Цвет любви – зелёный цвет

ГЛАВА 1. Златокудрое дитя

АТ 05.10.2026 г.

Сколько себя помнила Злата, всю жизнь её сопровождал приятный светло-золотистый свет. Это была приятная данность, от которой негде было скрыться, да и делать это было, в общем-то, незачем.

Бабушка, у которой девочка изредка гостила зимой в пограничном посёлке между Брянской областью и Беларусью, бывало, добродушно шутила, что это происходило оттого, что там, где радостно играла или гуляла её златокудрая внучка, всегда светило солнышко. Будто тёплые лучи дневного светила и внучка – это два магнита, которые обязательно притянутся, если окажутся рядом:

– Золотце ты моё драгоценное, льстить я тебе совершенно не собираюсь, но ты любимица солнца, не иначе. Знала бы ты, каким был тот день, когда ты родилась: вся природа ликовала вместе с твоими родителями, не иначе. Комнатку всю окутал золотистый свет, как… как… я даже не знаю, с чем сравнить. Благовест, одним словом. Радость. Поэтому Златой тебя и назвали. Светлое и радостное дитя. Недаром говорят: кого солнышко любит, тому больше всех и светит. Вон конопушки-то на носу какие замечательные, да?

Злата слабо помнила раннее детство у бабули и игры с другими карапузами в песочнице, поскольку отец давным-давно перевёз её на Ямал, а вот тёплое и ласковое солнышко пограничья охотно вспоминала.

Открываешь глаза – солнышко. Гуляешь по дорожке между старенькими деревянными домиками – солнышко. Выглядываешь, бывало, из окна – проливной дождь, однако когда выходишь на улицу – солнышко.

Мистика какая-то.

Девушка могла бы это связать с особенностями той местности, в которой она проживала, но, к сожалению, это было бы неправдой. По непонятной причине Златин отец часто переезжал с места на место, и с географией правило постоянного нахождения золотистого света рядом с дочерью никак не соотносилось. Ненецкий автономный округ сменял Красноярск, Красноярск – Верхоянск, Верхоянск – Воркута, за Воркутой следовали Нарьян-Мар, Гаджиево или Диксон, а солнце всегда и везде светило одинаково ярко.

Даже в Снежногорске.

Даже в Игарке.

Даже в Певеке.

Зимой.

Во время полярной ночи.

Что совершенно невероятно.

Злата любила своего вечно хмурого и занятого отца, но искренне не понимала, зачем он всё время куда-то бежит, а главное, от чего или кого, и почему именно север ему кажется наиболее перспективным для постоянного проживания, ибо жизнь за полярным кругом не так чтобы легка. В то, что причина жизни на бегу заключается исключительно в геологоразведке, девочка не верила, и на это у неё были свои резоны.

Ежегодно в двадцатых числах сентября отец вместе с дочерью ненадолго прилетал с севера в Брянск, Калугу, Полевской или Махачкалу, однако, как ни странно это прозвучит, Злата никогда этих городов толком не видела. После кратковременного пребывания на вокзале отец с дочерью мчались в лес, где доселе напряжённый и нервный отец несколько оживлялся и позволял себе шутить. Водил девочку по непонятным пригоркам, катал на своих плечах и весело посвистывал, иногда собирал чудом оставшуюся целой ежевику или калину, но в целом дары лесов не сильно-то и его интересовали. Что именно отец искал, и искал ли вообще, маленькая Злата не понимала и не хотела понимать. Одно она знала точно: в лесу хорошо. Лес – это настоящее. Это жизнь. Здесь дышалось легко.

Странным казалось и то, что отец категорически запрещал Злате расплетать волосы в присутствии посторонних, тем паче, расчёсываться, и постоянно закрывал голову девочки либо платком, либо капюшоном, либо шапкой. Вопросов у местных жителей это поведение обычно не вызывало: север – он такой. Лучше ходить полностью закрытым и укутанным, чем валяться по полгода с соплями и бронхитом.

Но девочки есть девочки, и с возрастом у них сильно меняются желания слушаться своих отцов и быть покорными. К тому же даже в холодных широтах бывает короткое жаркое лето.

***

Когда Злате было лет десять, во время каникул произошло неважное, на первый взгляд, событие. Проснувшись и с вожделением посмотрев на желанную качельку во дворе, девочка поленилась расчесаться и заплести волосы в косу. Надевать панамку или косынку ей тоже показалось ей глупым, потому что остальные дети гуляли без них, а Злата не хотела выделяться. Простоволосая девочка побежала на улицу, убедившись, что отец готовил завтрак, поэтому своеволия дочери не заметил.

Погода стояла чудесная. Ярко светило солнце, но было не жарко. Птички восторженно щебетали на кипарисах, а вечно недовольные бабушки на скамейках разомлели, потому что невозможно быть по-настоящему сердитыми в такой прекрасный день. Ругаться и осуждать кого-либо всем пенсионеркам было лень, поэтому они просто улыбались друг другу и рассматривали цветы на клумбе под окном.

Девочка задумчиво подёргала свои лохматые волосы и принялась изучать окружающую обстановку.

Та-а-ак… Максимка сидит на дереве и чинит рогатку. Забияка Антон самозабвенно вертится на турнике. Капризная Ленка возится с новой куклой, а ябеда Алинка рисует мелом на асфальте какую-то кривоватую рожицу.

Славно.

Вроде бы никто из детей качаться не собирался. Малыши мирно играли в песочнице, девчата прыгали на скакалке, пацаны смотрели в телефоне какой-то мультик.

Злата повеселела. Вроде и все ребята во дворе, но никому нет дела до качелей. Нечасто такое случалось.

Девочка убрала мешающиеся кудрявые прядки у лица за уши и поспешно залезла на деревянное сидение. Однако когда Злата как следует раскачалась на качелях, сначала ей на голову шлёпнулось что-то мягкое и небольшое, потом – колючее, но лёгкое, а затем – тяжёлое, длинное и узкое. Девочка болезненно ойкнула и, прекратив качаться, принялась искать озорника, а затем рассматривать упавшие предметы. Первой мыслью было то, что Макс применил на ней свою знаменитую рогатку, как случалось уже не раз, и, пользуясь абсолютной защищённостью в виде дерева, гогочет где-то там, среди пышной кроны.

Злата открыла было рот, чтобы громко возмутиться или бросить окатыш в наглеца, однако ни единого обидного словечка из её уст так и не раздалось, а камень так и остался лежать у качелек. Девочка ошибалась. В неё швыряли вовсе не булыжники и не жеваную бумагу. Известный хулиган Максим впервые оказался ни при чём. Перед девочкой лежали рядком на песке маленькая тканевая игрушка в виде поросёнка, нефритовая шпилька в форме лилии и жезл. С последним вышло особенно любопытно, поскольку он был прозрачным, если не брать в расчёт несколько кристаллов-фантомов внутри и любопытные включения рутила в виде пряди всклокоченных волос у основания жезла.

Хоть Злате и было всего десять, разницу между стеклом и кварцем она прекрасно понимала, потому что её отец работал в геологоразведке и частенько таскал домой любопытные образцы.

То, что золото часто встречается рядом с кварцем, – это вовсе не миф, и всему виной так называемые гидротермальные процессы. Золото-кварциевые жилы – это классический тип коренных месторождений золота, и странно было бы, что девочка, практически с рождения присутствующая в геологоразведке в качестве пассивного наблюдателя, вдруг примет кварц за что-то иное.

К тому же это был не абы какой кварц, а чистейший горный хрусталь, причём мастерски обработанный. Из всех возможных в природе кварцев Злата любила именно «волосатики», то есть такие кварцы, включения которых специалисты иногда поэтично называли «волосами Венеры». Девочке всегда казалось забавной шуткой то, что природа собрала воедино вроде принципиально разное, но ужасно красивое. Все эти пузырьки, рутиловые иглы и фантомы – не баг, а фича. По ним всегда можно определить, натурален ли образец или выращен искусственно в лабораториях.

Явно ритуальный хрустальный предмет немного походил на знаменитый жезл Жуи из собрания музея Запретного дворца в Пекине, но был гораздо более сбалансированным и изящным.

Любопытная вещица. Интересно, почему он не разбился при падении и откуда он тут взялся? С балкона, что ли, упал?

Злата положила жезл на указательный палец, пытаясь найти баланс между слишком разными концами хрустального предмета, повертела его так и сяк, но сочла слишком скучным и взрослым. Шпилька, по понятным причинам, привлекла сильнее, но напомнила о том, что отец просил заплести косу, поэтому девочка тоже бережно положила её на лавку. Поросёнок был более-менее понятен – хендмейд есть хендмейд! – поэтому Злата оставила его у себя и, сев на качели, снова принялась раскачиваться, свято убеждённая, что рано или поздно владельцы упавших с балкона вещей объявятся.

В общем-то, так и получилось.

Через минуту перед девочкой оказалась небольшая делегация разноцветноволосых подростков во главе со странно одетым узкоглазым мужчиной. Занятным показалось то, что они в прямом смысле взялись из ниоткуда. Просто бах, и появились на асфальтированной дорожке, будто их туда каким-то мощным ветром принесло.

Гипотетически на севере такое возможно, конечно, но не летом и не в такой безветренный день! И почему все жители двора внезапно замерли, будто их поставили на паузу?

ГЛАВА 2. Странная компашка

– Ни хао! Ни хао! – наперебой загомонили подростки.

Мальчик лет пяти, стоящий рядом с ними, горько плакал, то и дело дёргая за рукав халата высокого длинного парня.

