Цвет крыльев. Серый

Глава 1

Самаэль стоял, не замечая вокруг ничего, кроме цветка розы, который он вертел в своих ладонях. Его некогда идеальная прическа растрепалась, классические кожаные туфли утратили свой зеркальный блеск, а манжета белоснежной рубашки помялась и запачкалась.

Впрочем, и эти мелкие, но столь естественные для обычных людей недостатки, он сейчас не замечал, потому что впервые за долгий срок мог делать такую простую вещь, как чувствовать. А срок был не просто долгий, но почти бесконечный.

Самаэль существовал с самого начала времен.

Не сотню и даже не тысячу лет, а гораздо-гораздо дольше. Дольше, чем вообще может представить человеческая фантазия, и не сойти при этом с ума.

А он не только существовал все это время, но и помнил его.

Помнил сотворение мира и первых людей, помнил рассветы и закаты великих цивилизаций, помнил, как создавались и рушились империи. Он помнил каждую минуту своего существования. Не жизни – живут только люди, у которых есть свобода выбора. Ангелы существуют.

Ангелы не рождаются. Они не растут и не учатся, постигая новое и совершая ошибки. Они не набивают шишки, их не терзают сомнения, или тревоги. Они приходят в этот мир идеально-цельными, со знанием о его устройстве, и о том, как должно быть. Они не стареют и не умирают. Им не нужна вера, потому что они сами и есть часть этой веры. Они неизменны, и они существуют, лишенные возможности решать за себя самостоятельно.

А уж ангелы Смерти… Не имея никаких чувств это даже меньше, чем существование.

Впрочем, Самаэлю повезло чуть больше прочих – он ведь был первым, а Первый в мире ангелов всегда значит особенный.

Хотя, «повезло» – не совсем верное слово. Обычно ангелы сами лишают себя белизны крыльев, в попытках забыть боль любви к людям. Самаэль не имел даже этого скудного выбора – его назначили.

Первый ангел, способный забирать людские жизни – Самаэль был горд оказанным ему доверием. И полученными возможностями.

Смерть беспощадна и не ведает различий между людьми, и потому, вместе с возможностью забирать жизни, он получил и недоступные прежде чувства. Только вот длилось это совсем недолго – он не успел ни толком ощутить новые эмоции, ни рассказать кому-то о них.

Самаэль слишком стремился оправдать оказанное ему доверие, и втроем они совершили неимоверную глупость, решив устроить соревнования.

У Зедекии и Аластэйра не было шансов на победу – это Самаэль знал так же точно, как и то, что самому ему победить было вполне по силам. И оказался прав – один из этих новых (странных, но отчего-то наделенных высшими благами) существ, лишил жизни другого.

Только вот цена выигрыша была слишком велика. Вместо того, чтобы похвалить за идеально исполненные обязанности, Самаэля лишили эмоций. Своей победой он обрек всех прочих ангелов Смерти на пустоту.

И хотя он продолжал помнить о том, что прежде испытывал чувства, помнить о том, каково это, но все воспоминания его теперь были… пустыми. Чистыми, словно белый лист бумаги. Он помнил об этом с позиции холодного разума и острого, как нож, расчета. Ведь помнить и чувствовать – это совершенно разные вещи.

Самаэль не смог бы ответить, хорошо это, или плохо. И не мог бы сказать, как было лучше, потому что оценки слишком субъективны и основываются лишь на собственном впечатлении. Когда же впечатлений нет – ты просто не думаешь об этом. Ты вообще ни о чем не задумываешься, лишь слепо следуя воли Создателя и исполняя предначертанное.

Зато едва Кристиан вернул ему утраченное…

Молодой ангел (по сравнению с самим Самаэлем, конечно), он и не догадывался о том, что делает, и к каким последствиям это может привести в итоге. Хотя, что в этом такого, вернуть чувства?

Ведь они есть у всех.

Что такого вернуть чувства одному из самых могучих существ в мире, который целую вечность привык обходиться без них?

Ангелы помнят все. Ангелы Смерти помнят немного больше.

Они помнят каждую душу, которую забрали и помнят ее жизнь, что отпечатком лежит на их крыльях. Они помнят, но не вспоминают. Им нет дела до справедливости, или несправедливости решений. Они холодны и отрешены. Они лишь исполняют то, что им должно.

Однако получив чувства обратно, Самаэль не просто вновь начал испытывать эмоции, оставив прошлое в прошлом.

Нет. Едва Крис вернул ему утраченное, как каждое мгновенье предыдущего существования окрасилось первородными чувствами, что разом обрушились на него.

Все знания, прежде мертвые и серые, как его крылья, теперь обрели жизнь.

Все воспоминания – о себе, о своих поступках, об ангелах и о забранных душах – перестали быть пустой констатацией случившихся фактов, наполнившись радостью, сожалением, скорбью и счастьем.

Обретенные чувства отличались от тех, что помнил Самаэль. Помимо любви к Создателю появилась любовь к людям, и сотни новых оттенков, которых ангел не знал прежде.

Это было ошеломляюще.

То, что сделал с ним Кристиан, не поддавалось ни сравнению, ни описанию. Будто после долгого времени, проведенного в абсолютной тишине, кто-то вдруг на максимум включил громкость и Самаэль услышал все звуки мира разом.

Красота. Счастье. Печаль. Тоска. Радость. Теперь эти слова не были просто набором ничего не значащих букв. Теперь они имели смысл.

Сначала его потрясла одна простая картина.

Цветок.

Роза, каких Самаэль повидал тысячи на своем веку. Он всегда проходил мимо, ибо это растение не приносило ему никакой пользы. Он даже не замечал их (как и прочие бесполезные вещи).

Но сейчас…

Сейчас этот обычный цветок раскрылся перед ним в новом свете.

Как же, оказывается, приятно пах бутон. Как нежны были его лепестки. Как глубок цвет, словно брызги крови. Как красива была эта роза.

И как все это чувствовал Самаэль.

Чувствовал.

Простой цветок вызвал целую бурю эмоций, так что же говорить про все остальное?

Дэймон и Анжела поспешили уйти. Крис последовал их примеру, а Самаэль даже не заметил этого. Он все так же разглядывал цветок, стараясь уловить и навсегда запомнить каждый мельчайший оттенок вызванных им чувств. Будто опасаясь, что это скоро закончится, он жадно впитывал в себя новые впечатления.

Ангелы – рабы эмоций, – так говорил Люцифер. И первый ангел Смерти, столь внезапно вернувший свои чувства, не стал исключением.

Человек не подозревает, сколь многое ему даровано – свобода. Свобода выбора, свобода творить свою судьбу, свобода чувствовать без ограничений, и свобода не зависеть от своих чувств настолько, насколько зависят ангелы.

Самаэль сжал розу в кулаке, глядя, как на землю пеплом осыпаются прежде алые лепестки, а после зашагал прочь. Оставаться здесь дольше было бы слишком неосмотрительно.

Получив чувства, ангел не лишился разума. Скоро это место наполнится людьми, привлеченными погромом, а значит, расспросов не избежать. Самаэль был еще не готов общаться с кем бы то ни было, и уж тем более с теми, чьи души он забирал столько тысячелетий подряд.

Впервые у Самаэля не было конкретной цели. Он просто шел туда, куда несли его ноги и совершенно не знал конечный пункт.

Почему он до сих пор не вернулся на небеса?

Что ему делать здесь, на земле?

Самаэль задумчиво взлохматил волосы. Возвращаться наверх не хотелось, хотя здесь все было странным.

Не хотелось – иметь желания тоже было странно, бродить без дела было странно, и даже лохматить волосы было странно. Ненужный жест, не имевший никакой пользы, используемый лишь для выражения растерянности.

Самаэль шел и постепенно буря внутри него стихала.

Он не был падшим с их клокочущей тьмой, каждый миг грозившей затопить сознание навсегда, отрезав даже крупицы света. Да и не смог бы стать таким при всем желании: серые крылья — это билет в один неизменный конец.

Но он был Первым. Особенным.

И особенность его заключалась вовсе не в практически безграничной силе – любой бы смог достичь подобного, забрав столько же душ. И не в наличие чувств – все ангелы Смерти прежде были белокрылы и умели любить, радоваться и светло грустить.

Его особенность заключалась в спектре этих чувств. Он мог ощущать немного больше, чем простой Хранитель – ему были доступны и ярость, и гнев, и тоска, и прочие негативные эмоции. Не в том объеме, в каком были доступны падшим, или Люциферу – тот и будучи ангелом имел больше любого падшего.

Зато это не была и клокочущая река мрака, которая (рано, или поздно) поглощала любого, решившего покинуть небеса. Нет, в отличие от падших, Самаэль имел власть над своими чувствами настолько, насколько вообще может иметь ангел.

Чувства.

Странная вещь для созданий света, и столь естественная для людей.

Оказавшись достаточно далеко от места недавней потасовки двух Всадников, Самаэль опустился на землю, откинувшись назад. И без того жухлая трава съежилась под его ладонями, рассыпавшись прахом, но ангел Смерти даже не заметил этого.

Сейчас он был далек от покоя, как никогда прежде. И как никогда прежде нуждался в нем. Это оказалось слишком сложно – принять весь внезапно обрушившийся на него ураган.

По порядку. Разложить все по полочкам – только так он успокоится, уняв невыносимую тоску.

Тоску? Откуда она взялась?

Сейчас, несмотря на безупречную память, все обретенные чувства были словно туго свернутый клубок, который начинался с попыток показать свою любовь к Создателю, обогнав Зедекию и Аластэйра, и заканчивался здесь, ошеломляющим восторгом от красоты самой обыкновенной розы.

Все, что случилось между этими событиями, представляло сущую путаницу – вихрь всех доступных ему эмоций, сцепившихся между собой так крепко, что казалось невозможным понять, где начинается одно и заканчивается другое.

Поэтому Самаэль стал вспоминать.

С самого начала.

Когда он выиграл – радость победы была недолгой. Практически сразу его лишили чувств.

И если бы они были, то он бы испытал сожаление и раскаяние.

Потому что именно тогда ангелы научились любить людей. И Самаэль тоже умел бы это, если бы сохранил эмоции. Очень странно не знать о том, что ты, оказывается, тысячи лет был бесчувственным, при этом умея любить людей.

Самаэль расправил свои огромные крылья.

Каждое перо – отпечаток чужой жизни, которую он забрал – серое, похожее на легкую дымку, дающее скорость обгонять жизнь и силу даровать смерть. Чем больше перьев – тем сильнее ангел, и Самаэль был самым сильным из всех когда-либо существовавших.

Наверно, он бы смог убить даже другого ангела.

Наверно… Самаэль не пытался сделать ничего подобного, и удивился, когда эта мысль вместе с остальными пришла к нему в голову.

Кому понадобилось бы убивать ангела?

Разве что Люцифера, который организовал Апокалипсис, а поняв, что его постигла неудача, столь скоропостижно смылся.

Но по порядку. Он же решил вспоминать все по прядку.

Самаэль коснулся пальцем одного пера, и оно раскрылось, показав чужую жизнь.

Мужчина из диких далеких времен, умерший на охоте.

Самаэль отнес его душу в ад, но жалости при этом не испытывал – этот человек, живший на заре времен, один из потомков Каина, насиловал женщин и убивал мужчин. Он совершенно точно заслужил свою судьбу.

А кто не заслужил?

Самаэль никогда не думал о справедливости небес – он просто исполнял ему порученное. Поэтому он и не понимал мотивов Дэймона прежде. Да и как тут понять, когда руководствуешься лишь логикой и разумом?

Самаэль коснулся другого пера, и еще одна история чужой жизни развернулась перед ним.

Одно за другим, он перебирал свои перья, вспоминая картины прошлого, свое место в них, и окрашивая все это вновь обретенными чувствами. Его движения были быстрыми настолько, что простой человек не смог бы заметить мельтешение рук и перьев, и даже ангел вряд ли бы разглядел эти неуловимые жесты.

Вот этого человека ему было искренне жаль. Этот вызывал лишь гнев. Тот тоску и светлую грусть…

Тугой клубок неожиданно свалившихся чувств распутывался медленно, словно неохотно. Воспоминания, состоявшие почти из одних только забранных им душ, оживали, наполняясь чувствами, и от этого ангелу Смерти становилось немного легче.

Уже давно стемнело, а Самаэль продолжал перебирать.

Радость сменялась тоской, жалость – гневом. Эмоции мелькали, как в калейдоскопе, обретая свое место.

Перед очередным пером Самаэль остановился. Он вытянул вперед ноги в изрядно помявшихся брюках и посмотрел на свои ладони.

На вид они казались совсем обычными. Мужские, но не грубые от тяжелой работы, а скорее аристократичные, с бледными, в ночной тьме, ладонями и длинными тонкими пальцами.

Одно касание этих пяти пальцев – и любая жизнь прекратит свое существование.

Он может нести людям лишь смерть, и это уже никогда не изменится – из Смерти нет возврата. И если теперь вдруг он кого-нибудь полюбит.

Полюбит…

Следующее перо Самаэль помнил лучше прочих. Даже два пера – одно цеплялось за другое, точно приклеенное. Перья принадлежали паре, что были друг другу предначертаны.

Они любили один другого почти так же сильно, как могут любить ангелы. Встретившись, они не хотели расставаться ни на секунду, и даже смерти не желали отдавать друг друга. Поэтому за мужчиной послали Самаэля, против которого никто бы не смог устоять.

Генри, так звали того мужчину.

Он прожил довольно долго и не боялся смерти. Но он боялся оставить Мариэт в одиночестве, и потому держался за жизнь так крепко, как только мог. Мариэт же не желала отпускать его одного, и была готова умереть вместе с ним.

Так в итоге и вышло – Самаэль забрал обоих, хотя время женщины еще не пришло. Ангела Хранителя за подобное наверняка бы лишили крыльев. Но ангелов Смерти никогда не наказывали. У них не было чувств, они руководствовались лишь рассудком и указаниями свыше. Они просто выполняли им порученное, и иногда при этом случались подобные накладки. Но даже тогда их не за что было винить.

Души Мариэт и Генри Самаэль отнес наверх, и сейчас его обрадовало это – такая чистая любовь заслуживала счастья.

Ангел перебрал еще с десяток перьев – к моменту смерти влюбленных он уже брался лишь за особо сложные дела – и замер в нерешительности.

Клубок обретенных чувств почти распутался, оставив лишь пару узелков.

Он помнил следующую душу. Особенную душу.

И даже если бы вдруг стал человеком, то не смог бы ее забыть.

Сердце вновь защемило от боли, но теперь Самаэль знал, откуда она взялась.

Так и не решившись коснуться пера, он опустил руки и прикрыл глаза.

Так вот она какая – любовь к людям. К единственной особенной душе.

Как можно полюбить человека, и не знать об этом?

Самаэль с тоской поглядел на еще один сорванный им цветок, что рассыпался пеплом от неосторожного прикосновения всех пяти пальцев.

Оказывается, можно. Оказывается, Самаэль любил и любит до сих пор. И тоска об утраченном шансе сказать это теперь разъедает его сердце.

Самаэль сжал кулак, и от выражения чувств, от всей этой навалившейся боли, на секунду утратил контроль над собственной силой. Часть барьеров, которые он держал, скрывая свои возможности, упала, обнажив толику его могущества, распугав всех людей в десятке километров от него.

Почувствовав непреодолимый страх, они бросали свои дела, стремясь оказаться как можно дальше от первого ангела Смерти.

Глава 2

Все закончилось.

Апокалипсис был остановлен, а судьба Анжелы решена в ее пользу, но это не принесло девушке ожидаемой радости, хотя всего несколько недель назад она мечтала именно об этом.

Нет, безусловно, Анжела почувствовала облегчение от того, что этот клубок, наконец, распутался, и ее жизни больше ничего не угрожало. Вот только цена этого долгожданного спокойствия оказалась чересчур высока.

Падение Криса. Смерть отца.

Это было слишком большой платой за ее жизнь и возможность быть рядом с Дэймоном.

И какой же дурой она себя чувствовала!

Как она вообще смогла поверить Люциферу? Поверить тому, кто восстал против Создателя! Поверить отцу лжи!

Искренность, отчаяние и сожаления… что там еще она умудрилась разглядеть в том, кто, как оказалось, просто использовал ее для достижения своей цели?

Его речи так легко проникли ей прямо в сердце и зародили там сомнения, что после переросли в веру. Не прошло и пары месяцев, как она сдалась под его напором, приняв его сказки за правду!

Да, Анжела всегда была наивна, но в этот раз сумела превзойти саму себя!

Конечно, наверняка даже самому черствому человеку было бы не устоять перед Люцифером. Ведь он существовал тысячи лет, и все это время учился вредить людям, манипуляциями и обманом, добиваясь своей цели. Учился лгать так, что его вранье казалось честнее настоящей правды.

Но для Анжелы это было небольшим утешением – из-за нее (точнее из-за нежелания Дэймона отдавать ее Самаэлю) начался Конец Света, и из-за нее же он едва не увенчался успехом.

Однако пока все это отошло на второй план.

Позже Анжела наверняка еще не раз (и даже не два) будет винить себя в излишней открытости и доверчивости, но едва Крис сообщил им последние новости, как все мысли в голове девушки вытеснила одна-единственная, простая, но затмевающая даже остановленный Апокалипсис.

«Отец!»

В глубине души Анжела все же надеялась, что Крис ошибся. Что он не так что-то понял, или расслышал. Что когда она придет домой, Джош, живой и невредимый, радостно встретит ее на пороге.

И пока Анжела не убедилась во всем лично, ее не могло волновать ничто иное. Ни Самаэль, что вдруг чудом получил чувства, о которых уже давно позабыл. Ни то, что сама она осталась без ангела-Хранителя, ведь Кристиан упал и теперь ему придется так же туго, как уже приходится Дэймону.

Анжела смутно помнила, как вернулась домой. Кажется, ее отвез Дэймон на машине Криса. Куда отправился (да и отправился ли куда-то) сам Крис девушка не спрашивала, равно как и о том, что теперь будет делать Самаэль.

Когда Анжела подошла к двери дома, то задержалась на пороге, отчаянно прислушиваясь к звукам, доносящимся изнутри. Как же ей хотелось услышать голос отца и окончательно убедиться в том, что Крис ошибся. И действительно, внутри не было тихо – там кто-то разговаривал.

Обрадовавшись, Анжела вбежала внутрь так быстро, что Дэймон едва успел за ней. И тут же замерла на пороге гостиной. Казалось, все в ней было как обычно – привычный диван, журнальный столик, на котором стояла тарелка с сэндвичами, включенный телевизор, вещающий новости. Оказывается, на пороге она услышала голос диктора.

Отец тоже был на своем обыкновенном месте. Сидя на мягких подушках дивана, в одной руке он держал пульт, а голова его была запрокинута назад. Черты лица заострились, кожа посерела.

Вскрикнув, Анжела подбежала к нему, все еще глупо надеясь, что он просто уснул и вот-вот проснется.

Как же так? Почему именно ей выпало не просто пережить смерть своих родителей, но пережить смерть отца дважды?

Все это было похоже на страшный сон, от которого нельзя проснуться.

И если в прошлом горе Анжелы длилось не так долго, хотя и запало глубоко в сердце, то сейчас она вдруг с пугающей ясностью осознала – в этот раз все случилось окончательно.

Ни Дэймон, ни Крис, ни кто-то еще уже не исправят это. Так решили наверху, и душа ее отца уже ушла вместе с ангелом Смерти, забравшим его.

Навсегда.

– Тише, – Дэймон подошел сзади и обнял ее за плечи, нежно поцеловав в висок. – Теперь он в лучшем месте. И ты точно знаешь это.

От его прикосновения и слов (а может и от согревающего ласковым теплом волшебного медальона, который девушка все еще продолжала носить) Анжеле немного полегчало.

Да, теперь, когда она точно знала, что рай реален, когда общалась со всеми возможными ангелами, как Хранителями, так и Смерти, и даже Смотрящим, это уже не казалось банальными словами утешения, которые обычно говорят на похоронах.

Это была правда, в которую она не просто верит, а в которой она уверена.

И теперь Джош наверняка вместе с Элизабет. Девушка легко могла представить личный рай своего отца – дом, утро, Джош, готовящий завтрак и ее улыбающаяся мать, которую он так любил и которую пережил так ненадолго.

– Останешься? – прошептала Анжела, и Дэймон уверенно кивнул в ответ.

Конечно, он останется. Он ни за что бы не бросил девушку одну в такой трудный для нее момент.

На некоторое время Анжела замерла в его объятиях, ощущая, как в глубине души крепнет решимость.

Да, это тяжело, но она обязательно справится! Она должна окончить этот, проклятый с одной стороны, и безумно счастливый с другой, учебный год, потому что оба ее родителя хотели этого всей душой.

Взяв себя в руки, Анжела набрала девять-один-один.

Дальше все завертелось как в калейдоскопе, и до глубокой ночи у девушки не было ни одной свободной минуты.

Приехавшая по вызову бригада предварительно констатировала сердечный приступ, и увезла уже холодное тело отца на вскрытие. Кроме того, ей несколько раз пришлось повторить одно и то же – она пришла домой, увидела отца и сначала решила, что тот спит. Но его лицо показалось ей странным, и она подошла проверить, а после того, как тот не отреагировал – померила пульс и вызвала службу спасения.

История почти соответствовала истине, и ни у кого не вызвала вопросов, тем более, что причина смерти была естественной. Да и шериф, неплохо знавший и Джоша, и Анжелу, не желал угнетать девушку излишними допросами.

Когда же, наконец, все было окончено, Анжела упала в объятия Дэймона, спрятав лицо на его груди, и расплакавшись, как маленькая девчонка.

Хэвенли не требовались слова, чтобы понять, что она чувствует – он в буквальном смысле ЗНАЛ это. Способность к эмпатии есть у всех ангелов, даже если они падшие. Так, вдвоем, они молчали до самого рассвета.

Утро принесло с собой массу дел, на которые Анжеле пришлось найти силы, вопреки бессонной ночи.

Ей надо было заняться документами, разобраться со страховкой и браться за организацию похорон. Дэймон не отступал от нее ни на шаг, но он мало чем мог помочь. Откуда у падшего опыт в таком деле, если прежде он умирал вместе со своими подопечными?

Криса же после случившегося девушка так и не видела. Он словно пропал вместе с Люцифером, не появляясь в школе и не выходя на связь. А может, просто предпочитал держаться от нее подальше.

Анжела знала, что при желании Дэймон сможет найти его – ангел всегда увидит другого ангела, если последний, конечно, не Смотрящий, или не помянутый выше Люцифер. Но девушка не пыталась сделать ничего подобного.

После смерти Джоша, Крис даже не позвонил ей, чтобы узнать о том, как она. Но Анжела его не винила, ведь он имел на это полное право.

Ей было тяжело, однако медальон – слезы Евы об Авеле, превратившиеся в один из первых артефактов в мире – не давал ей погрузиться в пучину черного отчаяния. А кроме того были еще две вещи, приносившие успокоение. Во-первых, она знала, что отец действительно в раю. А во-вторых, что его смерть – не вина ни ее, ни Дэймона. Если бы Хэвенли вновь спас ее за счет жизни Джоша, как сделал это прежде, она бы, наверное, нашла в себе силы простить его. Но чувство собственной вины и причастности вряд ли позволило бы ей стать счастливой.

А так ей было немного легче.

Крис же…

Падшим и без того нелегко справляться со своими эмоциями, что льются через край темной рекой, грозя полностью поглотить остатки света, а вместе с ним и всего того, что принято называть «человечностью» (хотя Анжела бы поспорила с подобным определением).

Еще Дэймон, прошедший, и каждый день продолжавший проходить через подобное, рассказывал ей об этой тьме. И даже предложил оставить его, опасаясь однажды потерять над собой контроль.

Конечно, она отказалась. Пусть Дэймон и был падшим, но Анжелу это совершенно не пугало – она не верила, что он сможет причинить ей вред.

Крис же защищал ее, сколько она себя помнила, и сейчас наверняка держался подальше лишь от того, что не желал нагружать ее еще и проблемами с контролем гнева, возникшими после падения.

Пожалуй, это его решение было даже кстати. Поддержки Дэймона и подруг ей вполне хватало, а Кристиан… мало того, что он любил ее (а однажды полюбивший ангел будет любить вечно, даже если предмет его любви и отказал ему), так еще и его падение было отчасти связано с ней самой. Выходит, девушка кругом была виновата перед Крисом, который заслуживал куда лучшей участи.

Мать Кайлы, Бетси, снова пришла ей на помощь, как было и после смерти ее матери, Элизабет. Впрочем, сейчас Анжела держалась куда лучше, и помощь оказалась больше формальностью.

Девушка сама договаривалась с ритуальным агентством о панихиде, сама составляла список гостей, сама подбирала фотографию и одежду для похорон. Она не ревела и стойко выстояла всю церемонию прощания. Она вежливо отвечала на бесконечную череду однотипных соболезнований и вместе с остальными гостями тихо подпевала церковному хору.

Она даже запомнила короткую речь на кладбище и, испытывая отчаянное чувство де-жавю, первой бросила цветок в свежую могилу.

Джош упокоился рядом с Элизабет – оказывается, недавно они приобрели места, на всякий случай, чтобы в будущем не вызвать у Анжелы проблем. Случай наступил слишком скоро.

После похорон были небольшие поминки – близких друзей у Джоша почти не было, как не было и каких-либо родственников. А когда, наконец, все ушли (хотя убедить подруг оставить ее было непросто), Анжела поднялась к себе в комнату и позволила дать волю чувствам.

Только Дэймон видел ее слезы.

Через пару дней после похорон приехала Карен, тетя Анжелы со стороны матери. Она бы приехала и раньше, но на момент трагедии они с мужем отдыхали в Европе, и им не смогли дозвониться.

Карен сокрушалась, что оставила девушку одну в такой момент, но Анжела в ответ лишь пожимала плечами. Она была рада видеть свою тетю, но действительно нуждалась только в одном Дэймоне.

Карен осталась погостить и помочь разобраться с бумагами, наследством и страховкой, и вот это было уже весьма кстати, хотя и несколько мешало проводить с Хэвенли все время.

Впрочем, последний всегда находил момент и способ оказаться рядом.

В школу Анжела пока не ходила. Учителя с пониманием отнеслись к ее горю, освободив от занятий, и она не знала, к добру это, или наоборот.

Ей бы куда больше хотелось забыться, погрузившись в учебу, как этого желали ее отец и мать. Ведь, действительно, ничто так не отвлекает от горя, как упорный труд. Но с другой стороны Анжела знала, как оно будет. Она уже проходила это совсем недавно, и не стремилась вновь видеть сочувствующие взгляды и слушать перешептывания за своей спиной. Она не хотела, чтобы ее жалели.

Спустя две недели после похорон Анжеле исполнилось восемнадцать. Карен уехала на пару дней раньше. На самом деле, она хотела остаться, но ее мужу надо было возвращаться, и Анжела уговорила ее ехать вместе с ним. Ей не нужен был опекун – по законам штата она достигла возраста совершеннолетия, хотя и абсолютно не чувствовала себя таковой.

