Цитадель Отверженных. Ненависть моя, кровь моя

Глава 1

– Новобранцы! – громом разносится хриплая команда, и я вытягиваюсь по струнке. – Распинаться не буду. Вы сами знаете, куда прибыли. Это – ваш осознанный выбор. Мамки и папки тут нет. Есть только дисциплина, работа и труд. Не справляетесь – с вами никто нянчиться не будет!

Наш строй гремит: “Так точно!” Мы все как на подбор: молодые, хилые и совсем зеленые. Перед нами же на плацу высокий седовласый командующий боевого сектора Цитадели Отверженных. Он, одетый в черные одежды с металлическими элементами брони и с ярко-красным водопадом плаща, стоит, расставив ноги и сложив руки за спиной. Его острая серая борода вытянута вперед, словно клюв. Не стану лукавить, он вызывает во мне не только чувство уважения, но и чувство страха. Я знаю, просто точно не будет.

На противоположной стороне плаца стоят несколько человек. В основном все мужчины, но затесались и несколько женщин. Я рассматриваю их, избегая смотреть на одного конкретного человека. Дракона.

Саргон Идэм, ректор учебного сектора Цитадели стоит там. Скрестив руки на груди, он наблюдает за нами, новобранцами, с нескрываемым презрением. Но я-то знаю, что нет в нем ненависти к новичкам. Он ненавидит только меня. И на то есть причина. Поэтому я здесь.

Погода здесь как и всегда неприятная. Небо серое, с густыми тучами, скручивающимися в спираль над шпилем самой высокой башни. Ветер рвет прическу, разбрасывая мои светлые пряди в стороны. Даром что старалась, собирала их в пучок. Яро трепещет ткань широких штанов, заправленных в грубые сапоги. Китель продувает, давно уже стало невыносимо холодно.

Здесь, на плацу, на открытом пространстве внутри стен, ветер разгулялся. Свободно мечется по территории и поднимает в воздух сорванные свежие листья. Настолько здесь сурова погода – даже растения не выдерживают напора: они все лысые, куцые, потрепанные.

Я бросаю мимолетный взгляд на Саргона. Он даже не двигается. Только пряди его темных длинных волос хаотично взлетают и падают под влиянием стихии. Черная мантия с багровыми элементами дизайна колышется у ног, но металлические вставки, имитирующие броню, не позволяют ткани свободно разлетаться. Одежды здесь под стать деятельности. И пусть сейчас все стражи и преподаватели не в боевом облачении, образ сохранять нужно.

– Ваше пребывание здесь – не удача, а проклятие, – продолжает командующий боевым сектором и начинает расхаживать вдоль нашей шеренги.

Его я тоже хорошо знаю. Тибальд Хитч, старый друг моего отца и ныне ответственный за обороноспособность Цитадели. Он будет обучать нас охранять не только нашу империю, но и наш мир.

– Здесь из вас сделают не просто магов. Здесь вы станете настоящими Стражами, а некоторые и архимагами. Но не каждый из вас дойдет до конца. Цитадель – опасное место. Сейчас я даю вам последний шанс, чтобы все обдумать и принять решение: остаться или уйти.

Наша шеренга не двигается, но и хранит молчание. Тибальд Хитч обводит взглядом нас, новобранцев, и уголок его тонких губ чуть дергается, когда он насмешливо оценивает каждого.

– Кто готов покинуть Цитадель сейчас, сделайте шаг вперед.

Еще несколько секунд никто не решается сделать выбор. Я же стою и не собираюсь двигаться. Я знаю, что должна остаться. Не ради защиты Мирранмора, но и ради отца. Я ловлю на себе пристальный взгляд, и не могу сопротивляться. Смотрю на Саргона. Он изучает меня, буквально сжигает меня заживо. Я читаю в его янтарных глазах не предвкушение, а приказ. Но я не двинусь, кто угодно, но не я. Я знаю, что ректор Цитадели не желает видеть меня здесь. Однако мне плевать. Я докажу невиновность своего отца.

Двое новобранцев, обе девушки, делают шаг вперед одновременно. Тибальд Хитч окидывает их взглядом и снова ухмыляется.

– Хорошо. Свой выбор вы сделали. Так не подведите же ни себя, ни меня, ни императора.

После командующий боевого сектора еще некоторое время в строгой и не терпящей возражений манере разъясняет нам правила поведения в Цитадели. Я впитываю его слова словно губка. Все сводится к тому, что Цитадель – место крайне опасное. И не только из-за рвущихся в наш мир монстров, но из-за самой локации крепости. Здесь аномальная зона, здесь мир ведет себя совсем не так, как в других уголках Мирранмора. Погода бушует, солнце не пробивается сквозь плотные тучи, магия нестабильна, а опасные существа, населяющие подземелья и глубокие воды, стремятся к концентрации энергии в местах разломов реальности.

Здесь совсем другая жизнь. И обучение подразумевает под собой не только чтение учебников, но и постоянную готовность вступить в бой с монстрами из другого мира.

Вопреки моим ожиданиям, Саргон Идэм не стал произносить речь, хотя от него, как от ректора, я ожидала не менее ядовитых слов в сторону новобранцев. Оно и к лучшему, не придется выслушивать гадости, в большей степени предназначенные мне.

Нас осталось всего девять. Девять новобранцев, из них только две девушки. Я и Грисель, с которой мы уже успели познакомиться. Да, это будет непросто, но не только из-за тяжелых условий. Мое пребывание здесь осложняется старой враждой с самим ректором Саргоном Идэмом. Он ненавидит меня даже больше, чем я его.

Я пришла в Цитадель чтобы восстановить справедливость и доказать невиновность моего отца. Я знаю, что он не виноват в гибели отца Саргона, но пока не могу это доказать. Придется противостоять Саргону и пытаться не вылететь из Цитадели раньше, чем получится докопаться до правды.

Глава 2

Заселение в казармы проходит гладко. Мы с Грисель выбираем одну двухъярусную кровать в дальнем углу. Я на нижней полки, она сверху. Уже сегодня состоятся первые занятия по боевым искусствам. Мы быстро переодеваемся и спешим на полигон.

– Амара, почему ты решила податься в стражи? – спрашивает меня Грисель, пока мы быстрым шагом преодолеваем плац, где час назад слушали приветственную речь Хитча.

– Не знаю, – пожимаю я плечами и откровенно вру. – Хочу посвятить себя защите Мирранмора.

– Благородно, – кивает Грисель и поправляет растрепавшиеся на сильном ветру рыжие кудрявые пряди. – А я просто следую за братом.

– Он здесь? – спрашиваю.

– Да, в прошлом году закончил обучение и служит на Стене. Его зовут Левис. Я вас познакомлю.

Я киваю, натянув на лицо добродушную улыбку, хотя мысли у меня не радужные. Я думаю только о том, как бы защитить отца и не стать жертвой Саргона. Он не оставит меня в покое, зная, что дочь убийцы его отца в его власти.

Уже на полигоне мы встречаем преподавателя. Он представляется как Хадал Инграм. Высокий, статный, крепкий. На его фактурном лице яркой рваной полоской, от левого виска до правой щеки, тянется шрам. Впрочем, его жесткая внешность под стать характеру. Хитч был прав: никто нянчиться с нами тут не будет.

Гоняют нас нещадно. Уже после разминки одежду на нас можно выжимать.

Я готовилась, правда готовилась к поступлению в Цитадель, тренировалась, изучала теорию магии, практиковалась. Но даже мне первое занятие с Хадалом Инграмом далось крайне тяжело.

Полтора часа преподаватель мучил нас. И когда большинство из нас не могли стоять на ногах, он решил, что на сегодня хватит, мол, нечего так резко наседать на новобранцев.

Измученные, потерянные после такой интенсивной пытки, мы всей группой поплелись к казармам, где забились в душевые и принялись смывать с себя результат первого занятия в Цитадели.

Я яростно натираю кожу жесткой мочалкой, покрывая тело пеной, потом проникаю под горячие струи. Грисель в соседней кабинке старается не меньше меня. Благо душевые раздельные: для парней и девушек. Вот только кабинки не закрытые, и мы с Грисель, плюнув на стеснительность, делимся своими средствами гигиены. Я попробовала ее шампунь и осталась довольна обилием пены.

– Представь, если все преподы будут нас так гонять, – сквозь шум воды пробивается голос подруги.

– Я в этом не сомневаюсь, – хмыкаю я, орудуя мочалкой.

Вот только намываться долго нам не позволяют. Время ограничено, и вскоре нужно будет торопиться на занятие по Лингвистике инопространственных сущностей. Мне остается только молиться, что этот предмет не ведет Саргон Идэм.

Приводим себя в порядок, надевая форму и наспех высушивая волосы магическими приборами. Я вновь собираю длинные пряди пшеничного цвета в пучок и спешу за Грисель, не забыв подхватить сумку с канцелярией.

Мы влетаем в аудиторию за минуту до того, как появляется преподаватель. Одна из тех самых женщина, которых я видела на плацу. Ее темные волосы собраны в пучок, открывая миру острое лицо с орлиным носом, выдающимися скулами и тонкими губами. Она выглядит настоящей хищницей, способной орудовать мечом и метать магические шары, уничтожая врагов. И я не сомневаюсь в том, что она одна из лучших стражей Цитадели.

Преподавательница представляется как Ганора Колле. И прежде чем начать читать лекцию, она произносит вступительную речь, оповещая нас о том, что нам по очереди необходимо посетить кабинет ректора, чтобы подписать бумаги. Чистая формальность.

– Уходите по списку, – строго говорит профессор Колле. – То, что упустите, потом перепишете у одногруппников. Итак, Грисель Ларни, идите в ректорат. Дорогу, надеюсь, найдете.

Грисель поспешно поднимается с места и, быстро кивая, покидает аудиторию. А я берусь за перо, понимая, что мне тоже предстоит посетить кабинет ректора. И что-то мне подсказывает, что простым росчерком пера в документе такой визит не ограничится.

Но я гоню прочь тревожные мысли, внимательно записывая все, что диктует Ганора Колле. Она говорит быстро, но четко и по делу, поэтому я сразу оформляю схемы и делаю пометки, чтобы не потеряться в лекции.

Грисель быстро возвращается и садится за парту. После нее к ректору отправляется парень, наш одногруппник, который тоже скоро оказывается на своем месте.

А я с содроганием жду, когда придет моя очередь. Мне бы хотелось отложить этот визит, но боюсь, что придется столкнуться с Саргоном Идэмом лицом к лицу в его кабинете.

Ганора Колле озвучивает мое имя, и я оставляю Грисель свой конспект, а сама с замиранием сердца иду в ректорат. В коридорах пусто и одиноко. Древние стены хранят тишину. А в высоких стрельчатых окнах видно чернеющее небо с завихрениями облаков. Даже здесь довольно холодно, страшно представить, насколько ледяной ветер гонит по улице пыль.

Шаги слишком громко звучат в мертвых коридорах Цитадели, и я стараюсь ступать тише. Вскоре добираюсь до золоченой таблички “Ректорат” и огромной двери с кованными узорами, стелющимися по всей поверхности. Берусь за ручку, задержав дыхание. Тревожно, даже страшно, во что выльется этот отнюдь не простой разговор, но выбора у меня. Мне придется объясниться с Саргоном.

Стучу в полотно, прислушиваюсь. Но не слышу разрешения войти, поэтому просто решаю открыть дверь. Она слишком тяжелая, и я тяну ее на себя. Та поддается без скрипа, и я проскальзываю внутрь. Но к счастью, оказываюсь не перед ректором, а всего лишь в приемной. За столом, заваленном бумагами, сидит девушка. Я вижу только темную макушку, и когда та выглядывает из-за папок, мы встречаемся взглядами.

– Проходи, – улыбается девушка. – Тебе туда.

И она указывает на другую дверь, более скромную. Я поджимаю губы, не решаясь сделать даже шага. Собираюсь с силами.

Девушка ободряюще улыбается и кивает в сторону кабинета ректора, мол, иди-иди, не бойся. Я с тяжким вздохом подхожу, стучу и, не дожидаясь разрешения, приоткрываю дверь.

Глава 3

Кабинет ректора выглядит точно так же, как я его себе представляла. Строгое убранство в темных тонах, мрачные плотные шторы на окнах распахнуты, но светлее от этого не становится – небо все такое же хмурое, как и всегда. На серых стенах минимум изяществ – только две колонны, внедренные в камень и череда портретов предыдущих ректоров, многие из которых были драконами. Что с ними стало, мне неизвестно, но сейчас этот пост занимает мужчина, сидящий за столом из черного дуба, самого крепкого дерева в Мирранморе. Строгое кресло с высокой спинкой обито бордовой тканью.