– Ни цзяо шэн ма мин цзы? Цзэньмэ ян? – продолжали верещать подростки на фоне завываний мальчика.

– Простите, я вас не понимаю, – напряглась Злата. – Что происходит?!!

Огненно-красные, чёрные, сине-зелёные, ярко-жёлтые и кипельно-белые волосы – это не то, что видишь каждый день. А теперь прибавьте к этому ко всему странную одежду и неславянские лица.

Компания с аниме-фестиваля, что ли? Но разве в городе такой проводился?

Или это флешмоб? Но тогда почему все мальчишки друг на друга похожи, как братья?

В любом случае довольно странно.

Но не страннее, чем замершие в нелепых позах бабульки на лавке и будто прилипший к дереву Максим, который принялся было слезать с веток, но так этого и не сделал.

– Тишина! – одёрнул мальчишек их сопровождающий. – Ни слова больше! Это не маяк, а нечто иное! Мы сбились с курса. Я… знаю эту речь. И вы скоро узнаете, коль не будете меня постоянно своими криками отвлекать!

Подростки заткнулись, закрыли глаза и странно замычали. После некоторого молчания мужчина щёлкнул пальцами и только потом снова заговорил:

– Простите за то, что тревожим в неурочный час вас, юная девица… – вежливо поклонился мужчина, то и дело опасливо поглядывая на волосы своей собеседницы, – однако не соблаговолите ли вы мне и моим подопечным помочь… м-м-м… в этот прекрасный день?

– В чём именно? – прекратила раскачиваться на качелях девочка и заулыбалась. – И да, вы правы: день и вправду чудесный.

Солнце засветило ещё ярче, хотя, казалось бы, в этот и без того яркий день ярче было просто некуда. Бабушки снова принялись что-то бурно обсуждать, а Максим, наконец, спрыгнул с дерева. И всё же странности не прекращались: досужие кумушки непременно бы спросили у мужчины и детей, кто они такие и что тут делают, однако все жители вели себя так, будто никто незнакомцев не видит.

Будь Злата постарше и посообразительнее, она, вероятно, испугалась бы, но она была ребёнком, причём ребёнком чрезвычайно любопытным и доверчивым.

Ей улыбались – и она улыбалась.

Как может улыбаться злой и опасный человек, верно? Злой – он ведь сразу злой?

– Для начала верните мне мой жезл, – посоветовал мужчина. – Ученик его уронил.

– А мне – шпильку, – согласился черноволосый подросток. – Волосы всегда должны быть в порядке.

– И Хлюню, – радостно завопил малыш при виде мягкой игрушки. – Лаоши, мой Хлюня нашёлся! А вот камни блатиков!!!

Приглядевшись, Злата поняла, что немного в стороне от качелей и впрямь валялись пять разноцветных неограненных драгоценных камней. На первый взгляд это был молочный кварц, цитрин, сапфир, то ли шпинель, то ли рубин и что-то зелёное навроде уваровита. Это почему-то развеселило: пока девочка во всех смертных грехах подозревала Максима и искала камень поувесистее, чтобы отомстить, рядом, оказывается, валялись драгоценности, а она их даже не заметила.

– Держи Хрюню, – протянула игрушку мальчику Злата. – Заколка и жезл лежат на лавочке. Они упали на меня сверху, но вроде как не пострадали. Во всяком случае, трещин на изделиях я не видела.

– Спасибо, – вежливо кивнул мужчина, забирая свой жезл. – Сожалею, что мои вещи доставили вам беспокойство. Они немного самовольничают иногда, убегая в самый неподходящий момент, но вообще полезные. Наверняка их появление было болезненным для вас.

– Терпимым, – не менее вежливо ответила девочка. – Больше неожиданным.

Пока мужчина вставлял камни в жезл, малыш, обнимая любимую игрушку, обрадованно хрюкнул. Мальчик сделал это не нарочно, но этого краткого счастливого «Хрю!» хватило, чтобы мальчишки захохотали, явив всему двору свои прекрасные белые зубы:

– Хрю-у-у-ууня!

– Хрюки-хрюки, ноги в руки!

– Свинота снова не сдержался!!! Вот животное!!!

Малыш обиженно заревел и уронил игрушку.

Злата нахмурилась, и солнце тут же подёрнулось тучами. Девочка встала с качелей, подняла упавшего тканевого зверька, а потом, отряхнув его от песка, отдала в руки мальчика:

– Не надо плакать, слышишь? Парни всегда смеются над тем, кто слабее их. Они… не со зла, просто возраст дурацкий такой. Так мой папа говорит. Какая славная у тебя игрушка, верно? Посмотри на неё.

Мягкий зверёк заплясал в руках Златы, чтобы немного успокоить малыша.

– Я его люблю, – то и дело всхлипывал мальчик. – Он… длуг. Мой единственный друг. Им… смешно. Они не понимают…

– Не огорчай маленького друга. Стань для него примером. Ты плачешь, и ему страшно. Настоящие мальчики не плачут, разве ты не знаешь? Они сильные и отважные. Мой папа говорит, это оттого, что мальчики всегда защищают девочек и всех тех, кто слабее. Это их долг. Мой папа очень сильный. А твой?

Мальчик ещё сильнее разрыдался:

– Он погиб. Силота-а-а-а я-а-а-а…

– Прости, – помрачнела Злата. – Не хотела тебя обидеть. А знаешь, мы в чём-то с тобой похожи.

– В чём?

– Моя мама тоже умерла, когда я была совсем крошкой. И иногда мне очень хочется плакать, когда никто не смотрит.

Тучи ещё сильнее почернели. В небе отчётливо загрохотало, а затем мелькнула молния. Всё свидетельствовало о том, что вскоре начнётся гроза.

– Я… сил… сильный. Буду. Одназды… буду, – взял за руку девочку мальчишка. – И мои блатики тозе. Как твой папа. И мы будем тебя и всех людей защищать. Велишь? Не плакай.

– Верю. Молодец. Я не буду плакать, если ты тоже не станешь.

– Договолились.

Девочка промокнула пухлую мордашку мальчика чистым носовым платком, и малыш стеснительно заулыбался, послушно принимая чужую заботу:

– Ты… доблая. Не как они.

– Спасибо, – снова уселась на качели девочка. – А ты забавный. Отчасти я даже завидую тебе.

– Почему?

– Я очень сожалею, что у меня нет братьев и сестёр, как у других детей во дворе. Платок можешь оставить себе.

– Се-се.

– Что?

– Спасибо, – вежливо поклонился малыш.

Солнце мгновенно выглянуло из-за туч, а начинающаяся было гроза прекратилась.

Примечания:

Ни цзяо шэн ма мин цзы? – Как тебя зовут?

Цзэньмэ ян? – Как дела?

ГЛАВА 3. Воспитатель и его воспитанники

Мужчина стукнул жезлом о ладонь и с укоризной посмотрел на пятерых подростков. Те потупились.

– Та-а-а-ак… Ну и дела… Это не случайность, оказывается. Вот почему мы заблудились в пространстве и времени.

– Лаоши, – вежливо поклонился беловолосый. – Я могу всё объяснить…

– Нет, ты меня как раз не интересуешь. Это что сейчас было? – обратился к парню с алыми волосами мужчина, не прекращая постукивать жезлом о ладонь.

– Лаоши… – промямлил красноволосый.

– Я ещё раз спрашиваю: ЧТО. ЭТО. БЫЛО? Ты всех подначил и спровоцировал? Как обычно?

– Лаоши, я не…

– Тогда ты? – перевёл взгляд на желтоволосого мужчина.

– Нет, лаоши, – попятился подросток. – Честное слово.

– Ты?

– Я смеялся, каюсь, но никого не подначивал, – захлопал длиннющими ресницами зелёноволосый. – Так получилось, лаоши.

– Сколько раз вам нужно повторять, что над малышами смеяться – это табу? Младший не виноват, что… что… гм… пока контролировать себя не в состоянии.

– Но он… – заикнулся было высокий темноволосый подросток.

– Он что?

– Он… лаоши… иной. Вы же знаете.

– А для местных жителей мы все иные. Но над нами же никто не смеётся.

– Просто нас никто не видит.

– Ты не прав. Люди… они не такие, как… как… не суть.

– Они низшие.

– А ты при таком отношении ко всем существам нет?

– Кто? Я? – оскорбился темноволосый подросток.

– А что, ты исключение? – резко ответил мужчина. – Лучше всех, потому что старше? Умнее, потому что в силу возраста больше всех книг прочитал? Гордыня обуяла тебя, Старший?

– Нет, лаоши.

– Вот именно. Как утверждал Хун Цзычен, лучше ничем не выделяться, чем стараться поразить мир своими добродетелями. Все низшие существа чувствуют себя счастливыми исключительно тогда, когда другие с ними соглашаются, а огорчаются, когда кто-то выступает против, не разделяя их точку зрения. Повторяю: ты низший? Или падший?

– Нет, – шёпотом ответил подросток.

– Да? А ведёшь себя, как они. Только сознание низших и падших постоянно нуждается в признании своей исключительности. «Я, я, я! – вот что губит целые миры. Коварное это «я», ужасно опасное. Однажды это тебя погубит, попомни мои слова. Постепенно порочное эгоистическое желание окончательно овладеет твоей душой, и ты ничего не сможешь с этим сделать. Нельзя соперничать с другими, тем более, с братьями. Лучше бы ты направил все свои усилия на понимание своих действительных отличий от других и начал приумножать добродетели. Выйди за пределы своего ограниченного ума. Только тогда ты сможешь пребывать в ладу с самим собой и с остальными, избегая нелепой борьбы и соперничества с кем бы то ни было. Обрати внимание, как ведут себя иные приличные особы. Вот взять, к примеру, эту девицу. Она же не корчит из себя царицу или богиню, в отличие от вас, хотя могла бы. Вот что такое правильное воспитание. Честь и хвала её отцу.