Да и не так она представляла этот день рождения.

Ей никогда толком не удавалось отметить свой праздник. Во-первых, каждый год этому всегда мешали какие-то случайные обстоятельства, и даже свои шестнадцать она встретила не так, как планировала. То она сильно заболевала, то отца не отпускали с работы, а однажды, в детстве, и вовсе эпидемия какого-то тяжелого гриппа свалила всех ее подруг, и она осталась одна. А во-вторых, ее день рождения приходился перед самым Рождеством, а это значило бесконечные очереди в магазинах и ощущение праздника, но не ее личного, а, так сказать, общемирового.

В этот же раз ей и вовсе было не до торжеств – ни до одного из них.

Кайла и Дарси, разумеется, не позволили ей провести день рождения в одиночестве, но, несмотря на их старания, это оказался самый темный праздник в ее жизни, окутанный угнетающей и печальной атмосферой.

Теперь он навсегда будет для нее ассоциироваться не с днем, когда она родилась, а с днем, когда осталась круглой сиротой.

Последующее Рождество прошло ничуть не веселее. Девочки предлагали ей отметить у кого-нибудь из них, но Анжела отказалась. Семейный праздник, прежде всегда проводимый с матерью и отцом, в этот раз девушка встретила с Дэймоном.

Последний практически поселился у Анжелы, хотя вместо сна и предпочитал рисовать ее, или просто любоваться ей.

Кроме моральной поддержки Хэвенли взял на себя и финансовую сторону, закупая продукты, оплачивая счета и обеспечив расходы на похороны. Конечно, девушка смогла бы обойтись и без него – страховка и средства Джоша, которые он копил ей на колледж, это позволяли. Но играть в гордость она не стала. Какой смысл, если от этого никому не будет лучше?

Анжела не знала, откуда Дэймон берет деньги – накопил ли он их еще с прошлых жизней, или же получал от таинственных знакомых, от которых получил и корвет. На самом деле, она пока даже не задумывалась об этом.

Доходы Дэймона (как только он решил озаботиться такой неангельской частью своего существования, как деньги) оказались куда внушительнее, чем у Анжелы – стремясь порадовать девушку хоть чем-то, он накупил тонну деликатесов на рождественский стол и принес огромную елку.

Вместе они нарядили ее, украсив и дом, но настроение Анжелы от этого праздничным не стало. Она отмечала скорее потому, что родители хотели бы этого, чем потому, что имела желание отмечать.

Через пару дней, делая уборку в доме, она обнаружила тщательно запрятанный подарок.

Дэймон, что помогал ей, сначала не понял, отчего Анжела ревет, сидя посреди комнаты.

Новенький телефон, который она так хотела. Последний сюрприз ее отца, который он уже никогда не сможет вручить.

– Ну-ну, хватит, – Дэймон сел рядом и стал гладить ее по волосам. – Успокойся, Анжела. Все будет хорошо.

Это так напомнило ей то время, когда отец утешал ее после смерти матери. Так же неловко и неуклюже, пытаясь ее приободрить, как это делал сейчас Дэймон, что она разревелась пуще прежнего.

– Решено, – твердо сказала Анжела, когда поток слез, наконец, остановился. – После каникул возвращаюсь в школу. Я итак слишком долго тянула и больше не могу пропускать занятия. Отец и мать хотели, чтобы я закончила этот класс, поступив в колледж. Так я и сделаю.

– А я буду рядом, чтобы помочь тебе, – Дэймон нежно вытер остатки ее слез и поцеловал, заставив на секунду забыть обо всех проблемах и погрузиться в тот фантастический водоворот ощущений, что накрывал ее с головой, стоило лишь их губам соприкоснуться.

Глава 3

Анжела всегда любила каникулы.

Да и вообще, разве нашелся бы школьник, который не любит их?

Хотя сейчас, надумав вернуться в школу, девушка предпочла бы сделать это незамедлительно, а не томиться бездействием, пускай теперь уже вынужденным. Анжела была из тех, кто, решив что-то однажды, стремился выполнить свое решение как можно скорее.

И пока занять себя школой не имелось возможности, а с необходимыми делами было уже покончено, девушка вернулась к волонтерству.

Буквально на следующий, после разговора с Дэймоном, день она пошла в больницу, чтобы договориться о количестве смен – в праздники люди попадали в неприятности куда чаще, и помощь была бы кстати.

– Анжела, бедная ты моя девочка, прими наши соболезнования, – всплеснула руками Лили, немолодая медсестра, указы которой и выполняла девушка. – Стать круглой сиротой в твоем юном возрасте это ужасно. Мы не ждали тебя так рано. И уж точно никто бы не осудил тебя, если бы ты отдохнула на каникулах.

– Спасибо, – Анжела выдавила улыбку. – Но мне нравится работать здесь. К тому же, как я могу сидеть дома, когда людям нужна моя помощь.

– В этом ты права, – Лили зорко оглядела девушку, – твоя помощь будет весьма кстати. Что ж, тогда за работу.

Больше у Анжелы никто ничего не спрашивал – Лили разбиралась в людях получше любого Хранителя и очень быстро смекнула, что Беллз пришла в больницу забыть о своем горе, а не отвечать на вопросы, или получать жалостливые взгляды.

Но, пусть напрямую ей никто и ничего не говорил, Анжела то и дело слышала за спиной шепоток «бедная девочка, потерять обоих родителей так рано», однако к подобному она была готова. В конце концов, эти люди действительно ей сочувствовали.

Да и времени думать у нее просто не оставалось – как обычно медсестры остро нуждались в ее помощи, и всю свою смену она носилась по больнице, выполняя всевозможные указания.

Она задержалась и после окончания смены – особых планов на вечер у девушки не было, а эта деловая суета и забота о других помогали ей справляться с собственным горем.

Наконец закончив (на самом деле Лили буквально вытолкала ее домой), Анжела вышла из больницы.

Устало потянувшись, она распустила собранные в тугой пучок волосы и оглядела забитую машинами стоянку.

Сегодня ей предстояло добираться до дома самостоятельно.

Дэймон, в последнее время постоянно подвозивший ее, в этот раз улетел к своим таинственным друзьям, чтобы раздобыть еще денег, хотя на взгляд Анжелы их было вполне себе достаточно.

Крис же по-прежнему продолжал избегать ее общества. Наверно, девушке стоило собраться с мыслями и поговорить с ним – бывшему ангелу всегда приходится туго после падения, особенно такому правильному и послушному, каким прежде был Кристиан. Но она все еще откладывала этот неизбежный момент, не готовая утешать кого бы то ни было, ведь сама пока не переварила свое горе.

– А вот и она, виновница всего этого свершившегося великолепия! Прими мою искреннюю благодарность, – торжественно раздалось прямо над ее ухом.

Анжела вздрогнула.

На секунду ей показалось, что это Люцифер. Словно время обернулось вспять, и все те события, когда он благодарил их за помощь, и которые теперь казались такими далекими, вновь вернулись. Словно она сейчас стояла не на пороге больницы, а опять очутилась у себя дома, в момент, когда Самаэль забрал ее отца вместо нее самой, начав этим Апокалипсис.

Но нет. Лишь показалось.

Это был кто-то другой, явно непохожий ни на Люцифера, ни на кого-то из ее знакомых.

Высокий молодой человек лет двадцати трех – двадцати пяти на вид, с острым подбородком и кудрявыми каштановыми волосами, беспорядочно растрепанными. Он был одет в брюки, рубашку с закатанными рукавами и жилетку. Куртки, несмотря на холод, у него не было.

– М-м-м, прелес-с-стно, – растягивая согласные, протянул незнакомец, пока Анжела его рассматривала. – Знаешь, реальность всегда разочаровывает. Я, признаться, ожидал чего-то большего от той, из-за которой начался Апокалипсис. Ну не знаю, может какую-то супер-внешность, или третью грудь. Третья грудь не может быть лишней. А ты слишком обычная.

– А ты очередной ангел? – хмуро спросила Анжела, еще раз оглядев незнакомца с головы до ног.

Она и сама считала себя вполне заурядной, а потому слова этого манерного щеголя не могли задеть ее (пусть и были не слишком приятны). Но после тесного общения с Люцифером девушка небезосновательно опасалась заводить разговор с незнакомыми ангелами, особенно если они не выглядели благостными святошами. Этот на святошу уж точно не походил – он больше напоминал лощеного аристократа – а потому не внушал ей никакого доверия.

– Не очередной, а единственный и неповторимый, – фыркнул ангел. – И я гораздо выше простых двукрылых. По крайней мере, был.

Услышав про «был», девушка молча развернулась, и поспешила к своей машине. Она определенно хорошо усвоила урок, и без Дэймона не собиралась слушать (а уж тем более слышать и разговаривать) никого, кто «был».

– Какая гостеприимная встреча, – незнакомец помахал вслед девушке пальцами, но идти за ней даже и не думал.

Он уже удовлетворил свое первое любопытство в плане той, что помогла ему, пусть и не намеренно, вырваться из заточения. Впрочем, его слова были не слишком искренны. Да, он ожидал чего-то экстраординарного от девушки, ради которой упали уже два ангела, причем один из них был не просто Хранителем, а Первым, что значило еще больше (хотя на счет причин падения ангела, ныне именовавшегося Кристиан Таннер, можно было и поспорить).

Но все же, пусть третьей груди девушка не имела, но и заурядной не была – пышные волосы, кукольное личико и стройная фигура выгодно выделяли ее на фоне прочих.

А уж он знал толк в земных девах.

– Самаэль, – незнакомец оставил мысли о рыжей прелестнице и улыбнулся пустоте. – Давно не виделись. Расскажи-ка мне последние новости.

– Что ты хочешь знать, Азазелл? – спросил мужчина в классическом костюме, растерянно растрепав свои волосы, стриженные несколько старомодно.

В его голосе не было настороженности, или ненависти. Он явно знал этого манерного молодого человека и относился к нему нейтрально, даже с некоторой долей симпатии.

– Все. Я хочу знать все. Я скучал по этому грешному миру.

И взяв Самаэля под ручку, он повел его прочь от больницы.

***

Анжела с нетерпением ожидала, когда вернется Дэймон.

Она всегда скучала по нему, даже если их расставание было коротким, но сегодня ей хотелось увидеть его пораньше не только из-за этого.

Неожиданная встреча у больницы порядком взволновала девушку. Кто это мог быть?

Судя, по его словам, он был падшим. Конечно, падших довольно много – она сама общается с двумя из них – и опасаться их особо не стоит (разумеется, до тех пор, пока они окончательно не превратились в демонов). Да и место их пребывания – преимущественно ад. Ведь обычно ангелы падают вслед за любимым человеком, желая быть рядом с его душой.

Этот же, если верить его словам, был выше простых ангелов, а с учетом времени появления и благодарностей за почти устроенный Конец Света, явно откуда-то сбежал. Может какая-то клетка была заперта не так крепко, как Чистилище, и первых снятых печатей вполне хватило, чтобы отворить дверь?

Тогда тем более хорошо, что она не стала с ним разговаривать!

Незнакомец выглядел неопасно, но кто знает, что за бывший ангел вышел на свободу, и откуда вообще он вышел. Она умеет учиться на своих ошибках, и после Люцифера никогда не повторит подобного.

Наконец, когда девушка уже устала томиться ожиданием, оконная створка распахнулась, и на подоконник присел Дэймон.

После смерти отца и отъезда Карен, Анжела осталась одна в большом доме, но так и не решилась разобрать вещи Джоша, или что-то изменить (хотя когда-нибудь это все же придется сделать), и жила лишь в своей комнате. А Дэймон по-прежнему предпочитал окно, а не дверь.

Прошедшие события не изменили его пристрастий в одежде, и сейчас на нем были белые джинсы и такого же цвета майка, которая оставляла плечи открытыми и не мешала материализации перьев.

С сочувствием Анжела заметила, что сзади одежда заляпана алым. Конечно, Апокалипсис не помешал и не остановил ход падения, да и с чего бы? И процесс проявления крыльев по-прежнему причинял Дэймону боль. Впрочем, он готов был вынести и не такое, если это гарантировало счастье и безопасность Анжелы.

– Привет, – Дэймон открыто улыбнулся, – как дежурство?

Впрочем, заметив волнение девушки, он напрягся:

– У тебя что-то случилось?

– Я сегодня видела ангела, – тут же выложила Анжела. – Кажется, он был падшим. Я не стала с ним разговаривать и ушла.

Теперь-то она понимала, что такие важные новости никогда не стоит откладывать на потом, или искать для них более подходящее время.

– Падшего? – Дэймон не на шутку встревожился.

У него уходило много сил на контроль собственных эмоций и борьбу с той тьмой, что возникла в нем после падения. Однако появление в городе еще одного падшего (да и любого нового ангела) он бы точно не пропустил.

Хотя, раз уж Люцифер научился так маскироваться, то наверняка это мог сделать и кто-то еще. Те же Смотрящие умели прятаться ото всех сразу, или же ангелы самого высокого чина. Правда ни среди первых, ни среди вторых падших явно не наблюдалось. Кроме, разве что… нет, неужели?

– Вроде да. По крайней мере, он знал про Апокалипсис, и сказал, что был не простым ангелом. Все это звучало так, будто он только что выбрался из клетки, – пояснила Анжела.

Видимо первая мысль Дэймона оказалась верной. Падших было много, гораздо больше, чем того хотелось бы небесам. Но основная часть ангелов отступалась от рая ради своей любви. И все они, в конце концов, становились демонами, оставаясь в Аду, выбраться откуда крайне сложно. А клетка…

– Кажется, я знаю, кто это мог быть, – Дэймон хлопнул себя по лбу. – Он представился?

Конечно, все они изучали (а кто-то и наблюдал воочию) историю падения Люцифера от гордыни. Потому что это было совершенно неслыханно. А еще слишком темно и слишком больно для простых ангелов, которых наполняет легкий свет, счастье и любовь.

Это был пример того, как делать не стоит, и все ангелы (да и люди) знали наизусть те события, и ужасались ими, обещая, что никогда такого не повторится. Хотя кроме Люцифера никто подобное повторить бы и не смог, ведь ангелам закрыты низменные чувства. Особенно бестелесным.

Но, даже помня историю Люцифера, были и другие. Те, кому не понравилось создание людей. Способные пока что любить только Создателя (ведь возможность любить людей ангелы получили лишь после смерти Каина) некоторые приревновали его к новым, странным существам, а другие выразили свои сомнения в целесообразности их создания. Это не был бунт, как таковой. Лишь недоумение и непонимание.

Тогда некоторых, особо сильно сомневающихся в людях, не Хранителей, но ангелов, что куда выше по силам, отправили на землю, дабы они на своей шкуре осознали, что значит быть человеком. Многие восприняли этот урок, но были и другие… точнее, один-единственный другой.

– Я не стала его слушать, решив прежде поговорить с тобой, а он не стал меня преследовать. Но могу сказать, что у него были каштановые кудрявые волосы, довольно длинные, а еще острый подбородок, – отрапортовала Анжела

– По описанию не слишком похоже, но если это тот, о ком я думаю, то внешность не важна, – протянул Дэймон. – Ведь тот, о ком я думаю, вовсе не просто ангел…

– Не просто ангел? Ты тоже не просто ангел, а Первый Хранитель. Самаэль Первый Ангел Смерти, а Люцифер… его уж точно никак нельзя назвать простым, – фыркнула Анжела. – Я вообще сомневаюсь, существуют ли «просто ангелы».

– Крис был самым простым, – засмеялся Дэймон. – За исключением телесности. Нет, я имею в виду нечто другое. Не все ангелы приглядывают за людьми. Даже на небесах существует иерархия.

– Раньше ты этого не говорил, но, кажется, я понимаю. Ведь кроме просто ангелов есть еще архангелы, херувимы и прочие? – перечислила девушка по памяти.

Даже встречаясь с ангелом, она не стала знатоком религии, и весьма смутно представляла, в чем различия между теми же архангелами и херувимами, кроме как в названии.

– Да, именно так, – подтвердил Дэймон. – Люди считают, что существует всего девять чинов, поделенных на три своеобразных ступени. Но все это не слишком-то и верно.

– Почему? – заинтересовалась девушка, на некоторое время позабыв о странном незнакомце.

– Потому что ангелы не делятся на более близких к Создателю, или более далеких. И уж точно Он не восседает на ангелах, хотя люди почему-то решили иначе, – фыркнул Дэймон. – Но все же, несмотря на равную близость, иерархия есть. Она сложная и простая одновременно, но если тебе будет интересно, я расскажу об этом позднее. А сейчас вернемся к тому, кого ты видела. К новому падшему ангелу, который, если я правильно угадал, вышел из клетки после снятия первых печатей.

– Скажи, у нас снова неприятности? – нахмурилась Анжела, вновь становясь серьезной.

Теперь она действительно опасалась знакомств с ангелами, которые «были».

– Нет, все в порядке, – усмехнулся Дэймон. – Он совсем не похож на Люцифера.

Если поначалу Хэвенли и сомневался в том, кем является неожиданный визитер, решивший вдруг посетить городок Сэнт Хиллз, то пару мгновений назад новый ангел позволил ему себя почувствовать, и все сомнения отпали.

– Так кто это?

– Думаю, он сам тебе все расскажет.

Не успел Дэймон договорить, как на подоконнике возник тот самый молодой человек, которого совсем недавно видела Анжела.

– Можно войти? – вскинув брови, поинтересовался он.

Посмотрев на Дэймона, Анжела кивнула, и незнакомец ловко впрыгнул в комнату. Он был грациозен, а рубашка с брюками сидели на нем так элегантно, точно он носил их с момента сотворения мира.

– А разве ты когда-то нуждался в приглашении? – усмехнулся Дэймон.

– И тебе привет, Ал, – незнакомец уселся на кровать, – ты нас познакомишь? А то твоя девушка боится делать это на улице.

– Ну, во-первых, меня теперь зовут Дэймон...

– Да-да, хорошо, Ал. Переходи к «во-вторых», – небрежным жестом отмахнулся тот.

Он был буквально воплощением изящества с замашками аристократа, которые почему-то не слишком влияли на его манеру речи.

– А во-вторых, Анжела – Азазелл. Азазелл – Анжела.

– Азазель? – переспросила девушка, вспоминая, что же она слышала про этого бывшего ангела.

Выходило, что ничего хорошего.

Демон пустыни, которого отправили в заточение за то, что он показал людям оружие и научил женщин пользоваться косметикой.

– Не Азазель, а Азазелл. Что у людей за привычка коверкать имена и додумывать все самим? – фыркнул тот.

– У Аза это больная тема, – хихикнул Дэймон.

– Я все слышу. Посмотрел бы я на тебя, если б твое истинное имя растиражировали в таком исковерканном варианте. Да еще эта неприятная история с заточением… Фууух… Клетка — это не самое лучшее место на земле.

– Что тебе здесь надо? – прямо спросила Анжела.

Дэймон отчего-то молчал, лишь хитро усмехаясь. Конечно, такая его реакция немного успокоила девушку, но все же, она хотела прояснить все сразу и не позволить себе вновь обмануться.

– О, именно здесь, в этом городке, меня интересуют только Сэм, Ал и симпатичные девчонки, – широко улыбнулся Азазелл и, подумав, добавил. – Ну и ты, пожалуй.

Анжела задумалась, стоит ли ей обижаться на эту сомнительную фразу, но Дэймон ее опередил.

– Аз, – падший нахмурился. – Прошу тебя, будь более… сдержан. Я слишком хорошо тебя знаю.

– Ладно, ладно, – Азазелл вскинул руки, точно сдаваясь. – В любом случае, Ал, я жду тебя на улице. Думаю, нам есть, о чем поговорить.

– Хорошо, – ответил Дэймон, но бывший ангел уже перемахнул через подоконник, скрывшись за ним.

– Азазелл? – спросила Анжела, вскинув брови.

– Фигляр с замашками аристократа, – фыркнул Дэймон. – Но он не Люцифер. Я давно его знаю, и он вовсе не жаждет уничтожить этот мир, или чего-то подобного. На самом деле, он может быть куда более серьезен, чем кажется.

– Если он так хорош, то почему его изгнали?

– Это долгая история. Не такая известная, как у Люцифера, но все же заслуживающая внимания. Если хочешь, то немного позже я попрошу Аза рассказать тебе ее.

– А почему ты не сделаешь это сам? – удивилась Анжела.

Да и после Люцифера историю падения какого бы то ни было ангела она предпочла бы услышать от Дэймона.

– Ну, я так и не понял до конца, что же им двигало, – развел руками Дэймон. – Мы не успели толком поговорить об этом. Но давай пока закроем небесную тему. Лучше расскажи, как прошел твой день.

Анжеле по-прежнему было любопытно, отчего упал этот новый для нее ангел Аз, и зачем он на самом деле здесь объявился, но она послушно стала рассказывать о своем сегодняшнем дне в больнице.

В конце концов, Дэймону все же лучше знать, и раз он не видит никакой угрозы в этом наглом падшем с аристократическими замашками, то, скорей всего, никакой угрозы и нет.

Они проболтали (и не только) до самой ночи – оба успели соскучиться друг по другу. И лишь уложив Анжелу спать, Дэймон бесшумно выскользнул в окно, осторожно прикрыв за собой створку. Аз ждал его внизу, и им действительно было что обсудить.

Глава 4

– Старина Ал! Приветствую тебя, мой юный друг, – Азазелл похлопал Дэймона по плечу. – А ты, я погляжу, совсем не изменился.

– Тебя создали немногим ранее меня, – усмехнулся тот в ответ. – Что это за облик? Ты сам на себя не похож.

– О, боюсь, мой истинный вид слишком специфичен для этого консервативного городка, – отмахнулся Аз.

– И то верно, – кивнул Дэймон. – Ну, рассказывай.

– О, это ты должен мне рассказать. Меня не было всего ничего, а ты успел устроить Конец Света и вернуть старине Сэму его чувства.

– Конец Света устроил не я, а Люцифер. Да и чувства Самаэлю вернул Кристиан.

– Но ты два раза спас свою рыжую девицу, – Аз поднял указательный палец вверх. – Я уже успел кое-что разузнать от Сэма. Бедняга совсем растерян и едва справляется с обрушившимся на него ураганом эмоций. А эмоции для ангела, это как… ну ты сам знаешь.

– Как наркотик, – продолжил за друга Дэймон. – Да, у меня еще не было времени поговорить с ним, но я вполне могу представить, каково ему. А вот как освободился ты?

– Ваше шоу смело все замки, что держали клетку запертой, – пояснил Азазелл. – На самом деле, уверен, что выбраться смог не только я, ведь и врата Ада, и Небес заметно пошатнулись после столь эпичной битвы. Впрочем, думать об этом я не стал. Я провел наедине с самим собой слишком много времени, чтобы теперь думать долго хоть о чем-то. Увидев брешь, я тут же вырвался на волю, а потом пришел посмотреть на тех ангелов, которые устроили это. И знаешь, увидев тебя, я совсем не удивился.

– Почему? – вскинул брови Дэймон.

– Рано, или поздно, но ты должен был упасть, – пожал плечами Аз, словно говоря о само собой разумеющихся вещах. – После падения Люцифера это стало очевидно всем, у кого есть хоть капля мозгов. Ведь ты чрезвычайно похож на него. О, старина, не смотри так… я имею в виду, похож в самых хороших смыслах. Те же глаза и та же непокорность в них, то же свободолюбие. Только, в отличие от Люцифера, ты борец не за свою гордыню, а за справедливость. Темное пламя разума и воли, которое в итоге все равно должно было вырваться наружу.

– Почему ты пришел в Сэнт Хиллз так поздно? – Дэймон перевел тему.

Слова Аза не пришлись ему по душе, отчасти потому, что были правдой.

Где-то глубоко внутри он и сам знал, что похож на Первого Падшего больше, чем ему хотелось бы. И надеялся лишь, что Анжела сможет разогнать его тьму и не даст ему скатиться в пропасть… не даст превратиться в такого же циничного психа, каким был Люцифер.

– О, представь себе, ты выходишь из темницы, пропустив пару тысяч лет. Что же ты сделаешь в первую очередь? – хмыкнул Азазелл, и ответил сам себе. – Все это время я изучал реалии современного мира. А если быть точнее, смотрел сериалы и пил пиво.

– Неплохо, – рассмеялся Дэймон. – Считай, что ты постиг лучшие из человеческих изобретений.

– Да, помимо стриптиз-клубов и пип-шоу.

– А вот таким никогда не увлекался, – развел руками Дэймон.

– Зря, – с серьезным лицом проговорил Азазелл. – Ты многое упустил. Моногамия слишком скучна, а земные девушки — это то, о чем я мечтал, будучи в заточении. То, что давало мне силы не свихнуться в одиночестве…

– Кажется, за это тебя и изгнали, – вскинул брови Дэймон.

– Меня никто не изгонял, – оскорблено задрал голову Азазелл. – Я сам решил остаться на земле. Но начальству мое решение не понравилось.

– И тебя заперли, – кивнул Дэймон. – Все произошло довольно быстро, и я так и не успел с тобой поговорить. Может, расскажешь сейчас?

– Предлагаю бартер. Я делюсь своей историей, а вы делитесь своей.

– Мы?

– Ты, Сэмми, твоя подружка. И этот, как его там, – Аз пощелкал пальцами. – Крис. Конечно, я уже много узнал от Самаэля, но сейчас его рассказ… слишком эмоционален.

– Зачем тебе это? – нахмурился Дэймон.

– Просто любопытно, как же так случилось, что я вышел раньше срока, – пожал плечами Азазелл. – Договорились?

– Криса не обещаю. После падения он не хочет видеть никого из нас, а я не горю желанием его уговаривать.

– Хорошо, можно и без него. В конце концов, падение – штука довольно серьезная. Слышал, от нее конкретно так срывает крышу… Впрочем, неважно. Лучше расскажи мне о том, что произошло в этом мире.

– Даже не знаю с чего начать.

– С начала, – подсказал Аз. – Начни с того момента, как меня заточили.

И Дэймон принялся говорить.

Конечно, он не пересказывал каждый день (хотя вполне мог бы это сделать), а лишь кратко излагал моменты истории, которые считал достаточно важными, или интересными. Но и это заняло у него весь остаток ночи.

– Интересно, – выслушав все, Аз потер подбородок. – Люди смогли многого добиться, хотя не все их достижения так уж положительны.

Небо уже посветлело, предвещая скорый рассвет, но ни один из ангелов не выглядел уставшим после бессонной ночи.

– Это люди, – Дэймон развел руками. – У них свой путь. Так что насчет разговора?

– Встретимся вечером. Можно сделать это на месте вашей потасовки с Люцифером, – и Азазелл в прощальном жесте царапнул пальцами воздух, а после скрылся прочь.

***

Когда Дэймон вернулся, Анжела только-только проснулась.