Сам ректор выглядит безэмоциональным. Он даже не поворачивается, чтобы взглянуть на меня, поэтому я успеваю оценить его со стороны.

Его темные волосы рассыпались прядями по плечам, щетина, аккуратно оформленная, придает лицу больше строгости и величия, а мантия с темно-красными элементами и металлическими вставками создает впечатление силы и власти.

– Проходи, – бросает Саргон Идэм, так и не повернув головы. Да, драконий слух очень чуток.

Я прикрываю за собой дверь и делаю несколько шагов к гостевому креслу. Подумав, сажусь. Спину держу прямо, руки складываю на коленях, но стараюсь выглядеть спокойной и собранной.

Саргон поднимает на меня взгляд. Он совсем не похож на того Саргона, которого я знала прежде. Этот уже совсем взрослый, статный и сильный, хотя я еще помню его подростком. Он был хулиганом, зато потом остепенился и пошел по стопам своего отца, подавшись в Цитадель.

– Амара Флив, – проговаривает ректор, но я не промолвила и слова. – Не скажу, что рад встрече.

– Ты сказал, что нужно подписать бумаги, – говорю прямо. Голос не дрожит, тело не сжимается от страха, но в душе все еще сидит тревога.

– Вы, – с намеком произносит он. А потом, не дождавшись моего ответа, добавляет: – К ректору нужно обращаться на “вы”. Что ты здесь делаешь, Амара?

– Чтобы подписать документ, – отвечаю четко. Но я-то знаю, что вопрос был в другом. Время прикинуться дурочкой.

Саргон хмыкает, потом перекладывает один документ в сторону, подальше от меня. Успеваю заметить, что там расчерчена таблица, где вписаны имена всех новобранцев. Рядом с некоторыми уже стоят подписи. Но ректор не желает отпускать меня просто так.

Я возвращаюсь к нему взглядом и слегка хмурюсь, готовясь к тому, что должно случиться. Он же собирается издеваться, это точно.

– Зачем ты прибыла в Цитадель? – Саргон задает новый вопрос, прожигая во мне дыру.

– Какая разница? – спрашиваю намеренно сдержанно.

На это ректор заметно реагирует. Его лицо на мгновение искажает гримаса ненависти и ярости, но он берет себя в руки и возвращает привычное выражение легкой заинтересованности и подлости. Глаза хитро блестят в тусклом свете, пробирающемся в кабинет с улицы.

– Я хочу знать.

– Вам не обязательно это знать, – отвечаю упрямо, ядовитым тоном выделяя обращение.

– Амара, – Саргон понижает голос. В его тоне – скрытая угроза. – Ты же пришла не Стену защищать. Зачем тебе это? Это место не для тебя.

– Почему же? – наигранно удивляюсь я, внимательно следя за его лицом. – Как раз для меня. Я ничем не хуже тебя. Даже лучше.

– Лучше? – ухмыляется Саргон, но я вижу, что его сильно удивило и даже задело такое заявление.

– Я хочу стать воином. Настоящим Стражем. А не таким, каким стал ты.

– И каким же я стал? – спрашивает ректор. Он подается вперед, прищуривается, явно готовится услышать то, что выведет его из себя. Этого я и добиваюсь.

– Трусом, – говорю я прямо и тоже подаюсь вперед. Буквально бросаю вызов. – Вместо того, чтобы охранять Стену, империю Аглие и Мирранмор, ты сидишь здесь, в кабинете, обложившись бумажками.

Проговариваю это негромким ядовитым голосом, глядя прямо в глаза дракону. Я вижу, как пылают его янтарные радужки, как вытягиваются и сужаются до ниточек вертикальные зрачки. Лицо ректора искажается, челюсти напрягаются, густые черные брови сходятся у переносицы, а едва заметные морщины становятся глубже. Он едва сдерживается, чтобы не наброситься на меня и не задушить. Но я-то знаю Саргона. Он дорожит репутацией своей и семьи. Не позволит себе такой вольности. Или?..

Внутри у меня все горит огнем. Сердце заходится в бешеном ритме, но я не сдаюсь. Нельзя пасануть здесь, перед ним. Он не виноват в том, что случилось с его отцом. Но он виноват в том, что случилось с моим.

– Вот как, – спустя несколько секунд, которые Саргон потратил на то, чтобы восстановить самообладание, произносит ректор. – Ты так считаешь? Пусть так. Дело твое. Но здесь тебе не место. Ты отправишься домой.

– Не тебе решать, – хмыкаю я.

– Как раз-таки мне, – парирует он и подвигает к себе документ. Я только бросаю взгляд на бумагу, надеясь, что ректор позволит мне поставить подпись. – Я просто отчислю тебя.

– За что же? – фыркаю демонстративно. Хотя он прав. Одна моя ошибка – и я потеряю шанс вернуть моему отцу доброе имя без шанса попытаться снова. Тут становится страшно. Саргон может испортить весь мой план, ведь один росчерк пера – и я навсегда покину Цитадель.

– Я найду за что, – кивает он, видимо заметив замешательство на моем лице.

Он медленно подвигает документ с таблицей ко мне и кивает в сторону пера и чернильницы.

Осторожно, не теряя Саргона из поля зрения, ставлю свою подпись в соответствующем поле.

– Иди на занятие, – произносит Саргон спокойно.

Я встаю и отхожу к двери, крутя в голове не самые радостные мысли. Уже готовлюсь покинуть кабинет, но слышу брошенное вслед:

– Амара.

Оборачиваюсь, но не полностью. Искоса смотрю на ректора, который корпусом повернулся ко мне. На его лице – хищный прищур и кривая ухмылка. Он понижает голос до угрожающего рычания.

– Но не думай, что я позволю тебе задержаться здесь дольше, чем на пару дней. Начинай собирать вещи.

– И вам благо, господин ректор, – бросаю в ответ едкое “вы”.

Глава 4

Добираюсь до аудитории и сажусь на свое место, стараясь не отвлекать от учебного процесса ни одногруппников, ни преподавателя. Ганора Колле все еще вещает за трибуной, иногда отходя к доске и пополняя таблицу. Грисель тщательно все это записывает и чертит, но когда я берусь за перо, она склоняется ко мне.

– Долго тебя не было, – шепчет она.

Я только пожимаю плечами.

– Возникли некоторые сложности, – так же шепотом в ответ.

– Девы, я вам не мешаю? – словно кнутом бьет голос преподавателя, и мы с Грисель разом вздрагиваем, выпрямляясь.

– Извините, профессор, – мямлим в два голоса.

– Еще одно замечание – и пойдете в коридор, – Ганора Колле складывает руки на груди и хищно щурится, так что вокруг глаз у нее появляется сборка морщин. – И учтите все! В следующий раз одного нарушения порядка хватит, чтобы выгнать вас с занятия.

– Да, профессор, – проносится по аудитории хор голосов.

Мы с Грисель решаем больше не испытывать терпение преподавателя и возвращаемся к учебе. Я едва поспеваю записывать лекцию, и к концу занятия рука просто отваливается. Слишком перенапрягла запястье. Благо, на сегодня уроки закончены. Можно вернуться в казарму и разобрать вещи, а также украсить свой укромный уголок частицами прежней жизни.

Пока идем до казармы, уставшие и с перегруженными мозгами, Грисель решает выведать у меня причины моей задержки у ректора.

– Так какие сложности? – спрашивает она.

– Сложности? – я бросаю на нее ленивый и усталый взгляд.

– Ну, у ректора.

– А, – я только отмахиваюсь. Не сильно хочется погружать подругу во все подробности моих отношений с Саргоном. – Ничего особенного. Просто он потерял мою карточку.

– Ужас какой, – смеется Грисель. Неужели у нее еще сил хватает испытывать эмоции? – А он кстати красавчик.

– Кто? – теперь у меня открывается второе дыхание на чувства и реакции.

– Ректор.

– Нет.

Говорю это чересчур резко. Резче, чем следовало бы. И это разжигает ярче огонь любопытства в душе подруги.

– Та-а-ак, – тянет он с насмешкой. – Давай рассказывай. Ты что-то скрываешь.

– Ничего, – огрызаюсь я. Мне не до веселья. Я не хочу ни с кем делиться своими чувствами, своей историей и своими планами.

Грисель сразу сникает. Точно улавливает агрессию в моем голосе и решает не донимать меня вопросами. Хотя добавляет негромко:

– Ладно, не хочешь говорить, я понимаю.

Я поджимаю губы и поправляю китель, потому что ветер задувает за ворот, треплет волосы и пронизывает насквозь. Стараюсь выглядеть равнодушной, но мое сердце не так жестоко, чтобы обижать людей, которые хорошо ко мне относятся.

– Извини, что сорвалась, – говорю я и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на подругу. – Просто у нас сложные отношения.

– С ректором?

– Угу.

Продолжаем идти по тропинке вдоль плаца. Грисель не решается лезть с новыми вопросами, я же не стремлюсь много болтать. Подругами мы стали лишь условными, знакомы-то один день. А рассказывать сокровенное окружающим я не считаю нужным.

Уже в казарме мы приводим себя в порядок и принимаемся за обустройство личного пространства. В моем распоряжении кровать, точнее нижняя полка, тумбочка и узкий вертикальный шкафчик, в который я могу сложить одежду и три пары обуви – больше не влезет.

Грисель заправляет кровать, сверху кладет сложенные плед, которые привезла из дома. Мы не разговариваем, только раскладываем вещи. Я увлечена своими мыслями, которые то и дело возвращаются к Саргону.

Да, он не оставит меня в покое. Он будет делать все, чтобы я вылетела из Цитадели раньше, чем наступит новая неделя. Но я должна удержаться, чтобы докопаться до правды. Думаю, здесь я найду тех, кто может мне помочь.

Искоса наблюдаю за Грисель, которая копается в сумке. Потом достает небольшую статуэтку, ставит ее на свою тумбу и поворачивает так, чтобы выглядело симпатично. Это фигурка лошади, вырезанная из светлого дерева. Скромная и простая, но почему-то важная для Грисель.

– Это отец вырезал, – говорит она, заметив мой немой вопрос. В голосе ее звучит нежность и даже тоска. Она садится на мою койку. – Когда я была совсем маленькой. С тех пор я с ней не расстаюсь. Она напоминает мне о семье.

– Где твоя семья? – спрашиваю я негромко, чтобы не спугнуть откровенность.

– Я родом из империи Граян, – говорит подруга. – С самого ее запада.

Я даже прикрываю ладонью рот, понимая, к чему она клонит. Воображение рисует самые страшные картины, когда я осознаю всю опасность такого месторасположения.

– Рядом с Разломом? – спрашиваю едва слышно. И Грисель кивает. Но она сразу веселеет, даже улыбается.

– Мы уехали оттуда, как только появилась возможность. По сути, бежали с материка, перебрались сюда, в империю Аглие. А сейчас наша деревня разрушена, насколько я знаю.

Я тяжело вздыхаю, хотя понимаю: опасность миновала. Мои догадки не подтвердились, и семья Грисель в порядке. Другое дело, сколько человек погибло, когда из Разлома пришли монстры.

– Вообще я хотела стать Паладином Святого Огня, – продолжала подруга, – но отец запретил. Сказал, что это слишком опасно.

– А служить на Стене не опасно? – усмехаюсь я.

– Ой, – Грисель отмахивается и посмеивается. – Отец просто поверил в то, что я стану преподавательницей, и меня минует участь вступать в бой с монстрами, приходящими с той стороны.

– Но ты же не будешь преподавать?

– Нет, конечно, – восклицает она, но затем понижает голос. – Я хочу защищать наш мир. От монстров из Разлома или от монстров с той стороны, но я буду бороться за Мирранмор.

Я ободряюще улыбаюсь. Сейчас я чувствую, что Грисель мне открылась, значит, она мне доверяет. Нет ничего приятнее, чем осознавать, что тебе говорят правду. Причем такую, какую не каждому расскажешь.

– Так, а где твоя семья? – спрашивает Грисель.

И ловлю себя на мысли, что готова рассказать.

Глава 5

– Моя семья… – я задумываюсь. Что мне в действительности стоит рассказать? – Мы коренные жители материка Флолауин. Все мои предки жили в империи Аглие. Мама умерла, когда мне было пять лет. Остался только отец.