– Вот как… – задумчиво посмотрел на девочку красноволосый паренёк. – Любопытно.

Зелёноволосый присвистнул, а беловолосый многозначительно поиграл бровями.

– Тоже солнышко, да? – подмигнул Злате желтоволосый. – Прям как я. Мы могли бы отлично поладить, дева. Лет эдак через восемь. Что скажешь, Старший?

– Что скажу… скажу… Чжуан-цзы сказал так… – неожиданно пробормотал черноволосый.

– Как? – нахмурился мужчина.

– Кто бросает камень в реку, не может предсказать, куда его унесёт течение. Кто произносит слово, не может знать, где оно отзовётся. Мудрый выбирает между действием и бездействием, как между двух берегов.

– Дерзишь? Пытаешься оправдать своё бездействие, подбирая в качестве аргумента красивую цитату? Ты Старший, – неожиданно отвесил пощёчину темноволосому парню мужчина. – Ты обязан всё контролировать. Я миллион раз тебе объяснял, что к чему. Почему отвлёкся на пути следования за маяком и упустил жезл со всеми его камнями? Как умудрился клановую шпильку из волос уронить? Почему игрушка Младшего в пути потерялась? Почему твой подопечный плакал? Почему он вообще сейчас не рядом с тобой, а рядом с этой девицей? Ты не досмотрел?

– Не ругайтесь… пожалуйста… – попросила Злата. – Ничего страшного ведь не произошло. Верно, малыш? Ты не сердишься на своих друзей? Наверняка им сейчас стыдно за то, что они не сдержались. Эмоции сложно контролировать, как утверждает мой отец, особенно в подростковом периоде.

– Дя, – обрадованно воскликнул мальчик, прижимая к груди игрушку и мокрый носовой платок. – Мой длуг не плачет. Я не плачу. Видите, лаоши? Не лугайте и не наказывайте блатиков. Я… сам не злюсь. Вы учили меня, что нельзя злиться на то, что плотиволечит моим намелениям. Не ладоваться тому, что тешит душу. Не сталасться огладить себя от беспокойства.

– А ещё? – поощрил мужчина мальчика.

– Не сдаваться пли пелвой неудаче, – отчеканил малыш.

– Чьи слова?

– Хун Цзычен, лаоши.

Мужчина с понимающей улыбкой посмотрел на малыша:

– Ну сам так сам. Слова истинного мужа. Хорошо, что ты добрая душа. И всё же впредь советую быть внимательнее и не терять игрушку. Не всегда можно вернуться и спасти то, что однажды было утеряно.

– Я взлослый, – обрадовался мальчик. – Я клепко Хлюню буду дерлжать. Взлослый муж несёт ответственность за свои поступки. Велно?

– Видишь, Старший? – язвительно произнёс мужчина. – Так надо себя вести. А ты что?

– Я виноват, – обречённо признал черноволосый, послушно вставая на колени. – Я несу за всех ответственность. Я должен был быть для всех примером, но почему-то… гм… не сдержался. Увидел в жезле невероятный свет, уронил жезл и…

– Хотел произвести на девочку впечатление? Или сам чрезмерно впечатлился увиденным?

– Возможно, лаоши, – тихо ответил темноволосый. – А возможно, и нет. Я… не понимаю, что со мной происходит. Не могу пока объективно всё проанализировать. Простите. На это надо время.

– Зато я слишком хорошо понимаю, – аккуратно подвесил к поясу жезл и достал из кармана розги мужчина. – О, как это типично для таких, как ты. Что я говорил? Терпение и воздержание. Нужно учиться держать себя в определённых рамках. Что пубертат даже с самыми лучшими творит, ну надо же… а что же произойдёт, когда ты войдёшь в зрелую пору, а?

– Чушь, – сердито фыркнула Злата, протягивая парню его шпильку. – Как этот парень может быть наказан за то, что его братья рассмеялись, и за то, что малыш уронил игрушку? Он сам ещё ребёнок. Детей нельзя бить. Это законом запрещено.

– О, как любопытно. Юная девица, тебе жаль Старшего? Он тебе понравился? Верно я понимаю? При таком ярком солнечном свете всё слишком хорошо видно. Старший, встань с колен, я наказывать тебя не буду. Видишь, какая у тебя защитница нарисовалась. А может, даже больше, кто знает, да? Может, дело вовсе не в пубертате? Эмоциональная сфера – ужасно любопытная штука. Это что же получается… искали медь, а нашли чистое золото. Очень, очень занятно…

ГЛАВА 4. Беглецы вне времени и пространства

Девочка покраснела, но ничего не ответила: парень и впрямь был очень красив. Темноволосый парень тоже был алее самых алых роз. Руки подростка постоянно теребили ни в чём не повинную шпильку в форме лилии так, что Злата начала всерьёз опасаться, а не сломаются ли при этом хрупкие полупрозрачные каменные лепестки. Мужчина с трудом подавил улыбку при виде курьёзной парочки, а потом спросил:

– Как зовут тебя, девица?

– Папа запрещает мне назвать своё имя незнакомцам.

Мужчина поскучнел:

– По сути твой многоуважаемый отец прав, но в данной ситуации как бы… гм… когда всё слишком очевидно… Ладно. Не будем спешить. Так вот, уважаемая анонимная особа. На самом деле я не зол на своих учеников, но мне было любопытно, как они себя поведут при наличии внешнего раздражающего фактора. К тому же как их педагог я обязан время от времени давать своим подопечным наставления. Я хочу, чтобы они были лучше, чем сейчас есть. Со временем так и будет, уверяю тебя. К совершеннолетию пред тобой предстанут совершенно иные личности. Пока, к сожалению, их манеры оставляют желать лучшего.

– И всё же это не повод их бить, – заметила девочка. – Вы старше и сильнее, а они не могут вам ответить.

– А ты можешь? – усмехнулся педагог.

– Я не знаю, что я могу, а чего не могу. Однако одно я с уверенностью могу сказать: насилие – не выход.

– Разумно. Любовь и только любовь спасает и приумножает самые загубленные миры. С этим я согласен.

Мужчина сломал розги и выкинул их в мусорку.

– Спасибо, что остановила лаоши, – благодарно прошептал темноволосый Злате на ухо. – Вообще-то он очень добрый. Он нас… гм… спас. С нами действительно тяжело. Ты просто не представляешь, какие мы буйные и дерзкие, и через что мы все прошли… То, что мы живы, – это чудо.

– Ты что-то сказал? – едва повёл бровью мужчина.

Темноволосый подобрался:

– Нет, лаоши.

– Молодец. Молчание – золото. Так вот, юная девица… Не соблаговолите ли вы ответить на мой вопрос, раз уж мы все тут пересеклись?

– Какой?

– Где мы находимся?

Вопрос показался Злате самым нелепым из всех услышанных, но смеяться или оскорблять взрослого ей даже в голову не пришло.

– Во дворе, – вежливо ответила девочка.

– А двор расположен где?

– На улице.

– Это…

– Снежногорск.

– Юная дева, мы не понимаем друг друга, видимо. Снежногорск – это…

Злата еле заметно улыбнулась:

– Север. Россия. Планета Земля. Солнечная система. Рукав Ориона. Галактика Млечный Путь. Местная группа галактик. Сверхскопление Девы. Сверхскопление Ланиакея. Комплекс сверхскоплений (галактическая нить) Рыб-Кита. Наблюдаемая Вселенная. Сейчас 2011 год. Я исчерпывающе ответила на ваш вопрос?

– 2011? О, тогда я главный, – принялся потирать руки беловолосый. – То-то чую, что-то прям мне хорошо тут. Жезл по праву мой! Лаоши, я раздам сигнал?

– Раздай. Практика – дело хорошее.

Подростки добродушно захохотали:

– Ненадолго ты главный, Белоснежка.

– Зато я первым попрактикуюсь, – высунул язык паренёк и, приняв из рук воспитателя жезл, принялся с важным видом производить с ним непонятные манипуляции.

Белый камень ярко засветился, и из жезла появился тонкий луч, указующий куда-то вверх.

Воспитатель оставался бесстрастен.

– Спасибо, – вежливо ответил мужчина, внимательно следя за лучом. – У тебя всё получилось. Орион… 2011 год… это я знаю. Жезл можно вернуть. Мальчики! У вас пять свободных минут, пока я произвожу расчёты, а потом…

Вместо вменяемого ответа парни с визгом бросились к горке, с упоением принявшись с неё кататься.

Мальчик с тканевой игрушкой уныло глядел им вслед.

– Тебя не взяли, малыш? – участливо произнесла Злата.

– Они никогда меня не белут с собой иглать. Только Хлюня иглает со мной.

– Хочешь, я покатаю тебя на качельках?

– Хочу, – обрадовался мальчик. – Но… тогда же ты не сможешь кататься.

– Смогу. Садись ко мне на коленки.

– Я вас покатаю, – предложил темноволосый паренёк, который, в отличие от своих разноцветноволосых приятелей, никуда от качелей не уходил, так как возился со своей причёской.

Шпилька упрямо отказывалась держаться в густых волосах.

