Цитадель

Пролог

«История Цитадели любопытна и поучительна. Это история героев и героических свершений, но, как мне кажется, не это главное. Цитадель это попытка людей превзойти себя, это канат над пропастью. В этом и величие, и ужас Цитадели.

Все началось двадцать лет назад, на границе королевств Армании, Лютении и Итании».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

В тот день ничто не предвещало беды. Заливной луг жил своей жизнью. Оглушительно стрекотали цикады. Лениво пощипывали травку огромные зубры. В ясном и жарком летнем небе пели жаворонки.

Черная громада появилась без шума. На землю легла гигантская тень. Вскинув головы, зубры разглядели парящую в небе огромную скалу. Как по команде стихли песни жаворонков. Именно они, вынужденные спешно менять привычные маршруты, первыми заметили острые шпили Цитадели.

На самом верху главной башни отворилась дверь, и на балкон вышел человек в плаще. Сильный порыв ветра сорвал капюшон, обнажив лицо мужчины неопределенных лет. Лицо совершенно гладкое — ни бороды, ни усов, ни бровей, лысый череп лоснился на солнце. В руках сухо шелестели четки.

Облокотившись на перила, он огляделся. Снизу донесся тяжелый топот — встревоженное стадо спешило прочь. Мужчина широко улыбнулся.

— Мне здесь уже нравится, — сказал он.

Ветер трепал его одежду и выжимал слезы из глаз, но мужчина просто-таки лучился от счастья. Он втянул ноздрями воздух и засмеялся.

— Великолепно! — воскликнул он. — Здесь есть все, что нужно. Но главное — нет этого проклятого ублюдка.

На его лицо набежала тень. Глаза полыхнули нестерпимо ярким светом, а рот оскалился, обнажив острые зубы хищника. Впрочем, в следующий миг он взял себя в руки, и вскоре снова любовался незнакомым, но прекрасным миром.

Глава 1

«Очень скоро поползли слухи о приходящих из Цитадели чудовищах, которые убивали и пожирали людей. В народе тварей прозвали «демонами». Название, конечно, совершенно ненаучное, но что взять с простонародья?»

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Из леса показалось и потекло к замку пыльное облако. На стенах всполошились дозорные, закричали и, прикрывая глаза от полуденного солнца, пристально всмотрелись. Различив клыкастую кабанью морду на стягах и щитах, рослую фигуру на вороном жеребце во главе отряда, стражи приветственно замахали руками. Сомнений больше не было — после двухнедельного отсутствия возвращался хозяин замка, барон Росбах фон Везель.

Загремели пудовые засовы, поползла вверх железная решетка, натужно скрежеща, опустился подъемный мост.

Отряд барона Росбаха отделяло от ворот не более полумили, когда появилась она. Невысокая, хрупкая девушка, одетая в крестьянское платье. Никто не заметил, откуда она взялась, и никого это не встревожило. Владения барона были обширны, включая в себя десятка три деревень и, конечно же, славный город Везель, лежавший к северу от замка. В самом деле, мало ли откуда могла забрести эта девчушка?

Напевая песенку, она шла по льняному полю, и голубые венчики колыхались у ее ног, точно морские волны. Девушка плела венок из цветов и, казалось, совсем не замечала приближающийся отряд. Когда грохот копыт достиг ее ушей, она испуганно прянула прочь от дороги, приоткрыв рот от страха и удивления.

Поравнявшись с ней, барон вздернул поводья, и его жеребец поднялся на дыбы. За его спиной послышались сдавленные ругательства, ржание лошадей и железный лязг — пятьдесят воинов барона спешно натягивали удила.

Барон не смог бы объяснить, чем она привлекла его внимание. Огромные черные глаза, округлившиеся от ужаса и оттого казавшиеся еще больше? Шелковистые и черные как смоль волосы, волной ниспадавшие на плечи? Да, вполне миловидная мордашка, но разве это причина? До замка рукой подать, а там его наверняка поджидали две-три юные красотки — управляющий должен был постараться к его приезду. Правда, последние несколько дней пути барон вообще был вынужден обходиться без женщин, а тут вдруг...

Так или иначе, но девушка заинтересовала барона. Росбах вытер серое от пыли лицо и снял платок, обнажив обрубок носа с зияющими наружу ноздрями. Многие находили большое сходство между лицом барона и оскаленной кабаньей мордой на его гербе, но, конечно, мнение свое держали при себе. Иногда, правда, сильно перебрав вина, барон любил посмеяться, рассказывая, что герб на самом деле означает не свирепость и отвагу, а изображает его лицо, но кроме самого Росбаха над этим никто не смеялся.

Воины за ним замерли в напряженном ожидании. Они еще не знали, что задумал барон. С одинаковым выражением лица он мог похвалить и наградить, а мог отправить на плаху. Ну, или самолично зарубить на месте.

— Ты откуда? — хриплым голосом спросил Росбах.

Закашлявшись, он, не оглядываясь, протянул руку, и оруженосец поспешно передал ему флягу с водой. Барон сделал большой глоток и швырнул флягу обратно.

— Ну?

Девушка, с перепуга забывшая даже поклониться сеньору, дрожащей рукой махнула куда-то за спину, но барон ее понял.

— А-а, из Овражья. Со мной поедешь?

Он оскалил зубы, изображая улыбку. Гримаса вышла жутковатая, но барона мало волновали чувства девушки, как, впрочем, и ее ответ. Росбах уже искал глазами оруженосца.

— Приведите ее в порядок, на ночь — ко мне, — бросил барон и, не удостоив девушку больше ни единым взглядом, пустил коня в галоп.

2

Поздно вечером, закончив разбираться с делами, накопившимися за две недели, барон приказал позвать «ту девушку» — имени ее он не знал, да и не хотел знать. Вымытая, одетая в полупрозрачную тунику и благоухающая духами, девушка робко переступила порог спальни. Впившись в нее взглядом, барон ощутил, как забурлила в жилах кровь. Еще минуту назад, устав от нудных докладов управляющего, Росбах отчаянно зевал, клевал носом, и уже не был уверен, что ему нужно что-то еще помимо сна. Однако стоило вдохнуть возбуждающий запах духов, пробежать глазами по молодому, мягкому и податливому телу... Барон уже и думать забыл про сон.

Росбах ущипнул ее за грудь, хлопнул по упругим ягодицам и подтолкнул в сторону постели. Стоявшие на входе воины осклабились, и барон зыркнул на них исподлобья.

— Что пялитесь, обормоты? Бабу не видели? — Барон усмехнулся, заметив, что глаза кнехтов не отрываются от девушки. — Утром будет ваша.

Воины судорожно кивнули, хотя вряд ли его услышали.

— Эй, так и будете стоять? Дверь-то закройте, олухи!

Кнехты вновь кивнули, с видимой неохотой захлопнули двери. Барон нахмурился. Дорога выдалась тяжелая, конечно, но чтоб вот так вестись на бабу? Вроде бы и не сильно пьяные... Он обернулся и напрочь забыл обо всех странностях. Девушка была не в постели, но и на это Росбах уже не обратил никакого внимания. Она стояла у окна, облокотившись на подоконник, и короткая туника уже ничего не могла скрыть.

Барон облизнулся и двинулся к ней, на ходу распуская пояс. Он больше ни о чем не думал. Он видел только одно — аппетитные ягодицы. Утробно рыча, Росбах навалился сзади и взревел от нетерпения.

В голове еще роились обрывки мыслей, подозрений и сомнений, но барон уже не принадлежал себе. От разумного человека по имени Росбах остался лишь комок плоти, трепещущей от необузданной страсти. Поэтому, когда эту плоть пронзила острейшая боль, барон не сразу ощутил это как боль. А когда ощутил, исполненный страсти рык превратился в истошный вопль, эхом прокатившийся по коридорам замка. Миллионы иголок, казалось, впились в каждую его клеточку. Обхватив низ живота, барон рухнул на колени.

— Ко мне! Стража! — прохрипел он. — На помощь!

Разорвав тунику, тело девушки взбугрилось толстыми жгутами мышц, жилистые руки проросли мощными когтями. Существо мягко переступило на звериных лапах, когтистая пятерня схватила барона за волосы и подтянула к себе. Сквозь пелену боли Росбах разглядел глаза-угли, меж заостренных зубов мелькнул раздвоенный язык, пахнуло раскаленным воздухом.

— Я могла убить тебя быстро, — сдавленно пророкотала демоница, — но ты должен страдать!

Она швырнула на залитые кровью колени барона его оторванную плоть. Но тот уже мало что понимал. Смерть почти коснулась его костлявой дланью, оставалось лишь молиться, чтобы она забрала его как можно быстрее. И чтобы эта страшная боль, наконец, прекратилась.

— Ты вряд ли вспомнишь меня, барон, — донеслось до него, как сквозь вату. — Не важно… Главное — я вкусила твою боль, и мне хорошо!

Сознание покинуло Росбаха, больше он ничего не видел и не слышал. Не слышал, как двор заполнился истошными воплями, лязгом оружия и командами сержантов, пытающихся навести порядок. Не видел, как дверь в спальню с грохотом открылась, и через порог ввалились несколько полуодетых кнехтов.

3

Переступив окровавленное тело, демоница шагнула вперед. Она оскалилась, демонстрируя зубастую пасть, раскинула руки с длинными звериными когтями. Однако ворвавшиеся в спальню оказались бывалыми воинами. Ни когти, ни зубы не произвели на них особого впечатления. Пусть не с демонами, но с диким зверьем им уже приходилось иметь дело, и они прекрасно знали, чего стоит сталь против голых лап. Когда же за их спинами загрохотали сапоги еще одной группы воинов, они перешли в атаку.

Демоница зашипела с такой силой и яростью, что кнехты на миг отпрянули, но затем, переглянувшись, стали брать ее в кольцо. И тут уже не выдержала демоница. Затравленно оглянувшись, она одним прыжком оказалась на подоконнике, выглянула во двор – третий этаж, и прыгнула.

Хруст костей не услышал только глухой. Демоница с воем прокатилась по брусчатке, вскочила и, припадая на лапу, бросилась к лестнице на крепостную стену. Ей повезло. Большинство кнехтов убежали в донжон, и дорогу ей преградили лишь слуги и несколько припоздавших воинов. Рыча от боли и ярости, она разбросала заслон и взобралась на стену.

Присев на корточки между каменных зубцов, она перевела дух. Кровотечение, перелом лодыжки — все это не опасно, но нужно время. Всего несколько минут, и она легко перепрыгнет крепостной ров с кольями.

Времени ей не дали. Из донжона вылетели разъяренные кнехты и, звеня железом, бросились на стену. Зарычав от бессильной злобы, она изо всех сил оттолкнулась от стены.

Удар о землю был страшен. В ногах затрещало, демоница закувыркалась по земле, ощущая, как лопаются ребра и связки. Изнутри рванулся вопль боли, но грудь сдавило так, что донесся лишь хрип.

С минуту она лежала недвижимо, приходя в себя. Но тут загремели засовы на воротах, залаяли собаки, и демоница, впившись зубами в нижнюю губу, и споро перебирая руками, поползла прочь. На ходу регенерация резко замедлилась. За изуродованным телом потянулся широкий кровавый след, но останавливаться больше было нельзя — громыхнул опустившийся мост.

Напрягая последние крохи сил, она спешила на опушку леса, темневшего в миле от замка. Туда, где находилась ее последняя надежда на спасение.

Глава 2

«Когда люди стали пропадать целыми городами, к Цитадели отправилась объединенная армия Армании, Итании и Лютении в несколько тысяч воинов. К ним присоединились и рыцари Ордена белого креста, созданного Церковью для похода. Все они исчезли без следа. Это был тяжелый удар для монархов. Тут же объявились претенденты на трон, участились мятежи. В общем, властителям стало не до Цитадели».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Логан с улыбкой наблюдал за переполохом, вызванным его появлением. Казалось, вся замковая челядь выбралась из своих домишек, флигелей и комнатушек, чтобы поглазеть на него. Он перехватил восторженный взгляд какого-то мальчишки, ткнул в него пальцем, а затем выразительно чиркнул себя ладонью по шее. Это была любимая шутка. С неизменным результатом. Мальчишка испуганно округлил глаза и прянул за спину матери. Та окатила Логана неприязненным взглядом, и сдавленно выругалась: «Чертов альбинос!»

По толпе прошел недовольный ропот. Многие стали прятать детей, многие отворачивались, боясь встретиться взглядом с его красными глазами. Несколько оруженосцев и кнехтов, застывших возле казармы, хмуро стискивали рукояти мечей и буравили гостя враждебными взглядами. Но, стоило ему поравняться с ними, заглянуть в глаза, как воины невольно попятились.

Логан презрительно скривил губы. Все эти переглядывания и ужимки давным-давно ему смертельно надоели, но... Это стало почти традицией. Традицией, которая работала на его репутацию, и которую он пока не собирался ломать.

Он переложил свой фламберг с левого плеча на правое, перевел взгляд на стены замка. Главный замок графа Хагена фон Амберга выглядел внушительно. Высоченные каменные стены, сложенные из огромных блоков, мощные кряжистые башни, огромный донжон, состоящий из шести соединенных меж собой башен, похожий на крепость в крепости. Вдоль стен множество построек: казармы, конюшни, амбары, склады, колодцы, оружейные мастерские, десятки домиков для ремесленников и челяди.

Несомненно, этот замок мог выдержать очень и очень длительную осаду. Хотя кто вообще осмелится напасть на могущественного графа фон Амберга, хозяина Южной Армании и, если верить упорным слухам, будущего короля Армании?

Взгляд альбиноса скользнул по крепостным стенам, где сейчас выстроилось не меньше трех десятков лучников и арбалетчиков. Все они изображали обычных зевак, но, конечно же, это было не так. Логан подарил им усмешку и, наконец, остановился у парадной лестницы.

Здесь его уже ждали. Почетная стража, состоявшая из рыцарей, во главе с высоким статным мужчиной лет сорока, одетым в дорогой стеганый кафтан, с вышитым слева на груди гербом — идущий на четырех лапах медведь. Но Логан узнал бы его безо всякого герба. Барон Гелен фон Далем, правая рука графа. Его рыжую шевелюру, усы и бороду трудно было не узнать.

Прислав барона, граф, несомненно, оказал большую честь Логану. Его мог встретить и управляющий. Пусть даже среди Охотников на демонов он был лучший из лучших. Барон шагнул вперед и чуть склонил голову.

— Охотник Логан?

— Барон Гелен фон Далем? — в свою очередь кивнул Логан.

Барон улыбнулся краем губ, довольный, что его узнали. В конце концов, Охотники не обязаны разбираться в политике и геральдике.

— Граф ждет вас. Прошу за мной.

2

Граф Хаген фон Амберг и Логан довольно долго рассматривали друг друга. Граф сидел за рабочим столом, развалившись в кресле, сцепив пальцы на своем объемистом животе. Логан сидел напротив, выпрямив спину, уложив на колени фламберг.

Молчание затягивалось, и барон Гелен, расположившийся рядом с графом, начал нетерпеливо ерзать. Его взгляд забегал между сюзереном и гостем, и он подумал, что вряд ли можно найти двух более непохожих людей, нежели граф и Логан.

Несмотря на неполные тридцать, Хаген отличался необычайной тучностью, и оттого выглядел неуклюжим и неповоротливым. Хотя еще каких-то десять лет назад не было в Армании более ярого рубаки. О, барон хорошо помнил прежнего графа, который тогда, впрочем, не носил никакого титула. Как не был бароном в те времена и сам Гелен.

С той поры многое изменилось. Граф погрузнел, обрюзг, и напрочь забыл о том, с какой стороны брать меч. Впрочем, оружие Хагену и впрямь сейчас было ни к чему. Его главное оружие давно уже стало иным. О чем лишний раз напоминали его мантия с воротником из горностая, бархатный камзол, щедро покрытый золотым шитьем, золотые перстни, браслеты, наборный пояс и, наконец, тяжелая золотая корона, украшенная жемчугом и бриллиантами.

Что не изменилось в нем с того времени, так это его острый ум и железная воля. Ведь именно им, а не умению махать мечом, Хаген был обязан своим нынешним положением.

Логан же, которому на вид было не больше двадцати пяти лет, казался полной противоположностью графу. Невысокий, худощавый, быстрый, но в то же время скупой в движениях. А его черная, из тонкой кожи одежда, без каких-либо побрякушек, даже без защитных пластин, высокие сапоги только подчеркивали его стройность и подтянутость. Если Хагена барон мог сравнить с дремлющим львом, то Логан больше всего походил на пантеру. Голодную пантеру.

Нездоровый блеск в глазах альбиноса очень не нравился барону. Такого блеска он не видывал даже в глазах Росбаха, тоже состоявшего в свое время в банде Хагена. А уж Росбаха в ту пору не зря за глаза называли «Бешеный». Это потом, получив вожделенный титул, он остепенился и стал похож на нормального человека, ну, или почти нормального. А в те времена Росбах иногда казался даже страшнее Хагена.

Но, в общем-то, барону не нравилось в Логане решительно все. И то, как он вошел в кабинет графа — по-хозяйски просто, не оглядываясь, как будто хаживал сюда каждый божий день. Как будто здесь ничто не могло привлечь его внимание: ни роскошный туранийский ковер под ногами, ни безумно дорогие карнелийские клинки на стенах, ни детальнейшая карта Армании на столе.

Не нравилась его будто приклеенная снисходительная ухмылка. Которую еще можно было как-то стерпеть от особы королевской крови, но от какого-то бродяги... И его манера держать на коленях меч. Тем более, этот мерзкий фламберг, который приличным рыцарям и в руки-то взять зазорно, не то, что сражаться. А для таких бродяг, как Логан, меч этот — верный смертный приговор. Попадись он барону в лучшие времена — висеть бы альбиносу на виселице, а не разговоры разговаривать.

И, в особенности, то, с какой наглостью Охотник буравил Хагена глазами. Как будто мнил себя равным.

Закончив разглядывать графа, Логан покосился на лежавший на столе увесистый томик Августина «Демоническая натура». Некогда и он читал эту книгу. Давным-давно, почти в другой жизни.

— Наверное, весьма поучительная книжица, — с легкой иронией заметил он.

Барон побагровел от такой наглости, но граф махнул рукой, и Гелен ограничился едва слышным ворчанием.

— Несомненно, — кивнул Хаген. — Особенно поучительно предисловие. Там честно написано что-то вроде «сие есть плод моих многолетних наблюдений и размышлений об истинной сути...» и тому подобное. Эта книга немало позабавила меня.

— Видимо, для этого она и была написана.

— Да, полагаю, мы думаем схожим образом. Уверен, это поможет нам быстро найти общий язык. А теперь давайте перейдем к делу. — Граф чуть шевельнулся в кресле. — Итак, я очень рад, что вы прибыли, уважаемый Логан.

— Я всегда рад помочь, — равнодушным голосом отозвался тот. — В особенности такому незаурядному человеку, как вы, граф.

Гелену показалось, что слова Логана прозвучали с неким странным подтекстом, которого барон не смог понять, как ни старался. А вот граф, похоже, смог. И оценил речь Охотника по достоинству. Потому что неожиданно широко улыбнулся, как будто услышал хорошую шутку.

— Угощайтесь, господин Логан, — граф Хаген взял со стола один из бокалов с вином и махнул рукой на другой. — Красное тургалийское. В старых сказках, которые по ночам рассказывают друг другу пейзане, это вино особенно любят вампиры. Вам должно понравиться.

Барон Гелен застыл каменным изваянием, ощущая, как сердце забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку. Красные глаза вампира и красные глаза альбиноса — неужели Хаген хотел оскорбить гостя?

— Вампиров не существует. И вы, граф, это знаете, — спокойно ответил Логан и слегка пригубил вино. — Но вино действительно прекрасное.

Барон украдкой перевел дыхание. Вино-то прекрасное, машинально отметил он, и весьма дорогое. И далеко не каждого дворянина граф угощает этим вином. Даже его, барона Гелена, своего верного вассала и старого друга, угощает им только по праздникам. А тут какой-то Охотник... Или не какой-то? Уж больно странные они ведут речи. На грани оскорбления. Что же стоит за их словами?

— Уважаемый Логан. — Граф отпил из своего бокала и откинулся в кресле. — Я очень рад нашему знакомству. Я так много слышал о вас, и теперь чрезвычайно счастлив, что увидел вас лично.

— Я тоже, граф. Я тоже наслышан о вас. И тоже рад, что познакомился со столь замечательным человеком, как вы.

Ощутив в словах Логана едва прикрытую издевку, барон вновь напрягся, нервно затеребил кончик своего рыжего уса.

— Вот и хорошо. — Улыбка графа сделалась еще шире. — Но, думаю, пора перейти к делу. Мой дорогой друг. — Граф повернулся к барону. — Будьте любезны, посвятите нашего уважаемого гостя в подробности дела.

Гелен кивнул и встал. Рассказывать о чем-либо он предпочитал, прохаживаясь.

— Два месяца назад погиб барон Эдгар фон Дракенберг, давний друг и вассал графа Хагена. Он утонул в реке. На виду у своих воинов. В речке, где купался до этого сотни раз. Не могу сказать, что это известие нас обеспокоило. Скорее, мы просто удивились такой нелепой смерти, вот и все. Но затем, месяц спустя, был убит барон Росбах фон Везель. И почти все в замке видели, что его убил демон. Точнее, демоница.

— Демон, — поправил его альбинос.

— Но он был женского пола, — вскинул брови барон. — Некоторые из рыцарей даже нашли ее фигуру привлекательной, несмотря на... ну, в общем-то устрашающую внешность.

— Только очень молодые демоны в своей демонической ипостаси ограничивают себя определенным полом. Поэтому правильнее называть любое демоническое существо просто демон.

— Вот как? Что же, среди них есть молодые и старые?

Логан пожал плечами.

— Как у всяких живых существ. Есть молодые и неопытные, которые очень немногим превосходят людей. У них и регенерация еще очень слабенькая.

— Регенерация?

— Способность залечивать свои раны.

— Как у оборотней?

Логан поморщился.

— Оборотни — персонажи детских сказок, а демоны — это реальность. Впрочем, ваши земли, барон, кажется, лежат на северо-востоке, да? То есть дальше всех от Цитадели, не так ли? Неудивительно, что ваши люди предпочитают верить в оборотней, нежели в демонов.

Барон с улыбкой развел руками, мол, у каждого свои недостатки.

— А старые, это значит опытные демоны?

— Чем старше демон, тем опасней. Их сила и ловкость возрастают многократно, а скорость регенерации такова, что обычное оружие не успевает причинить сколько-нибудь существенного вреда — все заживает прямо на глазах. С такими человек уже не может тягаться.

— А вы, уважаемый Логан?

— Это моя работа, — усмехнулся тот.

— И все же, как противостоять таким существам? Если они сильнее и быстрее, если у них все заживает? Как же быть?

— Хотите стать Охотником, барон?

— Нет, — смутился Гелен. — Просто на случай, если встречу демона.

— Ну, если так... Тогда просто запомните — демон должен потерять как можно больше крови. Регенерация резко замедляется, и тогда его можно и нужно быстро добить. Если демон потерял больше половины своей крови — ему уже не выжить. Конечно, если его не добить, он проживет гораздо дольше человека, и может быть смертельно опасен, но он обречен. Лучше, конечно, не ждать, а добить как можно быстрее.

— И как это сделать быстро?

— Как и человека — в голову. Демон не может жить с размозженным мозгом.

— Так просто?

— Не просто. Демоны берегут свою человеческую голову. Увеличиваясь в размерах, они стараются поместить ее как можно выше, или прикрыть чем-то, например, роговыми наростами, шипами, щупальцами.

— И как же тогда? — нахмурился барон.

— Демоны могут вырастить себе десяток глаз и ртов, но они лишь дополняют и улучшают то, что имеют. Без человеческих глаз демон плохо видит, а говорить может только человеческое горло. И полностью чем-то закрыть голову демон не может. В этом его слабость. И все же иной раз проще выпустить у него кровь, чем дотянуться до головы.

— Поэтому вы выбрали фламберг?

Логан кивнул и приподнял меч. Тускло блеснуло черное лезвие, с крестовины подмигнул крупный рубин — единственное украшение. Охотник провел пальцем вдоль пламенеющей кромки клинка.

— Иногда хватает одного удара, — сказал он.

— Но демон может вырастить толстую кожу или роговую броню.

— Этот меч изготовлен из небесного железа лучшими карнелийскими мастерами. Еще ни одна броня не устояла.

— Похоже, вас не зря прозвали Адская Гончая, — заметил Хаген.

— Так меня прозвали, — медленно ответил Логан, не отрывая взгляда от графа, — потому что не выжил никто из тех, на кого я объявил охоту.

— Благодарю вас за обстоятельный рассказ, — сказал Хаген и залпом осушил бокал, — но давайте вернемся к нашим делам. Продолжайте, барон.

— Да, так вот. — Барон тоже промочил горло вином. — В общем, граф готов щедро заплатить вам, господин Логан, если вы найдете и убьете ту демоницу, то есть демона. Причем сделаете это как можно быстрее. Дело в том, что у нас есть подозрения, что демон не остановится на этом, а продолжит убивать друзей и вассалов графа. А потом доберется и до него.

Логан сделал маленький глоток вина.

— Почему вы полагаете, что демону нужен граф и его люди?

— У графа много врагов. Особенно в Северной Армании. И они готовы на все.

— Подчинить демона своей воле почти невозможно.

— Но ведь все-таки почти? — улыбнулся барон.

— Я допускаю такое. Но лично мне еще не приходилось иметь дело с такими умельцами.

— Так вы беретесь за это дело?

— Да, вы же знаете, — усмехнулся Логан. — Убивать демонов — это мое призвание. А когда любимое дело подкреплено хорошей суммой... Только один вопрос. Почему вы пригласили меня?

Логан перевел взгляд на графа, но ответил барон.

— Вы ведь лучший Охотник, — пояснил он.

— Не совсем так. Я вхожу в число лучших Охотников.

— Но, позвольте, я не понимаю. — Барон с некоторым недоумением покосился на графа. — Ваше сиятельство...

Граф махнул ему рукой и барон замолчал.

— Уважаемый Логан хочет спросить, почему мы не пригласили другого Охотника, по мнению некоторых также являющегося лучшим.

— Другого? — Барон вскинул брови. — Вы имеете в виду Проклятого?

Логан кивнул.

— Но это же очевидно! — все еще недоумевал барон. — Он ведь Проклятый! Связываться с ним опасней, чем с демонами! Конечно, он берет меньше денег, чем остальные Охотники, но вреда от него порой больше, чем от демонов, он ведь, говорят, совершенно неуправляем!

— А я, вы полагаете, управляем?

— Вы — разумный и здравомыслящий, — вновь вмешался граф. — И с вами приятно иметь дело.

— Неужели? — деланно удивился Логан. — А вот ваши пейзане, да и рыцари наверняка придерживаются иного мнения.

— Но ведь вы с ними не имеете дел, не так ли? — Хаген был сама любезность. — У них ведь нет денег на оплату ваших услуг.

— Иногда, — тихо сказал Логан, — я убиваю из чистого удовольствия.

— Иногда… — с улыбкой отозвался граф. — Ну, так что же, уважаемый Логан? Будем считать вопрос решенным?

— Да. Но прежде, чем я приступлю к поискам, мне бы хотелось узнать еще что-нибудь об этом демоне. Какие-то особые приметы.

— Приметы?

Барон озадаченно поскреб затылок и тут же смущенно опустил руку — за десять лет баронства так и не избавился от плебейских привычек.

— Демон проник в замок под видом молодой девушки, да и после превращения по-прежнему... Видимо, как вы говорили, это был еще молодой демон. Воины барона его ранили, но ему удалось спрыгнуть со стены и скрыться в лесу.

— Насколько сильно его ранили?

— После прыжка со стены воины долго шли по кровавому следу. Но у опушки след оборвался. Как будто она... то есть он исчез.

— А другие следы? Вы внимательно осмотрели место?

Барон опять смутился.

— Вы должны понять, рыцари были в ярости. В общем, прежде чем кому-то пришло в голову осмотреть землю, там было все вытоптано.

— Да, понимаю. Что ж, я отправляюсь немедленно.

Логан поднялся, привычным движением вскинул на плечо фламберг.

— Барон, — сказал Хаген, не отрывая глаз от альбиноса, — проводите нашего гостя и распорядитесь выдать ему половину суммы.

— Благодарю вас, граф.

Прежде чем двинуться к выходу, Охотник хлестнул Хагена таким взглядом, что барон едва не схватился за меч. Если раньше и были какие-то сомнения, то сейчас Гелен не сомневался — Логан готов ударить в любой момент.

«Что же происходит между ними?» — в который раз спросил себя барон. Охотник был слишком молод, чтобы иметь какие-то давние счеты к Хагену, и слишком неблагороден, чтобы иметь что-то к графу сейчас. Но эта холодная ненависть в глазах Логана... Что стоит за ней? Гелен терялся в догадках.

3

Проводив альбиноса, Гелен фон Далем поднялся наверх и застал графа у окна. Замок находился на вершине невысокого утеса, у подножия которого раскинулся Амберг, крупнейший город Южной Армании. С верхнего этажа донжона хорошо просматривалась прямая и широкая дорога от замка до главных городских ворот. Уперевшись руками в подоконник, граф не отрывал взгляда от крохотной темной фигурки, идущей по дороге вниз.

— Ваше сиятельство, — сказал барон, — не кажется ли вам, что мы совершили ошибку, наняв этого дерзкого авантюриста? Я с трудом сдерживался, чтобы не выставить его вон. Очень неприятный тип, должен заметить.

Хаген поднял руку, призывая к молчанию.

— Не нужно лишних слов, Гелен. Что сделано, то сделано. Просто запомни — когда Логан вернется за деньгами, он не должен попасть в замок. Лучше всего расплатиться с ним за стенами Амберга. Под любым предлогом. И любой ценой.

— Любой? — барон нахмурился. — Я не очень...

— Любой значит любой, — отрезал граф. — Но нужно быть крайне осторожным. Логан — чертовски опасная бестия.

Впервые за последние годы улыбка на его лице не казалась добродушной. Не знай его барон как никто другой, он мог бы предположить, что граф испытывает страх. Хаген перехватил взгляд барона и оскалил зубы в усмешке.

— Думаешь, я боюсь?

Барон не нашелся что ответить, неопределенно качнул плечами.

— Правильно думаешь.

Граф отошел от окна и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, двинулся через кабинет.

— Но, видишь ли, друг мой Гелен, страх, в действительности, очень полезная штука, — задумчиво сказал Хаген. — А этого «господина Логана» стоило пригласить в любом случае. Хотя бы ради этого чувства. Да-да, именно так, не удивляйся. Думаю, этот Логан пришел вовремя.

Граф остановился возле книжного шкафа, вытащил один из увесистых томов.

— «Ключи ада», доктор Фаустус, — прочитал он. — Забавная вещица. Столь же приятная в чтении, сколь и бесполезная в употреблении.

Хаген шагнул к камину и швырнул книгу в огонь.

— И горит плохо.

Он подобрал кочергу и поворошил в камине, вызвав жаркий огненный всплеск. На лице графа заплясали отсветы пламени, и Гелен вспомнил прежнего Хагена. Вспомнил, как тот мог часами стоять, любуясь, как огонь пожирает дом или крепость его врага.

— Никакого проку от этого хлама, — проворчал граф. — Только пыль... Или плесень. Вот и я тоже... заплесневел. Да-да, Гелен. Страх — великая вещь. Страх может обернуться смертью, а может — лекарством.

Отшвырнув кочергу, он повернулся к Гелену.

— Вели слугам убрать все эти шкафы и сжечь их вместе с книгами.

— Но, Хаген... — растерялся барон. — Многие из этих книг стоят немалых денег. Возможно, лучше продать их или подарить епископу Амберга Титмару, он будет весьма признателен.

— Твои советы, как всегда, мудры и практичны, — граф усмехнулся. — Но ты, по обыкновению, забываешь простую истину. Всем этим миром, — граф взмахнул рукой, — правят отнюдь не самые сильные, и далеко не самые мудрые. В общем, не самые достойные. Этим миром правят те, кто готов править. Книги же... Впрочем, что о них говорить? Вели их сжечь.

Глава 3

«Когда усилия властей потерпели фиаско, стали появляться первые охотники на демонов. Теряющие своих подданных и свои земли, властители готовы были щедро платить тем, кто сумеет обеспечить их спокойствие и безопасность. Новоявленные борцы с демонами гибли десятками и сотнями. Но те, кто выживал, становились Охотниками. Некоторых из них боялись больше, чем демонов».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

На десятый год жизни Дина повидала всякого. Набег разбойников и карательная экспедиция барона Юлиха де Арлона. Кровавая резня в деревне, во время которой погибли ее родители, и казнь уцелевших бандитов. Похороны родных и загулы старшего брата Акселя, у которого она прожила последние полгода.

Иногда ей казалось, что она прожила не десять, а все сто десять лет. Что она умудренная жизнью женщина, которая видела уже все на этом свете, и которую очень сложно удивить чем-то или напугать. Даже когда Аксель с криком «дармоедка!» ломился в пьяном угаре в сарай, где она пряталась, она не слишком-то и пугалась. Ничего-ничего, говорила он себе, проспится, успокоится и все наладится. И все вроде бы и налаживалось.

А потом ночью пришли демоны.

Забившись под груду досок, обхватив глаза и уши, Дина вжималась в холодную землю, не желая ничего ни видеть, ни слышать. Но все было тщетно. Предсмертные крики людей больно били по ушам, а от глумливого хохота демонов желудок подступал к горлу. Счет времени давно потерялся, ей казалось, что она сидит здесь целую вечность. А вой и крики постепенно слились в ровный и бессмысленный гул.

Рядом послышался шорох, кто-то мерзостно захихикал. Обмирая от страха, девочка приоткрыла глаза. К ней медленно что-то подползало. В темноте ночи, да еще под досками, Дина мало что видела, но и того, что слышала, было достаточно, чтобы сойти с ума. Отступать было некуда — спина упиралась в шершавые доски, но даже если бы и было, она вряд ли смогла бы двинуться с места. Зубы выбивали чечетку, руки и ноги тряслись как в лихорадке.

Тварь подползала все ближе и ближе. Это был далеко не самый крупный демон, но и ему было тут тесно. Время от времени он застревал, встряхивался, подбрасывая доски, и снова продолжал ползти. Очень скоро девочка смогла учуять исходивший от него тошнотворный запах гниющего мяса. А затем услышала и его шепот.

— Девочка, — шипел демон. — О-о-о, какой божественный аромат... О-о-о, этот запах юной и невинной девочки, он сводит меня с ума! Иди ко мне, девочка, милая девочка, я люблю девочек, я очень люблю девочек. Иди к папочке, крошка. Ну же, все равно ты будешь моей! Тебе никуда не спрятаться, я все равно найду. Я всегда нахожу таких как ты!

Его голос приблизился, от жаркого и вонючего дыхания у девочки заслезились глаза. Она вжалась изо всех сил в доски и зажмурилась. Почему она? Почему это происходит именно с ней? На свете есть много-много девочек, почему же демоны пришли за ней? После всех страданий, выпавших на ее долю, почему опять с ней? В чем и перед кем она провинилась?

— Девочка, вот и я, — дрожащий от нетерпения голосок раздался уже над самым ухом. — Ты ведь ждала меня, крошка, ждала, признайся? Нам будет хорошо, очень хорошо.

Он скребся уже совсем рядом, Дина всхлипнула. Она никогда не думала, что умрет так рано. Даже когда убивали ее семью, она не верила, что она тоже может умереть. Десять лет и все? Это было просто невозможно! Она умная и послушная девочка, почему она должна умереть?

— Девочка, протяни руку, я уже тут, я пришел за тобой, как и обещал! Не бойся! Все будет хорошо!

Голос обволакивал, парализуя волю, и в то же время как бы успокаивал. В самом деле, ну что такого, все люди смертны, так не все ли равно?..

Когтистая лапа шарила где-то поблизости. Это было странно, что он еще не наткнулся на нее, тут так тесно, он давно уже должен был… Дина вдруг поймала себя на том, что она и сама уже сдвинулась навстречу этой гнусной твари. У нее больше не было сил бояться. Она хотела только одного — чтобы этот кошмар побыстрее закончился. Чтобы ничего больше не видеть, ничего не слышать, ничего не чувствовать. Изнуряющая дрожь отступала, накатывала апатия, и девочка даже не вздрогнула, когда демон царапнул ее плечо когтями. Главное, чтобы быстрее…

А затем мир взорвался с оглушительным грохотом. От ужасного нечеловеческого визга заложило уши, и Дина решила, что оглохнет раньше, чем ее съедят. Но она ошиблась. Она не оглохла, и ее не съели. Ощутив свежий ветерок, девочка робко приоткрыла один глаз и к своему немалому удивлению обнаружила, что укрытия больше нет. Что она сидит среди развороченного завала досок, и что этой кошмарной бестии возле нее больше нет.

Демон лежал немного поодаль, его мерзкий скрежещущий вопль быстро переходил в хрип. Он еще дергался, пытался ползти, чиркая когтями землю, но торчавший из его черепа длинный меч сводил все усилия на нет.

Тут только Дина увидела воина. Из-за черного плаща и доспехов он был едва заметен в ночи. Если бы не блеснувшие белки глаз, Дина может и вообще бы его не заметила.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Незнакомец заглянул ей в лицо, и она отшатнулась. Взгляд полыхнул такой свирепой яростью, что на мгновение показалось, будто он и не человек вовсе, а один из демонов.

— Девчонка, — нахмурился он. — Откуда ты взялась, черт тебя дери?

— Я тут пряталась, — кивнула она на завал. — От этого…

Дина запнулась, наткнувшись на затухающий, но все еще столь же страшный взгляд мерзкой бестии. Буркнув что-то невнятное, воин прижал сапогом расколотый череп, подергал туда-сюда меч и, наконец, высвободил клинок. Девочка как завороженная не сводила взгляда с мертвого демона. В голове никак не укладывалось, что это чудовище мертво. То самое чудовище, что пыталось ее съесть, что почти уже ее съело, умерло ли оно на самом деле? Или стоит ей отвернуться как оно снова набросится на нее?

Тем временем незнакомый воин щелкнулфибулой, пристроил за спиной меч, прихватил ремешком и запахнул плащ так, чтобы об оружии напоминала лишь длинная рукоять из-за плеча. Смерил взглядом стоявшую с открытым ртом и вытаращенными глазами девочку, хмыкнул и пошел прочь. Мокрая от крови земля зачавкала под его сапогами, и Дина наконец вздрогнула, приходя в себя.

— Эй, — взгляд ее с трудом оторвался от поверженного чудища. — А как же я? Почему ты?.. Почему ты уходишь?

Она с трудом понимала, что происходит. Ее едва не съели, потом спасли, и вот уже ее спаситель куда-то уходит. Уходит, не оглядываясь, так, как будто ему не было до нее никакого дела! Ход ее мыслей решительно не успевал за происходящим.

Дина оглянулась на свой дом и ахнула. От него осталась груда бревен, поверх которых раскинулась огромная туша демона. Тварь походила на гигантского сома,вставшего на четыре лапы. Именно это чудище вломилось на их двор и, скрутив Акселя усами-щупальцами, сожрало прямо у нее на глазах. Что спасло ее?..

Несколько лет назад, когда она была еще совсем крохой, во время купания в речке крупный сом цапнул ее за ногу и потащил на глубину. Тогда ее спас Аксель, да и сейчас… Пока демон расправлялся с братом Дина стояла, окаменев от ужаса — тварь из детства вернулась за ней! Однако демон то ли не заметил ее, то ли не счёл подходящей едой. А потом она как будто бы услышала голос матери — «Прячься!» — и тотчас же юркнула под доски. Девочка вытерла набежавшие слезы. Брата было жаль. В конце концов, когда он был трезвым, он относился к ней хорошо.

В изрубленном вдоль и поперек туше демона еще теплилась жизнь. Содрогались щупальцы, сворачиваясь кольцами, рокотало в глотке, но даже Дине было понятно, что он умирал. И это было невыразимо приятно, видеть как существо из ночных кошмаров медленно, но неумолимо издыхало. Поблескивая в лунных бликах, черная жижа крови растекалась по двору и уже выплескивалась на улицу.

Деревни больше не существовало. Некоторые дома еще горели, некоторые уже чернели обугленными остовами. Разбросанные всюду искромсанные на куски демоны еще шевелились. Бились в конвульсиях, хрипели, клацали челюстями, кое-кто даже пытался ползти, однако воин спокойно перешагивал через них, не обращая на это никакого внимания.

Осознав вдруг, что она и сама стоит по щиколотку в крови, девочка взвизгнула и бросилась вслед за своим спасителем. Такой же как у него уверенности у Дины, конечно же, не было, поэтому бежать ей пришлось зигзагами и кругами, шарахаясь от каждого подозрительного звука.

2

Осторожно выглянуло солнце, по пшеничному полю пробежали первые лучи, ощупывая каждый колосок — не созрел ли, не пора ли на жатву?.. Дина оглянулась на дымящиеся руины деревни, в сердце больно кольнуло. Нет, никто больше не придет убирать урожай, никто не прибежит к Акселю за новым серпом, ничего этого больше не будет. Не будет никогда. Ее прежняя жизнь умерла вместе с деревней. Умерла безвозвратно. А там, куда шел незнакомый воин, ее ожидала жизнь новая, и совсем-совсем другая.

Да, там, куда шел воин ее ждала полная неизвестность. Но там, откуда она уходила — ждала смерть. Так или иначе. Рано или поздно. Да, было немного страшно, хотя, после всего пережитого, можно ли было назвать это страхом?

— Эй! Ты куда идешь?

Дина догнала воина и засеменила рядом, стараясь поспеть за быстрым шагом. Он недовольно покосился на нее, но длину шага все-таки немного умерил. И это был очень-очень хороший знак.

— Эй, почему ты уходишь, ты ведь спас меня? Я теперь…

— У меня дела, — бросил он.

— Но ты меня спас! Ты мой спаситель. Ты не можешь просто так взять и уйти! Ты спас мне жизнь!

— Что ты заладила, спас, спас… Я тебя не спасал.

— Но как же… Но ведь ты убил их всех! Убил всех демонов в деревне! Спас меня…

— Они мне мешали.

— Ты спас меня, — упрямо повторила она. — Значица теперь ты мой спаситель. И должен взять меня с собой.

Девочка выудила из памяти умные слова из какой-то сказки, некогда рассказанной матерью, и добавила:

— Моя жизнь теперь связана с тобой, — сказала она очень серьезно. — Моя жизнь принадлежит тебе.

Он застыл на месте, с удивлением покосился на нее, и вновь двинулся дальше. Дина не отставала ни на шаг. Она уже исчерпала весь известный ей запас доводов, оставалось только давить на жалость.

— Ну, можно я пойду с тобой? — спросила она. — Мой брат погиб, вся деревня погибла, маму и папу убили уже давно… Я буду очень-очень полезной! Очень-очень…

— Я тебе не нянька, — мрачно бросил воин.

— Нянька? — удивилась Дина. — Почему нянька? Мне не нужна нянька. Я уже взрослая. Ну, или почти взрослая. Я же говорю — я очень-очень полезная. Я умею готовить, стирать, шить, штопать... Я умею все!

— Мне это не надо.

— Ну как не надо?.. Я могу и за хозяйством присматривать! — в отчаянии вскрикнула она. — За коровами там, лошадьми, свиньями, овцами, курами... Я умею!

— У меня нет никакого хозяйства, — раздраженно отозвался воин.

— Но...

Дина задумалась. Девочка она была практичная и умела, когда надо, думать почти как взрослая. Поэтому она быстро поняла свою ошибку. Незнакомец прав. Ну откуда у бродячего воина хозяйство? Да и готовить он наверняка уже сам научился. Но что же ей тогда оставалось делать? Возвращаться? Родственников больше нет, что ей делать, кто ее приютит? Жить одной? Ну, если бы она была полностью взрослая, да и то, времена ныне такие...

Дина нахмурилась. Она не может вернуться. Она все уже решила. Оставалось последнее средство.

— Я, между прочим, скоро женщиной стану, — как можно уверенней заметила она. — А тебе ведь рано или поздно захочется завести дом, семью, детей. А из меня хорошая жена получится. Обещаю. Очень-очень хорошая.

Незнакомец снова остановился и, развернувшись, пристально вгляделся в ее лицо. Дина поежилась под его взглядом, засмущалась, и почти уже пожалела, что заикнулась про женитьбу. Мало ли, в конце концов, она его видит впервые в жизни, бог его знает, что у него на уме! Может он убийца, может разбойник, или может еще кто похуже! Она так быстро к нему привыкла, так быстро записала его в друзья, а ведь там еще ничего неизвестно!..

Воин опустился на одно колено. Из-под плаща показалась рука и потянулась к ее лицу. Девочка обмерла, не зная, что делать — бежать, кричать, кусаться или… Подождать? А если ждать, то чего? Глаза Дины следили за приближающейся рукой как за ядовитой змеей. Но, заметив замотанную грязными бинтами ладонь воина, она тут же забыла о своем страхе.

— Ты ранен? — спросила она и добавила: — Я умею лечить. Не все, правда, но многое. Порезы и ушибы могу. Настойки разные лечебные могу делать. Перевязки. Я много чего могу!

— Ты смелая.

Заскорузлые пальцы коснулись ее подбородка, чуть вздернули вверх, взгляды их встретились. Озаренный рассветом, воин больше не выглядел страшным. Напротив, он выглядел даже красивым. Несмотря на ожесточенные черты лица, несмотря на некоторую надменность во взгляде, несмотря на шрамы, да-да, он уже нравился Дине. Рядом с ним было спокойно, надежно, безопасно.

Девочка отряхнула платье, смущенно поправила оторванный лоскут с плеча. Ей показалось или его губы и впрямь изогнулись в слабой улыбке? Сердце учащенно забилось. Она все-таки смогла?

— Это я с испуга, — сказала она, сама удивляясь собственной смелости.

— Это не раны, — он кивнул на пальцы. — Это чтобы меч не скользил, он довольно тяжелый.

Она улыбнулась еще шире.

— Может, есть какие другие раны? Ты убил столько демонов, они могли ранить тебя. Я помогу перевязать все твои раны! Все-все!

Он отрицательно мотнул головой.

— Не нужно. Эти демоны были не очень опасны.

Дина озадаченно нахмурилась. Демоны, перебившие всю деревню, не опасны? Они ведь убили Акселя, а он был кузнецом и самым сильным в деревне мужчиной. Может даже сильнее этого воина. Брат был и выше, и шире в плечах. А его съели за один присест! Не опасны… А каких он тогда считает «опасными»? И как часто они встречаются?

Дина чуть поежилась. Только сейчас она вдруг поняла, что насколько другим и насколько опасным может оказаться мир за околицей деревни. Но… Если они будут вместе, если рядом будет он…

— Хорошо. — Воин выпрямился. — Я доведу тебя до ближайшей деревни. Договорились?

— Да, конечно, большое спасибо, — сказала он радостным голосом.

Подумала она, впрочем, совсем другое. «Насчет ближайшей деревни, — подумала девочка, — это мы еще посмотрим». Брат вот ее тоже поначалу был недоволен лишним едоком у себя в доме. Но потом привык. Да не просто привык, а вскоре уже и шагу без нее не мог ступить. Как мужчине в доме без женщины, тем более без женщины хозяйственной? Такой как она. Никак нельзя. А то, что они и не в доме, а она и не женщина пока, то это дело десятое. Стерпится-слюбится, так, кажется, частенько повторяла ее мать. По какому поводу Дина уже и не помнила, но слова запомнила крепко-накрепко.

— Меня зовут Дина. А тебя? — спросила она, окончательно расхрабрившись.

— Ты бы все-таки болтала поменьше, — отозвался воин. — А то ведь я могу и пожалеть, что взял тебя.

— Ну что тебе, жалко назвать свое имя? Мне же надо как-то тебя называть.

Он только головой покачал в ответ.

— Ну, не хочешь говорить, не надо. — Девочка было надулась, но тут же нашла выход. — Раз так, раз тебе все равно, буду звать тебя именем брата. Будешь теперь Акселем. Хорошо?

Он не ответил, и Дина пожала плечами. «Аксель, в конце концов, не такое уж плохое имя, — решила она. — Значит, так тому и быть».

Глава 4

«Со временем скорость, с которой разрастались Мертвые земли, как стали называть область вокруг Цитадели, сильно упала. Была ли в том заслуга Охотников, или рост замедлился сам собой, никто не знал. Но, так или иначе, возникло своего рода равновесие. Мир как будто свыкся с демонами. Они стали его неотъемлимой частью».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Айрис поддернула поводья, замедляя ход. Скоро начиналась развилка, а она еще не решила, куда ей — в Арлон или в Амберг. Дела были и там, и там, но что важнее? Были доводы и за Арлон, и за Амберг. Все это следовало бы разложить по полочкам, хорошенько продумать, просчитать, но… Она никак не могла собраться с мыслями. Все эти продумывания, просчитывания никогда не были ее сильной стороной, она привыкла полагаться на интуицию, на чутье. Но сейчас, именно сейчас нужно было поступить строго по уму. Девушка вздохнула и в очередной раз принялась перебирать все «за» и «против».

Тем временем лес расступился, открывая невдалеке перекресток, и Айрис резко натянула поводья. Впереди кипел бой. Пятеро молодчиков разбойничьего вида, вооруженные дубьем, теснили молодого человека с посохом. Он еще уворачивался, ускользал из-под ударов, но, глядя, как сильно он припадает на правую ногу, было понятно, что очень скоро все закончится для него печально.

Айрис недобро оскалилась, пришпорила коня и потянула из ножен клинок. Вот уж где голову ломать не надо! Мечом, правда, она так толком владеть и не научилась, но как-нибудь управится. Кого-то жеребец стопчет, а до кого-то и она дотянется!

Приблизившись, Айрис вдруг поняла, что ее помощь не очень-то и нужна. Несмотря на хромоту, молодой человек жертвой не выглядел. Он не только уворачивался, он успевал еще и ставить подножки, толкать атакующих друг на друга, в общем, вопрос кто тут жертва был не столь очевидным.

Менять планы, однако, было уже слишком поздно. Жеребец Айрис разрезал толпу разбойников, как нож масло. Двое покатились по земле, разбрызгивая кровь, остальные бросились наутек. Айрис проводила их долгим взглядом. Было острое ощущение, что ее обманули. Она с надеждой посмотрела на упавших, но и они, кое-как поднявшись, заковыляли в спасительную чащу.

Парень тем временем уже сидел на придорожном камне, растирал колено, и с улыбкой следил за ней. У него была хорошая улыбка, да и сам он был хорош, правда, из-за уродливого старого шрама, пересекавшего левую часть лица от брови до подбородка, красивым его уже никак нельзя было назвать.

— Какого дьявола ты устроил тут эту комедию? — раздраженно бросила она, убирая меч в ножны. — Ты из цирка?

Парень помотал головой. Он всматривался в нее так пристально, что стало не по себе. В глазах мелькнули отблески страха, но это было привычно и понятно, но было еще кое-что. Что-то такое, чего она давно не видела в людях. Что-то странное… Впрочем, все это мелькнуло и растаяло за доли мгновения, и вот уже парень снова источает приветливость и любезность.

— Прощу прощения, вы застали меня врасплох, меня зовут Рикерт, можно Рик, — представился он, поднявшись на ноги.

Он улыбался так мило, что Айрис стоило немалых усилий не улыбнуться в ответ.

— Извинения твои мне не нужны, — буркнула она, — как, впрочем, и твое имя. Лучше бы объяснил, зачем тебе это дурацкое представление.

— А чего тут объяснять? — Он пожал плечами. — У меня обет. Я поклялся никого не убивать. Вот и раздумывал, как бы это разойтись миром с этими несчастными...

— Ты монах что ли? — поинтересовалась она. — Или сумасшедший?

— Просто такой обет.

— Обеты у монахов и рыцарей, а ты не похож ни на тех, ни на других.

— Обет может накладывать на себя любой, у кого хватит на это силы духа, — твердо заявил он.

— А у тебя силы этой в избытке? — насмешливо спросила девушка.

— Надеюсь.

Айрис покачала головой и подобрала поводья.

— Нет, ты все-таки ненормальный.

Она хотела объехать его, но Рик вдруг быстрым движением подхватил лошадь под уздцы. Во взгляде его снова мелькнуло что-то странное, непривычное.

— Эй, леди, постойте минуточку.

— Что еще тебе? — Айрис вскинула плеть. — А ну-ка отпусти лошадь!

Он отпустил уздечку и поднял ладони.

— Простите, леди...

— Я тебе не леди.

— Хорошо. Послушайте, девушка, у меня к вам будет просьба.

— Нищим и бродягам не подаю, — насупилась она. — Даже не проси.

— Да нет, — поморщился он. — У меня... Я хочу попросить...

На его лице отразилось волнение. Он как будто пытался решиться на что-то. Это выглядело странно. Парень не очень-то волновался, когда отбивался от грабителей, а тут вдруг... Айрис насторожилась.

— Ну что там у тебя? — почти враждебно спросила она.

— Возьмите меня на службу к себе, прошу, — наконец вымолвил он.

— Что?! Что ты сказал? — Айрис не поверила собственным ушам.

— Я прошу взять меня на службу, — терпеливо повторил молодой человек.

— На службу? Ко мне?

Несколько мгновений она изучала его лицо, пытаясь понять, что же он имеет в виду. В самом-то деле, не в слуги же он к ней собрался?!

— А почему нет? — словно подслушав ее мысли, ответил Рик. — Вы, вроде как, воительница, путешествуете одна, вам слуга не помешал бы. Буду следить за лошадью, чистить оружие, — продолжил он, — в общем, все, что положено делать слуге и оруженосцу.

Девушка вглядывалась в его лицо, намереваясь при первых же признаках насмешки огреть плетью. Но лицо Рикерта было на удивление серьезным. Одет он был довольно просто, даже бедновато, но вот его речь и его манеры… Меньше всего он походил на человека, ищущего работу слуги. Или он действительно артист, цирковой или театральный?

— Опять комедию ломаешь? Или солнце напекло?

Айрис ткнула плетью в жаркое летнее небо.

— Я серьезно.

— Сумасшедший, значит.

— Мне двадцать семь, я оставил воинскую службу, зарекся брать в руки оружие, у меня нет дома, семьи, близких, нет денег, наконец. Мне нужна работа. Я знаю военное дело, и давно уже собирался наняться к кому-либо из странствующих рыцарей или наемников. Но, знаете, среди них очень трудно подыскать хорошего человека. А тут вы, прекрасная воительница.