– Мне так жаль, – Грисель смотрит в пол. Она берет в ладони мою руку и сжимает несильно, но достаточно для того, чтобы выказать глубокое сочувствие.

– Спасибо, – киваю я. Воспоминания о матери не трогают мою душу так, как нынешнее положение отца. – Мой отец служил на Стене. Он был Стражем. Однажды монстры с той стороны пришли и…

Я замолкаю, понимая, что не смогу открыть всю правду. Может, когда-нибудь, но точно не сейчас. Грисель смотрит на меня испытывающе, но улавливает мое настроение и решает, что не стоит на меня давить. Поэтому она еще раз сжимает мою руку и улыбается.

– Расскажешь потом, если захочешь, – говорит она мягко.

Я благодарю ее за понимание. В нашем укромном уголке, подальше от других жителей казармы, мы остаемся незаметными. Но на этом мы решаем закончить откровенный разговор. Садимся за столы, выставленные вдоль стены, достаем канцелярию и принимаемся переписывать упущенные куски лекции с занятия с Ганорой Колле. Потом я берусь за книгу, а Грисель рисует, сидя на верхней полке. Однако сон быстро подкрадывается. Я знаю, что завтра будет не менее сложный день. Если только не еще сложнее. Поэтому мы решаем завалиться спать раньше, чем объявят отбой.

Вопреки ожиданиям, до отбоя можно отдыхать, если домашняя работа сделана. Но бодрствовать после отбоя – категорически запрещено. Нужно быть в кровати – и точка.

Всю ночь сплю крепко, без сновидений, а на утро просыпаюсь под окрики старших, которые ходят по казармам и будят каждый курс. Выбираюсь из-под теплого одеяла и ставлю ноги на холодный пол. Время на сборы есть, пусть и немного. Поэтому мы сразу же выстраиваемся в очереди в уборные. Грисель зевает, спит на ходу, и мне приходится подтолкнуть ее к умывальнику, чтобы она не затерялась в толпе наших сокурсников.

– Всю ночь рисовала? – спросила я.

– Угу, – мычит она, набрав воды, чтобы прополоскать рот.

– Лучше спи ночами, – хмыкаю я. – А то с ума сойдешь с такой нагрузкой.

Грисель выплевывает воду в раковину и смотрит на меня.

– Я хотела стать художницей.

– А стала Стражем, – смеюсь я. – Пошли уже, по дороге расскажешь.

Мы бежим к учебному корпусу всем курсом. Ветер будто стал еще злее и холоднее. Это плохой знак. Чувствует мое сердце.

Мы с Грисель падаем на стулья за задней партой и быстро раскладываем по столу книги, тетради, перья и чернильницы. Преподавателя пока нет, и я поворачиваюсь к подруге, не обращая внимания на страшные завывания ветра за окном:

– Художницей хотела стать?

– Да, – кивает она активно. – Даже у художника училась, когда маленькая была. Ну, до того, как приехали в Аглие.

– А сейчас что? Почему бы не научиться?

– Отслужу десять лет на Стене после выпуска, вернусь домой и займусь этим, – отвечает Грисель, чуть подумав.

Но добавить что-то еще она не успевает, ведь дверь распахивается, и высокий крепкий мужчина в черной разлетающейся мантии быстрым шагом врывается в аудиторию. От одного взгляда на него у меня по спине пробегают мурашки. Этот человек, точнее дракон, выглядит чересчур сурово. У него крайне неприятная внешность с большим крючковатым носом, тонкими губами и злыми серыми глазами с вертикальными ниточками-зрачками. Его белые длинные волосы струятся по спине и груди.

Мы всем курсом резко встаем, приветствуем профессора.

Это Унай Карр, лектор этики применения крайних мер. Ходят слухи, что он самый жестокий и суровый среди всего преподавательского состава. Даже поговаривают, он метил в кресло ректора, пока его не занял Саргон Идэм. Впрочем, я не сомневаюсь, что с Унаем Карром придется несладко. Уж на экзаменах-то точно.

Пока записываем лекцию, я думаю о предстоящих сложностях в обучении. Все преподаватели весьма требовательны. Оно и понятно, дело все-таки важное – защита Стены. И нам, как новичкам, поблажек не будет. Но у меня куда больше шансов вылететь из Цитадели, чем у других. Мысли то и дело возвращаются к Саргону. Стоит ждать от него подлости, точно стоит.

Но прежде чем я начну собирать вещи, чтобы вернуться домой, нужно выяснить истинные причины гибели отца Саргона. Для этого я планирую навестить самого командующего Цитаделью.

Однако для начала надо разобраться с сегодняшними занятиями. С Унаем Карром у нас аж три пары подряд. Это будет сложное испытание, ведь уже через полчаса записи лекции у меня начинает отваливаться рука. Я замечаю, что Грисель страдает не меньше. Но она вдруг берет перо в левую руку и продолжает писать, не менее ровно и аккуратно, чем прежде.

– Ты умеешь писать обеими руками? – шепчу я удивленно.

Подруга кивает и хитро улыбается.

– Поэтому и художница.

Благо профессор не замечает нашей болтовни и продолжает вещать, а мы больше не рискуем. Не навлечь бы на себя его гнев.

Каким-то чудом мы выживаем после трех пар с Унаем Карром и полностью выжатые и измученные уходим на занятие к Ганоре Колле. Теперь лекция у нее кажется настоящим спасением.

Уже темнеет, когда мы покидаем учебный корпус. Плетемся к казармам, но я останавливаюсь, оглядываюсь на возвышающиеся башни Цитадели. Ветер рвет китель, продувает шею, снова треплет волосы.

– Эй, ты чего? – зовет меня Грисель.

– Я позже приду. Нужно кое-что сделать, – говорю я ей и машу рукой. – Иди, не жди меня.

– Куда это ты?

– Потом расскажу. Иди.

Грисель не сразу поддается на уговоры, но когда я начинаю удаляться в противоположную от казарм сторону, она решает не преследовать меня. И вот я одна, преодолевая непогоду, иду в сторону башни, в которой располагаются жилые комнаты и кабинеты высокопоставленных лиц Цитадели.

Начинает накрапывать мелкий дождь, но успевает разойтись еще до того, как я добираюсь до укрытия. Промокшая, растрепанная, захожу в башню. Там поднимаюсь на нужный этаж, придерживая сумку, чтобы она не била по коленям. Нахожу дверь, рядом с которой висит табличка “Тибальт Хитч. Командующий боевого сектора”. Стучусь, прислушиваюсь, ожидаю ответа.

Благо, я не прогадала. Хитч все-таки в комнате. Дверь перед моим носом открывается, и дракон, появившийся на пороге, возвышается надо мной аж на две головы. Я поднимаю на него взгляд.

Одет старый воин в скромную рубаху серого цвета и черные широкие штаны, на ногах все те же привычные сапоги. Вид у него грозный. Он сильно недоволен визитом, но как только он различает в темноте очертания моего лица, его черты смягчаются.

– Благо вам, командующий Хитч, – здороваюсь я, с опаской глядя на старика.

– Благо, – говорит он сурово, голос звучит хрипло. – Что ты здесь делаешь, Амара? Скоро отбой, ты должна быть в казарме.

– Господин Хитч, – начинаю тараторить. – Мне нужно с вами поговорить. Это очень важно. Прошу вас, выслушайте.

Несколько мгновений дракон сомневается, но потом задает вопрос:

– По поводу твоего отца?

– Вы можете рассказать мне правду?

Воин отходит в сторону, пропуская меня в мрачное помещение.

– Проходи.

Глава 6

Я вхожу в просторную комнату, утопающую в полутьме. Ветер за окном разошелся, теперь воет и ревет, рвет несчастные растения, ломает ветви. Дождь хлещет мощными потоком с неба, вода заливает плац, полигон, хоронит под собой дорожки и тропинки. Капли нещадно бьют по стеклам.

Тибальт Хитч закрывает дверь, запирает ее на защелку и оборачивается ко мне, неловко стоящей среди комнаты.

– Присаживайся, – указывает он на кресло у маленького журнального столика.

Здесь достаточно уютно, несмотря на то, что сурово и мрачно. Горят всего несколько свечей и один магический фонарь, но все это дает так мало света.

Я сажусь в мягкое кресло, оказываясь спиной к большой кровати с красным балдахином. Ставлю сумку рядом на пол, складываю руки и жду, что скажет Хитч.

Старик же уходит в дальнюю часть комнаты, где располагается небольшая кухня. Для приготовления полноценного ужина она не подойдет, но чтобы сделать чай – самое то. Дракон наливает две чашки ароматного настоя трав и возвращается ко мне. Ставит одну передо мной, вторую держит в руках, пока присаживается в кресло напротив меня.

– Благодарю, – говорю я мягко и беру чай. Он такой горячий, что сразу обжигает ладони. А когда отпиваю, чувствую, как лава стекает по горлу. Это то, что надо. Особенно после того, как я промокла под дождем.

– Я полагаю, ты прибыла в Цитадель не с целью защищать Мирранмор, – произносит Хитч, не притрагиваясь к своему напитку.

– Нет, что вы, я хочу защищать наш мир, – сразу восклицаю я, чтобы воин не подумал, что я преследую только личные цели. – Я хочу стать Стражем.

– Но ведь есть и еще одна причина, – вкрадчиво добавляет он.

– Верно, – соглашаюсь с тяжелым вздохом. – Вы знаете, что случилось с моим отцом. Я хочу узнать правду.

– Понимаешь ли, – вздыхает дракон и все же отпивает чай, вынуждая меня ждать дольше, чем хотелось бы. – Если бы я хотел скрыть истину, я бы все равно не смог. Знаешь такое выражение: “Тайна как вода – сочится сквозь камни”?

Я киваю. Да, мой отец всегда так говорил. Невозможно скрыть правду, ведь однажды, даже спустя столетия, она все равно вскорется.

– Так вот, что я тебе скажу. Не пытайся докопаться до истины, даже если очень хочется. Она явит себя тогда, когда того потребуют обстоятельства.

После этих слов Хитч снова отпивает чай, шумно выдыхает, когда кипяток струится в горле. Более он не собирается говорить, но я еще больше убеждаюсь, что он что-то скрывает. Что-то очень важное, что-то такое, что вернет все на круги своя. Я даже понятия не имею, какие подробности он не желает озвучивать, но я выясню.

Я точно знаю, что мой отец невиновен.

– Я хорошо знал твоего отца, – тишину прорезает сильный голос, и я все внимательнее всматриваюсь в лицо командующего. В тусклом свете фонаря его черты кажутся острее, морщины – глубже, а взгляд – пронзительнее. Но так только кажется. Хитч смотрит куда-то мимо меня, не на что-то конкретное. Он просто погружается в воспоминания. Сейчас у меня есть возможность выцепить детали, которые помогут мне оправдать отца.

– Я помню, – говорю негромко. – Вы служили вместе на Стене.

– Не только это, – кивает дракон. – Твой отец был под покровительством самого Императора. До того, как все случилось. Но и Вороч Идэм пользовался уважением Его Императорского Величества.

– И мой отец был другом господина Идэма, – добавляю я, не в силах больше сдерживать эмоции. Мне хочется вскочить, доказать Хитчу и всему миру, что мой отец невиновен.

– Верно. Они дружили. И вы с Саргоном были неразлучны в детстве.

Я кривлюсь при этих словах. Вообще-то громкое заявление. Я младше Саргона на целых девять лет. Когда он гонял соседских кошек, я пешком под стол ходила. Потом я подросла, а он стал еще развязнее. Я стеснялась его, даже побаивалась, зная, каким неудержимым может быть подросток, выросший в довольствии, вседозволенности и всеобщей любви. Он не раз задевал меня, высмеивал и даже обижал. Моя гордость не позволяла жаловаться отцу, а уж тем более его родителям. С самого детства у меня с Саргоном сложные отношения. А уж после того, как его отец, Вороч Идэм, погиб из-за моего отца, они испортились совсем. Сейчас же я на грани отчисления только благодаря нашей вражде.

– Саргон считает, что Омел Флив, твой отец, предал Вороча. Но он не знает всей правды.

– Он не предавал, – произношу шепотом. Замечаю, что перебираю в руках чашку, то сжимая ее, то ковыряя ручку.

– Не предавал, – соглашается Хитч, и у меня перехватывает дыхание. Не могу поверить, что ответ близок. Неужели сейчас Тибальт откроет мне завесу тайны. – Но помнишь, я сказал, что тайна явит себя тогда, когда это будет необходимо? Не надо разгребать руками камни. Вода все равно их сметет или источит. Нужно только подождать.