– Валяй, – улыбнулась девочка, поднимая довольного малыша и усаживая его себе на колени.

– Кого валять? – не понял парень.

– Катай.

– А… ясно. Это, видимо, переносное значение слова. Ну какая ж вредная шпилька! Не понимаю, почему она постоянно спадает.

Пару попыток спустя парень окончательно сдался, положил шпильку на лавку и начал раскачивать качели. Мальчик с игрушкой зажмурился и промычал:

– Холосо. Как… папа и мама. Семья. Чую… семья.

– Чует он. Я всегда тебе как папа и даже больше, – недовольно проворчал темноволосый, откидывая с плеча свои длиннющие волосы. – Навязался на мою голову… Утешай тебя теперь постоянно, сопли вытирай. Кончилось моё детство, так и не начавшись, с твоим появлением в моей жизни. Был бы ты хоть родня какая, но ведь это совершенно не так!

– Он не твой брат? – удивилась Злата.

– Кто? Щекастик этот? Не-а. Остальные четверо – да, это кровная родня. Просто я малыша этого нелепого… гм… однажды пожалел. Теперь бегает за мной везде, ещё и лаоши полностью на его стороне…

– Блатик холосый, – проникновенно ответил мальчик. – Доблый… Его язык говолит не то, что он делает взаплавду. Язык злой, но сам холосый. Когда не злится. Зачем злиться? Деваська доблая. Семья как. Я, ты, она и мой длуг. Да? Семья?

– Красивая, ты прав, – пристально поглядел на Злату темноволосый, и девочка покраснела. – Жёлтый цвет ей к лицу. На солнечном свете она так и…

– Злата! – резко окрикнул отец, появляясь во дворе. – Ты что, волосы не заплела? А где косынка? Ты с ума сошла в таком виде на улице появляться! А это кто с тобой? Живо домой!

– Но пап, – явственно не согласилась девочка.

– Не «нокай» мне. Живо домой. Сколько раз просил не разговаривать с незнакомцами? Говорил? Говорил?

– Говорил, – вздохнула девочка, снимая с коленей малыша. – Прости, приятель, но мне надо уходить. Зато теперь вся качелька твоя, это ведь хорошо?

Мужчина в странной одежде оторвался от своих расчётов и вежливо поклонился отцу Златы:

– Добрых дней, господин. Мы не… не за этим сюда явились. Просто временная точка. Немного заблудились. Взгляните на детей: я обязан их переправить в безопасное место. Это моя миссия. Вы, наверное, не в курсе, что произошло, однако…

– В курсе, – буркнул отец Златы. – Сам в бегах.

– Рад буду, если вы мне поможете. Дети… это ведь главное. Их жизни неимоверно важны для общего баланса.

Взгляд отца невольно смягчился: забавные чумазые физиономии подростков и впрямь выглядели безобидно.

– Из-за вас мне придётся переезжать.

– Сожалею, господин. Но, повторюсь: мы здесь случайно. Просто немного сбились с курса по причинам, которые вам лучше меня известны.

– Ничто на свете не происходит случайно. Ничто, – задумчиво поглядел на залитый почему-то зелёным светом двор отец Златы. – Никуда от судьбы не сбежишь и не спрячешься. Ладно, чёрт с вами. Помогу.

– Пап, в небе северное сияние, – указала пальцем вверх Злата. – Днём. Это странно… Разве так вообще бывает?

– Вижу, дочка. Слишком хорошо вижу. И это не странно, а закономерно. Но не сказал бы, что сильно этому рад. Кому говорю, надень косынку и заплетись! Что за мода такая нынче нелепая – простоволосой повсюду ходить! Раньше такого не было!

– Раньше такого не было, – согласился воспитатель, собирая вокруг себя своих подопечных и взмахивая жезлом.

ГЛАВА 5. Сон

Странная встреча на детской площадке вскоре забылась и бессознательно стала восприниматься девочкой как сон. Ну ведь у всех бывают такие сны, которые ощущаются спросонья, как вполне себе реалистичные, да? Вот и Злата не была исключением. В памяти взрослой девушки событие детских лет осталось исключительно как то, что предшествовало ругани отца относительно важности заплетания кос и поддержания в порядке собственных волос.

– Но пап, – однажды заикнулась девушка. – Другие девушки носят каре, пикси и…

– И что? – оторвался от чтения газеты отец.

– Я тоже так хочу. Боб-каре и разноцветные волосы. Малиновые, например, или синие. Мне уже семнадцать лет. Почти совершеннолетняя. Скоро студентка.

– Глупости. Ты не твои нелепые подружки. Твои волосы – твоя гордость, доченька. Ты пока слишком юна, чтобы понять мои слова. На злись на меня, я не выжил из ума. Однажды… да, однажды ты меня поймёшь и возблагодаришь. Я не старорежимное чудовище, каким ты, видимо, меня считаешь, а любящий и заботливый отец. Кстати, 12 июня меня не будет дома, а числа эдак 23 сентября мы едем в Брянск. Ты как?

– Чудовище, – буркнула Злата, обнимая отца за шею. – Ужасное чудовище и тиран. Но я тебя люблю. Конечно, я поеду с тобой в Брянск. Послушаем, как шумит знаменитый брянский лес и как спускаются не менее знаменитые синие туманы, хоть я искренне не понимаю, что ты в этом шуме и туманах находишь.

– Однажды поймёшь, – уверил мужчина. – Всему своё время. Я тоже тебя люблю, доченька.

– Может, не стоит ехать в брянское пограничье в этом году? Может, лучше выбрать Дагестан?

– Что за внезапные смены настроения? – насторожился отец.

– Да я в интернете прочитала, что в брянских лесах сейчас как-то подозрительно много диких кабанов нарисовалось. Бывает, даже к деревням выходят. По колхозным полям рыщут. Повозку у одного селянина в пограничье перевернули и весь урожай капусты сожрали. Не боишься с ними нос к носу в дубовых рощах столкнуться?

– С кабанчиками-то? – расхохотался отец. – Я? Вообще не боюсь. В стародавние времена они были ого-го, мощь и сила, но сейчас – жалкие создания. Измельчали звери, стали людей бояться. Прогресс внёс свои коррективы. Были бы это медведи – тогда да, встреча с ними даже сейчас опасна. Или, скажем, из зверей те же волки, они же… или… в общем, не суть. Сколько раз я тебе объяснял, что не животных в лесу надо бояться вовсе, доченька, а? Если дело только в том, что какие-то глупые голодные молодые зверьки ищут еду в поселениях людей, мы едем в Брянск. Поверь, я найду на них управу. Возможно, даже помогу местным жителям вернуть попрошаек в лес.

– Как скажешь, – пожала плечами Злата и принялась готовить бутерброды.

– А про необычно крупных волков необычных расцветок в брянских лесах ничего твой умный интернет не пишет?

– Не-а.

– А про прочих зверей? Рысей там, енотовидных собак?

– Нет. Всё, как обычно. А, вроде бы поголовье зубров увеличилось, а что?

– Да ничего. Банальное любопытство. Красивое ночью было северное сияние, кстати. Необычайно яркое. Верно?

– Да? Я не видела. Очень уж крепко спала.

Отец вздохнул с облегчением, потом отпил из чашки чай и с деланным безразличием спросил:

– Тебе ничего особенного сегодня не снилось? В детстве ты часто рассказывала про какого-то журавля, летящего на фоне луны. Курлы-курлы… и вокруг лучи. Чай будешь? Молочка в чай налить?

– Буду, – присела на стул Злата. – Но молока не налить, ты же знаешь, что я терпеть его не могу.

– Лимон?

– Можно.

– Так что насчёт сна? – кинул ломтик лимона в чай дочери отец, а затем начал жевать приготовленные Златой бутерброды.

– А, это… Журавли не снились. Луна тоже. Никаких лучей не было и в помине.

– Славно, – мгновенно успокоился мужчина.

– Парень снился, – немного покраснела девушка.

– В твои годы это неудивительно, – усмехнулся мужчина. – Бывший одноклассник? Этот, как его… Саша?

– Стопроцентно нет.

– Абитуриент?

– Да не знаю я, кто он, пап. Лицо у него странное, это-то меня и смущает. Что-то с этим лицом не так. Но никак не могу понять, в чём дело. Глаза такие…

– Узкие? – забеспокоился отец. – Жунди? Кидани?

– Ты на каком языке сейчас со мной разговариваешь, что-то не пойму? – вопросительно вздёрнула бровь Злата.

– Китаец? – зашёл с другого бока отец.

– Азиат. Без конкретики.

– Ты, наверное, дорам пересмотрела, – сквозь силу улыбнулся мужчина.

– Я вообще их не смотрю, – возразила Злата.

– Значит, кей-поп кто-то переслушал. Как их там…. Ну модные эти… Раскрашенные такие, как бабы, в обтягивающих штанах… айдолы, что ли… хоть убей, не помню название группы.

– Ты же знаешь, что я такое не слушаю.

Отец нервно захрустел пальцами:

– Вот как… и как часто тебе… гм… оно, это лицо, снится?

– Довольно часто. Что самое странное, сон удивительно стабилен. Парень всякий раз говорит мне одно и то же.

– Что именно?

– Что я красивая. Спрашивает, как меня зовут, и где я нахожусь.

– И в этот раз было так?

– Конечно. Парень вежливо поздоровался и попросил назвать точные координаты, где я живу. Утверждал, что вестники с его стороны уже многажды были.

– И что ты ему ответила?