– Как спалось, принцесса? – он подошел и нежно чмокнул ее в кончик носа.

– Приемлемо, – пожала плечами девушка. – Ты такой горячий.

– Да? – Дэймон задумчиво потрогал свои щеки. – Даже не заметил. На улице сегодня довольно холодно.

– Ты был на улице в таком виде? – Анжела недовольно оглядела его легкие белые джинсы и такую же майку.

– Эй, я же ангел. А это значит, что ни простуда, ни холод мне не страшны.

– И ты говорил там с этим Азазеллем?

– Да, – Дэймон улыбнулся, заметив ее серьезный вид. – Расслабься, Анжела. Он не Люцифер.

– Но в интернете про него ничего хорошего не написано.

– Людям вообще мало что известно о нем, – Дэймон пожал плечами. – Его история не так ужасна, а потому и не так растиражирована. Он предложил увидеться сегодня вечером. Мы расскажем ему о Конце Света, из первых, так сказать, рук.

– А он?

– А он расскажет нам о своем падении. Я, если честно, сам умираю от любопытства.

– Тогда почему ты так уверен, что он хороший, если даже толком не знаешь, отчего он упал? – Анжела уперла руки в бока.

– Ты стала слишком недоверчивой и это надо срочно исправлять, – Дэймон сжал девушку в объятиях. – Я в нем уверен, потому что даже несмотря на то, что его заперли, поступки Аза не вызвали у небес такой ужас, какой вызвали поступки Люцифера.

– Хорошо, – девушка расслабилась и прикрыла глаза. – На самом деле, мне тоже интересно. До сих пор не могу поверить, что все это происходит на самом деле. Иногда кажется, будто я усну, а когда проснусь, то окажется, что все мне просто приснилось. Ангелы, падшие, Апокалипсис, Люцифер…

– И я?

– Я боюсь, что ты окажешься лишь сном.

– Но этого не случится, ведь я настоящий, – Дэймон усмехнулся и ущипнул девушку за талию, заставив ту взвизгнуть и рассмеяться.

А потом они поцеловались.

И делали это долго, и с наслаждением, растворяясь в друг друге и забывая обо всех печалях.

Дэймон был безмерно благодарен Кевину, Смотрящему Европы, за то, что тот не пожалел медальон и отдал его Анжеле. Ведь только с ним Хэвенли мог целовать девушку снова и снова, не опасаясь при этом за последствия. Не опасаясь погубить ее душу своей внутренней тьмой падшего.

– И где мы будем говорить? – спросила девушка, вдоволь насладившись его объятиями. – И во сколько?

– Насчет «где» есть несколько вариантов. Если ты хочешь видеть и слышать Самаэля, то встречу придется назначить в месте, где он спустился на землю, – проговорил Дэймон, неотрывно глядя на Анжелу.

Он мог любоваться ею часами. Ее аккуратным личиком, бездонными глазами и яркими локонами волос, которые он так любил накручивать на палец, а потом рисовать. Да, пожалуй, ему мало даже вечности рядом с ней.

– Самаэль еще здесь? – удивилась девушка, немного смутившись от столь пристального взгляда.

Она думала, что раз все разрешилось, ангела Смерти призвали обратно на небеса.

– Да, – кивнул Дэймон. – Не забывай, сейчас для него все круто изменилось, ведь он получил чувства. На самом деле мне стоило поговорить с ним еще раньше, но как-то не сошлось…

Он беспомощно развел руками.

Да, ему стоило, ведь Самаэль – один из самых могущественных ангелов во вселенной, воплощение самой Смерти, а сейчас он обрел чувства, о которых уже давно позабыл. Но Дэймон слишком увлекся своими «земными» делами, чтобы думать о чем-то божественном. У него была Анжела, разбитая горем, были друзья, у которых он брал деньги, и вечера перед телевизором, и на этом его мир заканчивался. Мелковато для Первого Хранителя, но теперь же он падший, и может не думать о высших благах, верно?

– Понимаю, – покачала головой Анжела. – Я ведь сама так и не поговорила с Кристианом, хотя мне следовало сделать это сразу, как только он упал.

– Теперь у тебя есть причина для разговора. Аз просил привести на встречу и нашего святошу. Если ты, конечно, готова к этому.

– Готова, – девушка решительно кивнула. – Рано, или поздно это все равно случится, так зачем тянуть. А что насчет «когда»? Я хотела встретиться с девочками днем, но это всегда можно отложить…

Про себя Анжела подумала, что Аз слишком уж много просит, и такой интерес к Апокалипсису не вызывал у нее доверия, даже несмотря на слова Дэймона. Что ж, может послушав самого гостя, она изменит мнение.

Ну а касательно девочек… решив вернуться к жизни, девушка твердо следовала своему решению. Такой уж она была – отчасти упрямой, готовой идти вперед, несмотря ни на что.

– Не стоит. Иди к девочкам, а я пока разыщу Криса и поговорю с Самаэлем. А вечером встретимся, например… у школы. Идет?

– Идет, – Анжела улыбнулась. – Думаю, это будет хороший день.

– Не забудь одеться потеплее, иначе замерзнешь и мне нужно будет тебя согревать, – хитро подмигнул Дэймон и поцеловал девушку, вызвав у нее мысли одеться как можно легче, лишь бы оказаться в его крепких объятиях.

***

Дождавшись, пока Дэймон исчезнет за окном, Анжела наконец-таки встала с постели. Умывшись и приведя себя в порядок после сна, она собрала волосы в хвост, надела теплые джинсы и свитер, и спустилась вниз, завтракать.

Это все еще оставалось непривычным – готовить завтрак самой, ведь прежде его всегда делал Джош. В такие моменты Анжела особо остро ощущала, как ей его не хватает, хотя Дэймон и пытался всячески избавить ее от таких переживаний.

Едва девушка закончила с едой, как раздался звук подъезжающей машины – Кайла всегда отличалась пунктуальностью.

– Ну что? За Дарси, а после есть пиццу? – радостно спросила подруга, обнимая Анжелу.

– Отличный план!

День действительно выдался веселым.

Девочки были безумно рады вновь видеть Анжелу улыбающейся, вернувшейся к своей привычной жизни, и тактично молчали о трагедии, зная, что жалость ей сейчас нужна меньше всего.

Вместе они обсудили последние новости из жизни друг друга – занятая похоронными делами, Анжела многое упустила из виду.

– В общем, расстояние все же преграда, – развела руками Дарси.

Она только что закончила длинный рассказ о том, почему не может быть вместе со своим последним парнем Диланом.

– Когда-нибудь и ты встретишь того самого, – утешили ее Кайла с Анжелой.

– Начинаю в этом сомневаться, – передернула плечами Дарси, которой совершенно не везло в романтических делах. – Скорее уж Эйприл начнет говорить про тебя правду, чем мне встретится «тот самый».

Кайла сделала страшные глаза, но было уже поздно – Анжела заинтересовалась.

– Кажется, я не была в школе тысячу лет. Эйприл все так же сплетничает?

– Понимаешь, Анжи, – мягко проговорила Кайла. – Ты ведь здорово уделала ее тогда, в столовой. Она такого явно не ожидала, и потому затихла на какое-то время, но стоило тебе перестать ходить в школу, как она вновь активизировалась. И хотя весь город знает о твоем горе, это не мешает Эйприл распускать о тебе грязные слухи.

– Знаешь, а мне действительно все равно, – пожала плечами Анжела. – Пусть говорит, что хочет.

Это было чистой правдой. Девушка была бы рада, если бы сейчас самой большой ее трагедией вновь стала сплетница Эйприл. Даже смешно, что она так переживала из-за подобных пустяков прежде.

– Отлично! – улыбнулась Дарси. – Тем более, каждому известно, что Эйприл лишь завистливая стерва. Нормальные люди никогда ей не верили, что бы она там ни трепала.

– Давайте забудем о ней и вернемся к чему-то более интересному, – предложила Кайла.

– Отличная идея, – радостно согласилась с ней Дарси. – Как поживает Дэймон? Он пропустил гораздо больше, чем ты. Я знаю, он здорово тебе помогает, но если он не вернется в школу, то его исключат.

– Я поговорю с ним, – кивнула Анжела.

Действительно, за всей суматохой Конца Света, девушка даже и не думала о том, что Дэймону положено ходить на занятия, иначе у него могут начаться проблемы.

– Сделай это. И, кстати, что насчет его дяди? Раньше Дэймон помогал своей родственнице, но неужели теперь мистер Хэвенли не обращает внимания на то, что его подопечный не посещает школу? – уточнила Кайла.

– Его дяде пришлось уехать ненадолго. Да и Дэймон станет совершеннолетним совсем скоро, – недолго думая ответила девушка.

Любое упоминание Люцифера было по-прежнему ей неприятно, но к подобным вопросам она все же подготовилась заранее. Хотя, сказав про грядущее совершеннолетие, Анжела вдруг поняла, что не знает, когда же у Дэймона на самом деле день рождения, да и есть ли они у ангелов в принципе.

– Правда? – захлопала глазами Дарси. – Выходит, ты старше? Ведь тебе уже стукнуло восемнадцать!

– Да какая разница, – перебила ее Кайла. – Даже Крису было сложновато нагнать программу, хотя все знают, какой он ответственный в этом плане!

– Крис был в школе? – удивилась Анжела.

Вот уж чего она не ожидала, так это того, что, став падшим, Крис вернется к учебе.

– Ну да, он ведь, как и Дэймон, отсутствовал по семейным обстоятельствам, и вернулся, когда все разрешилось, – развела руками Дарси. – Он рассказал нам, что мистер и миссис Таннер уезжали в долгую командировку и решили взять его с собой, ведь у него всегда была хорошая успеваемость, а значит, он может и кое-что пропускать. Сейчас же они все вместе вернулись. А что тебя так удивило?

– Нет, ничего, просто я давно его не видела, – стушевалась Анжела.

– Он очень поменялся, – печально заметила Кайла. – Стал более раздражительным и мрачным. Кажется, даже после вашего расставания, он не выглядел таким агрессивным. Однако в чем дело он нам не говорит. Лишь отмахивается, что все в порядке, но возможно, в поездке у него что-то приключилось. Он же даже на день рождения к тебе не пришел, да и свой отмечать не стал. Поговори с ним, ведь вы все еще друзья, верно?

Действительно, ей надо было поговорить с ним прежде, но сегодня она точно наверстает упущенное.

Кстати, про сегодня…

– Надеюсь, что да, и я обязательно сделаю это, однако кажется, мне пора идти, – за разговором с подругами Анжела совсем забыла о времени.

– Да-да, ты же говорила о своей встрече с Дэймоном, – подхватила Кайла. – А я обещала тебя подвезти. Вот это мы засиделись! Пойдемте.

Все вместе они вышли из пиццерии. К счастью для Анжелы, мелкий дождь, ливший с утра, прекратился, как и ветер, и сейчас на улице было не слишком холодно, хотя довольно влажно.

Но не успели они погрузиться в машину Кайлы, как Анжелу окликнули.

– Эй, ведьмочка! – расслабленной походкой к ним приближался Азазелл.

Анжела закатила глаза.

Прежде она не знала, как объяснить девочкам свое общение с Люцифером, а теперь еще и этот.

– Кто он? – прошептала Дарси, восторженно глядя на ангела.

Тут, в принципе, Анжела могла ее понять. Падший, хоть и выглядел старше их всех, но был весьма симпатичен и настолько развязно-уверен в себе, что это привлекало.

– М-м-м... какая красота! – воскликнул подошедший Азазелл, избавив девушку от необходимости отвечать на вопрос. – Милая леди, вы необыкновенно прелестны, хотя, уверен, я не первый, кто это говорит. Анжела, немедленно познакомь меня с этой чаровницей!

– Э-э-э-э-э, – тупо зависла девушка, не ожидавшая такого напора.

Во-первых, она не знала, как представить этого наглого Падшего, а во-вторых, порядком удивилась такому потоку комплиментов. Ведь с ней Аз вел себя совсем по-другому.

– Я Дарси, – сама представилась покрасневшая подруга. – А это Кайла.

– Безумно, безумно приятно, – ответил Аз, едва взглянув на Кайлу, но продолжая при этом пялиться на Дарси. – Ну а я Азазелл, брат Аластэйра. Можно просто Аз.

Теперь уже зависли девушки.

– А-а-а-а, Дэймона, – первой сообразила Кайла, с трудом вспомнив, кто же такой Аластэйр. – Азазель и Аластэйр Хэвенли? Эти имена звучат так, будто вы ангелы.

– Да, наши родители знали в этом толк, – усмехнулся Аз, – но, дорогуша, запомни, не Азазель, а А-З-А-З-Е-Л-Л! И почему все добавляют этот ужасный мягкий знак? А то и вообще букву «О»! Неужели такое простое имя так трудно запомнить? Впрочем, не держи на меня зла, милая, я просто не люблю, когда так безбожно перевирают отцовский дар.

Несмотря на «дорогушу» и «милую», когда он обращался к Кайле, его голос звучал по-деловому сухо и даже будто пренебрежительно.

– Это его больная тема, – пояснила Анжела своим несколько опешившим от такой тирады подругам.

Она совершенно не знала, как себя вести, когда падший, тысячи лет проведший в клетке, и недавно вышедший на свободу, в открытую флиртует с твоей подругой.

– Все добавляют мягкий знак, потому что согласно еврейскому фольклору так звали ангела, давшего женщинам косметику, а мужчинам оружие. За это его изгнали из Рая и заперли в пустыне, лишив крыльев до Страшного суда, – проговорила Дарси. – Мы проходили это на факультативе. Но разве у Дэймона так много братьев? Кажется, раньше он упоминал, что единственный ребенок в семье, хотя потом Анжела повстречала его брата, Сэма, а теперь еще и ты.

– О-о-о-о, – протянул Аз. – Ты не только милая, но и начитанная, однако в этих дурацких книжках много чего написано совершенно неверно. Мы братья только по отцу, хотя Ал любит об этом забывать. А уж о Самаэле и вовсе не принято упоминать в приличном обществе, ведь он смертельно мрачен.

– Тебя слишком давно не было, Аз, и я успел позабыть о тебе. К тому же, говоря Анжеле о том, что у меня нет братьев, я лишь имел в виду, что у меня нет братьев, о которых бы я не знал, – усмехнулся невесть откуда взявшийся Дэймон. – Девчонки, привет. Анжела, нам пора, иначе мы опоздаем.

– Да-да, – девушка вздохнула с облегчением от того, что этот дурацкий и нелепый разговор окончился. – Пока, девочки, я позвоню вам вечером, обсудим завтрашние планы.

Появление Дэймона ее спасло. Она совершенно не знала, что говорить, да к тому же опасалась, что Азазелл ненароком сболтнет лишнего, а ей потом придется объясняться перед подругами.

– До встречи, Дарси, – Аз откланялся. – Надеюсь, она будет очень скоро.

Кайле же он слегка кивнул головой, и развернувшись, сел в машину Дэймона вслед за Анжелой.

Глава 5

– А что будет завтра? – заинтересовался Аз, едва Дэймон тронулся.

– Завтра будет вечеринка в честь Нового года, – неохотно ответила Анжела.

Она все еще не знала, как относиться к незваному ангелу.

– Ах, да, по григорианскому календарю, – поцокал языком Азазелл. – Странный праздник.

– Почему это? – возмутилась девушка, любившая этот день.

– Люди отмечают начало года, выбрав совершенно абстрактную дату, хотя, по сути, для каждого его год начинается в день его рождения. Вот скажи, почему именно конец декабря? Почему не лето? Почему не весна? Почему вообще декабрь кончается тридцать первого, а после начинается уже январь? И почему сутки считаются с полуночи, хотя даже полночь вовсе не полночь? – ангел вздохнул, закатив глаза. – Люди слишком любят раскладывать все по полочкам.

– Аз, не грузи, – фыркнул Дэймон, глядя на задумавшуюся Анжелу. – Сейчас еще слишком ранний час для философских рассуждений.

– Хорошо, – несколько недовольно согласился Азазелл, но, впрочем, тут же сменил тему. – Тогда расскажи мне про свою прелестную подругу. У нее кто-нибудь есть?

– Дарси?

– Ну конечно Дарси! Вторая-то уже по уши влюблена, а значит, априори не может быть для меня симпатична.

– А зачем она тебе? – подозрительно сощурила глаза Анжела, не удивившись, что он узнал о парне Кайлы.

Все ангелы могут читать чувства, а уж раз Аз, со слов Дэймона, так силен, то черт его знает, что еще входит в арсенал его способностей.

– Будем вместе играть в куклы, – ехидно ответил Азазелл. – А сама ты как думаешь?

– Аз, не будь таким… собой, – вскинул брови Дэймон. – Дарси хорошая девушка.

– И именно поэтому я ей заинтересовался, – ничуть не смутился Аз. – Можешь не переживать, ведьмочка, я не стану делать ее плохой. Ну, так?

– У нее никого нет, – подумав, ответила Анжела.

Эта информация не была какой-то тайной, и лишь потому девушка озвучила ее Азазеллу.

– Прекрасно, так я и думал, – удовлетворенно кивнул тот. – Тогда дай мне ее номер. Не хочешь? Ну ладно, я сам узнаю. В конце концов, для ангела это не сложно, тем более, она пылает так ярко, что я и отсюда ее чувствую. Столь же прекрасна внутри, сколь и снаружи. М-у-у-а-а.

И он зажмурился, точно кот, увидевший беззащитную мышь.

– Аз, – вновь вмешался Дэймон. – Пожалуйста, она действительно очень милая девушка, поэтому просто оставь эту затею, если только века в клетке не изменили тебя, и теперь ты не настроен действительно серьезно.

– Ладно-ладно-ладно, – выставил вперед руки Азазелл. – Я слишком долго был взаперти, чтобы сейчас стать серьезно настроенным, пусть даже к самой красивой девчонке в мире. Ал, я уже говорил тебе сегодня, что моногамия — это весьма скучно. И раз уж вы так боитесь за милую Дарси, то я оставлю ее в покое, хотя, честное слово, я итак не собирался делать с ней ничего плохого.

Несмотря на печаль в голосе, он вовсе не выглядел расстроенным. Скорее, разочарованным от того, что не удалось развлечься.

Анжела вздохнула с облегчением. Личная жизнь Дарси и без того не ладилась. Не хватало еще, чтобы какой-то падший ловелас разбил ей сердце.

Остаток пути прошел за разглагольствованиями Аза о том, как изменился этот мир, и как он, Азазелл, рад наконец-то снова стать его частью.

Дэймон поддерживал беседу, а Анжела молчала, пытаясь все же понять, как ей относиться к незваному гостю.

Пока что, кроме излишнего интереса к девушкам в общем, и к Дарси в частности, ничего криминального она не обнаружила.

Аз выглядел ехидным и несколько манерным, но, кажется, к миру и людям относился вполне доброжелательно, и Конец Света вроде бы не замышлял.

Впрочем, выводы делать пока было рано – стоило послушать его историю.

Проехав сколько возможно, Дэймон припарковал свой корвет, и ребята вышли из машины.

– Крис уже там? – спросила Анжела, кусая губы.

Она так долго откладывала разговор с ним, что теперь опасалась, как бы ни было слишком поздно.

– Да, – на секунду прислушавшись, ответил Дэймон. – И Самаэль тоже. Идем.

И он, подхватив девушку на руки, побежал. Деревья замелькали, как в калейдоскопе.

Азазелл двигался рядом, при этом манерно стряхивая с себя невидимые пылинки и выглядя так, будто находится на послеобеденной прогулке. Для завершения образа совершающего променад аристократа ему не хватало лишь трости.

На поляне они оказались довольно скоро.

Дэймон не ошибся – их уже ждали. Едва завидев ребят, Самаэль вышел вперед.

– Азазелл, Дэймон, – он кивнул им. – Анжела. Рад, что мне не пришлось забирать тебя, хотя, уверен, ты заслужила бы рай.

– Я тоже этому рада, – неуверенно ответила девушка.

На самом деле Самаэль выглядел… ужасно.

Когда все закончилось и Крис остановил коварный замысел Люцифера, Анжела даже толком и не взглянула на первого ангела Смерти, слишком увлеченная мыслями об отце, а потому сейчас была порядком озадачена.

Грязные ботинки, брюки с пятнами травы на коленях и рубашка, мятая так сильно, будто ее пожевали – вот что осталось от прежде идеального облика Самаэля. Его старомодная прическа выглядела так, будто на него напали птицы, а когда-то безразличное ко всему лицо сейчас казалось слишком эмоциональным.

В целом ангел напоминал наркомана, которому только что дали новую дозу, а лихорадочно блестящие глаза и трясущиеся руки дополняли этот образ.

Дэймон присвистнул. Он так же не ожидал ничего подобного.

Кажется, ему стоило поговорить с Самаэлем гораздо раньше.

– Анжела, – теперь вперед вышел Крис, и девушка вновь ахнула.

Крис, ее знакомый до каждой улыбки, до ямочки на щеках и морщинки между бровей Крис, сейчас выглядел иначе. Теперь его серые глаза потемнели, отражая внутреннюю борьбу с мраком, а серьезно-спокойное выражение лица сменило горько-насмешливое. И он определенно стал куда более похож на Дэймона, чем когда бы то ни было прежде.

– Привет, – пробормотала девушка, обескураженная такими переменами.

– Прекращайте портить мне настроение своим удручающим видом, – похлопал в ладоши Азазелл, прерывая тягостное молчание, и впервые Анжела была ему благодарна. – Смотрите друг на друга, точно прежде не видели, и при этом пытаетесь глазами выговориться. А говорить надо сло-ва-ми.

– Давайте лучше устроимся поудобней, – поддержал его Дэймон.

Ему было неприятно смотреть на Криса – в нем он видел отражение себя. Только вот Крис нашел силы держаться от Анжелы подальше, чтобы не причинить ей вред, а он не смог.

– Устроиться поудобней это отличная идея, – царственно кивнул Азазелл.

Правда, непосредственного участия в процессе он предпочел не принимать, а лишь командовал Дэймоном, указывая тому, как расставить складной столик, и возмущаясь, почему никто не догадался взять пиво.

Наконец, когда все было готово, ребята разожгли костер и расселись вокруг него. Это оказалось весьма кстати, ведь Анжела, как единственный из всех собравшихся человек, уже начала замерзать.

– Давайте я начну, – никого не дожидаясь, вызвался Азазелл. – А то от вас толку не дождешься.

– Начни с того, кто ты вообще такой, – хмуро ответил ему Крис.

Появление еще одного падшего в городе не внушало Таннеру доверия, тем более, что этого ангела он прежде никогда не видел.

Хотя, по большому счету, Крису было все равно. Он пришел сюда не слушать чьи-то рассказы, а лишь увидеть Анжелу. У него едва хватало сил держаться от нее подальше, и потому он с радостью уцепился за эту возможность взглянуть на девушку, согласившись, как только Дэймон позвал его.

– Но-но, – Аз надменно погрозил ему пальцем. – Будь повежливее, крошка-падший. Я Азазелл, если тебе это о чем-то говорит.

– Ага, а я тогда Создатель, – фыркнул Крис. – Нам рассказывали об Азазелле, и он выглядел не так.

– Приятно, что обо мне помнят, – холодно ответил тот. – Смотри внимательно, показываю первый и последний раз.

А потом…

Это длилось меньше секунды, но Анжеле показалось, что она ослепла.

Вместо вполне обычного Азазелла возник невероятной красоты ангел с длинными, алыми, как кровь, волосами и лицом эльфийского воина. За его плечами виднелась рукоять катаны, но на счет этого девушка уж точно не была уверенна.

– Позер, – дружески фыркнул Дэймон.

Его увиденное ничуть не удивило.

– Ты хорошо скрываешь свою суть, – серьезно кивнул Крис.

А вот он явно впечатлился.

– Не хочу, чтобы в меня тыкали пальцем. И уж точно не хочу никого ослепить своим видом, – изящно пожал плечами Аз.

И хотя последнее прозвучало хвастливо, Анжела вполне могла в это поверить. Истинный вид Азазелла по-настоящему внушал трепет.

– А теперь, когда мы разобрались с моей сутью, – он приложил ладони к груди, – давайте вернемся к сути нашей встречи. Конечно, я всегда рад видеть своих старых друзей, но все же мы собрались здесь не просто так. Поэтому для начала я проясню некоторые моменты, которыми недавно интересовался Аластэйр. Итак, когда были созданы люди, мне это не слишком понравилось, а скорее наоборот. Ведьмочка, не обижайся. И поэтому я выказал Создателю некоторые ммм… сомнения в правильности Его решений. Люди грешны и всегда все портят, а вот ангелы справились бы с жизнью на земле куда как лучше.

– Это было еще до того, как ангелы научились любить людей? – спросила Анжела.

Она не обижалась, ведь Аз был прав – люди действительно портили все, к чему прикасались.

– Тут такое дело, ведьмочка. Уметь любить это вовсе не значит полюбить. Я был, и есть, сильнее простых ангелов, и, как вы говорите, выше их по чину, и возможно поэтому умнее, – Азазелл засмеялся. – В общем, Создатель и другие ангелы нравились мне больше. И я не понимал, чем люди заслужили такие блага, если они грешны и потворствуют своим слабостям.

– И ты устроил бунт, как Люцифер? – недоверчиво проговорила Анжела.

Азазелл как-то слишком легко признавался в своей нелюбви к людям.

Злодеи делают так лишь в кино.

К тому же он столь активно жестикулировал, что будь они даже в кино, из него бы вышел самый манерный в мире злодей.

– Фу, не смей сравнивать меня с ним, – возмутился Аз, бросив быстрый взгляд на Дэймона. – Он упал от гордыни. А я вообще-то не падал вовсе.

– Разве такое возможно? – вскинул брови Крис.

Он знал про Азазелла достаточно для того, чтобы не иметь желания повторять его поступки, но подробности им не рассказывали, да они особо его и не интересовали. Несогласие – уже и этого хватило для светлого ангела, бесконечно преданного небесам, каким он был еще совсем недавно.

– А почему бы и да? – щелкнул пальцами Аз. – Но если говорить по порядку, то сначала было так. Я и еще пара ангелов, согласных с моей точкой зрения, были наделены плотью, человеческими эмоциями и спущены на землю для перевоспитания. Так Создатель решил показать нам, что мы не правы.

– Но почему он просто не изгнал вас за ваше непокорство? – продолжала удивляться Анжела.

В ее понимании за проступки должны были наказывать.

– Ведьмочка, какое непокорство? – закатил глаза Аз. – Почему все считают, что я падший? Мы выразили лишь недоумение. НЕДОУМЕНИЕ! Мы не шли против Его воли! Я все еще искренне люблю Отца, но это не означало, и не означает, отсутствие у меня собственного мнения. В общем, в итоге я оказался на земле, чувствующий все, как человек, да и в целом уже гораздо меньше похожий на ангела. Те, кто был вместе со мной, сразу же переобулись, изменив мнение, и благополучно вернулись на небеса. Но я остался непреклонен.