— Не называй меня этим дурацким словом.

Она нахмурилась. О том, что ей нужен слуга, она уже подумывала. Было много «за», и не меньше «против». Но, пожалуй, все «против» сводились к одному — этот человек должен быть выбран с особой тщательностью. А вот так, на перекрестке, почти первый встречный, и довольно-таки странноватый мужчина...

Айрис вновь испытала некоторую растерянность. С одной стороны, Рик выглядел порядочным человеком, а его военное прошлое могло оказаться полезным. Пусть даже с этой дурацкой клятвой. Но, с другой стороны, уж больно правильным он выглядел. Слишком порядочным, чтобы и вправду быть таким. Впрочем, она усмехнулась, чем я рискую?

— Ладно, уговорил. Меня зовут Айрис. На еду можешь рассчитывать, но на деньги — это как получится.

— Очень признателен, Айрис.

Он с таким энтузиазмом поклонился, что девушка вновь заподозрила иронию или актерскую игру.

— Давай-ка попроще, — буркнула она, — я не аристократка. Но помни — никаких фокусов. Украдешь чего — убью. Попытаешься как-то навредить — убью тем более.

— Я буду служить верой и правдой. Покорнейше благодарю…

— Ладно, потом будешь благодарить, когда приживешься. А пока... Бежать не сможешь с такой ногой?

Он виновато развел руками, дескать, и рад бы, но вот никак.

— Ну, тогда поедем не торопясь. — Айрис покосилась направо, налево. — Едем в Арлон. Он гораздо ближе, а там и лошадь тебе купим.

2

Трактир «Золотое руно» встретил их грязными полом и столами, кишевшими тараканами. Едва переступив порог, Айрис втянула воздух и скривилась. Убойная смесь из запаха мужского пота, пива, готовящейся еды с кухни и едкого дыма от очага в центре зала запросто мог свалить и медведя. Но не людей. Заполнившие харчевню крестьяне, несколько бродячих монахов, пара наемников, в общем, все, кто не успел засветло попасть в Арлон чувствовали себя вполне жизнеутверждающе.

Выделенные комнаты вызвали у Айрис еще большее раздражение. Заросли паутины по углам, подгнившие половицы, сомнительной свежести белье. Да и сам хозяин, чернявый выходец из Турана, был под стать своему заведению — суетливый, с бегающими глазами, в грязном, лоснящемся от жира фартуке.

— Что за дыра, — процедила Айрис, метнув хмурый взгляд на Рика. — Из-за тебя, между прочим, задержались!

Выбора, впрочем, не было. Других постоялых дворов в округе не существовало, так что альтернативой оставался только ночлег на улице.

Трактирщик отвел их к столу, обмахнул его грязной тряпкой, отчего чище он не стал, но хотя бы разогнал тараканов, и ушел выполнять заказ. Пока готовилась еда, Айрис изучала зал, а Рикерт украдкой изучал ее.

Женщина в мужском платье, да при оружии гость редкий, так что постояльцы нет-нет да и бросали на нее любопытствующие взгляды. На каждый из них она отвечала взглядом столь дерзким и вызывающим, что Рик всякий раз вздыхал — было ясно, что добром это все не кончится. В Айрис буквально клокотал вулкан ярости и гнева.

Трактирщик вернулся с кашей, жареной курицей и кувшином вина. Пища оказалась вполне съедобной, хотя и совершенно безвкусной. А вот вино... Едва сделав глоток, Айрис тотчас выплюнула вино на пол.

— Это что еще за дрянь?!

Рикерт пожал плечами – не отрава и то хорошо – и спокойно допил свою кружку. Айрис покрутила у виска пальцем.

— В свое время мы пили и не такое, — улыбнулся он.

Но девушка уже звала трактирщика. Тот прибежал, на ходу вытирая руки о замусоленный передник.

— Хозяин, я же просила — лучшего!

— Это лучшее, да, — твердо заявил трактирщик. — Другого не держим. Не нравится — не пейте. Вон посмотрите, — он обвел рукой зал, — все пьют, всем нравится, даже ваш друг пьет.

Он кивнул на Рикерта, и тот смущенно развел руками. Но девушка не смотрела по сторонам. Она смотрела на трактирщика, и голос ее становился все тише и, одновременно, ниже и грубее.

— Это вообще нельзя пить, здесь воды больше, чем вина, — сказала она. — Отдай мне деньги за этот кувшин и принеси воды. Чистой воды.

Трактирщик побагровел.

— Я же сказал, не нравится, не пейте! И вообще, если вам не нравится, да, я вас здесь не держу! До Арлона рукой подать. Там и будут разносолы. А воду можете сами набрать, колодец во дворе!

— Если бы ворота не закрыли, ноги бы моей в этой дыре не было. Но если ты думаешь, что я позволю...

— Хозяин! — заорали от соседнего стола. — Долго тебя еще ждать?

— Иду, иду!

Хозяин сорвался с места. Взгляд Айрис ударил ему в спину, разорвал, сжег и развеял прах. Лежавшие на столе руки девушки стиснулись в кулаки, задрожали, через секунду завибрировал и стол. Округлив глаза, Рикерт поспешно накрыл ее кулаки ладонями.

— Айрис, успокойся, — тихо сказал он. — Маленький, глупый человечишка, не стоящий и секунды твоего внимания.

Она рывком повернулась, и он увидел искаженное злобой лицо. Волны звериной ярости и ненависти хлестали из нее с такой силой, что волосы на загривке Рика встопорщились дыбом.

— Тварь! — прошипела она. — Он заплатит мне за это!

Дрожь стола поутихла, и Рикерт, превозмогая охвативший его страх, обнял ее за плечи и тихо прошептал:

— Он просто дурак, самый обычный дурак, просто выкинь его из головы. Он совершенно не стоит твоего гнева.

Глаза ее недобро блеснули, и молодой человек ощутил, как по затылку пробежал ледяной холодок. Айрис встряхнула плечами, сбрасывая его руки.

— Это решать мне, кто стоит, а кто не стоит моего гнева, — она поднялась из-за стола. — Я иду спать. Завтра много дел.

Рикерт долго смотрел ей вслед, озадаченно растирая переносицу. Девушка явно искала лишь повод. Еще на перекрестке, заметив, как она неуверенно держит меч, стало понятно, что она никакая не «воительница». Да и внешне… Все наемницы, с которыми он встречался в Итании, больше походили на мужчин, чем на женщин. Но тогда откуда в ней столь необузданная агрессия? Откуда такая жажда убийства?

Мысль о том, чтобы убраться от нее подобру-поздорову ему даже не пришла в голову.

3

Первые лучи солнца забегали по лицу Рикерта, где-то рядом яростно защебетали воробьи, напоминая, что пора вставать. Рик медленно и с превеликим трудом взгромоздил себя на ноги. Мышцы после вчерашних плясок вокруг разбойников болели все до единой, так что вставать совершенно не хотелось. Стоило пошевелиться, как заныло и колено, требуя немедленного растирания лечебной мазью. Рикерт со вздохом подтянул котомку, и в этот момент дикий вопль со двора заставил его подпрыгнуть.

— Люди! — кричал хозяин трактира. — Я разорен! Боже, что мне теперь делать?! Все, все, что нажито... Как же это... По миру пустили!

Сердце Рикерта кольнуло тревожным предчувствием, он быстро собрался и спустился во двор. Айрис была уже там. Сложив на груди руки, она с торжествующей улыбкой наблюдала за истерикой трактирщика.

— Видал, как бесится? — встретила она Рика вопросом.

Разбуженные воплями трактирщика, во двор высыпали постояльцы и, протирая спросонья глаза, пытались понять, что происходит, а поняв, пробовали его утешить. На фоне всеобщей скорби и сочувствия, Айрис, сияющая как начищенный клинок, выглядела весьма и весьма подозрительно. О чем Рикерт и не преминул ей сказать. Девушка отмахнулась.

— Я улыбаюсь тогда, когда этого хочется мне, — отрезала она.

— Что вообще стряслось?

— Понятия не имею.

Он вздохнул, вспомнив ее вчерашний приступ гнева. Она, конечно же, лгала. Она, конечно же, прекрасно знала, что здесь произошло.

— Может нам лучше уехать? — предложил Рик. — Ворота открыты, в городе и позавтракаем.

Айрис презрительно хмыкнула.

— Опять твой чертов монашеский обет. Ну да ладно, седлай коня.

Рикерт скрылся в конюшне, а когда вернулся, ведя в поводу оседланного жеребца, понял, что опоздал. Уперев в бока руки, хозяин стоял перед Айрис, девушка все также презрительно кривила губы.

— Ты! Это ты сделала! Это ты вскрыла ночью все бочки с вином! Ведьма!

— Это пойдет тебе на пользу, — невозмутимо ответила она. — Больше не будешь вино водой разбавлять.

— Вот! Все слышали? Она призналась! Ведьма!

Трактирщик шипел, плевал ей под ноги, но на расстояние удара мечом не подходил. Вокруг него тем временем собиралась толпа из слуг, многие приходили с дрекольем.

— Люди! — закричал он. — Вы слышали ее? Она призналась, что испортила мои запасы! Слышали? Что вы стоите тогда? Хватайте ее! Держите! Ведьму надо сжечь!

В толпе его нестройно поддержали, но только-только проснувшиеся и еще не позавтракавшие люди были не готовы к активным действиям. Распаляясь все больше и больше, хозяин принялся взывать к их вере, совести и добродетели.

Уложив посох на шею, Рикерт шагнул вперед, покрутил плечами, разминая суставы. Слуги трактирщика его беспокоили мало, а вот двое хмурых наемников, выбравшихся поглазеть на шум, могли стать проблемой. А тут еще колено, не получив причитающееся, разнылось, да и вообще — Рикерту очень не хотелось встревать в какие-либо неприятности. Но этот балаган, конечно, надо было прекращать.

— Ты лжешь! — бросил он трактирщику. — Она ни в чем не признавалась. Она сказала, что тебе это пойдет на пользу! Разница должна быть очевидна даже такому идиоту как ты! Уймись сам и уйми свою челядь!

Своего он добился. Осознав, что дело придется иметь не с одной девчонкой, наемники потеряли интерес к происходящему и, позевывая, вернулись в дом. За ними мало-помалу стали разбредаться и слуги. Лишившись поддержки, хозяин умолк, взгляд его встревоженно забегал между Риком и Айрис.

— Я этого так не оставлю! — наконец выдохнул он. — Вы нанесли ущерб моему имуществу!

— Кто это — вы? — насмешливо осведомился Рикерт. — Я что ли продырявил твои бочки?

— Откуда ты знаешь, что они продырявлены?! Ага, значит это и впрямь был ты!

Рик покачал головой.

— Освободи дорогу. Мы уезжаем.

— Вы не смеете уезжать, не заплатив мне за ущерб! И за оскорбления!

Сзади чертыхнулась Айрис, и Рик понял, что ее терпение лопнуло. Он попытался ее остановить, но она оттолкнула его, а затем налетела на трактирщика. Толчок хрупкой с виду девушки был таков, что если бы не конь за спиной, Рикерт отлетел бы на дюжину шагов и вспахал бы носом землю. Но жеребец остановил его, только возмущенно всхрапнул и скосил глаз, явно раздумывая, не приложить ли вслед за хозяйкой наглеца еще и копытом.

Трактирщику повезло меньше — его отшвырнуло к дверям конюшни, затылок хрястнул о косяк. Закатив глаза, он сполз на землю, по лицу поползли ручейки крови. Вцепившись в его шевелюру, Айрис приставила к горлу нож.

— Ну что? — прошипела она ему в лицо. — Ты все еще хочешь, чтобы я оплатила ущерб?

Двор опустел в один миг.

— Айрис! — позвал Рикерт. — Что ты делаешь?

Он подходил медленно, не отрывая от нее взгляда.

— Ты хочешь убить из-за вина?

Она медленно повернулась и, сквозь черную прядь спутавшихся волос, Рик увидел горящие бешенством глаза.

— Айрис, прошу! Он без сознания. Он не слышит тебя. Оставь его. Не надо, прошу.

Она медленно остывала, переводя взгляд с Рика на хозяина, с хозяина на Рика. Наконец, тело мешком брякнулось на землю. На всякий случай Рикерт проверил пульс.

— Да живой он, живой, — небрежно бросила Айрис, убирая нож. — Повезло ему. Сказал бы еще хоть слово…

— Нам пора ехать, — сказал Рик. — Город открыт, ты говорила у тебя дела там.

— Без тебя знаю!

Трактирщик слабо застонал, и Айрис смерила его задумчивым взглядом.

— Может все-таки прирезать? — спросила она в пространство. — Чтоб не мучился. С разбитой головой.

— Айрис!

— Это была шутка. Нельзя быть таким занудой.

Она пнула хозяина, тот откликнулся болезненным стоном.

— Ладно, гнилая башка, живи пока.

Девушка лихо запрыгнула в седло, не коснувшись стремени, и пришпорила коня. Сильно прихрамывая, Рикерт поспешил следом.

— Ну, не так же быстро, — крикнул он.

— Ах да, — она придержала лошадь, позволив ему ухватиться за узду. — Забываю, что ты у меня калека.

Они выезжали со двора в полной тишине. Рик ежился и косился по сторонам. Не отпускало дежавю времен итанийских войн — разоренное и разграбленное село, десятки взглядов из каждой щели, того и гляди прилетит стрела. Только за воротами он смог облегченно выдохнуть. Судя же по беззаботному лицу Айрис, ее вообще ничто не волновало.

— Одно не могу понять, — хмуро сказал он. — Как ты путешествуешь с таким буйным нравом? И до сих пор не в тюрьме?

— Не твое дело!

— Ты меня пугаешь, Айрис. Мне показалось, или ты готова была его убить?

Она резко натянула поводья.

— Учить меня вздумал? Сам-то чем занимался в Итании? Или думаешь, я не знаю, из-за чего могут убить такие как ты наемники?

— Там была война.

— И что это меняет? Ты и твои дружки не убивали мирных жителей? — в ее голосе появилась злость.

— Айрис, это был просто вопрос.

Она пристально посмотрела ему в лицо, но ничего, кроме любопытства, не обнаружила. Пожав плечами, пустила жеребца шагом.

— У меня тоже война, — тихо сказала она. — Только я воюю не за деньги.

— Значит, ты уже убивала?

— Да что тебе за дело до меня?! — Айрис насупилась, но все же ответила: — Тех, кого я убивала, я не считаю людьми.

— Вот как? И трактирщик тоже, по-твоему, не человек?

— Мразь он, а не человек! — вырвалось у нее. — Ненавижу этих ублюдков! А ты, Рик, уже осточертел со своими вопросами!

Она хлестнула жеребца, и тот рванулся в галоп. Рикерт едва успел разжать пальцы на узде, иначе его, пожалуй, подбросило бы в воздух.

— Айрис!

— Догонишь в городе, зануда! Ищи меня в приличном месте!

4

Все утро Рикерт обходил трактиры Арлона. И раз за разом задавал себе один вопрос — зачем ему это все? Эти узкие воючие улицы, эти назойливые продавцы всякой дряни, зачем ему вообще нужен этот Арлон? А главное — зачем он ищет эту странную и явно опасную девицу? Почему бы ему не плюнуть и не отправиться восвояси по своим собственным делам?

Айрис нашлась в трактире «Одноглазый кит» уже после полудня. Трактир выглядел заметно лучше. Просторнее, светлее, на полу свежие опилки, тараканы если и были, на глаза не лезли. Девушка сидела за самым дальним столом, заметив Рика на входе, замахала руками.

— Эй, я здесь!

Подволакивая ногу, Рикерт подошел и рухнул на стул. Был он уже изрядно уставшим, голодным и немного злым — правда, больше на себя, потому, что ответить себе на простой вопрос так и не смог. Да и колено за несколько часов ходьбы разбередилось настолько, что хотелось его просто вырвать и выкинуть. Несколько минут он сидел с закрытыми глазами, переводя дух, наконец, решил взглянуть на Айрис.

Вместо пыльной дорожной одежды, в которой она была еще утром, на ней красовались атласные голубые шаровары, заправленные в изящные сафьяновые сапожки, белая рубашка из тончайшего виссона и бархатный жилет. Новенькая одежда Айрис стоила целого состояния, и если бы он беспокоился насчет своего будущего жалованья, ему стоило бы порадоваться. Хозяйка, похоже, не была стеснена в средствах. Кроме того, она успела коротко подстричься и перекрасить волосы в светло-русый цвет. Но самое главное, девушка сияла так, словно ее объявили наследницей трона Армании. Рикерт ощутил, что ее хорошее настроение невольно передается ему.

— Я так рада тебя видеть, — она подвинула ему блюдо с жареным мясом и кружку с пивом. — Остыло все, пока ты бродишь где-то. Я уж думала, ты решил бросить меня. Сижу тут полдня, как дура набитая, тебя жду.

Рикерт осушил пиво.

— Колено... — буркнул он и с жадностью набросился на жаркое.

— Как тебе пиво, как мясо? Это тебе не та дыра. Ощущаешь разницу? Вот почему того негодяя следовало убить на месте, а ты мне не дал. Защитничек. Чего ты молчишь? Как воды в рот набрал.

— Я ем, — проворчал он с набитым ртом.

— Ну и что? Я тоже ем, и это не причина изображать немого.

Рикерт отложил кусок мяса, перехватил ее насмешливый взгляд.

— Что-то случилось? — спросил он. — Ты на себя не похожа.

Она звонко расхохоталась, заставив обернуться половину посетителей.

— Хорошая шутка, — похвалила она. — Ты ешь-ешь...

— Что тут смешного?

— Не похожа, говоришь? Ты ведь знаешь меня второй день, а говоришь — не похожа.

Рикерт пожал плечами и вновь вернулся к еде. В конце концов, если ей будет что сказать — сама скажет.

— Ты ведь на самом деле не знаешь, какая я. Так что не советую делать скоропалительных выводов.

— А какая ты, Айрис?

— Я, дорогой мой Рик, разная.

— Хм, хороший ответ.

— Я рада, что тебе понравилось. Тебе ведь так сложно угодить, — усмехнулась она. — Иногда мне даже кажется, что это я поступила к тебе в услужение. Признайся, а ты хотел бы, чтобы я поступила к тебе в услужение?

Рикерт поперхнулся, и Айрис от души треснула его по спине.

— Эй, не вздумай окочуриться! Ты ведь еще и еды своей не отработал.

Он откашлялся, и пробормотал:

— Окочуришься тут, ты и мертвого подымешь.

5

Рикерт уже доедал мясо, когда по затылку пробежал холодок тревоги. Опять, черт возьми! Он еще не понял, что случилось, но был совершенно уверен, что новая неприятность связана с Айрис. Рик нехотя отложил мясо и перевел взгляд на девушку. Скрестив на груди руки, та с презрительной усмешкой смотрела куда-то ему за спину.

Послышались шаги, и возле стола застыл высокий плечистый воин, увешанный оружием с головы до пят. От него за версту несло пивом, да и на ногах он стоял не очень-то твердо.

— Слушай, братка, одолжи деваху, а? — прогудел он хрипловатым басом. — Я тебе золотой дам, лады?

Хотя он и обращался к Рикерту, глаза его так и шарили по девушке. Айрис побагровела, и счет явно шел уже на секунды. За эти секунды Рикерт успел подумать о многом. О том, что девушка ходячий клубок неприятностей, о том, что он еще и зайти не успел, не то, что поесть, наконец, о том, что же, черт возьми, делать?..

— Эй, брат, ты никак оглох?

Айрис растянула в усмешке губы.

— Ты с кем говоришь, обезьяна?

По ее едва слышному голосу было понятно, что она уже на грани.

— Что? — наемник задумчиво пожевал губами, медленно приходя к выводу, что его хотели оскорбить. — Кто? Я?

Не придумав ничего толкового, Рикерт решил положиться на чутье и вскочил на ноги.

— Прости, друг, — он положил руку на плечо верзиле. — Но ты немного ошибся. Она — кнехт, такой же, как и ты. А я всего лишь ее слуга.

Взгляд воина перешел с Айрис на Рика, смерив его с головы до пят.

— Хм, слуга, говоришь? Это шутка такая?

— Нет. Я говорю правду.

Какое-то время наемник стоял, пошатываясь и усиленно хмуря брови. Судя по всему, в его голове развернулась нешуточная борьба за здравый смысл, но изрядное количество пива этому сильно препятствовало. И тут Рикерт допустил ошибку. Решив помочь воину в нелегкой умственной борьбе, он шепнул ему на ухо:

— Лучше тебе уйти, друг, моя госпожа очень вспыльчива, а сражается как тигрица.

Это все испортило. Из слов Рика наемник отчетливо осознал только первые три.

— Что?!

Верзила сгреб молодого человека за грудки и притянул к себе.

— Чего ты сказал? — процедил он. — Если ты и вправду слуга, твое место — на конюшне!

Он отшвырнул Рикерта, и тот закувыркался к дверям харчевни. Наемник довольно осклабился, развернулся и наткнулся на яростный взгляд девушки.

— Ты что это делаешь, бычье дерьмо?

Она уже почти шептала, ее пальцы впились в рукоять меча.

— Айрис, нет! — донеслось от порога.

Рикерт торопливо поднялся и, сильно прихрамывая, бросился обратно к столу.

— Как мило, — буркнул наемник, насмешливо глядя на девушку. — Хочешь сражаться со мной? Как эта… тигрица?

Глаза Айрис полыхнули свирепым огнем, но меча она так и не выхватила. Шагнула к наемнику, на голову выше и раза в три шире в плечах, и с силой толкнула его. Рикерт едва успел отскочить, как мимо него с грохотом и лязгом прокатился кнехт. То ли он не умел правильно падать, то ли ему просто не повезло, но, долетев до порога, он шарахнулся с размаху об дверь, и со стоном сполз на пол.

Растерянный взгляд Рика заметался. С одной стороны к ним двинулись еще двое кнехтов, очевидно, приятелей наемника, с другой — хозяин харчевни с вышибалами. Однако драки не случилось. Вместо этого разгорелся жаркий, на повышенных тонах спор. Наемники орали, что если им не дадут убить эту девку, они спалят трактир, а хозяин кричал, что если они обнажат оружие, всем им сидеть в городской кутузке. Вдоволь накричавшись, наемники подобрали стонущего друга, и ушли, пообещав никогда не приходить больше в этот рассадник дерьма.

Все это время Айрис не проронила ни звука. Стояла подбоченясь, холодно улыбалась, на лице все также играла презрительная улыбка. Рикерт готов был биться об заклад, что девушка получала искреннее удовольствие от происходящего. Хозяин же, получив из рук невозмутимой Айрис золотой, с улыбкой удалился, дав на прощание совет вести себя прилично.

— Ты очень сильная, — заметил Рикерт, в изнеможении падая на стул.

Полдня беготни по городу, теперь еще эта стычка, он едва держался на ногах.

— Меня с детства воспитывали с мальчишками, упражнения там всякие… — улыбнулась она. — А еще меня научили обращаться с наглыми мужланами. Хотя это ты уже, наверное, и сам понял. А вот ты что-то совсем квелый. Пойдем-ка наверх, помогу тебе добраться до комнаты.

Не обращая внимания на его возражения и слабое сопротивление, она закинула его руку к себе на плечи и без особого напряжения потащила Рикерта вверх по лестнице. Говорить о том, что никакие упражнения не позволят швыряться людьми в два раза ее тяжелее, Рику не хотелось. Ему сейчас вообще хотелось только одного — спать.

6

Проснулся он ближе к полуночи. Сквозь открытое окно тянуло прохладой. В комнату с любопытством заглядывала луна, интересуясь как там Рикерт, жив ли, здоров ли, как поживает его больное колено. Как ни странно, колено не беспокоило. Рикерт с недоверием его потрогал, нащупал повязку, пропитанную какой-то мазью, и уставился на нее как на врага. Дожили. Хозяйка спасает от пьяного мерзавца, укладывает спать, лечит. Неплохо устроился.

Он поднялся и, осторожно ступая, подошел к окну. После таких, как вчера забегов он мог проваляться в постели несколько дней. А тут — колено как подменили. Похоже, Айрис знает толк в лечебных мазях. Или она приглашала лекаря?

Двор заливала ночная тьма, слегка разбавленная светом луны. Над высоким забором зажглись и заговорщицки подмигивали звезды. В такт ветерку покачивался и шелестел листьями разлапистый вяз у ворот. Облокотившись на подоконник, Рикерт вгляделся в темноту. Что-то было не так. Тревожно сжалось сердце, и Рик окаменел, «прислушиваясь» к себе.

Годы наемничества научили его многому. В первую голову — доверять своим предчувствиям. Возможно, именно поэтому он вышел живым из стольких переделок. Возможно, именно поэтому седые ветераны, много раз спасенные благодаря его «чутью», полушутя называли его «колдуном». И, наверное, поэтому их глаза подозрительно блестели, когда Рик уходил.

А начиналось все, помнится, с игры в кости. Он почти не знал проигрышей, и вскоре с ним просто перестали играть. Потом он развлекал приятелей фокусами по угадыванию, и только значительно позже понял, что дар можно использовать с большей пользой. Например, без особого затруднения фехтовать с завязанными глазами. Но куда важнее для его отряда оказалось, что «колдун» Рик способен предсказывать засады.

Конечно, не всегда все получалось. Не везде и не всегда можно было найти время и место, чтобы уединиться, успокоить мысли и чувства, и «прощупать» мир. Не менее важным было научиться доверять своим ощущениям. Чем меньше ты доверял, тем хуже получалось и, наоборот, чем больше было доверия, тем чаще удавалось принимать верные решения. Поэтому, когда он почувствовал, что пора уходить он не колебался ни секунды. Ему нужно было время, чтобы научиться жить со своим даром. Он искал мир. И мир нашел его.

Возможно, поэтому полтора года странствий были удивительно мирными. Не было особых конфликтов, серьезных опасностей. Не попадались ни разбойники, о которых постоянно твердили на севере, ни демоны, которые были пугалом на юге. Даже в трактирах к нему не цеплялись пьяные кнехты, и не оскорбляли заносчивые аристократы. Повсюду его окружало спокойствие и умиротворенность.

Месяц назад Рик повстречал в трактире старика, называвшего себя магом. Они вместе выпили, быстро нашли общий язык, а затем старик предложил ему пойти в ученики. Рикерт, не считавший свой дар магией, и вообще в магию не веривший, отказался наотрез. Еще и посмеялся. Старик, однако, обиделся, и сообщил, что встреча их была не случайна. И что, отказавшись от магии, он сделал опасный выбор. Потом он сменил тему, и они спокойно пропьянствовали до глубокой ночи. Ну, а утром Рик проснулся у себя в комнате с головной болью и пустым кошельком. Все деньги, полученные за службу, исчезли. Ни в жизнь он бы не подумал на старика, но на столе лежала весьма красноречивая записка. «Покойникам деньги не нужны» — было там написано.

Как ни странно, Рик не ощутил ни гнева, ни желания разыскать вора. В подкладке плаща завалялось немного денег, и он пошел своей дорогой, размышляя, не указывает ли ему провидение на то, что пора бы, наконец, осесть и остепениться.

О старике и его странном пророчестве Рик вспомнил только у перекрестка. Когда впервые за полтора года его пронзило острое ощущение опасности. Возможно, старик был прав. Возможно, связавшись с Айрис, он подвел черту под прежней жизнью.

Но мог ли он поступить иначе? Мог ли он оставить девушку, которая напомнила ему о той, что перевернула его жизнь? О той, которую он так и не смог забыть за столько лет.

7

Сверчки, сообразил Рикерт. Еще несколько минут назад они верещали как ополоумевшие, а тут вдруг смолкли, как будто им повыдергивали все «сверчалки». Здоровенный дворовый пес, лежавший по обыкновению посреди двора встрепепнулся и, тихонько заскулив, скрылся в своей будке. Что, черт возьми, происходит? Рикерт встревоженно потянулся за своим посохом.

А затем во дворе появилась темная фигура, едва различимая в темноте. Вроде бы человеческая, она двигалась с необычайной скоростью. Молнией пересекла двор, взлетела на вяз и исчезла за забором.

Можно было еще долго гадать и предаваться сомнениям, но чутье выдало ответ сразу же — Айрис. Не колеблясь ни секунды, Рикерт прыгнул во двор. Будить охранника не стоило — чем меньше тут знают об их похождениях, тем лучше, а значит — оставалось последовать примеру Айрис. Колено, к счастью, не подвело, и Рик вскоре оказался на улице. Теперь дело было за малым — понять, в какую сторону идти.

Рикерт прикрыл глаза и замедлил дыхание. Еще в Итании, используя дар, он частенько сетовал на все эти сложности — успокоиться, сосредоточиться, довериться. То ли дело у собак. Запах есть, запаха нет. Взял след и вперед, ничего лишнего...

Замок, понял он спустя пару минут. Айрис отправилась в сторону замка. Не то, чтобы это вызвало сильное удивление. Если уж неприятности, то по максимуму, конечно же!

Он двинулся быстрым шагом, с трудом сдерживая желание перейти на бег. Колено как будто специально затаилось, точно приглашая — давай, Рик, беги уже, я и не пикну. Но он не обманывался. Такое бывало. Стоило увлечься, стоило забыть о чертовом колене, как боль просыпалась в самый неподходящий момент.

Замок барона Юлиха де Арлона находился на окраине, отделенный от города хиленькой рощей. Пробравшись через нее, Рик остановился на опушке. Перед ним, в двух сотнях шагов мрачной громадой темнел баронский замок. Глубокий ров, заполненный водой, мощные стены с контрфорсами, и массивный, словно бы выраставший из главных ворот донжон. А сверху, прямо над замком, парила багровая луна, смотрела на Рикерта строго и требовательно, как будто спрашивала, ну, что будешь делать дальше?

Ответа он не знал. Если Айрис влезла в разборки с бароном… Это ведь не трактирщик, и не пьяный наемник, тут вопрос жизни и смерти. Сколь бы сильной и быстрой она ни была, против отряда кнехтов ей не выстоять. Да и он — много ли сможет помочь?

Пробираться внутрь? Не имея ни навыков скалолаза, ни каких-нибудь «кошек» или перчаток с шипами? Или ждать неведомо чего?

У него еще был шанс уйти. Забыть про эту странную девушку и уйти. В конце концов, Айрис взрослый человек. И должна сама взвешивать все последствия своих действий.

Его размышления прервал шум в замке — истошные крики, звон оружия, собачий лай. На крепостной стене замелькали фигуры людей с факелами, а затем в ров с водой бухнулось что-то тяжелое. На стенах яростно взревели, послышалась ругань.

Не раздумывая более ни секунды, Рик бросился ко рву. Была всего пара минут, чтобы вытащить ее, прежде чем замковая стража поднимет ворота и начнет прочесывать округу.

Невдалеке заплескалась вода, кто-то отчаянно принялся карабкаться по крутому склону. В ров с бульканьем посыпались куски земли, камни, послышалось тяжелое надсадное дыхание.

— Айрис! — крикнул Рик. — Сюда! Это я! Я помогу тебе!

Ему никто не ответил. В десятке шагов от него через край рва с трудом перевалила человеческая фигура, обессиленно застыла. Что-то странное показалось Рику в призрачном свете луны. Нелепые бугры мышц, выпирающие острые… кости?..

Он не успел толком разглядеть. Загрохотал, опускаясь, подъемный мост. От ворот донесся приглушенный звериный рык, а затем из темноты беззвучно вынырнули пятеро матерых волкодавов. За ними с лаем неслась стая овчарок.

— Айрис, беги, я задержу! — Рикерт перехватил посох поудобнее.

Первые двое прыгнули почти одновременно. Посох ударил раз, два — оба пса с визгом полетели в воду. Оставшиеся трое оскалились, стали медленно заходить с разных сторон. Набежала остальная свора, зашлась в лае до хрипоты. С моста донесся железный лязг и топот бегущих воинов.

Рикерт медленно вдохнул и выдохнул воздух. Мысль о том, что у него нет ни шанса исчезла, уступив место необычайной ясности ума, до предела обострилось восприятие — теперь он «видел» и «ощущал» все и вся.

Глухо стонущую за спиной Айрис. Топот спешащих людей из замка. Остервенело лающих и подпрыгивающих от нетерпения овчарок. Трех волкодавов, готовящихся к одновременной атаке с разных сторон. Визг и скулеж их собратьев, тщетно пытающихся выбраться из воды.

Волкодавы бросились в атаку, целя в горло, пах и ноги. Молнией замелькал посох, и ночь огласилась хрустом костей — три пса рухнули на землю с разбитыми черепами. Но через мгновение застонал и сам Рикерт. Колено не выдержало напряжения, острая боль обожгла ногу, помутнело в глазах, но главное — кристальная ясность сознания исчезла.

Почуяв его слабость, вперед ринулись овчарки. Стиснув зубы от боли, Рик отчаянно отбивался. Удары посоха сыпались один за другим. Трещали собачьи черепа, хрустели кости, слышался визг и скулеж, но в ударах его не было прежней силы и ловкости. А челюсти псов клацали все ближе и ближе.

Наконец, один из них изловчился и впился в ногу. Рикерт зарычал от боли, пошатнулся, в него тотчас впился еще один, а затем земля больно ударила его в лицо.

Глава 5

«Все изменилось, когда хозяином замка Амберг стал Хаген, главарь одной из банд, хозяйничавших в Южной Армании. Никто и глазом не успел моргнуть, как он прибрал к рукам всеюжные владения, где и рассадил своих людей. С ним быстро нашел общий язык король Армании, к тому времени изрядно ослабленный, заинтересованный в сильном союзнике. Хаген и его люди получили дворянские титулы, а король — мощную военную поддержку».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Из Амберга Логан отправился в Везель, но ничего путного там узнать не удалось. Детей у Росбаха не было, в замке временно хозяйничал управляющий барона. Бывший некогда воином, он хорошо знал военное дело, но ничего не смыслил в хитростях сыскного. Все, что выслушал в тот день Логан, он и так уже знал.

Это было предсказуемо, но он рассчитывал, что уцелеют хотя бы остатки одежды демона. Как и у людей, у каждого демона был свой собственный запах, и Логану, с его великолепным нюхом, пригодился бы и жалкий клочок. Но на сей раз не повезло. Под молитвы приходского священника набожный управляющий лично сжег одежду демона, а пепел развеял по ветру, уверившись, что теперь демон не осмелится вернуться в замок.

Еще пару месяцев назад Логан от души посмеялся бы над старым воякой, но сейчас было не до смеха. Было скучно. Глупость замшелых людишек надоели давным-давно.

Единственное, что удалось узнать — это то, что Росбах был отъявленным негодяем и головорезом. И что врагов у него было, пожалуй, не меньше, чем у графа Хагена. Правда, последние пять лет барон провел довольно тихо и мирно, но и того, что он успел натворить раньше, вполне могло хватить на жаркий котел в преисподней. В общем, если поначалу Логан полагал, что убийства вассалов Хагена связаны с интригами вокруг трона, то теперь, разузнав о прошлом Росбаха, склонялся к личной мести.

Впрочем, заказчик этих убийств его не особо волновал. Хаген не ставил задачи найти того, кто послал демона. От Логана требовалось просто его убить. И о мотивах он раздумывал недолго.

Куда больше его заботило, куда отправляться дальше. Если предположить, что Хаген прав, и некто замыслил убрать его главных подручных — властителей Южной Армании, то было бы неплохо понять, кто будет следующим. После смерти Эдгара фон Дракенберга и Росбаха фон Везеля у Хагена оставалось еще четверо.

Барон Гелен фон Далем, владения которого располагались на северо-востоке Южной Армании. Барон Юлих де Арлон — хозяин юго-западных земель. Барон Дилан ван Вильц — владелец северо-западных. Барон Виссен фон Херлен, коему принадлежали восточные провинции. После Дракенберга на юго-востоке удар был нанесен на западе по Везелю, то есть, миновав более близкие Арлон и Херлен. Это значит, что убийца идет не по часовой стрелке, и не против часовой.

Но тогда как он выбирает жертв? И кто будет следующий? Любой из четверых? Или даже сам граф Хаген фон Амберг, если остальные убийства были только попыткой отвлечь внимание. Такой вывод очень не понравился Логану — ему не хотелось, чтобы Хаген погиб. Охотник имел на графа свои собственные виды.

Рассудив, что в его положении без разницы куда ехать, Логан двинулся на юг. В небольшой городок Антис, располагавшийся недалеко от Арлона. Место было знакомое, да и бургомистр тамошний был много чем обязан Логану. В общем, это было хорошее место для того, чтобы разузнать побольше.

2

Напольные часы пробили полночь. Кенор покосился на часы, глубоко зевнул и отложил перо. Бумаг было еще много — прошения цеховых мастеров, жалобы подмастерьев, финансовые отчеты, договоры, тут еще работать и работать, но бургомистра неудержимо тянуло в сон. Из темноты кабинета поблескивал позолотой уютный диванчик, стоило только сделать пару шагов…

Он снова зевнул, протянул руку погасить свечи в канделябре, но, наткнувшись взглядом на человеческую фигуру перед столом, обмер от страха.

— Логан?! — выдохнул Кенор, обмякнув и схватившись за сердце. — Какого черта? Я чуть не умер!

— Скажи еще, что не рад меня видеть, — Логан устроился в кресло у стола, уложил фламберг на колени. — Давай тащи вино.

— Рад, конечно, рад!

На лице бургомистра наконец заиграла улыбка. Он подскочил с места — сна не было уже ни в одном глазу — бросился к буфету. Логан смотрел на него с улыбкой. Низенький полноватый Кенор семенил ногами так забавно…

— Вряд ли кто-то будет более рад, чем я. Мы ведь друзья!

Он вернулся с вином, разлил по кубкам и придвинул один Охотнику. Не спускавший с него глаз, Логан хмыкнул. Кенору явно было что-то нужно. А что может быть нужно бургомистру городка на юге Армании от Охотника?

— Опять по новой? — Логан одним залпом осушил кубок.

Вино Кенора было похуже тургалийского, но зато производилось на здешних виноградниках, и его всегда было много. Но причиной дружелюбия Логана было не только неплохое вино. С виноградников Кенора вино поставлялось по всей Армании, вплоть до королевского двора, поэтому бургомистр, как правило, знал все и обо всех.

— О, да. Уже пару месяцев. Беда.

Бургомистр вздохнул и развел руками.

— Пару месяцев? — удивился Логан. — На тебя это не похоже. Да и Охотники тут кишмя кишат.

Кенор показал три пальца.

— Неужели? — вскинул брови Логан. — И кто же?

— Эван, Грамон и Ульбиус.

— Ну, первые двое всегда были оболтусами. А вот Ульбиус кое-что смыслил. Хочешь сказать, эта тварь настолько опасна?

— Демон появился три месяца назад. И первым делом прикончил Олдрета.

— Начальника городской стражи? Я помню его. Кажется, был неплохим рубакой.

— Был. От него осталось немного. Голова, да обгрызенные кости. Через неделю, правда, я нашел ему замену. Услышав про освободившееся место, ко мне нанялся один тип, с рекомендациями от итанийской знати. Воин просто бесподобный.

— Неужели?

— Уверяю тебя. Заглянул я как-то в казарму. Видел бы ты, как он гонял стражей. А потом голыми руками разбросал десятерых вооруженных! И за порядком-то следит исправно, но... — Кенор развел руками. — Демон есть демон.

— Много людей погибло?

— Десяток уже, — вздохнул бургомистр.

— А что же, барон де Арлон еще не знает?

— Что я, враг себе? — бургомистр хмыкнул. — Он мне быстренько замену найдет, если я не справлюсь.

— А слухи?

— Ну, я же не идиот. Мы с новым начальником стражи из кожи вон лезем, чтоб горожане не узнали. Прячем тела, а если кого и находят, валим на бродячих собак.

— И сходит с рук?

— Пока да. Приплачиваем на похороны, то да се, народ не в обиде, воду не мутит. А к тебе я давно весточку послал. Да она, похоже, так за тобой и ходит?

Логан кивнул. Такое бывало не раз. Подолгу он нигде не задерживался.

— Волка ноги кормят, ты ведь знаешь.

— Ну, я так и думал. Но теперь-то, я очень на тебя рассчитываю. Я уже и денежки приготовил.

Бургомистр выскочил из-за стола, но Логан остановил его взмахом руки.

— Денег не нужно. Садись, Кенор.

— Как это? — не поверил собственным ушам бургомистр. — С каких это пор тебе не нужны деньги?

— Меня нанял граф Хаген.

— Так ты сейчас занят? — расстроился бургомистр. — О, боже, я так на тебя...

— Да выслушай ты! — Логан хлопнул ладонью по столу и бургомистр затих. — Твоего демона я вычищу сегодня же, так что забудь про него. Взамен же ты расскажешь мне все о Хагене и его окружении.

Бургомистр на миг задумался, бросил на Логана хитрый взгляд.

— Это как-то связано с его заданием?

— Ну не для развлечения же? — усмехнулся Логан. — Только избавь меня от банальностей. То, что десять лет назад Хаген возглавлял банду головорезов, я знаю. Мне нужны подробности. Мне нужны люди, которые могут иметь на него зуб. Все, кому он перешел дорогу.

Бургомистр поскреб затылок.

— Этак мы и до утра не управимся.

— А ты постарайся.

3

Кенор рассказал более чем достаточно, голова у Логана даже слегка раскалывалась от избытка сведений, или это было от вина?..

Его светлость граф Хаген до своего резкого взлета успел натворить дел. И первыми стоявшими в очереди на месть были десятки, если не сотни родственников тех аристократов, что правили в Южной Армании до графа. Хаген, конечно, приложил немало усилий, чтобы количество этих родственников было как можно меньше. Но многим все же удалось ускользнуть. Все они нашли убежище в Северной Армании у друзей и близких. Несмотря на взаимную ненависть и беспрестанные конфликты между собой, о смерти Хагена мечтали все. За исключением короля. Да и тот, несомненно, был временным союзником.

Сомнительно, конечно, что аристократы решили расквитаться со своим обидчиком столь экзотическим способом — наняв демона. Точнее, наняв кого-то, кто мог бы использовать демона. Собственно, поэтому и сомнительно. Чтобы совладать даже с самым завалящим демоном требовались услуги мага незаурядной силы, да и то, без особых гарантий. Да и мага надо было еще поискать. В особенности после того, как Суд Святой Инквизиции лет тридцать назад прошерстил Арманию вдоль и поперек, отправив на костер десятки колдунов, ну, и тех, кто на них походил хотя бы отдаленно. Иди теперь поищи, попробуй.

В общем, Логан не очень-то верил в месть аристократов. Можно было подумать на короля, но тот пока сильно зависит от графа и вряд ли захочет его смерти именно сейчас. Если же отбросить аристократию, количество обиженных Хагеном возрастало на несколько порядков — пейзане, ремесленники, купцы, кнехты, но… Это всего лишь простолюдины, месть — не их стезя. Да и возможности у них, прямо скажем, не ахти. Логан старался запомнить всех, о ком рассказывал Кенор. Неважно, была ли это реальная история или сплетня. Мало ли что и когда сгодится.

Когда часы пробили три часа ночи, Кенор уже дремал, уронив голову на грудь. Логан, погасив свечи и положив фламберг на колени, ждал. Знакомый запах он почуял уже давно, но демон не спешил. Долго кружил по улицам вокруг ратуши, но по каким-то причинам внутрь не заходил.

Выждав еще немного, Логан ткнул Кенора кулаком в бок, второй рукой зажал тому рот. Увидев спросонья вспыхнушие перед ним красные глаза, бургомистр задергался было, замычал, но Охотник держал крепко.

— Не шуми. Хочешь жить, уходишь отсюда и прячешься в подвал. Все понятно?

Бургомистр закивал, и Логан убрал руку.

— Что случилось? — прошептал Кенор.

— Ты уже забыл, что от меня хотел?

— Демон? Он здесь?

— Недалеко. Делай, как я сказал, если хочешь увидеть рассвет.

— Да-да, конечно.

Бургомистр поспешно вскочил, кинулся к дверям, но на пороге обернулся.

— Логан, ты только не очень...

— Что не очень? — не понял Логан.

— Ремонт мы здесь недавно сделали...

— Убирайся! — рявкнул Охотник.

Бургомистр не заставил себя больше упрашивать. Альбинос прислушался к его удаляющимся шагам и, втянув воздух, удовлетворенно хмыкнул. Судя по усилившемуся запаху, демон был в здании. Логан встал из-за стола, бросил фламберг на плечо и обвел глазами кабинет. Он предпочитал открытые места, но выбирать было поздно. Демон уже поднимался по лестнице.

Охотник наполнил свой кубок вином и успел сделать пару глотков, прежде чем дверь распахнулась, и на пороге показался тот, увидеть кого Логан никак не ожидал.

— Алан? — хрипло выдавил он. — Ты?

В горле его что-то сжалось, и он удивился своей реакции. Логан думал, что давно уже не способен испытывать какие-либо чувства.

Одетый в шитый золотом камзол и отливающие серебром сапоги, в шляпе с разноцветными перьями и с изящной, сверкающей в лунном свете драгоценными камнями шпагой, Алан выглядел так, словно только что прибыл с королевского бала.

— Здравствуй, дружище.

Он медленно подошел к столу, налил себе вина и чокнулся с кубком Логана.

— За наше с тобой здоровье.

Они одновременно осушил кубки, отшвырнули их в сторону и коротко хохотнули.

— Прямо как встарь, — усмехнулся Алан. — Сколько мы не виделись?

— Десять лет, Алан.

— Да уж, зато я много слышал о тебе. Правда, поначалу не подумал, что Логан Адская Гончая это и есть тот самый Логан, которого я помню. Тихий, домашний Логан. Помнишь, каким ты был?

— А ты, Алан? — холодно отозвался Логан. — Помнишь, каким был ты?

— Я все помню.

В глазах Алана сверкнули льдинки.

— Как это случилось? — спросил альбинос.

— Очень просто, — скривился Алан. — Перебрался в этот тихий городок, отобедал начальником стражи, а через недельку попросился на его место. Мы с бургомистром неплохо сработались. Я бы еще с годик тут продержался, если бы не ты.

— Я спрашивал о другом.

— А-а, вот оно что. Призраки прошлого. Ты всегда был сентиментальным, Логан. Таким, видно, и помрешь. Впрочем, скрывать мне нечего. Ты ведь помнишь, в тот день мы с отцом остались прикрывать вас. Потом была Цитадель. Ну, а там, сам знаешь... Банальная история. А вот как ты угодил в Охотники я бы тоже не прочь узнать. Ты — и вдруг Охотник! Это, знаешь ли, нечто...

— Зачем ты пришел сюда, если знал, что это я?

— Скучно мне. Я много где успел побывать. В Армании, Лютении, Итании, бывал при королевских дворах. Обрыдло все. Тоскливо, Логан, если ты понимаешь, о чем я. Может и мне в Охотники?

Он расхохотался, и от его смеха лопнула бутылка на столе, кровавым пятном растеклись остатки вина.

— Ты выбрал свою судьбу сам.

— Да. Я выбрал. Я всегда выбирал сам. В отличие от тебя.

Алан привычным движением сдернул с себя перевязь со шпагой, скинул камзол и стал развязывать шейный платок.

— Зачем это?

— Ты знаешь, — усмехнулся Алан. — Не люблю портить хорошие вещи.

Горло Логана вновь сдавило. Он помнил все, что случилось с ним десять лет назад. В тот день ему исполнилось пятнадцать. И он запомнил все в мельчайших подробностях. Словно это было вчера.

4

Отец Логана, маркиз Брион де Блэр, давно уже не жил в родовом замке. Он ненавидел это место и, в особенности, его жуткие сквозняки. Ненавидел с тех самых пор, когда одной студеной зимой его жена и мать Логана простудилась и сгорела в лихорадке за несколько дней. Той же весной маркиз с сыном перебрались в город, в роскошный особняк, мало чем уступавший королевскому дворцу.

Логан рос мальчиком робким и стеснительным, предпочитавшим чтение книг фехтованию и охоте. Когда ему исполнилось двенадцать, маркиз, до того с головой погруженный в политику и почти не обращавший внимания на сына, вдруг обнаружил, что у него подрастает не наследник его обширных владений, а «книжный червь». К нему немедленно был приставлен Алан, сын капитана Эрика Бренстора, начальника стражи. Алан был ровесником Логана и полной ему противоположностью — шустрый, веселый, сильный.

Эрик учил сына фехтованию с младых лет, и к моменту его встречи с Логаном, Алан уже неплохо владел шпагой. Формально младшего Бренстора приставили к Логану в качестве охранника, но это не было его главной обязанностью. Каждое утро подростки звенели в саду шпагами, а потом седлали лошадей и уезжали искать приключений. Воровали яблоки в чужих садах, гоняли гусей и уток, пугали и задирали горожан.

Маркиз смотрел на их забавы сквозь пальцы, хотя порой это стоило немалых денег. За три года, что мальчики провели вместе, его сын действительно изменился. Он неплохо освоил мечи и шпаги, и уже проявлял мужской, в понимании Бриона, характер. Вот только, к его вящему неудовольствию, случалось это обычно, когда маркиз выезжал в свет или на охоту. Если раньше сына можно было уговорить или запугать, то теперь все было впустую. Фехтование, шалопайские проделки на пару с Аланом, книги — именно в таком порядке были выстроены увлечения Логана.

В тот день ему исполнилось пятнадцать. Праздничный ужин ждал своего именинника, но начинать он не спешил. Он ждал Алана, усланного отцом с каким-то поручением на целый месяц и вот-вот обещавшим быть.

Младший Бренстор вернулся под вечер. Юноши немедленно выбрались в сад и устроили поединок. Целый месяц Логан брал уроки фехтования у отца Алана и буквально сгорал от нетерпения продемонстрировать другу новые приемы. Последний год Логан настолько улучшил свое мастерство, что чувствовал — еще немного и Алан будет повержен.

Так оно и случилось. Младший Бренстор толком и не понял, что произошло. Шпага Логана исполосовала ему камзол, и Алан ошеломленно осел на землю.

— Не люблю портить хорошие вещи, — пробормотал он, с неудовольствием косясь на порванный манжет. — Этот камзол стоил моему отцу целое состояние. И ведь я целый день был в седле, а камзол лишь чуть припылился. Стоило же с тобой связаться и вот, пожалуйста.

Логан виновато улыбнулся, вложил шпагу в ножны и протянул товарищу руку.

— Но ты сам виноват. Не стоило меня недооценивать, — сказал Логан.

Он с трудом сдерживался от разрывающей его изнутри радости. Три года он упражнялся, не покладая рук. Три года он тратил уйму времени, отрываясь от своих драгоценных книг.

Когда они только-только познакомились, когда впервые скрестили шпаги, казалось, Логану никогда не победить этого крепкого парня. Время шло, Логан рос и нарабатывал опыт, но юный Бренстор по-прежнему одерживал верх. Несмотря на то, что Алан научил Логана практически всему, что знал сам, несмотря на то, что последние месяцы они фактически учились вместе — когда у Эрика, когда у самого маркиза, но стоило начать поединок и все повторялось вновь и вновь. Иногда Логан даже начинал допытываться у друга, не заговоренный ли он, на что Алан отвечал неизменным хохотом.

Как оказалось, нужно было просто отвыкнуть от роли «проигравшего». Логан протянул другу руку и помог подняться.

— Кто ж знал, — хмыкнул Алан. — Стоило мне отлучиться на месяц, так ты прямо в какого-то демона превратился! Кто это тебя так выдрессировал?

— Твой отец был очень любезен.

— Невероятно! — с жаром воскликнул Алан. — Какое коварство! Лучше бы он меня так учил, в конце концов, я его единственный сын, а не ты.

— Идем, нас уже заждались.

— С этого и надо было начинать, у меня с утра во рту ветер гуляет.

Алан хлопнул приятеля по плечу, и тот пошатнулся. Шпага шпагой, но физически младший Бренстор оставался крупнее и сильнее.

— А что это у тебя? — поинтересовался Логан.

Он показал на золотой перстень, красовавшийся на среднем пальце Алана.

— Заметил? — Алан широко улыбнулся. — Это я купил для одной милашки. Все ж таки, месяц разлуки, надо же было ей что-нибудь привезти. Ты-то тут без меня, наверное, и по трактирам перестал ходить, признайся? Опять над книгами зрение портишь?

Логан промолчал, не желая говорить на скользкую тему, подхватил руку Алана и с любопытством вгляделся в перстень, в рельефное изображение кусающей себя за хвост змеи.

— Понравилось? — осклабился Алан. — Губу только не раскатывай, это для девушки. Помнишь Риту из трактира «Единорог»?

— Уроборос, — прошептал Логан.

— Чего? Эта змеюка-то? Славное имечко, язык сломаешь. В книжках вычитал?

Логан кивнул.

— Пойдем ужинать, — Алан подтолкнул его к дверям. — У меня желудок как твой Урброс, сам себя сейчас слопает.

Они направились вверх по парадной лестнице.

— Ты думаешь, чего я тебе уступил? — усмехался дорогой Алан. — Ты просто не знаешь, что такое голод, друг мой.

— Ври, да не завирайся, — отмахнулся Логан. — Но если уж тебе так мешает голодный желудок, после ужина снова идем в сад.

— А отдохнуть? — возмутился Алан. — Я весь день в седле! Пока ты тут на перинах нежишься.

— Ладно, черт с тобой, — улыбнулся Логан. — Значит, утром?

— Ну, утром так утром, — великодушно согласился Алан. — Если, конечно, у меня не откроются боевые раны.

Но нового поединка они так и не провели. Ночью на город напали.

Демоны исключительно редко собирались крупными стаями. Для того чтобы пообедать в каком-нибудь пограничном селении хватало и одного. И только когда в округе пустели деревни, демоны объединялись и штурмовали город. Впрочем, штурмом назвать это было сложно. В то время ремесло Охотников только зарождалось, так что противостоять демонам было просто некому.

5

Они уходили из города вчетвером. Брион де Блэр, Эрик Бренстор и их сыновья. Дюжина стражников, охранявших особняк, погибли сразу же, едва они выбрались на улицы. С неба спикировал летучий демон, и воины были вынуждены вступить в кровавый и бессмысленный бой. Быстрее всего сориентировался Эрик. Кивнул Бриону на узкую боковую улочку и они, подталкивая своих сыновей, чьи глаза уже светились боевым азартом, бросились бежать.

Улицы полнились ревом голодных тварей и криками людей. Кто-то метался в панике, кто-то сопротивлялся, кто-то поджигал дома, пытаясь отпугнуть демонов, но итог был у всех один. Их ловили, выковыривали из укромных местечек и пожирали. Над городом поднималось зарево пожара.