– До этого я молчала, но сегодня назвала город. Он поулыбался и исчез. Симпатичный такой паренёк, когда улыбается. Мне понравился. И голос приятный.

Примечания:

Жунди – собирательное название племён, которые в древности обитали вдоль северных и северо-западных границ империи Чжоу (1123–254 годы до н. э.). Китайцы называли их так из-за воинственного характера. Традиционно жуны рассматриваются как протомонгольские и прототангутские племена.

Кидани – кочевые племена монгольской группы, которые в древности населяли территорию современной Внутренней Монголии, Монголии и Маньчжурии. Название «Китай» в славянской и западной (Cathay) традициях восходит к этнониму «кидани».

ГЛАВА 6. Стефания

Некоторое время отец только хмыкал и нервно хрустел пальцами, но Злата не придала этому особого значения.

– Как ты думаешь, почему этот парень вообще тебе снится? – беспокойно уточнил мужчина.

– Возможно, это как-то связано с тем, что я для отчётного реферата по истории в мае выбрала тему татаро-монгольского ига. Картинок для презентации нужно было подготовить очень много. Препод, зараза, требовательный и…

– Да, такое возможно, – подозрительно быстро согласился отец. – А ещё мы недавно обсуждали с тобой происхождение чая. Как лист чая упал в кипяток китайского императора, и…

– Я не говорила, что мне снился император, тем более, китайский, – заметил Злата, дуя на чай.

– Да?

– Да.

– Значит, ты рассказала импе… гм… парню, где живёшь?

– И что в этом такого?

– Это ты зря, – ласково потрепал по волосам дочь отец. – Какая ж ты у меня доверчивая дурашка. Никому нельзя называть своё настоящее имя и, тем более, говорить, где ты живёшь.

– Даже во сне? – улыбнулась Злата.

– Да. Поняла? Это опасно.

– Ты жуткий суевер, пап.

– Я бы сказал иначе: перестраховщик. Знаешь, иногда тебе просто кажется, что ты спишь. В своё время под гипнозом люди такие жуткие вещи творили… В телеке Кашпировский руками пассы совершает, а моя соседка по этажу…

– Пап, ну не начинай про 90-е, – досадливо скривилась девушка. – В те времена много дичи творилось.

– Просто пример, – развёл руками в стороны мужчина. – Ещё чайку? Кстати, как ты смотришь на то, чтобы заочно в универе обучаться?

– Ты опять собираешься бродить по горам с палаткой наперевес? – усмехнулась девушка.

– А почему нет? – сделал честные глаза отец. – Красивые же фото и видео у меня получаются, да? Горные породы, красивые жеоды, кварцевые жилы… Это то, чем я живу.

– Людям в интернете нравятся, – аккуратно поставила чашку на блюдечко Злата.

– Молодость у тебя одна, – совершенно некстати произнёс мужчина. – Проживи её максимально ярко. Свободно.

– В горах с ледорубом? – скептически уточнила Злата. – Или стоя в холодных ручьях северных рек с ситом для золотого песка в руках?

– Кто его знает, как твоя семейная жизнь сложится, – угрюмо произнёс мужчина. – Неясно, что ждёт тебя в будущем. Я хочу, чтобы ты запомнила своё отрочество со стареньким отцом как лучшее время в своей жизни.

– Пап, ты вовсе не старый.

– Да старый, дочка. Старый. Гораздо старше, чем ты полагаешь. Но я ужасно ответственный старик, как бы то ни было. Папка-то твой не сможет всегда рядом с тобою быть, увы и ах, у меня столько дел эти годы накопилось, ты даже представить себе не можешь. Напомни мне, пожалуйста… в восемнадцать лет в России меняют паспорт?

– Допустим, а что?

– Пусть моя просьба не покажется тебе странной, – несколько обеспокоенно сказал мужчина. – Но я хочу, чтобы ты изменила имя и фамилию.

– Зачем?

– Личная блажь.

– И какое имя мне нужно взять? – улыбнулась девушка.

Мысль поменять имя ей показалась забавной. Немногим детям их родители подобное предлагают.

– Да какое хочешь. Любое, – чересчур поспешно ответил отец. – Аня, Таня, Маня… какие там ещё есть… Можно что-нибудь модное, современное…

– Пап, я ж знаю тебя, как облупленного. Хватит врать. Ты уже всё давным-давно придумал.

– Придумал, – сознался мужчина и лукаво хохотнул.

– И? Что в этот раз? Добромира? Заряна? Лучезара? – закатила глаза Злата.

– Стефания.

– Мягко скажем, странный выбор.

– Коротко – Фани, – продолжал хохотать отец.

– Может, Стеша?

– Это для других Стеша. Паня. Стёпа. Штефа. Иногда даже Нина.

– Нина? – снова вздёрнула бровь Злата.

– Прикинь, – развёл руками отец. – Выбор велик. Имена как маски. Сегодня ты одна, а завтра другая. Для меня Фани. Моя Фани. Но только для меня.

– Пап, я так тебе скажу, – аккуратно заключила Злата. – С выбором имён у тебя конкретная засада. Но Стефания так Стефания.

– После замужества на что хочешь поменяешь. Но не раньше.

– Дай мне сначала в универ поступить! – возмутилась девушка. – Рано мне думать о семье и детях!

– И это правильно. Успеется. Гуляй, пока молодая, дочка.

Все последующие годы семья Златы меняла северные городки и малолюдные посёлки с такой частотой, что девушка в какой-то момент сдалась и перестала запоминать их названия. Причин своего беспокойства отец никогда не объяснял, сколько Злата ни спрашивала, и всё же что-то его тревожило.

Годам к двадцати девушка, как ей казалось, сложила все пазлы в правильную картинку. Старомодный и нервный отец – либо бывший глава крупной ОПГ, либо тот, кто свистнул воровской общак. Ничем иным логично объяснить, откуда у мужчины, нигде толком не работающего (продажа фотографий природы на фотостоках не в счёт, а в сказку, что отец – геолог-разведчик, привыкший работать в одиночку, уже слабо верилось!), брались в огромных количествах золото и драгоценные камни, которые он время от времени продавал, было нельзя. Злата и отец ни в чём не нуждались – это мягко сказано.

К Златиным двадцати двум годам отец люто запаниковал. Он и так-то под предлогом свирепствующего «Коронавируса» заставлял дочь ходить повсюду в маске и перчатках, однако в 2023 году его усиливающаяся паранойя заставила делать максимально странные вещи. Фактически весь год Злата просидела дома, никуда не ходя и ни с кем из знакомых не встречаясь. Родитель по-прежнему ничего не объяснял, упрямо твердя, что дочь должна ему верить на слово, вот и всё. По мнению мужчины, вирусы никуда не делись, люди опасны, но девушка слишком хорошо понимала: истинная причина паники вовсе не жуткая болезнь, а что-то принципиально другое. Ибо вирусы вирусами, но зачем учить дочь самообороне и многим другим защитным мерам? От вирусов и бактерий подобное не спасёт.

Только когда в 2024 году Злате исполнилось двадцать три, её отец заметно успокоился и перестал прятать волосы дочери от всего мира под туго завязанными капюшонами толстовок и косынками. Вопрос с постоянным сидением дома тоже отпал сам собой. Положив кругленькую сумму в банк на изменившееся имя дочери, мужчина вскорости пропал, но девушка изредка получала от него записки с маленькими подарочками в виде разноцветных галтовок минералов, забавных нетипично сросшихся минералов и непременным напоминанием не стричься.

Злата любила отца, однако понимала, что с ним случилось одно из двух: либо он загремел в тюрьму за старые мутные делишки времён лихих 90-х, о чём ему было стыдно сообщать, либо, наоборот, вернулся в банду, а дочь намеренно вывел из своей жизни, чтобы не подставлять. Но был ещё и третий вариант, самый вероятный, – отец нарушил закон о золотодобыче и понёс заслуженное наказание, поскольку его поймали с поличным в лесу. В любом случае Злата отца не стыдилась, потому что, как ей казалось, она понимала его опасения.

Одно печалило девушку – написать ответ отцу она никак не могла. Оставалось лишь надеяться, что папа понимает, насколько сильно дочь его любит и ценит, несмотря на все его заскоки.

Жизнь потекла своим чередом.

Примечания:

Стефания – женское имя древнегреческого происхождения. Происходит от мужского имени Στέφανος (Стефанос), которое переводится как «венок», «венец», «диадема». Соответственно, имя Стефания означает «венценосная», «коронованная», «увенчанная».

ГЛАВА 7. Чудесный луч

Пусть Златин отец и пропал в неизвестном направлении, но привычки поддерживать собственное тело в тонусе никуда не делись. Девушка вовсе не была ЗОЖницей, но её искренне радовала простая возможность быстро передвигаться из стороны в сторону. Тот, кто годами не сидел в четырёх стенах, уставившись в одну точку, этого не понять. Каждое движение радовало, а дуновение ветерка окрыляло.

Однажды во время привычной утренней пробежки в парке с девушкой произошёл неприятный судьбоносный инцидент.

Солнце светило так ярко, что Злата на секунду потеряла ориентиры и непреднамеренно столкнулась с кем-то неподалёку от кустов. Хотя, возможно, причина столкновения была совершенно иной: девушка снова вспомнила сегодняшний приятный сон, и, ненадолго закрыв глаза, мимически повторила его содержимое. Во сне она почему-то светилась, а высокий (и, вероятно, красивый!) мужчина в странноватых одеждах приятным голосом спросил, где она живёт, а потом поцеловал. После этого незнакомец робко сказал, что он в восторге от своей будущей супруги и просил прощения за то, что не сдержался, после чего снова поцеловал. Поцелуи вкусно пахнущего сандалом незнакомца были приятны и нежны, поэтому пробуждение вышло не то, чтобы нежеланным, но определённо вызвало досаду. Сон хотелось снова и снова повторить, а будильник выкинуть в окошко за ненадобностью.