– Почему вы не можете сказать мне? – восклицаю, но тут же тушуюсь под укоризненным взглядом командующего. Он вздыхает.

– Я уже сказал, – качает головой. – Твой отец не предавал Вороча.

– Вы точно это знаете? – чуть щурусь, чтобы заметить хоть какой-то намек на ложь в глазах дракона. Но там нет ничего, кроме воспоминаний и сожаления.

Вместо ответа Тибальт Хитч поднимается с места. Уносит чашку на маленькую кухню, где ставит ее на гарнитур. Там, в потемках дальнего угла, он оборачивается. Его серые глаза сверкают серебром, ловя отблески свечей и фонаря.

– Иди, Амара, – произносит он негромко и спокойно. – Скоро отбой. Ты должна быть в казарме. Иначе последуют санкции. Таков порядок.

Я поднимаюсь с кресла, с негромким стуком ставлю чашку на столик и подбираю сумку. Уже делаю несколько шагов к выходу, но останавливаюсь. Еще раз обдумываю свой вопрос и решаюсь. Оборачиваюсь, глядя в глаза дракону.

– Если вы знаете, что мой отец не предавал господина Идэма. Почему вы не вступились за него на суде?

– Иди, Амара, – ровным голосом произносит Хитч. – Тайна сочится сквозь камни.

Глава 7

Оказавшись за дверью, я тяжело вздыхаю и опираюсь на стену, чтобы почувствовать опору. Этот разговор не дал ответов, лишь породил еще больше вопросов. Но я не отступлюсь. Если уж решила бороться за честь своего рода – так я докопаюсь до правды.

Дождь на улице льет стеной. Я поднимаю сумку над головой и быстрым шагом двигаюсь в сторону казармы.

Ночь накрыла собой Цитадель. Из-за ливня не видать дальше вытянутой руки, но я уже запомнила путь. Шлепая по лужам, борясь с одичавшим ветром, я движусь к казарме. Меня не волнует, что я могу не успеть до отбоя, ведь в моей голове никак не может сложиться полная картина.

Получается, Тибальт Хитч прекрасно знает, что случилось между моим отцом и отцом Саргона. Он мог быть свидетелем, и я почти уверена, что он им и был. Но почему он тогда не встал на сторону моего отца на суде? Почему не защитил его? Почему не раскрыл правду суду, императору, самому Саргону?

Я бегу к казарме, замечаю вдали огоньки магических фонариков, которые горят над входом. Через считанные секунды оказываюсь у двери. Дергаю ручку и… понимаю, что дверь заперта. Вот же!

Я не могу поверить, что пока бежала от Хитча, наступило время отбоя. Казарму запирают на ночь, и внутрь мне никак не попасть.

В растерянности осматриваюсь, стоя под небольшим козырьком. Ливень и не думает утихать, вокруг так темно, сыро и жутко, что мне становится совершенно страшно. Где же я буду ночевать? Но куда важнее: как мне оправдаться перед ректором? Ему точно доложат о том, что я была вне казармы после отбоя.

Я грязно ругаюсь себе под нос. Так грязно, как не следует ругаться девушке из благородного рода Флив.

Замираю, придумывая, как бы поступить. А после бросаюсь вдоль стены, подсчитывая окна. Какое-то из них должно вести в нашу комнату, совсем рядом с моей кроватью. Залезу тихонько, никто и не заметит. Все-таки подсчет новобранцев никто не осуществляет. А если я проснусь внутри, значит, и спать ложилась до того, как заперли дверь. План гениальный. Только вот окно достаточно высоко, камни и стены скользкие. Как бы забраться?

Считаю до шестого окна и останавливаюсь. Задираю голову так, что дождевая вода заливает глаза, и мне приходится быстро моргать и протирать лицо руками. В окне темно, но я успеваю заметить, что в полной черноте блестит бледный огонек. Будто бы есть источник света, но настолько слабый… Или просто скрытый чем-то от внешнего мира.

Ну конечно! Грисель настолько любит рисовать, что вместо отдыха по ночам выбирает творчество! Клянусь, даже сейчас она не спит!

Я приподнимаюсь на носочки, даже пытаюсь вскарабкаться на выступ в стене, но мне не удается дотянуться до оконной рамы. Мне нужно привлечь внимание подруги. Тогда я отцепляю от сумки ремень и легонько подкидываю его, чтобы пряжка едва коснулась стекла. Дождь заглушает звон, но я уверена, что меня услышали.

Повторяю этот трюк и вижу, как свет в окошке резко гаснет. От разочарования тяжело выдыхаю и поднимаю голову так, что дождевые капли остервенело хлещут лицо. Я уже собираюсь подкинуть ремень снова, как вижу мелькнувший в окне силуэт.

Дыхание сбивается, сердце пропускает удар. Я быстро оглядываюсь, надеясь, что меня не заметили лишние глаза, а потом снова смотрю в окно. Сквозь темноту и стену дождя вижу знакомые очертания.

Вскоре защелка на окне поддается, и створка распахивается. Вода сразу заливает в казарму, но мою подругу это не смущает. Она почти наполовину высовывается на улицу, ее волосы намокают под ливнем.

– Ты чего там делаешь? – пораженно выдыхает Грисель.

– Потом, все потом, – отмахиваюсь я быстро и снова оглядываюсь, ища ненужных свидетелей. Но их нет, к моему счастью. – Помоги мне залезть внутрь, пока меня не заметили.

– Как? – восклицает Грисель. Я вижу в ее глазах нарастающую панику. Сжимаю руки в кулаки, стараюсь придумать хоть что-то, пока подруга от нервов с ума не сошла.

– Простыни и покрывала, – говорю я резко, перекрикиваю шум ливня. – Скинь мне, я заберусь внутрь.

– Да-да, сейчас, – Грисель исчезает в темноте казармы, и я неуютно переминаюсь с ноги на ногу, постоянно оглядываюсь. Хоть бы никто меня не заметил! Иначе мне несдобровать.

Пока ветер воет, дождь хлещет по коже и насквозь вымокшей одежде, я с нетерпением жду подругу. С каждой секундой становится все тревожнее и тревожнее. Хочется рвануться вперед, поскорее забраться внутрь. Страх дает о себе знать.

Но мне везет. Одногруппница появляется в окне и потом перебрасывает на улицу связанные между собой две простыни. Конец сразу падает в лужу, промокая и чернея от грязи. Но я уже хватаюсь за самодельный канат.

– Закрепила? – уточняю, глядя снизу вверх на девушку.

Она уверенно кивает и в качестве доказательства дергает простыни. Вроде крепко.

Пока ждала ее, успела прицепить ремень к сумке, и та теперь болтается у меня на плече. А я начинаю карабкаться вверх. Ткань промокла насквозь, скользкая, липкая, не зацепиться.

Но благо, невысоко. Уже у оконной рамы я хватаюсь за руку подруги и переваливаюсь в помещение как раз в тот момент, когда серую стену ливня разрезает яркая вспышка света. Мы с Грисель падаем на пол, чтобы нас не заметили в окне.

И только потом я, грязная, сырая, измученная, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с другими одногруппниками. Они стоят и смотрят на меня пораженно, кто с насмешкой, кто с удивлением, кто с ужасом.

Вперед выступает Норман, староста курса. Он сначала быстро выглядывает на улицу, потом поспешно закрывает окно на защелку и смотрит на меня сурово.

– Амара, да? – уточняет он негромким шипением.

– Угу, – киваю я, держась гордо. Поднимаюсь, отряхиваясь, хотя толку от этого никакого. От грязи просто так не избавиться.

– Ты всех нас подставляешь, – хмурится Норман. – Ты понимаешь, что из-за тебя мы все получим выговор?

– Никто не отмечает нас после отбоя, – парирую, складывая руки на груди.

Ткань неприятно липнет к телу. В сапогах хлюпает вода. Волосы висят склизкими сосульками. Подо мной уже образовалась лужа стекающей с тела дождевой воды.

– В этот раз отмечали, – бросает Норман и поворачивается ко мне спиной.

Он уходит к своей постели, оставляя меня стоять с открытым ртом. Попала. Мне конец.

Глава 8

Кое-как отмываюсь от грязи, стоя под горячими струями воды в душевой. Натираю тело мочалкой в ночи, проклиная свою неосмотрительность, любопытство и наглость. Нет бы прийти с повинной, может, был бы еще шанс вымолить прощение. Но сейчас, когда я вопреки любым правилам попыталась скрыть нарушение дисциплины, меня просто уничтожат.

Хмурая и сырая выхожу из душа. Большинство одногруппников уже спят, а я прохожу к своей постели. У тумбочки валяются связанные друг с другом вымокшие простыни. Придется ждать, когда будут выдавать новое постельное белье, а пока меня ждет голый жесткий матрас.

Ложусь, с головой накрываюсь одеялом и злобно соплю. На кого злюсь, сама не знаю. На себя скорее всего. Больше не на кого.

Тень накрывает меня, и я замечаю, что Грисель свесилась с верхней полки и с любопытством смотрит на меня. Я еще сильнее кутаюсь в одеяло, хмурюсь, показывая, что не настроена на разговор. Но подруга не отступает.

– Ты просто обязана рассказать мне, что это было, – говорит она, но в голосе нет веселья. Только требование. – Завтра. Отказы не принимаются.

После этого она исчезает на своей кровати, а я тяжело вздыхаю и переворачиваюсь на другой бок. Что меня ждет завтра? Точно ничего хорошего.

Как я и думала. Утро начинается с вызова к ректору. Ему уже доложили, и пока я чищу зубы и завязываю волосы в пучок, морально готовлюсь к тому, что должно произойти. Теперь у Саргона есть веская причина меня отчислить. И он непременно воспользуется этим шансом.

Как мне действовать? Я не выяснила ничего, я не могу просто уехать из Цитадели, не получив ответы. Умолять его? Угрожать? Уговаривать? Не знаю. Буду действовать по ситуации.

Пока Грисель и одногруппники бегут в аудиторию, я угрюмо топаю к ректорат. Иду, низко опустив голову и сжимая кулаки. Это будет битва, натуральная война.

Нахожу уже знакомую дверь с табличкой, стучусь, вхожу в приемную. Девушка за столом поднимает голову. У нее невероятно доброе и милое лицо, но в глазах плещется сожаление и тревога. Она сразу понимает, кто перед ней. Вздыхает.

– Амара Флив?

Я хмуро киваю.

– Господин Идэм ждет тебя, – поджимает она губы, а потом добавляет шепотом: – Он сильно злой сегодня. Что натворила?

– Отбой, – фыркаю.

– Ох, – прикрывает рот холеной ладошкой девушка. – Защити тебя Родительница.

О да, защита Богов мне бы не помешала. И не важно, Родительницы, Вечного Бога или даже Ржавого Бога. Кто поможет, тому и буду благодарна. Только не все ли им равно на Мирранмор, а уж тем более конкретно на меня?

Стучусь в дверь, ведущую в кабинет ректора. И слышу:

– Войдите.

Затаив дыхание, открываю дверь и медленно проскальзываю внутрь. Дверь за мной закрывается, и я остаюсь один на один с драконом. Тем, кто сделает все, чтобы избавиться от меня.

Саргон сидит за рабочим столом. Стоит мне только предстать перед ним, он откладывает документы и окидывает меня оценивающим взглядом. В его янтарных глазах плещется презрение. Нет насмешки, злорадства. Лишь холодный расчет.

– Садись, – произносит он притворно спокойно.

Я прохожу к гостевому креслу и сажусь. Здесь все так же мрачно, как и в прошлый раз. Эта атмосфера давит. Чувствую себя так, словно меня заперли в клетке с голодным хищником. И спасения нет.

– Ничего не хочешь сказать? – вскидывает черную бровь Саргон, складывает пальцы домиком над столешницей и чуть наклоняет голову вправо. Его наигранное равнодушие пугает сильнее агрессии и угроз. Вот он, самоуверенный зверь.

Пожимаю плечами. На мгновение отворачиваюсь, чтобы не встречаться с пронзительным взглядом янтарных глаз.

– Признаешься сама – дам шанс оправдаться, – ухмыляется Саргон. Но я понимаю, что это чистая издевка. Какие бы я аргументы не приводила, он все равно выставит меня за дверь. Ни о каком прощении с его стороны и речь быть не может.

– Ладно, – тянет ректор и откидывается на высокую спинку кресла с бордовой обивкой. – Значит я тебе напомню, в чем твоя проблема.