– И за это тебя изгнали? – вновь спросил Крис.

– Сколько можно повторять? Меня НЕ ИЗГОНЯЛИ! – по слогам произнес уже начавший кипятиться Аз. – Да, я больше не ангел, я перестал быть им в полной мере, едва ступил на землю. Но при этом и падшим я не стал. Я уникален. Неповторим. Так мне продолжать, или вы так и будете вставлять свои дурацкие комментарии?

– Продолжай, – улыбнулся Дэймон.

– Спасибо уж, – фыркнул Аз. – В общем, мнения я не изменил, и чтобы доказать Отцу свою правоту, я предложил людям оружие, которое они с радостью приняли! Но даже это не заставило Отца принять мою сторону. Зато он разозлился на меня. «Ты ангел и наоборот должен понимать больше, но ты ведешь себя, как ребенок, поэтому иди-ка в угол».

Азазелл недовольно затрепетал ноздрями. Было видно, что ситуация до сих пор его задевает.

– Люди сами должны менять дарованный им мир, а оружие было слишком мощным толчком, – развел руками Дэймон.

– И это говорит тот, кто пошел против Его воли ради человека, – возмутился Аз. – Твои поступки еще менее рациональны, чем мои, Ал. Хотя, наверное, если бы я ограничился оружием, думаю, до заточения бы дело не дошло. Куда больше Отца смутило то, что я, по его мнению, сам поддался греху.

– А ты не поддавался? – изогнула бровь Анжела.

Азазелл рассказал уже довольно много, но понятней ничего не стало. Суть терялась за его манерным тоном, активной жестикуляцией, напыщенным возмущением и привычкой растягивать слова.

– Ни в коем разе, – замотал головой Аз. – Я лишь выводил наружу грехи людей.

– Особенно девушек? – неожиданно вмешался Самаэль.

Слышать его голос, окрашенный эмоциями, было все еще непривычно. Равно как и понять, что именно он вкладывает в свои слова – переполненный чувствами сверх меры, он пытался выразить их все, одновременно.

– Земные девушки прекрасны, не стану этого отрицать. Но почти все они подвержены греху. Правда, даже это не убедило Отца. Он сказал, что я сам совращал их, а уж мой дар косметики… короче, меня попросили вернуться обратно, заметив, что земля в общем, и людские чувства в частности, слишком портят мою светлую суть.

– И что сделал ты? – спросил Дэймон, уже догадываясь.

Чувства ангела неизменно склонялись в сторону света, падшего – в сторону тьмы, и только человек сам решал, куда ему повернуть. А ангел, способный чувствовать весь спектр эмоций, не скатываясь во мрак, не ценя свет, но при этом по-прежнему зависимый от них… да уж, Азазелл действительно был уникален.

– Конечно, я отказался. Не скрою, людские чувства мне нравятся, но, разумеется, это не главное. Ведь это было бы просто несправедливо, лишить меня шанса отстоять свою точку зрения! Понятное дело, я не хотел возвращаться домой ни с чем, и чтобы у них не было возможности привести меня на небеса раньше срока, я отрезал себе крылья. К тому времени Отец уже был зол на меня за оружие, и потому запер в пустыне, чтобы я отстал от дочерей человеческих и прекратил предаваться разврату.

– Отрезал крылья? – охнул Крис.

– Я думал это все выдумки, – покачал головой не менее впечатленный Дэймон. – А ты реально сделал это?

– Шрамы видно даже в этом теле. Впрочем, шрамы лишь украшают мужчину, верно? – фыркнул Аз.

И не дожидаясь других вопросов, он стянул с себя жилетку, а после, развернувшись спиной к остальным, задрал рубашку.

Анжела тихо выдохнула. На спине бывшего ангела красовались два огромных рубца, приходящихся прямо на лопатки, и в пляшущем свете от костра выглядели они весьма жутко.

– И что это изменило? – встрепенулся Самаэль.

– Крылья поводок для ангела. Особенно для падшего. Без них я стал свободен, – оперев о ладонь подбородок, ответил Азазелл.

Анжела не успела заметить, когда он оделся.

– Меня больше волнует то, как ты смог сделать это, – вскинул брови Крис. – Люцифер сжег свои перья, но даже сожженные, они остались за его спиной. Крылья не материя. Это связь с небесами, оборвать которую можно лишь став демоном.

– Да, так оно и есть для всех прочих. Но в тот момент я, посланный на землю, дабы лучше понять чувства и поступки людей, был похож на них несколько больше, чем следовало. А у людей нет крыльев. И поэтому я смог отрезать свои. А еще потому, что я, напомню, и без того сильнее многих, – пояснил Азазелл.

– Давай подытожим. Ты посчитал людей слишком грешными для земли, и выразил свои сомнения Создателю. Поэтому Он отправил тебя вниз, наделив людскими эмоциями, чтобы ты понял, каково им. А вместо того, чтобы признать свою неправоту, ты стал предаваться разврату с человеческими девушками и погряз в земных грехах так, что не захотел обратно, и даже отрезал себе крылья. И за все это тебя заперли в пустыне в качестве наказания, а едва не начавшийся Конец Света отпер твою клетку, позволив выйти по амнистии. Верно? – скрестив на груди руки, проговорил Крис.

Даже став падшим, он не желал, чтобы при нем оправдывали собственные грехи, прикрываясь чужими.

– Я не предавался разврату, а лишь хотел доказать Отцу свою правоту, – оскорблено проговорил Аз. – Но суть ты уловил верно. Теперь ваша очередь.

– Я начну, – вызвался Дэймон.

А после подробно изложил все события, начиная от появления Люцифера на пороге дома Анжелы, и заканчивая своим превращением во Всадника Апокалипсиса.

Азазелл слушал все это крайне внимательно, на время позабыв о своей привычке к активной жестикуляции. Наоборот, казалось, он даже моргать перестал.

Потом пришел черед Криса, который изложил версию событий со своей стороны, не умолчав и о том, как он стал Падшим.

– Это показалось мне оптимальным решением, – закончил Таннер, виновато глянув на Самаэля.

– Ну да, – хихикнул Аз, вновь возвращая лицу подвижность. – Вернуть самому могущественному ангелу Смерти его чувства… что может быть более оптимальным для спасения человечества.

– Вряд ли бы Крис смог найти другой выход, – растрепав рукой волосы, протянул Самаэль. – Ведь не факт, что смерть Анжелы остановила бы Конец Света. А вот Дэймон после такого мог натворить немало бед.

И вновь голос его выражал слишком много эмоций разом – и вину, и сомнения, и симпатию. Все это было крайне непривычно.

– Ну да, ну да. Аластэйр доволен, а вот ты пострадал, – поцокал языком Аз. – Что ж, Сэмми, твой рассказ я уже слышал, выходит, сейчас очередь ведьмочки.

Хотя теперь Азазелл внушал девушке чуть больше доверия (по крайней мере он не собирался уничтожать этот мир), ей все равно не слишком хотелось признаваться ему в своей глупости, поэтому рассказ вышел сухим и коротким.

Но бывший ангел не стал смеяться.

– Ты продержалась долго, – уважительно сказал он. – Люцифер… он вливает в уши отравленный мед, а его умение убеждать в собственной правоте поражает. Человеку невозможно устоять перед ним. А будь у ангелов столько же чувств, сколько есть у людей, то все небо упало бы вслед за ним. Он великий обманщик.

В голосе Аза звучали нотки восхищения. И, в отличие от Дэймона с Крисом, никакого презрения, или ужаса.

– Ты так говоришь о нем, словно он тебе нравится, – протянула девушка.

Похвалой ей он прибавил себе еще несколько очков.

– Нет, не нравится. Но он силен и этого нельзя отрицать, – пожал плечами Азазелл. – А я уважаю силу. Люцифер категорически неправ в своих мотивах, но его мастерство не вызывает сомнений. А вот чтобы нравиться… нравится мне твоя подруга. Может, все же дашь ее телефон?

И Аз подмигнул, возвращаясь к образу манерного ловеласа.

– Нет уж, – фыркнула Анжела, невольно улыбаясь. – Никогда без ее разрешения!

– Ну, уверен, что я ей понравился, – он самодовольно вскинул подбородок. – Иначе у нее просто нет вкуса.

Некоторое время девушка и бывший ангел препирались, потом Аза отвлек Дэймон, а Анжела повернулась к Крису.

Им предстоял долгий разговор.

Глава 6

– Как ты? – спросила девушка первое, что пришло ей в голову.

– Как падший, – пожал плечами Таннер. – Неуправляемый тип с боязнью выпустить собственные крылья и тьмой внутри, которая вот-вот сведет меня с ума.

На губах его появилась горькая усмешка, сделав Криса чрезвычайно похожим на Дэймона, но все же они были очень разными.

Как сказал Аз, падение Дэймона было очевидно всем, у кого есть хоть капля мозгов, и отчасти это являлось правдой, ведь Хэвенли всегда отличался своеволием, слишком чрезмерным для ангела. И только это позволяло ему держать себя под контролем, ведь внутри него всегда жила искра свободы, доступной только людям. Крис же все время своего существования был покорен воле небес, и потому падение далось ему слишком тяжело. Нет, он не сомневался в своем решении, вот только… сложно справиться с тьмой, когда прежде ты до сих пор стремишься к свету.

– Да… прости меня, – Анжела не знала, что сказать.

Она действительно чувствовала себя очень виноватой.

– Тебе не за что извиняться, все это лишь мой выбор. Мой, и никто иной не смог бы повлиять на него.

– Но ведь не будь меня…

– Но ты есть, – Крис взял ее за руку. – И ты лучшее, что у меня было. Знай, во всем случившемся нет ни капли твоей вины. Я рад, что мы были знакомы. И я не хотел бы менять ни минуту этого знакомства.

До падения Крис презирал Дэймона за слабость. Ведь тот не смог оставить Анжелу, хотя его присутствие было для нее угрозой. Но сейчас Крис его понимал.

Анжела… она была словно лучик света в мире мрачных эмоций, накрывавших его с головой. И только держась за ее светлый образ, он оставался на плаву.

– Почему твои слова звучат так, будто мы больше не увидимся? – Анжела опустила глаза.

Что бы там ни говорил Крис, но если б не она… все точно было бы иначе. И если, расставаясь с ним, еще не зная, что он ангел, девушка чувствовала лишь легкость и уверенность в своей правоте, то сейчас…

Он больше никогда и никого не сможет полюбить. Он любит ее.

У него больше нет семьи, и дорога домой закрыта для него. Ведь он спас ее.

Спас, лишив надежды на спасение самого себя, отказавшись от всего того, что было ему дорого ради сомнительного счастья той, кто никогда не сможет ответить ему взаимностью.

– Потому что я не могу остаться, – Кристиан покачал головой. – С каждым днем я становлюсь хуже, чем был, и я не хочу отравлять твою душу своим присутствием. С тебя хватит и одного падшего.

Крис решил это, еще будучи ангелом.

Еще когда понял, что ему придется упасть ради жизни Анжелы, он пообещал сам себе, что найдет силы оставить ее.

Он уже поговорил со своими земными родителями.

Конечно, Крис мог просто исчезнуть, но тьма не вступает в свои права так быстро, а ангел никогда бы не поступил столь жестоко. Поэтому он намекнул Таннерам, что хотел бы уехать, причем в ближайшее время, и те, хоть и удивились, но все же обещали найти решение.

«Вот теперь ты похож на настоящего бунтующего подростка. А мы-то думали, что усыновили инопланетянина», – даже рассмеялся мистер Таннер.

– Нет, Крис. Ты не можешь… не должен… что скажут твои родители? – Анжела прикусила губу. – И как же я буду без тебя?

Это было эгоистично с ее стороны – пытаться его удержать. Но она ничего не смогла с собой поделать – слова вырвались помимо ее воли.

Она столько лет знала Криса, что он стал ей родным. И хотя в последнее время отношения между ними были напряжены, она все равно не хотела терять его вот так.

– Я больше не твой Хранитель, Анжи, – вновь усмехнулся Крис. – Вскоре они наверняка найдут тебе нового, а я больше не гожусь на эту роль.

– Тогда я откажусь. Мне не нужен другой Хранитель.

– Черт, Анжела, прекрати, – стиснул зубы Крис. – Я уже все решил и пришел увидеть тебя в последний раз, так что давай не будем спорить. А у тебя есть Дэймон.

Да, он решил, и сделать задуманное надо было как можно скорее. И без того бороться с собственным эгоизмом ему становилось труднее с каждым днем. А если темные чувства захлестнут его немного больше – он точно никуда не уедет, оставшись мучить и себя, и Анжелу.

Да, прежде Крис презирал Дэймона за слабость. За то, что тот пришел к Анжеле после падения и оставался с ней рядом, при этом осознавая всю опасность такого решения. Однако еще больше он ненавидел Хэвенли за то, что Анжела была с ним, даже не понимая, что девушка ушла НЕ К ДЭЙМОНУ. Она ушла ОТ НЕГО, от Криса.

Сейчас же, ощутив на себе всю полноту тьмы падения, Крис осознал и силу Дэймона. То, как он боролся со своими пороками определенно заслуживало уважения, ведь и в этом Крис оказался хуже него. Второй… везде второй.

Впрочем, от этого осознания, Крис стал ненавидеть Дэймона лишь еще больше, чем прежде.

– Ладно, я уважаю твои решения, – вздохнув, проговорила Анжела. – Но останься хотя бы еще ненадолго. Хотя бы пока не прояснится ситуация с Самаэлем.

Девушка надеялась, что если Крис увидит, что справляется с собой вполне успешно, то передумает.

А то, что он справится, Анжела не сомневалась. Храбрости и характера Крису было не занимать.

Прием подействовал – Таннер задумался.

Самаэль не был такой проблемой, какой был Люцифер, но все же бросать без внимания его не стоило. Его вид просто кричал о том, что он не справляется. И, наверно, Анжела была права – уходить сейчас, оставляя все это, было не слишком благоразумно. Вдруг Самаэль сорвется и наделает глупостей?

Крис не знал, что у ангела Смерти в голове, не знал, какие у него планы. Он был занят своими новыми чувствами и борьбой с ними, чтобы думать о чем-то ином.

Даже сейчас, размышляя, стоит ли оставаться, его больше волновали не проблемы Самаэля и его самоконтроля, а то, что это отличный повод быть рядом с Анжелой без зазрения совести.

– Возможно, ты права, – наконец ответил Крис, уговорив себя, что так девушке будет безопасней. – Мне стоит остаться, пока Самаэль полностью не научится контролировать свои чувства. Все же он первый ангел Смерти.

– Спасибо, – просияла Анжела.

Так она хотя бы будет уверена, что с ним все в порядке. Оставаясь ее Хранителем, он не мог уйти от нее, а став падшим, не должен был уходить.

– Не стоит меня благодарить, – тряхнул волосами Крис. – Ведь это может плохо кончиться в любой момент. Впрочем, если я почувствую, что начинаю терять контроль, я исчезну без предупреждения.

– Я знаю, ты справишься, – серьезно ответила девушка. – И тебе вовсе не обязательно избегать меня. Дэймон говорит, что я помогаю ему. Может я могла бы помочь и тебе?

На секунду Крис представил себя на месте Дэймона. Вот он вновь обнимает Анжелу, вот целует ее. Это бы растопило его сердце, вернув ему веру в свет, вот только… он ведь уже никогда не окажется на его месте.

Темная волна ненависти и зависти к проклятому Хэвенли поднялась со дна души, затопив сознание. Зрачки сузились, Таннер крепко сжал кулаки.

– Крис? – голос Анжелы привел его в чувство, и он ухватился за него, как за спасательный якорь.

– Все в порядке. Не думаю, что теперь ты поможешь мне, – Кристиан произнес это в полной тишине.

Остальные глядели прямо на него – Дэймон сжал губы, готовый вмешаться в любую секунду, Самаэль растерянно лохматил волосы, Азазелл закатил глаза.

Конечно, ведь они какие-никакие, но ангелы, а значит, вспышка тьмы не прошла мимо них.

– Анжела, – Дэймон мягко взял девушку под локоть, – думаю тебе лучше пока оставить Криса в покое.

Его голос был полон одновременно неприязни и понимания.

– Но мы не договорили, – возмутилась девушка.

Конечно, и она заметила, как на Криса душной волной навалилась тьма – такое бывало и с Дэймоном. Но еще она видела, как он загнал ее обратно, и, как и в случае с Дэймоном, она в этом не сомневалась.

– Все в порядке. Он прав, – повторил Крис, и добавил, заметив взгляд девушки. – Я обещаю, что пока никуда не уеду, но насчет остального… посмотрим.

– Хорошо, – Анжела удовлетворенно кивнула и обернулась к Дэймону. – Видишь, все в порядке.

– Да уж вижу, – проворчал Хэвенли, борясь с желанием схватить ее и убежать подальше, спрятав ото всех опасностей.

– Думаю, мне пора, – поднялся Крис и, сдаваясь под напором Анжелы, добавил. – Увидимся в школе.

– Отлично, – кивнула девушка. – И ты можешь заходить в гости в любое время.

Крис усмехнулся, но промолчал. Спустя несколько секунд он скрылся в наступивших сумерках.

– Как это печально, – проговорил Самаэль, глядя ему в след. – Теперь у него нет ни выхода, ни пути назад… ничего. Рано, или поздно он станет демоном.

– Он справится, – упрямо повторила Анжела.

– После падения ангелы меняются лишь в худшую сторону, – покачал головой Самаэль. – И это так же необратимо, как и стать Смертью. У Дэймона еще есть шанс, ведь он Первый, а вот Кристиан… Кристиан был слишком верен небесам, чтобы сейчас удержаться от тьмы. К тому же его любовь невзаимная, а с таким падают еще быстрее. Мне жаль его, он был хорошим парнем.

– Не говори так, будто его уже нет, – вспыхнула Анжела, даже удивившись своей дерзости.

Как бы жалко не выглядел сейчас Самаэль, он оставался самым могущественным ангелом Смерти.

– Сэмми прав, ведьмочка, – растягивая слова, произнес молчавший до этого Азазелл. – И тебе стоит с этим смириться.

– Вы совсем его не знаете! – Анжела вскочила, опрокинув складной стульчик, и рассерженно зашагала прочь от костра.

Что бы там они ни говорили, Крис не поддастся тьме. Она ему этого не позволит! Из-за нее он упал, и она должна найти способ все исправить! Даже если для этого ей придется поговорить с самим Создателем.

О том, что Дэймон так же упал ради нее, она как-то не подумала. Хэвенли, которого она знала, всегда был падшим, и успешно с этим справлялся, и она не представляла его в роли светлого ангела, а вот Крис… его она наоборот знала лишь ангелом. Серьезным, спокойным, рассудительным. И на все готовым ради нее.

Анжела вдохнула глубже, успокаиваясь, и сжала в ладони медальон, что тут же согрел ее руку теплом.

Все будет хорошо. Главное она все же успела поговорить с Крисом, прежде чем он решился исчезнуть, и сейчас ей, наконец, стоит перестать жалеть мертвых, и начать думать о живых. Может Самаэль, или Аз знают что-то?

Или Дэймон, ведь за последнее время они с Крисом прошерстили столько книг.

Выход есть всегда.

Девушка вернулась к костру как раз вовремя – Дэймон уже хотел идти за ней.

Точнее, он хотел сделать это сразу, но ему пришлось остаться – Самаэль расстроился, едва удержав контроль над своими барьерами.

– Вот это да, братец, – присвистнул Азазелл. – Тебе стоит сохранять спокойствие, иначе ты распугаешь целый штат.

– Да, но, как это возможно, если ты умеешь чувствовать? – растерялся Самаэль.

Действительно, все, что он делал последние дни – это пытался совладать со своими эмоциями.

Люди учатся этому годами, и то, им не всегда удается. А если ты столько времени провел без чувств, а потом вдруг резко их получил – трудно удержать себя в руках. Самаэль хотел слишком многого одновременно. Но больше всего он желал отомстить за свою любовь, о которой так и не успел сказать той единственной душе, которую полюбил.

Пару раз, от лютой смеси отчаяния, гнева, боли и тоски, у него срывало барьеры, и наверно, ему стоило вернуться на небеса, пока он не натворил глупостей на земле, но делать этого Самаэль категорически не хотел.

Там ему будет еще сложнее удержать себя в руках, чем здесь. Пусть Смерть и не может упасть, а серые крылья нельзя ни сжечь, ни отбелить, ни променять на алые, но правосудия вряд ли удастся избежать. Ведь теперь у него есть чувства.

– Что случилось? – спросила подошедшая в этот момент Анжела, поежившись.

Она успела почувствовать липкий, непонятно откуда взявшийся страх.

– Самаэль расстроился, – развел руками Азазелл. – А ему сейчас категорически нельзя этого делать.

– Простите, – ангел Смерти опустил голову.

Он выглядел как потерявшийся щенок, и девушка наверно никогда не сможет к этому привыкнуть. То, каким он был прежде, и то, каким стал… это были словно два разных ангела.

– Все в порядке. – Дэймон положил руку ему на плечо и тут же убрал. – Обрести чувства… наверно это было для тебя шоком. Так что это мы должны извиняться перед тобой.

– Нет. То есть да, – Самаэль вздохнул. – Это было шоком, но я рад. Точнее, не рад, а… не важно. Просто это было не зря.

– Что ты собираешься делать теперь? – нараспев проговорил Азазелл. – Ты все еще здесь, на земле, хотя давно мог бы убраться куда подальше.

– Я… я просто не знаю, что мне делать. Но знаю лишь, что пока не хочу возвращаться.

– Почему? – удивился Дэймон.

Небеса были домом для всех ангелов. Земля тянула к себе, опутывая паутиной чувств, но небеса всегда оставались в душе, и крылья были тому напоминанием. Хотя, возможно, у ангелов Смерти дела обстояли иначе.

– Потому что я их пока не простил, – еще более запутанно пояснил Самаэль.

– Сэмми, мы в недоумении, – хмыкнул Аз. – Кого, а главное, за что ты должен был прощать?

– Ангела за смерть моей любимой. И Отца за то, что забрав мои чувства, он не лишил меня способности их ощущать. И сейчас все мои поступки за эти тысячелетия наполнены эмоциями, которые я, оказывается, испытывал, но даже не знал об этом! – воскликнул Самаэль.

Его барьеры вновь опасно дрогнули.

Сейчас, высказавшись, он почувствовал себя немного легче, чем пока молча пытался переварить все в одиночку.

– Что-о-о? – почти хором воскликнули Дэймон и Анжела.

Азазелл лишь изящно вскинул брови, но было заметно, что и он порядком удивлен.

– Я… это так сложно объяснить, – Самаэль развел руками, и устало вздохнул.

– Начни с начала, – сочувственно произнес Дэймон.

Нет, он предполагал, что Самаэлю приходится нелегко, но чтобы настолько… И только сейчас до него начал доходить весь масштаб содеянного.

– Я помню все. Я помню каждую минуту своего существования и каждую забранную мной душу. Я всегда помнил, но прежде это не имело никакого значения. Прежде был лишь список, и правила, и работа. И пустота, которую осознаешь, лишь вернув утраченное, – голос Самаэля был глух. – Представьте, что для вас нет понятий «хорошо», или «плохо». Есть лишь поручения свыше, и ничего кроме. Нет смысла, да он и не нужен. Нет цели, нет желаний. НИЧЕГО. И это нормально для тебя, и не вызывает ни жалости, ни смущения, ни сомнений. Ты даже не привык, ты просто не понимаешь, как может быть иначе. А потом на тебя словно выливают ведро ледяной воды, и ты вдруг осознаешь, что твоя жизнь совсем не такая, как ты себе представлял. И все то, чего «нет» на самом деле было, но ты даже не догадывался об этом. Что забирая одну душу, ты горько сожалел о ее судьбе, а про другую думал, будто так ей и надо.

– А теперь? – тихо спросил Аз.

Сейчас из его голоса исчезла вся манерность – он казался предельно серьезным и собранным.

– А теперь все это свалилось на меня разом. Все воспоминания окрасились испытанными эмоциями, но это оказалось не так важно. Жалость, сочувствие, даже гнев… все это сложно, безумно, но… простительно. Все, кроме любви, которая продолжает гореть во мне слишком ярко, и о которой я не успел сказать, и уже никогда не смогу этого слделать.

Самаэль замолчал, а вместе с ним молчали и все остальные.

Анжела даже не могла представить то, о чем он говорил. Она чувствовала с самого рождения, и ей было трудно вообразить, будто кто-то просто не может этого делать. А уж понять, что прежде безразличные вещи, вдруг наполнились чувствами… это было слишком странно. За гранью ее привычного мира.

Хотя, чего она ожидала, общаясь с ангелами?

Впрочем, и для Азазелла с Дэймоном, сказанное так же было далеко от обыденности.

– Ее звали Габриэлль. Прекрасное имя, хотя тогда я даже не заметил его красоты. Лишь запомнил, как тысячу других имен, что обретали для меня смысл после появления в Книге Смерти, и теряли его, едва я забирал их. Хотя Габриэлль никогда не была обычной, ведь она умела видеть ангелов. Впервые мы познакомились, когда я пришел за совсем другой душой. Хотя, знакомством это было бы сложно назвать. Я просто делал свою работу, когда она меня заметила. Все ангелы Смерти похожи друг на друга, и каждый из нас отличается один от другого. Не знаю, чем именно я смог зацепить ее, но она бежала за мной. Кричала, чтобы я остановился и поговорил с ней, – Самаэль горько усмехнулся и развел руками. – Однако я просто улетел, даже не обернувшись, даже не взглянув на нее. А она так и осталась стоять необутая, на колючем белом снегу. С этим должен был разобраться ее Хранитель, а моим делом было лишь забирать души и ничего кроме. Хранитель и правда витал рядом с ней, уговаривая ее успокоиться. А люди вокруг смотрели на нее, как на сумасшедшую, так как все, что они видели – это босоногая, взлохмаченная девчонка в сорочке, говорящая сама с собой. Они просто посчитали, что это горе от утраты, ведь я забрал ее сестру. Но у тех, кто видит ангелов, нет страха смерти ни за себя, ни за других. Зачем бояться, если они точно знают, что случится после?

– Это было давно? – спросил Дэймон.

– Я уже отошел от дел, но спускался куда чаще, чем сейчас. Да и что значит давно, если я так хорошо это помню? Каждый звук, каждый запах… каждую снежинку на ее волосах, каждое слово, сказанное ей… Давно? Ты стал мыслить, как человек, – покачал головой Самаэль, но в его устах это звучало больше комплиментом, нежели чем-то укоризненным, или оскорбительным.

– И что было потом? – Дэймон пропустил его фразу мимо ушей.

Лучше быть похожим на человека, чем на падшего.