Особа, с которой столкнулась Стефания в кустах, явно не являлась ни спортсменкой, ни собачницей, ни обычной ЗОЖницей и была весьма странно одета во что-то крикливо-вычурно азиатское. Что до причёски незнакомки – она казалась совершенно фантастической. Все эти косички и странные массивные шпильки с подвесками удивляли, но не так, как надменное набелённое лицо с опасно-красными губами и беленькими остренькими зубками.

– Смотри, куда прёшь, дура тупая! – возмутилась обладательница пурпурных шёлковых одежд.

«Реконструктор или косплеер, – устало подумала Злата, вытирая пот со лба. – Господи, сколько же их сейчас развелось? Ну неужели наша традиционная русская одежда не интереснее этого барахла? Сарафан там… платочек… вышивка. Могла бы понять, если бы девушка выбрала что-то из одежды долган, ненцев, нганасан, энцев и эвенков – местная культура, все дела! – но тонкое ханьфу… Да ещё ранней весной…»

– Ты… жалкая бродяжка! – заорала незнакомка, топая ногами. – Безглазая дура! Смерд! Не видишь, кто перед тобой? Да чтоб гуи тебя на части разорвали! Чтоб дяосюэгуй напугал так, чтобы ты голос свой на веки веков потеряла! Как мне найти… нет! Не трогай меня! На колени, бродяжка! Живо! Встань в уважительную позу и отвечай!

– Простите, я действительно не видела вас, – извинилась Злата, перебивая девушку и снимая с головы капюшон. – Дорожку перекрывают кусты, но я согласна, что мне стоило быть внимательнее. И всё же это не повод мне тыкать и обзывать смердом и безглазой дурой. И на колени я вставать ни перед кем вовсе не собираюсь.

– Ты не смерд, – с неожиданным интересом ответила девушка, уставившись на длиннющую косу Златы. – Твоя правда. Надо же, и впрямь сработало. Искомое нашлось подозрительно быстро. А говорили, что магия в этих местах работать не будет…

Некоторое время незнакомка возбуждённо смотрела на Злату, а потом задала весьма странный вопрос:

– Ты… как там тебя… Нужен ли тебе жёлтый цвет?

– Чего?

– Ну… как это по-вашему… шафранный?

– Ты больная? – покрутила пальцем у виска Злата. – Что за нелепые расспросы? Причём тут шафран?

– Ну хорошо, не шафран. Золотистый… нужен?

– Я не хочу с тобой обсуждать то, чего не понимаю, – невольно попятилась Злата при виде озлобленного лица незнакомки.

От такой дамочки можно ждать чего угодно. Тем более, она кинжал из ножен достала.

– Зато я хочу! – агрессивно ответила шальная девица, начиная подозрительно быстро вращать кинжалом. – Разве сложно ответить на простой вопрос? Нужен тебе жёлтый цвет? Я ж по глазам вижу, что не нужен, ты даже не в курсе, о чём вообще речь! Так тем более отдай мне то, что тебе не нужно.

Злата не придумала ничего лучше, чем продолжить бег. Разговаривать с умалишённой не хотелось. Однако зловредная незнакомка припустила следом, крича что-то совершенно дикое про какой-то луч и ещё более агрессивно вращая кинжалом:

– Ты сама хочешь войти в луч? Да? Ты поэтому от меня убегаешь? Это нечестно! Нечестно! Почему одним всё, а другим – ничего?

Так Злата окончательно удостоверилась в том, что девица полоумная, поэтому быстрее устремилась к воротам, питая робкую надежду встретить у выхода из парка либо полицейского, либо хотя бы парней покрепче. Психованная личность быстро выдохлась от бега, но орать не прекратила:

– Я отстану от тебя, так и знай, только тогда, когда ты сама добровольно откажешься от света в своих руках! Откажись! Ты трусиха! Ты всё равно не знаешь, что это! Так зачем тебе то, от чего тебя так сильно спрятал твой дражайший папочка? Что, думаешь, накрылись туманами да снегами северными, и всё, ни хрена не видать? Видать! Ой как сильно видать! И сроки на исходе! Как здорово, что кое-кто хреново умеет делать расчёты! Местный год не равно космический! Откажись от света, дура! Торчи на этой идиотской планете, как обычная… ну как тут эти дуры неодарённые немагические называются… И жезл! Куда ты дела жезл? А камни?

Как на грех, небо подозрительно резко затянуло тёмно-фиолетовыми тучами (под стать платью незнакомки), и всё вокруг погрузилось в кромешную мглу.

Злата редко когда чего-то сильно боялась, но сейчас был именно тот случай.

Темнота пугала.

Завывания истерички, свист острого кинжала и злорадный смех пугали ещё больше.

В самый последний момент, когда вусмерть перепуганная девушка готова была уже орать от ужаса, фиолетовые тучи прорезал ярчайший луч солнца, а следом за ним воспоследовал тоненький еле заметный светло-голубой. В лучах голубоватого света, отражающихся от полной луны, отчётливо был виден слабо светящийся контурный силуэт журавля. Это должно было напугать, но почему-то не испугало, а, наоборот, успокоило.

– Блин, это же не гуманоиды меня похищать надумали? – неверяще прошептала Злата. – Лучи, диск… Хотя, с другой стороны… если это пришельцы, почему журавль? Разве гуманоиды не выглядят иначе? Как-то я их себе несколько иначе представляла. И где тогда летающая тарелка? За тучами, что ли?

После некоторого метания из стороны в сторону жёлтый луч уверенно направился в сторону Златы и поспешно принялся окутывать её своим тёплым светом. Злата расслабилась, так как с детства твёрдо знала: солнце – это хорошо. Свет всегда побеждает тьму. И бабушка, и папа всегда утверждали так.

А расслабляться меж тем не стоило. Шальная полоумная девица, выпрыгивая из тёмных кустов, сначала отрезала Злате её косу под корень, а затем вытолкнула из луча. Незнакомка злорадно захохотала, тряся Златиной косой в собственных руках:

– Дура! Упустила своё счастье и шанс на лучшее! Раскаивайся теперь всю жизнь! Плачь, идиотка! Потому что за своё счастье бороться надо, а не как вы… сложить лапки и на жопе ровно сидеть! Ты же мечтала остричь волосы? Мечтала! Батька-то запрещал! Считай, я тебе помогла! Живи со смердами, дура! Будь, как все нищеброды, и не выделяйся! Они, смерды, такое любят!

Луч вместе с девушкой и отрезанной косой исчез.

Злата с облегчением выдохнула: вот и прекрасно. Главное, что её непонятные пришельцы никуда не забрали. Досадно, конечно, что волосы так коротко срезаны, непривычно без них, но, с другой стороны, не так всё и плохо: волосы не зубы – отрастут.

Это было второй ошибкой.

Да, широкий луч исчез, но тонкий голубой никуда не делся, и он тоже активно что-то искал. В конце концов настиг девушку и больно ударил по голове, оставляя тем самым на лбу какую-то записку с непонятными иероглифами. После этого Злата поняла, что куда-то… летит. Потом кубарем падает…

Радости ей это открытие совершенно не доставило.

Последнее, что девушка помнила, – была резкая боль в районе темени и наступившая темнота.

Примечания:

Гуй – в китайской мифологии демон, дух умершего.

Дяосюэгуй – «висящий на сапогах дух». Больше всего он любит ходить по ночным улицам за одинокими прохожими и проказничать. Если прогуливаясь по темным аллеям поздно ночью, вы услышите странные звуки, а шеей ощутите чье-то дыхание, возможно, вас преследует дяосяогуй. Но даже резко обернувшись, вы не сможете его увидеть. Вероятно из-за подобного умения подкрадываться, на кантонском диалекте термин также значит «следопыт» или «ловец».

ГЛАВА 8. Каменная яма

Голова ныла и болела, виски оказались стянутыми неприятными корочками запёкшейся крови, во рту пересохло. Когда Злата открыла глаза и осмотрелась, то поняла, что конкретно попала.

Она оказалась в тёмной холодной каменной яме, набитой ничего не понимающими плачущими девушками. У каждой перепуганной чумазой ямницы была наклеена на лбу какая-то бумажка, которую невозможно было оторвать. Единственный выход из ямы был перекрыт толстенной металлической решёткой.

Мужчины в латах, расхаживающие над головой девушек, то и дело недовольно прикрикивали, мол, плаксам и истеричкам надо заткнуться, поскольку они не понимают своего счастья.

– Храм нашёл вам идеальных мужей, дуры! Харэ реветь!!!

– Вот-вот, вас не в рабыни подземные отправляют и не в публичный дом, хоть многих бы и стоило.

– Поднимите девиц, мне надо их осмотреть, – скомандовала щеголевато одетая возрастная женщина с искусно раскрашенным лицом.

– В этот раз улов велик, госпожа, – любезно сказал усатый полный мужчина в белой рясе, богато расшитой у ворота золотом. – Иномирных, как вы и предсказывали, много.

– Синих?

– Серых.

– Досадно. А красных по-прежнему нет?

– К сожалению. Говорю же: в этот раз практически все серые.

– Ладно, разберёмся. Отсутствие чёрных не может не радовать.