– У меня нет проблем, – фыркаю я.

– Да ну? – хмыкает Саргон. – А мне кажется есть. Во время отбоя тебя не было в казарме. Я снизойду до того, чтобы напомнить тебе о том, что в Цитадели действует комендантский час. Для адептов, а тем более для новобранцев, это правило не имеет исключений. Так где ты была?

– Это важно? – уточняю я, скривив лицо. Понимаю, отпираться бесполезно. Но и раскрывать все карты не хочу. Он просто посмеется надо мной. Это в лучшем случае. А в худшем унизит не только меня, но и моего отца. Такой жестокости я не вынесу.

– Не хочешь говорить – я сразу подпишу приказ об отчислении, – произносит дракон спокойно. – И никто не посмеет меня в этом упрекнуть, потому что дисциплина здесь не просто прихоть, а способ спасти неосмотрительных дураков от смерти.

– Ты считаешь меня неосмотрительной дурой? – вскидываю бровь. Внутри зарождается пламя гнева. Я пытаюсь его контролировать, но голос выдает яд, текущий по венам.

– Во-первых, “вы”, – напоминает Саргон, ничуть не смутившись. – Во-вторых, да. Цитадель – это тебе не дворик для детских игр. Это опасное место. Здесь погибают лучшие маги.

– Такие, как твой отец? – задаю я вопрос раньше, чем успеваю его осмыслить. Тут же захлопываю рот и мысленно бью себя по своей пустой башке. Зачем? Ну зачем я ляпнула?!

Лицо ректора меняется за секунду. Наигранная доброта превращается в плохо скрываемую ярость. Благо, Саргону хватает сил не задушить меня прямо здесь и сейчас. Но я вижу, как вены на его шее вздуваются, как напрягаются стальные мышцы под темными одеждами, облегающими торс. Сегодня на нем не мантия, лишь серый камзол. Кулаки его сжимаются настолько, что ногти врезаются в ладони, а руки дрожат от напряжения.

Я и сама становлюсь натянутой до предела тетивой, которая готова лопнуть в любой момент. Вот-вот сорвусь с места и ринусь прочь. Но Саргон замер на месте. Его челюсти сжаты так, что желваки играют на скулах. А глаза пылают смертельным пламенем.

– Какое тебе дело до моего отца? – цедит ректор сквозь стиснутые зубы. Я вижу, как тяжело ему дается сохранять самообладание.

– Мой отец не виноват в его смерти, – решаю идти ва-банк. Терять уже нечего. Остается только прямо поговорить с Саргоном. Все равно он подпишет приказ, разозлю я его или нет.

Глава 9

Кое-как отмываюсь от грязи, стоя под горячими струями воды в душевой. Натираю тело мочалкой в ночи, проклиная свою неосмотрительность, любопытство и наглость. Нет бы прийти с повинной, может, был бы еще шанс вымолить прощение. Но сейчас, когда я вопреки любым правилам попыталась скрыть нарушение дисциплины, меня просто уничтожат.

Хмурая и сырая выхожу из душа. Большинство одногруппников уже спят, а я прохожу к своей постели. У тумбочки валяются связанные друг с другом вымокшие простыни. Придется ждать, когда будут выдавать новое постельное белье, а пока меня ждет голый жесткий матрас.

Ложусь, с головой накрываюсь одеялом и злобно соплю. На кого злюсь, сама не знаю. На себя скорее всего. Больше не на кого.

Тень накрывает меня, и я замечаю, что Грисель свесилась с верхней полки и с любопытством смотрит на меня. Я еще сильнее кутаюсь в одеяло, хмурюсь, показывая, что не настроена на разговор. Но подруга не отступает.

– Ты просто обязана рассказать мне, что это было, – говорит она, но в голосе нет веселья. Только требование. – Завтра. Отказы не принимаются.

После этого она исчезает на своей кровати, а я тяжело вздыхаю и переворачиваюсь на другой бок. Что меня ждет завтра? Точно ничего хорошего.

Как я и думала. Утро начинается с вызова к ректору. Ему уже доложили, и пока я чищу зубы и завязываю волосы в пучок, морально готовлюсь к тому, что должно произойти. Теперь у Саргона есть веская причина меня отчислить. И он непременно воспользуется этим шансом.

Как мне действовать? Я не выяснила ничего, я не могу просто уехать из Цитадели, не получив ответы. Умолять его? Угрожать? Уговаривать? Не знаю. Буду действовать по ситуации.

Пока Грисель и одногруппники бегут в аудиторию, я угрюмо топаю к ректорат. Иду, низко опустив голову и сжимая кулаки. Это будет битва, натуральная война.

Нахожу уже знакомую дверь с табличкой, стучусь, вхожу в приемную. Девушка за столом поднимает голову. У нее невероятно доброе и милое лицо, но в глазах плещется сожаление и тревога. Она сразу понимает, кто перед ней. Вздыхает.

– Амара Флив?

Я хмуро киваю.

– Господин Идэм ждет тебя, – поджимает она губы, а потом добавляет шепотом: – Он сильно злой сегодня. Что натворила?

– Отбой, – фыркаю.

– Ох, – прикрывает рот холеной ладошкой девушка. – Защити тебя Родительница.

О да, защита Богов мне бы не помешала. И не важно, Родительницы, Вечного Бога или даже Ржавого Бога. Кто поможет, тому и буду благодарна. Только не все ли им равно на Мирранмор, а уж тем более конкретно на меня?

Стучусь в дверь, ведущую в кабинет ректора. И слышу:

– Войдите.

Затаив дыхание, открываю дверь и медленно проскальзываю внутрь. Дверь за мной закрывается, и я остаюсь один на один с драконом. Тем, кто сделает все, чтобы избавиться от меня.

Саргон сидит за рабочим столом. Стоит мне только предстать перед ним, он откладывает документы и окидывает меня оценивающим взглядом. В его янтарных глазах плещется презрение. Нет насмешки, злорадства. Лишь холодный расчет.

– Садись, – произносит он притворно спокойно.

Я прохожу к гостевому креслу и сажусь. Здесь все так же мрачно, как и в прошлый раз. Эта атмосфера давит. Чувствую себя так, словно меня заперли в клетке с голодным хищником. И спасения нет.

– Ничего не хочешь сказать? – вскидывает черную бровь Саргон, складывает пальцы домиком над столешницей и чуть наклоняет голову вправо. Его наигранное равнодушие пугает сильнее агрессии и угроз. Вот он, самоуверенный зверь.

Пожимаю плечами. На мгновение отворачиваюсь, чтобы не встречаться с пронзительным взглядом янтарных глаз.

– Признаешься сама – дам шанс оправдаться, – ухмыляется Саргон. Но я понимаю, что это чистая издевка. Какие бы я аргументы не приводила, он все равно выставит меня за дверь. Ни о каком прощении с его стороны и речь быть не может.

– Ладно, – тянет ректор и откидывается на высокую спинку кресла с бордовой обивкой. – Значит я тебе напомню, в чем твоя проблема.

– У меня нет проблем, – фыркаю я.

– Да ну? – хмыкает Саргон. – А мне кажется есть. Во время отбоя тебя не было в казарме. Я снизойду до того, чтобы напомнить тебе о том, что в Цитадели действует комендантский час. Для адептов, а тем более для новобранцев, это правило не имеет исключений. Так где ты была?

– Это важно? – уточняю я, скривив лицо. Понимаю, отпираться бесполезно. Но и раскрывать все карты не хочу. Он просто посмеется надо мной. Это в лучшем случае. А в худшем унизит не только меня, но и моего отца. Такой жестокости я не вынесу.

– Не хочешь говорить – я сразу подпишу приказ об отчислении, – произносит дракон спокойно. – И никто не посмеет меня в этом упрекнуть, потому что дисциплина здесь не просто прихоть, а способ спасти неосмотрительных дураков от смерти.

– Ты считаешь меня неосмотрительной дурой? – вскидываю бровь. Внутри зарождается пламя гнева. Я пытаюсь его контролировать, но голос выдает яд, текущий по венам.

– Во-первых, “вы”, – напоминает Саргон, ничуть не смутившись. – Во-вторых, да. Цитадель – это тебе не дворик для детских игр. Это опасное место. Здесь погибают лучшие маги.

– Такие, как твой отец? – задаю я вопрос раньше, чем успеваю его осмыслить. Тут же захлопываю рот и мысленно бью себя по своей пустой башке. Зачем? Ну зачем я ляпнула?!

Лицо ректора меняется за секунду. Наигранная доброта превращается в плохо скрываемую ярость. Благо, Саргону хватает сил не задушить меня прямо здесь и сейчас. Но я вижу, как вены на его шее вздуваются, как напрягаются стальные мышцы под темными одеждами, облегающими торс. Сегодня на нем не мантия, лишь серый камзол. Кулаки его сжимаются настолько, что ногти врезаются в ладони, а руки дрожат от напряжения.

Я и сама становлюсь натянутой до предела тетивой, которая готова лопнуть в любой момент. Вот-вот сорвусь с места и ринусь прочь. Но Саргон замер на месте. Его челюсти сжаты так, что желваки играют на скулах. А глаза пылают смертельным пламенем.

– Какое тебе дело до моего отца? – цедит ректор сквозь стиснутые зубы. Я вижу, как тяжело ему дается сохранять самообладание.

– Мой отец не виноват в его смерти, – решаю идти ва-банк. Терять уже нечего. Остается только прямо поговорить с Саргоном. Все равно он подпишет приказ, разозлю я его или нет.

Глава 10

Чувствую на шее обжигающе горячее дыхание. Но в миг, когда я уже прощаюсь с жизнью, хватка на запястье ослабевает. Я безвольной куклой падаю на пол, тяжело опираюсь спиной на стену. Но сквозь звон в ушах и грохот сердца в груди пробивается яростный рев:

– Боги, свидетели мои, что здесь происходит?! Саргон Идэм! Амара Флив!

Я кое-как разлепляю веки, поднимаю голову. Кабинет плывет, все крутится, вертится, но я замечаю силуэты. Один высокий, другой совсем маленький, забившийся в угол. С другой стороны от этих двоих замечаю и Саргона. Он стоит, гордый и непоколебимый. Ничуть не смущаясь.

Тут до меня доходит страшная правда. Голос настолько знакомый…

– Господин Хитч, – шепчу едва слышно.

– Вы с ума посходили? – рычит командующий боевого сектора.

Его шаги громом отдаются в полуразрушенном кабинете, будто даже пол сотрясается при его ходьбе.

Да, мужчины, женщины, новобранцы, Стражи – все равны перед законом Цитадели. Хитч хватает меня за плечо, резко вздергивает и ставит на ноги. Я вскрикиваю от боли, когда сильные пальцы врезаются в мышцы.

– Ко мне в кабинет, оба! – рявкает Хитч с таким бешенством, что у меня не остается сомнений: после этого поединка ни я, ни Саргон сухими из воды не выйдем.

Тибальт Хитч тащит меня по коридору, на ослабляя хватки. Хоть я и вою, прошу отпустить, клянусь, что пойду добровольно. Он не обращает внимания на мои мольбы.

На глаза наворачиваются слезы, и сквозь пелену я вижу удивленные и испуганные взгляды новобранцев, адептов, мастеров границ – всех курсов учебного корпуса Цитадели.

И в скором времени меня заталкивают в темный кабинет, где горит множество свечей в канделябрах. Здесь так же мрачно и сурово, как и в кабинете Саргона, но хотя бы светлее.

Пальцы разжимаются, и я безвольно падаю в стоящее позади кресло. Слезы льются из глаз, но я понятия не имею, в чем причина. В боли. В обиде. В разочаровании.

Тибальт Хитч садится в свое кресло за большим столом из черного дерева и смотрит строго. Его не пронять слезами. Командующий закален боями настолько, что теперь ему чужды человеческие чувства. Чужда жалость.

– Амара, – он произносит мое имя резко, грозно, требовательно. – Что произошло?

Я всхлипываю. Не могу взять себя в руки. Не справляюсь с нахлынувшими эмоциями. Но глава Цитадели даже и не думает подать мне воды или успокоить ласковым словом. Здесь так не принято.

Я все еще пытаюсь проглотить ком, застрявший в горле, а слезы сами текут по щекам. Я задыхаюсь от плача, хоть и прилагаю все усилия, чтобы перестать реветь перед начальником Цитадели.