Бренстор вел каким-то кружным и одному ему известным путем. Они ныряли из улицы в переулок, из переулка на улицу, огибали открытые места и сворачивали, едва заслышав истошные крики или рычание. И маркиз, и подростки давно уже потерялись в пространстве и времени, всецело положившись на Бренстора.

Капитан их не подвел. Он вывел их всех живыми и невредимыми к главным городским воротам. Дальше хода не было. В воротах стоял, отливая в лунном свете блестящей змеиной чешуей, очень крупный демон. Это был первый демон, которого увидел Логан. Тот, что напал на стражников, был не в счет — он постоянно мельтешил в воздухе, хлопал крыльями, и разглядеть его юноша не смог. Этого же он рассмотрел в деталях.

Демон был чудовищно высок, и почти упирался загривком в арку привратной башни. Мощное туловище несли две пары толстых лап, спереди выгибался человекоподобный торс, с руками-лапами. В груди щелкала зубами огромная пасть. Чуть выше — человеческие голова и руки, а еще выше извивались длинные тонкие усики-щупальца. Они все время были в движении — шарили по земле, скользили по стенам, дрожали в воздухе.

Капитан хмуро покосился на маркиза, переглянулись и мальчишки.

— Может к другим воротам? — спросил Алан.

— Если этим тварям хватило ума запереть главные ворота, они наверняка позаботились и о других. Мы в мышеловке.

— Проклятие! — выругался маркиз. — Я давно собирался убраться из этих мест!

— Не нужно ни о чем жалеть.

Старший Бренстор вытащил меч.

— Остался только один вариант.

Маркиз тоже схватился за оружие, но Бренстор остановил его руку и силой задвинул клинок в ножны.

— Я отвлеку тварь, а вы, ваша светлость, заберете наших сыновей и выскользнете из ворот. Вряд ли кто остался снаружи — остальные ужинают.

Брион долго вглядывался в лицо начальника стражи.

— Эрик, — наконец сказал он, — мы можем…

— Иначе не вырваться. А так — хоть какой-то шанс. Только не вздумайте ввязываться в бой. Появится просвет — бегите.

— Я пойду с тобой, отец, — хмуро бросил Алан, стискивая рукоять шпаги.

— У тебя даже нет приличного клинка, — усмехнулся капитан. — А у меня превосходная карнелийская сталь.

— Но я должен...

— Нет, сын! — перебил его Эрик. — Ты пойдешь с маркизом, и будешь охранять его сына. Это — твой долг!

— Но я...

Глаза юноши заблестели, он отвернулся.

— Это твой долг, Алан, — тихо повторил капитан, — я уже говорил тебе, долг — это все, что отличает человека от зверя. Помни это всегда.

Он прижал к себе сына и пригладил взъерошенные волосы.

— Ты должен спасти Логана. Не маркиза, а Логана, понимаешь меня?

— Да, отец.

— Вот и хорошо.

У них почти все получилось. Бренстор завязал бой, и Логан поразился тому, насколько ловко и быстро Эрик двигался. Первым делом он исхитрился перерубить щупальца демона, и даже сумел оставить на его лапах несколько глубоких ран. В какой-то миг даже показалось, что капитан прикончит эту тварь.

Но это было, конечно, невозможно — раны на теле демона зарастали на глазах. Однако старший Бренстор добился главного — демон рассвирепел и выбрался из ворот. И маркиз тотчас же бросился вперед, почти волоча за собой мальчишек. Демон их не заметил. Он преследовал капитана. Его тяжелые кулаки так и мелькали, землю то и дело ощутимо потряхивало от ударов.

Перебравшись через подъемный мост, беглецы метнулись к лесу, но на полпути Алан вдруг остановился.

— Дальше без меня! — бросил он, поворачивая обратно к городу.

— Алан!

Маркиз коснулся его плеча, но юноша сбросил руку.

— Я за отцом!

— Нет, Алан! Ты слышал, что он сказал тебе? Твой долг — спасти Логана!

Бренстор окинул маркиза яростным взглядом.

— Ваш сын уже спасен! Вы уже в безопасности! Все демоны пируют в городе! Лес наверняка опустел на сотни миль вокруг! Что вам еще надо? Бегите, и да сопутствует вам удача.

Алан покосился на Логана, стащил с пальца перстень с Уроборосом и швырнул его другу.

— Увидимся как-нибудь, — крикнул он, бросаясь к воротам.

Логан шагнул следом, но отец дернул его за руку и увлек за собой в лес.

6

Разрывая одежду, плоть Алана взбугрилась, приобретая демонические формы. Вокруг взметнулась пыль, от сильнейшей вибрации стали разъезжаться в стороны стулья и тяжелый стол. Логан попятился — прорываться сквозь трансформирующегося демона бесполезно. Мощная воздушная волна отбросит, что ни делай.

Логан стянул волосы в «конский хвост». Бой обещал быть тяжелым. Не потому, что он мог проиграть — нет, это было невозможно. Убивший одного демона Охотник получал незаменимый опыт. Убивший десяток — бесценные навыки. Убивший сотни — мог убивать их с закрытыми глазами. Последние годы Логану не составляло труда разбираться с демонами в считанные минуты, даже если их собиралась целая стая. Но Алан — случай особый. С такими как он, одиночками, приходилось возиться довольно долго.

Когда пыль стала оседать, глазам Логана предстало нечто паукообразное. Мохнатое тело с шестью членистыми лапами. Человеческий торс с клешнями вместо рук и зубастой пастью на груди. Длинная червеобразная шея, увенчанная головой Алана. В воздухе сзади угрожающе покачивался скорпионий хвост.

Логан окинул его быстрым оценивающим взглядом. Достать до человеческой головы, качавшейся на гибкой и вертлявой шее, да еще на высоте десяти футов от пола, будет нелегко. Но, так или иначе, его участь решена.

— Как я тебе, Логан? — голова Алана довольно ощерилась. — Правда, красавчик?

— Ты как всегда неотразим.

Логан медленно отвел назад меч. Его смущало только одно. Две клешни были слишком скромным прикрытием для мягкой плоти шеи и рта. Очень может быть, что Алан скрывал какой-то козырь. Возможно, вот эти странные хитиновые наросты по обе стороны от пасти?..

— Чего ты ждешь? — спросил Логан. — Скоро светает. А десять или двадцать доспешных кнехтов могут устроить кровавую баню даже тебе. Конечно, с моей помощью.

— Может ты и прав, Логан, — согласился Алан. — Ты всегда был умненьким мальчиком. Но неужели ты и впрямь будешь сражаться этим жалким ножиком?

Он прыгнул вперед с огромной скоростью, но опередить Охотника не удалось. Клешня сухо щелкнула, разрезав воздух, и полетела на пол, срубленная точным ударом. Логан тотчас отступил, лавируя между стульями. Попятился и демон.

Логан усмехнулся. Они обменялись ударами, не показав и половины своей настоящей силы и ловкости. Алан, похоже, даже в обличье демона сохранил кое-какие навыки боя. Несколько минут они стояли друг напротив друга. Алан ждал, пока заново отрастет клешня, а Логан размышлял над возможными сюрпризами.

— Ты сохранил неплохую форму, — заметил альбинос. — Часто упражняешься?

— Два-три Охотника в месяц, — усмехнулся Алан. — Как, по-твоему?

Он сорвался с места и нанес серию ударов клешнями и хвостом. Уклонившись, Логан снес фламбергом обе клешни и вновь отпрянул. Упругими струями ударила кровь. Повалил вонючий дым, зашипело, дорогой туранийский ковер стал расползаться на куски.

Логан удовлетворенно хмыкнул. Он ожидал чего-то похожего. Яд или кислота, инсектоиды частенько прибегали к таким фокусам. Иной раз даже умышленно подставляясь под удары.

— Неплохо, — заметил Логан. — Но все это было. Ты не оригинален, Алан.

Демон глухо зарычал. Он по-прежнему не двигался с места, ожидая пока закончится регенерация.

— Ты мнишь себя умным и всезнающим, Логан? Не так ли? Ты был таким и раньше. Изнеженный, избалованный, но такой умненький папенькин сыночек! Ты презирал меня, Логан!

Логан удивленно вскинул брови.

— Не делай невинного лица. Кто я был для тебя? Прислуга! Я всегда вытаскивал тебя из передряг. Я брал на себя вину за твои выходки. А ты... Ты всегда мечтал лишь об одном. Победить меня. Однажды я решил осчастливить тебя, в тот день я поддался, и ты тотчас вознес свой нос выше неба!

— Это ложь, Алан.

— Это правда!

Демон метнулся вперед. Логан увернулся и Алан врезался в стену. Здание содрогнулось, загрохотали падающие камни, взметнулась пыль. Расчихавшись, Логан отступил и вновь застыл рядом со стеной. Выворачивая кирпичи, Алан вылез из пролома, медленно развернулся.

— Я перестал быть нужным тебе. Тебе и этому напыщенному индюку — твоему отцу!

Демон вновь ринулся в атаку. Логан кувыркнулся в сторону, за его спиной загромыхали камни. Алан с рычанием выбрался из завала.

— Поэтому вы оставили нас. Поэтому вы пожертвовали нами, чтобы спасти свои никчемные жизни!

Рухнул еще один участок стены, Логан довольно осклабился. Демон терял над собой контроль. Каким бы волевым и хитрым он ни был человеком, демон есть демон. И его звериная натура всегда берет вверх.

Очередной рухнувший кусок стены накрыл демона, и тот долго оставался недвижим. Не шевелился и Логан — уловка была стара, как мир. Наконец, груда камней шевельнулась, и показался Алан.

— Ты убил моего отца!

Мощными ударами хвоста Алан принялся крушить все вокруг, в воздухе замелькали обломки стола, шкафа, стульев. Охотник уворачивался, иногда рубил мебель на части. Расшвыряв все и вся, демон бросился в атаку. Защелкали клешни, замельтешил хвост, но Охотник ни на миг не оставался на месте. Тусклой молнией блеснул фламберг, и на пол посыпались клешни и кончик хвоста.

От чудовищного рева демона ратуша содрогнулась, и Логан поспешно отскочил. Из обрубков хлестнуло столько крови, что каменный пол пошел пузырями. Рыча и корчась от боли, Алан попятился.

Логан прищурился. Демон ослаб — замедлилась регенерация, упала скорость реакции. Еще чуть-чуть дожать...

Толчки крови прекратились, и Охотник прыгнул. Впустую лязгнула зубастая пасть, и Логан взмахнул фламбергом. Клинок должен был раскроить демона снизу доверху, но в этот миг наросты у рта раскрылись, и оттуда «ножницами щелкнули» хитиновые лезвия с зубьями.

Логан успел повернуть меч, прикрыв себя справа, одновременно перерубив одну конечность, вторая заскрежетала по наручу левой руки. Демон взвыл, крутнулся на месте и отшвырнул Охотника. Тот ушел в кувырок, через пару секунд вскочил, и едва успел уйти с дороги чудовища.

Отскочив к камину, Логан осклабился. Вот и все. Ослепленный болью и яростью демон уже мало что понимал. Вспарывая когтями пол, он кинулся на Охотника. Тот взвился в воздух и, пока демон барахтался в огне, оттолкнулся от каминной полки. Фламберг с хрустом вошел в шею, от рева заложило уши, но Логан был уже на спине демона, и смотрел ему в лицо.

Объятые огнем лапы бились в судорогах. Из глаз Алана текла кровь. Обычная, без кислоты или яда. Логан скосил глаза назад. Нависшее над ним жало хвоста почти закончило регенерацию. Еще чуть и...

— Ну, Логан! — вдруг бросил Алан, кривя губы. — Чего ты ждешь? Или до сих пор не мужчина?!

Он захохотал.

— Прощай, друг.

Логан рванул фламберг вверх, и голова Алана разлетелась на куски. Охотник спрыгнул и отступил на несколько шагов, следя за агонией. Безголовое тело трясло и корежило, но оно еще жило. Сделав несколько неуверенных шагов, оно шагнуло в пролом и вывалилось на улицу.

7

Кенор вылез из подвала под утро. Когда наверху затих грохот падающих балок и рушащихся стен, и умолк звериный рев, от которого дрожали стены и сыпалась труха с потолка. Какое-то время бургомистр еще просидел, прислушиваясь, под дверью, но, в конце концов, решил положиться на репутацию Логана и повернул в замке ключ.

Занимался рассвет. В воздухе клубилась каменная пыль. Первые лучи солнца скользили по ратуше, высвечивая и отчеркивая разрушения. Здание в целом уцелело, но проломленные кое-где стены и перекрытия грозили новыми обвалами. В голове Кенора уже защелкали счеты, подсчитывая, сколько нужно на ремонт денег, сколько есть в казне, сколько запросить у графа, сколько оставить себе.

Спотыкаясь и чертыхаясь, он кое-как выбрался из развалин, сразу увидел Охотника. Серый от пыли, Логан стоял, устало опираясь на фламберг. Перед ним, в груде камней, неловко изогнувшись, покоилось тело обнаженного мужчины, тоже сплошь покрытое пылью и каменной крошкой.

— Ну, как? Ты его убил?

Логан хмуро кивнул на тело.

— Этот? Это он? Как я понимаю, он вернулся в свой облик... Так, давай-ка посмотрим.

Бургомистр брезгливо перевернул тело, обмахнул пыль с лица, да так и застыл с открытым ртом.

— О, черт! Это же Алан, начальник стражи... Так это был он?

Логан бросил на грудь мертвеца перстень, на котором Кенор разглядел изображение змеи, кусающей себя за хвост.

— Когда-то он был хорошим человеком, — тихо сказал Логан. — Кенор, похорони его вместе с перстнем. Надеюсь, в следующей жизни он больше не будет кусать себя за хвост.

Логан развернулся и пошел прочь. Восходящее солнце окутало его светящейся аурой, и Кенор, собиравшийся было попрощаться, запнулся на полуслове. Ему показалось, что он видит перед собой ангела.

Глава 6

«Хаген быстро и решительно навел порядок в Южной Армании. Первым делом он изничтожил большую часть бродячих банд, а затем взялся за демонов. Мертвые земли были оцеплены сетью крепостей, где могли укрыться крестьяне и где всегда находились опытные Охотники».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

— Зачем ты увязалась за мной?

— А зачем они называли тебя Проклятым, Аксель? Никакой ты не Проклятый. Что я, о Проклятом не слышала? Он ненавидит людей, особенно, детей, и еще он страшный как демон. У нас говорили, что он тоже почти демон. Только ненормальный. Сумасшедший демон.

— Сумасшедший…

— Да, так говорили. Безумец. Убивает всех, не разбирая, демоны это или люди.

— Еще что-нибудь? Все рассказала?

— Ну, в общем, все.

— Тогда ответь на мой вопрос.

Вечерело. У лесного костра, перед булькающим котелком напротив друг друга сидели Дина и тот, кого она упорно называла Акселем. На имя это он не откликался, но девочку это ничуть не смущало. Она знала — любому существу, неважно, щенок он, теленок или тем более человек, требуется время, чтобы запомнить и привыкнуть к своему имени. Поэтому она старалась называть своего спасителя по имени, как можно чаще. Результат был налицо. Имя свое он уже не отрицал, лицо в недовольной гримасе больше не морщил, в общем, оставалось совсем чуть-чуть.

Дина помешала варево в котелке, отложила поварешку, недавно прибранную к рукам в деревне, и делано всплеснула руками.

— Ну, сам посуди, Аксель, как я могла остаться там? Они едва не набросились на тебя с вилами. Разве это хорошо, Аксель? Разве это правильно? Ты хороший и добрый человек, а они с вилами!

— Я тебе говорил, что рядом со мной может быть опасно?

— Да, Аксель, говорил, — кивала девочка. — Но в той деревне тоже опасно. Ты же видел, они там словно с цепи сорвались. И с этими людьми ты хотел меня оставить, Аксель? Они же как звери лютые!

О настоящей причине, о том, что именно Аксель уничтожил демонов, напавших на ее деревню, и что за его спиной куда безопаснее, Дина благоразумно умолчала. Говорить это сейчас показалось ей очень неуместным.

— Ты глупая девочка. Ты слышала, что говорили крестьяне? В окрестностях видели большую стаю демонов, понимаешь это? Если они найдут нас, а они найдут, будь уверена, ты погибнешь в первую же ночь. У тебя нет шансов!

— Ничего я не погибну, — уверенно возразила она. — Меня быстрее убьют в этой дурацкой деревне с этими дурацкими злыми людьми. И вообще хватит меня пугать. Я и так уже вся пуганая-перепуганая! Давай-ка лучше поедим, я тут кое-что сварила. Пока ты там препирался с теми злыднями, я там поскребла по сусекам… Много чего полезного... А теперь вот супчик. Тебе понравится.

Она попробовала варево и одобрительно кивнула.

— Точно понравится.

Охотник тряхнул головой.

— Ты не понимаешь. Те люди не лгали. Я действительно тот, кого вы называете Проклятым.

— Ты шутишь? Или хочешь меня напугать? Я же сказала, я и так пуганая…

Он пожал плечами, а Дина вдруг остолбенела. Пока Проклятым его называли селяне, она совершенно не верила и не задумывалась, просто не принимала это. И только лишь сейчас в памяти вдруг всплыли истории о Проклятом. И во всех этих историях прямо говорилось, что у него черные доспехи, длиннющий меч...

— Поняла, наконец?

Дина не ответила. Она снова принялась деловито мешать суп, одновременно лихорадочно соображая, что же теперь делать. Выходит она сама, по собственной воле сунулась в лапы к этому монстру? Да еще сварила ему суп!

— Божечки мои… — забормотала она. — Но как же это? Что же мне теперь?..

Девочка никогда не чувствовала себя настолько растерянной. Исходя из того, что она вспомнила о Проклятом, она должна была немедленно бежать отсюда. Бежать изо всех сил и куда угодно. Лишь бы подальше от него. Однако здравый смысл подсказывал, что бежать в лес ночью — это верный путь угодить в лапы к демонам. Причем, что они сделают с ней, она знала совершенно точно. А вот насчет этого парня... В конце концов, у него было уже столько возможностей сотворить с ней все, что угодно. И если он не сделал это до сих пор... Но, быть может он просто держит ее про запас? Но тогда почему он хотел оставить ее в деревне? Нет, рассказы о Проклятом решительно не укладывались в образ ее Акселя. Что-то не так в этих рассказах.

И Дина неожиданно для себя успокоилась. Вряд ли бы она смогла объяснить почему она решила, что ей ничего не угрожает. Просто решила и все.

— Мне не нравится имя Проклятый, — заметила она, нахмурившись. — Будешь Акселем и все тут. А теперь давай есть. Суп готов.

Глаза его округлились, но он не нашелся что сказать. Молча снял с огня котелок, поставил на землю. Дина приготовила ложки, тоже позаимствованные у крестьян, и они стали есть суп, время от времени бросая друг на друга испытующие взгляды.

— Значица, все это сказки про тебя? — спросила Дина, когда котелок опустел.

Охотник бросил в котелок свою ложку и растянулся на земле, подложив под голову панцирь. Разговор пошел совсем не туда, куда он рассчитывал. Девочка оказалась куда храбрее, чем можно было ожидать. Или, быть может, куда глупее?..

— Так я и думала, что все это враки, — сказала она уверенно. — Вечно люди болтают всякую чушь. Правильно мама говорила — никому нельзя верить.

Она тяжело вздохнула и подлезла под бок Акселю. Тот хмуро покосился на нее, но ничего не сказал. Скорость, с которой девочка перестала его бояться, несколько удивляла, ну да что уж тут. В конце концов, скоро эту глупую девчонку сожрут демоны, и этот вопрос решится сам собой.

— Никакой ты не людоед, — продолжала рассуждать Дина. — Суп вон съел, только за ушами трещало. Но тогда почему? Слышишь, Аксель? — Она пихнула его локтем. — Почему о тебе столько ужасных историй, Аксель? Дыма ведь без огня не бывает. Так мне мама говорила.

Он только хмыкнул.

— Аксель! Почему?

— Потому! Скоро сама поймешь. Если останешься в живых.

— Что это значит, Аксель?

— Прекрати пихаться. Думаю, демоны уже близко. Дай подремать пару минут без твоей болтовни.

Ночь, как обычно в лесу, наступила внезапно. Отблески заката еще плясали на верхушках деревьев, а снизу, из-под корней и завалов валежника уже выплеснулась и стремительно заполнила лес чернильная тьма. Затих птичий щебет, залегли на ночь зайцы и белки, ухнул пару раз филин и замолчал, словно напугав сам себя. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь гудением комаров. Дина пожала плечами. О чем там толковал Проклятый? Ночь как ночь, не видно и не слышно никаких демонов. Сам вон уже захрапел, а ее все пугает и пугает!

Она уже стала засыпать, когда ее вдруг озарила страшная догадка. Лес был слишком тих. Ни стрекота сверчков, ни шуршания полевок, все как будто вымерли. Сон пропал, как его и не было. Заполнившая лес гнетущая тишина явно скрывала что-то нехорошее. Там, во тьме явно что-то готовилось. Что-то пугающее, что-то неприятное. Навострив уши, Дина напряженно вслушивалась, пыталась всматриваться в лесную темень, и раздраженно шикала на Проклятого, когда тот выдавал особенно громкий храп.

И она дождалась. Ночная тьма стала оживать. Тревожно зашелестела листва, пронзительно завыл, замахал ветвями ветер, а воздух наполнился чьим-то невнятным шепотом. Проклятый проснулся мгновенно и стал облачаться в доспехи.

— Ты слышишь? Что это, Аксель? — испуганно спросила Дина. — Демоны нашли нас?

Охотник стянул ремни панциря и нагнулся к девочке.

— Слушай внимательно и не задавай глупых вопросов. Сейчас ты ляжешь и накроешься моим плащом с головой. Что бы не происходило вокруг. Что бы ты не услышала. Что бы ты не вообразила себе, что бы тебе не привиделось. Ты должна лежать, молчать, не двигаться и не высовываться. От этого зависит твоя жизнь. Это понятно?

— Понятно, но...

Он закрыл ей рот ладонью.

— Замолчи. Слышишь?

Девочка замерла, а затем глаза ее поползли на лоб. Шепот в лесу становился все отчетливей и отчетливей, и вскоре уже можно было различить отдельные слова.

«Девочка... — шелестел лес. — Иди к нам... Хорошенькая девочка… Нежная… Вкусная…»

Аксель грубо толкнул ее на землю и накинул сверху плащ.

— Все! Ни звука там, — напомнил он. — И тогда, быть может, ты выживешь.

2

«Иди к нам, девочка! Мы чувствуем твой запах! Мы ждем тебя! Тебе будет хорошо с нами! Мы любим маленьких девочек!»

Никогда раньше Дина не испытывала настолько леденящего страха. Даже когда разбойники рубили ее родителей. Даже когда пьяный старший брат ломился к ней в сарай. Даже когда тот сом-переросток ворвался к ним во двор.

Все это меркло по сравнению с тем, что творилось сейчас. Она не видела существ, что кружились вокруг. Она только слышала голоса. Но и этого было достаточно, чтобы ее начало трясти как в лихорадке.

«Где ты, сладкая девочка? Иди сюда!»

Голоса стенали где-то совсем рядом. Справа, слева, над самым ухом Дины. Ей казалось, они видят ее, видят, как дрожит плащ, слышат ее дыхание. Она ждала, что кто-то из них вот-вот сорвет плащ и тогда она увидит...

Она старалась не думать о том, что или кто там может быть. Но когда ее задевали, когда плащ чуть колыхался, Дина обмирала, бросая все свои силы на то, чтобы не сорваться на пронзительный крик. Единственное, что давало опору и надежду, что поддерживало ее всю ночь, не давая упасть в бездну страха и безумия, были шаги Акселя. Хруст ветвей под его сапогами, шелест плаща. Не было для нее во всем мире звуков желаннее, чем эти. Они как будто стали якорем, за который цеплялся ее разум посреди этого океана ужаса.

А потом все стихло. Некоторое время Дина лежала недвижимо, напряженно вслушиваясь в ночь. Лес загадочно молчал, то ли успокоившись, то ли подготавливая новые неприятности. Она дрожащими пальцами коснулась плаща, сделала небольшую щель и выглянула наружу. Она лежала рядом с костром, спиной к ней, расставив ноги, стоял Проклятый, кончик меча упирался в землю.

«Все кончилось?» — хотела спросить Дина, но не успела. Тишину разорвал пронзительный волчий вой, в котором, впрочем, волчьего было не так уж и много. Дина вздрогнула всем телом, но прятаться под плащом не стала. Одного взгляда на широкую спину Акселя оказалось достаточно, чтобы к девочке вернулось самообладание.

Вокруг поляны захрустели ветки, зашуршала листва, послышалось звериное рычание, а затем из леса вынырнула небольшая — с полдюжины особей — стая волков. Но уже в следующий миг Дина поняла — это были не волки. На их мордах горели человеческие глаза, наполненные голодом и жаждой убийства.

— Девочка! Где ты? — хрипло, вразнобой загалдели «волки». — Нежное мясцо! Иди к нам!

Поскуливая и щелкая зубами, они брали Акселя в кольцо.

— Отдай нам ее! Отдай нам девочку, и мы уйдем.

Облизнув пересохшие губы, Дина бросила взгляд на Проклятого. Он напоминал несокрушимый утес, о который бессильно расплескивались волны ночного ужаса, и ей вновь стало спокойно.

— Аксель, — благодарно прошептала она и, на всякий случай, повторила, словно повторяя слова молитвы: — Аксель, мой Аксель.

Меч прошелестел в воздухе, и обрубки «волков» полетели в разные стороны. Поляну огласили истошные вопли, получеловеческие, полузвериные. Отрубленная голова одного из демонов подкатилась к Дине, глаза ее округлились. Из пасти выметнулся язык и, цепляясь за траву, голова мало-помалу стала подтягиваться к ней.

Дина оцепенела. Ей привиделось совсем другое, совсем-совсем недавнее. Привиделся тот мерзкий демон, что пытался добраться до нее под грудой досок. Она даже как будто услышала его. «Девочка... Моя сладенькая... Нежная плоть... Сладкая кровь...»

Кованый сапог Проклятого, с хрустом раздавивший чересчур ретивый череп «волка», прервал ее оцепенение. Девочка облегченно вздохнула и тотчас наткнулась на бешеный взгляд Акселя.

— Я тебе что сказал, дуреха?! — рявкнул он громовым голосом. — Не высовывайся!

Она юркнула под плащ и сжалась в комок, пообещав себе больше никогда-никогда не высовываться. Ибо сильнее всех этих чудищ ее испугал взгляд Проклятого. Увидеть этот взгляд снова... Уж лучше увидеть демона!

Дина больше и не высовывалась, догадываясь о происходящем исключительно на слух. А услышала она еще много чего. Шуршание и шелест крыльев нетопырей, искаженный медвежий рев, странные булькающие и чавкающие звуки, после которых на поляне стало сильно разить болотом...

Она не заметила, как заснула.

3

Проснувшись рано утром, Дина выскочила из-под плаща, схватилась за котелок и замерла. Она вдруг вспомнила ночь. Сейчас, в лучах рождающегося солнца, пережитый ночью кошмар казался нереальным. В ближайшем кустарнике весело чирикали синицы, деловито выстукивал дятел, размеренно считала чьи-то года кукушка. Просыпающийся лес, казалось, не имел ничего общего с той страшной ночной чащей, так ее напугавшей. Словно это был другой лес, из другого мира.

Дина оглянулась, и увидела крепко спящего Акселя. Он заснул прямо в доспехах, наготове под рукой покоился длинный меч. А вокруг... Вся земля у костра была истоптана вдоль и поперек, а поляна, за счет срубленной поросли, заметно увеличилась в размерах.

— Значица, это был не сон?

Дина готовила завтрак, но думала о другом. Пожалуй, никогда раньше ей не приходилось так много и напряженно размышлять. Да и о чем ей было размышлять? Для этого у нее были родители, потом старший брат. Ей оставалось только делать. Делать то, что обдумали и решили за нее старшие. Но сейчас решение ей предстояло принять самой.

Уйти в деревню или остаться? Мирная жизнь в деревне или этот человек, чья жизнь зависит только от меча? Жизнь, которую в любой момент могут забрать демоны, или жизнь с тем, кто их убивает? Жизнь никому не нужной приживалы или жизнь с человеком, который уже два раза ее спас и ни разу не обидел за целых два дня?

Сердце Дины уже знало ответ. Но ей хотелось порассуждать. Как взрослые. Подолгу взвешивая все «за» и «против». Однако терпение у нее быстро закончилось, и она махнула на это дело рукой. Единственное, что ей хотелось знать — что за твари пугали ее ночью. Поэтому, закончив с завтраком, Дина решительно направилась к Проклятому и растормошила его.

— Аксель! — сердито сказала она, едва он открыл глаза. — Почему ты не предупредил меня? Я чуть не умерла от страха!

— Живая? Странно, — буркнул он спросонья. — Одна морока с тобой. Вот почему тебя не съели? Побрезговали?

— Эти демоны… Это те, кто убил всех в моей деревне и теперь они пришли за мной? Теперь они всегда будут меня преследовать?

Вцепившись в котелок с кашей, Дина поставила его рядом с собой и выразительно посмотрела на Проклятого. Тот привстал, втянул запах, скривился как от зубной боли, но тут его желудок издал голодный рев, и Аксель тяжело вздохнул.

— За тобой или за мной, какая разница? У них отличный нюх, острое зрение, острый слух. Они могут учуять человека за десяток миль. Конечно, демоны бывают всякие, у одних…

— А кто тебя проклял? Если ты Проклятый, значит тебя кто-то проклял?

Аксель долго молчал, разжевывая травинку.

— Это долгая история, — наконец сказал он, — и я не хочу ее рассказывать. Дай мне, пожалуйста, котелок. Или ты будешь обниматься с ним до вечера?

Она протянула ему котелок и ложку.

— Не обожгись.

Аксель набросился на кашу так, как будто не ел дня три.

— В следующей деревне, — пообещал он, закончив с едой, — тебе точно придется остаться.

— Угу, — вежливо улыбнулась она.

Дина не собиралась с ним спорить. Как и рассказывать ему о том, что она уже все решила. Всему свое время.

Глава 7

«Демоны убивали не ради еды. Да, они пожирали людей, но убивали они гораздо, гораздо больше, чем было нужно для пропитания. Редкие выжившие отмечали, что демоны убивали из чистого удовольствия».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Открыв глаза, Рикерт разглядел уже знакомые ему потолочные балки трактира «Одноглазый кит». Вроде бы жив-здоров, руки-ноги на месте, даже колено не ноет. Вокруг витал такой мощный аромат духов, что Рик невольно чихнул.

— Проснулся?

Повернув голову, Рик наткнулся на огромные черные глаза Айрис. Она сидела на корточках возле постели и, положив под подбородок руки, наблюдала за ним, счастливо улыбаясь.

— Как я сюда попал?

Его взгляд забегал по комнате.

— Все хорошо, Рик. Не тревожься.

— Но как мы...

— Ерунда. Пока ты отвлекал собак, я пришла в себя, ну, а когда ты вырубился, пришлось и мне немного посражаться.

— Но у тебя не было оружия!

— А твой посох?

Она показала глазами на стоявший в углу посох, бурый от засохшей крови. Рикерт машинально отметил, что надо бы его почистить.

— Теперь я понимаю, почему ты отказался от меча. Это же страшное оружие. Мозги так и летели!

— Ты перебила всех собак? — недоверчиво спросил он.

— Ага.

— А люди? Я видел, как от моста уже бежали воины.

— Они не успели. Я быстренько оттащила тебя в лес, а потом сюда.

— Там леса-то… И они ничего не заметили?

— Ты что, глухой? Я же говорю — быстренько.

— Но тогда мы должны убираться отсюда. Пока не слишком поздно!

Рикерт привстал, встревоженно покосился в окно — солнце стояло в зените. Во дворе вовсю кипела трактирная жизнь. В кузне звенели молоты, из кухни тянулись возбуждающие аппетит запахи, фыркали и били копытами лошади, неподалеку кто-то вяло переругивался.

— Айрис, мы должны убраться как можно быстрее, — повторил он. — Они будут искать тебя.

— Меня? — удивилась она. — Я что, дура? В замке я была в плаще, в капюшоне! Правда, он остался в воде... В общем, ни одна тварь, за исключением собак, не видела моего лица.

Рик покачал головой.

— А твои раны? — он наморщил лоб, вспоминая. — Или мне показалось?

— На мне, как на собаке, все заживает, — отмахнулась она.

— И как ты дотащила меня сюда? Одна? Привратник видел?

— Я через забор. Сам же видел, я сильная. У меня отец кузнец, с малолетства молотом махала. А ты вон какой худой. Чего тебя не донести-то?

Рикерт вздохнул. У нее на все был ответ. Вот только даже идиоту было понятно, что она лжет. Причем придумывает все с ходу. И еще он вдруг почувствовал, что ее веселость и жизнерадостность — маска. И что там, под этой маской, он не имел ни малейшего понятия.

— На стуле твоя одежда. Я решила тебе кое-что купить. А то ходишь как бродяга.

Рикерт бросил взгляд на стул и поморщился. Светло-коричневые штаны из тонкой кожи, пестрый камзол, сапоги с ботфортами.

— Зачем ты ходила в замок?

Она фыркнула.

— Все тебе скажи! Дела у меня там, — на миг ее лицо потемнело. — И я их еще не закончила!

— Ты с ума сошла? — осведомился он. — Барон утроит стражу.

Она пожала плечами и выглянула в окошко. Солнечные лучи пронзили одежду Айрис насквозь, очертив все изгибы ее тела, и Рикерт отвернулся. Зачем ей все это? Зачем ей он в конце концов? К обязанностям слуги он так и не приступил. А вот она с ним нянчится, как...

Но ведь она явно не тот человек, который делает что-то просто так. Девушка, которая берет в руки оружие, путешествует в одиночку и без страха атакует разбойников, наверняка знает, чего хочет от жизни. И то, что она наняла его, говорит вовсе не о его природном обаянии или красивых глазах. Это говорит о том, что ей что-то нужно от него.

Другое дело, что все это ничего не меняет. Конечно, будь на ее месте кто-то другой, он бы возможно и ушел. Но Айрис... Рикерт не верил в случайности. И если он встретил девушку, похожую на ту, что погибла десять лет назад, значит, все его долги должны быть уплачены именно ей.

Он откинул одеяло и с удивлением стал разгядывать свои перевязанные ноги.

— Можешь немного походить, — немедленно откликнулась Айрис. — Поноют, поболят, конечно, но через недельку забудешь. Я могла бы быть лекарем, между прочим.

— Спасибо, — буркнул он.

— Всегда рада помочь. Ну ладно, пойду, обед закажу, а то что-то ты стал на меня так плотоядно зыркать.

Она уже уходила, когда Рик наконец решился. Он знал, что ответа не дождется, но не мог не спросить.

— Айрис, зачем ты это делаешь?

— Рачительный хозяин должен заботиться о своих верных слугах! — широко улыбнулась она. — Ты ведь защищал меня вчера!

Она послала ему воздушный поцелуй и исчезла за дверью. Рикерт откинулся на кровать и прикрыл глаза.

2

Хозяин трактира Оррен, совершенно лысый и худой, как жердь, туранец, с мощным крючковатым носом, чуть не плясал вокруг них. Вчерашний золотой, похоже, оказал на него крайне благоприятное воздействие. Принеся обед, он даже помог Рику дойти до накрытого стола, хотя тот без особого труда справился бы сам.

— Это из-за вчерашнего? — участливо осведомился Оррен, глядя, как Рикерт морщится на каждом шагу.

— Да-да, — вместо Рика ответила Айрис. — Тот негодяй разбередил его старые раны.

— А слышали ли вы, друзья мои, свежие новости? — неожиданно спросил хозяин.

— Какие? — Рикерт спокойно вонзил зубы в куриную ногу.

— Этой ночью кто-то пытался ограбить замок барона! Об этом только и говорят в городе.

— Неужели? — живо откликнулась Айрис. — Каков наглец.

— Говорят, его спугнули почти у самой спальни барона.

— У спальни? — Рикерт покосился на Айрис. — Разве сокровищница в замке находится в спальне?

— Там, видимо, хранятся ключи от сокровищницы, не так ли? — Айрис бросила вопросительный взгляд на хозяина.

Оррен закивал.

— Так его поймали?

— Нет, конечно. Этот наглец сбежал, перебив почти всю свору барона. Видать, этот вор отчаянный головорез!

— И что же барон? — спросил Рик. — Он ведь, наверное, не успокоится, пока не поймает этого мерзавца?

— Да уж, наш барон не такой человек, чтобы оставить как есть. И знаете, что я вам скажу... — задумчиво поскребывая свой нос, он выглянул в коридор, затем в окно, а вернувшись, прошептал: — Примите совет, друзья мои. Уходить вам надо отсюда, и побыстрее. Лучше всего — прямо сейчас.

— Нам? Уходить? Но с какой кстати? — изобразил удивление Рик.

— Мендор, — ответил хозяин. — Знаете, кто это?

Рикерт пожал плечами, но тут вмешалась Айрис.

— Слышала я про него. Местный воровской король, — с презрением бросила она. — Шишка, одним словом.

— Потише, прошу вас, — воровато оглянулся Оррен. — Стены могут иметь уши, знаете ли.

Айрис презрительно фыркнула, подошла к окну, и солнце вновь обрисовало ее точеную фигурку. Рядом шумно сглотнул Оррен, Рик сдвинул брови и откашлялся.

— Кхм... И что же этот Мендор?

— Мендор... — Оррен нехотя развернулся к молодому человеку. — Говорят, что Мендор пообещал барону найти вора. Пожалуй, город вверх дном перевернет. А у нас городишко хоть и немалый, но все ж не Амберг. Мышь не спрячется.

— И давно был разговор?

— Да утречком, говорят.

Рикерт ощутил, как внутри все холодеет.

— Ну, а мы-то тут причем? — спросил он, хотя ответ уже не имел особого значения.

— А при том, мои дорогие, наемник тот, с которым вы вчера поцапались, на службе у Мендора состоит.

— То-то ты его выставил вчера, смельчак.

— Выставил за дело. Мендору плачу вовремя, так что мне бояться нечего. Он, чай, не дурак, понимает от кого деньги, а от кого головная боль. А вот вы двое... Всех приезжих шерстить будут, а уж на вас-то наемник сразу и покажет. Ну, ладно. Это все ваши дела. Пора мне.

Оррен поднялся и, бросив последний взгляд на девушку, по-прежнему стоявшую у окна, ушел, плотно притворив дверь.

— Нужно уходить, Айрис. Может, ворота еще не успели перекрыть.

Рикерт поднялся, прошелся по комнате. Раны действительно еще ныли, но вполне терпимо.

— Никуда мы не пойдем, Рик, — она обернулась, взгляд ее был холоден как лед.

— То есть как?

— Чихать я хотела на этого Мендора, — отрезала она. — Пока не сделаю то, что должна сделать, я останусь здесь.

— А что ты должна сделать, Айрис?

— А это уж не твоего ума дело!

Она поджала губы и отвернулась к окну.

— Ты не понимаешь, — вздохнул Рик.

— Я все понимаю. И гораздо лучше тебя. А теперь хватит. Если боишься, я тебя не держу, — бросила она.

Рикерт направился обратно к постели. Что ж, Айрис действительно весьма целеустремленный человек. Плохо то, что она явно переоценивала свои силы. Какой бы сильной, быстрой и ловкой она ни была, десяток закованных в сталь кнехтов барона или пусть даже головорезов Мендора быстро расставят все по своим местам.

Что же в такой ситуации делать ему? Что он вообще может сделать?

— Верь мне, — неожиданно сказала Айрис. — Все будет хорошо. Я справлюсь.

Она вновь присела возле кровати.

— Мне нужна одна только ночь, Рик. А утром мы уйдем.

— Ты хочешь вернуться в замок?

Рикерт заглянул в ее глубокие глаза-омуты. Но там была лишь одна тьма. Совершенно непроницаемая тьма.

— Тебе не нужно ничего знать, Рик. Так будет лучше, поверь.

— Ты едва выжила в прошлый раз.

— Я знаю. Но я умею учиться на ошибках. Теперь все будет по-другому.

3

Весь день Рикерт провел в комнате. Айрис уверяла, что для скорейшего заживления ран необходимо как можно больше спать. Рик не сопротивлялся. Придется ли им бежать или сражаться, ноющие раны были вовсе ни к чему. Тем более, что он не собирался оставлять ее одну и в эту ночь.

Однако вечером, глотнув предложенного Айрис лечебного снадобья, Рик понял, что его перехитрили. В сон потянуло с такой силой, что он не успел даже выругаться.

А утром Рикерт очнулся уже в другом месте, связанный по рукам и ногам. Он лежал на полу, в куче грязной соломы, а вокруг вздымались сырые каменные стены подземелья. Вверху, из крохотного окошка с трудом пробивался солнечный свет, а иногда — свежий утренний ветерок.

Молодой человек чувствовал себя пустым, как барабан. Без мыслей и без желаний. Мендор ли постарался или так было задумано Айрис, Рику было все равно. По большому счету, значения это не имело. Он ведь не обманывал себя с самого начала. Связав свою жизнь с Айрис, он ожидал чего-то подобного, пусть даже и не так быстро.

Загромыхал засов, тяжелая дубовая дверь отворилась с пронзительным скрипом, на пороге, подсвечивая факелом, показались двое. Сначала в дверь с трудом протиснулся крупный и плечистый парень, по виду типичный громила. Следом показался еще один, c повязкой через левый глаз. Этот имел человеческие размеры, и даже приветливо улыбнулся.

— Доброе утро, Рик, — одноглазый опустил факел, внимательно оглядел пленника с головы до пят. — Ты так крепко спал, что добудиться тебя не было никакой возможности. Если бы не Грор, — он кивнул на своего спутник, — уж не знаю, как бы мы тебя донесли.

— А стоило ли стараться? — буркнул Рикерт.

Чем больше он вглядывался в одноглазого, тем больше он ему не нравился. Ему было под тридцать, в простеньких суконных штанах и незамысловатой безрукавке он мог запросто сойти за какого-нибудь мастерового. Вот только его сапоги, украшенные серебряными и золотыми вставками, подсказывали, что это не мастеровой. На поясе — короткий меч, очень удобный для тесных помещений.

— Хорошие сапожки, — заметил Рик.

— Мне тоже нравятся, — согласился одноглазый. — Два золотых отдал. Как думаешь, стоят того?

— Переплатил.

— Вот и я так думаю, — вздохнул одноглазый. — А что делать? Купцы три шкуры дерут, чума на их головы!

— Мерзавцы.

— Никакой управы на них, — одноглазый расплылся в усмешке. — А ты, Рик, вижу, неплохой парень, пойдем что ли, поболтаем на свежем воздухе?

— Куда это? Мне и здесь неплохо. Тихо, спокойно. Теперь вот собеседник приятный появился. Может, лучше ты останешься?

Одноглазый коротко хохотнул и махнул рукой громиле. Тот переложил факел в левую руку, выхватил нож и быстро перерезал путы на ногах Рикерта.

— Меня, кстати, Блейном кличут, — представился одноглазый.

— А меня Риком.

Блейн рассмеялся и помог пленнику подняться.

— Веселый ты парень, как вижу.

— Если б руки освободили, было бы еще веселее.

— Ага, и посох твой отдали, да?

Рикерт поморщился. Он так и не успел отмыть посох от крови. Если эти парни не дураки, а они не похожи на дураков, значит, они поймут все правильно.

— Ты вот что, приятель.

Блейн приблизился вплотную, глаза его опасно блеснули. Взгляд впился в лицо Рика с такой силой, словно хотел прожечь насквозь.

— Ты не дури, лады?

— Не дури? — вскинул брови Рикерт. — О чем ты?

Блейн хищно усмехнулся, отступил на шаг и пнул Рика ногой по голени. Прямо по ране, оставленной зубами баронских псов. В глазах полыхнули звезды, а затем Рик ощутил холод под щекой — он снова лежал на полу.

— Ты как, не ушибся? — осведомился Блейн.

По его знаку Грор рывком поднял пленника на ноги и толкнул к выходу.

4

Дом, по коридорам которого вели Рикерта, утопал в роскоши. Дорогие гобелены в золоченых рамах. Мрачные статуи мифических тварей — каменные, медные, бронзовые, золотые. Большие — вдоль стен, маленькие — на столиках из слоновой кости. Под потолком поблескивали золотом люстры. Рик хмыкнул. Все это великолепие не отличалось каким-либо вкусом и сильно загромождало пространство, из-за чего ему показалось, что он идет по торговому складу.

Они поднялись на второй этаж, остановились возле двустворчатой двери, отделанной золотом и серебром.

— Судя по всей этой безвкусице, Блейн, твой хозяин — Мендор? — поинтересовался Рикерт.

— Ты не умничай, — одноглазый толкнул его в спину. — Умные тут долго не живут.

За дверями находился просторный кабинет. Все окна были задернуты портьерами, и даже дюжина канделябров со свечами не могли рассеять царивший здесь сумрак. На стенах отсверкивали золотом и драгоценными камнями клинки, главным образом двуручники — клейморы, эспадоны, фламберги. Середину комнаты занимал огромный стол с развернутой на нем картой Арлона.

В торце стола, в кресле с высокой резной спинкой сидел воровской король Мендор — высохший сутулый старик, с тонкими длинными пальцами, унизанными перстнями.

— А вот и наш дорогой гость, — неприятно-скрипучим голосом сказал «король». — Блейн, подведи ближе, дай стул.

Обходя стол, Рикерт навострил уши — из-за портьеры отчетливо слышалось чье-то дыхание. Если постараться, тут можно было разместить целый отряд, для этого таких портьер и понавешали. Мендор явно готовился встретить ночных гостей барона во всеоружии.

Пленника усадили на стул, Блейн застыл за спиной, крепыш Грор отступил чуть в сторону. Все это Рик отмечал автоматически. Бежать отсюда, без его посоха, с ноющими ранами было бы очень непросто.

— Ну, рассказывай, парень, — проскрипел Мендор, — куда же на этот раз отправилась твоя милая подружка? Ответы «не знаю» или «она мне не подружка» — не принимаются. Не трать ни мое время, ни свое здоровье.

Взгляд его был мерзким, словно по лицу паук ползал.

— Эй, нехорошо молчать, когда тебя старшие спрашивают, — пальцы Блейна сдавили плечо Рика. — Как нога-то, болит еще?

Мендор кивнул Грору, и тот сунул под нос Рику его посох, покрытый бурыми пятнами и прилипшими клочками шерсти.

— Твой? — спросил Мендор.

— Мой, — подтвердил Рик.

— Вы были так уверены в себе, ребятки, что даже не потрудились отмыть его, — «король» покачал головой. — Или, может, вы настолько глупы? Хотя вряд ли, ты не похож на идиота. Итак, мне повторить вопрос?

— Ты же сказал, ответ «не знаю» не принимается, а чего другого мне сказать нечего, — Рикерт пожал плечами. — Но, если честно, если бы и знал, черта с два я бы сказал.

Мендор зацокал языком.

— Ох, какой отважный парень. Но я ценю честность. И, как ни странно, я верю тебе. Если ты и впрямь у нее на службе, она, возможно, и не стала посвящать тебя во все детали. Ты ведь не похож на вора. Ты воин. Списанный, видно, из-за своих ран. Кажется, у тебя колено повреждено?

— Все разнюхали, — усмехнулся Рик. — Может, еще мое генеалогическое древо нарисовали?

— А зачем нам древо? Мы узнали все, что было нужно. Осталось только одно. Найти твою подругу или хозяйку. Кстати, кто она на самом деле?

— Хозяйка.

— Верю. И давно у нее служишь?

— Четвертый день.

Мендор рассмеялся.

— Сочувствую. Не успел жалованье получить, а уже влип. Ну, раз так, расскажи все, что знаешь про нее.

Рикерт размышлял недолго. В конце концов, тянуть время полезно во всех случаях. Тем более, когда ничего важного все равно не знаешь.

— Ей лет двадцать пять. Очень ловка и сильна. Пожалуй, даже чрезвычайно сильна, даже не для женщины — для человека.

— Да-да, мы слышали, как она обошлась с нашим другом. Опасная девушка. Очень опасная.

— Именно. Так что на твоем месте, ваше воровское величество, я бы хорошо подумал, прежде чем объявлять на нее охоту.

Мендор вновь засмеялся.

— Хорошая шутка.

— Обхохочешься, — подтвердил Блейн.

— Что же нам делать с тобой, Рик?

— Отпустить на все четыре стороны, — предложил Рикерт.

— На все четыре? — изогнул бровь Мендор. — Но ведь для этого тебя придется четвертовать.

Они с Блейном расхохотались. От дребезжащее-раздражающего смеха «короля» сводило челюсти. Впрочем, подумал Рик, а было ли в нем хоть что-то не раздражающее?

От хорошего тычка двери настежь отворились, и на пороге появился один из бандитов. Лицо щерилось улыбкой, рука теребила нож на поясе.

— Она здесь!

— Встречайте, — махнул ему рукой Мендор. — Только поосторожней. Она ловкая бестия.

Головорез исчез, хлопнув за собой дверью. «Король» поморщился, покосился на Блейна. Тот виновато развел руками.

— Тысячу раз говорил не хлопать! Ну, идиоты, что с ними делать?

«Король» погрозил ему пальцем, затем перевел взгляд на Рика.

— Ты, парень, везучий — подружка нашлась, а руки-ноги еще целы.

— Может, тогда руки развяжете? — Рикерт постарался улыбнуться как можно добродушнее.

— Зачем это?

— Попробую уговорить ее, чтобы оставила вас в живых.

— А причем здесь руки? — оскалился Блейн.

— Чтобы ее держать.

Снаружи донесся истошный крик. Затем еще один, еще. Рикерт напрягся было — на его плечо рухнула тяжелая рука Блейна — но тут же расслабил мышцы. Кричала не Айрис.

— Я вас предупреждал, — насмешливо бросил он.

— Грор, давай, разберись! — Мендор кивнул в сторону двери.

Громила на удивление быстро и бесшумно исчез за дверью. В кабинете воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь криками с улицы и сопением за портьерами.

— Выпустите их что ли, — усмехнулся Рикерт. — Вон как сопят, дышать, наверное уже нечем.

Блейн огрел его кулаком по затылку, и почему-то шепотом спросил:

— Что с этим?

— Присматривай.

Твердые пальцы Блейна сдавили Рик горло. Мендор уперся руками в подлокотники, и лицо его превратилось в маску. Чрезвычайно самодовольную, и абсолютно уверенную в своем превосходстве.

5

Особняк Мендора окружал высокий забор, сплошь заросший плющом. Пройдя через незапертую калитку, Айрис внимательно огляделась. Большой двухэтажный дом утопал в пышном саду. Вокруг все цвело белым цветом — груши и яблони, черемуха и рододендрон, вишня и слива. К парадному крыльцу шла мощеная белым мрамором дорожка, по обе стороны тянулись белые заросли шиповника.

Едва по плитам звонко зацокали каблуки, как в кустах зашебуршали. Неуклюжие попытки местной братвы спрятаться могли бы в другое время показаться забавными, но только не сейчас. Настроение у Айрис было ни к черту. Еще с ночи. После того, как ее новая вылазка в замок провалилась еще на дальних подступах. Нет, она, конечно, ожидала, что барон примет меры, но... Вся злосчастная рощица была битком набита рыскающими собаками, а вдоль рва сновали конные патрули.

В трактир она вернулась расстроенная. И тут, не обнаружив Рика, Айрис впала в бешенство. Если у нее и были сомнения, чьих это рук дело, то беседа с Орреном их развеяла окончательно. Едва заглянув в ее горящие глаза, хозяин выложил все, что знал. И даже послал своего слугу, чтобы тот указал дорогу.

Поэтому сейчас, глядя, как из кустов на дорожку выбирались бандиты Мендора, лицо Айрис все шире и шире расплывалось в усмешке. Рвавшийся изнутри гнев наконец-то можно было больше не сдерживать.

Глава 8

«Ошибкой многих было думать, что демоны тупые и безмозглые твари. К несчастью, все они некогда были людьми. Именно это, именно их изначальная человеческая природа делала их смертельно опасными».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Барон Юлих де Арлон встретил Логана довольно холодно. Барон собирался на охоту, и появление Охотника воспринял неодобрительно. Положения не спасло даже письмо графа Хагена, в котором предписывалось оказывать Логану всяческое содействие.

Они беседовали во дворе замка. Юлих, высокий широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, с волнистыми черными волосами, лежавшими на плечах, небольшой бородкой, с застывшим взглядом серых глаз, смотрел на Охотника сверху вниз. Не только потому, что был выше ростом, но и потому, что Охотники в его личной иерархии занимали место лишь немногим повыше уличных попрошаек.

Возле барона давно уже фыркала и била копытом оседланная лошадь, на почтительном отдалении толпилась свита барона — несколько рыцарей, оруженосцев и десяток слуг с гончими псами. Все они в нетерпении поглядывали на сеньора, и с явным осуждением буравили взглядами спину Логана.

Куда более откровенными в своих чувствах были псы. Они лаяли и бросались на альбиноса так люто, что в конце концов их пришлось отвести подальше. Логан же на них и взгляда не бросил. К тому, что собаки не любят его, он привык давным-давно.

Но, как бы там ни было, барон не смел оборвать беседу по собственной воле. Посланник графа, даже если это презренный бродяга Охотник, есть посланник графа.

— Не понимаю, какое отношение может иметь сей дерзкий вор к вашей работе и вашему заданию, господин... э-э... Как вас там? — на слове «господин» Юлих брезгливо скривил губы.

— Я слышал, этот вор, убегая из замка, перебил целую свору ваших псов.

— Ну и что с того? Я уже поговорил кое с кем, сегодня или завтра мне приведут наглеца. Но я все-таки не понимаю, причем здесь вы? Демоны, конечно, нередко забредают в мои владения. Недавно вот на юге уничтожили одну деревню, вам бы туда.

Логан поморщился. Он не любил, когда ему давали советы.

— Куда мне пойти, господин барон, я решаю сам.

И без того бледное лицо Юлиха сделалось белым, как мел.

— Не забывайтесь! — прошипел он.

Логан усмехнулся. Барон шипел так натурально, что Логан не удивился бы, если бы тот лизнул воздух раздвоенным языком.

— Успокойтесь, барон. Вижу, мы не очень-то нравимся друг другу, так что ответьте на мои вопросы и разойдемся. Идет?