– Чёрных? Д-да. Чёрных… Кстати, о чёрных…

– Есть такие? – заинтересовался высокий холёный мужчина, явно какой-то начальник. – Покажи.

Белорясочник признался:

– Непонятно пока, отец-настоятель. Чёрная, не чёрная, но… Одна вроде. Если по одежде судить. Смотреть надо.

– Посмотрим, – обрадовался тот, кого назвали отцом-настоятелем, и принялся потирать руки. – Надо же… мои молитвы, наконец, услышаны.

Решётка жалобно заскрипела, и пол в яме начал сам собой подниматься.

Желания успокоиться у девиц это действие не породило, потому что мужчины, стоящие за спиной у женщины, выглядели жутковато. Вроде и люди, а вроде и нет.

– Девы, хватит плакать, – бесстрастно произнесла незнакомка. – Вас никто не похищал. Так распорядилась судьба. Вы избранные жёны.

– Чего? – ойкнула кругленькая низенькая девица.

– Луч выбрал вас как идеальную пару для одного из подавших записку в наш храм просителей. Глупо плакать, если тебя ожидает великолепная жизнь со своим драгоценным мужем, верно? Многим из вас счастливый брак при других обстоятельствах был бы не доступен. Проституция или работа в шахтах кажется перспективнее, я не понимаю? Вы же все серые. Ну, кроме той, в чёрном.

– Серые, госпожа. Всё так. Мы в храме судьбы?

– Верно.

– Обалдеть… – неверяще прошептала девица и тут же успокоилась. – Повезло…

– И я о чём.

Обращались, тем не менее, с «невестами», как со скотом. Руки, к примеру, им крепко связали, а рты заткнули кляпами. Только через некоторое время Злата поняла, зачем стражники это сделали: девушек самым бесцеремонным образом принялись по очереди со всем тщанием осматривать местные врачи.

Для образованных и слишком много знающих отнюдь не в теории девушек и в нашем-то мире осмотр у гинеколога – это не самая приятная процедура, мягко скажем, а вы представьте, что творилось в темнице с необразованными девицами, которые отродясь никому, кроме родственниц в бане, своё тело обнажённое не показывали.

Как отчаянно сопротивлялись девицы, когда отвратно выглядевшие лекари пытались осмотреть их изнутри и какие огромные усилия прилагали крепкие стражники, чтобы девушек удержать.

Как ямницы плакали и визжали.

Рвали на себе волосы.

Для «невест» всё происходящее было постыдным и отвратительным.

Злата не сопротивлялась, потому что знала: в такой ситуации лучше вести себя паинькой, поэтому её «осмотр» завершился довольно быстро и относительно безболезненно. Однако условная «диспансеризация» для остальных протекала совершенно не так. Многие девушки в результате врачебных манипуляций были с ног до головы усеяны тумаками, кровоподтёками, на некоторых виднелись свежие колотые и резаные раны.

Крикнув, что девицы здоровы, нетронуты и вполне способны понести, лекари ушли.

После осмотра всех девушек заперли в темнице, не покормив и не подумав никому из них предложить постель. О том, чтобы отвести страдалиц в туалет или душ, даже речи не шло.

Ночью на улице выпал снег, и в помещении воцарилась минусовая температура. Девушки сгрудились в кучу, чтобы хоть как-то согреться, но это их не спасло: многие принялись кашлять и к рассвету люто затемпературили.

Утром выглянуло солнце, и картина немного поменялась в лучшую сторону. Некоторых девиц спешно раздели и протёрли влажными тряпками, что вызвало у всех ямниц очередную волну паники (а ну как к разврату готовят!), причесали и даже накормили холодным пустым рисом. Остальным «невестам» оставалось лишь с завистью смотреть на более удачливых коллег.

На следующий день разбудили всех страдалиц довольно поздно. Ближе к полудню храмовники в сопровождении стражи отвели их из темницы в близлежащий храм. Злата с любопытством рассмотрела бы его богатое убранство, если бы не была так сильно голодна, не устала и не замёрзла. Сейчас больше всего на свете она мечтала банально согреться и выпить горячего крепкого чаю, но об этом оставалось только мечтать.

Услышав требовательные звуки гонга, девушки снова заистерили. Сваха с огромным трудом угомонила перепуганных девиц, после чего двери храма открылись, и в помещение зашли, то и дело кланяясь, нарядно одетые мужчины.

Как бы ни были нарядны и чисты странно скроенные тёмно-серые одежды, было ясно, что их владельцы не очень богаты, и для них эти странноформовые штаны и халаты – единственная ценная вещь. Боязливое перешёптывание при виде местных красот храма и подчёркнуто-подобострастное отношение к храмовникам и свахе лишний раз подтверждали Златины предположения.

Однако важным было другое. Лица мужчин были добрыми, пусть и несколько грубоватыми.

Большая часть девушек при виде первых стеснительных посетителей начала улыбаться и радостно перешёптываться. Оценив происходящее, сваха бесцеремонно принялась срывать печати со лбов невест, и, хоть это было довольно болезненно, девушки не жаловались, так как искренне хотели уйти отсюда со своими женихами как можно скорее. Нарочитое хамство никого не пугало и не смущало, ведь и девушки, и их суженые сами сознавали, насколько они по меркам империи низкородны.

Довольно быстро этим мужчинам отдали первую партию невест, но все выбранные девушки не хныкали, а счастливо улыбались.

Все образованные пары оказались из числа местных крестьян. Каждая из избранниц прекрасно знала своего будущего мужа или, по крайней мере, однажды его видела на ярмарке.

– Всё так. Они счастливы, иномирная дева, – шёпотом подтвердила пухленькая девица на ухо Злате.

– Почему?

– В ином случае родители просто не разрешили бы им создать свои семьи. Далеко не все женихи в состоянии оплатить калым, это раз, и не всегда будущему тестю нравится их будущий зять. Иногда случается, что будущая свекровь воюет с невесткой. А так… с одобрения храма и святого луча у этих пар есть шанс на семейное счастье. Никто в такие семьи с глупыми советами не лезет.

– Почему?

– Это истинные пары. Такие разрушать великий грех. Жених в прямом смысле отдал всё за право стать мужем и главой нового рода, а невеста ему под стать.

– Ясно, – несколько растерялась Злата. – Погоди… в смысле «истинные»? Как в сказке, что ли?

– Жизнь здесь совсем не сказка, – мрачно процедила одна из так называемых «серых» невест. – И истинность, кстати, тоже.

ГЛАВА 9. Спасённое детство

После ухода так называемых низших серых двери храма закрыли, и слуги принялись спешно наводить в приёмной порядок, а затем опрыскивать всё ароматическими средствами. После этого в храм запустили следующую партию женихов.

Эти мужчины в светло-сером оказались посостоятельнее, поэтому были одеты немного лучше. Они уже не так подобострастно смотрели на храмовников, и некоторые из них даже позволяли себе обсуждать внешность монахов и даже шутить.

– Старосты деревень, – пояснила Злате всё та же пухленькая миловидная девица. – О, а вот и мой суженый. Прощай.

За второй партией женихов последовала третья, ещё состоятельнее.

Ремесленников и мастеров сменяли торговцы.

Одежды мужчин становились всё наряднее, а лица надменнее, но неизменным было лишь одно – непременный оттенок серого. И после каждой партии женихов зал тщательно убирали, сердито цокая, как же эти смерды мешают главной работе.

На смену мастерам и ремесленникам пришли чиновники и управленцы.

Нани.

Цзы.

Бо.

Хоу.

Гуны.

За ними последовали родственники императора…

В конце концов, на полу храма остались всего две девушки.

К вящему удивлению Златы, оказалось, что вторая ямница – та самая полоумная, которая двое суток назад кричала про жёлтый свет. Правда, выглядела недавняя знакомая вовсе не как все остальные упавшие в яму девушки в серых одеждах. Ни следа ударов или повреждений. Полное отсутствие грязи и глины. Приятный аромат от тела. Вся одежда тщательно выглажена, а лицо аккуратно накрашено. Кроме того, девушка вплела в свою причёску отрезанные волосы Златы, а затем, найдя в щели меж каменных плит кварцевый песок, крошки пирита, осколки перламутровых раковин и слюду (откуда они там взялись?) и, подсушив их в ладонях, торопливо обваляла свои влажноватые волосы этими натуральными блёстками. Итогом этих странных манипуляций было то, что и волосы, и всё тело скандалистки ярко блестели в свете многочисленных ламп и фонарей, выгодно подчёркивая нарядно одетую в лучшие пурпурные шелка стройную фигурку с по-мальчишески плоской грудью.

Выглядело это довольно эффектно, Злата не могла не признать: в темноте любительница острых кинжалов и чужих волос светилась, как иномирное существо.

Богиня, и точка.

В коридоре раздалась твёрдая мужская поступь, и некогда горделивая сваха впервые за эти сутки угодливо склонилась перед новым мужчиной, появившимся в приёмной:

– Ваше величество…

Так Злата поняла, что в храм явился не абы кто, а местный император собственной персоной.

По скупым рассказам и перешёптываниям похищенных лучом девиц Злата была в курсе, что император не хотел сюда ехать и всячески отнекивался, но храмовники настояли и чуть ли не силой его привезли в палантине. Император долгие месяцы оплакивал свою погибшую любимую наложницу, и только для церемонии явления невесты ненадолго согласился скинуть с себя траурные белые одежды. Судя по его поведению, все мысли мужчины были там, у ложа погибшей любимой, и до распределяющего луча и выбранной невесты ему никакого дела вовсе не было.