Внутри разгорается пожар. Теперь уже не боль, не обида, не страх. А ярость. Я понимаю, что все, что произошло между мной и Саргоном, не тайна для всех. Пойдут слухи, на нас будут косо смотреть. И даже сам Тибальт Хитч не оставит это без внимания.

– Амара! – рявкает Хитч и бьет кулаком по столешнице, привлекая мое внимание.

Я вздрагиваю, и вопреки ожиданиям это действие не вызывает слез, а лишь вгоняет в шок. Разум вмиг светлеет, и я понимаю, где нахожусь и что происходит.

– Ты воин или мямля? – рычит Хитч.

Я замираю, выпрямляясь. Смахиваю слезы рукавом кителя и смотрю на командующего трезвее, чем прежде.

Он замечает изменение в моем настроении. Его черты смягчаются, хотя и недостаточно для того, чтобы я перестала его бояться.

– Что произошло, Амара? – спрашивает Хитч теперь спокойнее, но с затаенным гневом в голосе.

Тушуюсь под его пронзительным взглядом. Как объяснить ему, что мы с Саргоном повздорили из-за наших отцов, да так, что дело дошло до магии. Но я заставляю себя открыть рот, хотя и правду открывать не собираюсь.

– Саргон хотел отчислить меня, – мой голос срывается из-за недавних рыданий. – Из-за того, что я опоздала в казарму до отбоя.

– И ты решила убить его на месте? – вскидывает бровь Хитч, но это лишь притворное удивление. Он не верит ни единому моему слову.

– Нет, – качаю головой. – Потом мы говорили про наших отцов… Так получилось…

Командующий не желает слушать дальше. Он лишь потирает лицо грубой ладонью и прикрывает глаза лишь на мгновение, прежде чем окинуть меня осуждающим взглядом. Его тон вдруг резко меняется на что-то тихое, даже понимающее.

– Я понимаю, Амара. Это все очень сложно. Ваши отношения испортились после всего, что случилось. Но это не повод бросаться магией в своего ректора.

– Не я это начала, – возникаю, но тут же затыкаюсь под грозным взглядом дракона.

– Мне плевать, кто это начал, – отзывается Хитч. – И мне плевать, какие у вас отношения. Цитадель не место для разборок. Это армия. Это серьезнее, чем армия. Так что будь добра относиться с уважением к уставу и к тем, кто старше тебя по званию.

Я неосознанно кривлю губы. Только когда ловлю на себе осуждающий взгляд Хитча, меняю выражение лица на покорное.

– Вы отчислите меня за это? – спрашиваю тихо. Конечно да, не может быть иначе.

Как поэтично. Пришла, чтобы узнать правду, в итоге отчислена из-за несдержанности характера. Полный провал!

Командующий боевого сектора недолго медлит с ответом, но затем вздыхает.

– Нет, – говорит он спокойно. – Ни за опоздание до отбоя, ни за потасовку с ректором. Я прекрасно понимаю, Амара, для чего ты здесь. Я знаю, что между тобой и Саргоном идет тихая война. Или уже не тихая. Но прежде чем ты порадуешься, я напомню: еще один малейший проступок – и ты вылетишь из Цитадели раньше, чем успеешь моргнуть. Это ясно?

– Так точно, – чеканю а я, усиленно сдерживая радость. Неужели судьба и Боги на моей стороне? Это чудо, не иначе.

– Иди к себе. И никому не слова, – добавляет Хитч.

Прежде чем я успеваю встать, раздается стук в дверь. Я замираю на месте, но командующий гонит меня прочь. На пороге я сталкиваюсь лицом к лицу с Саргоном. Он мрачнее неба над Цитаделью. Завидев меня, дракон кривит губы в мерзкой усмешке, но я проскальзываю мимо, злорадствуя. Меня Хитч пощадил. А Саргону еще предстоит взбучка.

Глава 11

Поглядываю на настенные часы и понимаю, что опаздываю на вторую пару. Это выйдет мне боком. За прогулы отчисляют быстрее, чем за драки в кабинете ректора. Поэтому я бросаюсь к аудитории, где сейчас сидят мои одногруппники. Следующая пара с Ганорой Колле, и уж она-то меня не пощадит. Она и так уже делала замечание мне и Грисель, так что второй попытки оправдаться не будет. А что касается других преподавателей, чьи пары я пропустила по воле ректора и командующего, так там разберусь или буду просить покровительство начальника Цитадели. Раз не отчислил за бойню с Саргоном и опоздание в казарму, так и перед преподами вступится, сомнений нет. Почти нет.

Прибегаю как раз к началу третьей пары. Врываюсь в аудиторию, сажусь за парту рядом с Грисель. Я ожидала, что слухи о нашей с ректором ссоре разлетятся по Цитадели, но не думала, что так быстро. Все одногруппники глаз с меня не спускают, пялятся, шепчутся. Меня даже злость пробирает, хотя и сказать ничего не могу. Только не сейчас, только не об этом.

От вспышки ярости в моей взбалмошной душе меня спасает преподавательница по лингвистике инопространственных сущностей. Она входит в аудиторию как раз к началу занятия. Все как по команде оборачиваются, чтобы не навлечь на себя гнев профессора, который чтит дисциплину.

– Ты где была? – Грисель склоняется ко мне и шепчет в самое ухо, чтобы Ганора Колле нас не услышала. – Говорят, ты напала на ректора.

– Врут, – шепчу в ответ в тот самый момент, когда профессор оборачивается к нам и смотрит мне прямо в глаза.

Я сразу выпрямляюсь, мой взгляд – сама невинность. Гонора Колле щурится. Она тоже слышала про переполох в кабинете Саргона, вне сомнений я теперь у нее на пере. Она не спустит с меня глаз.

– Наша цель – защита Мирранмора, – продолжает вещать преподавательница после недолгого молчания. – Магия здесь – питательная среда. Как вам известно, не каждое живое существо здесь обладает маной, но каждый, обладающий маной, может контролировать ее и использовать в своих целях. Наша задача перенаправить эту энергию на благо Мирранмора.

Мы слушаем и киваем. Это больше похоже на вступительную речь, отвлечение, чем на лекцию.

– Что же касается Цитадели, то здесь дело обстоит чуть сложнее, – добавляет профессор Колле. – Насколько вам известно, Разлом на материке Триухир породил множество существ, которые представляют опасность для всего живого. Но Цитадель – это пост. Его призвание в другом. В связи с этим записываем тему занятия: “Инопространственные сущности как посредники энергетического обмена”.

Я записываю и задумываюсь одновременно. Ни разу с самого детства я не интересовалась, кто или что угрожает Мирранмору. Точнее, для чего создана Цитадель. Я знаю, что она защищает наш мир, но что приходит с той стороны?

Надеюсь, преподаватели раскроют нам эту тайну.

Отец не вдавался в подробности. Он говорил, что оттуда идет зло. Но как оно выглядит и почему оно, собственно, зло – он не пояснял.

Пока мы с Грисель занимаемся конспектированием лекции, я думаю о том, что произошло между мной и Саргоном. Очевидно, что я знаю куда меньше, чем думала. Если Хитч говорил о тайне, а ректор – о вражде наших отцов, то меня точно водили вокруг пальца. А с другой стороны… Не факт, что именно мой отец утаил от меня правду. Вдруг Саргон ошибается? Нужно все выяснить и как можно быстрее.

– Профессор! – поднимает руку Норман Худд, тот самый дракон-новобранец, который уже осудил меня за подставу всего курса. – Позвольте вопрос.

– Прошу, – мягко кивает Ганора Колле.

– Расскажите, что приходит с той стороны? От чего Цитадель защищает Мирранмор?

Удача точно на моей стороне! Я не решилась бы так прямо спросить, но за меня это сделал сокурсник. Что ж, мне определенно везет.

Но вопреки ожиданиям профессор медлит с ответом. Она обводит всех взглядом, кладет руки на трибуну. Видно, как напряжено ее тело. Вскоре она произносит:

– Что ж, закономерный вопрос. Однажды вы все равно должны были узнать.

У меня перехватывает дыхание. Неужели сейчас она откроет правду.

Честно сказать, никто из новобранцев не знает точного ответа. Мы все верим, что нужно защищать наш мир и что это очень опасно. Но никаких подробностей. Что действительно странно, ведь мы должны знать, с чем боремся, и только потом решать, согласны мы на это или нет.

– Я скажу, – кивает профессор. – Мирранмор не единственный мир во Вселенной. Да, кто-то об этом догадывался, кто-то отказывался верить. Но в этом мы давно убедились. Там, за пределами нашего мира, за гранью реальности есть другой. По нашим данным его называют Скорн.

Все сидят, затаив дыхание. Даже я сжимаю перо так сильно, что оно скрипит и трескается.

– Наша задача, как Стражей, сдержать то, что идет оттуда, – добавляет Колле.

– А что идет оттуда? – уточняет Грисель, совсем позабыв о стеснительности перед профессорами.

– Монстры. Чудовища. Ужасные твари, которые пожирают все на своем пути. Они не знают жалости, не знают пощады, они просто идут, чтобы уничтожать. Они уродливы, опасны и очень, очень жестоки.

Аудитория погружается в тишину, только ветер воет за окном – привычное звуковое сопровождение в Цитадели. Мы обдумываем каждое слово, а замечаю, что голос профессора дрогнул при упоминании опасности. Значит, все очень серьезно.

– Такие же твари, как из Разлома? – спрашивает Норман Худд, прерывая давящую тишину.

– Другие, но не менее опасные, – кивает Колле. – Но есть кое-что еще.

Мы вновь затаили дыхание. Видимо, монстры – не предел.

– Оттуда идут люди.

Глава 12

– Люди… – хором выдыхает аудитория.

Никто из нас не ждал такого откровения. Никто и предположить не мог, что мы боремся не только с нечистью, какой бы формы она не была, но мы боремся с людьми, разумными и сильными, теми, кто мог быть нашими союзниками в борьбе против тварей Разлома.

Ганора Колле дает нам всего несколько секунд осмыслить сказанное, а потом добавляет строго и громко:

– Эти люди – наши враги. Они вооружены неизвестным нам оружием, они безжалостны и жестоки. Мы пытались с ними договориться, за что и поплатились. Теперь никто из вас не должен видеть в них людей. Только монстров. Ваша жалость может стоить вам жизни. Никогда не забывайте об этом.

Мы с Грисель переглядываемся. Я просто не могу поверить в то, что слышу. Неужели люди могут быть настолько безрассудными, чтобы нападать на другой мир. Неизвестно, владеют ли они магией, но слова о неизвестном оружии поселили в моей душе нежеланный страх и неуверенность.

– А теперь вернемся к теме занятия.

Ганора Колле как ни в чем не бывало читает лекцию, и никто не смеет болтать во время пары. Эти полтора часа пролетают незаметно в механическом записывании и раздумьях.

Уже после занятия мы с Грисель покидаем аудиторию и топаем к казарме. Сегодня больше нет пар, и мы можем заняться домашней работой и своими делами. Например, приведем в порядок свой внешний вид и постираем вещи.

– Я даже не знаю, с чего начать, – произносит подруга, пока мы прорываемся сквозь холодный ветер по пути к казарме.

Я угрюмо киваю. Мысли заняты лишь размышлениями о том, что случилось с моим отцом и с отцом Саргона. Кто на самом деле виноват в смерти дракона?

– Что произошло между тобой и ректором? – вдруг задает вопрос Грисель, и я бросаю на нее хмурый взгляд. – Вся Цитадель гудит о том, что ты напала на него. Или он на тебя. Версии разнятся.

– Никто ни на кого не нападал, – фыркаю я, но понимаю, что скрыть правду не получится. Только не от Грисель.

– Но тебя же почему-то вызвали к Хитчу. И Саргона Идэма тоже. Рассказывай, мне жуть как интересно!

Я чувствую легкое раздражение. Не могу же я просто так выложить случайной сокурснице всю правду. С другой стороны… Кто помог мне пробраться в казарму после отбоя? Кто прикрывал меня? Кто давал списывать домашнюю работу? Да, Цитадель сблизила нас.

Я тяжело вздыхаю.

– Ладно, – вздыхаю я. – Я расскажу. Только пообещай, что это останется между нами.

– Клянусь! – подруга бьет себя по груди в знак верности.

Мы добираемся до казармы, где приводим себя в порядок. Принимаем душ, расчесываем волосы, стираем одежду. И только после всех этих бытовых сложностей усаживаемся с подругой в углу, подальше от лишних ушей. Пока все наши сокурсники косятся на меня как на безумную, которая атаковала ректора, я обращаю все свое внимание на рыжую девушку рядом.