Барон не ответил, только надменно поджал губы.

— Кто обещал вам поймать вора? Имя и где его найти?

Юлих пожевал губами.

— Этот человек...

— Барон, не тяните, поверьте, я умею хранить тайны. Будь иначе, граф разве доверился бы мне?

Напоминание о графе помогло.

— Мендор, — сказал барон. — «Король воров», как он себя называет. Надеюсь, это все, что вы хотели узнать?

— Этой ночью кто-нибудь пытался пробраться в замок?

— Нет. Я выставил такие заслоны, что и мышь не проскользнула бы.

— Когда вы беседовали с Мендором?

— Я с ним не беседовал, — скривился барон. — С ним беседовали мои доверенные люди. И было это вчера утром. Это все?

— Вы были невероятно любезны, барон.

Охотник поклонился. Юлих поднялся в седло, лошадь радостно всхрапнула, пошла боком, но барон заставил ее развернуться и метнул на Логана быстрый взгляд.

— Послушайте. Может быть, вы тоже ответите на мой вопрос?

— Охотно, барон. Спрашивайте.

— Я ведь уже спрашивал... Впрочем, я могу повторить. Принимая во внимание ваш пристальный интерес к вору, следует ли из этого, что вы считаете его… э-э-э... демоном?

— Очень может быть, барон. Очень может быть. Именно поэтому я намерен, не откладывая, навестить господина Мендора. Что-то мне подсказывает, что у него нет такой надежной стражи, как у вас, и, возможно, ему понадобится моя помощь.

Барон задумчиво оглянулся на свою свиту, перевел взгляд на Логана. Смотреть в красные глаза Охотника, особенно яркие на фоне его бледной кожи, было неприятно.

— Может быть, дать вам несколько человек?

Логан улыбнулся, демонстрируя ряд белоснежных зубов.

— Не стоит. Ваши люди будут только мешать.

— А лошадь?

— Буду признателен.

2

— Твое имя — Айрис?

Она не ответила и не остановилась. Головорезы Мендора были как близнецы — высокие, широкоплечие и мощногрудые крепыши, одетые в легкие кожаные панцири, и вооруженные ножами и короткими мечами. Почти все поблескивали золотыми серьгами, перстнями, браслетами и цепочками, из-за чего напоминали рождественские елки.

— Эй, девка, оглохла?

Один из громил застыл перед ней, скрестив на груди руки. Вразвалку подходившие бандиты улыбались. Никто не воспринимал ее всерьез. Даже несмотря на рассказы пострадавшего в трактире. В общем-то, никто ему и не поверил. Мало ли чего не придумаешь, чтобы не выглядеть полным дураком.

Чтобы не перепугать их всех сразу и вусмерть, Айрис ударила несильно. Громила покатился по дорожке, сбивая товарищей, и как ей показалось, он все еще улыбался. Это обнадеживало. Разбежавшись раньше времени, они могли лишить ее немалого удовольствия.

Второй рухнул под ноги, схватившись за сломанную челюсть. Третий с воем улетел в кусты шиповника и принялся отчаянно ругаться, вызвав у Айрис легкое недоумение — как-то ведь он терпел эти колючки раньше, когда сидел в засаде.

Еще двое, стукнувшись лбами, без шума легли на дорожку. Только после этого бестолково кружившие вокруг нее громилы стали что-то понимать. В руках их заблестела сталь, и усмешка Айрис превратилась в хищный оскал.

Меч первого, кто сунулся к ней, треснул, перебитый скрестным ударом ее ладоней. Лицо головореза исказила гримаса удивления, и это было последнее чувство, испытанное им в жизни. Айрис перехватила его руку, и обломок меча с хрустом вонзился ему в лоб.

Судя по их лицам, никто не ожидал такого яростного отпора. Но, точно хищники, почуявшие кровь, остановиться они уже не могли. И строгий приказ хозяина о том, чтобы брать ее живьем, был тут же забыт.

Еще один осел на землю, тщетно закрывая руками хлещущую из горла кровь. Его вырванная гортань полетела в лицо следующему. Тот дернулся, и тотчас взвыл от боли в животе, куда вонзился его собственный нож. Айрис толкнула его под ноги набегавшему сзади, поднырнула под размашистый удар и, зайдя со спины, свернула шею.

— Чертова сука! — заорал кто-то, кажется, самый первый, кому посчастливилось всего лишь прокатиться по земле. — Бери ее в клещи! Справа заходи!

Похоже, он был старшим, и Айрис решительно двинулась к нему. На пути выросли двое с багровыми от ярости лицами, клинки со свистом разрезали воздух… Мгновение спустя один откинулся навзничь с застрявшим в черепе мечом, второй с истошным воплем рухнул, схватившись за сломанное колено.

Оказавшись перед старшим, Айрис ударом ладони сломала ему руку с мечом, и нырнула за спину, уходя от ударов сзади, а затем подбежавшие на выручку распахнули от изумления рты. Из груди главаря с мерзким чавкающим звуком вылез окровавленный кулак.

Головорез повалился на землю молча, с выпученными от боли глазами, рядом упало раздавленное сердце. Айрис стояла над трупом, кривя усеянное алыми брызгами лицо в злобной гримасе, по рукам струилась кровь. Впервые с начала схватки, люди Мендора остановились и стали переглядываться. В глазах появился суеверный ужас.

— Она же ведьма!

Бандиты попятились. Слово «ведьма» объясняло все, и одновременно было веской причиной для отступления.

— А ну стоять!

Мощный рык, раздавшийся со стороны дома, пригвоздил отступающих к месту. Обернувшись, Айрис увидела на крыльце громилу раза в два выше ее ростом. В левой руке длинный кинжал с поперечной рукоятью, в правой короткий меч, выглядевший в его лапище детской игрушкой.

— С бабой не справились?! — проревел он.

— Она ведьма, Грор! Она вырвала Робу сердце!

— Идиоты! Вы что, никогда не видели человеческого сердца? Болваны трусливые!

Грор спрыгнул с лестницы, кожаная безрукавка распахнулась, демонстрируя мощные плиты грудных мышц. Айрис опасливо покосилась назад, но никто из оставшихся на ногах головорезов не шевельнулся. «Ну что ж, — решила она, — заканчиваю с толстяком, и за Риком, и так уже задержалась».

3

Лес, где обычно охотился барон, располагался за городом, так что по дороге Логан и Юлих волей-неволей разговорились. Барон немного поубавил спеси, и Логан даже смог выяснить кое-что интересное. Например, что земли погибшего барона Росбаха, из-за отсутствия у него законных наследников, должны были отойти Юлиху де Арлону. Во всяком случае, барон ожидал официального решения графа Хагена со дня на день.

В отношении Дракенберга барон сообщил, что до совершеннолетия старшего сына барона Эдгара, управлять землями будет барон Виссен фон Херлен, его северный сосед. Решение об этом было принято графом Хагеном буквально на днях.

— С Дракенбергом я еще понимаю, барону Гелену тяжеловато было бы управлять через голову Виссена. Но владения Росбаха как раз между вами и бароном Диланом, почему вы уверены, что земли достанутся вам?

Кавалькада конников барона загремела копытами по городской мостовой. Встречные горожане привычно жались к стенам, почтительно кланялись и снимали шапки.

— Северная Армания, — отозвался Юлих. — Рядом Дилан и Гелен, а не мы с Херленом.

— Граф Хаген все рассчитал — чтобы никто не ушел обиженным. А скоро подомнет и Север, не так ли? — ухмыльнулся Логан.

Юлих окатил его ледяным взглядом.

— Не советую об этом болтать, господин Логан.

— А кому мне об этом болтать? Демонам? Мы, Охотники, редко общаемся с людьми.

На одном из городских перекрестков барон остановился.

— Я — прямо, вам налево, господин Охотник. Домик узнаете сразу. Других таких нет. Только один вопрос. Надеюсь, вы сообщите мне о результате ваших действий?

— Непременно.

— А если демон сбежит? — вдруг спросил барон и тут же поправился: — Если, конечно, этот вор действительно окажется демоном.

— Сбежит сейчас, настигну чуть погодя, — равнодушно ответил Логан. — Если же вас интересует, останется ли он в городе...

Логан заглянул в лицо барона и понял, что именно это его и интересует. И что именно ради этого Юлих всю дорогу поддерживал светскую беседу.

— Если это тот, кого я ищу, он уйдет из города. Он очень хитер, этот демон. Скорее всего, он решит где-нибудь отлежаться, а потом попробует вернуться снова.

— Вы полагаете, мне грозит участь Росбаха?

Логан пожал плечами.

— Не только вам, барон. И сам граф, и все его вассалы, все вы можете стать жертвой. Поэтому я здесь.

— Спасибо, Логан. И вот что, — барон на мгновение замялся. — Простите, если я позволил где-то бестактность в разговоре.

Он вскинул руку и его отряд, грохоча копытами, пришел в движение. Логан проводил барона взглядом, в котором сквозила откровенная ненависть. Ненависть к тому, кто спокойно уезжает по своим делам, переложив заботу о своей жизни на плечи Охотника. И то, что охота на демонов была работой Логана, значения не имело. Последнее время альбинос ощущал приступы такой ненависти все чаще и чаще. Иногда даже ловил себя на мысли о том, правильно ли он выбирает объекты для своей охоты.

Пожалуй, оставалась только одна причина, из-за которой он все еще охотился на демонов. Цитадель. То, что он ненавидел сильнее, чем демонов и людей. Он знал — рано или поздно он отыщет дорогу туда. И неважно, сколько демонов или людей ему придется убить для этого. Рано или поздно это случится. Пусть даже это будет его последняя охота.

Логан вздернул уздцы, намереваясь свернуть в левый проулок, но подаренный бароном жеребец, проявив норов, решил последовать вслед за всеми. Логан усмехнулся. Лошади, как и собаки, не любили его, поэтому Охотник старался обходиться без них. Но уж если они были ему нужны... Логан сдавил ребра жеребца коленями, тот злобно всхрапнул, но повернул куда надо, хотя и косил беспрестанно глазом всю дорогу.

Свернув с главной улицы, Логан очутился в квартале для бедноты. Брусчатка сменилась грязью, а воздух пропитался резкими запахами нечистот и помоев. Редкие и плохо одетые прохожие пялились на альбиноса с нескрываемой злобой. Но, наткнувшись на пронзительный взгляд Охотника, немедленно прятали глаза.

Не заметить в таких трущобах роскошный двухэтажный особняк было, конечно, невозможно. У ворот копыта вновь застучали по мостовой, и Логан спрыгнул на землю. Хлопнул жеребца по крупу и тот, радостно заржав, ускакал восвояси.

4

Айрис не собиралась долго возиться с гигантом. Уклонившись от его меча, она нанесла молниеносный выпад. Ее ладонь должна была пробить глаз Грора и вонзиться в мозг, но рука вспорола лишь воздух. Она не успела даже удивиться. Локоть гиганта ударил в лицо, и девушка закувыркалась по земле. В воздухе отчетливо прозвучал характерный хруст, и охранники стали удовлетворенно переглядываться.

— Ты сделал ее, Грор!

— Все кости переломал!

— Добей гадюку!

Грор скользнул по ним сердитым взглядом.

— Вы что, охренели совсем? Приказ был доставить живой!

Охранники притихли, пряча глаза. Грор не спеша подошел к лежавшей ничком Айрис. Из-под разметавшихся волос по земле расплывалась кровь. Гигант насупился и почесал затылок.

— Вот дьявол! Неужто сдохла? Мендор с меня шкуру спустит!

Он опустился на одно колено, запустил пятерню в ее волосы и поднял голову. Лицо девушки было залито кровью, но последние шрамы затягивались прямо на глазах изумленного Грора. С легким похрустыванием выправился сломанный нос.

— Что за...

Айрис открыла глаза и оскалилась. Грор отскочил от нее как ошпаренный, а его меч засвистел в воздхе. Но она не спешила нападать. Присев на корточки, она бросила исподлобья взгляд сначала на попятившихся бандитов, затем на здоровяка. Остатки крови на лице стремительно впитались в кожу.

— Ведьма! — зашумели охранники. — Говорили же, Грор, она ведьма!

Оправившись от страха, Грор набычился. Выставив нож и отведя меч, стал медленно-медленно приближаться.

— Кто бы ты ни была, тварь, — прорычал он, — ты или сложишь оружие, или сдохнешь!

— Оружие? Я его еще и в руки не брала.

Айрис медленно поднялась, демонстративно отстегнула и отбросила пояс с мечом.

— Ну как? — усмехнулась она. — Так тебе легче будет?

Засвистел, разрезая воздух, клинок. Айрис ушла в сторону и ударила Грора в колено. Таким ударом она обычно с легкостью ломала ноги, но гигант лишь покачнулся. В следующий миг его меч сверкнул в опасной близости от лица Айрис.

— Здоровый бугай, — буркнула она, отпрыгнув назад.

Грор молча пошел в атаку. Айрис вновь ускользнула от выпада, прыгнула за спину и ударила изо всех сил. Именно таким ударом она несколько минут назад вырвала сердце. Конечно, до груди Грора было высоковато, но она могла дотянуться до почки.

Но здоровяк успел развернуться. Смертоносная ладонь Айрис лишь чиркнула по его спине, выдрав кусок кожи из безрукавки, и тотчас Грор сильным ударом наотмашь отшвырнул девушку от себя.

— Давай, Грор!

— Убей ведьму!

Грор помнил, как на глазах исчезли ее раны, и не собирался давать ей ни секунды времени. Он метнулся следом, когда она еще кубарем катилась по земле. Едва Айрис остановилась, гигант взмахнул мечом, собираясь пришпилить плечо к земле, но она вывернулась, и клинок вонзился в землю. В ту же секунду она кошкой прыгнула на его загривок, стиснула коленями шею и, прежде чем, гигант успел пырнуть ножом, ударила по ушам ладонями.

Обычному человеку Айрис могла с легкостью расплющить череп, но Грор лишь содрогнулся всем телом, из ушей хлынула кровь. Девушка ударила еще раз, и еще крепче стиснула колени. Грор захрипел. Выпучив глаза и открыв рот в безуспешной попытке глотнуть воздух, он сделал несколько неуверенных шагов, покачнулся и рухнул во весь рост. Соскочив с падающего тела, она выхватила из рук гиганта нож и деловито перерезала ему горло.

5

Отворив калитку, Логан замер на месте, широко раздувая ноздри. Запах из трущоб смешивался здесь с приятными запахами фруктового сада, но все перекрывал сильнейший запах крови. Распознать в такой ядреной смеси запах демона не мог даже он, Адская Гончая.

Покачав головой, он переложил фламберг на правое плечо и медленно двинулся к дому, старательно обходя лужи крови. Один из охранников, двумя руками зажимавший живот с торчащим оттуда ножом, шевельнулся, и Логан склонился над ним.

— Что здесь случилось, дружище?

— Помоги... — прохрипел он, невидяще глядя на Логана.

— Хорошо, я помогу, но ты должен сказать, что здесь было?

— Чертова девка! — выдохнул раненый. — Она ведьма! Тварь!

— Она была одна?

— Да-да, одна! Ведьма! Надо было сразу прикончить ее дружка, а ее расстрелять из арбалетов!

— Дружка? У нее есть дружок?

— Наживка! Она пришла за ним! Ведьма!

— Вот оно как.

Логан поднялся, осмысливая услышанное. Очень похоже, что здесь и впрямь побывал демон. Во-первых, потому что Росбаха убил демон в обличье девушки. А во-вторых, какая еще девка, пусть даже из числа наемников, смогла бы перебить целую дюжину этих громил?

Если бы не эта дикая смесь из запахов, он знал бы это наверняка! Но если девка и есть тот самый демон, нахмурился Логан, откуда взялся ее дружок? Причем он наверняка был человеком, иначе черта с два бы его удержали взаперти. Но зачем демону человек?

О таком Логану слышать не приходилось. Демоны всегда действовали в одиночку. Такова была их натура. Натура хищника. Демоны объединялись изредка — для штурма замков и городов, но это случалось крайне редко.

Быть может, Логан все-таки ошибся? Быть может, он имеет дело с обычным человеком? Ну, или не совсем обычным, а, скажем, с очень искусной воительницей? Логану попадались мастера боя среди мужчин, почему бы одному такому мастеру не оказаться женщиной?

Его размышления прервали стоны.

— Я не могу больше... Помоги...

— Как скажешь.

Нож Охотника ударил точно в сердце. Изо рта раненого хлынула кровь, тело выгнулось дугой, но скоро обмякло, и человек испустил дух. Вытер об одежду покойного лезвие, Логан задумчиво огляделся.

Тот, кто прошел здесь, довольно жестоко расправился с людьми. Причем используя в основном голые руки. Будь здесь демон... Только опытный демон удержался бы от превращения. После чего в дело пошли бы когти и зубы, а, значит, крови было бы гораздо больше.

Чтобы демон разорвал кучу народа, никого не сожрав, да еще и ринулся спасать человеческого дружка... Нет, Логан тряхнул головой, похоже, он все-таки ошибся. Кто бы ни была эта девка, она не может быть демоном. Демоны так себя не ведут.

Но, так или иначе, ему следовало удостовериться в этом лично. А для этого он должен увидеть ее. Логан перешагнул через тело и стал подниматься по лестнице.

6

Рик не сводил взгляда с «короля». Тут явно запахло жареным, однако старик и не думал рвать когти. Снизу донесся очередной вопль, но Мендор не повел и бровью. Что он задумал? Почему так уверен в себе? Здоровяк Грор, конечно, парень не промах, но ему не остановить Айрис. Девушка, способная перебить свору волкодавов, а потом перебраться через высоченный забор, имея на руках бесчувственное тело, наверняка в состоянии постоять за себя.

На лестнице послышались легкие шаги, и Рикерт напрягся. Он должен помешать Мендору, что бы тот ни задумал. Шаги раздались под самой дверью, и Рик завел ноги под стул. Резко выпрямиться, приложив Блейна макушкой в челюсть, а затем прыжок к Мендору...

Но Блейн опередил его. Сапог одноглазого ткнулся в раненую голень и Рикерт зарычал от боли, в глазах потемнело. От удара распахнулась дверь, и тотчас же подлокотники кресла Мендора выстрелили арбалетными болтами. Айрис крутнулась на месте и победно вскинула руки — в каждом кулаке тускло поблескивала сталь.

— Взять ее! — взвизгнул Мендор.

Черными крыльями взметнулись портьеры, и к девушке, выхватывая мечи, метнулись двое. Она вновь крутнулась на месте, и воины запнулись на бегу, схватились за стальные острия, выросшие во лбах, тяжело рухнули на пол. Возле одного из них Айрис на миг задержалась.

— Знакомая харя, Рик, помнишь того придурка из трактира?

Она двинулась в обход стола. Круглые, как блюдца, глаза Мендора не отрывались от окровавленных рук Айрис. Левая рука Блейна еще сильнее сдавила горло Рикерта, в правой блеснул нож.

— Не подходи!

Айрис даже не замедлила шаг.

— Оставишь хоть ссадину, разорву в клочья, — улыбаясь, пообещала она. — Голыми руками!

Она помахала покрытыми кровью руками. Блейн засопел, оглянулся на Мендора. Вжавшись в кресло, старик с ненавистью сверлил девушку взглядом.

— Убей ее, мальчик мой! — прошипел тот. — Убей эту суку! Убей!

Айрис застыла перед Блейном.

— На счет три — ты убираешь нож и отпускаешь его. Понял меня?

Бандит затравленно огляделся.

— Раз!

— Убей ее! — заорал, брызгая слюной Мендор.

Айрис поморщилась, выхватила из ножен меч, а в следующий миг Мендор захрипел и забулькал, вцепившись в рукоять меча, торчащую у него из груди. Блейн судорожно сглотнул, руки ходили ходуном.

— Два!

— Не дури, приятель, — с трудом выдавил Рикерт. — Уйдешь живым, получишь все наследство Мендора! Чего тут думать?

— Ты обещаешь мне жизнь? — выкрикнул Блейн, вглядываясь в лицо Айрис.

— Три!

Бандит отскочил от пленника как от ядовитой змеи, отшвырнул нож и настороженно замер.

— Все! Забирай своего калеку!

— Руки ему освободи.

Подобрав нож, Блейн хватил по веревкам, и снова отбросил оружие. Айрис демонстративно прильнула к плечу Рикерта, строго покосилась на отступившего к стене бандита.

— Надеюсь, ты не обижал его?

По лицу Блейна скользнул ручеек пота, и он забормотал что-то невнятное, с надеждой поглядывая на Рика. Тот добродушно улыбался, растирая запястья.

— Все хорошо, приятель, — сказал он. — Будь добр, покажи, как незаметно выбраться из города.

— Да-да, я покажу. В доме есть подземный ход за город. Идемте.

Он выскочил в соседнюю комнату, сдвинул одну из больших картин, что-то нажал, и кусок стены приглушенно заскрежетал, открывая винтовую лестницу.

— Зачем нам черный ход? — прошептала Айрис.

— Мендор, скорее всего, уже известил барона, а если и нет, думаю, через ворота выходить опасно. Если, конечно, ты не рассчитываешь перебить всю городскую стражу.

Рикерт поднял свой посох, оглядел Айрис, с головы до пят заляпанную кровью, неодобрительно качнул головой.

— Что? — нахмурилась она и, схватившись за край портьеры, вытерла лицо и руки. — Так лучше?

— Эй, вы идете? — крикнул Блейн.

— Пойдем, Айрис.

Первым на лестницу ступила девушка. Рикерт сунул ей в руку канделябр с горящими свечами, шагнул на первую ступень и развернулся к Блейну.

— Чтобы закрыть дверь нужно нажать тут, — услужливо подсказал тот, указав на выступ в стене почти у самой ступеньки. — В течение часа дверь будет невозможно открыть.

— Это хорошо.

Рикерт ударил его в лицо и Блейн без чувств распластался на полу.

— А говорил, что не обижал, — насмешливо заметила Айрис.

— Я по-приятельски. Чтоб свои не заподозрили.

Рик пнул ногой по выступу, и тяжелая каменная плита поползла на свое место.

7

Логан двигался по особняку медленно, прислушиваясь к звукам, доносившимся сверху. Чей-то истошный визг, грохот падающих тел. Однако вскоре все стихло. Логан был уже на втором этаже, когда его чуткий слух уловил мерный скрежет чего-то тяжелого.

Логан замер, пытаясь понять, что это за звук, а сообразив, бегом кинулся в кабинет. В соседней комнате что-то рухнуло, снова раздался скрежет. Логан молнией метнулся туда, но участок стены, толщиной в локоть, закрылся прямо перед его носом. Альбинос ругнулся, подергал рукоять на стене, но та не шелохнулась.

На полу застонал Блейн. Логан вздернул его на ноги и встряхнул.

— Как открыть ход?

Мутный взгляд Блейна с трудом сфокусировался на незнакомце.

— Ты кто?

Логан сдавил нос Блейна костяшками пальцев, и бандит взвыл от боли.

— Как открыть этот чертов ход?

— Никак! — заорал Блейн. — Механизм блокируется на час! Отпусти!

Логан оттолкнул его и Блейн, неловко взмахнув руками, упал.

— Ты кто еще, черт тебя дери?!

Логан не ответил. Только сейчас он вдруг ощутил знакомый запах. Запах, который он должен был ощутить, едва переступил порог дома. Запах, на который он, Охотник, не обратил никакого внимания, увлекшись размышлениями! Здесь, где запах крови был не так силен, а вони трущоб не было вовсе...

В доме был демон. И этот демон ускользнул у него прямо из-под носа!

— Куда ведет ход? — прорычал он. — За город?

Блейн стоял уже на ногах, и рука его держалась за меч. Но клинок он так и не вынул. Его остановил опасный блеск в красных глазах незнакомца.

— С какой это стати я должен тебе говорить, альбинос чертов? — проворчал он.

Логан шагнул к нему и Блейн попятился, сбивая спиной стулья и канделябры.

— Да кто ты такой, в конце концов?!

— Я — Охотник, — тихо сказал Логан. — Я убиваю демонов. Но если ты не скажешь мне...

— О, дьявол! — Блейн хлопнул себя по лбу. — Вот оно в чем дело! Эта девка — демон! Боже ты мой! Она могла сожрать меня за один присест… Я чувствовал, что-то не так...

Он опустился на стул, не в силах стоять на дрожащих ногах.

— Ход идет за город, — слабым голосом ответил он. — Но дверь заблокирована.

— Куда он ведет?

— Не знаю, наверное, в безопасное место. Тоннель сделал еще прежний «король», он же прирезал и строителей. Мендор уходил, когда надо, потом приходил… Черт возьми, получается, я пережил встречу с демоном…

Логан подвинул стул и уселся напротив Блейна.

— Слушай меня внимательно. Сейчас ты отправишься к барону. Найдешь его за городом на охоте или дождешься в замке. Когда найдешь — расскажешь все, что видел. Понял меня? Эй, посмотри на меня.

Блейн бросил на Охотника взгляд и тотчас отвернулся. Смотреть в глаза альбиноса было неприятно.

— И еще, — продолжил Логан. — Обязательно передай, чтобы он известил обо всем Хагена. Понял?

— Графа Хагена? Но я не могу указывать барону, что ему делать.

— Скажешь, что так просил Охотник Логан.

— Логан? Адская Гончая? Это ты? — Блейн невольно отодвинулся вместе со стулом. — О, дьявол! Альбинос! Как я сразу не догадался! Ты уж прости, я что-то...

— Избавь меня от пустой болтовни, — прервал его излияния Охотник. — Вот еще что. Опиши мне поподробней этих двоих.

Выслушав Блейна, Логан махнул ему рукой на дверь.

— Ступай. Я пока побуду здесь.

— А-а, понимаю, будешь ждать, пока не откроется...

— Иди, я сказал! — повысил голос альбинос. — И прими совет — не попадайся мне больше. Не люблю крыс.

— Крыс? — удивился Блейн. — Но...

— Пошел вон!

Опасливо косясь на Охотника, Блейн осторожно обошел его и исчез за дверью.

Глава 9

«То, что многие демоны были способны испытывать человеческие чувства, делало их опасными вдвойне. Это были люди и в то же время — не люди. Это были дикие кровожадные звери и одновременно — несчастные, искалеченные жизнью существа. Имея с ними дело, никогда и ни в чем нельзя было быть уверенным».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Узкий подземный тоннель выглядел ухоженно — пол и стены тщательно выстланы досками, через каждый десяток шагов стояли мощные подпорки-бревна. Рикерт ступал осторожно, подсвечивая себе дорогу, иногда постукивал посохом — здесь было довольно сыро, и доски могли подгнить.

— Зачем ты это делаешь, Айрис? — спросил он.

Девушка обернулась.

— О чем ты, Рик?

— Зачем ты снова спасла меня?

— Я уже отвечала тебе.

Она двинулась дальше.

— Я помню твой ответ, — в его голосе послышалась ирония.

— Похоже, ты мне не доверяешь?

— Я очень хочу тебе доверять.

Айрис фыркнула.

— Что за люди нынче пошли? В каждом добром деле обязательно ищут двойное дно. Как твоя нога, я не слишком быстро иду?

— Ничего. Я привык. Айрис, ты перебила всю охрану Мендора. Почему ты не пробралась тайком? Как в тот раз, когда ты пробиралась в замок барона.

— Опять твои дурацкие вопросы? Послушай, Рик, если тебе крепко досталось в Итании, если кто-то приложил тебя по голове...

— Пушки. Это были пушки. Мы штурмовали замок и попали под обстрел. Стреляли наши же. Они плохо прицелились и ядра стали падать у нас под ногами. В общем, тогда меня и ранили. И в голову тоже, — он улыбнулся.

— Я и говорю, если у тебя тут что-то не так, — она постучала себя по лбу, — то решай свои проблемы сам. Но меня не трогай. Ладно? Я не маленький ребенок, меня не надо учить, я знаю, что делаю. Договорились?

— Ладно.

Но через минуту Рик вновь нарушил тишину.

— Когда я служил наемником, знаешь, что меня больше всего раздражало?

— Опять? — она вздохнула. — Ну откуда мне знать, что тебя там раздражало? Меня ведь там не было.

— Меня раздражали наши командиры. Потому что они всегда знали, что делают.

— Надо же! — не удержалась Айрис. — Надеюсь, ты меня простишь? Или ты решил уволиться и от меня?

— Они всегда знали цену человеческой жизни, — невозмутимо продолжил он. — Знали где, когда и сколько воинов можно отправить на верную смерть. Даже если были непроходимо тупы и путали стратегию с тактикой, а баллисту с катапультой.

— Были и такие?

— И предостаточно.

— Если так было плохо, почему же ты не ушел раньше?

— Я уже много раз спрашивал себя об этом. Раньше я отвечал, что деньги. Кстати, до встречи с тобой, у меня была весьма приличная сумма, пока ее не украл один мерзкий колдунишко.

— Настоящий колдун?

— Кто его знает? Так он представился.

— Но если не деньги, что же на самом деле заставило тебя уйти?

— Я понял это совсем недавно. Когда встретил тебя. Война помогала мне забыть кое-что. Точнее, кое-кого.

— Кого же?

Рикерт долго молчал. Айрис слышала лишь его дыхание, поскрипывание досок, и мерный стук посоха.

— Ты там не заснул, Рик?

— Я хотел забыть одну девушку.

— Вот как? Что же это была за девушка?

— Я так и не узнал ее имени. Я видел ее несколько минут, а говорил и того меньше. Но она погибла из-за меня.

— Печальная история.

— Она была похожа на тебя.

Айрис резко остановилась, и Рик едва не налетел на нее.

— Поэтому ты напросился ко мне на службу? — отрывисто бросила она.

— Да, поэтому, — вздохнул он.

Она покачала головой и продолжила путь.

— Ну и дурак, — буркнула она.

— Почему? — нахмурился он.

— Потому что.

— Можешь сказать?

— Ты не поймешь.

Рикерт пожал плечами.

— Не хочешь говорить — не надо.

— И не скажу.

— Твое право.

— Вот и не скажу!

— Да ради бога, Айрис.

— Думаешь, я не знаю, что сказать? — злым голосом отозвалась она. — Думаешь, я не поняла? Я еще в первый день поняла, что ты из благородных! Я насмотрелась на таких как ты, которым папаша не оставил ни единого куска земли, вот ты и отправился на войну!

— Айрис...

— Не вздумай отнекиваться!

Она с силой топнула ногой, под настилом плеснуло водой.

— Выдумал себе причину… Ах, померла, ах, какое горе… И смылся мечом махать! Герой! А колено подбили, ты и вернулся. А теперь идешь тут и умничаешь. Ах, какие мы печальные, ох, как мы страдаем!

— Айрис, что с тобой?

Но она ускорила шаги и, бурча что-то под нос, быстро исчезла в глубине тоннеля.

2

Ожидая, пока разблокируется механизм, Логан размышлял. Ему было над чем поломать голову. Собственно, по большому счету, подземный ход был ему не особо нужен. Рассчитывать, что демон будет ждать его под землей или на другом конце было глупо, поэтому, выгоняя Блейна, Логан хотел одного — спокойно подумать.

Эта девка или, правильней сказать, этот молодой демон удивил Охотника дважды. Первый раз, когда удержался от превращения в свое демоническое обличье во время боя, второй раз — когда связался с человеком.

Первое обстоятельство еще как-то укладывалось в знания и опыт Логана. В конце концов, старые, матерые демоны вполне успешно контролировали свои звериные порывы, что позволяло им подолгу жить среди людей. Тот же Алан, к примеру.

Поэтому, если допустить, что этого демона кто-то хорошенько натаскал... Но тут сразу возникал серьезный вопрос — кто будет натаскивать демона? Другой демон? Абсолютно исключено. В большинстве своем демоны тупые твари, жаждущие лишь одного — человеческой крови и плоти.

Таких же, как Алан, считанные единицы. И выживают они во многом, потому что всегда держатся в одиночку.

Допустить, что демона обучал кто-то из людей? Но на это способен лишь маг, а Логан, за свои десять лет бродяжничества по свету, не встретил ни одного. Ладно, рассудил он, оставим вопрос об учителе и просто признаем, что кто-то все-таки натаскал демона.

Но что делать с тем, что демон спасал из логова Мендора человека?! Это было не просто немыслимо и невозможно, это противоречило самой сути демонической природы! Как быть с этим? Как представить такого демона? Как предугадать его образ мыслей и его следующий ход?

Или, может, это все-таки был не демон? Может быть какое-то иное существо, обладающее запахом демона?

А может кто-то просто использовал запах демона? Плоть человека, остающегося после гибели демона, сохраняла запах демона. И плоть эта, также как вещи и одежда демона, были весьма ходовым товаром среди знахарей, деревенских колдунов и просто шарлатанов. А уж изготовленные на ее основе женские духи, хотя и стоили немалых денег, имели весьма широкое распространение среди знати.

Тогда все объяснялось довольно легко. Вот только демон, которого искал Логан, вновь растворился в неизвестном направлении. А этого допустить никак было нельзя. Прежде чем он возьмется за другую ниточку, следовало пройти до самого конца по этой.

Первое, что следовало решить — с какой стороны города начинать поиски. Имена и внешность беглецов были со слов Блейна известны, значит, Логан без особого труда выйдет на их след в какой-нибудь из деревень.

Итак, куда отправится демон, которому необходимо прикончить еще одного вассала Хагена? Сам граф отпадает — его лучше убрать последним. Во-первых, замок Амберг лучше всех укреплен. Во-вторых, потеряв всех своих людей, граф будет напуган и начнет совершать глупости.

Временно отпадает Юлих де Арлон, пока не утихнет переполох, пока барон не успокоится и вновь не потеряет бдительность. Отпадает, пожалуй, и Гелен фон Далем. Он знает обо всем и будет подготовлен не хуже Хагена, а может будет с ним рядом.

Остаются двое. Дилан ван Вильц на севере. Виссен фон Херлен на востоке. Если Хаген и успел их предупредить, слова есть слова. Барон Юлих, даже встретив Охотника и прочитав письмо графа, и то сколько пыжился. Эти двое, конечно, примут меры, но разве они могут знать демонов так же хорошо, как он? А для того, чтобы найти и нанять опытного Охотника потребуется время.

3

Выбравшись из лаза, Рикерт огляделся. Тайный ход вывел их в балку за городом. Прикрывавший ход валун лежал рядом, вокруг зеленели густые заросли орешника. Ниже по склону шумела мелководная речушка, огибавшая Арлон с юга. Рикерт взялся за валун, тот пошел легко, похоже, Мендор успел накатать колею, и плотно прикрыл проход.

Айрис была уже внизу. Она искупалась в одежде и теперь стояла на берегу, подсыхая под полуденным солнцем. Мокрые шаровары и рубаха облепили все ее тело, и молодой человек не сводил с нее глаз. Он опустился на землю, откинулся на спину, подложив под голову посох, но взгляд его по-прежнему был направлен на ее стройные ноги.

То ли услышав шаги, то ли ощутив его взгляд, она обернулась.

— Пялишься? — нахмурилась она.

В голосе ее, впрочем, уже не было той злости, что удивила Рикерта в подземелье.

— Угу, — честно признался он.

Айрис подошла ближе, и взгляд его теперь уперся ей в грудь. Тончайший виссон и в сухом-то виде мало что скрывал, а сейчас Айрис могла с тем же успехом разгуливать совершенно нагая. Она запахнула жилет, который благополучно избежал купания, и смерила Рика пристальным взглядом.

— Ну что, успокоился?

— Я? — удивился Рик и, опустив взгляд на ее мокрые штаны, тут же согласился. — Ага.

— Как раны?

Рикерт неопределенно что-то промычал, подобрал посох и, опираясь на него, поднялся.

— Надо идти, — со вздохом сказал он. — Нам нужно добраться до ближайшей деревни и купить лошадей. Надеюсь, деньги у тебя остались?

— Остались, — буркнула она. — В трактире.

— Плохо. Но мы должны идти.

Стуча посохом, Рикерт направился к реке.

— Эй-эй! — сердито крикнула Айрис.

— Чего?

— Кто у кого на службе?

— Прости.

Айрис пошла впереди, а молодой человек охотно пристроился следом, с удовольствием разглядывая ее ноги и ягодицы. Айрис, впрочем, быстро сообразила, что к чему, и, возмущенно фыркнув, пошла вровень.

4

Вынырнув из леса, дорога спустилась к речке. Дина восторженно захлопала в ладоши и стала дергать Проклятого за рукав.

— Аксель, давай устроим привал! Глянь, какая хорошая речушка! Искупаемся, постираемся...

— Ты же рвалась в Арлон? Так вот же он, — он махнул рукой в сторону городских стен, маячивших в миле от реки.

— Да, конечно, нам нужно в Арлон, — подтвердила девочка. — У нас кончились запасы еды, да и доспехи тебе не мешало было починить — глянь-ка на что они похожи!

— Доспехи как доспехи, — он пожал плечами. — Бывало и хуже. В любом случае у меня не хватит денег на хорошего кузнеца.

— Значица надо заработать. Что ты умеешь делать, кроме как махать этим куском железа?

— Ничего.

— Совсем-совсем?

— Меня учили убивать, а не вышивать крестиком.

— Да-а, — протянула Дина. — Тогда нам точно нужно устроить привал.

Она уверенно стала спускаться к реке. Проклятый постоял немного, глядя ей в спину, хмыкнул и направился следом.

— Располагайся, я пока отлучусь туда, — девочка махнула рукой на прибрежные заросли кустарника. — Быстро постираюсь, высушусь и вернусь. Тогда и займемся твоей рубахой. — Она демонстративно потянула носом воздух. — А пока можешь зажечь костер, я приду, сделаю обед. Осталось, правда, немного, но надо же тебя как-то кормить, мужчины без еды звереют, уж я-то знаю...

Она ушла, продолжая ворчать что-то себе по нос. Проводив ее взглядом, Проклятый положил на землю меч, прикрыв его плащом, снял панцирь, и разложил все так, чтобы можно было легко подхватить. Уселся на берег и прикрыл глаза.

Он все никак не мог привыкнуть к Дине. Девочка так внезапно и настойчиво ворвалась в его жизнь, что он и опомниться не успел. Привыкший к постоянному одиночеству, Проклятый смотрел на нее с некоторой долей удивления и недоумения. И хотя по ночам девочка вела себя достойно, то есть смирно пряталась под плащом, не кричала и не высовывалась, он подумывал о том, чтобы пристроить ее где-нибудь у хороших людей, если такие, конечно, еще существуют на свете.

Но иногда, когда девочка начинала с умным видом повторять бог знает от кого услышанные мудрствования, вот как минуту назад, Проклятый испытывал желание ее прибить.

5

Мелководная речушка оказалась с характером. Вода бурлила, вспениваясь у ног бурунами, норовила подтолкнуть и сбить с ног. Идти пришлось медленно, внимательно осматривая каменистое дно. На середине реки Рикерт вдруг ощутил, что идет один и встревоженно обернулся. Айрис стояла как вкопанная, в округлившихся глазах застыл — Рикерт неверяще сморгнул — страх?..

— Айрис?

Проследив за ее взглядом, Рик недоуменно пожал плечами. На берегу сидел высокий и крепко сложенный мужчина. Светлые волосы непокорно топорщились в разные стороны, напоминая языки пламени. На нем лишь безрукавка и штаны, но зоркий глаз Рикерта быстро приметил лежащие рядом панцирь и длинную рукоять меча, торчавшую из-под истрепанного плаща. Ничего особо примечательного в этом воине не было, и Рик потянул девушку за собой.

— Не знаю, что с тобой стряслось, Айрис, но нам надо идти, у нас нет времени.

Она послушно шагнула за ним, однако взгляда от мужчины на берегу по-прежнему не отрывала. А тот вдруг одним быстрым движением встал на ноги, так что стали заметны страшные рубцы и шрамы, изодравшие его руки и грудь. Выглядели они настолько жутковато, что шрам на лице Рикерта показался ему теперь легкой царапиной.

— Да он еще больший урод, чем я, — пробормотал Рик, волоча за собой Айрис. — Что ты в нем нашла?

Выбравшись на берег, он снова покосился на незнакомца и поежился — тот смотрел прямо на него. Рикерт вдруг понял, что этот человек гораздо моложе, чем показалось вначале. Пожалуй, не больше двадцати, но обилие шрамов, и крайне неприятное выражение лица делали его старше.

И еще взгляд. Взгляд, в котором плескалась такая неукротимая сила и ярость, что Рик ощутил сильнейшее желание убраться отсюда как можно дальше. Последний раз он испытал такое чувство лет семь назад, когда при штурме одного из замков впервые в жизни услышал грохот пушек.

Незнакомец схватился за рукоять меча и поднял его, упираясь кончиком в землю. Плащ соскользнул, и брови Рикерта поползли на лоб. Меч дотягивал до макушки воина, а лезвие было шириной в ладонь.

И тут Рика осенило — Проклятый! Он не один раз слышал об этом Охотнике и его мече, но поверить в то, что человек способен орудовать этим железным монстром... Но если Проклятый не досужая выдумка бродячих певцов и сказочников, стало быть, верно и другое — человек этот безумец и бывает опаснее демонов!

— Дьявольщина! — Рикерт встряхнулся и дернул Айрис за руку. — Уходим отсюда! Если это тот самый ублюдок, о котором толкуют всякое, от него могут быть только неприятности!

Айрис судорожно сглотнула, пошатнулась, и Рикерт понял, что уйти они не успеют. Девушка едва-едва перебирала ногами. Ее было не узнать – во взгляде не осталось ничего от прежней Айрис. Ни уверенности, ни гнева, ни заносчивости. Она смотрела на Проклятого как кролик на удава. Их разделяло шагов сорок, и Рик чувствовал, что Охотник с легкостью сократит это расстояние за считанные секунды.

Проклятый шевельнулся, и по всему телу вздулись бугры мышцы. Рикерт затаил дыхание, на посохе побелели пальцы от напряжения. Что ж, как бы там ни было, он постарается продать свою жизнь подороже. На Айрис надежды нет, она почти парализована, так что рассчитывать можно только на себя. Лишь бы не подвело колено…

— Аксель!

Из кустов выскочила девочка лет десяти.

— Твоя очередь, Аксель, — деловито заявила она. — Давай снимай рубаху.

Мышцы Проклятого обмякли, и меч остался на месте. Понимая, что другой такой возможности может не представиться, Рик вцепился Айрис в руку и изо всех сил потащил ее к дороге. Девушку как будто тоже отпустило, и она почти не сопротивлялась.

— Аксель, а костер? — донеслось сзади. — Почему ты не собрал хворост? Ох, беда на мою голову...

Проклятый проводил беглецов пристальным взглядом, затем опустил меч на землю и прикрыл плащом.

6

Дорога углубилась в лес. Рикерт все шел и шел, упорно тянул за собой Айрис, забыв об усталости, ноющем колене, забыв обо всем. Он помнил одно — уйти надо как можно дальше. Но, в конце концов, усталось схватила его за горло, и в глазах стало темнеть. Он свернул в лес, кое-как доковылял до ближайшего дерева и рухнул в траву.

— Я — все... — пробормотал он.

Колено горело так, как будто собиралось взорваться. Кровоточили раны, повязка на ноге размоталась и волочилась по земле. Хорошо бы было промыть и перевязать раны, но Рик не мог и пальцем шевельнуть. Если Охотник пошел по их следу, если он застанет их прямо сейчас…

Рядом присела Айрис. Оторвав от своих штанов кусок ткани, она взялась за перевязку. Рик приоткрыл один глаз. Девушка вроде бы уже приходила в себя, но, конечно, от ее былого боевого настроя остались лишь воспоминания.

— Зачем штаны-то свои портить? — буркнул он. — Лучше уж от моей рубахи.

— Жаль, все мои травы и снадобья остались в трактире, — сказала она. — Но ничего, я потом еще приготовлю. Обещаю, скоро будешь как новенький.

Закончив бинтовать, Айрис растянулась рядом.

— Спасибо тебе, — тихонько сказала она.

— За что? — деланно вскинул брови Рик.

Айрис не ответила.

— Ну, спасибо и тебе, — пробормотал он.

— А мне за что?

Рикерт тоже не ответил. Они помолчали немного, затем молодой человек повернулся и положил ей на грудь свежесорванную ромашку. Несколько мгновений Айрис вглядывалась в цветок, а затем закрыла глаза. Из-под век выкатились слезинки.

— Айрис...

Она резко мотнула головой, и Рик, пожав плечами, откинулся на спину.

— Будешь смеяться, — после долгого молчания сказала она, — но мне никто еще не дарил цветы.

— Шутишь?

Она не ответила.

— Рик, там, у реки… Тот человек… Это был Проклятый?

— Наверное. Его трудно не узнать, даже если видишь впервые в жизни, — Рикерт привстал на локте. — Айрис, ты так смотрела на него. Встречалась раньше с ним? Он что-то сделал тебе?

— Нет, но... Я не знаю, что на меня нашло. Наверное, все эти истории о нем, все эти ужасы, едва я поняла, что это он, я страшно испугалась. Ох, Рик, мне было так плохо, я едва не умерла. Если бы ты знал...

Она говорила торопливо, как будто старалась быстрее все высказать. Будто чего-то боялась. И явно что-то не договаривала. Или даже лгала. Впрочем, это не особо удивило. Рик уже привык к этому.

— У него очень странный эспадон, — задумчиво сказал он. — Контргарды нет, но главное вес… Все равно что орудовать сразу тремя-четырьмя мечами. Ну ладно пару раз взмахнуть, но как долго можно таким сражаться? И каким сильным надо быть?

Айрис, прерванная на полуслове, бросила на него свирепый взгляд.

— Ты меня не хочешь слушать? Ты что, не веришь мне?

— Почему же? Верю. Причем каждому твоему слову, — спокойно ответил он.

— Вот как? — в голосе ее появилась злость. — Ну что ж, спасибо за доверие. И вообще, нам, пожалуй, пора идти. За нами ведь могли снарядить погоню. Я права, умник?

— Как всегда, — Рикерт тяжело поднялся, опираясь на посох.

Глава 10

«Думаю, демоны были заложниками своей изначальной человеческой природы. Если кто-то жил как животное, будучи человеком, он продолжал жить так и в обличье демона. Форма не могла изменить суть».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Осмотр местности на выходе из тайного хода Мендора оказался небесполезным. Логан уяснил кое-что важное — беглецы ушли пешими. В трактир, после всего происшедшего они, очевидно, не вернутся. А значит первое, что им нужно сделать — разжиться лошадьми. Ближайшее от Арлона место, где это возможно — Антис. Причем в сам городок можно было и не заезжать — у его северных ворот располагался трактир «Счастливый поросенок».

Должен ли демон поступить именно так? Конечно, нет. Демон, в большинстве своем бестия злобная и кровожадная, и ждать от него человеческого поведения не стоило. Но, пока он поступал осмысленно, относиться к нему следовало как к человеку. Тем более, что в компании с ним — человек. Который, возможно, и является тем, кто его контролирует и кто принимает решения.

Купив в Арлоне лошадь, Логан вернулся в Антис. В хорошо известный ему трактир «Счастливый поросенок», где он, бывало, останавливался, если бургомистр отсутствовал. Вывеска трактира изображала поросенка, разделанного на несколько частей. Всякий раз, пересекая порог трактира, Логан задавался вопросом — почему, собственно, счастливый-то? Всякий раз собирался спросить хозяина, но забывал об этом через пару секунд.

Толкнув дверь, Охотник застыл на входе, огляделся. Ничего необычного. Дюжина лоснящихся от жира столов, очаг посреди зала с кабаном на вертеле, запах дыма, пота, пива и жареного мяса с луком. Убойная смесь, способная растворить что угодно. Даже запах демона.

За столами — десяток мужчин, и ни один не похож на парня с посохом, описанного Блейном. Логан быстрым шагом пересек зал, сел за самый дальний стол, лицом ко входу. Еще раз осмотрелся. Его появление вроде бы не вызвало особого интереса.

Переглянулась пара бродячих монахов, неодобрительно покачали головами. Ну, это понятно, попы всегда подозревали в альбиносах дьявольское семя. Едва не выпучив глаза, на него дружно уставилась группа пейзан, судя по всему, возвращающихся с ярмарки в Арлоне, но это тоже было в порядке вещей.

Впрочем, кое-кто все-таки обратил внимание. Пятерка воинов, то ли наемники не у дел, то ли разбойники — хотя какая, в сущности, разница? — поглядывали в его сторону, о чем-то шептались. Несмотря на шум, острый слух Охотника выловил слово «фламберг». Можно было предположить, что они восхищается работой мастера, выковавшего этот прекрасный меч, но, глядя на их довольно обтрепанный вид, обсуждали они явно что-то другое. Что ж, фламберг Охотника стоил целое состояние, причем даже больше, чем они могли себе представить. А вот ограничатся ли они вздохами или перейдут к делу…

Хозяин что-то задерживался, и Логан решил его поторопить — бросил на стол золотой. Тотчас же, откуда ни возьмись, появился трактирщик, светловолосый арманиец средних лет. Его довольное лицо сияло как начищенный сапог.

— Ох, простите, господин Логан, отвлекся… Уходил по делам… Столько проблем…

Логан попытался вспомнить имя трактирщика, но так и не вспомнил. Впрочем, не все ли равно?..

— Были ли у тебя сегодня двое: хорошо одетая девка и парень с посохом?

Трактирщик побагровел в один миг.

— Были ли у меня эти двое негодяев?! — гневно воскликнул он. — Эти двое грязных ублюдков?! Да будь они прокляты!

— Прекрати, — Логан поморщился. — И расскажи толком.

— Были, господин Охотник, были! Ублюдки! Мерзавцы!

— Я же сказал, уймись.

— Простите, господин Охотник, я просто...

— Когда они были?

— Несколько часов назад. Чтоб им...

— И давно ушли?

— Ускакали, твари поганые! Уехали на моих лошадках! Эта ведьма едва не убила меня! — запричитал хозяин.

— Я же сказал, расскажи по порядку! — Логан повысил голос.

Наткнувшись на его взгляд, трактирщик разом успокоился.

— Что тут расскажешь? — горько вздохнул он. — Приехали, вроде бы с виду приличные люди. Покушали, а как время платить пришло... Ох, лиходеи! Эта ведьма схватила меня, приставила нож к горлу и велела седлать лошадей. А еще взяла запас провизии в дорогу и забрала всю выручку за день! Ох, горе мне, горе!

— Что же тебе не помог никто? Вон там у тебя пятеро крепких ребят сидят. Испросил бы помощи, послал бы в погоню.

— Они недавно приехали, — нахмурился трактирщик. — А если бы и раньше, так разве можно им верить? Рожи-то вон какие разбойничьи. Если бы и догнали, нешто стали бы возращать украденное? Эх, времена-то какие! Честному человеку...

— В город послал кого? — перебил его Логан.

— Послать-то послал, да толку? Бургомистр занят, ремонт ратуши у него горит. Стража… Сами знаете, что с ихним главным стряслось, у них там безвластие, три шкуры хотели содрать, мздоимцы…

— Куда они уехали, знаешь?

— В сторону Торрена подались. Думаю, не бросить ли туда весточку? Порядки, говорят, там другие, может там их быстрее поймают?.. Так, что вы будете есть, господин Логан?

Охотник на миг задумался.

— Ничего.

— Но как же... — растерялся трактирщик, зыркнул глазами на золотую монету.

Логан кинул на стол еще монету.

— Просьба у меня будет. Отправь от меня весть барону Юлиху. Расскажешь об этих двоих, обо мне.

Трактирщик часто-часто закивал и ловким движением смахнул деньги себе в карман.

2

Когда Логан выбрался во двор, возле лошади топтались пятеро тех самых наемников. Или все-таки разбойников?.. Они посмеивались, по-хозяйски щупали бабки, заглядывали в зубы. Увидев альбиноса, кнехты повернулись к Логану, положили руки на рукояти мечей.

— Хороший день сегодня, парень, — вперед выступил самый здоровый, похоже, командир, ну или главарь.

Логан не ответил, в мыслях он был уже в Торрене. Трактирщик ведь прав, на землях Дракенберга порядки действительно другие. Здесь, в Арлоне, барон полноправный хозяин. Всячески заигрывает с горожанами, создает образ благодетеля и покровителя. Но недовольные, а они есть, куда без них, исчезают быстрее, чем появляются. Вот для этого и существуют такие как Мендор.

В Торрене же отношения города с хозяином Дракенберга, еще со времен ныне покойного барона Эдгара, как-то не задались. Бунтовали, и не один раз. В конце концов, несколько лет назад город выкупил все подати, выплатив барону огромную сумму наличными. Мир, однако, длился недолго. Истратив все откупные, барон решил снова запустить руку в городскую казну. Горожане, конечно же, возроптали и схватились за оружие. Войну остановила лишь смерть барона. Теперь, очевидно, горожане возлагали все надежды на нового владельца замка Дракенберг — барона Виссена…

— Да он, похоже, и не заметил нас, — оскалился один из воинов.

— Капитан, — обратился к своему командиру второй, — может, мы забыли ему поклониться?

— Эй, ты! Не хочешь разговаривать с нами? — Капитан нахмурился. — С чего бы тебе задирать нос?

Удивительное дело, подумал Логан, почему его почти никогда не узнают кнехты? Трактирщики, портные, оружейники, купцы узнают. Иногда узнают даже аристократы и пейзане. Наемники же — почти никогда. Он ведь один из лучших Охотников. У него хорошая репутация, узнаваемая внешность. О нем больше всего ходит всяко-разных историй и сплетен. Он не сумасшедший изгой вроде Проклятого, которого стараются и не поминать лишний раз. Что мешает этим железноголовым? Обманчивая хрупкость его телосложения? Неприязнь к альбиносам? Что с ними не так?

Логан подкинул плечом фламберг и тот воткнулся в землю. Марать клинок об мародеров ему и в голову не пришло. Да и камзол только-только сменил.

Взгляды альбиноса и капитана столкнулись. По затылку наемника как будто куском льда провели, он зло передернул плечами. Не пристало ему бояться какого-то недоростка, да еще с мерзким фламбергом!

— Господа, умоляю вас!

На крыльцо выскочил трактирщик. По лицу его расползались красные пятна, в глазах плескался страх.

— Господа, как можно? — трактирщик подбежал к наемникам. — Это ведь прославленный Охотник Логан! Имейте уважение!

— Охотник? — недоверчиво поджал губы капитан. — Логан Адская Гончая? Этот заморыш?

Один из его людей что-то зашептал ему на ухо. Капитан озадаченно покачал головой.

— Слышал я про этого альбиноса, слышал. Надо же...