Император был неимоверно красив, этого не могли скрыть даже странный макияж и не менее странная одежда яркого жёлтого цвета. Вторая кандидатка в невесты при виде важного представителя местной власти томно вздохнула и потупилась.

Злата, в отличие от сияшки в пурпурных шелках, беззастенчиво рассмотрела новое мужское лицо и тогда же поняла, что это её нареченный.

А папочка-то, получается, всё время был в курсе существования Златиного предназначенного. Только про Китай и императоров упрямо твердил: император то, император сё. Императорская система управления не так уж и плоха, но её надо доработать: вот взять, к примеру, период расцвета… как его…

Не суть. Как начнёт вещать про Поднебесную – прям не заткнуть: ненужная сомнительная информация про структуру правления и какие-то жезлы соответствия желаний песней лилась во всех направлениях. Особенно в последние два года. Непонятно только, почему отец скрывал дочь от её предназначения. Не лучше было бы всё честно Злате рассказать? И институт управленческий намеренно выбрал для поступления, и…

Нет-нет-нет, это всё не просто так. Папка сызмальства готовил дочь к роли будущего руководителя, это факт.

Но зачем тогда прятать Злату от жениха и его семьи? Вероятно, он опасался: дочь у него заберут раньше, чем она получит достойное образование. Потому что после замужества вряд ли в этом диком мире у женщины появится возможность учиться с мужчинами на равных.

Собственно говоря, Злата совсем не удивилась бы, если бы её забрали сюда ещё в детстве. Скажем, когда она качалась на качелях и узрела странных незнакомцев. Вероятно, эти были вестники или сопровождающие. Но тут явился Златин отец, и...

Ага, так и было. За ней и впрямь приходили с дарами. Как раз с жезлом соответствия желаний. Явно императорским жезлом.

Всё сошлось. Вот почему отец постоянно подчёркивал: Я ПОДАРИЛ ТЕБЕ НАСТОЯЩЕЕ ПОЛНОЦЕННОЕ ДЕТСТВО. СВОБОДУ. ПРОСТОР. ГОРЫ. РЕКИ. ЛЕСА. ЦЕНИ.

Что ж, Злата оценила. Мудрый поступок.

У маленькой девочки не было никакого страха перед непонятным будущим, только радость в каждом дне настоящего. И заботливый любящий отец рядом.

Папка, да ты не просто отец, а огнище. Если бы Злата действительно росла во дворце, то свободы она бы никогда не увидела.

Примечания:

На самом верху иерархической системы стоял правитель. Ниже называлась элита: гун – герцог, князь, хоу – маркиз, бо – граф, цзы – виконт, нань – барон. Названия взяты из так называемой системы пяти титулов (у-дэн) периода Чжоу. Часто титул связывали с владением уделом – конкретной территорией. При этом не все титулы были строго наследственными: иногда правитель мог наградить за заслуги.

ГЛАВА 10. Невозможный жених

Злата приободрилась: значит, сваха в главном не наврала. Предназначенность существует.

Ух ты, как здорово. Прямо как в любимых романтических романах и фильмах в жанре фэнтези. Есть обычная девушка, а к ней в пару идёт не абы кто, а местный император. Богатый, красивый, добрый и справедливый. А главное, он по умолчанию в неё влюблён.

Мэрисьюшность ситуации определённо зашкаливала. Когда ты про такое читаешь, это жутко бесит – тупое клише! – однако когда это правило относится к тебе самой…

Что ж… Можно начинать самой себе завидовать.

Фортануло так фортануло.

Да, несомненно: этот мужчина в жёлтом и есть её будущий муж. Именно его она всегда видела во снах, пусть он и был одет намного проще. Он и только он всегда просил её сказать, где она проживает, чтобы забрать её к себе навсегда.

Обычно это происходило после страстного поцелуя. Об этой части сна Злата всегда отцу недоговаривала, однако даже сейчас тот поцелуй нежных и мягких мужских губ вызывал приятные покалывания на девичьих устах и нервную дрожь в ожидании большего по всему телу.

Проблема, однако, заключалась в том, что полоумная обладательница пурпурных одежд вытолкнула Злату из жёлтого луча, и теперь у неё, а не у Златы, на лбу ярко горела императорская метка. Кроме того, Златины золотые волосы, ярко засиявшие при виде мужчины, свидетельствовали лучше любых слов и печатей о том, кем должна являться их обладательница.

– Воровка, – прошептала Злата, которая, наконец, поняла, чего добивалась эта особа. – Мерзкая и подлая. Ты украла то, что принадлежало мне. И я знаю, зачем ты это сделала.

Узкоглазая девушка с огромным трудом подавила торжествующую улыбку и зашептала в ответ:

– Тебе это не нужно, ты сама говорила.

– Ничего я не говорила.

– Но думала. Наслаждайся мнимой свободой, как просил тебя папочка, а я стану женой императора. Твоё время царствовать давно прошло. Раньше надо было суетиться. Фразу, что судьба и на печке найдёт, придумали лентяи.

Император оценил одежды обеих девушек и их причёски, рассмотрел печати на лбах и уверенно протянул руку нахалке в пурпурных одеждах:

– Ты прекрасна, дитя.

– Спасибо, мой император, – зарделась та.

– Как тебя зовут?

– Цзы, – кокетливо стрельнула глазками в сторону императора мнимая невеста.

– Тебе подходит это имя. Я забираю тебя во дворец, дева Цзы. Ты моя.

– Чушь! – возмутилась Злата. – Лгунью и психичку – во дворец? С хера ли? Разве обманом достигается счастье? А этой самой Цзы не цзы-цзы по ушам верховного правителя так славно чесать? Да, девчуля симпатична, не спорю, но какой из неё получится будущий управленец? Никакой. Она не понимает, как устроено государство! Не имеет ни малейшего понятия о структуре власти. Она вообще ничего не знает, кроме как глазками по чужим мужикам стрелять!

Сваха покраснела и сердито раздула ноздри, а храмовники ахнули:

– Девица! Вы что себе позволяете!

Удар палкой.

Второй.

Третий.

– Правду, – стойко выдержала удары Злата. – Правду говорить легко и приятно. Самое жуткое, когда государственную власть получает в свои цепкие ручонки тот, кто не имеет ни малейшего представления, что с ней делать. Императору нужна не абы какая жена, а равная. Император и императрица – это баланс. Но если императрица глупа и…

– Оставьте девицу в покое, – взглядом остановил стражников с палками император. – Мой учитель всегда наставлял меня, что следует бесстрастно выслушивать любую точку зрения, даже абсурдную и грубую. Только в сравнении разных версий выявляется правда. Итак, дева, говори! Что тебя тревожит?

Злата принялась рассказывать, что и как было на самом деле. И про золотые волосы. И про свет. И про стрижку. И про то, как психованная особа вытолкнула её из луча. Император сначала пытался держать маску мнимой бесстрастности, но потом, видимо устал и с некоторой долей презрения принялся рассматривать перепачканный чёрный спортивный костюм девушки и её неровно обрезанные тёмные волосы. В глазах правителя явно читалось: ну и свинья, ну и грязнуля ты, чёрная.

Довольно спокойно выслушав сбивчивый рассказ Златы, мужчина тихим тоном произнёс:

– Священный луч никогда не ошибается, юная низкородная девица. Да, он может иногда сомневаться, но если он не выбрал тебя, значит, ты не будущая императрица, вот и всё. Сожалею. Понимаю твоё великое разочарование: каждая жительница империи хочет стать супругой или наложницей императора. Даже тем, кто носит чёрные одежды.

– Да мне плевать, кто ты и что ты. Я просто хочу, чтобы ты знал правду. Потому что я видела тебя во сне, и мне знаком твой облик.

– Спасибо за честность, чёрная кость, но ты заблуждаешься. Многим девицам я снюсь, что представляется мне более чем понятным, учитывая мои выдающиеся внешние данные и статус. К тому же я чрезвычайно давно живу в этом закрытом магическом мире и понимаю его лучше пришельцев навроде тебя. Жди своего наречённого.

– Он что, ещё круче императора? – не поверила Злата. – У вас какое-то иное деление? Есть условный глава планеты? Или – как вы там называете местный аналог Ойкумены – мира?

– Нет, – захихикала сваха. – Небесно-голубой свет никак не выше шафранного императорского. Ишь, чего захотела. Иномирные девы такие сумасшедшие в плане запросов своих суженых…

– Тогда почему… Я не понимаю, – опешила Злата. – Но за мной же никто не пришёл! Какое ещё может быть объяснение?

– Довольно простое. Твоему жениху очень долго добираться до храма или его задержали неотложные дела, – спокойно уточнил император. – Он мог заболеть. Мог заблудиться. Его могли в пути обокрасть. Мост поломался. Река разлилась. Да мало ли объективных причин.

– Поклонись императору и будущей императрице, дура! – яростно зашептала сваха, с силой склоняя Злату к ногам хохочущей девки в пурпурных одеждах и мужчины в шафранных. – Как смеешь ты с ними в таком грубом тоне разговаривать?

– Произошла чудовищная ошибка! Я будущая императрица! Я жена императора! Я, а не эта обманщица и воровка, которая забрала себе мои золотые волосы!

– Нет никакой ошибки! Судьбу нельзя обмануть, не будь я сваха храма! Стража! Отведите её в яму! Немедленно!

– Ненавижу!!! Ненавижу вас всех!!! И никогда не прощу!!!