Ее волосы еще влажные после душа, пряди вьются крутыми кудрями, а лицо сияет чистотой и неподдельным интересом.

– Ты поклялась, – напоминаю ей, и она с готовностью кивает, вновь прикладывая руку к груди.

Я вздыхаю, собираю все силы, прежде чем начать рассказ.

– Я пришла в Цитадель, чтобы оправдать своего отца, – говорю я. Слова даются тяжело, но я должна раскрыть Грисель правду. – Все считают, что мой отец, Омел Флив, предал одного значимого дракона здесь, в Цитадели, когда пришли монстры из Скорна.

Грисель удивленно вздыхает, а я же понижаю голос.

– Вороч Идэм, отец Саргона, погиб из-за моего отца. Хотя я знаю, что это не так. Я должна выяснить, кто виноват в том, что его обвинили.

– Из-за этого ты недолюбливаешь ректора и из-за этого ты напала на него? – добавляет Грисель.

Я кривлюсь, шикаю на нее.

– Не нападала. Он вынудил меня. Он представлял угрозу, а я защищалась.

– Он бы не убил тебя в свое кабинете, – возражает она.

– Убил бы, – заверяю ее я. – Я знаю его с детства. Родная кровь для него важнее любых титулов и званий.

Грисель качает головой. Она не верит в мое заявление. Честно сказать, я и сама сомневаюсь в том, что говорю. Тогда мне казалось это логичным, но сейчас, на свежую голову, я осознаю, что Саргон хоть и резок, но не настолько безумен, чтобы убивать новобранца в своем кабинете.

– Я говорила с Хитчем, – добавляю я. – Он был другом моего отца и отца Саргона. Но он отказывается говорить правду. А Саргон вообще сказал, что наши отцы враждовали, хотя мой никогда об этом не упоминал. Я запуталась…

Последние слова вылетают непрошенным признанием. В них скользит горечь, которую я уже не могу скрыть. Пока я рассказываю все это Грисель, начинаю понимать, что все сложнее, чем казалось. Кто врет? Кто заблуждается? А кто водит меня за нос? Столько вопросов и ни одного ответа.

Я сцепляю руки в замок. Склоняю голову и смотрю в пол, осознавая, в какую западню попала. Кто может открыть мне правду?

– Поэтому тебя не отчислили, – вдруг говорит Грисель шепотом.

Я поднимаю на нее глаза.

– Хитч заступился за тебя, он не хочет, чтобы ты покинула Цитадель, – продолжает подруга задумчиво. – Не кажется ли тебе это странным?

– О чем это ты? – уточняю недоверчиво. Все это не укладывается в голове.

– И за меньшие проступки отчисляют, – хмыкает Грисель. – Но он не только не выгнал тебя из-за опоздания, но еще и простил тебя, когда ты подралась с ректором. Не стал бы он покровительствовать тебе, если бы был просто другом твоего отца. Тут половина Стражей друг другу родственники.

– И это значит… – я начинаю догадываться, но подруга опережает меня.

– Это значит, он хочет, чтобы ты докопалась до правды.

Эти слова пронзают разум словно раскаленный кинжал. Мои глаза распахиваются, и я смотрю в никуда, пытаясь смириться с мыслью, что я не смогу получить ответы так просто. Но я их получу только потому, что Хитч этого хочет.

– Ты поможешь мне? – вопрос слетает с губ раньше, чем я успеваю его остановить.

Смотрю на Грисель, а та решительно улыбается в ответ.

– Что за вопросы? Конечно!

Глава 13

Конкретного плана придумать не удалось, но мы решили действовать по ситуации.

В этот вечер ложимся спать взбудораженные. В моей голове отчаянно мечутся мысли о том, что ответ куда ближе, чем был до появления в Цитадели. Подогревает уверенность еще и согласие Грисель помочь. Сейчас я уже не сомневаюсь в том, что раскрыла ей свою душу. Моя подруга уже доказала верность, значит я могу на нее положиться. Надеюсь, что я не ошиблась, ведь внешность бывает обманчива.

На утро мы приводим себя в порядок, после завтрака топаем на плац, снова занятия по рукопашному бою с Хадалом Инграмом. Мы с Грисель идем мрачные. Нам, как двум единственным девушкам среди новобранцев, не сильно-то по душе тяжелые силовые упражнения. Бег мне дается еще кое-как, но отжиматься, подтягиваться или бить грушу – меня просто воротит от этого.

Надежда только на то, что я привыкну к этому и буду справляться лучше, нежели сейчас. Но для этого все равно нужно тренироваться. К тому же выбора у меня нет – все занятия в учебном секторе Цитадели обязательны.

Есть еще одна мысль, которой я себя утешаю. Эти изнурительные пары – не прихоть преподавателей. В случае боя с монстрами и людьми из Скорна мы должны выжить.

Когда мы выстраиваемся в шеренгу, Хадал Инграм встает напротив нас, широко расставив ноги. Его плащ развевается на сильном ветру, его волосы, собранные в пучок, выбиваются из прически. Лицо бесстрастное, но шрам лишний раз напоминает об опасностях Цитадели.

– Вы должны помнить! – громогласно заводит речь преподаватель. – Цитадель – не место для слабаков. Это форпост, который призван защищать Мирранмор от опасностей. Как вам известно, не только из Разлома идет нечисть. Но и с той стороны, за Стеной. Поэтому вы должны быть готовы стоять не за нашу империю, а за наш мир. И должны быть готовы умереть за него!

Шеренга чеканит “Так точно!”, но у меня в горле стоит ком. Мой отец ведь защищал Мирранмор, но сейчас его считают предателем. Унизительно! Обвинить того, кто рисковал жизнью.

– Тогда, – Хадал Инграм окидывает нас высокомерным, но сосредоточенным взглядом. – Бегом марш. Четыре круга вокруг плаца.

И мы бежим, выдыхаясь, потея под кителями, глотая промозглый воздух, спотыкаясь и скользя по влажным из-за прошедшего дождя камням.

После этого мучительного испытания мы, сырые и уставшие, приступаем к привычным отжиманиям, приседаниям, подтягиваниям. Я уже проклинаю свою решимость и жажду справедливости. Приходится так страдать, чтобы выяснить правду про отца. Но выбора нет. Не отступать же сейчас из-за какой-то физической нагрузки.

Хадал Инграм подгоняет нас тогда, когда мы замедляем темп выполнения упражнений из-за того, что силы уже на исходе.

Однако пара не может длиться вечно, и когда приходит время заключительной разминки, мой китель можно выжимать. Пот стекает по лицу, заливает глаза. Грудь рвет болью, бок колет, но я потягиваюсь и дышу, чтобы восстановить самообладание. Грисель рядом чуть ли не падает, но тоже тянется вверх, вставая на носочки.

– И помните, – бросает напоследок профессор физической подготовки, – ваша жизнь в ваших руках.

Я хмыкаю. Именно так. Вряд ли отец Саргона погиб по вине моего отца. Это же чушь, в которую я отказываюсь верить.

Мы с подругой топаем к казарме, чтобы помыться после тренировки, а потом поспешить на обед.

Уже в столовой мы забираем подносы с едой и падаем за дальний столик. Грисель не ест, только облокачивается на стол, ложится на сложенные локти, вздыхает. А я ковыряю вилкой кусок мяса на тарелке.

– Кормят здесь все-таки отвратно, – фыркаю я, но зачерпываю маленький кусок зеленой жижи, которая напоминает скорее чей-то завтрак, чем растительную кашу. Тащу ее в рот. Пережевываю с гримасой и проглатываю, пытаясь не обращать внимания на пресный вкус.

– Я даже есть не могу, – жалуется подруга и снова вздыхает. – Устала.

– А что поделать, – пожимаю плечами. – Такова наша участь – страдать.

Грисель невесело усмехается, но вдруг поднимает глаза и выпрямляется. Я оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с подходящим к нашему столику высоким парнем. Он приветливо улыбается.

– Я присяду? – спрашивает он, кивая на скамью рядом с моей подругой.

Грисель тут же кивает, расплываясь в улыбке, и незнакомец ставит поднос. Садится и протягивает мне руку через стол. Я смотрю на него с подозрением, но пожимаю.

– Это мой брат, – поясняет Грисель. – Знакомься, Левис, я тебе про него рассказывала. А это моя подруга, Амара.

– Благо тебе, Амара, – здоровается Левис.

– И тебе благо, – проговариваю негромко.

– Как у тебя дела? – засыпает брата вопросами Грисель.

А я отмечаю про себя особенности внешности парня. На вид ему лет двадцать пять. Короткие рыжие волосы, мягкие черты лица. Он очень похож на сестру. Но видно, что служба на Стене его закалила. Несмотря на привлекательную внешность и добрый взгляд, в нем прослеживается некая сила, твердость характера. Хотя и улыбка выглядит вполне добродушной. И голос, не слишком низкий, но приятный, ласкает ухо.

– Все в порядке, – отвечает Левис. – На Стене все спокойно уже которую неделю, как бы не опорочить судьбу.

Грисель смеется.

– Я рада, – она треплет его по плечу. – Еще немного и ты сможешь вернуться домой к родителям, пока я буду отдуваться здесь за тебя.

– Зря ты сюда поступила, – качает головой Левис. – Здесь слишком опасно. Не для тебя это место. И зачем ты вообще солгала родителям?

– Ты сам знаешь зачем, – хмурится подруга. – Но об этом потом. Ты мне лучше расскажи, сложно тебе давалось обучение? А то совсем нас тут загоняли.

Жалуется она и бросает на меня быстрый взгляд, как бы прося меня подтвердить слова. Я только сдержанно киваю.

И тут в мою голову вползает мысль. А что если?..

– Ты давно на стене служишь? – задаю я вопрос.

Левис смотрит на меня, явно прикидывая в голове количество лет, отданных Цитадели и Мирранмору.

– Не особо давно, – пожимает плечами. – Всего год. До этого учился четыре курса. Ну, как и вы.

– А что ты знаешь про ректора? – вкрадчиво спрашиваю я, прожигая его любопытным взглядом.

Грисель хмурится, понимая, к чему я клоню. Она явно собиралась просто поболтать с братом, но я снова за свое.

– Про Саргона Идэма? – уточняет Левис. – Не особо много. Знаю, что он уже три года на посту ректора. Пришел, когда я был на третьем курсе. Сместил Литера Милеса.

– А ты что-нибудь знаешь про прошлых Стражей? – докапываюсь я, не тушуясь под сердитым взглядом Грисель. – Например, про Омела Флива? И Вороча Идэма?

Левис подозрительно щурится, пытаясь понять, зачем мне эта информация. Но в конце концов медленно кивает и говорит:

– Слыхал.

Глава 14

Прежде чем я успеваю задать очередной вопрос, за спиной Левиса возникает высокая фигура. Крепкий парень, по виду ровесник брата Грисель, останавливается за ним и кладет руку на плечо. Левис сразу оборачивается и его губы растягиваются в улыбке – внезапное веселье после напряженного разговора со мной.

– Мы тебя все ищем, а ты тут сидишь, – трясет его за плечо парень.

– А, Китт. Это моя сестра, Грисель, и ее подруга Амара, – представляет нас Левис.

Грисель с великим удовольствием пожимает руку дракона, белые волосы которого рассыпаются по плечам, очерчивая острые черты лица.

– Благо, девы, – усмехается Китт. – Идем, Левис, парни там собираются обсудить вечер.

– Вечер?

– У Дэриана день рождения, – напоминает дракон.

– Пойду, – бросает нам Левис на прощание. Треплет сестру по рыжей макушке, кивает мне и убегает за сослуживцем.

Мы с подругой лишь провожаем их взглядами.

Я подпираю рукой подбородок, хмуро смотрю в пустоту перед собой.

– Эй, – Грисель машет ладонью перед моим лицом. – Ты чего?

Я лишь фыркаю.

– Ты думаешь, Левис что-то знает об отце Саргона? – вскидывает бровь подруга, так недоверчиво, с сомнением и неверием.

Пожимаю плечами.

– Так! – восклицает она. – Отставить грусть! Это приказ! Ешь давай, у нас еще пары.

Как бы тошно мне не было после того, как возможного информатора увели у меня из-под носа, но подруга права. Нужно набить желудок этой гадостью, чтобы дожить до конца дня. На ужин, как обычно, будет не пойми что, но и это переживем.