Он махнул своим рукой и кнехты, хмуро поглядывая на Охотника, вернулись в трактир. Потоптавшись на месте, капитан виновато развел руками:

— Обознались…

Логан подхватил меч и, не оглядываясь, пошел к лошади.

3

Капитан наемников Дитрих смотрел в сторону уезжавшего Логана, но видел нечто совсем другое. Охотник разбередил память, и перед внутренним взором мелькали оскаленные пасти демонов и окровавленные тела воинов, пожираемые заживо. Воинов из его отряда.

Многолетние итанийские войны шли на спад. Заканчивались деньги у сеньоров, приходили в запустение земли, нищали и бунтовали крестьяне. Остающиеся не у дел отряды наемников покидали Итанию, грабя по пути все, что можно было разграбить.

Дитрих вместе со своим отрядом в пятьдесят человек решил податься в Северную Арманию. Говорили, что междуусобица там набирает обороты с каждым годом и что хороший меч в большой цене.

Он повел своих бойцов прямо через Мертвые земли. Никто из прошедших кровавые жернова итанийских баталий не верил ни в бога, ни в дьявола. А слухи о каких-то ужасных тварях, опустошающих приграничные земли Армании, Лютении и Итании, по мнению Дитриха, распускали тайные службы этих стран.

Но однажды ночью на их лагерь напали. Всего три демона. Но они убивали профессиональных воинов с неимоверной легкостью. Не спасали прекрасная воинская выучка, железные доспехи и клинки из стали. В считанные минуты, потеряв больше половины состава, отряд превратился в стадо обезумевших от страха людей. И кому как не Дитриху было знать, на что годится такое стадо.

Воспользовавшись сварой, затеянной не поделившими добычу тварями, капитан собрал дюжину выживших, и бежал из лагеря. Бежал так, как никогда не бегал в своей жизни. Ни до итанийской компании, ни после. В погоню бросился один из демонов, и Дитрих потерял еще несколько человек.

Живыми выбралось семеро. Правда, двое из них сошли с ума, и их пришлось прикончить. Из жалости и соображений безопасности — демоны мерещились им всюду, и они стали бросаться на товарищей. Остальных Дитрих повел на север.

Состояние отряда, если можно назвать отрядом пятерку едва живых и смертельно напуганных людей, было плачевно. В лагере осталась большая часть заработанных денег и вся амуниция. То, что было на беглецах, годилось разве что на переплавку.

А с грабежами на юге Армании было плохо. Все аристократы, все состоятельные люди путешествовали с хорошей охраной. Кто мог — нанимал Охотников, кто не мог — надеялся, что его кнехты хотя бы на время отвлекут демонов на себя. Еще были многочисленные разъезды, крепости, тоже предназначенные в первую очередь для обороны от демонов, но помогавшие поддерживать и порядок. В общем, Дитриху и его людям оставалось только пускать слюни.

Поэтому, встретив в трактире одинокого воина, разбрасывающегося золотом, да еще владельца дорогостоящего фламберга, Дитрих не смог, да и не хотел больше удерживать своих людей. В кошельках позвякивали последние медяки, а работы в ближайшее время не предвиделось. Но имя Логана, вовремя произнесенное трактирщиком, отрезвило.

Еще несколько дней назад, едва выбравшись из леса, они попали в один из приграничных замков. Там-то Дитрих и познакомился с историей Цитадели, и узнал об Охотниках. Имя Логана звучало в числе первых. Связываться с тем, кто в одиночку убивает демонов, теперь уже просвещенный Дитрих и помыслить не мог.

Вернувшись в трактир, капитан погрустнел. Надежда поправить имущественное положение отряда, а главное, поднять боевой дух, опять угасла. Им была жизненно необходима победа. Хоть над кем-нибудь.

Поэтому когда порог переступил высокий плечистый парень, сопровождаемый маленькой девчонкой, Дитрих не смог сдержать улыбки. То, что нужно. Даже если у него в карманах ни гроша — за большой эспадон, рукоять которого торчала из-за плеча, можно будет выручить приличную сумму. Да, шрамы на лице подсказывали, что парень в ратном деле не новичок, но это ничуть не пугало. Воин одиночка, а у него отряд, пусть и поредевший.

А рожи-то и у них ничуть не глаже.

4

Проклятый направился к тому же месту, где часом раньше сидел Логан. Меч снял вместе с плащом, аккуратно приставил к стене.

— И куда же мы теперь идем? — в который уже раз вопрошала Дина. — В Арлон мы так и не попали... Из-за тех людей, возле речки, да?

Возле стола остановился трактирщик.

— Чего вам? — довольно холодно осведомился он.

Опыт и чутье подсказывали ему, что этот воин, в изорванном плаще, в помятых доспехах, в лучшем случае наскребет на миску каши.

— Деньги вперед, — добавил он.

Проклятый высыпал на стол несколько медяков.

— Понятно.

Хозяин презрительно скривил губы. Так и есть. Чутье не подвело. Как уж он промахнулся с той девицей?..

— Миска каши, — заметил он и, от щедрот, добавил, — ну, и хлеб.

— Принеси еще молока, — тихо попросил Проклятый. — Для нее.

Трактирщик нахмурился было, но затем махнул рукой.

— Ладно, черт с тобой.

Мелочь исчезла со стола в один миг. Хозяин удалился, по пути подозвал разносчицу и передал ей заказ.

— Последние деньги, — проворчала Дина. — Купили бы крупы в ближайшем селе, вышло бы дешевле. А еще могли стянуть там что-нить. Чего тебя сюда потянуло? Братец-то мой шастал по трактирам за вином и девками, а у тебя ведь и на вино-то нет.

Она съела ровно половину обеда, оставшуюся часть пододвинула Проклятому.

— Ешь.

Тот покачал головой.

— Не хочешь? Врешь! А ну давай ешь, — насупилась Дина. — Вдруг ночью твоей оглоблей придется махать.

Проклятый улыбнулся, попытался взъерошить волосы девочки, но та ловко увернулась, сделала строгие глаза.

— Это не оглобля, — заметил он. — Это отличный меч. И у него есть имя.

— И какое же? — заинтересовалась девочка.

— Зуб Дракона.

— Дракона? Ты убил дракона? — у нее загорелись глаза. — Ты видел живых драконов? А я думала это все сказки!

— Никаких драконов я не видел, — помотал головой он. — Это просто имя, красивое имя для меча. Тот, у кого я получил этот меч, уверял меня, что его изготовили именно из зуба дракона. Но, как ты сама понимаешь…

— Вот оно что, — разочарованно вздохнула Дина.

— Сдались тебе эти драконы. Разве мало демонов на наши головы?

— Демоны — это совсем-совсем другое, — подумав, сказала она. — А драконы — это... Это сказка.

Проклятый пожал плечами. Он не понял, что хочет сказать Дина. Те сказки, что слышал он в детстве, рассказывали о непобедимых героях. Девочка же, задумавшись о драконах, не заметила как стрескала весь оставшийся обед, а заметив, сконфуженно покраснела.

— Ну что, идем? — заторопилась она.

— Подожди минутку.

Проклятый схватил за рукав пробегавшего мимо трактирщика.

— Чего тебе еще? — нетерпеливо бросил тот.

— Не проходили ли здесь двое: парень с посохом и девушка.

Хозяин окатил его таким свирепым взглядом, что Проклятый сразу понял — проходили. И, судя по всему, оставили не очень-то добрую память.

— Никого не видел, — буркнул трактирщик.

Проклятый нахмурился, раздумывая. Прибегать к грубой силе не хотелось, однако сведения из хозяина следовало вытрясти, так или иначе. Но решения принять он не успел. Лавируя между столами, к нему двигались несколько воинов. Взгляды их не сулили ничего хорошего.

— Заказывать еще будем что? Если нет, мне нужно идти, — холодно заметил хозяин.

— Обожди! — Проклятый сощурился, глядя на приближающихся кнехтов.

Он хлопнул трактирщика по плечу, и тот бухнулся на лавку. Попытался было возмутиться, но, увидев взгляд Проклятого, проглотил язык. Он вдруг с ужасом осознал, что этот головорез ограбит его также, как и та чертова девица!.. Мелькнула мысль позвать племянника, работавшего у него вышибалой, но разве тот управится? Он только и может, что пьяных крестьян разнимать, да нищих выпроваживать. Увидев же Дитриха с людьми, трактирщик растянул в усмешке губы. Давайте-давайте, пустите друг другу кровь, злорадно подумал он и огляделся, раздумывая как бы незаметно улизнуть.

— Не одолжишь ли девочку, парень? — с улыбкой спросил Дитрих. — Вижу, с деньжатами у тебя даже хуже, чем у нас. Так может, уступишь ее на пару часиков? Заплатим немного, но хоть подкормишь ее как надо, а то ведь одни ребра.

— Аксель! — испугалась Дина.

Проклятый и бровью не повел.

— Сколько?

Дитрих, уже предвкушавший схватку, нетерпеливо передернул плечами. Он немного жалел, что приплел девочку. Нешто и впрямь уступит? Он посмотрел на воина с раздражением. Что ему теперь, новый повод выдумывать?

— Сколько-сколько, — он сорвал с пояса мешочек с последними медяками и бросил на стол. — Бери все, что есть, за эту юную красотку не жалко!

Проклятый развязал мешочек и ссыпал содержимое на ладонь. В следующий миг твердые как из железа пальцы впились Дитриху в нижнюю челюсть. Капитан взвыл от боли, изо рта хлынула кровь. За спиной капитана лязгнули клинки, но Проклятый даже не посмотрел в ту сторону.

— Вырвать тебе челюсть? — осведомился он, буравя взглядом перекошенное от боли и страха лицо кнехта.

Наемники растерянно застыли, взгляды их забегали между Проклятым и Дитрихом. Но командир их явно был не в том состоянии, чтобы дать хоть какие-то распоряжения. Он мог только мычать и хрипеть. Проклятый стиснул пальцы, открывая наемнику шире рот, а затем высыпал туда все его медяки.

— Глотай.

Дитрих судорожно сглотнул, и Проклятый толкнул его. Толчок был такой силы, что его люди, пытавшиеся поймать капитана, едва не попадали с ног.

— Ублюдок! — зарычал Дитрих, обнажая оружие.

— На пол! — рявкнул Проклятый Дине, и она послушно нырнула под стол, где нос к носу столкнулась с трактирщиком.

Охотник взялся за меч, и Зуб Дракона со свистом рассек воздух. Фонтаном брызнула кровь, и на пол, роняя сизые кишки, рухнули перерубленные почти пополам Дитрих и один из его кнехтов. Третий замешкался, но клинок дотянулся и до него. Схватившись за живот, он с воем рухнул на колени.

Перерубив одну из потолочных опор, меч завершил почти полный круг и вонзился в стену корчмы. Хрустнула и просела поперечная балка, дождем просыпалась труха. Посетители с криками бросились в окна и двери, так что через пару секунд трактир оказался совершенно пуст. Двое уцелевших наемников, округлив от ужаса глаза, подхватили воющего от боли раненого, по мнению Проклятого, смертельно раненого, и поспешили убраться.

— Можно вылазить? — донесся из-под стола голос девочки.

— Только не смотри на пол.

Выбираясь, девочка старательно задирала подбородок. Трактирщик же оказался менее предусмотрительным. Едва поднявшись на дрожащих ногах, он взглянул на останки незадачливых вояк, и тут же сложился вдвое, извергнув содержимое желудка.

Проклятый схватил его за шкирку.

— Тебе повторить мой вопрос?

Вытерев рукавом рот, трактирщик с трудом простонал:

— Какой? Какой еще вопрос? Я забыл вопрос, правда!

— Девушка и парень с посохом.

— Да-да, я видел их! Они были здесь! Забрали лошадь, деньги, все... Хочешь, и ты забирай! Забирай все!

— Все мне не нужно.

Проклятый подобрал высыпавшие из распоротого желудка кнехта монетки, и всучил их в руки трактирщика. Того так трясло, что его кулак с медяками Охотнику пришлось сжимать силой. Трактирщика снова вырвало.

— Это деньги за лошадь. Все, какие есть.

— За что мне это…

Он запричитал было, но Проклятый встряхнул его как следует, и трактирщик, прикусив язык, замычал от боли.

— Куда они уехали?

— В Торрен!

Проклятый разжал хватку, и хозяин поспешил прочь, бурча что-то себе под нос.

— Что будем делать? — спросила девочка, по-прежнему разглядывая потолок.

— Ты была в Торрене?

— Ура, мы идем в Торрен! — закричала Дина.

Ее взгляд случайно упал на пол, и лицо ее сделалось белее мела. Покачав головой, Проклятый подхватил девочку под мышку, перешагнул через трупы и пошел к выходу.

Глава 11

«Были и другие. Те, кто жил среди людей, ничем себя не выдавая. Те, кто использовал новую личину для усиления своих возможностей. Таких было немного. Но все они, очевидно, были существами незаурядной воли. И я частенько думаю, а что если бы их было много больше? Что если бы они заняли подобающее место в обществе? Сделало бы это наш мир лучше?»

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Хаген подошел к окну, с улыбкой провел ногтем по прозрачному стеклу. Такие стекла изготавливали только в Итании, стоили они баснословно дорого, так что позволить себе такие окна в Армании могли лишь двое — его королевское величество и граф Хаген. Но если королевская казна трещала по всем швам, с трудом покрывая растущие день ото дня затраты на армию и роскошь, то казна Хагена непрерывно пополнялась. Если пейзане короля постепенно нищали, то подданные графа, напротив, едва не лоснились от достатка. Неудивительно, что потоки беженцев из Северной Армании росли с каждым годом. Во владения Хагена стекались все — беглые пейзане, ремесленники, торговцы. Здесь было сытно и безопасно, налоги разумны, а взятки умеренны.

Да, на юге свирепствуют демоны, но, в конечном счете, потери от них куда меньше, нежели от междуусобных войн, потрясавших северные провинции. Тем более, что демоны не губят посевы, не грабят, да и разбойников отпугивают почище городской стражи.

Взгляд Хагена зацепился за барона Гелена. Его люди выводили и седлали лошадей, сам барон, сверкая начищенными доспехами, нетерпеливо бродил туда-сюда. Мыслями он явно был уже не здесь.

Хаген изогнул губы в усмешке. Он пользовался любым предлогом, чтобы придержать барона у себя, в итоге тот провел в замке целый месяц. Причина была одна — как и раньше, в годы их бурной молодости, Гелен по-прежнему оставался правой рукой графа. Хаген настолько привык к этому, что иногда даже жалел о том, что сделал его бароном. В конце концов, зачем менять то, что и так прекрасно работает?

Стоило Гелену появиться в замке, как Хаген начинал поручать ему ведение практически всех дел, как военных, так и хозяйственных. Управляющий замка Мартин, служивший еще прежнему хозяину, волей-неволей устранялся, и принимался брюзжать днями напролет. Ревниво начинал коситься на Гелена и капитан Бран, начальник стражи, также маявшийся от вынужденного безделья. Хозяину, впрочем, никто не жаловался. Все понимали — Гелен был и остается наиболее доверенным лицом графа. Неудивительно, что, узнав о его отъезде, они принялись с неподдельным энтузиазмом помогать барону собираться в дорогу.

Хаген с жадностью вглядывался в их лица. Барон, каждый день ворчавший, что уже забыл, как выглядит его супруга, сейчас прямо-таки расцвел в предвкушении скорого возвращения домой. Светились радостью, едва ли не больше самого барона и Бран с Мартином. Граф осклабился. Какая идиллия. Еще вчера они готовы были сожрать друг друга, а тут вдруг почти друзья. Забавные люди. Впрочем, люди вообще забавные.

Ни одна живая душа еще не знала, что отъезд Гелена отменяется. Как же это было приятно, невыразимо приятно — осознавать, что одно твое слово может нарушить планы, замыслы и мечты многих людей. Хаген позвонил в колокольчик, подзывая слугу, распорядился позвать барона, и снова приник к окну.

Известие от графа заставило всех троих измениться в лице. Непонимание, тревожное ожидание, а вот уже и нехорошие предчувствия… Хаген беззвучно рассмеялся. Что будет несколько минут спустя, он тоже представлял себе очень хорошо, почти в мельчайших деталях. Гелен будет в ярости, но выдаст себя разве только играющими желваками на скулах, да хрустом стиснутых кулаков. Продлится это, впрочем, недолго, ибо граф умеет убеждать. Когда необходимо он умеет быть невероятно красноречивым и убедительным, а в случае с бароном это всегда необходимо. Остальным его людям, таким как Юлих, Росбах и Эдгар, достаточно было приказа, но вот Гелена нужно было именно убеждать. И тогда, и только тогдаГелен становился не просто преданным, как пес. Он становился преданным, как умный пес. Именно это и требовалось от него. Ибо преданных псов Хагену хватало всегда, а вот умных...

Сейчас же, когда в Армании появился демон, охотящийся на него и его людей, присутствие рядом Гелена имело особое значение.

2

— Ваше сиятельство, я не понимаю. Уже целый месяц я нахожусь здесь. Между тем войны нет, нет даже ее угрозы! За демоном послан опытный Охотник. Посему, граф, не соблаговолите ли объяснить мне, по какой причине вы вновь задерживаете меня? В конце концов, жена скоро перестанет меня узнавать! Появлюсь в Далеме — выгонит взашей! Побойтесь бога, граф! У меня дел накопилось в Далеме невпроворот!

Звеня шпорами и лязгая на каждом шагу доспехами, Гелен расхаживал по кабинету, всем своим видом выражая крайнее возмущение. Праведным гневом горели глаза, поскрипывали челюсти от злости, все как и ожидалось.

— Ладно, Гелен, уймись, — благодушно отмахнулся граф, усаживаясь в кресло. — Это не прихоть и не блажь, новости пришли только что. Кто же знал? Садись и давай обойдемся без сиятельств и прочих церемоний. Поговорим как встарь. Как старые добрые друзья.

Гелен натянуто улыбнулся. Десять лет проведенных с Хагеном многому научили его. Он знал, что граф ошибается крайне редко. Он знал, что граф умеет добиваться своего. Возможно, поэтому Гелен и уважал Хагена как никого другого на этом свете. Но иногда, как, например, сейчас, и как раз именно за это — за умение любой ценой добиваться поставленной цели, Гелен испытывал к графу приступы лютой ненависти.

Причина была проста. Хаген всегда выделял Гелена из числа своих соратников и подчиненных. Всегда прислушивался к его словам. Ценил и берег, можно сказать, холил и лелеял. Но —и Гелен знал это, как никто другой — он всегда оставался для Хагена фигурой в шахматной игре. Пусть не пешкой, пусть даже ферзем или королем, но — только фигурой. Не случайно в свое время Хаген избрал своим гербом шахматную доску с короной посередине. Именно так он видел мир. Именно поэтому в шахматы никогда не играл. «Я предпочитаю переставлять живые фигуры», — с улыбкой говорил он.

— Неужели все так серьезно?

Гелен уселся напротив графа, растер виски. Приступ раздражения быстро миновал. В конце концов, все они, все люди Хагена достигли своего положения именно благодаря ему. Благодаря такому, каким он был — хитрому, жестокому и упорному.

Граф одобрительно кивнул. Барон, как всегда, на высоте. Минута гнева прошла, и вот уже холодный разум Гелена запустился в работу. Какая там жена, какой там дом, уж кто-кто, а граф точно знал — ничего этого барону не нужно. Ему нужно совсем другое.

— Барон Юлих де Арлон прислал весточку, — медленно проговорил Хаген. — Интересующая нас демоница пыталась проникнуть к нему в замок, после чего ее заметили на дороге в Торрен. Там же видели и Логана. Похоже, он уже взял ее след.

— Ну, пока все выглядит скорее неплохо, — барон пожал плечами. — Мы ведь для этого его и наняли.

— А вслед за первым голубем прилетел второй. Снова от барона Юлиха. И вот что случилось на сей раз. Как ты думаешь, друг мой, кого еще заметили там же, где видели раньше демоницу и Логана?

Гелен покачал головой.

— Откуда же мне знать? Сколь мы не рубили твоих врагов, Хаген, они только множились раз от разу. Хотя, конечно, этот некто должно быть серьезный тип, если заставил тебя встревожиться.

— Встревожиться? — вскинул брови граф. — Не думаю. Скорее, я просто немного озабочен неожиданной проблемой.

Гелен поморщился. Он не очень любил словесные игры. Встревожился, озаботился… Какая к черту разница? Тем более, если результат один и тот же — ему снова придется торчать в этом замке невесть сколько! И все из-за какого-то там ублюдка. Наверное, Гелену следовало уже возненавидеть этого мерзавца.

— Кто же он?

— Его называют Проклятый.

— Что? Тот самый, обезумевший Охотник? — не поверил собственным ушам Гелен.

Барон ожидал всякого, но... Пожалуй, теперь он лучше понимал состояние Хагена. Проклятый был явно не тот тип, от которого можно отмахнуться. Даже могущественному графу Хагену.

— Какого дьявола?! И что же ему было нужно? Или он тоже числится среди твоих кровников?

Граф наслаждался произведенным эффектом. Еще минуту назад барон пыхтел от возмущения из-за того, что сорвалось его возвращение домой, однако теперь его замешательство превышало, пожалуй, замешательство самого Хагена. Хотя как раз Гелену волноваться из-за Проклятого было совершенно ни к чему. А вот графу...

— Я его даже не знаю, — Хаген улыбнулся.

— Ну, это не причина, ты мог уничтожить кого-нибудь из его родичей.

— Возможно-возможно, но как я слышал, Проклятый вообще не из этих мест. Говорили, что он прибыл откуда-то издалека. Так что личную месть ко мне можно исключить сразу. Тем более, что интереса к моей персоне он и не проявляет. Дело в другом. Я не верю в случайные совпадения. А появление такой фигуры, как Проклятый, тревожно само по себе. Он ведь не зря заслужил свою славу. Я говорю про его безумие.

— Ну, по мне так безумие все же лучше, нежели личная месть.

— Друг мой, разве ты забыл резню в Торке? Или в Лахаде? К сожалению, прямых доказательств нет, что именно Проклятый виновен в гибели тех людей, но... Видишь ли, счет жертв перевалил за сотню. И мы знаем, что в этих местах накануне ужасных событий был замечен Проклятый. Он не случайно носит свое прозвище. Так что я, пожалуй, предпочел бы иметь дело с дюжиной кровников.

Гелен вздохнул. В Торке и Лахаде погибло более ста человек. Мужчин, женщин, детей. Конечно, официальной версией этих массовых побоищ считалось нападение демонов. В общем-то, с них все и началось. Но так получилось, что в этих городках оказался Проклятый. Кому в итоге больше не повезло, демонам или горожанам, никто сказать не мог. Свидетельства очевидцев были крайне противоречивы. Одни говорили, что Проклятый уничтожал демонов, другие уверяли, что Проклятый убивал людей. Но все сходились в том, что Проклятый выглядел сущим дьяволом.

Произведенные Инквизицией расследования мало что дали. Все жертвы были списаны на демонов, а розыски Проклятого прекращены. Но слухи о нем расползались недобрые. Тем более, что похожие случаи бывали и в других местечках, пусть и в меньших масштабах. Везде были замешаны две силы — демоны и Проклятый. И везде крайне трудно было разобраться, что же там происходило в действительности.

— Но почему ты решил, что появление Проклятого может вообще иметь отношение к тебе? Разве он не мог проходить там по каким-то своим делам?

— Гелен, ты забыл, кто он такой? Какие у него могут быть еще дела? У него только одно дело. И если там, где он прошел, часом раньше видели демона, отсюда может следовать только один вывод.

— Проклятый напал на след, — подытожил Гелен. — Но даже если так, даже если на пятки демону наступают целых два Охотника, что же здесь плохого? И чем это угрожает нам?

— Ты еще не понял?

— Я не умею думать так же быстро как ты, Хаген, — барон слабо улыбнулся.

— Демоница почти три месяца подряд убивает моих вассалов. Безнаказанно. Пущенный по ее следам знаменитый Охотник Логан ищет или даже преследует ее уже несколько недель, но, в принципе, результата нет. О чем это говорит?

— Пожалуй, о ее невероятной везучести.

— Я не верю в случай, Гелен, ты должен это знать. Если кто-то проявляет чудеса живучести, изворотливости и удачливости — это чертовски опасная тварь. И ее нельзя недооценивать. И если она поняла, что за ней началась охота... Если она учуяла Логана, Проклятого, как ты думаешь, что она будет делать? С ее живучестью, изворотливостью и удачливостью?

— Кажется, я начинаю понимать, — закивал Гелен. — Она нагрянет сюда! Так значит, ее главной целью...

— Да, друг мой. И когда она метнется сюда, за ней придут Логан и Проклятый. Понимаешь, что может произойти? Поэтому ты нужен мне здесь. Ты ведь, считай, единственный у меня, кто умеет не только мечом махать.

— Не особо-то пользы от меня, — несколько смущенно отозвался барон. — Ты сам все придумываешь.

— Неважно, кто придумывает. Если ты окружил себя дуболомами… Да, можно сколотить банду, можно даже получить баронский патент, но, если тебя окружают идиоты, выше головы не прыгнуть. С дураками империю не построишь. А мне нужно больше, Гелен, ты знаешь меня. Мне нужно значительно больше. Когда мы закончим с этой демоницей, и рассчитаемся с этими Охотниками, кое-что изменится, мой друг. Грядут перемены. Серьезные перемены. Поэтому мне нужны умные. Поэтому мне нужен ты.

Барон улыбнулся, явно довольный похвалой. Граф же отвернулся к окну, пряча усмешку. Была еще одна причина, из-за которой Гелен был ему нужен. Главная и основная причина. Но о ней барон не должен знать ничего.

3

Гелен спускался по лестнице в смешанных чувствах. Сквозь пену недовольства, что он так старательно взбивал во время разговора с графом, все явственней проступало облегчение. Как ни горько было это признавать, барон не очень-то хотел возвращаться домой.

Он запустил руку за пазуху, вытащил небольшой медальон и щелкнул крышкой, открыв свадебный портрет Гелена и Изабеллы. Они смотрели друг другу в глаза и выглядели невероятно счастливыми. Встроенный в медальон музыкальный механизм заиграл мелодию, звучавшую на свадьбе. Барон мог слушать ее часами. День свадьбы, наверное, был лучший день в его жизни. Ни до, ни после он испытывал большей радости, чем в тот день.

Гелен вздохнул. Когда же все началось? Когда он понял, что влюблен в Изабеллу? Нежно, трепетно, безнадежно… Мальчиком? Юношей? Он уже и не помнил. Наверное, он любил ее всегда. Во всяком случае, это случилось задолго до того, как их связали узы брака, и даже до того, как она вышла замуж за Макса, его младшего брата.

А ведь когда-то они с Максом были не разлей вода. Гелен был сильнее, быстрее и умнее младшего, но у последнего было качество, которого напрочь был лишен старший. В отличие от Гелена, способного сутками напролет размышлять над какой-либо сложной задачей, бесконечно и мучительно долго перебирать варианты ее решения, Макс принимал решения быстро. Не всегда верные, не всегда осмысленные, но всегда своевременные. Благодаря этому именно Максу, единственному из вассалов барона Тайлера — прежнего владельца замка Далем, удалось получить небольшое, но собственное владение и стать де Ремом. Ничего удивительного, что барон предпочел выдать замуж свою дочь Изабеллу именно за него.

Для Гелена это был, конечно, серьезный удар. И конечно же, их отношения с братом после этого не могли быть прежними. Споры, ссоры, иногда вплоть до драки. Кто знает, во что бы это вылилось в конечном счете, но все изменил несчастный случай на охоте. Не то, чтобы Макс де Рем слыл заядлым охотником, даже, скорее, напротив, но все же нет-нет да и отправлялся загнать пару-тройку кабанчиков. И вот однажды его привезли с охоты смертельно раненым.

Отходив год в трауре, Изабелла наконец стала законной супругой Гелена. День свадьбы был самый счастливый день в его жизни. А через несколько дней он стал случайным свидетелем того, как жена плачет над портретом Макса. И Гелен кое-что понял. Как бы он не старался, каким бы прекрасным мужем он не стал для Изабеллы, он всегда останется жалкой тенью брата. Эта мысль стала пожирать его изнутри. День за днем, месяц за месяцем. Внешне он ничем не выдавал себя, но супруга почувствовала и стала задавать вопросы. Конечно, он уверил ее, что ничего не произошло. Что он по-прежнему любит ее. И это было истинной правдой. Но уже через месяц, когда в Южной Армании вспыхнул пожар по имени Хаген, Гелен ушел к нему в отряд. Ушел, надеясь перестать быть вечной тенью Макса.

В конце концов, он добился своего. Но для этого ему пришлось стать тенью Хагена.

Глава 12

«Об Охотниках по сию пору бытует множество красивых легенд. Но, в действительности, они были весьма неприятными людьми. Да и чего еще ждать от бывших воров, разбойников, каторжников, в общем, отбросов общества? Но еще хуже было то, что выживали и становились настоящими Охотниками наиболее мерзкие и отвратительные из них».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

У коновязи трактира Логан спешился, небрежно отбросил поводья. Привязывать, конечно, не было никакого смысла. Верхом он еще мог контролировать лошадей, но стоило слезть, как они обрывали привязь и убегали. Несколько лет назад он еще пытался как-то поладить с животными, но вскоре плюнул и стал брать их только в исключительных случаях. Вот и сейчас лошадь запрядала ушами, зафыркала, и рванулась прочь, едва не сшибая прохожих. Двое въезжавших во двор всадников с трудом успели отвернуть в сторону.

Логан сразу узнал этих двоих. Медведеобразный громила Арсиус, в тяжелых доспехах, с топором и стальным щитом, и высокий, жилистый Гумберт, одетый в кольчугу, с копьеметателем и саблей. В прошлом цирковые артисты, а сейчас хорошо известная команда Охотников.

— Логан Адская Гончая, надо же, — криво усмехнулся Гумберт, соскакивая с лошади. — Пришел заграбастать наши денежки?

Переваливаясь с ноги на ногу, медленно приблизился Арсиус.

— Привет, Логан, — пробасил он, — хотя не скажу, что рад тебя видеть.

Они придирчиво оглядели альбиноса с головы до пят.

— А ты ничуть не изменился, — заметил Гумберт. — Сколько мы не виделись? Почти год, кажется? А ты все такой же... красноглазый.

— Завидуешь? — Логан пристально вгляделся в его голубоватые до полной прозрачности глаза.

Каждый год в Охотники приходило много людей. Разными путями и по разным причинам, главными среди которых были желание спастись от правосудия или заработать деньги. Выживали единицы. Те, кто становился злее, хитрее и беспощаднее, чем демоны. А главное — те, кто научился получать удовольствие от этой работы. Первоначальные мотивы роли уже не играли.

— Еще как, — отозвался Гумберт. — Твои красные глаза... Признайся, демоны наверняка принимают тебя за своего, подпускают ближе и тут в дело вступает твой живодерный фламберг. Как же тут не позавидовать?

— Да, нам такие глазки тоже не помешали бы, — согласился Арсиус.

— Вы, рябятки, о каких это денежках тут говорили? — нахмурился Логан. — Я что-то не понял.

— Брось, не ломай комедию, — скривился Гумберт. — И то странно, что ты один здесь.

— Точно, — подтвердил Арсиус. — Мы ожидали увидеть здесь не только тебя.

— Вы должны знать — если нанимают меня, другие не нужны, — с усмешкой заметил Логан.

— Все такой же наглый и самоуверенный, — Гумберт и Арсиус переглянулись.

— Может, все-таки объясните?

— Ты что же, — сощурился Гумберт, — и правда ничего не знаешь о том, что творится в городе?

— Нет.

— Поверим ему?

Гумберт покосился на друга, тот пожал плечами:

— А что делать? Не драться же с ним.

— Ну, тогда, Логан, пойдем перекусим. Ты угощаешь, а мы рассказываем. По рукам?

— По рукам. Вот только что это там у тебя? Решил сменить оружие?

Логан разглядел под плащом Гумберта нечто, похожее на арбалет.

— Метатель-то мой я вряд ли сменю на что, — Гумберт ласково коснулся рукой ложа копьеметателя. — А это — просто неплохое дополнение.

Он распахнул полу плаща и снял с пояса странного вида арбалет. Первое, что бросалось в глаза — восемь стальных болтов на барабане вокруг ложа.

— Видал такое?

Резким движением он дернул стальную дугу арбалета в сторону и обратно, и Логан вскинул брови. Дуга лязгнула, одновременно натянув тетиву и повернув барабан с болтами.

— Уясняешь? — осклабился Гумберт, заметив вспыхнувшие глаза Логана. — Скорость — убойная! А стрелы с раскрывающимися шипами. Бездоспешного — рвет на части за пару секунд, а...

— Чересчур сложно, — скептически заметил Логан. — Сбоит часто?

Гумберт скроил обиженную гримасу.

— Сложно, несложно… Какая разница? — пробормотал он. — Я его и опробовать толком не успел. Месяц назад в наш гарнизон забрел купец из Итании, я и купил. Знаешь, сколько мне это стоило?

— Значит, не опробовал?

— Один раз, — неохотно признался Гумберт. — Шерстили лес вокруг замка, выследили одного ублюдка — здоровый был, фунтов под тысячу. Выпустил я в него всю обойму, так ему всю пасть — в клочья кровавые! А под нижней челюстью и голова была, так и моргнуть не успела.

Глаза Логана потускнели. Арбалет был хорош, но его механизм, особенно для условий жизни и работы Охотника выглядел слишком сложным, а значит и слишком капризным. Имея дело с демонами лучше полагаться на простые и хорошо проверенные вещи. Так что его добрый старый фламберг по-прежнему был вне конкуренции.

2

Арсиус и Гумберт были пограничными Охотниками и несли службу в крепостях на границе Мертвых земель. Это значит твердое жалованье, оружие за казенный счет плюс отдельная премия за каждого убитого демона. Кое-кто им завидовал, но только не Логан. Охота на демонов при поддержке отряда рыцарей и кнехтов не очень-то способствовала развитию чутья и навыков. Зачастую неплохие в прошлом Охотники, поступив на службу, быстро теряли хватку. Впрочем, эти двое пока находились в прекрасной форме. А главное — им все еще нравилась эта работа. Глядя на Гумберта, Логан вспоминал себя таким, каким был десять лет назад. Когда он еще верил в то, что убивая демонов, он творит добро. В то, что демоны это зло. В то, наконец, что добро вообще существует.

— Месяца три назад все началось, — начал рассказ Гумберт, не забывая уплетать жаркое за обе щеки.

Он орудовал ножом и вилкой с такой сноровкой, что ему, пожалуй, мог позавидовать и аристократ. От друга не отставал и Арсиус, хотя этот, особо не мудрствуя, рвал мясо руками. Не забывали они и про вино, благо на угощение Логан не скупился. Сам он не пьянел, а заданный им темп позволял развязать языки кому угодно.

— В городе и окрестных селах стали находить растерзанных коров, овец, коз и прочую... Какая-то тварь убивала их каждый день, рвала на куски, но почти ничего не съедала.

— Понятно, — Логан в очередной раз разлил всем вина. — Пока не набрал полную силу — избегал нападать на людей.

— Ага, — осклабился Гумберт. — Поэтому барон фон Дракенберг нас и позвал. Но не успели мы добраться, как барон погиб. И тотчас прекратились зверства над скотиной. Пришлось нам возвращаться ни с чем.

— А теперь?

— Нас пригласил бургомистр Торрена. В городе вновь объявился демон. И вновь эта тварь портит скотину.

— Возможно, это другой демон.

— Возможно. Но мне почему-то сдается, что это все тот же.

— Почему так думаешь?

Гумберт неопределенно пожал плечами, а затем одним махом выдул кружку вина и хрястнул ею об стол. На него стали оглядываться, нахмурился трактирщик за стойкой, но никто и слова не сказал. К вящему неудовольствию Гумберта, который явно был уже не прочь подраться.

— Почему-почему... Предчувствие, черт его дери! — буркнул Гумберт.

Логан понимающе кивнул. Предчувствие было краеугольным камнем ремесла Охотника. Имея дело с демонами, возможности которых на порядок превосходили человеческие, иначе было нельзя. Иначе не выжить.

— И это меня начинает пугать, — мрачно заметил Гумберт. — Демон, который за три месяца не разорвал ни одного человека... Демон без человечины слабеет. Ведь так, Логан?

Альбинос кивнул. Плоть людей могла заменить только плоть демонов, но для молодого демона встреча с сородичем — верная смерть. Да и люди, объединившись, иной раз могли дать достойный отпор. Логан не один раз видел как толпа крестьян, вооруженная кольями и топорами, насмерть забивала молодого демона, еще не вкусившего человечины.

— Что же это за тварь? — продолжал рассуждать Гумберт. — Такие дохляки, как правило, и до города не доходят. Их берут на вилы крестьяне. Или наши патрули вылавливают.

— Но ведь этот демон уходил из города, — возразил Логан. — Он мог насытиться человечиной где-то в другом месте, а сейчас он просто хитрит, не хочет привлекать к себе внимания. Если это молодой, то таким опытным Охотникам...

— А если не молодой? — Гумберт подался вперед, уткнувшись взглядом в красные глаза Логана, и с жаром зашептал: — Если это какая-то новая тварь? Новая разновидность?

Логан отрицательно помотал головой.

— Не выдумывай. Демон ваш, если это все тот же, в чем я сомневаюсь, ведет себя, конечно, странно, но...

— Не люблю странностей, — встрял Арсиус, поводя осоловелыми глазами.

— Почему ваш, Логан? — сощурился Гумберт. — Разве ты здесь не за ним?

— Я здесь по своему делу, — уклончиво заметил Логан. — Хотя, возможно, оно пересечется и с вашим.

— Это нас тоже пугает, — Арсиус хохотнул и застучал костью по столу, выбивая костный мозг.

— И зря, — улыбнулся альбинос, — на вашу награду я претендовать не собираюсь.

— Это правда?

— Истинная.

Гумберт демонстративно встряхнул пустым кувшином и Логан заказал еще вина.

— Но если у этого демона и впрямь затянулась «молодость», — задумчиво заметил Логан, глядя, как его приятели налегают на выпивку. — Я не завидую тому, кто станет его первой жертвой. Чем дольше он сдерживает себя, тем сильнее жажда.

— Это точно, — важно кивнул Гумберт. — Жажда крови даже ягненка может превратить в чудовище.

— Не просто в чудовище. Мало мы с вами, парни, видали чудовищ? Не-ет, — он покачал головой. — Гораздо хуже если ягненок превратится в безумное чудовище.

— И много ты видел таких? — скептически поинтересовался Гумберт.

— Одного, — отозвался Логан и, усмехнувшись, добавил. — Я вижу его каждый день. В зеркале.

Гумберт и Арсиус в недоумении воззрились на собеседника, тот сверкнул белозубой улыбкой.

— Это была шутка, парни.

Гумберт и Арсиус переглянулись, и громогласно расхохотались. Им вторил и сам Логан. Вот только глаза его оставались по-прежнему холодными и неподвижными, как у змеи.

Глава 13

«Среди Охотников почти не было профессиональных воинов. К моменту появления Цитадели большая их часть воевала в Итании. Когда же итанийские войны пошли на спад и наемники стали расползаться в поисках лучшей доли, Цитадель доживала последние дни. Как и эпоха Охотников».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

С потолочной балки главного зала ратуши открывался отличный обзор. Свесив голову вниз, Айрис разглядывала заходивших в зал членов магистрата — старшин цехов и купеческих гильдий. Разнаряженные в бархат и шелк, обвешанные золотыми цепями и браслетами, ратманы ступали важно и степенно, как и подобает уважаемым бюргерам. Все, как на подбор, округлые, с отвислыми щеками и утонувшими среди складок жира глазками. Многие отдувались, подъем по лестницам для них явно был нелегкой задачей.

На кафтанах блестели шитые золотом цеховые гербы, но Айрис и без гербов, по одному лишь запаху могла определить кто откуда — Оружейный, Гончарный, Мясной, Плотницкий, Колбасный, Суконный, Сапожный... Ратманы явно не спешили к назначенному сроку и даже, пожалуй, считали своим долгом непременно опоздать. Айрис, прятавшаяся на балке с самого утра, ощутила прилив гнева.

Она их ненавидела еще с детства, всех этих богатеев, но сейчас, глядя на проплывающие внизу раззолоченные кафтаны, на заплывшие жиром животы и пухлые ручонки, унизанные перстнями, девушка испытала сильнейшее желание прыгнуть вниз и...

Перед глазами поплыл багровый туман, Айрис зажмурилась и изо всех сил вцепилась в балку. По лицу поползли тяжелые капли пота, напряженные мышцы едва не сводило судорогой, но она лишь усилила хватку. Под пальцами негромко хрустнуло дерево. «Я смогу, — сказала Айрис себе. — Я выдержу. Так же, как я выдержала вчера».

2

— Я больше никогда не сдвинусь с места! Никогда!

Айрис рухнула в постель, закинув руки за голову, с хрустом потянулась, изогнувшись всем телом. На соседней постели устало растянулся Рикерт, по полу громыхнул посох.

— Но до утра — точно!

Рикерт не ответил. Ноги гудели от усталости, да и раны, похоже, открылись — бинты набухли и потяжелели.

— Если бы ты не загнала лошадей, — сказал он, — последний десяток миль нам не пришлось бы топать пешком.

— Какой ты зануда, Рик, подумаешь, лошадей загнали, — фыркнула девушка. — Невелика беда. Нужно будет, еще купим.

— У тебя остались деньги?

— Деньги — дело наживное, — поморщилась она. — И вообще, что это ты разнылся?

Она привстала, окинула Рикерта пристальным взглядом и присвистнула.

— Ага, вот оно что. Вижу, ты опять расклеился.

Айрис соскочила на пол и уселась на постель Рика.

— Что же нам с тобой делать? Ты вон и двух шагов ступить не можешь.

— Десять миль, — проворчал он.

— Прибить как загнанную лошадь?

— Мне нужно поспать, — Рикерт смежил веки.

— Или может уволить? Что это за слуга — пришел и спать. А за лошадьми присмотреть...

— Лошади пали, — напомнил Рик, не открывая глаз.

— Ну, еще что-нибудь… Что, у меня работы мало? Ишь разлегся, аристократ.

— Можешь убить, только дай отдохнуть.

Айрис смолчала, и вскоре он задремал. Какое-то время она сидела рядом, покусывая губы, затем сходила на кухню трактира и принесла теплой воды. Очень осторожно, чтобы не разбередить раны и не разбудить Рикерта, она сняла бинты и смыла запекшуюся кровь.

— Надо и впрямь что-то делать, — пробормотала она вполголоса. — Пока ты не превратился в полную развалину.

Плотно затворив ставни и заперев дверь, Айрис закатала рукав своей куртки и вынула нож. Соскребла корку с ран, облизнулась при виде капелек крови, а затем решительно полоснула лезвием по своему запястью. Кровь потекла медленно, словно нехотя, тяжелыми крупными каплями, но вскоре порез затянулся, и багровые потеки растаяли без следа. Но много было и не нужно. Впитав кровь, раны потемнели и увеличились. Пора было их перевязывать, но девушка медлила, завороженно вглядываясь в багровые пятна.

— Совсем немного... — прошептала она. — Ему не повредит.

Ее пальцы сдавили кожу вокруг раны, ручейком хлынула кровь. Рикерт глухо застонал, зашевелился, но усталость явно была сильнее боли. Убедившись, что он крепко спит Айрис припала губами к ране и стала с жадностью слизывать кровь.

Лунный свет, пробившийся сквозь щели в ставнях, высветил искаженные до неузнаваемости черты Айрис. От крови давно уже не осталось ни следа, но она все еще облизывала раны, иногда покусывала голени, словно выбирая кусок пожирнее.

Оторвавшись, Айрис вытерла губы и вздрогнула от внезапно нахлынувшего желания. Девушка искоса взглянула на Рика. Она могла разбудить его. А могла сделать так, чтобы он не проснулся, что бы ни случилось. Впрочем, последнее она уже сделала.

Сдернув одеяло, она легла рядом. Провела ладошкой по лицу, по шраму. Еще немного и Рик превратится в писаного красавца. А ведь он, пожалуй, с его нелюбовью к зеркалам, даже не заметит этого.

Рикерт заворочался, что-то замычал во сне, шевельнулись руки и ноги, точно он куда-то хотел бежать. Но стоило Айрис шепнуть ему ласковое слово, как молодой человек затих. Морщины разгладились, проступила блаженная улыбка. Рука Айрис скользнула сверху вниз, послышался треск рвущейся ткани, и Рикерт оказался полностью обнаженным.

Айрис уже плохо сознавала, что делает. Иногда волны страсти захлестывали ее, и разум словно отключался на время, так что все происходило как бы урывками. Но это было настолько приятно и необычно, что она даже не пыталась противиться.

Вот она ласкает молодого человека. А вот она уже сверху, уже изгибается в сладкой истоме. Вот Рикерт запрокидывает голову, и она покрывает его шею поцелуями. И вот уже на губах солоноватый, но такой сладкий привкус человеческой крови. Не открывая глаз, Рик тяжело сопит, даже мычит от удовольствия. А вот в его стоне появляются как будто нотки боли, и это вдвойне приятно.

А потом Айрис вдруг слышит, как из ее нутра рвется глухое рычание, и она вдруг понимает, что сильнее всего на свете хочет впиться сейчас в этого молодого человека и рвать его, кусать и кромсать, пока ее страсть не взорвется фонтаном неземного наслаждения.

Разум вновь отступил под напором чувств, а когда сознание вернулось, Айрис обнаружила себя сидящей на полу в дальнем углу комнаты. Уткнувшись лицом в колени, она плакала.

3

Когда приступ ярости миновал, Айрис открыла глаза и поморщилась. На твердой как железо поверхности балки виднелись глубокие вмятины от когтей. Девушка бросила встревоженный взгляд вниз, облегченно вздохнула — ратманы оживленно переговаривались, так что прислушиваться к подозрительным звукам наверху было некому.

Пришел бургомистр. В отличие от разнаряженных в золото и разноцветные шелка сограждан, оделся он попроще, удовольствовавшись черным бархатным кафтаном, однако толстенная золотая цепь на груди могла дать фору любому.

В коридоре послышались тяжелые шаги, зазвенела амуниция. Айрис довольно оскалилась. Наконец-то! Впору было возблагодарить всевышнего за то, что ожидание не слишком затянулось. Однако через минуту ее улыбка сошла на нет. В зал медленно вошли двое людей, не узнать в которых Охотников мог только слепой. Один из них — долговязый, с копьеметателем, двинулся к балкону, второй, здоровяк, закованный в железо по самые уши, остался у дверей.

Последним порог переступил барон Виссен фон Херлен. Толстый Охотник затворил дверь, накинул увесистый засов и, сложив на груди руки, превратился в статую. Его примеру последовал и долговязый. Прикусив губу, Айрис долго испепеляла их взглядом, прежде чем вспомнила, ради кого она сюда пришла.

Бароон тем временем уже стоял во главе стола, напротив бургомистра, и звучным голосом что-то втолковывал членам магистрата. Барона защищали полные доспехи, у пояса висели меч-бастард и кинжал. Не было только шлема, так что Айрис узнала его без труда. Несомненно, это был Виссен. Тот самый человек, чье лицо преследовало ее в кошмарах. Постаревший, немного поседевший, отпустивший длинные усы до подбородка, но это был он. Вне всяких сомнений.

— Господа, повторяю, — жестким, властным голосом вещал он, — деньги, что вы уплатили покойному барону Эдгару, не имеют ко мне никакого отношения. Поэтому в мою казну должны уплачиваться все подати, как-то — пошлина за пользование дорогой, за вход в город, за право торговать в городе, пошлина на содержание городской стражи, пятипроцентная пошлина с каждого проданного товара...

— Но у нас было три процента... — заикнулся было бургомистр.

Острый как лезвие взгляд Виссена резанул по нему, заставив побледнеть, и заскользил по лицам остальных. Мало кто выдерживал его больше нескольких мгновений. Ратманы и бургомистр предпочитали смотреть в стол, в стену, на соседа, лишь бы не в глаза барону.

— Я прекрасно понимаю ваши чувства. Более того, я отчасти сочувствую вам. Но брать на себя чужие обязательства я не собираюсь. Однако уверяю вас, я прибыл сюда прежде всего для того, чтобы наладить с вами, господа, добрососедские отношения. И я сделаю все, от меня зависящее, чтобы найти с вами общий язык...

Айрис стиснула зубы. Упускать такого случая было никак нельзя. Два неудавшихся покушения на Арлона это было уже чересчур. Барон Виссен не должен уйти отсюда живым. Вот только Охотники...

Ей еще не приходилось с ними сходиться в бою, хотя наслышана была о них преизрядно. Но слухи есть слухи. Тем более, слухи о героях. Так она полагала всегда. До самого последнего времени. Пока несколько дней назад не наткнулась на Проклятого. Она узнала его сразу. И сразу поняла, учуяла всеми своими чувствами — перед ней стояла сама Смерть. Но эти двое... В них не было ничего от Проклятого. Они выглядели почти как обычные кнехты. Так чего же ей опасаться? В крайнем случае, она всегда успеет сбежать. С ее скоростью это не составит особого труда.

Пора! Айрис бесшумно пробежала по балке за спину барону и присела, готовясь к прыжку. Руки увеличились в размерах, ладони утолщились и удлинились, когтями проросли пальцы.

На этот раз она все продумала. Первое — барона убьет быстро, без затей. Да, очень хотелось бы, чтобы он мучался как можно дольше, но лучше уж так, чем бежать, поджав хвост, как это было в замке Арлон. В конце концов, у нее еще есть с кого можно довзыскать долги. Второе — после смерти Виссена она немедленно уходит. Проще всего через балкон. На ней просторная туника, как у обычных подмастерьев, она без труда затеряется в толпе на площади. Ну, в крайнем случае, будет прорываться через дверь. В ратуше тоже полно людей, конечно, одеты они побогаче, затеряться не выйдет, но и они хоть насколько, да задержат преследователей.

Айрис была очень довольна планом. В кои-то веки все пройдет без сучка и задоринки. С этой мыслью она прыгнула вниз. Мягко спружинила на все четыре конечности и, прежде чем кто-либо успел опомниться, нанесла удар. Пробив кресло и доспех, ее рука вонзилась в спину барона.

Члены магистраты не сразу поняли, что произошло. Вначале они увидели, как сверху что-то мелькнуло. Потом — как изменился в лице и ткнулся носом в стол барон Виссен. А затем из-за его кресла выступила незнакомка, глаза которой полыхали адским огнем. Захохотав, она швырнула на белую скатерть окровавленное сердце. Оно влажно чавкнуло, и в лица людей брызнуло кровью.

Хаос воцарился в зале. Члены магистрата заметались, как безумные, оглашая воздух воплями. Некоторых тошнило, некоторые пытались заползти под стол, самые сообразительные бросились к выходу.

Айрис осталась на месте, упиваясь ощущением всемогущества и ароматом страха, заполнившего зал. Дело сделано. Чертов Виссен мертв! Надо уходить, но…

Потерявшие от ужаса разум ратманы слепо тыкались туда-сюда, размахивая руками, сшибая канделябры, стулья, друг друга. Перепуганная толпа напоминала стадо диких свиней. Айрис хорошо помнила свою охоту в лесу. Как свиньи бежали от нее, визжа от ужаса, как она настигала их, как разрывала сладкую плоть зубами и когтями... Охваченная охотничьим азартом, она вспрыгнула на стол, готовясь к броску, ее ноздри трепетали, вылавливая из воздуха запахи страха.

Зачем ей уходить? Кого ей бояться? Она могла сейчас все. Поймать и разорвать в клочья любого! Уничтожить каждого, кто посмеет встать на ее пути! Она — сама смерть!

Мешало только одно. Точнее, двое этих… Руганью и пинками выгоняя людей в коридор, эти двое мешали ее охоте. Это она пришла сюда охотиться! Она — охотник. А они всего лишь люди, всего лишь жертвы! Если кто и должен умереть, так эти двое. Парализующий страх, оставленный Проклятым, следовало выжечь, стереть из памяти кровью. Человеческой кровью. Кровью Охотников. И пусть эти двое — не Проклятый. Хватит и того, что они — Охотники.

Когда последний из перепуганных горожан скрылся в коридоре, Охотники заперли дверь и накинули засов. Айрис хохотнула. Глупцы! Они думают, что она собирается бежать. Они думают, что это они — Охотники. Что ж, сейчас они заплатят за свою самонадеянность!

Айрис бросилась в атаку. Первым должен был умереть самый неуклюжий и неповоротливый — толстяк.

4

Рикерт проснулся, когда солнце уже сползло за городскую стену. В комнате пролегли густые тени, слышались первые трели сверчка. Было непривычно тихо. Нет, снизу, из харчевни неслись чьи-то разухабистые песни, во дворе, как обычно, вяло покрикивали слуги, хрюкали свиньи и всхрапывали кони под навесом. Но все же, по сравнению с обычным шумом это была почти тишина. Трактир, а с ним и город как будто притихли. И к наступающей ночи это не имело никакого отношения.

Рик вскочил на ноги, ощущая себя зверски голодным и, возможно, из-за этого — непривычно бодрым. Совершенно не беспокоило колено, не ныли раны, и это было настолько необычно, что он на мгновение даже подумал, что все еще спит. Машинально ущипнул себя за руку, подхватил посох, сделал несколько взмахов и, о, чудо, ничего не болело! Последний раз чувствовал себя настолько хорошо уже очень давно. Лет эдак пять назад. До того, как угодил под обстрел проклятых пушек под Туримом.

Он вспомнил слова Айрис. Она, кажется, собиралась поставить его на ноги. Неужели ей это удалось? Сердце Рикерта наполнилось благодарностью к девушке и, тотчас же — тревогой. Она опять ушла куда-то в ночь!

На столе он обнаружил кувшин с вином, остывшее жаркое и несколько слов, вырезанных на столешнице. «Миня не ищи, — сообщали корявые буквы. — Будиш нужен — найду». Рик покачал головой. Нет, он ее не оставит. Вот только где ее искать?

Рикерт вдруг похолодел. Он вспомнил, чего она добивалась в Арлоне, а потом вспомнил то, о чем судачили утром на каждом шагу в Торрене. Барон Виссен фон Херлен, новый владелец замка Дракенберг, обещал сегодня прибыть в город для встречи с городской верхушкой.

Какое именно безрассудство задумала на этот раз Айрис, об этом можно было только догадываться, но вариантов было немного — убить барона или обокрасть. Так или иначе, но Айрис будет там же где и барон, то есть — в городской ратуше.