– Потом ко мне пришел ее Хранитель. Габриэлль не смогла меня забыть, ведь я отчего-то показался ей особенным. Она видела штатного ангела Смерти своего города, и потому знала, что ни один из нас не умеет чувствовать. Но ко мне ее тянуло по непонятным ей самой причинам. Она собирала про меня информацию, не в силах остановиться. Она буквально стала одержимой поиском малейших упоминаний обо мне. Она забыла обо всем прочем, гоняясь за моим призраком, пытаясь угадать, когда и где я появлюсь в следующий раз. И в итоге она упросила своего Хранителя поговорить со мной о встрече.

Самаэль замолчал, глядя на свои ладони. Отблески костра плясали на его растрепанных волосах, оставляя на лице причудливые тени.

– Что ты ответил? – первой не выдержала тишины Анжела.

– Ангелы Смерти не ограничены в своей свободе передвижения. Они могут сколь угодно времени проводить на земле, или на небесах, но им это не нужно, ведь у них нет чувств. Зато у них есть души, которые нужно забирать, острый ум и холодный рассудок. Я согласился. Не из любопытства, или чего-то подобного, нет. Просто Хранитель оказался весьма настойчив, а у меня не было иных дел, и я решил помочь ему. Это полезно, когда кто-то обязан тебе. Поэтому, вместе с ним, я спустился на землю, к Габриэлль.

Самаэль взлохматил волосы.

– Она была полной противоположностью мне, – спустя несколько секунд продолжил он. – Такая неугомонная, живая и бурлящая эмоциями. Тогда я и влюбился в нее, хотя сам об этом даже не догадывался. Габриэлль испытывала ко мне то же самое, но я до сих пор не понимаю, как она сумела полюбить холодного ангела Смерти. Вместе мы провели три десятка лет. Секунда для меня и половина жизни для нее. Даже больше, чем половина. Мы познакомились, когда ей было шестнадцать, а расстались, когда исполнилось сорок шесть. Она отдала мне свою молодость, и я видел, как ее юное, почти детское личико становится лицом сначала девушки, а после женщины.

– И чем вы занимались? – спросил Дэймон, искоса взглянув на Азазелла в надежде, что тот воздержится от одной из своих шуточек.

Впрочем, Аз и не думал шутить, слушая историю Самаэля крайне внимательно. Он опустил подбородок на руку, задумчиво глядя вперед. В свете костра его каштановые волосы отливали алым, и Анжела вдруг вновь увидела его истинный облик за этой вполне обычной маской.

– Габриэлль пыталась научить меня любви. Она изображала, будто мы счастливая семейная пара. Она совершенно не боялась меня, хотя знала всю мою историю. Каждый вечер она разговаривала со мной так, будто я умел чувствовать. Она рассказывала, как прошел ее день, а потом просила меня рассказать что-нибудь ей в ответ. И я рассказывал, без эмоций, сухо излагая детали. В основном я говорил о чужих жизни и смерти, но даже эти серые истории она умела слушать очень внимательно. Она буквально дышала мной, а я… я же просто был рядом. Пустой, я просто оставался с ней, потому что у меня не было иных дел, – голос Самаэля дрогнул. – Я рассказывал ей о своем прошлом, даже не думая хоть как-то смягчать информацию, или приукрасить ее. Я говорил ей ужасные вещи о том, как умирали люди, порученные мне, и это могло бы испугать любого, но Габриэлль все равно не боялась. Она никогда не боялась. Она не боялась обнимать меня, хотя я не обнимал ее в ответ. Она не боялась быть рядом. Она не боялась даже целовать меня.

Анжела тихо ахнула. Если поцелуй с падшим без медальона был похож на темный, затягивающий водоворот, то каким же был поцелуй с самой Смертью?

– Люди считали ее одиноким синим чулком, даже не догадываясь, что за существо притаилось под крышей ее дома, – тем временем продолжал свой рассказ Самаэль. – Но ее это совершенно не беспокоило. Она искрилась жизнью, как фейерверк, чувствуя за нас двоих. Шли годы, она взрослела, но в душе всегда оставалась упрямой девочкой, полюбившей саму смерть. У нее не было никого, кроме меня – ни настоящих друзей, ни просто приятелей, ни, тем более, мужчины, ведь из-за меня другие обходили ее стороной. Никто не мог долго удержаться рядом с ней, даже через барьеры чувствуя мое незримое присутствие. Но ее волновал лишь я, и ей было абсолютно плевать на весь остальной мир. Только я. Тот, кто не мог дать ей и капли того, чего она заслуживала. Тот, кто не мог сделать ее счастливой. Габриэлль не была моей подопечной, однако со временем с ней стали происходить маленькие неприятности из-за моего присутствия. Тогда-то я и решил уйти. Она попросила меня забрать ее с собой, но, разумеется, я отказал ей, ведь ее час еще не пришел. Тогда она попросила пообещать ей то, что ее заберу именно я, и я согласился. Так я и оставил ее, одинокую и постаревшую, и сейчас понимаю, что просто сломал ей жизнь, лишив всего. Мне не стоило спускаться к ней. Возможно тогда она была бы счастлива.

Самаэль прикрыл глаза.

Габриэлль много смеялась, и он прекрасно помнил ее улыбку. Но еще лучше он помнил ее слезы в те редкие моменты, когда на нее накатывало отчаяние от его холодности.

Она приходила с работы и обнимала его, безучастно стоящего в углу комнаты. Она заваривала им ароматный чай, но Самаэль не пил его. Пусть он и был телесным в пределах ее дома, но употреблять что-то в еду не видел никакого смысла. Сейчас он бы выпил сотню кружек чая, лишь бы порадовать ее.

Однажды Габриэлль пришла расстроенная – ее уволили. Попечительница школы, где она работала, посчитала ее любовницей своего мужа, отстранив от дел. Когда она вошла, Самаэль, как и обычно, стоял в углу, а она кинулась на него с кулаками, потому что хотела от него невозможного сочувствия. Потом она долго извинялась и говорила, что ей все равно на его холодность, и целовала его на пределе допустимого.

Она купила ему перчатки, чтобы подержать его за руку, но перчатки рассыпались прахом, едва коснувшись его ладоней.

Если бы он только мог сказать ей, что все это время чувствовал то же самое… если бы только мог хоть на секунду увидеть ее снова…

– Она сама выбрала это, – прошептала Анжела. – И она наверняка знала, на что идет. Ты не виноват.

– Смерть не может быть виновата, ведь это всего лишь смерть, – грустно произнес Самаэль. – Она так говорила мне иногда. Хотя, думаю, она говорила это себе.

– Но ты же еще можешь сказать ей обо всем, – вдруг ожил прежде задумчиво молчавший Азазелл. – Люди, конечно, грешны, но уж она, точно знающая о том, что будет после, наверняка попала в рай.

– Попала бы, но Хранитель не смог ее уберечь. Если бы я сейчас встретил того ангела, то попробовал бы забрать его, – глухо произнес Самаэль.

Он вытянул руку, раскрытой ладонью вперед, едва не задев при этом Азазелла, но опомнившись, сжал ее в кулак и убрал. На Анжелу повеяло страхом, и чувство это нарастало с каждой секундой.

Барьеры самого сильного существа на земле слетали, обнажая его суть.

Дэймон говорил, что, сняв их все, Самаэль способен распугать целый Портленд, заставив его жителей бросить дома, работу и бежать прочь, но сейчас девушке показалось, будто это преуменьшение.

Самаэль был столь могущественен, что ей думалось, сними он все барьеры, то сможет убивать одним своим присутствием.

– Полегче, друг. Тот ангел сейчас далеко, – негромко сказал Дэймон, и Самаэль опомнился.

– Да, простите, – выдохнул он, и чувство страха отступило. – Просто когда я думаю об этом, мне ужасно трудно удержать себя в руках. Габриэлль любил каждый, кто ее знал, и она заслуживала счастья. Ей много раз предлагали брак, и она легко нашла бы себе пару среди людей, но выбрала меня, ангела Смерти… а с нами по определению нельзя быть счастливыми. И когда я ушел, она много плакала… слезы буквально не успевали высыхать на ее щеках. Она хотела увидеть меня вновь как можно скорее. Она хотела быть рядом со мной, не опасаясь за свою жизнь. А еще, она не хотела искать никого другого, ожидая лишь меня. Но все это было бы не столь страшно, ведь в конечном итоге она оказалась бы в раю, а там невозможно быть несчастным. Наверно именно поэтому она и решила, что меня там нет. Габриэлль вбила себе в голову, что Смерти место лишь в аду, и собиралась сделать все, чтобы оказаться там, рядом со мной.

– И ее никто не переубедил? – ахнула Анжела, подозревая, чем же все это закончилось.

– К несчастью, нет, – Самаэль прикрыл глаза, едва удержав вновь опасно дрогнувшие барьеры. – Мы никогда не говорили об этом, а ее Хранитель… он не догадался о ее намерениях. Он должен был защитить ее, но не сделал ровным счетом ничего для этого. Я лично забрал ее душу и отнес вниз, ведь обещал это сделать. А теперь я даже не могу сказать ей о своих чувствах. От нее у меня остались лишь воспоминания.

И он бережно погладил одно перышко на своих огромных крыльях. Мельком Анжела смогла увидеть улыбчивую девушку, кудрявую, как барашек.

– Но разве ты не можешь спуститься к ней и сказать обо всем? – переспросила Анжела.

В ее понимание для Смерти должны были быть открыты все дороги.

– В аду есть место лишь падшим и демонам, – ответил Азазелл за Самаэля. – И никому кроме них. Ангелы Смерти доносят души грешников лишь до ворот. Они не могут ступить внутрь, ведь даже без эмоций, с серыми крыльями, но они остаются слугами небес. А в аду небеса кончаются.

Глава 7

– Неужели ничего нельзя придумать? – наверно, в сотый раз спросила Анжела у Дэймона.

Девушка сидела на кровати, в своей комнате.

Их маленький пикник закончился на грустной ноте, и после истории Самаэля они разошлись практически сразу. Впрочем, это было весьма вовремя – даже у костра, в жарких объятиях Дэймона, Анжела начала подмерзать.

– Ничего, – в сотый раз терпеливо ответил ей Хэвенли.

– Но почему? – не сдавалась девушка. – Ангелы бестелесны, разве они не могут проникнуть в ад?

– Не могут, так же, как и падшие не могут долететь до небес. Ад придуман людьми, а не Создателем. Именно поэтому у ангелов нет в нем власти.

– Людьми? – удивилась Анжела.

Она знала, что ад, как и рай, у каждого свой, но о том, что первый придумали люди, не подозревала… нет, кажется Люцифер вскользь упоминал об этом, но после всего произошедшего Анжела постаралась забыть каждое его слово.

– Да. Людей создали свободными, но не грешными. Я уже говорил, что вы имеете великую силу выбирать. И это относится к тому, что будет с вашими душами. Ад, хоть и существует на самом деле, но создан он лишь человеческим чувством вины, осознанием наказания и страхом. А демоны, как отражение ангелов, лишь населили его, как населяют небеса.

– Ты хоть понял, что только что сравнил людей с Создателем? – вскинула брови Анжела. – Ведь Он создал небеса, а мы ад.

Эта мысль показалась ей несколько крамольной.

– В какой-то степени все люди творцы, – пожал плечами Дэймон.

Он в подобном ничего крамольного не видел.

Люди действительно могли творить свое будущее, могли творить свои эмоции и, в конце концов, могли творить себе подобных. И это не считая того, что и личный рай, по сути, они творили себе сами.

Свобода – великое достояние, но и тяжелая ноша. И хотя бы поэтому люди заслужили землю, что бы там ни говорил Азазелл.

– Так если ад создан чувством вины, то значит те, кто его не испытывают, попадают в рай, несмотря на все свои преступления? – задумчиво почесала подбородок Анжела.

Как там говорится? Раскайся, и тебе все простят?

– Люди не ангелы, они не могут не иметь каких-то чувств, – усмехнулся Дэймон. – Даже если тебе кажется, что у тебя нет совести, поверь, тебе только кажется. Твоя душа знает лучше тебя, где ты был виноват, и что заслужил на самом деле. А рай, как следствие раскаяния, возможен только если раскаявшись, человек искупит свой грех, и сам простит себя. В противном случае… думаю, ты поняла.

Ему не слишком нравились эти разговоры об аде. Наверно потому, что в его текущем состоянии падшего ад был реальней, чем когда бы то ни было прежде.

– Это и справедливо, и несправедливо одновременно, – развела руками Анжела.

С одной стороны, ей действительно претила мысль о том, что человек, погубивший много жизней, может в один момент пожалеть об этом, и попасть туда, куда другие стремятся всю свою жизнь.

С другой же, если чувство вины в тебе слишком сильно, и ты склонен к самобичеванию, то можешь попасть вниз даже за однажды украденную в детстве конфетку.

Впрочем, наверняка для подобных случаев есть какие-то ограничения.

– Это свобода. Просто свобода, – Дэймон развел руками в ответ.

– И что же, нельзя как-то помочь Самаэлю? Найти какого-то демона, заключить сделку? – выпалила девушка и сама себе ужаснулась.

Интересно, если можно, то кто будет заключать эту самую сделку? И посильна ли окажется цена?

Видимо, просмотр популярного телесериала ее ничему не научил.

– Демоны не заключают сделок, – покачал головой Дэймон. – И путь наверх, на землю, для них очень сложен. Ад – это не проходной двор. Его врата закрыты, а попасть внутрь может лишь душа, или падший. Первая, чтобы мучиться целую вечность, а второй, чтобы окончательно утратить связь с небесами, потерять все ангельское и мучить того, кого когда-то любил.

– Но ведь демоны как-то находят дорогу наверх. Пусть это сложно, но если они делают это…

– Анжела! – Дэймон закатил глаза. – Азазелл же сказал. В аду небеса кончаются. И даже если некоторым демонам удается выбраться… что это меняет для нас и для Самаэля? Или ты думаешь, что кто-то из них захватит с собой его возлюбленную? По доброте душевной? Сомневаюсь, ведь даже у ангелов нет души.

Анжела обиженно поджала губы.

Последний и единственный раз они ссорились из-за ловко продуманного плана Люцифера. Сейчас же он был далеко, однако это не меняло того факта, что вот-вот они сделают это снова.

– Прости, – смягчился Дэймон, увидев ее лицо. – Просто ты хочешь невозможного. Мне бесконечно жаль Сэма, но мы ничем не можем ему помочь, кроме как дружеской поддержкой.

– Но ведь после почти наступившего Конца Света все врата пошатнулись, – уже не так жарко возразила Анжела.

Она запомнила слова Аза.

– Да, пошатнулись, – подтвердил Дэймон. – И это плохо. Сейчас все Стражи разбираются с последствиями заварушки, устроенной Люцифером, отлавливая сбежавших демонов. Отчасти поэтому Азазелл так спокойно ошивается в Сэнт Хиллз, а Самаэля еще не вернули на небеса.

– Отчасти?

– Отчасти. А другая часть заключается в том, что Самаэль и Аз чертовски сильны, и лучше дать им время одуматься, прежде чем принимать какие-то действия по их принуждению. Ведь даже без чувств Самаэль дал это время мне, а я куда слабее него…

Действительно, вернуть ангела Смерти в нужное русло небесам будет весьма проблематично. Особенно, если он решит сопротивляться. А судя по его состоянию, он точно решит.

– Но даже несмотря на пошатнувшиеся врата ада, проникнуть туда невозможно? – вздохнув, еще раз уточнила Анжела.

Упрямства ей было не занимать.

– Совершенно, категорически, абсолютно невозможно, если ты не падший, или не умершая душа, – сверкнув изумрудами глаз, подтвердил Дэймон. – Или ты хочешь отправить туда меня с Крисом?

Он злился, но не на Анжелу.

Он знал Самаэля с момента начала своего существования. А еще он остро чувствовал всю несправедливость того, что с ним произошло, и от этого тьма подступала слишком близко.

Как они могли поступить так со своим ангелом? Как могли допустить подобное?! Ярость и гнев волнами захлестывали его. Он ненавидел лживые небеса за все это, и злился на себя за собственное бессилие.

– Нет, разумеется, нет! – воскликнула девушка.

Она знала, как Дэймону трудно иногда бывает держать себя в руках здесь, на земле, а уж ад…

Нет, пожертвовать Дэймоном, или Крисом она оказалась не готова, ради чьего бы то ни было счастья.

– Тогда лучше давай подумаем, чем мы реально можем поддержать Самаэля, – Хэвенли взял ее за руки, и Анжела притихла.

Когда он держал ее вот так – это было, словно все вокруг переставало существовать, оставляя лишь нежные касания его теплых ладоней.

Несколько минут они молча сидели, глядя друг на друга, и Анжела тонула в зелени его глаз, позволив себе позабыть обо всем остальном.

– Наверно, нам стоит быть рядом, на тот случай, если ему потребуется наша помощь, – наконец сказала она, опустив взгляд.

– Это хорошая идея, но не знаю, захочет ли Самаэль нашей помощи. Он сейчас в полном раздрае. Все глубже погружается в сожаления о том, что не успел сказать о своих чувствах. Все больше винит того Хранителя, выставляя его чуть ли не королем зла, – произнес Дэймон.

Было непозволительно с его стороны вот так вот позабыть про все остальное, и уйти в дела Анжелы с головой. Ведь он не человек, а мир ангелов только кажется светлым и счастливым. Ему не стоило терять бдительность, и ситуация с Самаэлем тому подтверждение.

Сейчас ангел Смерти балансировал где-то на границе между тоской, отчаянием и жаждой мести, а его барьеры опасно трепетали практически от каждой его мысли, или воспоминания.

Он не сможет держать себя в руках долго – он слишком отвык от чувств, чтобы теперь уметь их контролировать, и очевидно, что совсем скоро что-то произойдет. Самаэль примет решение, и неизвестно, чем оно обернется для остального мира. Ведь он действительно силен.

– Сэмми обсуждаете? – Азазелл появился в комнате так внезапно, что Анжела вскрикнула, подскочив на кровати.

– Ты мог бы постучаться, – вскинул бровь Дэймон.

Он даже не шелохнулся, так и оставшись сидеть на своем стуле.

– Ох уж эти людские формальности, – закатил глаза Аз, скрестив на груди руки. – Давайте мы забудем о них и поговорим о том, что действительно важно. Что нам делать с Самаэлем?

– А что мы можем сделать? – вздохнула Анжела, уставшая от собственной беспомощности.

– Быть рядом. Держать его за руку. Говорить о том, что он не один, и чему там еще учат на ваших людских тренингах… – фыркнул Аз. – Или просто отдать ему твой чудесный кулон.

– Нет, – рыкнул Дэймон.

Он хорошо относился к Самаэлю, но кулон был нужен ему самому.

И Анжеле. Ее душе, ее спокойствию.

Прошло еще слишком мало времени после смерти Джоша. Она еще не готова справляться с этим самостоятельно. Она только восстановила в своей душе хрупкое равновесие, а без кулона все это рухнет окончательно, загнав ее в черную непроглядную тоску.

– Кулон? – удивилась девушка, не заметив реакции падшего. – А он поможет? Кажется, он не действует на ангелов.

Такая мысль даже не пришла ей в голову, ведь она еще помнила, как кулон до костей прожигал кожу Дэймона, стоило ему его коснуться.

– Он не действует на падших ангелов. А вот на ангела Смерти, который обрел чувства… думаю, можно попробовать, – ответил Азазелл, и взглянув на недовольного Хэвенли, добавил: – Спокойствие Сэмми сейчас важнее твоих поцелуев, Ал.

– Если это поможет, то стоит попробовать, – согласилась Анжела.

Она взяла Дэймона за руку, стараясь его успокоить.

Конечно, поцелуи с ним были самым прекрасным, что она испытывала, но лицо Самаэля, когда он говорил про свою любовь, никак не выходило из ее головы. В нем было слишком много боли.

– Дело не в поцелуях… – покачал головой Дэймон.

– В общем, решайте. Я свое предложение внес, – перебил его Азазелл, и исчез столь же внезапно, сколь и появился.

***

Мир изменился.

Это Азазелл понял сразу, едва выбрался из клетки. Сколько он просидел там? Очень долго, по мнению людей, но ангелы мыслят иначе.

Хотя Аз уже давно не был ангелом в полном смысле этого слова.

В клетке было скучно. Запертый там, чтобы исправиться, меньше всего ему хотелось обдумывать свое исправление. И вместо этого он составлял планы… нет, не мести.

Кому бы ему было мстить?

Людям? Но Азазелл не любил их, считая недостойными, а мстят лишь равным.

Ангелам? За что, если ангелы подвластны воле небес?

Так может, небесам?

Но и небесам мстить он не сбирался. На самом деле, он всегда хотел лишь доказать Отцу свою правоту, и сейчас у него появился второй шанс сделать это.

Наверно, если бы он только согласился смириться и признать свои ошибки, то вполне мог бы вернуться наверх, ведь его действительно никогда не изгоняли. Но он упрямо гнул свою линию, не желая признавать то, что на самом деле уже давно стало очевидно всем остальным. То, что Азазелл привязался к земле, и людям, и греху куда больше, чем сам допускал. И это не считая того, что теперь у него не было крыльев. Ни одной пары из тех, прежних.

Да, мир изменился. Люди изменились. Их стало гораздо больше, чем помнил Аз.

Но внутри у них ничего не поменялось.

Прежде чем идти и смотреть на тех, кто открыл его клетку, Азазелл действительно некоторое время провел, изучая реалии этого нового и незнакомого мира.

Увиденное его удовлетворило.

Грех был повсюду.

Дары, которые подкинул Азазелл человечеству, разрослись, приняв новые формы. Сотни видов оружия и культ косметики – Аз и не надеялся на такой результат, когда делал это. Даже странно, что Отец до сих пор не пришел к нему с извинениями.

Да и сами люди не стояли на месте. Они так много придумали для удовлетворения своих низменных потребностей и так мало – для высоких порывов.

Хотя, сериалы были прекрасным во всех отношениях изобретением.

Впрочем, поначалу Аз боялся, что кое-что могло все же измениться.

Человеческие девушки, единственное, что Азу нравилось в людях, теперь выглядели гораздо ухоженней, чем прежде, и он опасался, что они поняли свою собственную ценность, став недоступными. Но Азазелл зря волновался, ведь произошло совсем наоборот – внутри они стали куда более распущенными.

Сексуальная революция.

Прелюбодеяние нынче никто не считал грехом, и Аз легко мог получить любую из дочерей Евы, едва ли приложив к этому усилия.

Поначалу он именно так и делал, отыгрываясь за тысячи лет взаперти, но вскоре ему это наскучило.

Какой смысл в охоте, если дичь добровольно и без сомнений идет в руки?

Неужели Отец настолько слеп, что и сам не видит, как опустились люди?

Так что же нужно сделать, чтобы доказать Ему это?

Азазелл не мог дать ответа на свой собственный вопрос, решив пока присмотреться.

Торопиться ему было некуда.

Любопытство вскоре заставило его приехать в Сэнт Хиллз – маленький городок, ничем не примечательный для людей, но ставший историческим в ангельском масштабе.

Азазелл решил задержаться здесь, и такому решению было множество причин.

Рыжая девушка, по уши влюбленная в своего падшего (уж что-что, а это чувство Аз ощущал куда тоньше прочих). Аластэйр, старый приятель, которого Аз так хорошо помнил еще светлым ангелом. И конечно, Самаэль, получивший обратно свои чувства.

Хватило бы и одного из этого списка, а здесь имелся полный набор.

Хотя Сэмми ему было искренне жаль.

Ангелам трудно владеть своими эмоциями, а уж когда на тебя обрушивается весь спектр сразу…

Из этого должно было что-то выйти. Азазелл чувствовал всем своим нутром, что ситуация не устаканится сама собой. Что грядет нечто особенное.

Возможно тогда и он получит шанс доказать свою правоту.

Он даже закинул удочку рыжей пассии Аластэйра. Сделано это было скорее по извечной привычке искать в людях грехи, а не от желания очернить девушку. Обычная проверка на эгоизм, который присущ каждому.

Анжела не повелась, с легкостью выразив готовность пожертвовать собственным удобством ради помощи другому.

Азазелл не слишком удивился. Аластэйр, Первый Хранитель, всегда пылающий куда ярче прочих, вряд ли бы влюбился в обычную девчонку, увлеченную лишь своей внешностью. Он был слишком правдолюбив и чист для этого.

А Анжела оказалась довольно неплоха для человека. Но единичный случай не оправдывал все человечество, и не мог повлиять на чувства Азазелла, хотя ведьмочке он и симпатизировал.

– Эй, Аз, верно? – звонкий девичий голосок вывел его из размышлений.

Азазелл, что уже некоторое время сидел на одной из лавочек в парке, рассматривая пустым взглядом свои ноги, поднял глаза и увидел прямо над собой сияющее лицо одной из подруг Анжелы.

– Дарси? – он очаровательно улыбнулся.

Эти каштановые кудри и карие глаза ему понравились с самого момента знакомства. Равно как и ветрено-пустое сердце, нараспашку открытое для чувств.

Девушка никого не любила, но готова была полюбить, и Аза это вполне устраивало.

– Ты запомнил мое имя, – Дарси улыбнулась еще шире.

– Разве… – Аз запнулся на секунду, вспомнив, что обещал Аластэйру не разбивать этой девушке сердце, но тут же продолжил: – Разве такую симпатичную малышку можно забыть?

Ничего не будет, если он просто пофлиртует. В конце концов, он никогда и никого не тянул в постель силой, и если Дарси сама решит так поступить, то причем тут он, Аз? Да и сердце этой девушки едва ли можно разбить, ведь оно легкое, как воздушный шарик.

– Эм… спасибо, – Дарси покраснела. – Ты надолго в наш город?

– Пока не решил, – Аз пожал плечами. – Но поскольку я здесь новичок, буду рад, если ты покажешь мне достопримечательности.

И Азазелл поднялся на ноги, подхватил Дарси под руку и увел прочь из парка.

Глава 8

– Как думаешь, это действительно поможет? – спросила Анжела, когда Азазелл ушел.

– Какая разница, если мы не станем этого делать? – недовольно пожал плечами Дэймон.

Он опасался, что вбив себе эту идею в голову, Анжела будет идти до конца в своем стремлении помочь ближнему. Даже если этот ближний – Первый Ангел Смерти, который еще недавно собирался ее забрать.

И зачем Аз только сказал ей об этом?

– Почему не будем? То есть, мне, конечно, нравятся возможности медальона… – Анжела покраснела. – Но Самаэлю он сейчас действительно куда нужнее. Ты же видел, как он страдает. Он совсем не умеет контролировать свои чувства.

– Анжела, – неуловимо быстрым движением Дэймон подошел к девушке и присел перед ней, взяв ее лицо в свои ладони. – Анжела, дело ведь не только в поцелуях, хотя это и самое приятное, что когда-либо со мной случалось. Дело еще и в твоей душе. В твоем спокойствие. Ты так много перенесла, и я не хочу, чтобы ты вновь грустила.

– Но ведь Самаэль… – девушка зажмурилась, пытаясь сконцентрироваться.

