснял пожилой охранник.

─ Да как вы не понимаете! Я из Питера приехал! Специально!

─ Да хоть из Владивостока…

Саша скользнула взглядом по сутулой фигуре молодого худого парня в больших очках. И эти волосы, собранные в хвостик… Она замерла. Из Питера?..

─ Илья?.. ─ неуверенно спросила она, подходя к парню.

Илью она, конечно, видела только на фото, и все же…

─ Простите? Мы знакомы?

─ Нет, ─ Саша улыбнулась, поняв, что угадала. ─ Но, думаю, самое время познакомиться. Я Саша, однокурсница Алисы.

Илья молчал, не сводя с девушки настороженного взгляда.

─ Вы… ты… знаешь, что произошло?

─ Я все знаю! Вообще всё! Она мне вчера написала и попросила забыть о ее существовании. Хорошо хоть раньше проговорилась, в какой она больнице… Вот… Я приехал, ─ с каждой новой фразой парень говорил все тише, теряя боевой пыл.

─ Восьмая палата, третий этаж.

Илья кивнул в знак благодарности и, не прощаясь, бегом рванул вверх по лестнице.

─ Может, лучше было на метро?

Девушка тоскливо смотрела в окно. Машина проехала еще пять метров и снова остановилась: стрелка на поворот горела совсем мало. К тому же, особо хитрые товарищи до последнего ехали в левом ряду, а перед самым светофором нагло лезли направо, подрезая дисциплинированных водителей, отстоявших в пробке, а потом еще и издевательски мигали «аварийкой», мол, спасибо, что пропустили. Пробка же росла прямо на глазах, и Саше казалось, что они вообще не двигаются. Как назло, с самого утра лил дождь, не переставая ни на минуту, пару раз даже громыхнул гром. Погода – супер!.. Если сидеть дома, валяться с книжкой на диване и пить кофе. А если куда-то ехать…

Саша тяжело вздохнула. Перед ней стоял нелегкий выбор: оставаться в теплой сухой машине с риском опоздать или бежать к метро, до которого оставалось еще метров двести, - под почти тропическим ливнем и заявиться на важную встречу мокрой, как мышь.

─ Чего вздыхаешь? Устала? ─ спросил Егор.

─ Нет. Думаю, может, до метро добежать?

─ Никакого метро. Навигатор показывает, что пробка еще на десять минут, а потом все зеленое, дорога свободна. За пятнадцать минут долетим. Да и потом, тебе-то чего нервничать? Без тебя не начнут.

─ Не начнут… что?

─ Кстати, как там Алиса? ─ ловко перевел разговор на другую тему Егор. ─ Ты говорила, что вы все выяснили, что больше на нее не обижаешься. Будешь продолжать с ней общаться?

─ Н-не знаю… сейчас ей точно нужна моя поддержка. А потом… вряд ли. Нет, вот прям общаться, конечно, буду – мы же учимся вместе. А вот подругами уже не станем никогда. Я не могу ей доверять. И не смогу никогда. С другой стороны… Я не осуждаю ее. Не имею права. Элис сама себя наказала так, что и врагу не пожелаешь… Она показала мне на своем примере, что зависть, злость и желание отомстить ни до чего хорошего не доведут. Мне иногда кажется, что и встретились-то с ней для того, чтобы она преподала мне этот урок. И знаешь… Ведь если бы не та ее интрига с фотографиями, с которой все началось… Началось как драма трагедия, а в результате… В результате мы с тобой встретились. Так что, если бы не Алиса…

─ Еще скажи, что нам ее поблагодарить надо! ─ фыркнул Егор.

─ Может, и надо, ─ задумчиво проговорила Саша. ─ В любом случае, она не заслуживает ненависти. А вот сочувствия – очень даже. Но ты меня не обманешь! И не запутаешь! Я прекрасно помню, о чем спросила тебя! ─ она повернулась к парню. ─ Ты проговорился! Ты в курсе! Ты точно в курсе! Ты совсем не удивился, когда я получила сообщение от Стаса.

─ Я??? ─ продолжая смотреть на дорогу, вытаращил глаза Егор. ─ Да ты что, Сашунь! Ваще ни сном, ни духом!

─ Врешь, ─ спокойно констатировала девушка. ─ Я уже знаю, когда ты врешь. У тебя уши краснеют.

Егор схватился за ухо, а Саша рассмеялась:

─ Попался!.. Признавайся, зачем Стас меня пригласил на встречу? Да еще и паспорт сказал взять? И почему ты мне сказал костюм надеть? Для чего?

─ Может, пропускной режим там? И дресс-код. Все, прости, на этот светофор мы обязаны проскочить. Не отвлекай сейчас!