Я возвращаюсь к поеданию зеленой бурды в тарелке, потом запихиваю в рот кусочки жирного мяса. Не так уж и плохо на вкус. Но вид все равно неаппетитный.

Грисель с не менее кислой миной жует шедевры местной кулинарии. А потом мы обе бежим в учебный корпус, чтобы не опоздать на занятия к Унай Карру.

Опять сидим на задней парте. Не хочется маячить перед глазами самого строгого преподавателя после того, как устроила переполох в кабинете ректора. К счастью, Унай Карр не обращает никакого внимания на виновницу громких слухов в Цитадели и вещает что-то о необходимости применения редких заклинаний при чрезвычайной ситуации на поле боя.

Я слушаю вполуха, кое-как записываю, постоянно поглядываю на Грисель, которая поглощена учебой. Она то и дело поправляет рыжие кудри, чтобы те не лезли в глаза.

Ветер за окном воет, небо чернеет. Уж не знаю, к чему такие знаки, но я уже начинаю забывать, каково это, видеть солнце и яркое лазурное небо. А всего-то несколько дней прошло.

Унай Карр покидает аудиторию среди пары, предупредив, что скоро вернется. Мы должны сидеть тихо. Мой желудок сжимается от плохого предчувствия. Или от отвратной еды. Точно не знаю. Но я склоняюсь к Грисель и шепчу:

– Как можно встретиться с твоим братом?

Она поворачивается ко мне с лицом, полным удивления. Но потом смягчается.

– Надо узнать, когда у него в расписании выходной от дежурств. Тогда и встретимся перед отбоем. А что? Хочешь его расспросить?

– Угу, – киваю я. – Мне кажется, он может что-то знать.

– Это вряд ли, – качает подруга головой.

Но я настаиваю, поэтому решаем выяснить, когда у Левиса заканчивается дежурство. Грисель сдается под моим напором и соглашается помочь.

Унай Карр возвращается в аудиторию и продолжает вещать, ничего толком не объяснив. Но выглядит он вполне спокойно, если не учитывать его вечно недовольное выражение его лица. Я уже поняла, что это выражение – его привычная маска.

После пары выходим в коридор. Наши одногруппники сразу убегают в сторону казармы, а мы с Грисель торопимся в боевой сектор.

Эти несколько зданий, объединенные между собой невысокими стенами с внутренними коридорами, стоят достаточно далеко от главной Стены, но все же ближе, чем казармы учащихся. Несколько башен возвышаются над нами молчаливыми каменными гигантами. Над самой высокой из них закручивается в черной спирали небо.

– Интересно, что там, в основной башне? – задумчиво произносит Грисель.

– Спросим у Левиса, – усмехаюсь я и тяну подругу за собой.

Мы проникаем в неприметное здание. Нам удается преодолеть главную дверь, но у второй же нас встречают двое. Облаченные в доспехи и черные одежды, драконы переговариваются между собой. У каждого на поясе мечи, а на шеях – медальоны, какие носят Стражи Стены. Драконы оборачиваются к нам, двум девушкам, и смотрят с подозрением.

– Что вы тут делаете? – спрашивает тот, что поплотнее телосложением. Его светлые волосы обриты настолько коротко, что кажется, будто дракон совсем лысый. На округлом лице ни капли растительности, а серые глубоко посаженные глаза с тонким черным зрачком изучают каждый изгиб моей фигуры.

– Мы новобранцы, – говорю громко и уверенно. – Нам же не запрещено посещать боевой сектор.

Драконы переглядываются, обдумывая мои слова пару мгновений. Затем второй делает шаг навстречу. Он почти ростом с меня, невысокий, худощавый, но явно крепкий. Иначе не был бы Стражем.

– Не запрещено, – кивает он, прищуривая голубые хищные глаза. – И все же, что нужно?

– Хотим узнать, когда заканчивается дежурство у моего брата, – вступает в разговор Грисель, мило улыбаясь Стражам.

У нее настолько нежное выражение лица, что оба дракона сразу расслабляются. Я искоса смотрю на подругу. Маленький носик, пухлые губки, большие глаза цвета изумруда. А ресницы длинные, черные. В обрамлении рыжих кудрей Грисель выглядит совсем невинной. Да уж, в отличие от меня она привлекает мужчин.

Мои резкие черты лица, острые скулы, тонкие губы никогда не казались противоположному полу чем-то милым. Отец говорил, я вся пошла в мать. Такая же худая, острая и грубая. Впрочем, мою мать отец любил. Может и мне повезет встретить свою любовь?

О чем же я думаю? Дура!

– Имя брата?

– Левис Ларни, – быстро отвечает подруга.

– Ладно, – тянет первый, полноватый дракон. – Провожу до расписания.

Второй пропускает нас. Втроем идем по темным коридорам. Здесь совсем нет окон, только факела горят на стенах, да и то расположены они на достаточном расстоянии, чтобы погрузить пространство во тьму.

Но вскоре выходим в небольшой зал. Здесь сразу замечаю несколько магических светильников, благодаря чему не приходится сильно напрягать глаза. Тут же и лавки, расположенные вдоль стен. А в центре зала достаточно пространства, чтобы собраться на построение небольшой группе Стражей.

Дракон подводит нас к огромной доске, на которой развешаны листы пергамента со странными символами, надписями, цифрами и таблицами.

– Ищите, – говорит он равнодушно.

И мы с Грисель начинает высматривать имя ее брата, пытаясь найти расписание на эту неделю. И пока мы заняты поисками, чужие шаги не привлекают внимания. А вот голос…

От этого голоса леденеет душа.

– Что здесь делают новобранцы?

Глава 15

Я не спешу оборачиваться. Все мое тело будто примерзает к полу и застывает каменной статуей. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Чувствую, что разум мечется, пытается собраться, и ловлю себя на мысли, что молюсь всем Богам, чтобы это был не тот, о ком я думаю.

Но Грисель уже повернулась. Она вытягивается в струнку, поднимая подбородок.

Приходится взять себя в руки и заставить непослушное тело двигаться. Перед глазами в полутьме зала я вижу высокую фигуру. Привычная темная мантия с бордовым орнаментом, со стальными пластинами на груди и плечах. Черные локоны на плечах, темная щетина на лице. И эти янтарные, обжигающие глаза, полные яда.

– Ректор Идэм, – чеканит Страж, но ректор даже не обращает на него внимания. Не скользит взглядом, не поворачивает головы. Его глаза прикован к нам.

– Они просили посмотреть расписание Стражей, – докладывает дракон, на этот раз Саргон чуть косится на него.

– И зачем же? – вскидывает он бровь и складывает крепкие руки на груди, так что я даже могу рассмотреть литые мышцы под тканью мантии.

– Господин ректор, мы хотели узнать, когда у моего брата будет выходной, чтобы встретиться с ним, – быстро тараторит Грисель.

И мне остается только кивать, потому как язык отказывается ворочаться. Да и что говорить? За меня уже все сказано.

Ректор еще некоторое время оценивает нас презрительным взглядом, особое внимание уделяя мне. На мгновение мелькает мысль, что мои волосы не в порядке, что лицо какое-то не такое, что фигура недостаточно точеная. Но это все паника. Это единственное, о чем пытается думать мой мозг, когда дракон, готовый прибить меня на месте, жжет мое тело взглядом. Но я успокаиваю себя. Не станет Саргон нападать прямо здесь и сейчас. Не при Грисель и Стражем. Он будет умнее.

Впрочем, я не ошиблась в этом.

– Имена! – рявкает вдруг Саргон, и мы с Грисель одновременно вздрагиваем.

Даже Страж отступает на шаг назад, хотя лицо его спокойно. Он почти уверен, что не получит выговор от ректора. Все-таки, уже не обучающийся.

– Грисель Ларни, – снова вытягивается в стойку подруга.

– Амара Флив, – с меньшим воодушевлением говорю я. В отличие от Грисель я не стремлюсь выслуживаться перед ректором. Но не стоит затевать с ним ссору. Только не сейчас, не в сотый раз за пару дней.

– Узнали, когда выходной? – голос ректора вдруг смягчается, но то обманчивое впечатление. Несмотря на добродушие, которым он сдобрил этот вопрос, я вижу в его глазах скрытое злорадство. Вот-вот выкинет подлость.

– Нет… – успевает только вякнуть подруга.

– Быстро в казармы, – теперь Саргон звучит как сама сталь. – Не дайте Боги увижу вас на улице после отбоя.

– Но…

– Без но! – прерывает перепуганную девушку Саргон, и я хмурюсь.

Спорить бесполезно. Мы с Грисель идем прочь в сопровождении полноватого Стража, но не успеваем покинуть зал, когда ректор бросает вслед:

– Новобранец Флив. Останься.

Я замираю на месте, оборачиваюсь, но не полностью. Так я могу видеть и растерянный взгляд подруги, и хищную ухмылку Саргона, которую тот пытается скрыть.

Шаги удаляются, и я остаюсь один на один с драконом в полутьме зала. Здесь нет никакого. Нет и окон. Не слышно даже ветра, который так любит выть снаружи, гоняя листву, песок и холодный воздух. Если я закричу, никто не услышит…

– Итак, Амара, – Саргон делает шаг вперед, выждав достаточно времени, чтобы Грисель и Страж не могли уловить ни одной фразы. – Что на этот раз ты задумала?

Я кривлюсь, но стараюсь не выдавать своего презрения. И что важнее, нужно сдержаться и не выплюнуть ничего саркастичного в сторону ректора. Хитч не может защищать меня вечно.

– Хотели узнать, когда у брата Грисель…

– Выходной, – ректор заканчивает за меня фразу. Его губы искажает недобрая усмешка. – Очередная твоя выходка.

– Моя подруга просто хотела встретиться с братом, – возражаю, на что Саргон реагирует смешком.

– Да-да, – отмахивается он. – Вне сомнений, так и есть. Вот только я слишком хорошо тебя знаю, Амара, чтобы верить в эту чушь. За твоими невинными проделками обычно скрывается нечто подлое.

– Кто бы говорил, – бормочу себе под нос, но не учитываю, что драконий слух чуток. Настолько чуток, что может уловить и эти слова.

Саргон хмурится. Его янтарные глаза вспыхивают яростью, но недостаточной для того, чтобы ректор не мог держать себя в руках.

– Я на твоем месте попридержал бы язык за зубами, – ухмыляется он.

Мне хочется выпалить нечто едкое в ответ, но я решаю последовать совету дракона. Уж в этом он прав. Мне стоит быть осторожнее со своим характером.

– Так расскажи мне, Амара, что ты задумала на этот раз? – приняв мое молчание за смирение, продолжает ректор.

– Ничего, – пожимаю я плечами, делая вид, что сдалась и больше не пытаюсь откопать правду.

– Я же говорю, что слишком хорошо тебя знаю. Ты так просто не сдашься.

Я хмурюсь и молчу, опустив глаза в пол. Нет сил смотреть на Саргона без ненависти в глазах. Этот самоуверенный придурок даже не может предположить, что все, что он знает – ложь и провокация. Я ему докажу. Пока не знаю как, но докажу. Но сначала нужно сделать так, чтобы меня не отчислили.

– Хитч запретил мне подписывать документы о твоем отчислении, – вдруг произносит Саргон, и я замечаю, как он делает несколько шагов ко мне.

Силой воли заставляю себя оставаться на месте, чтобы не дать ему повод усомниться в моей уверенности. И пока ректор, опасный дракон, Страж и ненавистный мне мужчина подходит, я сжимаю кулаки, сдерживая отвращение и ярость. Чувствую, как по венам бежит непрошенная мана. Пальцы покалывает, глаза щиплет от слез решимости. У меня уже рефлекс. Саргон – опасность.

Ректор останавливается напротив меня, достаточно близко, чтобы быстрым движением захватить мое горло и перекрыть мне доступ воздуха в легкие. Но он замирает, нависая надо мной, как черное небо нависает над Цитаделью.

– Почему же? – спрашивает ректор тихо, отчего это звучит почти устрашающе.

Я медленно поднимаю голову, чтобы только взглянуть в янтарные глаза.

– Я не знаю, – откровенно лгу. Но Саргон не верит – вижу это в каждой черточке его лица.

– Хитч ничего не объясняет, ты лжешь, – как бы поясняя стороннему наблюдателю, говорит ректор. – Может, мне пора прибегнуть к допросу с пристрастием?

Я успеваю только сглотнуть страх, когда Саргон наклоняется слишком близко, и его горячее дыхание обдает охладевшую в темноте пустого зала кожу.

– Пожалуй, да.