Отхлебнув из кувшина и, жуя на ходу мясо, Рикерт метнулся к выходу. И увидел еще несколько слов, вырезанных крупными буквами на двери: «Идиот! Тибя убьют! Вернись!»

5

Арсиус с грохотом врезался в дверь, припал на колено, тут же выпрямился. Из-под шлема донесся булькающий смех.

— Гумберт! — прорычал он. — Пошла потеха!

Айрис сдвинула брови. Доспехи толстяка выдержали ее удар, похоже, толщина их превышала все разумные пределы. Она перевела взгляд на долговязого. Убить сначала этого?..

Гумберт заложил копье в метатель, вскинул руку.

— Лови, тварь!

Айрис отпрыгнула, копье с такой силой ударило в стену, что там заклубилось пыльное облачко, каменные осколки брызнули в разные стороны. Она зигзагами кинулась к долговязому. Отбросив копьеметатель, он вытащил арбалет. Оружие отличалось от обычных арбалетов, но Айрис не обратила на это внимание. До Гумберта оставалось всего-то пара прыжков. Она с легкостью увернулась от первого болта и довольно оскалилась — на что рассчитывал человечишка?

Гумберт передернул дугу, и тотчас сильнейший удар в грудь швырнул девушку на мраморный пол. Айрис вскочила на ноги, рыча от сильнейшей боли — наконечник раскрылся, разорвав грудную клетку. Когда, черт возьми, он успел перезарядить?.. Она подарила ему полный ненависти взгляд, тот ответил издевательской улыбкой и поманил ее пальцем.

Сцепив зубы, Айрис опять бросилась в атаку. И все повторилось вновь. Она увернулась от первого удара, а второй сшиб ее на землю. Прикусив губу от боли — болт разорвался в животе — девушка пристально вгляделась в арбалет Гумберта и, наконец, поняла свою ошибку — чертов арбалет был многозарядный, а передергивание дуги перезаряжало его!

Гумберт отступил на несколько шагов, опустил арбалет и снова взялся за копьеметатель. Айрис медленно поднялась на ноги. От ощущения мощи и всесилия не осталось и следа, ею стремительно овладевал страх. Густой и липкий. Эти двое были опасны. Эти двое могли ее убить. Истыкай долговязый ее болтами и, пожалуй, не помогла бы и трансформация. И если он этого не сделал до сих пор, значит...

— Повеселимся? — подмигнул ей Гумберт.

— Я выгрызу тебе кишки! — прошипела она.

— Давай, начинай! — согласился он. — Чего ты ждешь? Принимай обличье, тварь! Пришло время танцев!

Девушка прыгнула к балкону и едва успела увернуться от копья. Стена вновь взорвалась пылью и каменной крошкой. Откуда ни возьмись, вынырнул толстяк с топором, она легко увернулась, отшвырнула его прочь, и он с лязгом грохнулся об колонну. Воздух зашипел, разрезаемый летящими копьями и Айрис в панике заметалась по залу.

Глава 14

«В общем, следует признать, что демоны и Охотники стоили друг друга. И те, и другие, в конечном счете, убивали для удовольствия. И те, и другие ни во что не ставили человеческую жизнь».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Едва приоткрыв глаза, Проклятый наткнулся на внимательный взгляд Дины. Девочка сидела перед ним на корточках, подперев голову ладошками, и смотрела на него в упор. Аксель чуть шевельнулся — мышцы привычно ныли, но серьезных повреждений вроде не было, огляделся. Он полулежал в копне сена в небольшом сарае, рядом лежал Зуб Дракона, по обыкновению, заляпанный грязью и кровью. Чуть в стороне разбросаны латы — панцирь, наплечники, поножи.

— Где это мы? — буркнул он.

Словно отвечая на вопрос, за стеной замычали, за противоположной — захрюкали. Очевидно, каким-то образом Дина умудрилась дотащить или, скорее, довести его в полубессознательном состоянии до деревни, где им и выделили освободившуюся клетушку в хлеву, как раз между коровой и свиньей.

— Ты ничего не помнишь? — спросила Дина.

— Помню. Но не все.

— Тогда слушай. Вчера ночью мы слишком близко подошли к болоту и оттуда полезла такая дрянь, что просто брр!

— А ты кого ожидала там увидеть? Пушистых зайчиков?

— Ой, ну что ты все ворчишь! — отмахнулась она. — Никого я не ожидала! Лошадку жалко… Тебя сильно ранили, а я вытащила тебя…

— Вытащила? — усмехнулся он.

— Ну, помогла тебе выбраться на опушку, там нас и подобрали добрые люди поутру. Даже еды дали.

Она кивнула на постеленное на земле полотенце. Аксель невольно сглотнул слюну. Крынка молока и краюха хлеба неудержимо притягивали взгляд.

— Сильно ранили, говоришь… И где?

Он встал, подвигал руками и ногами, бегло осмотрел себя, но ничего, кроме свежих кровоподтеков и пары новых перевязок, не обнаружил. Бинты были наложены довольно-таки умеючи, под ними отсвечивала желтым мазь. Девчонка, похоже, чувствовала себя возле него как дома.

— Не беспокойся ни о чем, я все перевязала, мазь нашла у тебя в сумке, все сделала как надо. Я же говорила, я все умею. А ты не верил! Ругался на меня.

— Все как надо, говоришь? А меч почему не почистила?

Девочка растерянно оглянулась на покрытый засохшей коркой грязи меч, с горечью вздохнула. Как она могла забыть? Она так надеялась, что он ее похвалит!.. Аксель тем временем отворил дверь сарая, осторожно выглянул наружу. Солнце почти село. Во дворе быстро сгущались сумерки, надсадно стрекотали сверчки.

— Сильно ранили — это когда я не могу подняться, — поучительно заметил он и уселся рядом с едой. — Ты уже поела?

— Конечно, — кивнула она, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать.

— Врешь.

— Вру, — легко согласилась Дина, украдкой смахнув скатившуюся слезу.

— Тогда садись, — он оторвал ей половину хлеба. — Это твое.

Она присела, оторвала половину от своего куска и положила перед ним.

— А это твое. Тебе нужно больше есть.

Он подарил ей мрачный взгляд.

— Ты сердишься на меня из-за меча?

— Нет, не в этом дело.

Она помотала головой.

— А что тогда не так?

— Все не так.

— Но я не понимаю! — жалобно воскликнула она.

— Ты привела меня в деревню.

— Но я же говорю, здесь живут хорошие люди. Они не ругались, не пытались нас прогнать, хотя мне кажется, они узнали тебя.

Проклятый быстро уплел свою долю хлеба с молоком, и стал торопливо одевать доспехи.

— Тогда тебе тем более следовало пожалеть их, — наконец сказал он. — Скоро ночь. А ту стаю с болота мы…

Он шлепнул себя по лбу.

— Какие «мы»? Что я несу?.. В общем, та стая с болота… Я убил не всех. Они залижут раны, и придут по нашим следам. К этим твоим добрым людям.

Дина ахнула и прикрыла рот ладошкой.

— Но я... Может быть... Может еще не поздно? — пролепетала она, краснея.

Аксель не успел ответить. Входная дверь со скрипом открылась. Через порог, тряся кустистой бородой, переступил крестьянин, склонился в низком поклоне.

— Здравствуйте, простите за скудный ужин, но у меня большая семья, семь человек, сами понимаете. Могу ли я попросить вас о помощи, господин воин?

— Можешь, но лучше не трать зря время.

Проклятый застегнул последний ремешок на панцире, попрыгал, проверяя, ладно ли все сидит.

— Я плохо понял вас, господин, — крестьянин вновь поклонился.

Аксель порывисто шагнул к нему, вздернул за грудки и заглянул в искаженное страхом лицо.

— Я могу помочь тебе единственным образом. Я дам тебе совет, и если ты воспользуешься им, ты сможешь спасти свою шкуру и свою семью. Тебе нужен мой совет?

Он отпустил его, и крестьянин тотчас вжался в стену сарая, закивал.

— Тогда слушай. Забирай своих родных и прямо сейчас убирайся из этой деревни куда подальше. Понял меня? Прямо сейчас. Бегом. У тебя еще есть шанс выжить. Ну, или если есть глубокий погреб, прячься там.

Глаза крестьянина расширились.

— Но... Я не понимаю... Я...

— Жить хочешь? Беги. Ничем больше я помочь не смогу.

Проклятый отвернулся от него, повесил за спиной меч и захлестнул его ремнем. Крестьянин наблюдал за ним как завороженный.

— Ты все еще здесь? — Аксель обжег его взглядом.

— Я не понимаю... — промямлил мужик.

— Что ты не понимаешь? — взорвалась Дина.

Она подскочила к нему и стала выталкивать прочь.

— Что ты не понимаешь? В деревню скоро нагрянут демоны! Выводи семью и прячьтесь! Что непонятного?

Крестьянин изменился в лице и бросился вон. Через минуту из дома донесся грохот и звон, недовольные женские крики, детские визги. Проклятый уходил со двора, не оглядываясь, следом спешила Дина.

Небо уже присыпало звездами, ветерок приятно холодил лицо, но охладить горящие от стыда щеки девочки не смог бы, наверное, и лед. Дина смущенно сопела, забегала вперед, торопя Акселя, но деревня оказалась довольно большая, дома все тянулись и тянулись, и ночь потихоньку забирала свое.

Впереди натужно заскрипели ворота. Из крайнего в деревне подворья на дорогу выбрался дородный крестьянин, ведя в поводу пару лошадей. В нетерпении перед ночным выпасом кони били копытом, фыркали. Заметив на дороге воина с девочкой, крестьянин подарил им полный подозрений взгляд.

— Эй вы! — крикнул он. — Я вас знаю. Это ведь вас утром подобрал дурачина Том? Сам голодранец и в дом таких же тащит. А я его предупреждал — от бродяг одни лишь неприятности.

Дина, которая собиралась предупредить его об опасности, запнулась. Спасать этого неприятного типа совершенно расхотелось.

— Надеюсь, что Том еще живой, — проворчал селянин.

Охотник вдруг остановился и Дина, проследив за его взглядом, обмерла. В небе мелькали черные тени. Они резвились, выписывая петли и зигзаги на фоне багровой луны, напоминая слетевшуюся на свет мошкару.

— Эй, вы чего? — крестьянин смотрел на застывшую пару уже несколько испуганно. — Чего вам надо? Убирайтесь, а то собак спущу! Ишь ты...

Одна из теней резко нырнула вниз. Сообразив, что она целит в крестьянина, Дина ойкнула и сорвалась на крик:

— Беги! Беги, дурень!

Перехватив ее взгляд, мужик покосился вверх, и глаза его поползли на лоб. На него летел сгусток мрака, отчетливо можно было разглядеть только сверкающие багровым огнем глаза и оскаленную пасть. От этого комка тьмы веяло такой жутью, что крестьянин и его лошади не выдержали. Всхрапнув, животные бросились вскачь по улице, человек же с криком побежал обратно в дом. Тень с воем спикировала во двор, и с хрустом впилась ему в спину. Cдавленно охнув, крестьянин повалился на землю.

— Мы не успели, — прошептала Дина. — Это я… Я не хотела…

— Брось, люди каждый день гибнут, — бросил Проклятый, хватаясь за меч.

В доме хлопнула дверь, и тотчас же с неба сорвалась еще одна тень. Донесся женский взвизг, грохот бьющейся утвари, пронзительно заверещали дети…

— Мы должны помочь, Аксель! — Дина дернула Проклятого за рукав.

— Им уже не помочь! — отрезал он и махнул рукой в сторону. — Да и как быть с остальными?

Дина оглянулась и затаила дыхание. Деревня, еще минут назад казавшаяся воплощением пасторали, изменилась до неузнаваемости. В ночном небе реяли хищные тени, клекоча что-то угрожающее. Из домов неслись отчаянные крики, заглушаемые звериным рыком. Кое-где из окон уже вырывались языки пламени.

— Идем. Мы уже ничем не поможем.

Проклятый отпустил рукоять меча и зашагал по дороге.

— Но как же... — Дина догнала его, продолжая беспрестанно оглядываться. — Неужели все погибнут? Неужели нельзя помочь? Аксель, как им помочь?

— Никак. Думай, как помочь себе. Эти твари могут напасть и на нас.

Словно подслушав его, на забор вспрыгнула, сверкая желтыми глазами, одна из тварей. Это был молодой, еще не определившийся с формой демон. Когти, клыки, звероподобная пасть, но в остальном он все еще сохранял подобие человека. Демон утробно зарычал, роняя длинные нити слюны, Дина ойкнула и нырнула за спину Акселя. Рычание послышалось сзади и, испуганно обернувшись, девочка вцепилась в Проклятого изо всех сил. Демоны лезли отовсюду — неслись по дороге, прыгали через изгороди.

— Садись на закорки, — бросил Проклятый.

Он выдернул меч, клинок тяжело бухнулся в землю. Желтоглазые твари с рычанием отшатнулись, но тут же стали подбираться ближе.

— Аксель...

— Быстро! Иначе я не смогу уследить за тобой!

Девочка прыгнула ему на спину, и Охотник плотно — Дина аж пискнула — захлестнул ее освободившимся от меча ремнем.

— Держись как можно ближе, и как можно крепче, не дергайся, или я не смогу удержать равновесие. Поняла?

— Да, но тебе и так тяжело с мечом, как ты...

— Делай, что говорю, и помалкивай.

Двое демонов взвились в воздух одновременно. Проклятый шагнул в сторону, зашипел меч в воздухе, и твари с противным визгом покатились по земле, разматывая кишки. Один, разрубленный надвое, быстро затих. Второй принялся остервенело запихивать в рот свои же внутренности. Дина икнула и, с силой зажмурившись, ткнулась лицом в плечо Охотника.

— Не вздумай блевать, — буркнул он.

Другие твари с рычанием накинулись на своих товарищей, раненого и убитого, и принялись их пожирать. Усмехнувшись, Аксель отодвинулся в сторонку, позволяя им собраться в кучу, взмахнул мечом и воздух заполнился кровавым дождем. По ушам резанул дикий визг, и Дина поспешно обхватила голову. В атаку бросились остальные, клинок вновь угрожающе зашипел.

Скоро все было кончено. Аксель пинком отшвырнул зубами впившуюся в сапог голову,взвалил меч на плечо, и пошел прочь. Под ногами неприятно чавкала залитая кровью земля.

— Уже можно открыть глаза? — спросила Дина.

— Обожди. А то заблюешь мне все спину.

Передвигаться на закорках Охотника оказалось здорово. Правда, рядом на плече темнела пугающая громадина меча, но Дина быстро привыкла. Ее покачивало на каждом шагу, стояла теплая летняя ночь, и она не заметила, как задремала.

2

Проклятый шагал всю ночь, стараясь уйти от деревни как можно дальше. Кто знает, сколько еще тварей бегало в округе. Как правило «молодые» бестии сбивались в одну стаю, но рисковать не стоило. Тем более, что за плечами дремала Дина. Ходячая проблема и головная боль последних дней. Что еще нужно было предпринять, чтобы избавиться от нее, он уже и не знал. Уговоры не помогали, попытки оставить силой заканчивались побегами. В конце концов, он плюнул, решив, что оно как-нибудь само устроится.

Рассвет наступил незаметно. Исподволь просветлело небо, сквозь деревья замерцали первые солнечные лучи. Спутницу пора было будить, а вот ему неплохо было бы вздремнуть. При свете дня демоны обычно не нападали.

Оземь тяжко бухнул меч, Проклятый встряхнул плечами.

— Все, просыпайся и слазь. Хватит в ухо храпеть.

За его спиной было так тепло и безопасно, что просыпаться Дине не хотелось совершенно. Она украдкой вздохнула и прошептала:

— Спасибо.

— За что?

— Если бы не ты, наверное, меня бы сожрали.

Аксель хмыкнул.

— Не знаю, что ты там себе думаешь, но я держал тебя за спиной как живой щит. Ну и как приманку. Кидались-то больше на тебя.

— Что?!

Дина сердито стукнула его кулачком по затылку и спрыгнула на землю.

— Ты все врешь!

Ее взгляд, казалось, вот-вот просверлит дырку в его спине.

— С какой стати мне врать?

— С такой! Мы с тобой уже столько времени, а ты ведешь себя как... как...

— Я не обещал тебя защищать. Забыла? Ты ведь сама увязалась за мной.

— Да?! Вот ты как, да?!

В глазах ее заблестели слезы, но Аксель по-прежнему вглядывался куда-то в сторону. И это было обиднее всего.

— Ну и не нужен ты мне вовсе!

— Тихо!

Проклятый развернулся и больно вцепился ей в плечо. Дина открыла рот, готовясь закричать от боли и гнева, но не успела. Им навстречу, отсвечивая рассветными бликами на броневых пластинах, ползло нечто. Больше всего существо напоминало гигантскую, в рост человека, мокрицу. По обе стороны твари, спереди и сзади, подрагивали четыре пары конечностей с клешнями.

— Это демон? — пискнула Дина, вытирая мокрые глаза.

Проклятый не ответил. «Мокрица» приблизилась и остановилась в дюжине шагов. Передние пластины задвигались, с глухим стуком откидываясь одна за другой, обнажая огромные фасеточные глаза-тарелки и оскаленную пасть. Верхняя часть шевельнулась, расправляя с полдюжины то ли усиков, то ли щупалец. Из-за них выглянула человеческая голова. Глаза полыхнули кроваво-красным светом, скривились в усмешке губы.

— Мясо, — прошипела голова. — Свежее мясо!

Тварь рывком развернулась к человеку хвостом, прикрытым защитными пластинами, две пары клешней угрожающе защелкали.

— Мясо...

Чудище двинулось вперед.

— Какая мерзость, — прошептала Дина. — Я такого еще не видела. Когда на нашу деревню напали...

— Заткнись, — оборвал ее Проклятый. — И отойди в сторонку, не мешай.

«Мокрица» приближалась, широко растопырив клешни, словно желая обнять человека. Аксель шагнул вперед, готовя удар, кончик меча скрежетнул по каменистой земле.

Только сейчас, переводя взгляд с огромной туши демона на гигантский меч, Дина начала понимать, почему Проклятый избрал такой тяжелый клинок. Нельзя сказать, что ее сильно волновал этот вопрос, но иногда, глядя, каких усилий ему стоит носить это железное чудовище и тем более орудовать им, она испытывала жалость. И не один раз хотела посоветовать Охотнику не мучаться и сменить оружие. Но сейчас она поняла. Чтобы сражаться с такими гигантами как этот демон нужен именно такой меч. Огромный и тяжелый.

Перерубив клешни слева, меч с треском проломил хитиновую броню. Плеснуло мокрым и липким, раздался сдвоенный вопль боли — из человеческой и звериной глотки. Проклятый тотчас атаковал справа, на землю упала вторая пара конечностей.

Тварь резко развернулась, надвинулась, пытаясь задавить Охотника массой, но тот вывернулся и, ловко оттолкнувшись от обрубков клешней, прыгнул на спинные пластины. Взвились и защелкали верхние клешни, Проклятый скользнул под ними, с разворота махнул мечом. Демон содрогнулся, пытаясь сбить траекторию удара, но было уже поздно — клинокс хрустом рассек туловище.

Не удержавшись на ногах, Аксель полетел на землю. Кувыркнулся через голову, не теряя меча, вскочил и оскалил зубы. Тварь развалилась на части. Нижняя, перебирая лапами, слепо тыкалась во все стороны, но навстречу ей уже тянула щупальцы верхняя, явно намереваясь воссоединиться.

Проклятый в два прыжка сократил расстояние, отсек взметнувшиеся клешни, и точным ударом раскроил голову демона. Мощная струя крови ударила в лицо, но Охотник лишь фыркнул и ударил снова. А потом бил еще и еще, пока не превратил остатки твари в кровавый фарш. Когда он вернулся к девочке, по лицу и латам обильно струилась кровь. Дина ахнула, полезла в сумку за бинтами, но Проклятый жестом ее остановил.

— Не моя кровь, — прохрипел он.

На его лице стыла улыбка.

Глава 15

«Слухи о том, что демонов можно было убить только зачарованным или освященным оружием, тоже были всего лишь слухами, которые распускали необразованные или непосвященные люди. Посвященные же, в первую очередь, конечно, Охотники, знали — демона довольно легко убить. Если знать как».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Площадь перед ратушей была заполнена людьми. Вкусив вольницы, свободные жители свободного Торрена ничуть не жаждали вновь угодить под чей-либо кованый сапог. Узнав о прибытии нового владельца Дракенберга, бургомистр и старшины цехов провели разъяснительную работу и теперь на площади стояли вооруженные до зубов горожане, разбитые по цехам — Оружейный, Гончарный, Мясной, Плотницкий, Колбасный, Суконный... Вряд ли кто надеялся запугать барона Эдгара фон Виссен, но все же сие немалое воинство, благодаря оружейникам, сверкающее новенькими кирасами и алебардами, вид имело внушительный. Барону было о чем подумать.

Решетчатый забор, окружавший небольшой фруктовый садик у ратуши, облепили зеваки. Непонятно, правда, что они рассчитывали разглядеть сквозь стройные ряды деревьев, но многие желали оказаться поближе к судьбоносным решениям. Бюргеры посолидней степенно прогуливались по площади, время от времени поглядывая на окна. Тут же толкались пронырливые лоточники со всякой снедью. На одном конце площади давали представление бродячие акробаты, на другом мелькали зажженные факелы жонглера. В общем, бургомистр постарался сделать все, чтобы люди не расходились как можно дольше.

Возле главного входа переминались с ноги на ногу два небольших отряда — городская стража и наемники барона. Как стало известно еще утром, барон прибыл в Дракенберг во главе трех десятков воинов, среди которых пятеро были рыцарями. Однако же в Торрен барон приехал сопровождаемый только дюжиной кнехтов. Было ли это свидетельством доверия или недоверия, презрения или уважения, горожане могли только гадать.

Предъявив пропуск, выправленный Гумбертом, Логан прошел в ратушу, и осмотрелся. Коридоры ломились от людей — жены, дети, близкие и дальние родственники ратманов, мастера цехов и гильдий, секретари и советники магистрата, в общем, все наиболее уважаемые и знатные горожане. Все они были здесь, все они пришли выразить свое почтение новому владельцу Дракенберга. Ну, или просто на него поглазеть.

Толпа людей сама по себе не лучшее место для охоты, но ситуацию усугубляли запахи. Ароматы духов, изготовленных из плоти демонов, и весьма популярные среди знати, пропитывали весь воздух ратуши. Унюхать в этом хаосе настоящего демона было просто невозможно.

Логан спустился к черному ходу, накинул на голову капюшон, отступил в глубину коридора и прислонился к стене. Что ж, если демона еще нет в ратуше, поджидать его следовало именно в этом месте. Закрыв глаза, Охотник глубоко вдохнул. Ароматы духов сюда почти не проникали, и здесь были все шансы почуять демона на подходе.

Логан настолько сосредоточился на поиске демона, что совершенно перестал отслеживать запахи людей. Поэтому, когда перед ним словно из-под земли выросла фигура человека в плаще, это стало для него полной неожиданностью. Охотник промедлил один только миг, но этого оказалось достаточно. Конец тяжелого посоха ударил его в лицо. Логан пошатнулся, успев отметить, что перед ним тот самый парень, значит где-то рядом и сам демон, затем получил еще один удар, и потерял сознание.

2

Рикерт облегченно выдохнул. Благодаря вылеченному колену, он двигался легко и бесшумно, умудрившись просочиться через сад совершенно незамеченным. Вот только этот альбинос… Он так ловко укрылся в нише, что Рик заметил его в самый последний момент. Кто он, что он тут делал?..

По безчувственному телу альбиноса пробежали судороги. Это мало напоминало агонию умирающего, но что там на самом деле разбираться было недосуг. Чутье Рикерта буквально тащило его прочь. Он чувствовал, что Айрис плохо и что она как никогда нуждается в его помощи.

Толпившиеся в коридорах горожане поглядывали с подозрением — плащ из грубой шерсти, посох… Однако, встретившись с его твердым и уверенным взглядом, пожимали плечами. В конце концов, вокруг столько важных людей, мало ли кого бургомистр нанял для охраны?

Перед главным залом Рикерт шаг замедлил. У дверей стояло с десяток стражников, разбитых на две группы — городские и кнехты барона. Они обменивались враждебно-презрительными взглядами, отпускали колкости друг другу, однако проскочить мимо них можно было и не пытаться. А вот если как-то их стравить, довести до боя?..

Предпринять что-либо Рик не успел. Из-за дверей донеслись истошные вопли, створки распахнулись и в коридор бросились люди с вытаращенными от ужаса глазами. Рикерт рванулся вперед, активно работая локтями, но пробиться сквозь охваченную паникой толпу оказалось непросто. Гоня перед собой волну паники, члены магистрата бежали, чуть ли не зубами прогрызая себе дорогу. Следом, зараженные страхом, бежали их друзья и родственники.

Словив пару крепких ударов, Рикерт прижался к стене. Когда же обезумевшая толпа схлынула, и он побежал к залу, двери захлопнулись прямо перед носом.

Кое-что он все-таки успел заметить. Закрывшего двери воина, закованного в тяжелые пластинчатые латы, еще одного воина с копьеметателем наизготовку и... Да, в зале была Айрис. Ее руки были обагрены кровью, а на лице играла хищная усмешка.

Сорвав с пояса моток веревки, Рикерт кинулся к лестнице на верхние этажи.

3

Айрис сползла на пол, оставляя по стене кровавый след. Живот раздирало от дикой боли — там торчал дротик. Вцепившись в него руками, она застонала, с трудом сдерживаясь оттого, чтобы не дернуть его изо всех сил. Но делать этого было нельзя. Наконечник зазубренный, стоит его вырвать, и тогда ее не спасет и полная луна. Она сглотнула кровь, заполнившую рот, окинула ухмыляющегося Гумберта яростно-бессильным взглядом.

Из открытой двери балкона потянуло свежим ветерком. Спасение было рядом — в двух шагах. Но Айрис не могла и пальцем шевельнуть. В груди все еще ныло — регенерация так и не закончилась, а тут еще и живот. Конечно, можно было превозмочь боль, можно было рискнуть и рвануться в манящий проем балкона, но она знала, что именно этого Охотник и ждет.

— Больно, душа моя? — осведомился он.

Гумберт убрал копьеметатель и перезарядил арбалет. Айрис пригляделась к его необычному оружию и насчитала восемь болтов наготове. Более чем достаточно, особенно если учесть их мерзкие наконечники.

— Четыре болта и семь дротиков, милочка, — заметил он, приближаясь, не забывая целиться из арбалета. — Слишком мало для нормального демона, слишком много для такой пигалицы. Хм-м, что же ты за зверь? Даже сейчас ты все еще в человеческом обличье.

Айрис проткнула его взглядом, сглотнула очередную порцию крови. Ее было уже меньше, да и боль потихоньку унималась. Еще немного и...

Гумберт покачал головой.

— Ты проиграла, дорогуша, уж поверь мне. Арсиус! — позвал он, не оглядываясь. — Давай-ка попробуем распятие.

Тяжело ступая, подошел Арсиус.

— А ведь ладная была девка, — прогудел он из-под шлема.

— Свербит? — осклабился Гумберт. — А лишний член у тебя есть? Или хочешь проверить свою удачу?

Арсиус качнул головой.

— Что я, дурак?

— Ну, тогда к делу.

Арсиус шагнул ближе. Девушка встревожено вскочила на ноги, тут же пошатнулась — организм все еще был слаб. Ухватившись за конец дротика, громила рывком поднял девушку в воздух. Живот вновь пронзила адская боль, и Айрис закричала.

Арсиус швырнул ее за спину как вещевой мешок на палке, и двинулся к столу. Вцепившись в дротик, она пыталась удержать его от резких движений, но на каждом шагу ее покачивало, и наконечник все рвал и рвал внутренности.

Охотник с размаху уронил ее на стол, так чтобы торчавшее из спины острие воткнулось в столешницу. Айрис, уже в полуобморочном состоянии, задергалась точно пришпиленный кузнечик. Крякнув от напряжения, Охотник приподнял стол и поставил его набок.

— Мишень готова, — пропыхтел он.

— Спасибо, дружище.

Пока его приятель тащил демона, Гумберт собрал дротики. Двое из них треснули, остальные уцелели, хотя и затупились. Впрочем, помешать потехе это не могло.

— А теперь... — Гумберт сделал несколько пробных взмахов метателем. — Эй, девочка, где же твой горящий взгляд?

Айрис висела обмякшая. Подбородок уткнулся в грудь, руки безвольно болтались вдоль тела. Организм восстанавливался, регенерировался, излечивался, но она больше не думала о сопротивлении. Она устала и отупела от боли.

Первые два дротика, один за другим, пробили плечи. Девушка застонала, она уже с трудом осознавала происходящее. Внутри нее ворочалось что-то страшное, дикое и необузданное, и почему-то именно этого она сейчас боялась больше всего, именно этому она противилась изо всех оставшихся сил.

Еще два дротика вонзились в бедра. Терзавшая тело боль стала острее, и Айрис, даже сквозь плотный слой ваты, обложившей ее сознание, вдруг отчетливо поняла, что скоро умрет. Демоническое тело, такое могучее, бессмертное и практически неуязвимое, было уже на пределе своих возможностей. Правда, было еще то самое ужасное и опасное существо, что ворочалось где-то внутри нее, но она почему-то страстно не желала его пробуждения. Что-то мешало его разбудить. Что-то или может кто-то... Кто-то, чей смутный образ мерцал на краю сознания.

— Она все еще человек, — удивился Гумберт. — Чертовски занятная зверюга! Что теперь?

— Позабавимся! — гулко загоготал Арсиус.

— У тебя одно на уме, — ухмыльнулся Гумберт. — Впрочем... Опусти-ка стол. Можно и позабавиться.

— Эй, ты серьезно? — удивился Арсиус.

Он толкнул стол, и тот с грохотом опустился на ножки. Девушка слабо застонала.

— Сейчас, сейчас, моя прелестница, — откликнулся Гумберт, заряжая метатель новым дротиком. — Папочка уже тут.

— Ты же сам говорил… — продолжал недоумевать Арсиус.

— Дубина ты, — беззлобно ругнулся Гумберт и потряс метателем. — Моему деревянному дружку не страшны ни когти, ни клыки!

— А-а... — сообразил Арсиус. — Так бы и сказал.

— Спорим, что я насажу ее на мой вертел с одного броска?

Гумберт взмахнул метателем, но Арсиус тронул его плечо и мотнул головой в сторону балкона.

— Глянь-ка, — встревоженно пробасил он. — Кто это?

С балкона в зал шагнул молодой мужчина с посохом.

— Ты кто, парень? — Гумберт вскинул брови.

Воцарилась тишина, только посох Рикерта мерно постукивал по каменным плитам. Пустые глаза Гумберта, казалось, свято берегли секреты хозяина, но Рикерт умел видеть. И он понял кое-что. Да, во взгляде Охотника не было страха. Имея дело с демонами, он, видимо, вообще разучился его испытывать. Но все же он был в явном замешательстве. Рик, похоже, выпадал из привычной картины мира. Мира, в котором демоны были самыми опасными противниками, а Охотников зачастую боялись не меньше чем демонов.

— Кто ты такой, черт тебя дери? — процедил Гумберт, щуря глаза. — Ты не Охотник… Что ты здесь делаешь?

Арсиус заступил Рику дорогу.

— Эй, с тобой разговаривают. Ты кто?

Не останавливаясь, Рикерт ударил его. Торец посоха вмял железное забрало внутрь шлема, оттуда хлынула кровь. Арсиус пошатнулся, а затем с громовым лязгом рухнул навзничь. Гумберт оскалился, по достоинству оценив силу и скорость удара. Не отрывая взгляда от приближающегося воина, Охотник убрал копьеметатель и обнажил саблю. Чуть подумал, и взял в левую руку арбалет — если противник и увернется, то хотя бы замешкается.

— Что тебе нужно?

Ему не ответили. Гумберт передернул дугу.

— Немой, значит?

Когда Рик подошел на расстояние удара саблей, Гумберт выстрелил и тут же взмахнул клинком. Молодой человек развернулся, пропуская болт, с разворота ткнул посохом в лицо противника. Летевшая в грудь Рика сабля застыла в паре дюймов, а затем Гумберт рухнул на колени. Из носа ручьем хлестала кровь.

— Ублюдок! — прорычал он. — Ты...

Рик не дал ему договорить. Первый удар посоха выбил из рук арбалет, второй пришелся в голову, и Охотник без звука повалился на пол.

Айрис выглядела ужасно. В изорванной одежде, вся залитая кровью, с пятью дротиками в теле. Но она еще дышала, из почти полностью заживленной раны на животе уже показался дротик. Рикерт покачал головой, но размышлять о природе чудесной живучести было не время.

Стараясь не потревожить ран, он вытащил наконечники дротиков из столешницы, обрубил древки и взял девушку на руки. Он был уже на балконе, когда за спиной лязгнул арбалет. Рикерт развернулся и налетел на свирепый взгляд Гумберта. Половина его лица бугрилась огромным кровоподтеком, ухмылка напоминала звериный оскал.

— Увернешься? — прохрипел он.

Не сводя с него взгляда, Рикерт аккуратно положил Айрис на пол. Кровотечение у нее уже прекратилось, а наконечник вот-вот грозил вывалиться из живота.

Охотник мог выстрелить в любой миг, но медлил. Вглядевшись, Рик понял — удары посоха не прошли даром. Рука Гумберта, державшая арбалет, заметно подрагивала. Вторая рука, по которой прошелся посох, без толку висела в воздухе, шевеля опухшими пальцами. Впрочем — молодой человек позволил себе улыбнуться — от его удара мог погнуться и сам арбалет.

Рикерт шагнул к Охотнику. За спиной Гумберта зашевелился Арсиус. Сдавленно ругаясь, он сдирал с себя покореженный шлем и одновременно пытался подняться на ноги. И то, и другое пока не удавалось.

— Кто ты такой, парень? Ты ведь не демон, так какого черта ты спасаешь эту тварь?

Рикерт приближался молча. Гумберт был опасен. Быстрый, ловкий, с высоким порогом боли, но он всего лишь человек. Война если чему и научила Рика, так это тому, что умирают все — и быстрые, и ловкие, и хитрые. Рано или поздно.

— Ты идиот, парень, если думаешь, что этот демон будет испытывать к тебе благодарность. Мы для них — просто пища! Эй, ты слышишь меня? Ты что, и впрямь немой?

Гумберт выстрелил один раз, второй... Рикерт уворачивался, продолжая идти вперед. На третий раз болт ударил в посох, расколов его на куски. Рик покосился на обломок в руке — судя по всему, Охотник и целил в посох — затем на лежавшее невдалеке тело барона. Золотой блеск ножен притягивал взгляд. Меч словно бы сам просился ему в руки…

Гумберт довольно захохотал и, отбросив арбалет, взялся за саблю.

— Ну, давай, посмотрим, как ты попрыгаешь без своей палки, — процедил он.

Взгляд его ушел за спину Рикерта, брови поползли на лоб.

— О, твоя подружка сбежала! И ведь даже спасибо не сказала.

Молодой человек осторожно обернулся. Гумберт не обманул — Айрис на балконе действительно не было. Не раздумывая ни секунды, Рикерт стал пятиться к выходу.

— Что, все? Уже уходишь?

Гумберт сощурился. Обойдя Арсиуса и, держась за его спиной, Рикерт стал отступать к дверям.

— Давай-давай, беги за своей зверюшкой! — насмешливо крикнул Охотник. — Обещаю, мы еще встретимся! Если, конечно, она не сожрет тебя сама, с потрохами!

Скинув засов с двери, Рик исчез в коридоре. Гумберт сплюнул, замысловато выругался. Преследовать этого стервеца ему и в голову не пришло — нет оплаты, нет работы. Тем временем Арсиус, наконец, смог подняться на ноги и, рыча от боли, выламывал забрало шлема.

— Живой?

Лицо гиганта кровоточило. Изрезанные кромкой забрала губы и нос превратились в нечто сизое, распухшее.

— Где он? Где этот чертов ублюдок? — прорычал Арсиус.

— Сбежал. Вместе с демоном.

— И ты позволил?

Гумберт пожал плечами. Он был уже практически спокоен. Они оба живы-здоровы, а значит беспокоиться было не о чем.

— Уймись! — Гумберт успокаивающе похлопал его по железному панцирю. — Ты же знаешь, будет нужно — мы их найдем.

— Что значит нужно? Я хочу, чтобы они сдохли!

— Если нам заплатят, они сдохнут. Но кто нам теперь заплатит? Вряд ли эта тварь снова объявится здесь. Похоже, именно барон и был ему...

Раскатистый рев, раздавшийся из сада, заставил Охотников переглянуться.

— Она все-таки приняла истинное обличье, — довольно осклабился Гумберт.

Опухшие лицо и рука не очень-то способствовали охоте, но ему было не привыкать. Бывало и хуже. Гумберт принялся торопливо заряжать арбалет. Арсиус поспешно подобрал секиру, оглянулся на отброшенный шлем.

— Оставь это, — посоветовал ему напарник. — Слышишь?

Он кивнул в сторону улицы. Оттуда несся утробный рык, перемежаемый железным лязгом и воплями людей.

— Подберешь по вкусу, — усмехнулся он. — Выбор будет широкий.

4

Рикерт уходил с тяжелым сердцем. Пока она была в человечьем обличье у него еще оставались какие-то сомнения, какие-то надежды. Но, едва увидев демона — длинного снежно-белого дракона, с невероятной скоростью скользившего чуть выше земли, от надежды не осталось и следа. Осталась лишь горечь. И жалость. Жалость к этому существу, больше похожему на гигантскую змею, нежели сказочного дракона. Оно выглядело красивым. Но оно убивало людей. Ударом хвоста давило их в лепешку. Перекусывало пополам вместе с доспехами.

Морду дракона, между двумя длинными рогами, венчало нечто вроде пузыря, сквозь полупрозрачную пленку которого можно было разглядеть человеческую голову. Едва увидев пузырь, Рикерт отвернулся и, пользуясь суматохой, поспешил прочь. Заглянуть в глаза Айрис оказалось выше его сил.

И все же Рик ощущал себя предателем. Она доверилась ему, а он оставил ее сражаться в одиночку. Сражаться и умирать, потому что там были Охотники. Которые на этот раз убьют ее. Но... Она была демоном. Она убивала людей. Так мог ли он поступить иначе?

Площадь быстро опустела. Брусчатку усеивали брошенные копья, алебарды, топоры и флаги цехов, в общем, все, что мешало горожанам бежать. В бой с демоном вступили только кнехты барона. Стражники Торрена бежали вместе со всеми горожанами, рассудив, что им платят деньги не за охоту на демона. Точно также готовы были поступить и кнехты, если бы их капитан не отдал команду выяснить, что случилось с бароном. А потом уже отступать было поздно.

Перейдя площадь, Рикерт оглянулся. Последние крики затихли, наступившую тишину нарушали лишь два знакомых голоса — Гумберт и Арсиус взялись за свою работу.

Рикерт скрежетнул зубами. Неужели все зря? Неужели он вновь оказался не в состоянии защитить того, кто нуждался в его защите? Или... Нуждается ли Айрис-демон в его защите? Он ведь хотел спасти человека. Тогда, десять лет назад. И сейчас. Но Айрис — не человек. Она монстр, который убивает людей. И он... Он больше не мог ей помочь. Не должен.

Стиснув челюсти, он отправился прочь с площади. «Предатель! Предатель!» — это слово набатом билось у него в голове.

5

— Держись, Арс!

Демон с рычанием несся прямо на него. Арсиус набычился и вскинул секиру. Среди растерзанных останков баронских воинов он выбрал ведрообразный шлем. Это была добротная и надежная вещь, но крестообразная щель непривычно сужала обзор. Впрочем, хороший обзор был сейчас ему не очень-то и нужен.

В последний миг перед столкновением, Арсиус дернулся в сторону и ударил секирой, загнав ее почти до обуха. Демон взревел, замотал головой и, если бы не петля на рукояти, Арсиус давно бы уже кувыркался в воздухе. А пока только утробно ухал, шарахаясь об череп демона, а в перерывах между встрясками свободной рукой наносил удары ножом, куда мог дотянуться. В голове, правда, заполыхали звезды, глаза заволокло багровой пеленой, но отчетливо слышная ругань приятеля и лязг его арбалета были как лечебный бальзам.

Выпустив всю обойму болтов, Гумберт зло чертыхнулся и взялся за копьеметатель. Вся морда демона была сплошь изрыта ранами и залита кровью, вытекли оба глаза, но проклятый защитный пузырь с человеческой головой был цел-целехонек!

Получив несколько дротиков в шею и в пасть, демон оставил безуспешные попытки сбросить Арсиуса и с ревом кинулся на второго Охотника. Но болты все же были выпущены не зря. Защищавший голову пузырь был забрызган кровью и демон двигался несколько неуверенно.

Гумберт без труда увернулся от его очередного броска и с силой щелкнул каблуками сапогов, высвобождая стальные крючья из стальной же подошвы. Ловко цепляясь за толстую бугристую шкуру, взлетел на спину демона и, выхватив саблю, кинулся к голове.

Демон по-прежнему двигался зигзагами, еще не опомнившись от обстрела болтами и дротиками. Когда пузырь оказался на расстоянии удара, Гумберт не смог удержать торжествующей улыбки. Почуяв неладное, голова в пузыре развернулась, и Гумберт на миг опешил. За свою жизнь ему пришлось повидать много удивительных вещей, но то, что открылось под пленкой...

— Вот дерьмо! — выдохнул он.

Миг заминки все и решил. Демон закрутился вокруг своей оси, и Гумберта с размаху приложило о мостовую. Арсиус, мало что видевший в шлеме, услышал только стон друга и хруст костей.

— Гумберт! — зарычал он. — Ты жив?

Он полоснул ножом по петле, спрыгнул и тотчас загромыхал по камням, сбитый хвостом демона. А затем хвост с силой замолотил по еще шевелящемуся Гумберту.

Арсиус с трудом приподнялся на одно колено, сорвал мешавший шлем и зарычал от бессилия. На его глазах демон схватил приятеля передними лапами, засунул в пасть и перекусил надвое.

— Убью!

Превозмогая боль, Арсиус встал и, шатаясь, бросился на демона, готовый рвать его голыми руками. Демон помедлил мгновение, словно бы в изумлении разглядывая спешащего к нему безоружного воина, бросился навстречу, и Охотник исчез в его зубастой пасти. Заскрежетали стальные доспехи, а затем на землю посыпались куски окровавленной человеческой плоти.

Глава 16

«Многочисленные слухи о том, что демоны охотятся только ночью, не подтвердились. Со всей ответственностью заявляю, демоны прекрасно себя чувствуют как ночью, так и днем».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

Весь вечер Рикерт просидел в трактире. Чувствовал он себя преотвратно. Опустошив несколько кувшинов вина, он, однако, был по-прежнему зол и трезв. Мысли метались, как ошпаренные, нигде не находя покоя. Ему хотелось то начистить трактирщику морду за то, что чересчур сильно разбавляет вино, то прикупить еще пару кувшинчиков, то...

— И давно уже пьешь?

За стол уселся невысокий худощавый мужчина в черном камзоле. Оторвав взгляд от кружки, Рик наткнулся на знакомые глаза альбиноса. Следов удара на его лице почему-то не осталось, но вне всяких сомнений, это был именно тот, кого он оглушил в ратуше. Бил он аккуратно, чтобы не убить, и то, что он выжил, было хорошей новостью. Но вот зачем он пришел? Мстить?

Альбинос широко улыбнулся и, подозвав разносчика, велел принести еще вина.

— Что тебе нужно?

Рикерт скосил глаза на фламберг, оставленный у стены, и тот подмигнул ему кровавым рубиновым глазом. Меч был отличный, дорогой, но Рик отлично помнил, как относились наемники в Итании к обладателям таких клинков. Не дай бог попасть в плен.

— Меня зовут Логан, — сказал альбинос. — Я Охотник.

— Я тоже, время от времени.

Он лукавил. Он узнал Логана. Это там, в ратуше, Рик забыл о нем через минуту, в конце концов, у него были более важные заботы. Но сейчас, глядя глаза в глаза, он вспомнил истории об альбиносе — Охотнике на демонов, которые частенько рассказывали по трактирам. Говорили всякое, но в первую очередь, что он чуть ли не лучший из лучших.

Рикерт мрачно вздохнул. Стало примерно понятно, о чем будет говорить и что будет предлагать Охотник. Непонятно только, как на это реагировать. И еще этот мерзкий меч!..

— Если ты не понял, я охочусь на демонов, — поморщился Логан. — Что касается меча, я не убиваю им людей. А для демонов он просто незаменим.

Рикерт отвел взгляд, чтобы не видеть этого богомерзкого меча. То ли от количества выпитого вина, то ли от застарелой неприязни к фламбергам, но Рик ощутил острое желание ввязаться в драку с этим чертовым Охотником.

— Понятно, — буркнул он. — Я недавно в Армании, никак не привыкну к этим вашим демонам, Охотникам. В Итании все было проще. А тут только и гляди, чтобы в спину не пырнули.

Принесли вино. Логан налил себе и Рикерту, отказываться тот не стал. Какое-то время пили молча. Фламберг Логан прикрыл плащом, смотрел себе в кружку. Было понятно, что дружелюбие нарочитое, что Охотнику явно что-то нужно, но… Мало-помалу раздражение Рикерта уходило.

Молодой человек глянул в окно — там уже светало — и тяжело вздохнул. Давненько он уже не позволял себе таких долгих и бессмысленных загулов. Как его угораздило? Неужели Айрис так много значила для него?..

— Представляешь? — прервал его мысли Логан. — Не успел я предложить здешнему бургомистру свои услуги, как какой-то демон грохнул двух моих знакомых Охотников и бесследно исчез. То ли мне радоваться, что я не на их месте, то ли рвать волосы — денежки-то теперь плакали, черта с два этот демон вернется.

— Ты сказал — демон исчез? Ты точно знаешь?

Рикерт даже привстал от внезапно нахлынувшего волнения. Это было глупо — радоваться спасению чудовища по имени Айрис, но он ничего не мог с собой поделать.

— Да точно, точно, успокойся, Рик.

Логан осекся, сообразив, что его собеседник еще не успел назваться. Рикерт усмехнулся и медленно, не отрывая взгляда от альбиноса, уселся обратно на лавку. Он чувствовал себя голым без оружия.

— Имя мое, наверное, угадал?

Альбинос развел руками.

— Ты зря волнуешься. Я пришел поговорить.

— О чем мне с тобой говорить?

— Да, я разузнал кое-что о тебе. А главное — я узнал, что ты остановился тут не один. С тобой была девушка. Кажется, ее звали Айрис.

— И что дальше?

— Все, — Логан улыбнулся. — Теперь я бы хотел послушать тебя.

— О чем это ты хотел послушать меня?

— Об этой девушке.

— С какой стати я буду говорить о ней?.. Да еще с тобой.

— Хотя бы потому, что я принес тебе радостную весть.

— Какую еще радостную весть?

Логан пристально всмотрелся в лицо Рикерта. Этот человек меньше всего походил на заказчика убийств. Вероятнее всего, обычный молодой дуралей, влюбившийся в смазливую мордашку. Скорее всего, он даже не осознает, насколько ему повезло, что его кости не белеют где-нибудь в полях. Да и понял ли он вообще, что девчушка не человек?.. Впрочем, времени на хитроумные заходы не было. Действовать придется без обиняков.

— Известно ли тебе, кто твоя подружка? — подался вперед Логан.

Рикерт напрягся. Меньше всего он хотел обсуждать Айрис с кем бы то ни было, тем более с Охотником. Но что он имел в виду под радостной вестью?..

— Что ты о ней знаешь?

— Полагаю, что она — не демон, как ты, наверное, думаешь.

Кружка в руках Рикерта хрустнула, развалившись на куски, остатки вина растеклись по столу. С поцарапанной руки закапала кровь, но Рик ничего не замечал. Безумная надежда заставила сердце колотиться с утроенной силой. Все усилия разума унять разбушевавшиеся чувства оказались тщетны.

— Что ты хочешь этим сказать? — охрипшим голосом осведомился он, облизнув пересохшие губы.

— Только то, что резню у ратуши устроила не она. Да, там действительно был демон. И он убил двух Охотников — моих старых приятелей. Не могу сказать — друзей, какая меж нами дружба… Но то была не она. Уж поверь мне. Я знаю это совершенно точно.

— А как же барон? Это ведь она убила его! — взволнованно воскликнул Рик. — Да и раньше я видел — она слишком быстра и сильна для человека! Разве это...

— Не стоит тревожиться.

Логан успокаивающе поднял руку.

— Всему есть простое объяснение. Она не демон, она — Охотник.

— Охотник? — округлил глаза Рик.

— Мы разные. У одних годы уходят на то, чтобы обрести умение, развить нужную силу и скорость, а другие такими рождаются. Я иду за вами из Арлона. Я кое-что услышал от... От добрых людей. В отличие от этих лоботрясов — Гумберта и Арсиуса, я-то сразу понял, кто она такая. Ну, а что убила барона — так это ее личные дела. Моя цель проста. Я хочу найти и предложить ей стать настоящим Охотником.

В глазах Рикерта все еще плескалось недоверие, хотя надежда медленно, но весьма настойчиво одерживала верх.

— Но почему? Зачем это тебе?

— Деньги. Что же еще? Пей, горло пересохнет.

Он подвинул свою кружку Рику, и тот опустошил ее одним махом.

— Она сейчас как дикий зверь. Осознала свою непохожесть, ощутила силу, но... Видишь, занялась какими-то мелкими темными делишками. Уж не знаю, за деньги или просто мстит за свои обиды? Все возможно. Но если мне удастся объяснить ей, в чем именно состоит ее предназначение, если я стану ее наставником, согласись, я ведь получу право на некий процент с ее заработка.

— Почему ты решил, что именно в этом ее предназначение? — тихо спросил Рикерт. — Почему ты решил, что ее сила и ловкость годятся только для этого?

— А для чего еще? — Логан навалился грудью на стол и заглянул ему в глаза. — Хочешь фокус? Попробуй, останови мою руку. Готов?

Плечо Логана чуть шевельнулось, и его ладонь легла на горло Рика. Тот не то, что дернуться, глазом не успел моргнуть.

— Зачем еще такие способности? — продолжал Логан. — Ты воин, ты знаешь, на любую силу всегда найдется большая сила. И если есть чудовища, значит должны быть герои. Уж в этом легенды точно не врут.

Рикерт задумчиво покрутил кружкой с остатками вина на дне. Радостная весть вдруг оказалась не такой уж и радостной. Пусть Айрис не демон, пусть она выжила, но что будет, если Логан и впрямь ее уговорит? Она и так не особо нуждалась в его опеке, скорее даже наоборот, но что дальше?..

— А ведь ты ведь из дворян будешь, не так ли? — сощурился Логан.

— С чего ты взял? — хмуро отозвался Рик, отхлебывая вино.

— Такое только могила исправит.

— Надо понимать, что и ты?

— Возможно, — усмехнулся Логан. — Ну, да речь ведь о тебе. Позволь спросить. Ты воин, а путешествуешь с посохом как монах.

— Я давно уже не воин.

Логан вскинул брови.

— Неужели?

— Я отказался от меча.

— Вот как?

Глаза Логана сузились.

— Дворянин это прежде всего воин, — процедил он. — Это тот, кто убивает. Таков наш удел — убивать врагов. А если ты не можешь убить кого-то, если ты слаб, значит, просто иди и сдохни. Потому что иначе кому и зачем ты такой нужен?

— Я не хочу об этом говорить, — отрезал Рик.

— Я хочу. Предал свое сословие, черт с тобой, переживем. Но ты предал себя. А это всегда плохо кончается.

— А чем ты отличаешься от меня? Ходишь безвестным бродягой по миру, откликаешься на собачью кличку…

Плечо Логана снова шевельнулось, а затем стол больно ударил Рикерта в нос. От удара в глазах проступили слезы, Рикерт схватился за нос, болезненно чертыхнулся, но крови вроде бы не было.

— Это за ратушу? — прохрипел он, вытирая лицо платком.

— Я убиваю моих врагов. Вот в чем разница между нами.

— Ты, правда, считаешь, что твои враги среди демонов, а не среди людей?

Внутри Логана заклокотал гнев. Сам того не понимая, этот глупец ударил в больное место! Альбинос уже давным-давно не испытывал таких сильных эмоций, но этот спятивший... Этот чертов Рик просто выбил его из равновесия!

— Много ли демонов ты видел? — очень тихо спросил Логан.

В его голосе Рикерт отчетливо услышал угрожающие нотки. Так же тихо начинала говорить Айрис перед тем, как взорваться от ярости.

— Только ее и видел, — Рик пожал плечами.

— То есть ты не видел уничтоженных демонами селений и городов?

— Я видел много уничтоженных людьми селений и городов.

Логан внезапно даже для себя рассмеялся.

— Ты спятил на своей войне. Ты не понимаешь, о чем говоришь. Ты думал, что сбежал от войны, но ты пришел на войну. Пришел на войну без оружия. Неужели воин может поглупеть настолько?

— Я не хочу с тобой спорить. Прости, если чем обидел.

— Обидел? — Охотник зло рассмеялся. — Какая к черту обида! Ты ведь просто идиот! Несешь какую-то чушь… Но когда приходят демоны, такие как ты становятся просто едой. Жратвой для демонов! Вы и есть жратва! Вы все — ты, эти люди, разносчик, вышибала, трактирщик, все эти люди, все жители этого мерзкого городишки — вы все только жратва! Безмозглая, двуногая жратва! Ничего больше!

Рикерт молчал, понимая, что ненароком разбередил какие-то душевные раны Охотника. Молчал, понимая, что даже в таком на первый взгляд несокрушимом воине, как этот Логан, есть застарелые червоточины. Молчал, в который раз понимая, что сделал правильный выбор, отказавшись от меча.

Логан, наконец, замолк, а спустя мгновение на его лице вновь заиграла прежняя, чуть снисходительная улыбка.

— Так что насчет Айрис? — его голос вновь был ровный и спокойный, словно вспышка гнева случилась вовсе не с ним. — Ты поможешь ее найти?

— Возможно, я и помог бы, но она ушла. Еще вчера вечером. И я не знаю, где ее искать.

— Она вернется. Будь уверен. Если я хоть что-то понимаю в людях, она вернется. А я, уж поверь мне, — Логан встал из-за стола и нагнулся к Рику, — понимаю в людях больше, чем ты. Поезжай дорогой на Арлон. И вскоре она объявится.