Девушка скрестила руки на груди и снова уставилась в окно. Понятно. Упрямый. Ну и пожалуйста. Тогда она ему тоже ничего не расскажет! Саша обиженно сопела всю дорогу, а, когда Егор припарковался около невзрачного трехэтажного здания, не выдержала и тихо спросила:

─ А… ты со мной разве не пойдешь?

─ Не-не! ─ Егор потянулся за ноутбуком, который лежал на заднем сиденье. ─ Сама, Сашунь. Я и так на работу сегодня поздно приеду. Хоть сейчас поработаю. Иди уже.

Саша отстегнула ремень и открыла дверь. Дождь стих. Подъезд – вот он, в десяти метрах. И правда, чего она боится? Егор будет ждать ее в машине.

─ Я скоро, ─ Саша быстро поцеловала его в щеку.

─ Удачи! ─ он подмигнул ей и открыл ноутбук.

Поработать, действительно, было надо, но Егор не удержался и сначала зашел на страницу Вани в соцсети, чтобы еще раз за него порадоваться. Буквально две недели назад его приняли на весьма перспективную работу, а вчера на его странице появилось фото с хорошенькой рыжеволосой девушкой в белом халате. И что-то подсказывало Егору, что это не просто коллега Вани, как гласила подпись.

Меньше, чем через час дверь здания распахнулась, и Саша, не обращая внимания на вновь зарядивший дождь, походкой манекенщицы пошла к машине. Ей оставалось пройти несколько шагов, когда она, не выдержав, подпрыгнула на месте, размахивая какими-то бумагами в прозрачной папке.

─ Ты знал! ─ восторженно взвизгнула она, едва оказавшись в машине. ─ Егор, ты же все знал!.. Знал и молчал! Егор! ─ она обхватила его за шею, притянула к себе и принялась целовать: ─ Знал, знал, знал! ─ повторяла она.

─ Предполагал, ─ уточнил Егор, обнимая девушку. ─ Без деталей и подробностей. И окончательное решение было принято только вчера. Поэтому и не говорил. Итак?

─ Вот надо было проявить характер и тоже ничего тебе не говорить! ─ поджала она губы.

Правда, надолго ее не хватило – Саша рассмеялась и принялась трясти перед лицом Егора бумагами, тыкая в них пальцем.

─ Вот! Вот! Смотри! Пять картин для центра реабилитации ветеранов боевых действий! Егор! Пять! И они еще извинялись, что много заплатить не могут – сорок тысяч за картину! И Стас сказал, что поможет с персональной выставкой!

─ Ты рада?

─ Я счастлива!..

Егор провел кончиками пальцев по ее щеке и, глядя ей в глаза, тихо проговорил:

─ Я очень тебя люблю.

Эпилог

Вопреки предсказаниям синоптиков, пугавших москвичей резким похолоданием, лето вступило в свои права. Было солнечно и тепло. Легкий ветерок лениво шевелил верхушки сосен, а здесь, внизу, на лесной тропинке, было тихо и спокойно, лишь изредка где-то в кустах коротко чирикала какая-то пичуга. И тут же смолкала.

Егор не слишком хорошо ориентировался здесь, к тому же, в этом лесу он был всего один раз, в самом начале весны, когда все еще было под снегом, да еще и метель мела. Поэтому он не сразу понял, куда его так настойчиво тянет Саша. Ее лицо было крайне загадочным, а глаза светились каким-то волшебным светом. Девушка молчала всю дорогу и лишь с улыбкой прикладывала палец к губам, когда Егор пытался ее о чем-то спросить.

Наконец деревья расступилась, и молодые люди оказались на небольшой полянке, где была устроена детская площадка. Баба Яга, Кощей, Богатыри… Егор, конечно же, сразу узнал то самое место, где нашел Сашу в тот самый день, когда она замерзала на скамейке.

─ Зачем?.. ─ начал он.

─Тсс… ─ снова остановила его Саша.

Она подошла к богатырям и махнула рукой, подзывая Егора.

─ Это место силы, ─ тихо сказала она и бережно погладила по плечу одного из Богатырей. ─ Силы добра. А они – его хранители.

Девушка говорила это таким проникновенным тоном, что Егор замер, а по его спине пробежал холодок. На поляне была полная тишина – даже ветер стих, словно почувствовав торжественность момента.

─ Когда тебе плохо или страшно… Или есть вопрос, на который ты не можешь найти ответ… Тебе помогут… Здесь…

Она обернулась и положила руки на плечи Егора:

─ Только запомни, чтобы волшебство не исчезло, просить помощи можно только тогда, когда это действительно нужно. И рассказать об этом месте можно только один раз. Одному человеку. Тому, кто для тебя важнее всех в этом мире. И надо знать особые слова…

Егору показалось, что он перестал дышать, когда Саша, приподнявшись на носочки, прошептало ему на ухо:

─ Бисино, мисино, гасино…

Конец