Получалось плохо – изумрудные глаза завораживали, кружили голову, сбивали с толку.

– Ты действительно думаешь, что Самаэлю поможет немного прощения? – вскинул брови Дэймон. – Думаешь, что это сгладит его страдания, и он тут же научится сдерживать свои эмоции? Думаешь, сейчас, когда все краски мира обрушились на него спустя тысячелетия холода и пустоты, ему хватит слезинки давно умершей женщины, чтобы все вернулось в норму?

– Мы должны попробовать, – девушка покачала головой, и взяв себя в руки, сжала кулаки. – Я справлюсь и без медальона, я готова принять смерть отца. А потом, возможно, мы придумаем что-нибудь еще.

– Упрямая, – Дэймон встал и отвернулся, подойдя к окну.

Побыв всадником Войны, он изменился сильнее, чем думал.

Умом он уже понял, что Анжела права. Ей самой будет куда безопасней, если Самаэль хоть немного возьмет свои эмоции под контроль. И это не говоря уже о жителях близлежащих городов, которые то и дело ощущали панический страх, из-за слетающих барьеров ангела Смерти.

Он чувствовал, что девушка действительно готова принять смерть Джоша – ее грусть стала светлой, без примесей ужасного отчаяния и горечи. Теперь она бы справилась и без медальона.

Но, несмотря на все это, Дэймон буквально кипел от гнева при одной мысли о том, что больше не сможет целовать Анжелу и что ее душа вновь будет в опасности.

И справиться с собой сейчас ему было гораздо труднее, чем прежде.

– Ты злишься? – Анжела подошла и осторожно коснулась его плеча. – Но ведь это хороший выход, раз уж попасть в Ад нам нереально.

– Я просто не хочу рисковать тобой, – Дэймон глубоко вдохнул привычный и успокаивающий яблочный запах девушки. – Но, к несчастью, ты права, как и Азазелл, хотя мне все же стоит надрать ему задницу.

– Вот и хорошо. Только ты сам говорил, что Аз сильнее простых ангелов, – Анжела захихикала.

Она уже испугалась, что сейчас они снова поссорятся, и теперь чувствовала облегчение. Ссориться с Дэймоном было просто ужасно.

– Ничего, я позову Криса, – хмыкнул Хэвенли в ответ.

Тьма внутри отступила, почувствовав тепло нежных пальцев и щекотные прикосновения рыжих кудряшек.

– Кстати, про Криса… – Анжела замялась.

– Ты все-таки решила отправить его в Ад? – неловко пошутил Дэймон.

– Нет, конечно! – возмутилась девушка. – Я лишь хотела узнать, есть ли способ помочь ему.

– Помочь в чем?

– Вернуть все, как было.

– Ты хочешь выбелить его крылья? Так пожалуйста… пол–литра известки, и они обретут свой первозданный вид, – фыркнул Дэймон.

– Я не… – Анжела покраснела. – Не шути так! Крис всегда был лучше остальных, а теперь с ним случилось… то, что случилось. И виновата в этом я. Поэтому я хочу все исправить. Вернуть его небесам. Вы же изучили столько книг! Возможно, там было что-то и об этом?

– А я, значит, недостоин небес? – вскинул брови Дэймон.

Он ни одну секунду не сожалел о своем выборе. Он никогда не мечтал вернуться назад, или что-то изменить.

Но сейчас слова Анжелы его задели.

– Нет, я не это имела в виду! – замахала руками девушка. – Просто Крис…

– Чище меня? – усмехнулся Дэймон. – Или лучше?

– Прекрати! – вспылила Анжела. – Ты же знаешь, я так не считаю!

– Но меня ты спасти никогда не пыталась.

Дэймон и сам не понимал, зачем он это делает.

Он прекрасно знал, что Анжела упряма в своем стремлении помогать людям. И так же он знал, что не хотел бы нуждаться в чьей бы то ни было помощи, и едва бы принял ее, даже если бы ему и предложили. Но горькие слова вылетали помимо его воли.

Ревность?

Прежде он и не думал ревновать, особенно к Крису.

А сейчас?

– Дэймон! Если только ты действительно хочешь вернуться, и если я в силах тебе помочь, скажи, и я сделаю все необходимое! – воскликнула Анжела.

О возможности вернуть Дэймону крылья она даже не задумывалась, и поэтому сейчас злилась на саму себя.

Действительно, ведь если он прекратит быть падшим, это решит столько проблем сразу. Он больше не будет умирать от боли, выпуская свои крылья. Ему не потребуется сдерживать тьму внутри себя. И они смогут целоваться сколько захотят, причем без всякого медальона.

Глупая! Это же было так очевидно. Видно она слишком привыкла к темному Дэймону, с усмешкой на один бок и ироничным взглядом, что даже представить себе не могла Дэймона светлого.

Нет, даже не Дэймона – Аластэйра.

– Нет уж, возвращаться я не собираюсь! Да и Криса вернуть не выйдет! – язвительно фыркнул Хэвенли. – Ложись лучше спать, завтра вечеринка и тебе понадобятся силы!

– Но… – Анжела отвечала уже пустоте.

Дэймон исчез. И они все же поссорились.

А главное из-за чего? Из-за какой-то глупой оговорки!

Ладно, она действительно не подумала о спасении Дэймона. Но это только от того, что он никогда не выглядел как ангел, которого нужно спасать.

А Крис выглядел.

Ничего, она подождет Дэймона, и они все обсудят. И больше никогда не будут ссориться. Сегодня было просто недоразумение, которое впредь не повторится.

Анжела легла на кровать, но падшего так и не дождалась – сон сморил ее моментально.

Дэймон вернулся почти сразу же после того, как ушел, однако Беллз уже спала.

И зачем он вообще уходил? Зачем спорил?

Он и сам не смог бы этого понять.

После едва не свершившегося Конца Света желание спорить, и неважно с кем, превратилось в его вторую натуру. Он словно вдруг стал один против всего мира, но ведь один в поле не воин, верно?

Да и разве он один, когда у него есть Анжела?

Анжела, которую он опять подвел и расстроил.

И почему все так сложно?

Ничего, завтра он обязательно извинится, и они помирятся. А свою ревность он сможет загнать вглубь себя точно так же, как постоянно загоняет тьму.

Остаток ночи Дэймон провел, рисуя. Правильные черты Анжелы наполняли лист бумаги, оживали под взмахами карандаша, принося умиротворение и покой.

Когда девушка проснулась, он уже окончательно смог взять себя в руки.

***

Если день начался рядом с Дэймоном – значит, это будет счастливый день.

Анжела потянулась, солнечно улыбаясь. Сегодняшний день обещал быть счастливым, ведь Дэймон сидел на стуле, глядя на нее. Вот только взгляд у него был не такой, как обычно.

Конечно, ведь вчера они поругались!

– Дэймон! – девушка подскочила с кровати. – Дэймон, прости меня, я совсем не то имела в виду…

– Тише, Анжела, это мне стоит извиняться. В последнее время меня так и тянет с кем-нибудь повоевать. Видимо, все дело в последствиях падения, – Дэймон подошел и обнял ее. – Давай забудем об этом, и впредь я постараюсь держать свою тьму под еще более строгим контролем.

– Забудем, – эхом повторила девушка, потерев переносицу. – Мне не нравится ссориться. И я уж точно не хотела тебя расстроить. Но все же…

– Я попробую поискать что-то, что поможет Крису.

– Здорово! – Анжела заулыбалась.

– А сейчас давай готовиться к вечеринке в честь Нового года, – Дэймон улыбнулся ей в ответ, радуясь, что они помирились.

Сказать «подготовиться» оказалось куда легче, чем сделать это.

Конечно, Анжела занималась подобным в школе, но всегда была на вторых ролях, лишь помощницей Кайлы. О-о-о, вот та могла организовать что угодно!

Ни одно мероприятия не проходили без ее, и Дарси, непосредственного участия. Анжела же оставалась в этом плане позади своих подруг, но сейчас бодро развешивала ветки омелы, еловые венки и гирлянды, отчасти жалея, что не сделала этого еще перед Рождеством.

Конечно, девочки предлагали ей свою помощь, но она решила не нагружать их и справиться самостоятельно. В конце концов, теперь она была хозяйкой этого дома.

За подготовкой прошла большая часть дня, и у Анжелы осталось не так много времени, чтобы привести себя в порядок. Недолго думая, девушка выбрала изумрудное платье на тонких лямках, которое она купила вместе с Кайлой, и которое так подходило к ее рыжим кудрям.

Легкий макияж, волосы, забранные в высокий хвост – и Анжела была готова.

– Выглядишь изумительно, – прошептал ей на ухо Дэймон, появившись, едва она закончила прихорашиваться.

– Спасибо, – девушка покраснела от удовольствия.

В этот же момент раздался дверной звонок. Прибыли первые гости – пунктуальная Кайла вместе со своим парнем, Брайаном.

А дальше двери буквально не закрывались.

Анжела планировала не слишком большой праздник – она, Дэймон, подруги с парнями (Дарси позвонила утром и сообщила, что будет не одна), да еще пара ребят со школы – Сьюзан, Брэд и друзья Брайана. Но все пошло не по плану.

Кто-то распространил информацию о вечеринке, и народу на ней становилось больше с каждой минутой.

– Хочешь, я попрошу Самаэля, и они все разбегутся по домам? – коварно предложил Дэймон, глядя на ошарашенное лицо Анжелы, едва успевавшей встречать гостей.

– Звучит заманчиво, – хихикнула девушка, – но я подумала, и… почему бы не оставить все, как есть, и не повеселиться?

Сначала она действительно хотела запереть двери и никого не пускать – все же, ей было ближе спокойное времяпрепровождение. Однако поразмыслив, она решила махнуть на все рукой.

Когда еще ей удастся побыть простым подростком, со всеми этими ангелами, Концами Света и прочими неприятностями?

– Как скажешь, – фыркнул в ответ Дэймон, оглядывая толпу народа.

Казалось, здесь собралась вся школа.

Одной из последних пришла Дарси – она всегда опаздывала.

– Анжи! – послышался ее звонкий голос с порога, и Анжела протиснулась между двумя массивными футболистами, чтобы встретить подругу.

Которая действительно была не одна.

– Аз, черт бы тебя побрал! – удивленно вскинул брови Дэймон, довольно точно выразив и эмоции Анжелы.

– Надеюсь, вы не против. Прелестная вечеринка, даже лучше, чем я рассчитывал, – растягивая слова, манерно произнес Азазелл, при этом галантно помогая Дарси снять куртку.

Одного взгляда на его ухмылку хватило Анжеле, чтобы понять, кого стоит благодарить за такое количество гостей.

Впрочем, девушка не злилась. Возможно, это будет к лучшему – ведь она все равно собиралась вернуться к жизни.

– Прости, я, как обычно, опоздала, – Дарси лучезарно улыбнулась подруге, и обняв ее за плечи, быстро зашептала, – ты ведь не против, что я с Азом? Он попросил не говорить заранее, хотел устроить Дэймону сюрприз. Я подумала, что он не будет лишним, ведь они братья. И ты видела, какой он красавец? Просто неотразим! Такой взрослый, ему далеко до ребят из школы.

– Дарси, – перебила ее счастливый щебет Анжела. – Я не против того, что ты привела Аза, но тебе не следует общаться с ним… кхм… слишком близко. Дэймон рассказывал, что он легкомыслен в плане девушек. Смотри, как бы он не разбил твое сердце.

– Не беспокойся за меня, – безмятежно махнула рукой Дарси. – Аз действительно классный, я рада, что вчера встретила его. К тому же, во-первых, пока что мы лишь пришли вместе на вечеринку, и это еще ничего не значит. А во-вторых, я расходилась уже со столькими парнями, что еще одно расставание вряд ли разочарует меня больше, чем все остальные.

Анжела промолчала, подумав про себя, что она все же вновь поговорит с Азазеллем. Что бы там ни утверждала Дарси, каждый раз она влюблялась искренне, и каждый раз так же искренне переживала разрыв.

– Про меня сплетничаем? – между ними втиснулся Азазелл, положив руки девушкам на плечи.

– Аз, я тебе говорила, – Анжела кинула на него выразительный взгляд, и пригнулась, уходя от его объятий.

– Не понимаю, о чем ты, – пожал плечами Аз, и увел счастливо улыбающуюся Дарси в сторону закусок.

– Он сказал, Дарси сама подошла к нему, – рядом с ней появился Дэймон, притянув ее к себе, и уж из его объятий девушка не спешила выбираться.

– Я выдерну ему все перья, если он ее обидит, – фыркнула Анжела.

– Актуально, с учетом того, что у него больше нет ни единой пары крыльев, – ухмыльнулся Дэймон в ответ. – Не переживай, я поговорю с ним еще раз. Но сейчас он сказал, что не станет давать ей пустых обещаний, или обманывать в чем-то. Разве только она сама захочет обмануться…

– А он не может просто держаться подальше от нее?

– Она подошла первая. Поговори и ты с ней, если так волнуешься, – Дэймон пожал плечами.

– То есть, ты не волнуешься? – отчего-то вскипела Анжела.

– Я лишь хочу сказать, что Дарси сама может решать, с кем ей общаться. Она ведь вполне взрослая. Ты же помнишь про свободу выбора, дарованную людям?

– Дарси слишком наивна, а Азу столько лет, что даже страшно об этом говорить. Конечно, он не Люцифер, и не хочет погубить все человечество. Но и светлого будущего нам не желает, и это не считая того, что он отъявленный бабник, – выпалила Анжела и быстро ушла, ловко протискиваясь сквозь веселящийся народ.

Опять.

Они опять поссорились. И из-за чего?

Конечно, Азазелл старый друг Дэймона (если ангелы бывают друзьями), но ведь и с Дарси они хорошо ладят.

С другой стороны, почему это ее так разозлило?

Ведь в чем-то Дэймон прав – Дарси свободна выбирать, и если она захочет обмануться, ее ничто не остановит. Такое ведь бывало уже ни раз, и сколько бы Кайла с Анжелой не уговаривали подругу остановиться и подумать, она всегда бросалась в омут с головой.

Анжеле следовало поговорить с Дарси, или Азом, но уж точно не ругаться с Дэймоном. Хотя за последние сутки она сделала это дважды.

Глупости.

И отчего ее так и подмывает воевать с Хэвенли, когда на деле у них и без того полно проблем?

Ладно, она сейчас просто снова помирится с Дэймоном, а после они сделают то, что делают на вечеринках нормальные бескрылые подростки.

Они повеселятся.

Глава 9

Вечеринка окончилась ближе к утру.

И да, Анжеле удалось повеселиться.

Они с Дэймоном помирились практически сразу после ссоры, а ближе к полуночи пришел и Крис.

Несмотря на его не слишком довольное лицо, девушка рада была его видеть, хотя поговорить им так и не удалось. Во-первых, громкая музыка едва ли способствовала разговорам, а во-вторых, обсуждение проблем падших ангелов не входит в понятие «повеселиться, как обычный подросток».

Да и что могла сказать ему Анжела, если они все обсудили?

Пообещать найти выход? Если бы только это зависело от нее одной…

Аз, так и не отходивший всю ночь от Дарси, добавил празднику изюминку.

Его фантазии и харизме можно было только позавидовать. Едва он оказывался где-то, как оттуда сразу доносился громкий смех. Он придумывал различные конкурсы, травил анекдоты и заводил народ. А еще выяснилось, что он умеет не только клеить девушек, но и превосходно танцевать.

В общем, Азазелл оказался звездой вечеринки, и без него все вышло бы в несколько раз скучнее.

– Ладно, признаю, он не так уж и плох, – сказала Кайла Анжеле, глядя, как Аз вальсирует с весело хохочущей Дарси. – Но ему бы не помешало набраться хороших манер. Все Хэвенли такие?

Она до сих пор была возмущена пренебрежительным отношением Азазелла к ней.

– Просто их надо узнать немного ближе, – фыркнула Анжела, вспоминая, как пару месяцев назад Кайла и Дэймона называла хамом.

Впрочем, тогда он и вел себя соответственно.

– Это уж точно не ко мне, – выставила руки вперед Кайла. – А они с Дарси неплохо смотрятся вместе. Хотя, пожалуй, он слишком взрослый для нее.

– Я бы даже сказал, что он для нее староват, – влез в разговор, подошедший Дэймон.

Анжела захихикала. «Староват» – подходящее слово для древнего ангела, существующего с начала времен.

– Кстати, сколько ему? – поинтересовалась Кайла.

– Больше, чем может показаться, – ушел от ответа Дэймон, и за руку утащил Анжелу танцевать.

Когда все разошлись, девушка уже была без сил. Глаза буквально слипались, и она едва добралась до спальни (в основном благодаря Дэймону). А стоило ей очутиться на кровати, как сознание покинуло ее. Последней проскочила мысль о том, сколько же уборки ей предстоит завтра.

***

К счастью для Анжелы, ангелы не умеют спать, а потому, когда девушка проснулась, дом уже сиял чистотой, и это было весьма кстати. Завтра вновь начинались уроки, и провести последний выходной за уборкой Анжелу не прельщало.

– Ты просто чудо! – радостно воскликнула девушка, оглядывая гостиную.

За пару часов она вновь из танцпола превратилась в уютную комнату.

– Рад стараться, – откликнулся Дэймон с кухни, гремя посудой. – Надо же было чем-то себя занять, пока ты спала. Идем скорей, а то завтрак остынет.

Утро прошло идеально, хотя, скорее это был уже день, ведь Анжела сегодня спала возмутительно долго.

– Когда мы увидимся с Самаэлем? – осторожно спросила девушка, покончив с едой.

Она опасалась, что этот вопрос вызовет у Дэймона очередную вспышку гнева, но тот остался спокоен, по крайней мере, внешне.

– Можем сделать это сегодня. Зная тебя, уверен, ты не согласишься ждать.

– А какой смысл ждать? – развела руками Анжела. – К тому же, мы даже не знаем, подействует ли это.

– Надеюсь, что подействует, – зевая и потягиваясь, на кухню вышел помятый Азазелл. – Чего вы так уставились? У меня вообще-то, нет ни дома, ни денег. Кроме тех, которые одолжил мне ты, Ал. О, а что у нас на завтрак? Надеюсь, вы не все съели без меня?

Закатив глаза, Дэймон достал чистую тарелку, наложил туда еду и пододвинул ее Азу.

– Ты занимал у Дэймона деньги? – с интересом спросила Анжела.

Появление бескрылого ангела отчего-то ее не слишком удивило. Интересно, он просто придуривается, или и правда ночевал здесь? И если да, то как его не заметил Дэймон?

Но ведь ангелы не спят. Хотя, Азазелл уже объяснял, что он не простой ангел.

– Он их украл, – усмехнулся Хэвенли.

– Взял в долг, – повторил Аз, поднимая указательный палец. – И собираюсь вернуть. Правда, не уверен, что сделаю это в ближайшем десятилетии.

– Украл, – хихикнула Анжела.

И подумав, добавила:

– Слушай, если тебе и правда негде жить, ты можешь остаться здесь. Только ведь ангелы не спят, верно?

– Я умею спать. Я даже умею видеть сны, – тщательно прожевав и проглотив пищу, ответил Аз. – И спасибо за приглашение, ведьмочка. Теперь ты нескоро от меня избавишься.

– Умеешь видеть сны? – вскинул брови Дэймон. – И что же тебе снится?

– По-разному. В основном, девушки с обложек журналов для взрослых и иногда пиво.

Анжела рассмеялась, а Дэймон нахмурился, но промолчал.

На встречу с Самаэлем они отправились втроем.

В этот раз Дэймон смотрел на дорогу куда внимательней, чем обычно.

Конечно, не из-за того, что вдруг растерял все навыки вождения. Нет, просто так можно было успокоить пожар, бушевавший у него внутри.

Дэймон не понимал, что с ним происходит.

Сегодня днем ему хотелось кинуться на Азазелла с кулаками и знатно подпортить его симпатичное личико. Особенно, когда Анжела предложила тому пожить в ее доме.

Ему, Дэймону, она такого не предлагала. И хотя он все равно, фактически, жил вместе с ней, из глубины души голову поднимало самое гнусное чувство – ревность.

Ревность, настоящая, злая ревность, убивает любовь. Ревность – это чистый эгоизм. Собственничество. Недоверие.

А где нет веры, там нет и взаимопонимания, и близости.

Ревность – это яд, разрушающий отношения, извращающий все хорошее.

Ангелы никогда не ревнуют по-настоящему.

И даже став падшим, Дэймон не ревновал. Но вот уже второй раз за недолгий промежуток времени в нем вспыхнуло это чувство.

Сначала Крис, потом Аз… И если ревность к Крису еще была хоть как-то обоснована, то к Азазеллу…

Будучи искусным соблазнителем, Аз никогда не трогал девушек, которые уже кого-то любили. Они были ему просто-напросто неинтересны. И Дэймон знал это. Более того, как ангел, еще он прекрасно знал, что Аз не испытывает к Анжеле никакого влечения, или влюбленности. Интерес, дружеская симпатия, но на этом все.

Так что же с ним творится? Или это новые результаты падения?

Азазелл, чувствующий волнение Дэймона, бросил на того многозначительный взгляд, но промолчал. Хэвенли сделал вид, будто сосредоточен на дороге. Обсуждать свои проблемы он уж точно ни с кем не хотел.

Сегодня на поляне было как-то особенно уныло. Стояла глухая тишина, а едва ребята вышли из-под деревьев, полил мелкий, противный дождь.

Анжела поежилась – в такую погоду она всегда мерзла, несмотря на количество одежды.

– Сэмми, выходи, – нараспев позвал Азазелл, и его голос эхом прокатился по лесу.

Ответом ему был лишь редкий стук капель.

Некоторое время ребята стояли, оглядываясь по сторонам. Точнее, оглядывалась одна Анжела. Аз и Дэймон замерли, глядя на северо-запад, но Самаэль не спешил появляться.

– Сэмми, что за детский сад? – первым не выдержал Аз. – Мы знаем, что ты нас слышишь, а ты знаешь, что я смогу найти тебя в любой момент.

– Найти-то ты сможешь, а что дальше? – горько усмехнулся Самаэль, возникая на краю поляны.

– Мы хотим помочь тебе, Самаэль, – мягко проговорила Анжела, выступив вперед. – Мы знаем, тебе приходится нелегко.

– Нелегко? Да мне ужасно! Мне кажется, будто у меня из груди вырвали сердце, засунув вместо него что-то горячее, истекающее кровью, причиняющее безумную боль, и что от этого я вот-вот взорвусь! – надрывно воскликнул ангел Смерти, расправляя свои огромные крылья.

Воздух вокруг наэлектризовался, тишина стала оглушительной.

По коже девушки побежали мурашки, а следом накатила такая волна первобытного, стылого ужаса, что Анжела рухнула на колени, не в силах устоять на ногах.

Самаэлю опять сорвало барьеры.

– Прости, – ангел Смерти еще выглядел подавленно, но довольно быстро смог взять себя в руки настолько, чтобы страх отступил.

А вот Анжела не выдержала – ее вывернуло наизнанку.

– Да что ты, черт возьми, творишь? – закричал Дэймон, опускаясь рядом с девушкой.

Его колотило от злости, и он едва сдерживал себя, чтобы не кинуться на Самаэля с кулаками. Помогло лишь желание помочь Анжеле, да осознание, что кулаки едва ли причинят Самаэлю хоть какой-то вред.

– Прости, я все хуже и хуже это контролирую, – как-то жалко проговорил Самаэль. – Эмоции… они гораздо сильнее меня.

Он опустил голову, и только сейчас ребята заметили темные круги у него под глазами.

– Все в порядке, – Анжела поднялась, вытирая рот рукавом. – На самом деле мы думаем, что нашли способ облегчить твое… состояние.

– Облегчить? – снова вскинулся ангел Смерти. – Да как его можно облегчить? Быть может, вы нашли способ вернуть Габриэлль?

Вместо ответа Анжела подошла ближе и сняла со своей шеи кулон, молча надев его на Самаэля, постаравшись при этом скрыть собственные эмоции. Девушку словно холодом обдало. Будто долгое время кто-то другой держал весь груз проблем, а сейчас они все разом легли на ее плечи. Но это было выносимо.

Вопреки опасениям, Самаэль не закричал и не задымился. Он поднес руку к лицу, словно пытаясь убрать невидимую паутину, и спрятал свои крылья.

Анжела вздохнула с облегчением – какой-никакой, но это был выход. Пускай и несовершенный.

– Тебе лучше? – спросил Азазелл, внимательно вглядываясь в лицо Ангела Смерти.

Это был один из тех редких моментов, когда бескрылый становился серьезным.

– Нет, но… мне свободней.

– Самаэль, можно вопрос? – Анжела сделала неловкий жест, словно хотела похлопать его по плечу, но передумала. – Еще вчера днем ты лучше контролировал свои силы. А сегодня… то есть, даже Дэймон не меняется настолько быстро. Произошло что-то еще?

– Нет, – ангел Смерти покачал головой, еще больше растрепав свои волосы. – Нет, ничего нового не случилось, но я постоянно думаю об этом. Я не могу спать, мне не надо есть, и у меня впервые в жизни нет какой-то конкретной цели. И поэтому я просто вспоминаю дни рядом с ней, дни без нее. Представляю, что бы я сделал с тем ангелом, если бы поймал его. Я думаю о прошлом, не останавливаясь ни на секунду. И я так же не могу остановить свои чувства. Это слишком сложно для меня, и я уже не знаю, что будет дальше.

Это было правдой. Если поначалу Самаэль надеялся, что когда-нибудь возьмет себя в руки и вернется к прежнему существованию, то сейчас эти надежды меркли, точно звезды на рассвете.

– Но теперь у тебя есть кулон, – неловко заметила Анжела. – Он меня здорово успокаивал.

– Ты человек. А я Смерть. К счастью, кулон помогает и мне, но это лишь песчинки.

– Но ведь когда-нибудь ты научишься управлять своими чувствами. Обязательно научишься…

– Когда-нибудь, возможно, – Самаэль горько покачал головой. – Но сколько это займет времени…

– Думаю, теперь дело пойдет гораздо лучше, – проговорил Дэймон, возникая рядом с Анжелой.

Показалось девушке, или он действительно куда-то отходил?

– Спасибо, что пытаетесь мне помочь, – Самаэль выдавил из себя улыбку.

– Ты всегда можешь обращаться к нам, – серьезно кивнул Дэймон.

– В любое время, – жизнерадостно добавил Аз.

– Буду знать. А теперь, я хочу побыть один. Попробую успокоиться, – и без перехода вновь распахнув свои огромные крылья, Самаэль растворился в небе серой точкой.

***

Анжеле не показалось.

Едва девушка увлеклась разговором с ангелом Смерти, Азазелл бесшумно увел Дэймона подальше от них двоих.

– И давно у тебя это? – изогнув бровь, спросил бескрылый ангел, убедившись, что их никто не слышит.