— А ты? Что ты собираешься делать?

— Отношения между Охотниками сложные — конкуренция, зависть и так далее. Вы встретитесь, пощебечете, передашь мое предложение. Я найду вас позже. А когда найду, буду уверен, что она не полезет со мной в драку.

Глава 17

«Слухи о небывалых зверствах, чинимых демонами, имели под собой реальные основания. Правда, небывалыми они никак не могли быть, потому как многие владетельные сеньоры порой вытворяли со своими пленниками и не такое. Чего стоят только упорные слухи о людоедстве Хагена».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Гелен возвращался из Амберга в замок окрыленный. Два дня переговоров с важными людьми, представлявшими интересы владетельных семей Северной Армании, в очередной раз привели его к мысли о гениальности Хагена. Мало того, что он подмял под себя весь юг Армании, так теперь он медленно, но верно подбирал и северные провинции. Практически все, что предлагал Хаген было принято, многое предварительно одобрено. Главное — очень серьезные люди при дворе готовы сделать ставку именно на него.

Гелен не очень разбирался в тонкостях политики, но все же понимал, что теплый прием и красивые речи не всегда то, чем кажутся. Поэтому его первостепенной задачей было рассказать о результатах графу, а уж решения принимать ему. Кому можно верить, а кому нельзя. С кем можно договариваться, а от кого лучше откреститься.

Переступив порог кабинета графа, Гелен замер, привыкая к сумраку. Шторы на окнах задернуты, свет источали лишь парочка канделябров и камин. Барон поежился. Несмотря на лето, несмотря на полыхающий камин, здесь было просто-таки зверски холодно. Хаген сидел в кресле у камина, и яростно ворошил кочергой угли, рассыпая вокруг целые снопы искры.

— Чего застыл? — сказал граф, не оглядываясь. — Подсаживайся.

Гелен послушно пододвинул стул и устроился рядом. Перехватив взгляд графа, барон вновь поежился. Глаза Хагена источали такой нестерпимый холод, что можно было подумать, что именно граф и выстудил комнату. Мысль была совершенно безумна, барон с трудом сдержал смешок.

— Холодно здесь, — заметил он, пряча гримасу на лице.

Граф отшвырнул кочергу и повернулся к барону.

— Ну, что там в городе? Все ли прошло спокойно?

— Да, все хорошо. Все твои предложения приняты.

Чем больше Гелен присматривался к графу, тем больше замечал, что за два дня, что его не было в замке, Хаген заметно изменился. Исчезли золотые перстни, браслеты, кольца. Вместо блистающего золотом кафтана на нем была простая поддоспешная стеганка. От простых кнехтов его теперь отличали лишь наборный рыцарский пояс с коротким клинком да золотая цепь на груди.

Граф слушал его вполуха. Так, как будто знал результаты переговоров, ну или ему было все равно. Да и то, так до конца и не дослушал.

— Из Дракенберга прибыл голубь, — мрачно сказал он.

Гелен вгляделся в его лицо.

— Значит ли это, что барон Виссен...

— Да-да. Именно так. Наш славный барон Виссен убит в Торрене. На глазах у всего магистрата. Некая девушка спрыгнула с потолка и вырвала барону сердце. Пробив рукой стальной доспех.

— Это она?

— После чего прикончила двух нанятых бургомистром Охотников.

— А Логан? Где был он, черт возьми? Почему он ничего не сделал?

Хаген усмехнулся.

— Как утверждает бургомистр, Логан тоже должен был находиться в ратуше. Кое-кто даже его видел, но куда он делся потом — вопрос. И он, и демон исчезли без следа.

— Ничего не понимаю. Если Логан был там, да еще с двумя Охотниками, как он мог упустить демона? Он ведь Адская Гончая!

— Есть только один ответ, — усмехнулся граф. — Один-единственный правильный ответ. Логан затеял свою собственную игру.

— Свою? Но какая у него может быть игра? Он просто Охотник.

— Не совсем так. Ты же помнишь, как он себя вел, когда был здесь, помнишь, как он смотрел на меня?

— Он вел себя непозволительно дерзко. И как будто готовился наброситься на тебя! Но я до сих пор не могу понять, почему?

— Это сейчас не важно, друг мой, — отмахнулся граф. — Это слишком долгая история, и я расскажу ее как-нибудь в другой раз. Сейчас важно другое. Пора готовить им встречу.

— Им?

— Им, — кивнул граф. — Думаю, Логан и демон будут действовать заодно.

— Заодно?! Охотник и демон?

Брови Гелена поползли на лоб. Граф поморщился.

— В конечном счете, друг мой, в конечном счете. Я ведь говорил, Логан — хитрая бестия. Достаточно позволить демону напасть на мой замок, отвлечь все наши силы, ну а самому...

— Каков мерзавец! — не выдержал Гелен. — Но что же нам делать? Если уж на Охотника нельзя положиться...

— Думаю, первым делом нужно вызвать сюда всех наших людей. Отошли от моего имени письма Дилану и Юлиху. Пусть возьмут лучших рыцарей и срочно едут сюда. И позови Мартина, он наверняка где-то рядом.

— Да, он всегда ходит возле дверей, — усмехнулся Гелен.

— Отлично. Тогда пойдем. Мне нужно немного развеяться, немного взбодриться.

Они двинулись к выходу, и барон, к своему немалому удивлению, отметил, что изменилась не только одежда графа. Разительно изменился он сам. Его объемная, неуклюжая туша, к которой Гелен привык за последние лет, исчезла почти без следа. Хаген сильно похудел и теперь, как и много лет назад выглядел крепким и стройным. Как и много лет назад двигался быстро и мягко. Что же с ним случилось за эти дни? Бессонные ночи? Волнение и страх? Но что или кто могли его так напугать? Тот демон? Логан? И вообще, неужели за столь короткий срок можно так похудеть?

Мартин и впрямь ждал хозяина за дверью. Перехватив взгляд графа, старик расплылся в улыбке.

— Ваше сиятельство, я всегда к вашим услугам, — проскрипел он.

— Я слышал, привезли разбойников?

— Да, сеньор. Их пятеро.

— Молодец, старина. Это как раз то, что мне сейчас нужно.

Хаген похлопал Мартина по плечу. Просияв, старик бросил на Гелена торжествующий взгляд.

— Повозка только что прибыла, сеньор, — доложил Мартин. — Разбойники во дворе, прикажите затопить жаровни?

— Да, распорядись, но прежде я хочу взглянуть на них. Идем, друг мой, — Хаген приобнял старика и покосился на барона.

— Гелен, не трать зря время, вели отправить письма с голубями.

Хаген подтолкнул старика к лестнице.

— Что за люди?

— Четверо — самые обычные, дрянь, в общем, а не люди, зато пятый — отчаянный головорез.

2

Они ушли, провожаемые хмурым взглядом Гелена. При всем уважении к своему сюзерену, барон не одобрял его тайных пристрастий. Тайных в прямом смысле слова, ибо не было свидетелей того, что именно вытворял граф с пленниками. Хаген запирался в подземелье, а спустя несколько часов выходил. Как правило, довольный и посвежевший. Тела сбрасывалисьв загон с голодными свиньями.

Слухи ходили разные. Кто-то говорил, что Хаген пьет у пленников кровь. Кто-то — что пожирает их заживо. Кто-то — что творит черное чародейство. В общем, много чего говорили. Несмотря на все эти ужасные слухи, отношение к Хагену среди его людей не менялось. Напротив, это добавляло его образу некоторой мрачной решимости. Пожалуй, его даже стали больше уважать. Все были уверены, что добропорядочным подданным опасаться нечего. Ужасная судьба ждала лишь воров, да разбойников.

Довольны графом были и церковники, ибо не существовало в Армании более ревностного верующего, нежели Хаген. Он строил храмы, раздавал щедрые пожертвования, преследовал еретиков. Последние, впрочем, попадались нечасто. Подданные графа не бедствовали, суд его был суровый, но справедливый, так что ни одна еретическая зараза из тех, что свирепствовали в нищающей Северной Армании, так и не нашла тут подходящей почвы.

Такой человек, как Хаген, полагал Гелен, имеет полное право на какую-либо слабость. В конце концов, это преступники. Люди, нарушившие установленный порядок. Порядок, принесший тысячам людей сытую и спокойную жизнь. Много ли весят их жизни против всеобщего процветания?

Смущало только одно. Большая часть преступников, свозимых в замок, ловилось на живца. Беззаветно преданный графу Мартин покупал нужных людей, а те распространяли слухи о беззащитных сборщиках налогов, о торговых караванах, и тому подобном. В общем, разбойников брали тепленькими. Такой изощренный практицизм Гелен никак не мог понять и принять. Оставалось только почаще напоминать себе, что такой великий человек имеет право на слабости.

3

На площади перед донжоном потихоньку собиралась толпа. Свободные от караула кнехты, замковые слуги, крестьяне, привезшие провизию. Разбойники стояли мрачные, потирая освобожденные от оков запястья. Четверо поминутно косились на кольцо кнехтов, на стражников на стенах, явно перебирая варианты побега, и только атаман их, плечистый и крепкий малый, не смотрел по сторонам вовсе. Держался дерзко и вызывающе, как будто его привезли сюда не в цепях, а он сам приехал инспектировать этот замок. Глядя на него, Хаген уже потирал руки в предвкушении.

Перед разбойниками свалили груду оружия — мечи, топоры, булавы. Четверка, переглянувшись, попятилась, на лицах проступил страх. Слышали ли они о развлечениях графа или догадывались о чем-то подобном, но ничего хорошего они не ждали. Им было понятно, что их казнят, вопрос был только в том, как быстро, то есть насколько мучительно. Испытывать и без того незавидную судьбу желания не было.

За оружие взялся лишь их главарь. Подхватив меч, он сделал несколько небрежных взмахов и оскалился, демонстрируя выбитые спереди зубы.

— Неплохой меч.

Один из разбойников подскочил к нему, что-то зашептал на ухо. Атаман небрежно отодвинул его и покосился на графа.

— Давай-ка лучше послушаем сиятельство, — громко сказал он.

Граф наблюдал за ним с удовольствием. Как охотник за своенравной, но желанной дичью. Хаген выдернул из ножен меч и направился к разбойнику.

— Правила поединка предельно просты. Если ты убьешь меня или хотя бы ранишь — я сохраню тебе жизнь и отпущу на все четыре стороны. Идет?

— Идет. А они как же? — разбойник ткнул мечом в сторону своих товарищей.

— Я отпущу всех, — кивнул граф. — Я сегодня добрый.

Атаман кивнул, и его улыбка испарилась. От небрежности в движениях не осталось и следа, а взгляд его намертво прикипел к лицу Хагена.

4

Исполнив поручение графа, Гелен поспешил во двор, пробился сквозь толпу зевак, и помрачнел — увиденное не понравилось. Когда Хаген предавался таким забавам десять или даже пять лет назад, Гелен не особо волновался. В то время граф еще находился в прекрасной физической форме и мог без особого труда справиться с куда большим количеством противников. Но сейчас, пусть даже он и умудрился как-то сбавить в весе, однако после пяти лет практически полного бездействия и отсутствия практики...

Барон уже собирался было воззвать к здравому смыслу графа, хотя и понимал, что это бесполезно, но в этот миг поединщики скрестили мечи, и Гелен ошеломленно запнулся. Ему показалось, что перед ним прежний Хаген. Такой, каким он был десять лет назад. Стремительный и беспощадный. Обнажив меч, Хаген как будто сбавил в возрасте. Его движения были легки, а удары молниеносны. Им нельзя было не восхищаться.

Гелен всегда помнил, с каким трудом он, сын дворянина, стал рыцарем. Как помнил и то, что бароном он стал исключительно благодаря графу. Но сам Хаген... Ему удавалось совершать невозможные вещи почти без усилий. Словно бы судьба сама открывала ему дверь за дверью. Барон в который раз уже за эти десять лет вновь задал себе эти ставшие вечными вопросы — каким чудом паренек из простолюдинов стал командиром кнехтов? Каким божьим соизволением из капитана наемников он превратился в графа фон Амберг, одного из самых богатых и влиятельных людей королевства? Да, большая часть этих превращений происходила на глазах барона, но… Гелен не знал точного ответа на свои вопросы.

Поединок тем временем уже близился к концу. Лицо атамана посерело, и хотя его движения по-прежнему оставались уверенными и расчетливыми, было заметно, что он устал и начал нервничать. Хаген же улыбался как ни в чем не бывало. Несмотря на все еще приличное брюшко, граф ступал удивительно мягко и легко. Казалось невероятным, что Хаген, много лет не бравший в руки меч, сражается так, словно никогда с ним не расставался. Или даже, как показалось барону, заметно лучше. Впрочем, чему тут удивляться, Хаген рожден, чтобы удивлять.

Его шаги и выпады были изящны. Он как будто не сражался, а танцевал, но при этом оставался свежим и бодрым, в то время как его противник обливался ручьями пота. С каждой минутой разбойник мрачнел все больше и больше, делался все осторожнее и расчетливее, но даже неискушенному зрителю было очевидно, что граф игрался с ним, как кот с мышью.

Очевидно, все это понимал и сам атаман. Но он ничего не мог сделать. Ему оставалось только ждать своей неминуемой смерти, или попытаться поймать удачу за хвост. В сущности, это тоже была верная смерть, но шанс все-таки был. Пусть даже мизерный.

И он рискнул. В момент, когда граф совершил очередной, чисто театральный пируэт и словно бы открылся, атаман прыгнул вперед. Его серия ударов была стремительна, это наверняка был его коронный прием, отработанный не один раз. Граф даже попятился от неожиданности, в толпе испуганно ахнули, но уже в следующий миг клинок Хагена размазался по воздуху серебряной лентой. Меч разбойника разлетелся на куски с жалобным звоном, сам атаман запнулся, точно налетел на невидимую стену, и рухнул на колени. Его одежда превратилась в лохмотья, по всему телу струилась кровь.

— Перевяжите его! — приказал Хаген. — Он нужен живым.

Разбойник с рычанием подскочил на ноги. Он догадывался, что его ждет, и явно был намерен погибнуть здесь и сейчас. Но ему не дали и шагу ступить. Хаген змеей скользнул ему за спину, и точным ударом перерезал сухожилия на ногах. Атаман повалился на землю, взревел не своим голосом. То ли его отчаянный крик, то ли понимание, что шансов у них больше нет и не будет, но разбойники, стоявшие дотоле совершенно безучастные, вдруг встрепенулись и стали хватать оружие. Навстречу шевельнулись стражники, но Хаген жестом остановил их.

— Надо же, да вы отчаянные парни, — насмешливо бросил граф. — Жаль только, что идиоты!

Разбойники набросились разом, со всех сторон. В толпе опять ахнули, но страхи людей были напрасны. Ни один из напавших даже близко не был так же хорош, как их главарь. Взвыл один разбойник, разбрызгивая кровь из обрубка руки. Завизжал второй, хватаясь за ногу. Зарычал от боли третий, ткнувшись лицом в мостовую. Наконец, без звука сложился пополам последний. Толпа восторженно заревела, послышались аплодисменты, и Хаген благосклонно махнул рукой.

Засуетились слуги, спеша перевязать несчастных, граф же отбросил меч и поспешил к Гелену. Выглядел он по обыкновению совершенно невозмутимо, и только снисходительная усмешка, да еще торжествующий взгляд выдавали возбуждение после боя. Но, как отметил барон, дыхание было ровное, на лице — ни единой капельки пота. Словно не он только что демонстрировал чудеса фехтования. Хаген как всегда — невероятен!

— Гелен, ты исполнил поручение? — ровным голосом осведомился граф.

— Да, все сделано, — кивнул барон.

— Вот и отлично.

Граф поискал глазами Мартина, тот вырос как из-под земли.

— Ваше сиятельство?

— Всех этих вниз и проследи, чтобы выжили все до единого, слышишь? Иначе пойдешь им на замену.

Он коротко хохотнул и хлопнул побледневшего старика по спине.

— Шучу, старина, шучу. Ступай уже, я скоро.

Мартин часто-часто закивал и поспешил прочь.

— Хаген, может быть, я не должен этого говорить, но я скажу, — решительно заявил Гелен. — Ты не должен был так рисковать. Этот атаман… Он выглядел опасным! Он наверняка был когда-то кнехтом.

— Да, я заметил, — отозвался граф. — И что с того?

— Как это что? — барон растерялся. — Но... Я не понимаю... Ты давно уже не брал в руки меч. Он мог убить тебя!

— Убить?

Хаген расхохотался и похлопал его по плечу.

— Ладно, мне пора в подземелье, — сказал он и, уходя, весело воскликнул: — Убить! Хорошая шутка, Гелен.

Глава 18

«Что давало Охотникам силу сражаться с демонами? Существами, заведомо сильнее, быстрее, а зачастую и хитрее. Называется много причин. Самая идиотская среди них — Охотники так часто купались в крови убиваемых демонов, что, якобы, смогли перенять часть их способностей. Согласитесь, это просто смешно».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Накануне отъезда из Торрена Рикерт приобрел себе новый посох. Перед тем, как исчезнуть вчера вечером, Айрис оставила ему немного денег. Когда и где она успела их раздобыть, Рик старался не думать. Он вообще старался не думать о ней. Вернется — хорошо, а нет, так и нет.

Зайдя в оружейную лавку, Рикерт вдруг понял, что вчерашний разговор с Охотником оставил в душе куда более глубокий след, чем казалось вначале. Рик очень долго стоял перед разложенными на прилавке мечами и вспоминал слова Логана.

Так ли уж Охотник не прав? И не в том ли его слабость, что он чересчур привязался к посоху? Служившему не столько оружием, сколько символом новой жизни? Быть может, пришла пора избавиться от этого символа? До встречи с Айрис ему и посохом-то не приходилось орудовать. Последнее же время он стал попадать в такие передряги, где меч был бы гораздо уместнее.

Он стоял в лавке так долго, что хозяин начал уже косо посматривать, явно готовясь послать за городской стражей. Несколько раз Рикерт задумчиво трогал лезвие, и всякий раз его чутье взвивалось так, что перехватывало горло. Как будто прикасался не к своему некогда боевому товарищу, с которым провел не один год, а к ядовитой змее.

Рикерт взял посох, обитый железом. Он был непривычно тяжел, но черта с два его теперь поломают!

2

Найти Логана в Торрене труда не составило. Адская Гончая был хорошо известным Охотником, да еще и с приметной внешностью. Обойдя несколько трактиров, Блейн быстро взял его след и вскоре уже едва не дышал ему в затылок. Следить за ним оказалось проще простого. Логан передвигался пешком, никуда не спешил, никуда не сворачивал, в общем, всегда был на виду. Блейну оставалось лишь держаться на расстоянии и не попадаться на глаза.

Но это было в городе. За его же пределами ненапряжное занятие очень скоро превратилось в свою полную противоположность. Блейн никак не ожидал, что Охотник — явно человек не бедный — отправится из Торрена пешком. Вместо того, чтобы купить лошадь, он предпочитал часами плестись под палящим летним зноем. Именно плестись, ибо двигался не бегом, как все порядочные люди, а неспешным шагом. Спустя пару часов Блейн уже ненавидел Логана.

Строго говоря, винить в этом следовало отнюдь не Охотника, а уважаемого сеньора Юлиха. Уж кто-кто, а Блейн знал, кто являлся истинным хозяином ночного Арлона. Хотя Мендор и проворачивал какие-то свои делишки, однако его жизнь целиком и полностью была во власти барона. Поэтому, когда Юлих отправил его за Логаном, это было воспринято как экзамен на место Мендора, как «проверка на вшивость».

Еще одной неприятностью оказалось нежелание альбиноса делать привалы. К полудню взмыленный как лошадь Блейн тащился за Логаном из последних сил. И ему было уже плевать на все — и на альбиноса, и на барона. Страстно хотелось одного — прилечь куда-нибудь в тень. Или хотя бы присесть.

По лицу Блейна ручьем струился пот, заливая глаза, ноги уже шаркали по земле, а проклятый альбинос все топал и топал, словно был сделан из железа. Блейн вдруг понял, что абсолютно не так представлял себе свое будущее преемника Мендора. Какого черта Юлих заставил его пуститься по следу Охотнику лично? Почему было не послать за ним каких-нибудь двух олухов? Почему он, будущий «ночной король» Арлона должен глотать пыль и сбивать ноги?

Дорога пошла лесом, стало прохладней, и Блейн смог, наконец, перевести дух. Теперь, правда, чтобы не потерять альбиноса из виду, следовало сократить расстояние. Дорога Блейну была известна, и он свернул на обочину, намереваясь срезать путь.

Углубившись в чащу, он будто шагнул в другой мир. Его окружили огромные, поросшие мхом деревья. Их кроны смыкались между собой, создавая внизу постоянный полумрак. Здесь, среди переплетений разлапистых веток, раскинутых по земле узловатых корневищ, в глубоких дуплах чудилась какая-то иная, нечеловеческая жизнь. В душе Блейна ожили памятные с детства страхи, и он уже стал жалеть, что сошел с дороги.

А затем заполнявший лес птичий гомон неожиданно смолк. Откуда-то потянуло холодом, и волосы на затылке Блейна шевельнулись. Это уже ничуть не походило на детский страх. Возникло стойкое ощущение, что за ним кто-то наблюдает. Кто-то очень и очень опасный. С бешеной силой замолотило сердце, отдаваясь в висках, на лбу проступила испарина. Какой же он осел! Увлекшись слежкой, он напрочь забыл о демонах.

Блейн рванул вперед, уже не думая о том, что его могут заметить или услышать. Он несся длинными прыжками, с невероятной ловкостью перескакивая валежины и выворотни. Это было опасно, в этом полумраке он рисковал сломать ногу или шею, но остановиться уже не мог. Что-то таилось в лесу. Таилось где-то совсем рядом. И это «что-то» явно жаждало его сожрать.

Блейн летел вперед, забыв обо всех предосторожностях. Обнадеживало только одно — рядом Охотник. В конце концов, хоть в чем-то повезло! Главное — как можно быстрее оказаться к нему поближе.

Логан вырос на его пути бесшумным призраком.

— О, дьявол!

Блейн шарахнулся в сторону, но, узнав альбиноса, облегченно вздохнул и прислонился к дереву. Ноги дрожали, отказываясь идти дальше.

— Слава богу, ты здесь! Можешь считать меня последним трусом, но у меня такое ощущение, что где-то рядом бродит демон!

— Вот как? — альбинос пристально оглядел его с головы до пят, точно выбирал лошадь на ярмарке. — Сдается мне, мы уже виделись?

Голос Охотника был исполнен подозрений и не сулил ничего доброго. В таких случаях спасала только правда. И Блейн не собирался ничего скрывать.

— В Арлоне. В доме Мендора. Помнишь?

— Я-то помню. А вот ты, видно, кое-что забыл. Что ты делаешь здесь?

Альбинос остановился, глаза его кроваво блеснули. Блейн отвел взгляд, смахнул пот с лица и честно признался:

— Ну, откровенно говоря, слежу за тобой.

— И кто же послал тебя, дружище?

Блейн выдавил из себя улыбку.

— Ну, кто-кто, кто мог меня еще послать, если не барон Юлих?

— И то правда. И что же он тебе еще велел делать?

— Ну, как что? Докладывать о каждом твоем шаге. Отсылать вести при каждом удобном случае.

— Вижу, не врешь. Что же мне теперь делать с тобой?

Голос альбиноса был холоден как лед. Таким же тоном разговарил Мендор когда хотел кого-либо прикончить. Блейна окатило волной страха. Он затравленно оглянулся, хотя прекрасно понимал — Адская Гончая вряд ли позволит ему уйти.

— Отпусти меня, — жалобно попросил он. — Я ведь ничего не сделал тебе. Даже ни одной весточки не послал. Отпусти, а? Клянусь, я больше никогда не появлюсь на твоем пути!

— Неужели? Я ведь уже сказал тебе однажды — не попадайся.

Блейн облизнул пересохшие губы, колени подгибались сами собой. Никогда в жизни он не испытывал такого ужаса, как сейчас, перед этим человеком. И почему, собственно? Откуда такой страх? Ну, Охотник, да, про них всякое рассказывают, но он ведь тоже не кисейная барышня, почему же он настолько уверен, что против него и дергаться бессмысленно? Откуда такой парализующий страх?..

— Но я... Мне барон Юлих приказал. Я разве мог ослушаться? Мы ведь люди подневольные.

Логан отрицательно покачал головой.

— Ты слышал меня. Ты мог сбежать от барона. Чтобы спасти свою шкуру. Но ты не сбежал. Тебе ведь нужно место Мендора? И ты решил рискнуть.

— У меня не было выбора! От барона нельзя сбежать!

Блейн с тоской покосился на свой меч. Мысль выхватить его почему-то показалась донельзя глупой.

— Отпусти меня, прошу, — прошептал он. — Обещаю, ты никогда больше меня не увидишь, клянусь!

— У тебя уже был шанс, крыса.

— Прошу, Логан...

— Заткнись! Когда-то я мечтал избавить людей от демонов. Но это было очень давно. Потом я понял, что люди ничем не лучше. Вы все одинаковы. Только демоны честнее. Они не скрывают своих намерений.

— Логан, прошу, пощади...

Рука альбиноса сомкнулась на его горле, а затем лесную тишь разорвал пронзительный крик.

3

Рикерт стоял на развилке, размышляя над незамысловатым выбором. И тот, и другой путь вели на Арлон, однако, первый пролегал через Разбойничье нагорье, а второй шел в обход. Несмотря на то, что разбойников уже давным-давно вывели, обходная дорога не спешила зарастать. Сначала люди боялись призраков невинно убиенных, а после появления Цитадели стали бояться демонов. В общем, ездить через плато дураков последние годы не было.

Но именно в горы указывал «внутренний» компас Рикерта. Да, потрать он деньги не на посох, а на лошадь дорога пошла бы живее, но… Куда ему торопиться? Логан сказал, что Айрис найдет его так или иначе. Так какая, в сущности, разница куда идти?

Рикерт закинул посох на плечи, немного покрутился вправо-влево. От тяжелого посоха с непривычки побаливали мышцы, зато колено, тьфу-тьфу, не беспокоило вовсе. Что ж, в горы так в горы. В призраков Рик не верил, да и насчет демонов… На кой черт демонам прятаться в горах, если их еда обитает главным образом в низинах?

Спустя пару часов он одолел подъем и остановился передохнуть, а заодно полюбоваться Торреном с высоты. Город, правда, почти скрылся за лесом, однако все еще виднелись острые шпили собора и ратуши, бороздившие небо. Чуть поодаль, у самой линии горизонта, вздымался неприступной скалой замок Дракенберг.

Сейчас, наверное, город и замок спешно готовились к войне. Просто на всякий случай. Ибо кто мог знать, какое решение примет граф Хаген? Потерять за несколько месяцев двух верных вассалов, причем одного в городе, стоящем на грани мятежа, о чем он мог подумать в первую очередь? Демон, оно, конечно, демон, однако, если нужен повод, если пришло время дать понять горожанам, кто истинный хозяин в Южной Армании, удобнее случая просто не придумать.

Рикерт отмахнулся от ненужных размышлений. Уж что-что, а проблемы Торрена волновали его меньше всего. Он двинулся дальше, с любопытством оглядываясь, в надежде понять, куда его так влечет. Долго гадать не пришлось. Взгляд зацепился за черный провал на склоне горы. Вот оно.

Пещера, казалось, была совсем рядом, шагов триста, но, прежде чем он туда добрался — через сплошные валуны, трещины и ямы — сошло семь потов. Но и под прохладными сводами отдохнуть не получилось. Пещера уходила вглубь горы, и ему, конечно, нужно было именно туда.

Держась стены, Рикерт медленно направился внутрь. Это было донельзя глупо и опасно, соваться в эту непроглядную темень без факела, но есть ли у него выбор?

Проход мало-помалу уходил вниз, и очень скоро исчезли последние крохи света. Рик шел предельно аккуратно, прощупывая ногой каждый шаг. Посох лежал на плече, стучать им он не рискнул и, как оказалось, решение было верное. Из глубины пещеры донеслись жутковатые звуки кровавой тризны — сдавленное рычание, треск рвущейся плоти, похрустывание костей.

Рикерт замедлил шаг, а когда ощутил дуновение воздуха перед собой и вовсе пошел едва ли не на цыпочках. Стало посветлее, и вскоре он выбрался в просторный грот. Сверху, сквозь пробитый в нескольких местах потолок, проникали лучи света, за что Рикерт не замедлил поблагодарить всех известных ему святых. Оказаться в полной тьме вместе с неведомым хищником он не пожелал бы и врагу.

Судя по звукам, обедавшая тварь была где-то неподалеку, но из-за леса сталагмитов найти ее было не так-то просто. Рик не думал над тем, зачем ему нужен этот зверь. Разумного ответа на этот вопрос просто не существовало. Просто это нужно было сделать, ничего больше. На крайний случай у него есть посох. И крепкие колени, чудесным образом излеченные Айрис.

Пробираясь меж каменных сосулек, Рик не сразу обратил внимание на то, что звуки исчезли, а когда обратил... Легкий шорох за спиной заставил его обернуться. На высоте человеческого роста сверкнули раскаленными углями чьи-то глаза. Глухо зарычав, существо двинулось вперед. В оскаленной пасти белели крупные клыки, длинные руки-лапы оканчивались мощными медвежьими когтями, ноги по-звериному изгибались назад.

Если не считать белого дракона-змея во дворе ратуши, видеть демонов Рику еще не приходилось. Поэтому он не столько встревожился, сколько изумился. Настолько невероятным, если не сказать сказочным выглядело это существо. Было еще что-то, что показалось странным, или даже чужеродным в облике этого демона, что-то, что как будто противоречило самой сути этой кровожадной бестии. Но Рикерт не успел ни разглядеть его повнимательней, ни поразмышлять об этой странности. Существо сорвалось с места, и стало не до размышлений.

Едва силуэт твари растекся по воздуху, инстинкт самосохранения Рикерта взвыл в полный голос. И то, что он не видел толком противника, не помешало ему отреагировать должным образом. Хорошо выдрессированное тело само шарахнулось в сторону, а посох ударил туда, где должен был проскочить демон.

Что-то звучно хрустнуло, но тварь это не остановило, и ни на миг не задержало. Демон «размазывался», возникал то тут, то там, совсем рядом мелькали его глаза-угли, свистели, разрезая воздух, жутковатые когти, и Рик действовал, опираясь на одни лишь рефлексы. На такой скорости, о которой и помыслить никогда не мог. Все его существо, все его тело, душа, разум и воля, как будто не принадлежали ему сейчас. Он словно растворился в бурном течении боя. Словно сам стал этим течением.

Он не знал, сколько времени смог продержаться. Ощущение времени, как и осознание себя, пришли к нему в миг, когда его грубо швырнули на землю, а перед лицом раскрылись длинные клыки. Он еще сопротивлялся какое-то время, но попытки столкнуть с себя эту тяжелую тушу были тщетны. Оскаленная пасть неумолимо приближалась, а Рикерт вдруг ощутил, что безмерно устал. Лицо заливал пот, выедая глаза, а по всему телу струилась кровь — его, похоже, зацепили, и не один раз.

— Нет! — выдохнул он, из последних сил пытаясь отвернуть от себя зубастую морду.

Из пасти потекла слюна, но Рик не заметил этого. Он смотрел в горящие глаза демона с такой яростью, как будто надеялся отшвырнуть его взглядом.

— Я не могу умереть, — прошептал он. — Меня ждет Айрис. Слышишь? Чертова тварь! Я нужен Айрис! Она ждет меня! Айрис ждет!

Неимоверным напряжением сил он все-таки отпихнул демона, подхватил выпавший посох и застыл, готовый ко всему. В наступившей тишине было слышно лишь его надсадное дыхание. Демон стоял недвижимо, как будто чем-то парализованный. Глаза его потускнели, он отступил на пару шагов, а затем растворился во мраке.

Колени подогнулись сами собой, и Рик рухнул там же, где стоял. Бой с таким быстрым противником выжал его досуха. Вздумай демон вернуться, Рик не смог бы и пальцем шевельнуть. Отдышавшись, он осмотрел себя и, к своему немалому изумлению, обнаружил, что даже не ранен. Это было странно и невероятно, но — только ссадины и ушибы, ничего более. Ему повезло? Или он проявил чудеса ловкости и проворности?

Выбираясь из грота, Рик наткнулся на обглоданную коровью тушу. Возможно, дело было в этом. Возможно, демон просто был сыт и игрался с ним?

4

Когда Рикерт выбрался из пещеры, солнце уже скребло брюхом о вершины гор. По дороге пролегли глубокие тени, и острые зубья постепенно ползли все дальше и дальше, словно челюсти гигантской пасти. Звонкие трели цикад плавно перетекали в трели сверчков.

Спустившись по склону, Рикерт присел у крупного валуна, прикрыл глаза. Где искать Айрис дальше было непонятно. Он возлагал такие надежды на встречу, наделал глупостей — нагорье, пещера — и что же результат? После схватки с демоном чутье вообще как будто отрезало. Сколько он ни пытался уловить хоть какие-то следы, ничего не получалось.

Целиком погруженный в мысли об Айрис, он не сразу услышал шаги, а когда услышал и открыл глаза, Логан был уже в нескольких шагах. На плече его мерно покачивался фламберг, белые волосы стянуты в тугой конский хвост, в глазах горел закатный огонь.

— Ты немного невовремя, — буркнул Рикерт. — Чуть раньше бы.

Логан не ответил. Он двигался очень медленно, очень мягко, взгляд все время скользил по скалам, а ноздри раздувались, как у почуявшего добычу хищника. Казалось, даже уши подергивались.

— Логан?

Охотник небрежно кивнул, продолжая крутить головой по сторонам.

— Чуешь эту тварь? — сообразил Рикерт. — В пещере на меня напал демон. Наверняка все еще прячется где-то поблизости.

— Значит, на тебя напал демон? — Логан усмехнулся. — Неужели? И ты все еще живой и здоровый?

— Не веришь?

Охотник подошел ближе и, склонившись к плечу Рика, с шумом втянул воздух.

— Хм-м, странно, — пробормотал он. — Какой знакомый запах.

— Я же говорю, он напал на меня в пещере.

Логан косо посмотрел на него и покачал головой.

— Я имел в виду кое-что другое.

— Другое? О чем ты?

— И это, пожалуй, объясняет, почему тебе удалось выжить, — продолжал бормотать себе под нос Охотник, обходя Рикерта кругом.

— Эй, ты что делаешь? Может объяснишь, что происходит?

— Объяснить?

Логан расплылся в ухмылке.

— Могу и объяснить. Твоя Айрис где-то здесь, — он махнул рукой в сторону скал. — И сейчас она следит за нами.

— Здесь? — Рикерт вскочил с места. — Но почему она не покажется?

— Потому что боится меня, — оскалил зубы Логан. — Но, думаю, я знаю, как заставить ее спуститься.

Встретившись с Логаном взглядом, Рикерт ощутил, как его пробирает озноб. Смутные сомнения, догадки, которые он гнал от себя, стремительно обретали плоть и кровь.

— Логан, так ты... Ты обманул меня?

— Я Охотник, Рик, и ты знал это, — продолжал усмехаться Логан.

Их взгляды столкнулись, едва не высекая искры.

— Может быть, ударишь меня? — предложил Охотник. — Лучше посохом.

Рикерт отвернулся. Его провели, как ребенка. Но хуже всего было то, что его надежда на человеческую сущность Айрис потерпела крах. От этого было больнее всего.

— Рик, так и будешь притворяться святошой? Ну же, ударь меня.

Логан толкнул его в плечо.

— Что ты еще хочешь от меня?

— Ты знаешь, Рик. Мне нужна Айрис. Всего-навсего.

— Ну так иди и поищи ее!

— Зачем? — искренне удивился Логан. — Есть вариант получше. Она придет сама. Я же сказал, я знаю, как этого добиться. Правда, мне нужен был повод. Но, раз ты упорствуешь, я могу и без повода.

Молодой человек не заметил руки Логана. Просто челюсть пронзила резкая боль, а затем земля бросилась Рику в лицо, он едва успел выставить руки.

— Ну, давай, вставай. Дерись. Ты ведь мужчина.

Поднимаясь с земли, Рикерт остановил взгляд на сапогах альбиноса. Хорошо знакомых сапогах с серебряными и золотыми вставками.

— Теперь ты убиваешь из-за сапог? — уронил он с презрением.

И вновь оказался на земле, сбитый незаметным для глаза ударом.

— Эту одноглазую крысу я бы убил из чистого удовольствия. А сапоги... Как говорил мой старый приятель — не люблю портить хорошие вещи.

Рикерт медленно поднялся на ноги, подобрал посох.

— Вот! Узнаю этот взгляд. Давай, Рик, ударь же, наконец. У тебя есть шанс ее спасти. Просто убей меня. Или хотя бы избей. Если ты не сделаешь этого, мне придется покалечить тебя.

Рикерт ударил. Один раз, второй, третий. Но Охотник лишь ухмылялся и поворачивался вокруг своей оси, пропуская посох мимо себя. Его фламберг покачивался как ни в чем ни бывало.

— Давай-давай, соберись с силами, — посоветовал он. — Нечего делать вид, будто ты сейчас свалишься от усталости. Ты все-таки воин, Рик. Чтобы ты не болтал насчет отказа от меча, ты был и умрешь воином. А для настоящего воина, что меч, что посох...

Выбрав момент, Рикерт нанес несколько стремительных ударов. Логан ловко извернулся, едва не сделав мостик через спину, а потом каким-то непонятным образом оказался вплотную к противнику. Тот ушел в сторону, попытался ударить, и в тот же миг ладонь Логана разрубила посох надвое.

Ни удивиться, ни испугаться Рикерт не успел. Он даже не почувствовал удара. Просто затылок вдруг взорвался болью, а перед глазами закружились хороводы звезд. Ощутив спиной холодный шершавый камень, он со стоном сполз на землю.

— Ты слабее, чем я думал, — в голосе Логана слышалось разочарование. — Гораздо, гораздо слабее. А в этом мире нет места слабым.

Тихонько звякнул нож. Все верно, Охотник не обманывал. Он не убивает людей фламбергом. Рикерт попытался шевельнуться, но голову пронзила резкая боль, и вновь засияли звезды.

— Глупец, где же твоя подружка?

Голос Логана раздался прямо над ухом.

— Ты думал, что демона могут связывать с человеком какие-то чувства? Хочешь узнать правду об этом демоне, Рик? Хочешь знать, зачем она таскала тебя с собой? Ты был что-то вроде припаса. Понимаешь? Ты ведь знаешь, как становятся демонами? Нет? Нужно подарить Цитадели что-то очень ценное. Что-то очень-очень ценное и очень близкое, что-то, что ты ценишь больше всего на свете. Лучше всего — кого-то из своих близких. Но то же самое может сделать и демон. Чтобы выжить или чтобы увеличить свою силу. Если, конечно, у него есть хоть какие-то чувства. Теперь ты понимаешь меня, идиот?

— Ты лжешь, — выдохнул Рик. — Ты опять лжешь.

Логан засмеялся.

— Я не ждал, что ты мне поверишь. Впрочем, мне это безразлично. Сейчас ты умрешь. Мне даже немного жаль тебя. Ты отдал свою жизнь ради демона. Незавидная участь.

В закатных лучах блеснул нож.

— Оставь его.

Лезвие застыло в одной пяди от горла.

— Я знал, что ты придешь, Айрис, — сказал альбинос, не оборачиваясь. — Но почему ты заставила меня ждать? Твой друг мог ведь и погибнуть.

— Что тебе нужно, Охотник? Зачем ты устроил этот спектакль?

В едва слышимом голосе Айрис сквозила усталость. Рикерт обернулся, чтобы ее увидеть, в затылке тут же полыхнула сильнейшая боль, и он со стоном повалился на бок. Когда в глазах прояснилось, она сидела рядом с ним на корточках. В лохмотьях вместо одежды, но она выглядела такой же, как прежде. Только в глазах плескалась затаенная боль.

— Айрис, — прошептал он. — Зачем?.. Он убьет обоих. Ему нельзя верить.

— Нет, Рик. Ты ему не нужен. И меня он не убьет. Не для того он устроил этот цирк.

Она мягко провела рукой по его затылку, нахмурилась.

— Эй, девочка, может вернемся к разговору? — донесся голос Логана.

— Успеем еще наговориться, — отозвалась она.

Быстрым движением она надкусила себе запястье и, разбрызгивая кровь, подержала руку над затылком Рикерта.

— Теперь все заживет, — тихо сказала она. — Через часок станет легче, и тогда уходи. Лучше той же дорогой, какой пришел.

— Айрис...

— Прощай, Рик.

Она повернулась к Логану.

— Чего же ты хочешь? — спросила она и добавила, как плюнула: — Охотник.

Логан переложил меч на другое плечо, окинув ее взглядом с головы до пят.

— Первый раз вижу демона, который лечит человека.

— Не твое дело.

— Думаешь?

Логан скосил глаза на Рикерта, находившегося в полуобморочном состоянии.

— Зачем тебе его жизнь? Уж я-то знаю цену твоим чувствам.

— Я же сказала, оставь его. Ты ведь пришел за мной.

— Да. Я пришел за тобой. Но, видишь ли, в чем дело… Ты как будто не слишком рада мне. Или ты предпочла бы увидеть на моем месте Проклятого? — очень тихим голосом осведомился Охотник.

Айрис напряглась. Она знала, что Логан сильнее. Гораздо сильнее. Но больше всего ее пугало то, что она никак не могла понять — что он задумал? Если бы он хотел ее убить, пожалуй, все было бы давно уже кончено.

— Нет. Ты ошибся, — она облизнула губы и заставила себя выдавить: — я рада тебе.

— Звучит получше, — кивнул Охотник. — Но все же недостаточно хорошо. Я не чувствую в тебе радости. Думаю, ты пытаешься меня обмануть. Нехорошо, девочка.

— Проклятие! — не выдержала она. — Чего же ты хочешь от меня, ублюдок?

Логан заулыбался, словно услышал нечто очень и очень приятное.

— А я говорил, — прошептал он, — в тебе нет радости.

Охотник сорвался с места, а в следующий миг Айрис покатилась по земле. Упав навзничь, она как будто окаменела, только грудь ее ходила ходуном, да раздувались ноздри от тяжелого дыхания. Логан подходил к ней медленно, по-прежнему не снимая с плеча меч.

— Айрис, — превозмогая боль, Рикерт стал подниматься на ноги.

— Оставайся, дурак, — не оборачиваясь, бросил Логан. — И тогда, быть может, и впрямь будешь жить.

— Не трогай ее! — попытался крикнуть Рик, но из горла вырвался лишь хрип.

Голова трещала, все тело ныло, перед глазами то и дело взрывались молнии, но он кое-как встал, стиснул челюсти. Лежавшая на земле девушка, казалось, просто не могла иметь ничего общего с демонами. Она выглядела слабой и беззащитной. Совсем как та, кого он однажды не смог спасти. И, как тогда, в ее глазах блестели слезы.

— Айрис, — прошептал он. — Я спасу тебя.

Логан тем временем склонился над ней.

— Научилась плакать? — он осклабился. — Рик, признайся, она, пожалуй, не один раз подпускала слезу, так? А ты, конечно, тут же распускал слюни, да? Молодец, девочка, хорошо обработала дурака.

— Не трогай ее! — вновь попытался крикнуть Рик.

— Ладно, детка, вставай, — Логан кивнул Айрис. — Ты, вроде бы, начала кое-что понимать.

Айрис кивнула, попыталась встать и тотчас рухнула, получив удар ногой в лицо. Яростно зашипела, столкнулась взглядом с Логаном и замерла.

— Вот так уже лучше, — заметил Охотник. — А теперь скажи, кто твой хозяин?

Айрис помедлила было, но тут же получила еще пару пинков в лицо и грудь. На этот раз она даже не пробовала отползти.

— Ты — мой хозяин, — севшим голосом сказала она.

Рикерт кое-как доковылял до Логана. Охотник, не оглядываясь, ткнул его кулаком, и он грохнулся оземь, не издав ни звука.

— Не трогай его, ублюдок! — вскинулась девушка.

В лицо ей ударил набалдашник фламберга. Хрустнула кость, плеснула кровь, но уже через минуту рана исчезла без следа.

— Разве так просят хозяина? Хороший слуга должен почтительно кланяться и целовать ноги.

На лице Айрис больше не было ни гнева, ни ярости. Один только страх и ожидание новых побоев. И пусть ее нельзя было покалечить, но ей все еще было больно, а она так устала от боли. Она медленно подползла и припала губами к сапогам.

— Оставь его, Логан, — прошептала она, не поднимая глаз. — Прошу тебя. Я признаю твою власть надо мной. И обязуюсь слушаться тебя во всем.

Охотник небрежно отпихнул ее, удовлетворенно хмыкнул.

— Наконец-то разум взял верх. Можешь вставать.

Айрис поднялась с колен, бросила тревожный взгляд на Рикерта.

— С ним будет все в порядке, — сказал альбинос. — Скоро оклемается. Ты влила ему достаточно своей крови, чтобы он не подох. А нам с тобой пора.

— Куда?

— Скоро узнаешь.

Но они не успели и шага ступить. Недалеко послышался веселый детский крик, а затем из-за поворота выскочила маленькая девочка. Прежде чем на дороге появился ее спутник, глаза Айрис стали округляться от ужаса. Она помнила эту девочку, и очень хорошо помнила, кто ее сопровождает. Перехватив ее взгляд, Логан обернулся.

— Это еще кто?

За спиной девочки застыл высокий воин. Темный изорванный плащ, черненые доспехи, длинная рукоять меча из-за спины, и невероятно яростный взгляд. Никогда раньше Адская Гончая не встречался с Проклятым, но не узнать его было невозможно.

Логан покосился на Айрис. Та стояла совершенно остолбеневшая, с помертвевшим лицом.

— Уходи отсюда, дура, — Логан толкнул ее, выводя из ступора. — Сверни на дорогу к Амбергу, я нагоню. Слышишь?

Он крепко встряхнул ее за плечи.

— Эй, что нужно делать?

— Идти в Амберг, — прошептала она, с трудом переводя взгляд с Проклятого на Логана.

— Отлично, а теперь беги. Беги!

Он подтолкнул ее, и ноги Айрис как будто сами понесли ее прочь от этого места. Она бежала, не оглядываясь. В эту минуту она забыла обо всем. О Логане, Рикерте, о себе. Она просто бежала, подгоняемая страхом.

5

Дина все-таки не всегда понимала Акселя. Обычно он казался вполне здравомыслящим человеком — прислушивался к ее советам, делал другие разумные вещи, но иногда, вот как перед поворотом на это дурацкое Разбойничье нагорье, он вдруг поступал странно. Постоял себе на развилке пару минут и пошел на это вовек никому не нужное нагорье! В ответ на ее вопросы сказал просто — «Так надо». Кому надо, зачем надо, для чего надо?..

Она сначала обиделась, но потом успокоилась и повеселела. В конце концов, она давно уже поняла про Акселя одну очень важную вещь. Он всегда побеждает. В какую бы глупость не влетел, он всегда выходит из нее победителем. Собственно, именно поэтому она ни секунды не жалела, что осталась при нем. Не было в целом свете места безопасней, чем у Проклятого за спиной. Все остальное было уже не так важно. Каждый человек имеет право на глупости и причуды.

Выскочив вприпрыжку за очередной поворот, она замерла как будто налетела на невидимую стену. Взгляд ее заметался между тремя людьми. Двоих она помнила, вроде бы люди как люди, а вот беловолосый… Он ей не понравился сразу. С виду обычный воин, с интересным волнистым мечом, ну седые волосы, ну красные глаза, но что-то было в нем настолько неприятное, настолько пугающее… На плечо легла рука Проклятого, и девочке стало гораздо спокойнее.

— Оставайся здесь, — бросил Аксель, трогая рукоять меча.

— Подожди, я хочу...

— Ни шагу отсюда! — он повысил голос.

Дина вздохнула. Она уже знала, если Аксель говорит таким голосом, спорить или пререкаться с ним бесполезно. Она уже знала — предстоит бой. Она уже знала — нужно просто подождать.

— Как тесен мир, — пробормотал Логан, наблюдая за приближением Проклятого. — Эй, ты, здоровяк, может разойдемся по-хорошему?

Воздух зашипел, разрезаемый Зубом Дракона. Логан отпрыгнул, и меч с грохотом обрушился на валун, разнеся его на куски.

— Видишь? — Логан обвел руками вокруг себя. — Тут не самое удобное место. Обещаю, как-нибудь встретимся и все обсудим.

Еще один камень взорвался под ударом тяжелого меча.

— Правду говорят, твердолобый ты, — проворчал Логан.

Увернувшись в очередной раз, он запрыгнул на валун.

— Прости, но у меня есть дела поважнее.

Он усмехнулся и с огромной скоростью запрыгал с валуна на валун, обходя Проклятого, а затем резко изменил направление и метнулся к девочке.

— Беги!

Проклятый бросился к Дине, но соревноваться с Логаном оказалось ему не по силам. Охотник настиг ее раньше и подхватил за шкирку. Девочка завизжала, попыталась пнуть его ногой, но альбинос без видимого напряжения вытянул руку и все ее усилия пошли прахом.

— Договоримся?

Проклятый перешел на шаг. Его взгляд, казалось, вот-вот прожжет Логана насквозь.

— Мне не о чем с тобой договариваться.

Логан прижал девочку к себе, длинные пальцы сомкнулись вокруг тоненькой шеи.

— Мне хватит мгновения, чтобы ее убить, — процедил он. — Остановись!

Проклятый остановился на расстоянии удара меча.

— Глупец, — покачал головой Логан. — Ты забыл, что у Охотника не может быть друзей или подруг.

— Я не Охотник. Отпусти девочку.

— Отпущу. Только обещай, что позволишь мне спокойно уйти. Я не против разобраться с тобой раз и навсегда. Но сейчас у меня есть более срочные дела. Так ты потерпишь?

— Отпусти ее.

— Так мы договорились?

— Отпусти ее!

— Значит, договорились.

Логан толкнул девочку перед собой, обогнул его по широкой дуге и вскоре скрылся из виду. Проклятый проводил его полным ненависти взглядом.

— Аксель, прости, — Дина дернула его за рукав.

— Тебе не за что просить прощения. Это моя вина. Не нужно мне было брать тебя с собой.

На обочине застонал Рикерт, пытаясь подняться на ноги, и Проклятый направился к нему.

— Ничего ведь не случилось, — проворчала Дина, семеня за ним. — А этого беловолосого убьешь в следующий раз. Он мне тоже не понравился. Он мерзкий. И на змею похож. И глаза у него красные, как у демона. А почему ты хочешь его убить? Он демон? Или разбойник?..

Когда Проклятый подошел, Рикерт стоял уже на ногах.

6

— Я знаю тебя, — сказал Проклятый.

— Я тоже тебя знаю, — хмуро отозвался Рик.

Он чувствовал себя значительно лучше. Голова, правда, еще болела, но было уже легче. Он сунул назад руку, пальцы коснулись запекшейся крови, однако затылок вроде бы целый.

— Ты был с демоном, — сказал Проклятый. — Куда он ушел?

— Понятия не имею.

Проклятый выбросил вперед руку и Рику захрипел, пытаясь оторвать его пальцы от своего горла. Но тщетно. Пальцы Проклятого были как тиски.

— Эй, Аксель! Что ты делаешь?

Дина подпрыгнула и повисла на руке Проклятого.

— Ты что, разучился по-человечески разговаривать? Он едва живой!

Проклятый как будто не заметил ее. Приблизил лицо к хрипящему Рикерту и, чуть ослабив хватку, добавил:

— Я не услышал ответа.

— Не знаю! — с трудом выдохнул Рик.

— Аксель, прекрати! Ты убьешь его!

Дина спрыгнула на землю и забарабанила кулаками по панцирю Проклятого. Тот, наконец, отпустил Рика и посмотрел на девочку.

— Ты что делаешь? — прокричала она. — Ты что набрасываешься на всех, как зверь?

— Он был с демоном. Такие, как он… — Проклятый смерил согнувшегося в приступе кашля Рикерта неприязненным взглядом. — Такие, как он, хуже демонов.

— Может, демон его едва не убил!

— Лучше бы убил, — холодно бросил Проклятый.

Дина повернулась к Рику.

— Меня зовут Дина, а это мой друг — Аксель. А как тебя зовут?

Откашлявшись, Рикерт присел на колено и улыбнулся.

— Зови меня Риком. Спасибо, Дина. Ты спасла мне жизнь.

Она зарделась.

— Ой, ну что ты, — она замахала руками. — Аксель бы не стал тебя убивать. Попугал бы и отпустил. На самом деле он добрый.

Проклятый гневно фыркнул и отвернулся.

— Добрый? — недоверчиво переспросил Рик. — Этот громила добрый? Правда?

— Правда-правда, — закивала Дина. — Ты тоже добрый. Я людей сразу распознаю. Вот тот, беловолосый, тот злой. Я сразу поняла. А ты добрый.

— А девушка?

— Девушка? — Дина на мгновение задумалась. — Она быстро убежала, и я не успела ее разглядеть хорошо, но она, по-моему, несчастная. Ее, наверное, кто-то обидел?

— Она — демон, — не поворачивая головы, сказал Проклятый.

— Да? — Дина растерянно оглянулась на Рика. — Это правда?

Он мрачно кивнул и опустил голову.

— Ну, не знаю, — Дина вздохнула. — Мне она показалась несчастной. А разве демоны не могут быть несчастными?

— Что ты несешь? — взревел Проклятый. Он грубо схватил Дину за плечи, поднял перед собой и встряхнул. — Ты спятила? Сколько ты со мной уже? И много ты видела несчастных или добрых демонов?

— Опусти ее, — Рикерт коснулся его плеча. — Ты делаешь ей больно.

Проклятый разжал руки, и Дина неуклюже плюхнулась на землю.

— Не лезь не в свое дело, ублюдок!

Сильный удар в лицо опрокинул Рика на землю.

— Аксель! — крикнула Дина.

Она сидела на корточках, обхватив себя руками, и едва не плакала.

— Почему ты такой? Он же ничего тебе не сделал!

— Я не хочу ждать, пока он что-то сделает! — огрызнулся Проклятый.

— Ничего, Дина, все хорошо, — вытирая кровь из носа, Рик поднялся на ноги. — Меня сегодня столько били, я уже привык. К тому же твой друг ударил меня несильно.

— Вот как?