– Что «это»? – недовольно спросил Дэймон.

Он опасался за девушку – Самаэль сейчас не мог держать себя в руках, и находиться с ним столь близко было опасным для нее. Вдруг он снова потеряет контроль? Вдруг, на эмоциях, махнет рукой, случайно задев при этом Анжелу?

– Напомни, каким Всадником ты был? – закатив глаза, спросил Аз, и не дожидаясь ответа, продолжил: – Дай-ка угадаю, таким большим алым великаном с мечом, именуемым Войной?

– Крис рассказал? – фыркнул Дэймон.

Сам он, хоть и упоминал о том, что был Всадником Войны, но ни словом не обмолвился о своем облике, проявившемся лишь однажды, во время схватки с Люцифером. Облике, который он и сам не видел, но о котором узнал от Анжелы и Таннера.

– Не пришлось. Только что я увидел его своими глазами.

– В смысле? – теперь Дэймон был по-настоящему удивлен.

– В прямом. Ты злился и на краткие доли секунд стал Всадником, словно алая полупрозрачная вуаль накрыла тебя, проявив ЕГО силуэт, – терпеливо пояснил Аз. – И сейчас я хочу узнать, был ли ты в курсе этого, однако, вижу, что не был.

– Но ведь, остановив Апокалипсис, мы должны были перестать… и почему кроме тебя мне никто… – совсем растерялся Дэймон.

Он все еще Война? Как такое возможно?

Хотя, если подумать, это многое объясняет. Его постоянное желание спорить, их ссоры с Анжелой, ревность…

– Потому что никто этого и не мог увидеть. Не забывай, что среди нас всех я единственный был когда-то Серафимом, – покачал головой Азазелл. – А вот насчет того, почему ты все еще Всадник… чтобы перестать им быть, мало остановить Конец Света, нужно еще и изменить свою суть.

– Самаэль получил чувства, Крис стал Падшим, растеряв белизну крыльев, – вслух принялся размышлять Дэймон. – А я кем был, тем и остался. Но ведь и с чувствами Самаэль продолжает быть Смертью. А еще Люцифер, который исчез сразу после своего провала…

– Самаэль продолжает быть Смертью лишь потому, что из Смерти нет выхода. Однако бледный Всадник не должен иметь чувств, а значит, Самаэль больше не годится. Как и Крис. А вот ты и Люцифер… Думаю, теперь по земле разгуливают два Всадника, независящих от небес. И если тебя остановить совсем несложно, то вот старина Люцифер…

– Почему это меня несложно остановить?

– Уж не обижайся, дело тут вовсе не в твоей силе, а в твоей зависимости. Анжела твое слабое место, – фыркнул Аз.

– Откуда ты вообще столько всего знаешь о Всадниках? – вскинул брови Дэймон.

С последним он и не думал спорить, хотя Аз все же ошибался, ведь Анжела была той, кто давал ему силы бороться, оставаясь на границе между светом и тьмой.

– Але, прием! – Азазелл постучал согнутым пальцем по лбу Дэймона. – Я бывший Серафим. У меня больше не только крыльев, но и знаний. К тому же, не то, чтобы я помогал создавать Печати, но происходило это еще до моего заточения. И, признаться, я восхищен, как ловко Люцифер обернул силу Слова против небес.

– Я уже понял, что ты его фанат, – хмуро перебил Дэймон. – А мне-то что теперь делать?

– Вернуться, пока наше отсутствие не заметили? – развел руками Аз, и добавил уже серьезно. – Не знаю, Ал, не знаю. Но тебе точно стоит подумать обо всем этом в свободное время. А теперь пошли.

***

И Дэймон думал.

Всю обратную дорогу он пытался понять, что ему делать, но единственное, что смог решить точно, так это лишь то, что Анжела не должна узнать об очередной проблеме. Хватит с нее неуравновешенного ангела Смерти, бескрылого Серафима и двух падших рядом.

Зная о проблеме, Дэймон теперь смог бы себя контролировать – задвинуть ревность, умерить желание спорить и понимать причины, по которым с ним спорит Анжела. В конце концов, он уже привык хоронить свою тьму на дне души, так надо лишь добавить к ней и влияние Всадника.

А вот Люцифер был угрозой. Оставаясь Голодом, зная (а Дэймон не сомневался, что он знает), как этим управлять, Люцифер мог наворотить немало дел.

Но сейчас его не было в Сэнт Хиллз, а значит, непосредственно Анжеле он не угрожал. Так пусть им займутся небеса и Стражи, ведь для этого они и созданы. А Дэймон больше не ангел. Судьба мира его не интересует до тех пор, пока это не касается судьбы одной-единственной рыжей девушки.

Но еще раз покопаться в книгах будет нелишним. Возможно, заодно, он найдет и что-нибудь, что поможет Крису, раз уж Анжелу так беспокоит его падение.

Глава 10

– Ну, наконец-то, – Азазелл вышел из машины и потянулся с таким видом, словно поездка от леса и до дома Анжелы заняла, по меньшей мере, несколько часов. – Ты тащился, как беременная черепаха.

– Ты вообще водить не умеешь, – фыркнул в ответ Дэймон.

– Вот возьму и научусь, – скрестив на груди руки, произнес Аз. – Только мне нужна машина.

– Ну так добудь ее, ты же весь такой умный, – предложил Хэвенли, растянув губы в ехидной улыбке на одну сторону. – И вообще, почему ты еще здесь?

– Анжела пригласила меня пожить, и я любезно принял ее приглашение.

Дэймон закатил глаза, но промолчал, и все вместе ребята вошли в дом Беллз.

Остаток дня они лениво валялись на диване, смотрели кино и поедали чипсы, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами.

Иногда Анжела встревожено поглядывала на Дэймона – ей казалось, будто того что-то беспокоит.

Возможно, ему не понравилось, что Анжела пригласила Азазелла пожить здесь?

Говоря это, она действительно не подумала (опять!) о реакции Хэвенли. Все же Аз – не ее подружка, а мужчина, причем с определенной репутацией. К тому же сейчас на Дэймоне лежали все расходы, а с появлением нового жильца, они явно должны были увеличиться. И это не считая того, что теперь у них не получится начать целоваться в любой момент… впрочем, последний пункт можно смело вычеркивать – без медальона поцелуи все равно были под запретом.

Хотя и без этого Хэвенли имел полное право злиться – Анжела поторопилась, принимая такое важное решение в одиночку.

Но Дэймон молчал, и она не стала заводить разговор первой.

Тем более, что вечером, когда девушка посмотрела на место, где еще пару секунд назад сидел Аз, его там не оказалось. И не ясно было, ушел ли он спать, или просто ушел куда-то по своим делам.

Утром Анжела проснулась рано. Она так давно не была в школе, что сейчас безумно волновалась, томясь нервным ожиданием. Не помог даже контрастный душ, в котором она проторчала в два раза дольше обычного, желая хоть немного привести себя в чувство.

Когда, наконец, девушка вышла, то Дэймона, что прежде сидел на стуле в ее комнате, сейчас не было. Зато с кухни доносились аппетитные запахи, ясно намекающие на то, куда он ушел и зачем.

Высушив волосы, Анжела распахнула шкаф, пытаясь решить, что же надеть.

– Не переживай, это всего лишь школа, – прошептал ей на ухо Дэймон, возникая за ее спиной.

– Опять подслушивал? – вскинула брови Анжела.

Трудно что-то скрыть от парня, который ощущает каждую твою эмоцию. И тем удивительней, что вчера он не задавал никаких вопросов, хотя явно чувствовал ее нервозность.

– Тут даже способности ангела не нужны, – улыбнулся Дэймон. – У тебя все на лице написано. То есть, ты была готова пожертвовать собой, чтобы остановить Конец Света, но боишься идти в школу?

– Не боюсь. Просто волнуюсь, – пожала плечами Анжела. – Ай, да ладно…

Махнув рукой, она достала обычные джинсы и темно-зеленый кашемировый свитер.

– Вот и хорошо, – кивнул Дэймон. – Пойдем, завтрак стынет.

Когда они спустились, Азазелл, что не попадался на глаза всю ночь, уже сидел за столом, потирая руки.

– Вовремя, ребята! – воскликнул он, принимаясь за еду.

– Куда ты вчера уходил? – спросила Анжела, опускаясь на соседний стул.

– По делам, – пожал плечами Аз. – Я так понимаю, днем весь дом будет в моем распоряжении?

– Только не сожги его, – усмехнулся Дэймон.

– Пиромания — это больше к Люциферу.

Покончив со сборами, ребята уехали, оставив Аза наслаждаться одиночеством.

– Как думаешь, где он действительно был? – спросила Анжела, когда они уже подъезжали к школе.

– Наверное, соблазнял очередную девушку, – пожал плечами Дэймон точь-в-точь, как прежде это делал Аз. – А может, ходил в кино, или пил пиво, или пытался осуществить свой извечный план. Все версии равновероятны.

– Что за план? – удивилась Анжела, прокручивая в голове каждый свой разговор с Азазеллом, но так и не вспомнив ничего подходящего, о чем бы бескрылый ангел мог упоминать.

– Дискредитировать человечество в глазах Создателя. Варианты, которые он пробовал до заточения, не сработали, но у Аза богатая фантазия. Кажется, в этот раз он придумал что-то поистине масштабное.

– Дэймон, но как так? Ты знаешь, что он задумал что-то плохое, а тебя это совсем не беспокоит? Он же пытается уничтожить людей! – обижено воскликнула Анжела.

Если честно, девушка думала, что Аз уже оставил эти попытки, ведь они так хорошо ладили, хотя она и была человеком. К тому же, после своей истории в тот вечер, на поляне у костра, Аз и не заикался о чем-то подобном.

– Он лишь хочет доказать Создателю свою точку зрения, но думаю, делает это так упорно только потому, что в глубине души уже признал свою неправоту. Отец создал людей, и знает, как они неповторимы. И Аз это знает, но слишком горд, чтобы согласиться. Он просто обижен от того, что Отец больше не любит его сильнее прочих.

– Все равно он… он… он… Азазелл, – надувшись, Анжела скрестила руки на груди.

А ведь она начала считать его своим другом, и даже пустила к себе пожить.

Дэймон попытался ее успокоить, но лишь попал под горячую руку, как соучастник – кажется, девушка уже отвыкла от негативных эмоций, и сейчас они казались ей куда ярче, больше не приглушенные мягким теплом медальона.

М-да… и каково ей теперь будет на занятиях? Как она сумеет справиться со всем, что ее ждет?

Впрочем, начало школьного дня прошло лучше, чем Анжела представляла. Конечно, на нее пялились, и она слышала шепот за своей спиной, но все это было не так уж и плохо. Возможно, пока она не ходила в школу, все эти события успели потерять актуальность?

Впрочем, как оказалось, радовалась Анжела преждевременно.

– О, вот это да! Неужели наша несчастная овечка наконец-то решилась выйти из своего заточения, – едко произнесла Эйприл, столкнувшись с Анжелой в столовой.

– Не лезь не в свое дело, – хмуро предупредила ее Кайла.

– Заступница, – в улыбке растянула губы Эйприл, – а наша мисс невинность язык проглотила?

С каждой секундой ее звонкий голосок привлекал к их компании все большее количество народу.

– Чего тебе надо? – поджав губы, отозвалась Анжела.

Конечно, она знала, что Эйприл не оставит ее в покое, как и знала, что та уже успела распустить какие-то слухи, но реальность оказалась гораздо хуже, чем она могла себе вообразить.

– О, неужели ты заговорила? Все тебя жалеют, но я же знаю, что на самом деле ты времени даром не теряла. Ведь едва твой папочка умер, как Хэвенли переехал к тебе. Да уж, недолго ты горевала. А может, все это тебе на руку, ведь вряд ли бы отец разрешил тебе жить с парнем, пока ты даже школу не окончила.

Анжела замерла.

Это был не просто удар ниже пояса… это было… гнусно.

Девушка глотала воздух, словно разучившись дышать. А самым мерзким было то, что в словах Эйприл пряталась правда.

Джош точно не позволил бы ей жить с парнем, пока она не окончит школу, а сейчас Анжела действительно фактически жила с Дэймоном.

– Нет слов, потому что я права? – победно вскинула брови Эйприл.

В столовой повисла звенящая тишина – каждый ученик сейчас смотрел на них, ожидая развязки.

Мельком Анжела успела заметить хмурые лица своих друзей, раскрасневшуюся Дарси, готовую, казалось, броситься на Эйприл с кулаками, Брайана, недовольно качавшего головой, и подружек самой Эйприл.

Время будто замерло.

Наверно, Анжеле стоило взять себя в руки, и дать этой стерве достойный отпор, но она просто не находила слов. К глазам подступали злые слезы, и девушка была на грани того, чтобы просто позорно расплакаться и сбежать.

Готова вернуться? Все равно на чужое мнение? Обойдется без медальона?

Анжела ошиблась по всем пунктам, и сейчас расплачивалась за эти ошибки.

– Эйприл, – раздался ледяной голос Дэймона, и уже по одному этому острому тону, разрезавшему тишину, можно было понять, что он в ярости.

На секунду в глазах блондинки мелькнул страх, но она тут же загнала его подальше, развернувшись к Дэймону.

– Да? – проворковала Эйприл, хотя голос ее дрогнул.

– Считаю до трех, и если ты не уйдешь… – несмотря на спокойный тон, Дэймон сжимал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели. – Раз…

В этот момент Анжеле почудилось, будто вместо Хэвенли вновь стоит Всадник Войны, но она не стала принимать это всерьез, ведь перед глазами и без того все расплывалось.

Похоже, что Эйприл, несмотря на всю свою браваду, тоже почувствовала опасность, волнами исходившую от Дэймона.

Презрительно фыркнув, она отступила, но даже после этого Дэймон не расслабился.

– Анжела, идем, – прерывисто проговорил он сквозь стиснутые зубы, и схватив девушку за руку, вывел прочь из столовой.

Анжела была ему благодарна.

Все равно после этой кошмарной сцены, ей в горло не полез бы и самый маленький кусочек. К тому же, все продолжали на них пялиться, а девушка сдерживала слезы уже из последних сил.

Не останавливаясь, они прошли по коридору, где Дэймон просто грубо расталкивал тех, кто не успевал уступить им дорогу.

Оказавшись на стоянке, они поспешили к машине. Все так же молча, Дэймон открыл дверь Анжеле, сел за руль, и взвизгнув шинами, увез их прочь.

Очутившись в салоне, девушка расслабилась, дав волю слезам. Дэймон не смотрел на нее, крепче стискивая зубы. Больше всего ему сейчас хотелось бросить руль, вернуться в школу и сделать с Эйприл что-нибудь по-настоящему ужасное. Что-нибудь такое, после чего его связь с небесами оборвалась бы окончательно.

В тот момент, в столовой, от опрометчивого поступка его остановили лишь две вещи: состояние Анжелы и то, что на них смотрела вся школа.

Тем не менее, тьма бурлила внутри него, требуя выхода. И кроме тьмы было что-то еще. Что-то, практически не поддающееся контролю.

Желание сеять хаос, разрушать. Желание воевать.

Дэймон крепче сжал руль, хотя казалось, крепче было уже некуда.

Когда поток слез иссяк, и Анжела, наконец, смогла увидеть хоть что-то, Дэймон остановил машину.

Подхватив девушку на руки, он побежал, и вскоре они уже стояли на знакомой полянке, в этот раз пустой.

– Закрой глаза, – попросил Дэймон, опуская Анжелу на землю. – Не хочу, чтобы ты видела меня ТАКИМ. И пообещай, что не откроешь их, пока я тебе не скажу.

По его голосу девушка поняла, что сейчас не время спорить, поэтому послушно кивнула, прошептав «Обещаю», и зажмурилась.

Несколько минут вокруг грохотало, словно внезапно началась гроза. Земля вибрировала, надсадно скрипели ветви деревьев. Порой треск прерывался утробным рычанием, от которого становилось не по себе, но Анжела не спешила смотреть, в чем же дело, верная своему обещанию.

Наконец наступила тишина, а потом девушка услышала прямо над своим ухом «Можешь открывать», и выдохнув, послушно распахнула глаза.

Да уж, от неожиданности она даже на некоторое время забыла, почему они здесь оказались.

Сейчас лес вокруг больше напоминал… нечто невообразимое. Деревья были поломаны, по всей округи валялись ветки разных размеров, начиная от настоящих бревен и заканчивая мелким хворостом. Дэймон стоял рядом с ней, обнаженный по пояс, в грязных, местами порванных штанах. Спина его была залита кровью, а на перьях, тут и там, виднелись бурые пятна, уже начавшие подсыхать.

– Прости, – сейчас его голос был почти спокоен. – Мне НУЖНО было выпустить тьму, иначе я сотворил бы что-нибудь ужасное.

Анжела шагнула к нему и молча обняла, пачкая в крови свой темно-зеленый свитер.

Жар тела Дэймона проникал к самой коже, согревая девушку, что второпях не успела надеть куртку. И этот же жар успокаивал ее, стирая все плохое и принося умиротворение.

Эйприл просто ужасный человек, и ее не стоит слушать. Какая разница, что она говорит, если все это чушь? Ее нельзя заставить замолчать – даже если Анжела будет вести себя лучше любого ангела, Эйприл найдет повод задеть ее, или выдумает какую-нибудь гадость, так что Анжеле давно пора просто перестать обращать на это внимание.

Анжела задышала ровнее, уткнувшись Дэймону в грудь – его объятия действовали лучше любого медальона.

– Все в порядке, – наконец сказала она, подняв взгляд. – Мне следовало быть готовой к подобному. Девочки предупреждали меня, что Эйприл распускает грязные слухи, так что стоило догадаться, о чем они будут. А еще лучше просто врезать ей.

– Я не знаю, кто такая Эйприл, но сегодня ей явно повезло, – на полянке появился Азазелл.

Оглядев устроенный Дэймоном погром, он тихонько присвистнул.

– Я знаю, кто такая Эйприл, и ей бы не помешала хорошая трепка, – покачал головой Самаэль, возникая рядом с ним.

– В этом лесу можно остаться наедине хотя бы на минутку? – закатил глаза Дэймон.

– Можно, если при этом не ломать деревья, – хмыкнул Аз. – И это не говоря о той буре эмоций, что разразилась полчаса назад в школе. Ведьмочка, не расстраивайся.

Вместо ответа Анжела надулась и отвернулась.

Она еще не забыла, что бескрылый ангел не оставил своих планов по очернению всего человечества.

– Ведьмочка, – протянул Аз несколько растеряно. – Ну ты чего такая бука? Я же не Эйприл!

– Самаэль, как твои дела? – Анжела, демонстративно игнорируя бывшего Серафима, заговорила с ангелом Смерти.

– Получше, чем вчера, – пожал плечами Самаэль, который действительно выглядел уже не таким растрепанным. – Теперь мои эмоции находятся под чуть бОльшим контролем. Хотя такой амулет не помешал бы и Дэймону. Аз прав, там было целое море тьмы.

– Наверно, это потому, что кроме Дэймона там был еще и этот ваш Крис, – встрял Азазелл.

Долго молчать было не в его характере.

– Я его не видела, – невольно откликнулась Анжела.

Если он действительно был там, то почему не вмешался? Или, напротив, вмешался, но когда они уже ушли? Если вспомнить только, в каком состоянии был Дэймон… а ведь после падения он справлялся с собой куда лучше Криса… да уж, остается только надеяться, что Таннер не натворил ничего непоправимого.

– Зато его было очень хорошо слышно. И, похоже, слова этой вашей Эйприл задели и его.

– Сейчас он взял себя под контроль, – сосредоточившись, выдал Дэймон спустя пару секунд.

Да уж, он был так поглощен собственными попытками удержать все под контролем, что вспышку Криса даже не заметил.

– Вот и хорошо, – облегченно вздохнула Анжела. – Наверно, стоит позвонить ему. Хоть бы он не наделал глупостей…

Если Крис устроил в столовой драку, или что-то вроде этого, то виновата будет опять она. Хотя, конечно, драться (а уж тем более с Эйприл) было не в характере Криса, но после падения он менялся куда быстрее Дэймона.

– Мы все на это надеемся. Не хватало только, чтобы сюда явились Стражи. Удивительно даже, как они до сих пор не пришли… два падших, которым иногда срывает крышу, эмоциональная Смерть и обаятельный бескрылый Серафим – это слишком много для такого маленького городка… – фыркнул Азазелл. – И ведьмочка, не дуйся, тебе это не к лицу. Если бы все люди были такими, как ты, то я бы может и успокоился. А еще, надеюсь, что из-за обиды ты не выгонишь меня из дома.

– Я не настолько мелочна, – ответила Анжела, немного оттаяв.

У этого ангела действительно было какое-то свое, неповторимое очарование. Неудивительно, что девушки покорялись ему так легко.

Кстати, о девушках…

После вечеринки Анжела почти смирилась с выбором Дарси. Ее подруга была уже взрослой, и что-то указывать (и тем более, запрещать) ей Анжела не имела никакого права. Как и Азазеллу.

Но вот если он разобьет ей сердце, тогда Анжеле придется выбирать, и выбор этот будет явно не в пользу бывшего ангела.

– Вот и здорово, – почувствовав смену настроения к лучшему, Аз повеселел. – Тогда увидимся вечером. Отдыхайте, голубки. Ал, я рад, что ты смог взять себя под контроль и обойтись без членовредительства… ну, почти, но «почти» не считается.

Махнув на прощанье рукой, он потянул за собой Самаэля, и спустя пару мгновений они скрылись в лесу, оставив ребят наедине.

– И что это было? – развела руками Анжела.

– Он волнуется, – покачал головой Дэймон. – За меня и за тебя. И Самаэль тоже, ведь мы его единственные друзья.

В ответ Анжела промычала что-то неопределенное, и снова прижалась к Дэймону, обнимая его. Интересно, после смерти ей дадут значок «Дружила с Самаэлем»? Тогда к нему надо будет добавить и «Встречалась с падшим», а заодно еще «Общалась с Серафимом».

Подняв лицо, Анжела встретилась взглядом с Дэймоном, и в очередной раз растворилась в бесконечной зелени его глаз. Как же это было прекрасно – стоять и смотреть друг на друга… И какая разница, что вокруг раскуроченный лес, а оба они теперь грязные с головы до ног?

Сейчас ей не хватало только поцелуя, но Анжела сомневалась, что без медальона Дэймон себе это позволит. Он волновался за ее душу, хотя девушка без всяких раздумий отдала бы ее целиком.

– А что же все-таки будет, если мы не станем сдерживаться? – задумавшись, спросила она.

Зная Дэймона, быть может он преувеличивает опасность?

– Даже не думай, – покачал головой Хэвенли. – Я ведь говорил, на кону твоя вечность. Целуя тебя без медальона, я чувствую, что оскверняю твою душу, обрекая ее на ад. А я хочу для тебя только рая, даже если мне самому его не видать.

– Рай без тебя… звучит невыносимо уныло, – покачала головой Анжела. – Может, нам стоит рискнуть? Тем более, раз ты «чувствуешь», а не «знаешь наверняка».

– Никогда! – Дэймон отстранился. – И мои чувства в этот раз равносильны знанию. Конечно, такое не проходят в школе для ангелов, но я уверен, ничего хорошего от меня сейчас не исходит. Поэтому закрыли тему и поехали обратно. Ты замерзла.

Анжела кивнула, позволив Дэймону взять себя на руки, и уже спустя пару взмахов крыльями они оказались в воздухе, а после и у машины.

Возвращаться в школу не стали – обоим как минимум нужно было переодеться, поэтому Дэймон пронесся мимо, свернув сразу к дому Анжелы.

Уже вечером, узнав у подруг, что они пропустили, и записав задания, девушка вспомнила о намерении поговорить с Крисом.

Волнуясь, она набрала до боли знакомый номер.

– Да? – Крис ответил сразу же, и голос его был несколько странным, но в чем именно Анжела не поняла.

– Крис, у тебя все хорошо? Самаэль с Азом сказали, что ощутили, как сильно ты разозлился из-за выходки Эйприл. Ты в порядке? – затараторила девушка, накручивая на палец прядь волос.

– Это мне нужно спросить тебя об этом, – усмехнулся Крис. – Я почувствовал твои эмоции с другого конца школы.

– Прости, мне стоило быть готовой к ее закидонам и вранью. Я ведь знала, что она будет доставать меня.

– Надеюсь, теперь она остановится.

– Почему? – Анжела заволновалась. – Ты же ничего ей не сделал? Ты же не позволил тьме завладеть тобой?

– Я… – Крис замялся, – я не сделал ей ничего такого.

Он сделал пару вдохов, словно хотел сказать что-то еще, но в итоге промолчал.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Анжела, не заметив странной паузы в его словах. – Я знаю, ты сильный, и справишься с тьмой, а Дэймон обещал поискать что-нибудь в книгах. Скоро все будет как прежде, Крис.

– Как прежде уже никогда не будет, Анжи, – горько усмехнулся Крис, повесив трубку.

Глава 11

Убедившись, что с Анжелой и Дэймоном все в порядке, ангел Смерти и бескрылый Серафим оставили их на поляне.

– Скажи, Самаэль, что ты собираешься делать дальше? – спросил Азазелл.

Он сидел на парапете крыши больницы, держа стаканчик вишневого чая с корицей. Несмотря на холод, верхняя пуговица его рубашки была расстегнута, а каштановые волосы трепал ветер. Одну ногу он согнул в колене, облокотившись о нее рукой, а другую свесил с края, и теперь она легкомысленно болталась на высоте.

Куртки на нем, как обычно, не было, только щегольская жилетка.

– Разве я не говорил? Пока я этого не знаю, – Самаэль пожал плечами.

Он стоял рядом с Азазеллем, глядя на город, как делал это прежде, еще будучи бесчувственным служителем небес. Если кто-нибудь из людей вдруг увидел бы его сейчас, то принял бы за офисного работника, перепившего в новогодние праздники. Самаэль действительно выглядел растрепанным – мятая рубашка, грязные туфли, пиджак, съехавший на бок… и это не считая беспорядка на голове и темных кругов от усталости под глазами. На общем фоне этой неряшливости отчетливо выделялся медальон, голубой каплей горевший на его груди. Слишком яркий, он казался словно чужим, из другого мира.

Иногда Самаэль поднимал руки, будто желая потрогать талисман, но опомнившись, опускал их, сжимая кулаки, и прятал ладони в карманах брюк, чтобы спустя пару минут вновь потянуться к капле.

– Но ты не вернешься наверх? – уточнил Азазелл, делая очередной глоток.

– Я этого не хочу.

– Знаешь, с учетом твоих эмоций и нежелания возвращаться на небеса, можно сказать, что в некотором роде ты падший.

– Смерть неизменна, – горько усмехнулся Самаэль, и добавил: – Когда в следующий раз пойдешь на поляну, прихвати мне такой же чай.

– Всенепременно, – серьезно пообещал Аз.

Пару минут они молчали, думая каждый о своем.

Там, на поляне, Самаэль сказал Анжеле правду – медальон помогал ему контролировать эмоции. Но это не значило, что он изменил их, или вовсе убрал все плохое. Нет, на Самаэля он действовал иначе.

Еще бы… всепрощение для смерти – это даже звучит глупо.

Поэтому медальон в некотором роде лишь включал рассудок ангела, оставляя злость – злостью, а ненависть – ненавистью. Древний артефакт первой в мире женщины просто сортировал эмоции Самаэля и давал ему возможность не только прочувствовать, но и осознать их.

Это помогало контролировать барьеры ровно настолько, чтобы они сохранялись на месте, но совсем не изменяло его мыслей. А мысли у Самаэля были самые неутешительные.

С каждым днем в ангеле Смерти все ярче разгоралось одно-единственное желание – отомстить. И если прежде он был слишком растерян, погруженный в водоворот своих новых-старых чувств, то сейчас эти размышления все больше начинали напоминать план.

Он не оставит смерть Габриэлль. Он должен восстановить справедливость любой ценой.

Даже если после его распылят в ничто. Или…?

Непослушные ангелы падали с небес, чтобы в итоге опуститься в ад, но смерть не может упасть. Тогда что с ним сделают?

– Скажи, ты любишь людей? – спросил Аз, отвлекая его от мрачных раздумий.

– Людей? – Самаэль задумался. – Мне нравятся НЕКОТОРЫЕ люди. Например, Анжела, или другие, имена которых тебе вряд ли что-то скажут.

– Анжела хороший человек, – серьезно подтвердил Азазелл. – Но я говорю о людях в целом. Ты повидал больше прочих, и уж точно лучше других знаешь цену людских поступков. Скажи, они действительно заслужили то, что даровал им Отец? Или того, чтобы из-за них у ангелов забирали чувства?

Самаэль расправил крылья. Хотя здесь, на крыше, ветер ощущался сильнее, чем внизу, но серые, словно подернутые дымкой, перья оставались совершенно неподвижными. Пожалуй, они единственные сохранили свою неизменность после того, как Крис вернул ангелу Смерти его потерянные эмоции.

Азазелл смотрел на него, ожидая ответа. Несмотря на стылую мрачность этих крыльев, в нем не было страха. Лишь любопытство.

– Чувства у ангелов Смерти забрали из-за меня, а не из-за людей, – наконец произнес Самаэль. – Не победи я в том глупом споре, и все могло бы сложиться иначе.

– Ой, ли? – Азазелл сощурил глаза, сделав еще один глоток вишневого чая.

– Что ты имеешь в виду?

– Сейчас ты единственная Смерть, у которой есть чувства. Но разве хочется тебе выполнять свои обязанности? И разве сможешь теперь ты просто забирать тех, на кого укажут? Смог бы ты забрать Габриэлль, если бы имел чувства уже тогда? Смог бы отнести ее душу вниз?

Сердце Самаэля мучительно сжалось, стоило только Азазеллу произнести имя его возлюбленной. Но бескрылый ангел заметил верно – с куда большим удовольствием Самаэль забрал бы Хранителя Габриэлль, чем ее саму.

– Думаю, рано или поздно, но вас бы все равно лишили чувств, – продолжил Аз. – Возможно, так даже лучше для вас, ведь вам не приходится страдать о каждой проклятой душе, обреченной на вечные муки. Но так лучше и для них, ведь вы беспристрастно делаете свою работу. Не умея ни любить, ни жалеть, вы не можете выделить одного человека, взяв взамен него другого. И ослушаться тоже не можете. Так виноват ли ты в том, что сейчас все ангелы Смерти пустые? Не думаю. А вот тебе стоит поразмыслить об этом.

Договорив, Азазелл кивнул Самаэлю, и исчез, оставив после себя лишь стаканчик с недопитым чаем.

Ангел Смерти сел на парапет и посмотрел на свои ладони. Сейчас, находясь во власти эмоций, он все чаще забывал о том, что ему надо быть аккуратным с ними. Касание пяти пальцев – и ничто живое не сможет устоять. Эти руки несут только разрушение… и как Габриэль смогла полюбить того, кто обращает все вокруг себя в пепел? Как она не боялась? Ведь она никогда не боялась…

Азазелл был прав во многом.

Смерти не нужны чувства, иначе она перестанет быть такой неотвратимой. Разум и холодный расчет – вот то, что необходимо серокрылым ангелам. Но не эмоции, никак не эмоции.

Посмотреть хотя бы на него, Самаэля. Сейчас он выглядит не просто паршиво, а жалко, и его уже пожалел каждый, способный видеть ангелов.

Впрочем, Самаэль знал, кто виноват в его состоянии. И, кажется, начинал догадываться, что нужно сделать.

***

Анжела проснулась от звука голосов. Точнее, одного, хорошо знакомого ей голоса – Дэймон оживленным шепотом говорил с кем-то, стоя возле ее кровати.

И кто мог прийти к ней в такую рань? Разве что Аз – от этого ангела можно было ожидать чего угодно.

Девушка прислушалась.

– Хорошо, – сказал Дэймон, но судя по его тону, ничего хорошего он не видел. – Но почему они послали такого… недавно созданного? Да сколько тебе вообще лет? Есть хотя бы сотня?

– Что случилось? – девушка распахнула глаза, готовясь отчитать наглого Аза, пробравшегося к ней в комнату, но кроме нее и Дэймона тут никого не было.

– Да вот, знакомься, – неопределенно махнул рукой Хэвенли в пустое пространство. – Твой новый Хранитель, Дин.

– Хранитель? – Анжела помотала головой, но так никого и не увидела. – Где?

– В смысле, ей нельзя знать о тебе? – закатил глаза Дэймон, видимо, обращаясь к этому самому Дину. – Она общается с двумя падшими, Смертью и Серафимом. Ты думаешь, знание о собственном Хранителе что-то изменит?

– А-а-а-а, он бестелесный! – догадалась наконец-то проснувшаяся девушка. – Но зачем мне Хранитель? У меня есть Крис!

– То есть теперь я должен работать переводчиком? – Дэймон скрестил на груди руки. – Это мелкое недоразумение говорит, что Крис больше не достоин крыльев, поэтому небеса послали его, Дина. Он прошел полное обучение Хранителя и готов защищать твою душу. На самом деле, думаю, его выбрали только потому, что ему нет даже сотни лет, и он не знает ни Азазелла, ни Самаэля, ни меня.

Анжела захихикала, представив почему-то маленького ангелочка, пухлощекого, с розовыми пятками. Впрочем, она тут же снова стала серьезна.

– Ну нет уж, мне не нужен никто, кроме Криса! Я уже говорила, и повторюсь: Таннер – лучший Хранитель!

Отчего-то ей казалось, что пока она держится за это, пока место ее Хранителя вакантно, для Криса еще есть путь назад. Конечно, это было глупым, но она цеплялась за привычный (и когда существование ангелов стало привычным?) ход вещей, как утопающий за соломинку.

– Дело не в этом, мелкая ты сикильда, хотя меня ты уже порядком утомил, – хмыкнул Дэймон, а после обратился к Анжеле. – Он решил, что ты отказываешься из-за его возраста, ведь ему действительно меньше сотни лет. Анжи, думаю, тебе не стоит принимать опрометчивых решений. Ты итак слишком долго была без Хранителя, и хотя мне не нравится подобное пренебрежение небес, но если сейчас ты откажешься, то совсем останешься без защиты. А когда мы вернем Кристиана, он просто заменит эту малявку.

– Но ведь так нельзя, – заспорила Анжела. – Дело вовсе не в возрасте, или опыте, просто Крис… Да и вообще, зачем мне Хранитель, когда вокруг меня столько ангелов?

– Беллз, – вздохнул Дэймон. – Вокруг тебя столько НЕПРАВИЛЬНЫХ ангелов. Тебе больше других нужен хоть кто-то нормальный. И раз иных вариантов нам не предложили, то оставим пока этого малька.

Он старался говорить спокойно, чтобы не провоцировать девушку на спор, хотя сам факт спора из-за Криса (опять!) его порядком раздражал. Но теперь он хотя бы понимал, что же именно побуждает Анжелу возражать и настаивать на своем, даже вопреки доводам рассудка.

Новый Хранитель, Дин (что за глупое имя для ангела?), нетерпеливо вышагивал по комнате, нервируя еще больше. Он был совсем молод, недавно создан, и потому пока не постиг спокойствия, свойственного более старым обитателям небес.

Бестелесный, со слепяще-белыми крыльями, сияющий, как новый золотой галеон, он не мог обратиться к Анжеле напрямую, и потому не слишком понимал, что же ему делать. На самого Дэймона Дин поглядывал со смесью страха, уважения и печали. Интересно, он видел падших прежде? И что с ним будет, когда он познакомится с Азом и Сэмми?

Наконец догадавшись – Дэймон хлопнул себя по лицу от того, сколько времени у него это заняло – Дин подошел к Анжеле сзади, положил ей руки на плечи и обнял своими крыльями.

Некоторое время девушка колебалась – объятия Хранителя могут направить и защитить, но не навязать – а после все же вздохнула, соглашаясь.

– Но мы обязательно должны помочь Крису. И, кстати, ты же говорил, что ангелов создают уже взрослыми, так почему сейчас ты смотришь на его возраст? А еще ты так и не рассказал мне про иерархию небес, – подумав, добавила она.

– Иди, умывайся, – улыбнулся Дэймон, искоса глядя на довольного Дина, – расскажу об этом по пути в школу.

Когда они втроем (если считать и горе-Хранителя) спустились на кухню, за столом уже восседал недовольный Азазелл.

– Ну и где завтрак? – капризно спросил он. – И что это за недоразумение стоит позади ведьмочки?

– Обойдешься хлопьями, – ответила Анжела, невольно оглядываясь по сторонам, но, разумеется, никого не увидев.

Закатив глаза, Аз открыл шкаф, достал оттуда хлопья и три тарелки. Анжела уже полезла в холодильник за молоком и апельсиновым соком.

Не прошло и пары дней с тех пор, как она пригласила бескрылого ангела к себе в дом, а казалось, будто он живет здесь уже несколько лет – так по-хозяйски он вел себя.

– И как тебя зовут, недоразумение? Что? Динь-динь? Так ты фея, а не ангел? Ангел? А похож на феечку, больно уж крылья блестящие. И что за нелепое имя для ангела? Ладно, не шуми так. И не бойся, я не падший, – в наступившей тишине, с набитым ртом прочавкал Аз. – Но ты слишком молод, чтобы меня знать.

А после без предупреждения на несколько секунд показал свой истинный облик, и, глядя Анжеле за спину, расхохотался вместе с Дэймоном.

– Эй, а можно не разговаривать с моим Хранителем? – вскинула брови девушка. – Или хотя бы не издеваться над ним. А еще лучше сделать так, чтобы я могла его видеть, или слышать.

– Ну, прости, его лицо того стоило, ведьмочка, – утирая выступившие слезы, произнес Аз. – А насчет слышать, я могу кое-что попробовать. Наклонись ближе. И ты, мелкий, подойди.

Очевидно, «мелкий» не стал подходить, потому что в следующую секунду Аз как-то странно загреб рукой воздух рядом с девушкой, а после совершенно внезапно хлопнул ее раскрытой ладонью по лбу.

– Отпусти меня, падший, – услышала Анжела тоненький голосок, прежде чем успела возмутиться.

Снова засмеявшись, Аз разжал ладонь, и Дин отскочил от него, потирая удивительным образом смятое крыло. Правда этого Анжела уже не могла увидеть – теперь она лишь слышала своего Хранителя.

– Ого, работает! – воскликнула она, потирая лоб. – А как ты это сделал?

– Я же бывший Серафим, а не простой двукрылый, – горделиво задрал подбородок Аз. – А еще я единственный непадший ангел, который перестал быть ангелом. В общем, я одинаково существую в двух мирах, в отличие даже от Дэймона, который, несмотря на свою явную телесную форму, по-прежнему ближе к ангелам и небесам, чем к людям.

– А нельзя было сделать это по-другому? – недовольно спросил вышеупомянутый Дэймон.

Придвинувшись к Анжеле, он нежно провел большим пальцем по ее лбу, заставив девушку затрепетать от этих прикосновений, а ее Хранителя с ужасом отшатнуться – бестелесный, он куда более отчетливо ощущал исходившую от Хэвенли тьму.

– Наверно можно было, но я не стал заморачиваться, – пожал плечами Аз.

– Да ладно, главное ведь, что вышло, – махнула рукой Анжела. – Поехали уже, а то опоздаем.

Несмотря на преувеличенно бодрый тон, в школу ей не очень-то и хотелось – она не представляла, чего ей теперь ждать от Эйприл. Но позволить себе остаться дома, девушка тоже не могла. И так вчера они не вернулись на уроки, а если не прийти еще и сегодня, то Эйприл решит, что Анжела ее боится, и это только усугубит ситуацию, ведь нападки станут в два раза агрессивней.

– Тогда давай поторопимся, – ободряюще улыбнувшись, Дэймон поднялся и подал ей руку. – И не переживай так, если Эйприл посмеет сегодня что-то сделать…

– То я попрошу Сэмми напугать ее до мокрых штанов, – закончил за него Аз.

– Это будет не лучшее решение, – наставительно проговорил Дин. – Любую проблему надо стараться уладить миром.

– Хватит меня слушать! – недовольно фыркнула Анжела, и ушла.

Отлично, теперь трое ангелов будут сообщать ей о ее чувствах.

– Так что именно рассказать тебе про иерархию небес? – спросил Дэймон, когда они сели в машину.

Вид белоснежных крыльев Дина на заднем сиденье его несколько нервировал – это служило напоминанием о том, кем теперь ему никогда не быть.

– Все, что знаешь, – ответила Анжела, пристегнув ремень безопасности.

– Я же бывший ангел, – мягко улыбнулся Дэймон, трогаясь с места. – Я знаю все. Люди привыкли раскладывать вещи по полочкам, но наш мир немного сложнее, чем написано в книгах. И несказанно проще. Прежде всего, ангелы делятся на тех, кто спускается на землю и тех, кто не спускается.

– Я думала, все ангелы могут спускаться на землю, – удивилась девушка. – Ну, кроме тех, кому это прямо запрещено, как, например, Хранителю Каина, Зедекии.

– Смертным не положено знать такие вещи! Это нарушение всех правил, – возмущенно пропищал Дин с заднего сиденья.

Анжела, успевшая о нем позабыть, вздрогнула.

– Помолчи, мелкий, – фыркнул Дэймон. – Сейчас говорят старшие.

Дин обиженно засопел, но Хэвенли продолжил, не обращая на это внимания:

– Нет, это могут не все. Точнее даже, остальным это и не надо. Земля доступна лишь Хранителям, Стражам и Смотрящим. И ангелам Смерти, разумеется, но они исходят из других ангелов, и потому входят во все категории, и при этом не принадлежат ни одной из них. С Хранителями все ясно, ты знаешь о них достаточно. Про Смотрящих мы тебе тоже рассказывали.

– Кевин, – кивнула Анжела, вспоминая Смотрящего Европы, похожего на офисного клерка, который дал ей медальон из слезы Евы.

– Ты знаешь Кевина? – удивился Дин. – Вот это да! Мало кто из ангелов видел хотя бы одного Смотрящего, не говоря уже о смертных…

– Говори за себя, – закатил глаза Дэймон, останавливая машину.

Анжела и не заметила, как они добрались до школы. От волнения сердце забилось чаще, и Хэвенли крепко стиснул ее ладонь.

– Так я и говорю, – не смутился Дин.

Слышать его голос из пустоты было несколько странно для девушки.

«Но все же, это куда лучше, чем слушать, как твой парень говорит сам с собой», – подумала она.

Однако уже после первого урока Анжела была готова просить Аза вернуть все, как было, потому что Дин не затыкался.

Нет, когда ребята вышли из машины, он еще молчал. И он даже не сказал ни слова, пока Дэймон провожал девушку до нужного класса, но потом…

– Как твой Хранитель, я хочу попросить тебя прекратить общение с падшими. Это не то поведение, которого ждут от благовоспитанной души, – торжественно заявил Дин, едва Дэймон скрылся за поворотом.

Кажется, он побаивался Хэвенли, потому что вряд ли сказал бы такое в его присутствии.

– Ты же говорил, что подопечные не должны напрямую общаться с ангелами, ведь это лишает их права выбора, – фыркнув, прошептала Анжела, оглядывая класс.

Этот урок был совместным с Крисом, и она надеялась, что сможет поддержать его. Но Таннера не оказалось в кабинете.

– Ну, раз уж ты все равно про все знаешь… – смутился Дин. – В любом случае, Дэймон плохо на тебя влияет. Одно его присутствие губительно, а он позволяет себе гораздо больше! Ведь он не смущается находиться столь близко, и даже… даже целовать тебя! А ведь это вообще немыслимо!

Анжела хихикнула.

Она готова была поклясться, что будь у ее Хранителя тело, он бы покраснел. А то, как он говорил об этом – да дети в начальной школе делают это более свободно!

– Но если бы дело ограничивалось лишь одним падшим… Так ты живешь еще и с Азазеллем! – продолжил читать нотации Дин.

– Он не падший, а бескрылый ангел, – поправила его Анжела. – Падший – Крис, но ты с ним пока незнаком.

Дин задохнулся от возмущения.

Вошел учитель, и девушка понадеялась, что теперь Хранитель замолчит. Она многое пропустила, и сейчас хотела наверстать недостающие знания, но, кажется, Дина это ничуть не волновало.

Сначала он распинался на тему того, как ему не повезло иметь такую заблудшую душу в подопечных – ведь разве кто из смертных посмел бы встречаться с падшим? Да не просто встречаться, а знать об этом и не бояться.

Потом он перешел к обсуждению Аза, а после скатился на удивление от устройства школы, машин и прочих, привычных каждому человеку, вещей.

Анжела перестала его слушать еще на моменте наставлений, касательно Дэймона, но тонкий голосок Дина нет-нет, да и достигал ее ушей.

– Ты что, впервые на Земле? – спросила девушка, когда урок, наконец, закончился, и она вышла из кабинета.

Дин промолчал, зато за него ответил подошедший Дэймон.

– Что, серьезно? Первая лётка? Я-то думал, они послали просто молодого Хранителя, но перволётка… немыслимо! – Хэвенли закатил глаза.

– Это никак не влияет на мою квалификацию, – промямлил Дин.

Судя по его смущению, можно было утверждать обратное.

– Ты так и не рассказал, какое это имеет значение, – заметила Анжела, надеясь, что теперь-то уж точно Дин немного помолчит.

– Давай сначала закончим с иерархией. Иначе ты запутаешься.

– Да, конечно. Ты остановился на Смотрящих.

Если честно, за нудной болтовней Дина, она уже успела позабыть об этом.

– Итак, Смотрящих семеро, и они неизменны. В материальной форме они живут на земле, приглядывая за телесными Хранителями, а также важными библейскими артефактами. Кроме Кевина, Смотрящего Европы, с которым ты знакома, есть еще Ник, который следит за Северной Америкой, Хекайн, в его владении Южная Америка и Антарктида, Зейн – Смотрящий Австралии и Новой Зеландии, Андриан, он наблюдает за Африкой, Арьяа, главный по восточным странам, и, наконец, Безсон – Смотрящий Азии и Арктики. Смотрящие бессмертны. Они «привязаны» к своей части света, и могут путешествовать только в ее пределах, но при этом они сильнее обычных ангелов, имеют право управлять природой, могут чувствовать намерения других крылатых и людей. В них сильно небесное начало, земля не может их «опутать», как это происходит с простыми Хранителями. Если брать придуманную людьми иерархию, то их можно сравнить с «Началами». Ну, и последние ангелы, спускающиеся на землю – это Стражи. Я уже рассказывал тебе о них.

– Что-то вроде ангельской полиции, – вспомнила Анжела.

– Что-то вроде, – улыбнувшись, подтвердил Дэймон.

Они уже пришли в нужный кабинет, и сели за свою парту. Девушка достала учебник как раз тогда, когда зашел преподаватель.

Этот урок она смогла запомнить, и даже несколько раз ответила правильно – Дин молчал, а Дэймон шуршал ручкой рядом, делая вид, будто записывает конспекты, хотя один раз краем глаза Анжела смогла увидеть свой профиль.

В столовой продолжить разговор не удалось – к ним тут же подсели Кайла и Дарси.

– Анжела, ты в порядке? – Кайла с беспокойством взяла девушку за руку. – Эта Эйприл… она просто несет всякую чушь. Тебе не стоило так расстраиваться.

– Да, и к тому же ей все равно никто нормальный не поверит, – добавила Дарси. – Она ведь вечно выдумывает гадости.

– Но в чем-то она права, ведь Дэймон действительно фактически живет у меня, – покраснев, ответила Анжела. – Видимо поэтому ее выпад так на меня подействовал. Однако сейчас я уже успокоилась.

Говорить о том, что теперь с ней живет еще и Аз, она пока не стала.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Кайла. – Но вчера ты должна была позвонить нам сразу, а не так поздно. Мы волновались, когда ты не появилась на последних уроках.

– Да, простите, – покачала головой Анжела. – Дэймон увез меня в лес, чтобы я успокоилась. Мы немного погуляли, но возвращаться в школу не стали, устроив выходной, а потом я совсем замоталась и вспомнила только вечером…

Она старалась не врать своим подругам хотя бы в мелочах, ведь итак многое от них скрывала.

– Я развлекал ее, и она забыла, – вскинул руки Дэймон, словно сдаваясь в плен.

Пока девочки разговаривали, он строил злобные гримасы Дину, призывая того не мешать им болтовней.

– Ну и хорошо, что все хорошо, – хлопнула в ладоши Дарси. – Глупо надеяться, что Эйприл успокоится, но ведь она всегда была такой, верно?

– Да. Теперь я не буду реагировать на ее слова так остро.

– Ты каждый раз это говоришь, и каждый раз реагируешь, – засмеялась Кайла. – Ты такая, Анжела, но за это мы тебя и любим.

– А что там Крис? – смутившись, девушка перевела тему. – Я слышала, что он вчера ответил Эйприл, когда мы ушли.

Анжела сегодня так и не видела Криса в школе. Да и Эйприл в столовой пока не появлялась, что было весьма странно – девушка готовилась к тому, что та попытается закрепить свой успех.

– Крис… – тут же нахмурилась Кайла. – В общем, думаю, что все это очередная чушь, которую распустили подружки Эйприл, но лучше сказать тебе сейчас, чтобы потом ты не расстроилась, услышав это от других. Говорят, что после вчерашнего случая Крис и Эйприл… ну теперь вместе.

– Бред! – фыркнула Анжела. – Во-первых, Крис даже и близко бы не подошел к такой, как Эйприл. А во-вторых, она всегда сама говорила, что считает его нестерпимым занудой.

– С первым не поспоришь, – звонко воскликнула Дарси. – Однако насчет второго… Крис ведь сильно изменился в последнее время. Прежде он был хорошим мальчиком, но внезапно стал плохим, а Эйприл всегда любила плохишей. Пару раз она даже подходила к нему. Конечно, не вешалась, как прежде на Дэймона, но сам факт того, что она с ним просто заговорила…

– Может и так, но Крис все равно бы не стал, – пожала плечами Анжела. – Так что все это чушь.

Действительно, Анжела знала Криса даже слишком хорошо. Конечно, падение изменило его, но даже так Таннер никогда бы не посмотрел на Эйприл. Не потому, что он любил Анжелу (а он любил). А потому, что Эйприл была просто-напросто не в его вкусе. Да кто вообще смог бы в нее влюбиться? За красивой внешностью скрывалось не слишком привлекательное нутро, а одну только внешность невозможно любить долго. И уж точно одной внешностью не зацепить ангела, пусть даже и бывшего. А раз уж Дэймон держится столь долгое время, то Крис, упавший относительно недавно, не мог измениться так быстро, чтобы опуститься до шашней с Эйприл.

Поэтому Анжела просто выбросила из головы все эти мысли. Тем более, что остаток учебного дня Дин вновь доставал ее своей болтовней. При этом, когда Анжела один раз попыталась перевести его монолог в интересное для себя русло, Хранитель разразился гневной тирадой о человеческой свободе выбора и том, как на нее влияют лишние знания. То, что все это ей с тем же успехом расскажет Дэймон, просто попозже, этого перволетка ничуть не смущало.

Выйдя из школы, Анжела даже задумалась, желает ли слушать сейчас об ангелах – ее настолько утомил Дин, что хотелось хоть пары минут тишины. Однако любопытство все же победило.

– На чем остановились? – спросил Дэймон, открывая ей дверцу машины.

– На том, что спускаться на Землю могут только Смотрящие, Хранители и Стражи, а остальные ангелы делают это лишь в случае очень крайней необходимости, – ответила Анжела. – И сегодня мы едем не домой, а в больницу.

– Больницу? – удивился Дэймон. – Но ведь сегодня вторник.

– Зачем тебе больница? – затревожился Дин. – Ты плохо себя чувствуешь? Я проверял, тебя пока нет в списке ангелов Смерти, так что знай, что в случае чего ты вылечишься.

– Я волонтер, – покачала головой Анжела. – И после праздников мне поменяли смену. Теперь это будет вторник, вместо понедельника.

– О, добрые дела – лучшее, что может сделать мой подопечный, – горделиво возвестил Дин.

Наверно, он бы добавил что-то еще, но прежде чем начать свой рассказ, Дэймон, поджав губы, посмотрел на него, и Хранитель воздержался от дальнейших комментариев.

– Кроме всего этого есть еще и три ступени силы, – заговорил Дэймон, убедившись, что теперь его никто не перебьет. – Ангелы, Архангелы и Серафимы. Первых – большинство. Из них выходят Хранители, и их много на небесах. Мы с Крисом были ангелами. Архангелов значительно, я бы даже сказал, весьма значительно, меньше, и они сильнее обычных ангелов. Из Архангелов состоят Стражи, и Архангелом был Люцифер. Архангелов создали первыми, перед обычными ангелами.

– А третья ступень – это Серафимы? – догадалась Анжела.

– Верно. Их создали в последнюю очередь, и их крайне мало. Они живут на небесах и не спускаются на землю, ведь им это не слишком интересно. В них сильно небесное начало, и помимо силы у них есть еще одно отличие, как от ангелов, так и от Архангелов – это количество крыльев. У Серафимов их шесть. Смотрящие когда-то были Серафимами, но спустившись сюда во плоти, им пришлось отказаться от четырех крыльев, ведь это слишком много для людского мира. Аз так же был Серафимом…

– О чем не устает напоминать, – хихикнула Анжела.

– Да уж, это точно, – усмехнулся Дэймон. – Но он больше не ангел, и сейчас на земле нет полноценных Серафимов. Да и на небесах их осталось крайне мало. Приехали.

Дэймон припарковал машину на больничной стоянке, и Анжела ушла работать, с радостью узнав, что Дин подождет ее вместе с Хэвенли.