Проклятый быстро шагнул к нему и, не обращая внимания на негодующие крики девочки, ударил еще раз. Рик увернулся, потом снова увернулся, а затем на него словно обрушилось небо.

Глава 19

«Когда я постиг сущность демонов, я понял, что они обречены. Так или иначе, годом раньше или годом позже, но всех их ждала только смерть. И дело было вовсе не в Охотниках. Изъян крылся в самой их природе. Демоны жили прошлым».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

— Рик, очнись… Рик! Немедленно очнись! Хватит валять дурака!

Рикерту очень не хотелось открывать глаза. Но этот дребезжащий, старческий и смутно знакомый голос буквально выворачивал его наизнанку. Хотелось встать и как следует надавать владельцу этого голоса по шее.

— Давай-давай, приходи в себя. Некогда разлеживаться.

Рик нехотя разлепил веки. Над ним и впрямь нависал старик, одетый в монашескую рясу с капюшоном. Невысокий, худощавый, заросший седыми космами и длинной бородой.

— Очнулся? Ну, вот и славно.

Старик подарил ему широкую улыбку, демонстрируя удивительно белоснежные зубы. Рикерт наморщил лоб. Он уже где-то видел эту белозубую ухмылку, эти путаные космы…

— Ты вставай-вставай, солнце заходит, надо бы отсюда убраться.

Не хотелось не то, что вставать, пальцем не хотелось шевелить. Мышцы по всему телу гудели и ныли. Было ощущение, что его пропустили через мясорубку, а получившийся фарш тщательно перемешали. Хотелось просто лежать и смотреть в темнеющее небо, где мало-помалу наливалась кровью луна.

Сцепив зубы, он кое-как поднялся.

— Ты знаешь мое имя. И мне почему-то кажется, что я тебя знаю.

Старик захихикал, и Рикерт тотчас вспомнил. Ну конечно же! Этот мерзкий смех он слышал не далее нескольких месяцев назад. Тот самый старый хрыч...

— Марвин, ты приперся сюда, чтобы тоже меня избить?

— Избить? Я похож на человека, который бьет людей?

— Я уже ни в чем и ни в ком не уверен. Сначала меня хочет убить демон, который не демон, а потом снова демон. Потом меня бьет Охотник, который похоже и не Охотник, наконец приходит еще один, который бьет, потому что он добрый. Потом появляешься ты, думаю, будет вполне логично, если тоже начнешь драться. А может быть, просто сегодня такой день? Какой-то праздник?

— Не выдумывай. Это все ваши молодежные забавы. Я работаю не руками, а головой.

— Как насчет моих денег, Марвин? Это тоже была работа головой?

Старик развел руками, а его улыбка сделалась шире.

— Не знаю, о чем ты говоришь, Рик. И вообще, не заговаривай мне зубы. У нас есть куда более важные дела.

— У нас?

Молодой человек вздохнул. Быстро опускались сумерки, на горных вершинах полыхали последние отблески солнца.

— У нас, у нас, — закивал старик.

— Я должен идти, — мрачно бросил Рикерт.

Он покосился на обломки посоха. Ему уже два раза сломали посох. За два дня. Случайность? Или это знак? Или судьба? А может бог, провидение или что-то там еще есть свыше, подталкивают его обратно? На его прежнюю стезю.

— Хочешь искать эту девчонку-демона? Как там ее? Айрис?

В голосе Марвина послышалась ирония.

— Тебе-то какое дело? — холодно отозвался Рик.

— Понимаю-понимаю, любовь дело… благородное.

— Любовь?

Рикерт подарил Марвину взгляд, полный искреннего удивления.

— Хочешь сказать... Это так выглядит?

Старик развел руками, дескать, не настаиваю, может и ошибся, с кем не бывает.

— Если это не так, тогда на кой черт она тебе сдалась? Тебе ведь уже сказали — она держала тебя про запас, на случай острого приступа голода.

— Так ты был здесь с самого начала? Подслушивал и подглядывал?

— Скажем так, проводил научные изыскания.

— И кто же, интересно, — медленно проговорил Рик, — предмет твоих изысканий?

— Ну-ну, успокойся, что ты так… Я охотно тебе все расскажу, мальчик ты умный, я ведь не зря предлагал пойти ко мне в ученики, но сначала давай разберемся с тобой.

— Со мной? О чем ты?

Рикерт озадаченно наморщил лоб. Он никак не мог решить, как ему реагировать на появление старика. Украденные деньги было, конечно, жаль, но ей-богу сейчас его терзали куда более важные заботы.

— Я говорю о твоем отношении к Айрис. Что заставляет тебя помогать ей?

Слова Марвина немного злили. Старик топтался на больной мозоли. Рикерт и сам непрестанно задавал себе этот вопрос. Что влечет его к Айрис? Вина, долг перед той, кого он не смог спасти десять лет назад? Или что-то еще?

— Послушай, Марвин, какое твое дело? — тихо ответил Рик. — Прощай, мне нужно идти.

Рикерт двинулся было с места, но старик догнал его и чуть ли не силой развернул к себе.

— Нам лучше вернуться на дорогу в обход. Ночью здесь бывает опасно.

— Ты ведь маг, Марвин, чего тебе бояться? — усмехнулся Рик.

— Я не боюсь. Но какой смысл тратить силы, если есть более простой путь? Идем, поговорим по дороге, — он подтолкнул Рика в нужном направлении, и тот не стал сопротивляться. — Итак, что же заставило тебя следовать за ней?

— Мне что, нужно убить тебя, чтобы ты отстал? — осведомился Рикерт. — Я же сказал — не лезь.

— Ты грубиян, Рик. В тот раз ты был куда обходительней.

— Да и ты тоже, Марвин.

Какое-то время они шли в полной тишине, под оглушительный стрекот сверчков. Рикерт поначалу едва передвигал ногами, по-стариковски шаркал, но постепенно, с каждым шагом его походка становилась уверенней и бодрее. Старик же, как ни странно, двигался почти неслышно, будто не шел, а плыл над землей.

— Ты не понимаешь, Рик, — голос старика сделался мягким и сочувствующим. — Ты влип в очень опасную историю, а я хочу помочь тебе.

— А себе? Себе — ты тоже хочешь помочь? — спросил Рикерт.

— И себе тоже, — согласился Марвин. — Любовь к самому себе — главная движущая сила, разве нет? Не будь у меня собственного интереса, я бы не стал тащиться за тобой из Торрена. Как видишь, я откровенен. А как насчет тебя?

Рикерт вздохнул. Несмотря на украденные деньги, несмотря на свою настырность, старик почему-то не вызывал неприязни. Более того, Рик испытывал к нему безотчетное доверие. Почти как в тот раз.

— Скрывать особо нечего, — тихо сказал он. — Айрис напоминает мне одну девушку. Она погибла десять лет назад. Погибла, потому что я не смог ее защитить.

— Ее убили?

— Да, — с трудом выдохнул Рикерт. — Хаген и его приятели. Десять лет назад. Я хотел помочь, но...

Он замолчал. Его память будто взорвало изнутри и в голове стало тесно от воспоминаний. Рикерт напрочь забыл название деревушки, где все это произошло. Но события того дня он помнил в мельчайших подробностях.

2

Капитан Хаген смотрел на Рикерт так, как будто видел его насквозь. Словно бы заглядывал в самые глубины души, куда юноша и сам-то боялся заглядывать. Хотелось рассказать что-то личное, что-то сокровенное, в чем-то признаться. Это раздражало, пугало, но — этому человеку было легко подчиняться.

— Мне нужен Дилан, — распорядился Хаген. — Доставь его хоть из самой преисподней!

Кивнув, Рикерт покинул трактир. Воздух полнился ночной прохладой. Несколько минут он стоял на крыльце, с удовольствием вдыхая полной грудью. После жаркой и душной харчевни это было настоящим блаженством.

Все еще не верилось, что он здесь. Проведя месяц в отряде Хагена, Рикерт с трудом верил, что все это происходит с ним. Как и в то, что может существовать такой человек, как капитан кнехтов Хаген.

Когда дядя Гелен рассказывал о капитане, Рик не поверил и в половину сказанного. Единственной причиной, по которой он вступил в отряд, было желание поправить свое имущественное положение. Но реальность превзошла ожидания. Капитан Хаген и впрямь оказался удивительным человеком. Да и был ли он человеком? Это была стихия, а не человек. Ураган, самым решительным образом изменивший порядок и расклад сил в Армании.

Он успевал все. Вести военные действия с остатками войск бывших сеньоров юга Армании и налаживать мирную жизнь в отвоеванных городах и селах. Проводить тайные переговоры с Церковью, королем Армании, послами Турана, Итании, Лютении и бургомистрами крупнейших городов. Строить мощные линии укреплений на границе Мертвых земель и привлекать Охотников.

Год назад, когда его отряд называли не иначе как бандой, никому и в голову не могло прийти, что очень скоро «крестьянин Хаген» понадобится всем: Церкви, королю, вольным городам, простолюдинам. Всем, кто был заинтересован в мире и стабильности в Армании. И теперь уже никто не называл его крестьянином. Как никто и не верил в его простолюдинское происхождение. Самой популярной версией было, что он бастард некоего крупного аристократа. Возможно, самого короля.

Рикерт медленно пересек двор. Несмотря на глубокую ночь в деревне царило оживление. Фуражиры Хагена платили щедро, и крестьяне спешили продать все, что можно было продать: мясо, зерно, сено. Забивался скот и птица, открывались тайные закрома и схроны, опустошалось все, вплоть до посевных запасов.

Выбравшись за ворота, Рикерт покрутил головой. В преисподней Дилана, конечно, искать было не нужно. Пока, во всяком случае. Хотя со временем, кто знает, куда заведет его погоня за юбками? Иногда, впрочем, Рикерт завидовал своему приятелю. Обоим было по семнадцать, но Дилан пользовался куда большим доверием Хагена. Да и могло ли быть иначе? Дилан не вызывал доверия разве что у отъявленных мизантропов. Выросший в семье бродячих артистов, симпатичный, общительный, обходительный, он без труда входил в доверие к кому угодно — купцам, монахам, аристократам, наемникам. Везде его принимали благосклонно. И Хаген никогда не упускал случая использовать его таланты.

Рикерт отыскал его возле одного из крестьянских подворий. У ворот стоял фургон, в который хозяйская семья в полном составе — отец, мать и двое сыновей, загружали проданную провизию. Не работала лишь дочь хозяина — девчушка лет пятнадцати. Именно с ней, отойдя чуть в сторону, и вел проникновенную беседу Дилан. Отец ее изредка бросал в их сторону подозрительные взгляды, но прервать разговор не решался.

Едва увидев Рика, Дилан шарахнулся от него и замахал руками.

— Сгинь! Изыди, нечистый!

В его голосе прозвучало столько неподдельного ужаса, что девушка также невольно попятилась, в глазах ее мелькнул страх. Рикерт нахмурился, но Дилан был уже рядом и хлопал его по плечу.

— Так я и думал, что все этим кончится, — с горечью признался он. — Стоило мне познакомиться с этой очаровательной девушкой, и тут ты. Можешь ничего не говорить. Я знаю, зачем ты здесь. Я уже иду. Куда деваться-то? Хаген без меня, как дите малое. Без глаз, без ух... Но, друг мой, — Дилан склонился к нему, — оставляю сие прекрасное создание на тебя. Не обижай ее.

Дилан ушел, провожаемый озадаченным взглядом Рикерта. Способность друга говорить за обоих собеседников иногда веселила, иногда злила, иногда ставила в тупик, что, впрочем, ничуть не мешало их дружбе.

— Ты рыцарь? — вопрос девушки прервал его размышления.

Рикерт обернулся. Он собирался попрощаться и вернуться в трактир. До Амберга оставался один дневной переход, а значит завтра или скорее послезавтра их ждал важный бой. Взятие замка Амберг должно было поставить точку в войне за Южную Арманию. Так что Рик намеревался хорошенько выспаться. Но, едва их глаза встретились, он ощутил, как что-то дрогнуло у него в сердце. Как будто повернулся в груди некий крохотный рычажок и Рик взглянул на нее совершенно иными глазами.

— Эй, ты спишь? — она помахала ладошкой у него перед глазами. — Я спросила, ты рыцарь?

Рикерт пожал плечами. Еще месяц назад, он не преминул бы похвастаться. И рассказать, как и за какие заслуги полгода назад он получил рыцарский пояс из рук самого короля. Но сейчас ему почему-то не хотелось хвастаться. Или, возможно, он побоялся спугнуть ее и оборвать тоненькую нить, протянувшуюся между ними?

— Почему ты так решила? — натянуто улыбнулся он.

— Не знаю, мне почему-то показалось, что ты похож на рыцаря.

— А Дилан?

— Нет, конечно, — фыркнула она. — Но он милый.

Несколько минут они стояли молча, приглядываясь друг к другу. Почему-то любые слова казались Рикерту лишними в эти мгновения. И хотя крестьянская девчушка не могла соперничать с красотками королевского двора, было в ней некое очарование, не позволявшее Рикерту отвести от нее взгляд.

— Ты все-таки не рыцарь, — заключила она.

— Почему?

— Молчишь, — со вздохом ответила девушка.

Не успел он недоуменно вскинуть брови, как она рассмеялась. Чисто и звонко. Так, как никогда не смеялись ни придворные дамы, ни знакомые девушки из родового поместья Рикерта.

— Ты красивая, — невольно вырвалось у него.

Даже сквозь ночную темень, слегка разбавленную светом фонарей фургона, можно было разглядеть, как она покраснела. Рикерту вдруг почудилось, что эта встреча не случайна, что судьба словно бы приоткрыла ему завесу над его будущим, но... Привычного ощущения опасности не было, а никакие иные предчувствия он разгадывать не умел. Поэтому он просто стоял и любовался ею, как любуются красивым цветком.

Рядом послышались шаги, и появился ее отец, кряжистый, с колючими глазами и всклокоченной бородой.

— А ну брысь домой! — бросил он, враждебно зыркнув на Рикерта. — Мы уже закончили все, пока ты тут...

Девчушка исчезла, как будто ее и не было, а Рик, вздохнув, отправился спать. Впрочем, этой ночью он увидел ее снова — во сне. А утром...

Они покинули трактир на рассвете. Вставшие еще раньше крестьяне уже толпились у заборов, улыбаясь и кланяясь щедрому сеньору Хагену. И дело было не только в массовых закупках продовольствия, они приветствовали своего будущего сеньора. В том, что Хаген возьмет Амберг не сомневался никто. Да и сам он поглядывал по сторонам как хозяин.

Возле одного из домов капитан вскинул руку, останавливая кавалькаду. Сзади заворчал вполголоса Росбах, остальные натягивали поводья молча. Рикерт проехал немного вперед и увидел, что внимание Хагена привлекло крестьянское семейство, столпившееся у крыльца.

— Чем могу служить, добрый господин Хаген? — спросил глава семейства, кланяясь.

Рядом низко склонились его жена и дети. Два мальчика-подростка и девушка. Перехватив взгляд Рикерта, она улыбнулась, и он тотчас узнал свою ночную знакомую.

— Держи!

Хаген швырнул хозяину тяжело звякнувший кошелек. Тот поймал, бегло заглянул, и глаза его засветились радостным огнем.

— Что угодно господину Хагену? Я сделаю все, что скажете!

— Я покупаю твою дочку.

Рикерт остолбенел и уставился на Хагена.

— Как скажете, господин.

Схватив дочку за руку, пейзанин потащил ее к Хагену. Та, покорная отцовской воле, не сопротивлялась. Хаген усадил ее в седло, заглянул в искаженное страхом лицо и улыбнулся.

— Ну, чего перепугалась? Все будет хорошо.

Отряд тронулся. Отец девушки, похоже, уже забыл о дочери. Склонившись над мешочком, они с женой пересчитывали деньги. Глаза их блестели.

На месте остался только Рикерт. Его жеребец, подталкиваемый и увлекаемый другими, сделал пару шагов, но, не дождавшись никакой команды, застыл, в недоумении косясь на хозяина. Рикерт же был совершенно раздавлен. Как будто небо обрушилось на него, превратив в кучку грязи.

— Ты не заболел? — рядом остановился Гелен.

— Нет, — Рик медленно покачал головой.

— Тогда поехали… Или ты решил остаться жить здесь?

Рикерт машинально натянул поводья. Дорога до Амберга прошла для него как в тумане. В голове носились десятки самых безумных идей, но он так и не смог принять ни одной из них. Он был в полнейшей растерянности.

В придорожный трактир, расположенный на развилке дорог недалеко от Амберга, они добрались к вечеру. Находившиеся там люди, завидев вооруженный отряд, быстро ретировались, а тому, кто оказался не таким сообразительным, помогли воины Хагена.

Усевшись за стол с дядей, Рик волей-неволей бросал взгляды туда, где сидели Хаген с девушкой. Та выглядела по-прежнему испуганной, почти не ела, вздрагивала от каждого резкого звука и взрыва хохота.

— Рик, что с тобой? — поинтересовался Гелен. — Ты сам не свой.

— Скорее не я, а Хаген, — мрачно бросил Рик. — Я не понимаю. Он купил ее как скот! Разве не он вешает разбойников и мародеров, если те посмеют обидеть крестьян? Почему же он это сделал?

— А в чем ты видишь обиду? — Гелен пожал плечами. — Обычное дело для крестьян — продать детёныша. Тем более, девочек, от которых в хозяйстве всегда одни убытки. Будь иначе, он не выставил бы ее напоказ, а спрятал бы в подпол.

— Но он уже заработал немало, продав зерно и мясо!

— Денег не бывает много, ты должен знать. Думаю, крестьянин получил за нее гораздо больше, чем он выручил от продажи фуража.

— Но сам Хаген? Почему он так поступил?

— Я не понимаю, Рик, почему ты так взъелся?

— Он не должен был так поступать! Посмотри на нее, она едва не умирает от ужаса!

— Что с того? Хаген превратил ее родителей в богачей. Он дал им шанс изменить свою жизнь. Жизнь дочки за счастье всей семьи разумная цена.

— Вот как? И тебе, и Хагену, похоже, абсолютно наплевать на жизнь этой девушки, так?

— Именно так. Правление Хагена принесет людям столько пользы, что жизнь какой-то одной селянки не имеет никакого значения.

Рик пронзил дядю яростным взглядом, но ничего больше говорить не стал. Теперь он знал, как нужно поступить. Он принял решение. И убедил его именно дядя, именно его совершенно твердолобая убежденность в непогрешимости Хагена!.. Оставалось только выбрать удачный момент.

— Хаген, поделишься девочкой? — бросил Росбах, когда Хаген с девушкой направился к лестнице на второй этаж.

— Ну вас к черту, — добродушно отозвался капитан. — И вообще, почему я должен постоянно с вами делиться? То мое оружие выпрашиваете, то мой плащ, побирушки какие-то, а не воины. А баб вообще море кругом. На этой я, может, женюсь!

Кнехты дружно расхохотались.

— Ну, Хаген, на твоих вещах знак удачи, сам понимаешь.

Это оказалось последней каплей. Рикерт вмиг забыл обо всех своих хитроумных планах. Как будто какая-то сила подбросила его с места и швырнула Хагену наперерез.

— Рик? — вскинул брови капитан. — Что случилось?

— Оставь ее! — выпалил Рикерт. — Ты сам говорил, что никто не смеет обращаться с крестьянами, как с животными!

Капитан смерил его долгим взглядом, покосился на подскочившего Гелена. Тот безуспешно пытался увести племянника.

— Хаген! Я разрываю соглашение! Я больше не служу тебе!

Рикерт выхватил меч.

— Немедленно отпусти девчонку, или я убью тебя!

В харчевне загрохотали отодвигаемые стулья и лавки, посыпались на пол глиняные кружки и миски. Блеснули клинки. Налитые кровью взгляды скрестились на юноше.

— Сопляк! — проревел Росбах. — Убери меч или я спущу с тебя шкуру!

— Всем стоять! — рявкнул Хаген.

Он взмахнул рукой, и воины попятились. Попятился даже Росбах, остановить которого порой не могли и дюжина человек. Но взгляд Хагена останавливал и его.

— Здесь я принимаю решения, — ледяным голосом сказал капитан. — Я решаю, когда и кому пришло время умереть.

Он повернулся к юноше.

— Не хочешь служить — твое право, — медленно сказал он. — Хочешь драться — я к твоим услугам. Но если ты больше не служишь мне — не жди пощады.

— Хаген! — встревоженно заговорил Гелен. — Позволь мне...

Капитан жестом оборвал его.

— Он воин. И он сделал выбор.

— Хаген! Дай мне разделаться с этим наглым юнцом! — проревел Росбах. — Он мне никогда не нравился! Он всегда смотрел на нас сверху вниз! Дай мне...

— Заткнись! — бросил ему Хаген.

Он толкнул девочку к Гелену.

— Слишком много шума вокруг сельской дурочки… Просили, так забирайте, мне это не нужно. А теперь ты.

Капитан повернулся к Рику и медленно вытянул из ножен меч. Юноша облизнул сухие губы, покосился на девушку. Та стояла, уткнувшись лицом в грудь Гелену и, похоже, была на грани обморока.

— Я готов!

Рик перевел взгляд на Хагена, и это все решило. Он только уловил краем глаза резкое движение, обернулся, но успел увидеть лишь злые глаза дяди и его кулак. Тяжелый удар бросил его на пол, в глазах полыхнули молнии, и он ушел во мрак беспамятства.

Очнулся Рик далеко за полночь. Он лежал на лавке, заботливо прикрытый плащом. В харчевне было довольно темно — очаг да несколько светильников на стенах с трудом разгоняли ночной сумрак. Тишину нарушал только медвежий рык Росбаха и едкий голосок Юлиха, известных любителей перекинуться в кости.

Тут же на лавке сидел Гелен. Привалившись к стене, он мирно посапывал, уронив голову на грудь.

— Зачем ты это сделал? — почти с ненавистью выдохнул Рикерт.

Дядя проснулся сразу же. Потянулся, хрустнув суставами, покосился на племянника.

— Живой?

— Зачем ты вмешался? — Рикерт едва не кричал.

— Хаген убил бы тебя, не моргнув и глазом, — спокойно ответил Гелен.

— И что?

— Ничего. Когда твой отец лежал на смертном одре, я обещал ему присматривать за тобой. Я сделал все, что мог.

— Где она?

Рикерт вскочил на ноги, хватанул ножны — меч был на месте. Наткнулся на внимательный взгляд дяди.

— Остановись, Рик, — посоветовал Гелен. — Иначе это не кончится для тебя добром. И даже я не смогу тебе помочь.

— Где она? — с нажимом повторил Рикерт.

— Глупец. Я надеялся, что ты повзрослеешь, а ты...

— Где она?

Рик схватил дядю за грудки. Яростно ругавшиеся в углу Юлих и Росбах замолчали.

— Наш герой-то очухался, — пророкотал Росбах. — Гелен, ты прочистишь ему мозги, или помочь?

— Рик, уймись, — шепотом сказал дядя. — Я здесь не всемогущ.

— Где она?

Гелен отвернулся.

— На втором этаже. Только тебе лучше туда не ходить.

Последних слов Рикерт не услышал. Он уже спешил наверх. Девушку он нашел в одной из комнат. Она не шевелилась, едва-едва дышала. Луна, заглянувшая в окно, высветила на ее теле ушибы, ожоги, укусы.

— Ублюдки!

Рикерт бросился в комнату к хозяину, но тот только развел руками — никаких лекарств и снадобий у него не было. Обернул ее в простыню, Рикерт спустился вниз. Его появление кнехты встретили восторженным криком и свистом.

— Надеюсь, ты не тратил времени даром? — усмехнулся Росбах.

— Заткнись! — прорычал Рик.

— А то что? Опять попросишь дядюшку Гелена дать тебе в рожу? — он хохотнул.

Рикерт опустил девушку на лавку и выхватил меч.

— Наконец-то, — обрадовался Росбах. — Доставь мне удовольствие, парнишка.

— Это ведь твои укусы я видел, животное! — процедил Рик, подходя ближе.

— Ты так и будешь болтать всю ночь, мальчик?

Рик бросился в атаку. Его покойный отец не смог дать ему богатое наследство: ни земли, ни боевого коня, ни хороших доспехов. Но Рикерт искренне полагал, что отец дал ему главное — воинские навыки. И этим он всегда выгодно отличался от прочих кнехтов Хагена, зачастую бывших крестьян и мастеровых.

Атака юноши была стремительна. Росбах, надеявшийся сломить парня одним ударом, вдруг обнаружил, что у него нет даже шанса нанести удар. Ему приходилось все время защищаться. Конечно, будь на нем латы, бой пошел бы совсем по-другому, но сейчас оказалось, что все преимущества на стороне Рика. Тяжелый и неповоротливый Росбах едва успевал уворачиваться от легкого и быстрого юноши. Юлих, поначалу следивший за боем с усмешкой, стал постепенно мрачнеть.

Когда же по одежде Росбаха стали расплываться кровавые пятна, Юлих выругался и выхватил клинок. Но, не успел он сделать и двух шагов, как на его пути вырос Гелен. Несколько секунд Юлих сверлил неприязненным взглядом его бесстрастное лицо.

— Какого черта! Он уже не наш!

— Он мой племянник.

Гелен даже не прихватил с собой оружия. Он знал, что трусоватый Юлих не нападет. Вот будь на его месте Росбах...

— Может, ты тоже намерен предать Хагена?

Гелен лишь презрительно скривил губы в ответ.

— Ты еще пожалеешь!

Юлих побежал на второй этаж, где отдыхал капитан, а Гелен, помрачнев, вернулся на место. Как бы ни был хорош Рик, Хаген разделает его как мясник свиную тушу. Гелен тяжело вздохнул. Но капитан прав — Рикерт сделал выбор. Он давно не ребенок. И должен нести ответственность за свои решения.

Тем временем здоровяк Росбах был загнан в угол, выход из которого был у него только один — на тот свет. Он едва стоял на ногах, кровь заливала его с головы до пят, да и хрипел он уже как при смерти. А наглый юнец все еще выглядел свежим и бодрым.

Хаген появился вовремя. Перепрыгнув перила, капитан с грохотом приземлился на стол. Рикерт обернулся и отступил в сторону, стараясь уследить за обоими. От Росбаха, впрочем, неожиданностей можно было не ждать. Получив передышку, он присел на лавку и принялся со всхлипом втягивать воздух.

— Вижу, ты очень шустрый малый, — тихо сказал Хаген, подходя ближе.

— К оружию! — Рикерт вскинул клинок.

— К оружию? — капитан изогнул бровь. — Где ты его видишь?

Он развел руками, и повернулся на месте, демонстрируя, что пришел безоружным. На нем были одни штаны и рубаха, не было даже куда и кинжал приткнуть.

— Возьми оружие, Хаген!

— Хочешь убить меня? Давай, у тебя есть шанс.

Рикерт заиграл желваками. Несмотря на всю свою ярость, он не мог сражаться с безоружным.

— Возьми оружие!

В его голосе послышались визгливые нотки, и он услышал это также хорошо, как и Хаген, на лице которого появилась неприятная улыбка.

— Жаль, парень. Я дал тебе шанс.

Капитан шагнул вперед, и Рикерт попятился.

— Ты слишком много думаешь, Рик, — сказал Хаген, продолжая теснить юношу. — Слишком много, слишком часто. Хороший воин не должен думать. Хороший воин должен убивать. И выполнять приказы. Поэтому ты — плохой воин. Как бы хорошо ты ни умел размахивать мечом, ты — плохой воин.

Рикерт отступал, волнуясь больше, чем во время боя с Росбахом. Он не знал, как поступить. Он не знал, как заставить себя ударить Хагена. Он мог убить его одним ударом. Но как можно вот так просто взять и убить того, кем еще недавно восхищался?

Сзади кинулся Росбах. Кинулся открыто, уверенный, что внимание юноши приковано к Хагену. Но Рик не забыл о нем. Мгновенно развернулся, легко отбил выпад и ударил в ответ.

Росбаха спас капитан. Рискуя жизнью, он прыгнул и сбил юношу с ног. Клинок Рика увело в сторону, но до противника он все-таки дотянулся. Не смертельно, но болезненно. Зажав ладонями кровоточащий обрубок носа, Росбах взревел диким зверем.

На юношу немедленно навалились, обезоружили, избили, а затем поставили перед Хагеном. С трудом открыв глаза — лицо уже распухало — Рик увидел, что на этот раз капитан стоит с мечом.

— Я оставляю тебе жизнь только из уважения к твоему дяде, — сказал Хаген. — Но никто не смеет безнаказанно калечить моих людей.

В воздухе блеснула сталь, и острая боль рассекла лицо Рикерта. Он закричал, но больше не от боли, а от бессилия. От невозможности что-либо изменить, исправить. От своей слабости. Снова обрушились удары, и его сознание погасло, спасаясь от нестерпимой боли.

В себя он пришел к вечеру следующего дня. Живой и здоровый, если не считать, что все тело превратилось в одну большую отбивную. Голову покрывала окровавленная повязка, похоже, шрам на лице обещал остаться на всю жизнь, но это волновало Рикерта меньше всего.

Хагена и его людей в трактире уже не было. Девушку, как сообщил трактирщик, вывезли и бросили недалеко отсюда, в овраге. Когда воины ушли, хозяин спустился туда, надеясь, что она еще жива, но не обнаружил ничего, кроме следов крови. «В округе, — сказал трактирщик, — видели стаю волков».

Обшарил овраг и сам Рикерт, но результат был тот же. Спустя несколько дней он отбыл в Итанию.

3

Воспоминания схлынули также внезапно, как и пришли. Остался лишь образ. Яркий и невероятно знакомый. Рикерт застыл на месте и Марвин обеспокоено заглянул ему в лицо.

— Что с тобой?

— Айрис... — пробормотал он. — Неужели можно быть настолько тупым?

Ноги Рика сами собой вдруг подогнулись, и он ткнулся коленями в землю. Только сейчас ему стало ясно — лицо Айрис, в тот момент, когда она упала от удара Логана, и лицо той, имени которой он так и не узнал, были не просто похожи. Это было одно лицо. Другие волосы, другой возраст, но это был один и тот же человек. Сейчас в этом не было ни тени сомнения.

— Как это возможно? — прошептал он.

В груди бешено колотилось сердце.

— Что с тобой, Рик?

— Это была она, Марвин! Понимаешь? Я провел рядом с ней две недели, но так и не понял! Какой же я слепец!

Рик с рычанием ударил кулаком в ближайший валун. А потом еще и еще. С костяшек закапала кровь, но он упрямо молотил по камню, пока Марвин не оттолкнул его в сторону.

— Уймись! Камень-то тут при чем?

Уткнувшись лицом в ладони, Рикерт медленно вдохнул и выдохнул. Когда в груди немного отпустило, он убрал руки и повернулся к Марвину.

— Теперь я понимаю. Я знаю, куда она направилась. Я должен спешить. Я не могу потерять ее второй раз. Это мой долг.

Глава 20

«Демон, в сущности, не что иное, как сгусток обнаженных страстей. Человека много чего удерживает от их проявления. А демон... Получив чудовищную силу, ему больше не нужно себя сдерживать. Ему нечего бояться. Он может удовлетворить любые свои желания. Даже самые потаенные и запретные».

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Логан подхватил кувшин с вином и тоненькой струйкой стал наполнять кубок. Вино все журчало и журчало, кубок все наполнялся и наполнялся... Было уже за полночь, и в тишине трактира бесконечно долгое журчание показалось Айрис изощренным издевательством.

— Может, хватит? — раздраженно бросила она. — Неужели не можешь плеснуть разом? Да и вообще, к чему эти человеческие замашки?

— Главное тут — не вино, — Логан продолжал невозмутимо наливать кубок, стараясь, чтобы рубиновая струйка была предельно тонкой. — Тебе этого не понять. Ты слишком молода.

Айрис фыркнула и легла на свою кровать. Наполнив кубок, Логан втянул запах вина и блаженно закрыл глаза.

— Что за представление ты опять устраиваешь? — буркнула Айрис. — Ни за что не поверю, что в этом придорожном кабаке подают хорошее вино.

— Напрасно. Во владениях графа Хагена много виноградников. Граф освобождает от налогов умелых виноградарей, так что хорошее вино в графстве, скорее правило, нежели исключение. Конечно, до некоторых сортов вин Тургалии и Южной Лютении им еще трудиться и трудиться, но и то, что уже есть — достойно похвалы. Граф — мудрый правитель.

— Хватит об этом ублюдке! — взорвалась она. — Мне наплевать, какой он хороший правитель. Мне наплевать на то, как хорошо при нем живется. Я все равно убью его!

— Может и так, — согласился Логан. — Не помню, я уже сказал тебе, что Хаген послал меня за твоей головой?

Она смерила его взглядом.

— Что же ты до сих пор не отнес ему мою голову?

— Может, я не хочу тащить лишний хлам, — он усмехнулся. — Сама дойдешь.

— Ты когда-нибудь скажешь, что ты хочешь от меня? Мы идем уже вторые сутки, а ты все несешь какую-то чушь!

— Вижу, ты осмелела. Думаешь, нет рядом твоего ненаглядного человечишки, так можно и на хозяина рычать?

— Я поумнела, Логан, — она спокойно выдержала его взгляд. — Я вижу, что моя жизнь куда важнее для тебя, чем моя смерть. Так чего мне бояться?

— Это хорошо, что поумнела, — согласился Логан. — И хорошо, что осмелела. Потому что очень скоро мне понадобится не слуга, а надежный напарник.

— Думаешь, я забыла, как ты заставил меня лизать твои грязные сапоги?

— Во-первых, они не грязные, разве что слегка запылились. Во-вторых, ты и впрямь забудешь о моих сапогах. Потому что интерес у нас один.

Айрис вгляделась в его самодовольное лицо, и ее осенило:

— Будь я проклята! Неужели наш мудрый правитель и покровитель виноградарей, его сиятельство граф Хаген фон Амберг?

Вместо ответа Логан широко улыбнулся.

— Ого! — Айрис задумалась. — Почему же ты не убил его сразу, когда он нанимал тебя?

— Граф — не рядовая тварь. Он очень опасен. Даже для меня.

— Хочешь пустить меня на приманку?

— Посмотрим. Пока я хочу, чтобы ты успокоилась и перестала видеть во мне врага.

— В друзья набиваешься?

— У нас много общего.

— Единоутробные близнецы! — она скривила губы. — Сначала мордой в грязь тыкал, а теперь про дружбу вспомнил?

— Мне пришлось это сделать, ты была не в себе. Если ты возьмешь себя в руки, это сильно облегчит нам предстоящую работу.

В глазах Айрис сверкнул огонь.

— Вот и хорошо, — кивнул Логан. — А насчет похожести… Как ты стала такой?

— Не твое дело! — огрызнулась она. — У меня нет прошлого. Я больше не слабая и беспомощная дура, я — другая!

— Не хочешь говорить, дело твое, — Логан пожал плечами. — Мне только непонятно. Судя по всему, ты вышла из Цитадели месяца три-четыре тому назад. Но, насколько я знаю, уже несколько лет Хаген безвылазно живет в замке. Живет почти как праведник.

Айрис отвернулась.

— Я пришла в Цитадель много лет назад, — тихо сказала она. — А вышла — да, недавно. Почему, я не знаю.

Логан присвистнул. Пожалуй, он и сам мог догадаться, кого именно она принесла в дар Цитадели. Да и кого еще могла подарить девчушка пятнадцати лет, если не свою семью — родителей, братьев, сестер?

— Ты просто феномен, девочка, — заметил он. — Обычно счет идет на часы, в крайнем случае, на сутки, но чтобы годы... — он покачал головой. — То-то я ломал голову, когда же Хаген успел наследить, по всему выходило, что ты молодой де...

— Заткнись! — вдруг рявкнула Айрис. — Не произноси этого слова!

— Почему? — удивился Логан.

— Просто не произноси его и все! — хмуро сказала она. — Прошу. И не вздумай смеяться!

— Тут нет ничего смешного, — Логан понимающе кивнул. — Я тоже поначалу считал себя скорее человеком. Возможно, поэтому я все еще способен контролировать себя. Возможно, поэтому я все еще не... трогаю людей. Хотя еще несколько лет назад я бы мог похвастаться, что не убил ни одного человека. Но не теперь.

— Поэтому ты стал Охотником?

— Меня привел отец. На наш город напали, и мы бежали…

2

Потрясенный поступком Алана, Логан молчал весь день, бессмысленно разглядывая его прощальный подарок. Ни атака демонов, ни побег из города, ни возможная смерть Эрика Бренстора не тронули его настолько как уход Алана. Друг, приятель, товарищ, столько лет вместе… Логан привык к нему как к своей тени, и теперь эта тень, у которой вдруг оказались свои дела, свои интересы, сказала «прощай» и исчезла из его жизни. Логан с трудом принимал новую реальность.

Ночь они провели в лесу. Отец следил за костром, Логан же проворочался всю ночь. Заснул только под утро, спрятав куда подальше перстень, а с ним постарался спрятать и саму память об Алане. Логана ждала другая жизнь, места в которой его другу больше не было. Его ждала жизнь, в которой он мог полагаться только на себя.

— Почему мы не ушли в замок? — спросил он утром отца. — Там ведь остался гарнизон.

— Твой друг привез вчера неприятные вести, — глухо ответил отец, вороша веткой угли. — Все мои сторонники и друзья убиты. Я — вне закона.

Логан пристально вгляделся в него и поразился, насколько сильно тот сдал со вчерашнего дня. Еще вчера он готов был с мечом в руках прорубаться сквозь ряды демонов, а сегодня… Он как будто постарел лет на двадцать. Седые всклокоченные волосы, седина в бороде. Но, быть может, Логан просто никогда раньше не приглядывался к отцу?

— Меня обвиняют в заговоре против его величества.

— Это правда? Ты действительно...

— Это уже не имеет значения, — отмахнулся Брион. — Королю нужны мои земли, а это — значительная часть Армании. Лакомый куш.

— Может быть можно договориться?

— Теперь нет. Куда бы мы ни убежали, покоя не будет. Нас или выдадут, или пришлют наемных убийц. Есть только одно место… На юге Армании, там, где начинаются горы, отделяющие нас от Итании, есть небольшая долина. Там мы сможем получить помощь.

Дорога в предгорье заняла больше недели. Позже эти районы назовут Мертвыми землями, но тогда там еще жили люди. Было нелегко, многие постепенно покидали нажитые края, но многие и оставались. Где-то даже успешно противостояли демонам. Но все понимали, что это вопрос времени, когда эти земли станут безлюдными.

Тогда Логан не до конца понимал, что задумал отец. Он понимал, куда они идут, понимал, что Брион намерен заключить сделку с хозяином Цитадели, но он ничего не знал об условиях сделки. В то время никто не знал. Цитадель только появилась, демоны только-только начали атаковать людей, и об условиях сделки можно было только гадать.

Странно, но им с отцом никто не мешал. Они встречали разоренные деревни, находили останки растерзанных людей, но ни одна тварь не попалась им на глаза. Тогда Логан списал это на удачу. И только много позже понял, что удача тут не причем. Цитадель ждала его отца.

Долина была прекрасна. Богатая на улов речушка, сочные горные луга, на горизонте белые вершины гор, утопающие в облаках. Когда-то здесь была небольшая деревенька, но от нее остались лишь обглоданные остовы домов.

Над долиной парила Цитадель. С виду обычный замок — каменные стены с башенками, рвущийся высоко-высоко в небо донжон. Необычным было только одно — вся эта громада висела в воздухе.

Ломать голову над тем, как попасть внутрь им не пришлось. Стоило переступить границу огромной тени, как неведомая сила переместила их в замок. Его мрачные проходы и галереи тянулись, казалось, в бесконечность. Логан с отцом все шли и шли, теряя ощущение пространства и времени, а коридоры по-прежнему никуда не выводили. Но Брион упрямо и уверенно продвигался вперед, как будто знал дорогу.

Коридор оборвался внезапно. Вот только что тянулся невесть куда, и вдруг Логан и Брион очутились в просторном зале, освещенном несколькими большими люстрами под высоким потолком. Зал выглядел обыденно: сложенные из крупных камней стены, опорные колонны, стрельчатые окна, гобелены и оружие на стенах, ковер на полу, в общем, ничего примечательного или отличного от десятков других замков. А в его дальнем конце стоял не менее обыденный трон на невысоком помосте. Немного резьбы, немного драгоценных камней. Пожалуй, у короля Армании трон был гораздо роскошней.

— Ты так и не сказал, папа, зачем мы здесь? Я устал...

Вымотавшись за время пути, Логан перестал бояться. Ему было уже все равно. Он ждал одного — развязки.

— Да, сынок, ты прав, — тихо ответил отец. — Мы устали и едва стоим на ногах. И так было всегда. Таков удел человека. Поэтому мы здесь. Я больше не хочу бояться за себя, за тебя, за кого-либо еще. Я не хочу бояться короля и его фаворитов, я не хочу бояться соседской зависти, не хочу бояться болезни и смерти, не хочу бояться этих чертовых демонов. В этом мире выживает только сильный. Поэтому мы здесь. Я хочу дать тебе такую силу, сынок. И это последнее, что в моих силах тебе дать.

Из воздуха вдруг к ним шагнул человек. Высокий мужчина в плаще с капюшоном. Лысый, безбородый, безусый, даже безбровый. В руках его тихонько пощелкивали четки.

— Мудрые слова, человек, — сказал он.

— Приветствую тебя, Владыка Цитадели, — Брион поклонился и заставил поклониться Логана, открывшего рот от изумления.

— Ты много знаешь, человек, значит, мне не придется тратить впустую слова. Ты знаешь цену.

— Да, я знаю цену. То есть я слышал о цене. Я должен отдать что-то ценное.

— Именно так. Что-то очень ценное, — кивнул Владыка.

— Мой сын должен получить силу, Владыка. Я отдаю себя.

— Это говоришь ты. Но что скажет твой сын?

— Сын еще слишком молод. Разве я не могу выбрать за него?

— Нет. Выбрать может только он сам.

Маркиз выхватил из-за голенища сапога нож и протянул его сыну. Тот машинально взял клинок, недоуменно повертел его в руках.

— Я не понимаю тебя, отец. Что происходит?

Брион шагнул к сыну, впился в его руку с ножом и заставил приставить лезвие к своей груди.

— Сделай это, Логан. И ты навсегда забудешь слово «страх».

— Отец, я не хочу... — прошептал Логан, широко распахнув глаза.

— У нас нет выбора, сын. Есть только один способ сохранить тебе жизнь. Превратить из жертвы в охотника. И тебе не придется больше бояться. Никого и никогда. Бояться будут тебя.

— Отец... Но я... Все это...

— Я знаю. Это тяжело. Но вдвоем нам не выжить. Король настигнет нас рано или поздно. А так — ты сможешь выжить. Ты станешь сильным и быстрым, ты станешь почти неуязвимым и бессмертным. Ты сможешь стать королем, если захочешь. А захочешь — просто его убьешь.

— Нет, отец, я не хочу превратиться в монстра! — Логан попытался вырваться, но отец удержал его. — Я не хочу убивать тебя!

— Ты должен! — вскричал Брион. — Будешь ты монстром или нет, зависит от тебя! Понимаешь? Владыка Цитадели даст силу, но только тебе решать, как ей распорядиться.

— Нет, — Логан замотал головой. — Нет-нет-нет!

— Да!

Маркиз толкнул руку с ножом в свою грудь и с силой обнял сына.

— Отец!

Его крик заметался пойманной птицей между каменных стен.

— Твой дар принесен, человек! — провозгласил Владыка.

Охнув, Брион повалился на сына, и Логан осторожно опустил его на пол.

— Я надеюсь… на тебя, — прошептал отец.

Стискивая побелевшими пальцами рукоять ножа, Логан смотрел на умирающего отца ничего не видящими глазами. Сознание отказывалось принимать происходящее. Да и как это можно было принять? Разве это был он, Логан? Разве это у его ног умирал отец? Разве с его рук капала кровь?

Нет, конечно же, нет! Это не может быть он. Это просто сон. Он спит и видит этот ужасный сон. Но ведь любой сон рано или поздно заканчивается. Он проснется, и его отец снова будет жить. И все будет как раньше.

— Это все сон, — прошептал он, прижавшись к отцу и закрыв глаза. — Это просто сон. Просто ужасный...

Тяжелый голос Владыки грянул, заглушив его шепот:

— Но можно ли принять этот дар?

Мерно пощелкивая четками, Владыка медленно двигался вокруг Логана.

— Это был необычный дар, — задумчиво сказал он. — Очень необычный. Но... Это был все-таки дар.

Он взмахнул рукой, и в зале появились десятки демонов. Десятки оскаленных, истекающих слюной харь, рычащих и клацающих зубами. По каменному полу заскребли острые когти, затопали тяжелые лапы, в воздухе зазмеились многочисленные щупальцы. Повинуясь жесту Владыки, Логана придавили к стене.

— Примите этот дар, — торжественно уронил Владыка.

Демоны кинулись на Бриона. Отчаянный крик Логана заглушило ревом чудовищ. В считанные секунды еще трепещущее тело было разорвано на куски.

Логана отпустили, и он рухнул на колени, ощущая, как по лицу катятся обжигающие слезы. Из рычащей толпы выкатилась голова отца, и Логан сорвался в нечеловеческий крик. Крик, быстро превратившийся в звериный рев. Утробно рыча, он бросился на чудовищ. Затрещали под ударами панцири демонов. Во все стороны полетели ошметки плоти, оторванные лапы и головы. Его отросшие когти рвали демонов с такой легкостью, что твари в страхе попятились. Они оказались беззащитны перед ним так же, как минутой раньше был беззащитен перед ними Брион.

Спустя несколько минут зал превратился в чавкающее под ногами кровавое болото из внутренностей и плоти. Тяжело дыша, Логан несколько секунд оглядывал еще шевелящееся месиво под ногами, а затем его взгляд остановился на Владыке. Зарычав, Логан пружинистым шагом двинулся в сторону трона.

— Любопытный результат, — заметил Владыка. — Очень любопытный. Тебе почти не понадобилось времени. Это надо обдумать.

Он вскинул руку, и движения Логана замедлились, как будто воздух вокруг него превратился в кисель.

— Твой отец был бы доволен, — улыбнулся Владыка. — Из тебя вышел великолепный экземпляр.

— Я убью тебя! — рычал Логан. — Тебя и всех этих тварей!

Владыка расхохотался.

— Знал бы ты, парень, как это забавно звучит, — пробормотал он. — А теперь прощай. Хочешь убивать демонов — почему бы и нет?

Он щелкнул пальцами, и на глаза Логана опустилась тьма.

3

— Мне нравилось убивать демонов. Однажды я пробился сквозь сонмы этих тварей и пришел назад в ту долину. Я хотел убить Владыку. Но я так и не нашел способа подняться. Мое обличье позволяет взлететь, но, к сожалению, не очень высоко. Но я доберусь до него, рано или поздно, чего бы это мне не стоило.

— Значит, ты научился черпать силу не в людях, а в... них? Пожираешь их и забираешь силу?

— Чем сильнее противник, тем дольше мне не нужно думать о еде, но... Я давно уже не встречаю равных по силе. Порой достаточно мысленного приказа, чтобы остановить большую часть из этих... И мне все сложнее насытиться. Все сложнее смотреть на людей. Все труднее видеть в них не пищу. Не знаю, насколько меня хватит.

— Почему ты хочешь убить графа? Чтобы утолить этот голод?

— Тот же вопрос я бы хотел задать и тебе. Тем более, что ты и так уже знаешь обо мне больше, чем кто-либо.

— Я не собираюсь ничего говорить, — упрямо поджала губы Айрис. — Это тебе захотелось пооткровенничать.

— Нам предстоит сложное дело. Я полагал, что нам будет небесполезно узнать друг о друге побольше. Тем более, мы так похожи.

— Да ни черта мы не похожи! Заладил — похожи, похожи! Ты ведь сам сказал — тебе уже все равно кого убивать и жрать. Я — другая. Мне не все равно. И я... — она замолчала и отвернулась к стене.

— Договаривай, — оскалился Логан. — Ты хотела сказать, что ты влюблена? В того парня, как его, Рика? И думаешь, что ты все еще человек?

— Во всяком случае, во мне больше от человека!

— Так думаем все мы. Поначалу. Я же сказал — ты молода. Твоя любовь — это любовь к еде. К изысканной и чрезвычайно питательной. Я тоже прошел через это.

— Ты лжешь! Потому что завидуешь мне! Потому что сам превратился в холодного убийцу! В монстра! А я... Я все еще держусь!

— Думай, что хочешь. Если тебе нравится тешить себя иллюзиями, пожалуйста. Мне безразлично. Но у меня есть пророчество для тебя.

— Он еще и пророчествует, — скривилась она.

— Однажды, — спокойно продолжил он, — когда решишь переспать с ним, ты проснешься рядом с трупом. Или его обглоданными костями.

— Заткнись! Если мы решили убить кого-то вместе, это не значит, что я должна выслушивать всякую чушь!

— Выслушивать ты и впрямь не должна. Но я могу представить убедительные доказательства своих слов.

— Надо же! — фыркнула она. — Какие же это?

— Очень простые.

Логан встал из-за стола, в глазах его заиграли незнакомые ей прежде огоньки. Она напряглась, не зная чего ожидать. Но он улыбнулся, и девушка мгновенно расслабилась, хотя так и не поняла, что же именно ее успокоило. Айрис неуверенно улыбнулась в ответ, все еще недоумевая.

Чарующие глаза Логана оказались вдруг совсем рядом. Айрис хотела отшатнуться, но не смогла шевельнуться. Все мышцы дрожали, внизу живота будто взорвалось маленькое солнце и тепло оттуда мягкими, приятными волнами растекалось по всему телу.

— Что... происходит? — медленно проговорила она неожиданно низким, чуть хрипловатым голосом.

Впрочем, она уже знала ответ. Дикая страсть захлестнула ее, и Айрис, не в силах больше сдерживаться, вцепилась в Логана изо всех сил. Из горла ее вырвался глухой рык, но Логан вовремя прикрыл ей рот ладонью.

Конечности Охотника, вдруг ставшие гибкими и длинными, нырнули ей под одежду. Сухие и горячие, они поползли по коже, и Айрис застонала от удовольствия. Из Логана показались и заскользили по ее телу еще несколько щупалец. В считанные секунды они сплелись вокруг, образовав нечто вроде шевелящегося кокона. Они походили на голодных и безглазых червей, облепивших кусок падали. Не в силах сдерживаться, Айрис впилась зубами в щупальцы, заползавшие в рот. Брызнула кровь, Логан глухо зарычал, но лишь усилил хватку.

Айрис уже не принадлежала себе. Как будто что-то проснулось внутри нее, нечто древнее и первобытное. Демон, зверь, человек? Она не знала, да и не могла знать. Ее разум растворился в океане блаженства. А ее тело жило своей собственной жизнью. Она рычала от страсти, ее когти и зубы рвали плоть Логана, кровь хлестала рекой.

Когда же ураган страсти смел все страхи и опасения, трактир огласил жутчайший рев, от которого завибрировали потолки и стены, посыпалась, разбиваясь глиняная утварь. В ближайшем селе зашлись в лае собаки, забились в стойлах лошади, испуганно замычали коровы. Но хуже всех пришлось проснувшимся постояльцам трактира. Еще полночи они пролежали в своих постелях, обливаясь потом и боясь пошевелиться от ужаса, прежде чем к ним снизошел сон.

Единственным храбрецом поневоле оказался трактирщик. С трудом передвигая подгибающиеся ноги, беспрестанно поправляя сползающий колпак, он медленно подкрался к двери Охотника. Он знал кто такой Логан и, в общем-то, сделал правильные выводы.

— Г-г-господин Логан, в-в-все ли в порядке? — едва слышно прошептал он из-за двери.

Но Логан услышал.

— Да, теперь все хорошо, — отозвался он.

Чтобы снять подозрения, Логан широко открыл дверь.

— Прошу прощения, хозяин, — сказал он. — Вы же знаете мою профессию. Не только мы выслеживаем демонов. Бывает и наоборот.

Трактирщик почти успокоился. Да и вид Логана — блестящий от пота, в разорванных подштанниках, с мечом в руках — как нельзя лучше соответствовал сказанному. Хозяин мельком взглянул на постель, где, подтянув одеяло до самых глаз, таращила испуганные глаза девушка.

— Понятно, господин Охотник, но вы уж там как-нибудь... — он неопределенно взмахнул рукой. — Как-нибудь не здесь. Люди тут... Мало ли...

— Да, прощу прощения, примите за беспокойство.

Логан, не глядя, ссыпал в подставленную ладонь хозяина несколько золотых.

— Покорно благодарю.

Трактирщик низко поклонился и пошел к себе.

— Спите спокойно, дорогие гости! — громко провозгласил он дорогой. — Все уже в порядке, это были волки! Недалеко прошли волки, только и всего!

Вернувшись к себе, трактирщик тщательно запер дверь и блаженно растянулся в еще не остывшей постели, ощущая себя почти героем.

Едва он ушел, Айрис соскочила с постели, быстро накинула на себя остатки одежды, только-только купленной, и уже снова превращенной в лохмотья.

— Что ты со мной сделал, ублюдок? — она смотрела на него почти с ненавистью.

— У меня давно не было женщины, — равнодушно ответил он. — Я же сказал тебе, смертные не в силах пережить любовь демона. А демоны, в массе своей, к сожалению, безумцы или почти дикие звери. Ты своего рода подарок для меня.

— А меня спросить ты забыл? Хочу ли я этого? С тобой, ублюдком?

— Если бы ты не хотела, ничего бы не было. Конечно, будь ты поопытней, возможно, ты и смогла бы...

— Какая же ты тварь!

— Мы оба — твари, так что успокойся. Обещаю, я научу тебя этим нехитрым «чарам». Ни один мужчина не сможет устоять перед тобой.

— Зачем? Чтобы потом разорвать его на куски?

— Рано или поздно это случится.

— Ублюдок! Я бы с удовольствием разорвала тебя!

Логан рассмеялся.

— Так ты пыталась! Не помнишь? Посмотри сюда, — он кивнул на темное пятно на дощатом полу. — Тут все было залито моей кровью.

Вглядевшись и принюхавшись, Айрис насупилась.

— Теперь ты веришь мне? У нас не может быть друзей или любовников среди людей. Мы должны держаться друг друга. Мы должны быть вместе. Это наша судьба.

Она молчала. В памяти всплыл Рикерт, их последняя ночь в Торрене.

— Вижу, успокоилась, вот и хорошо. Завтра мы прибудем в Амберг. Хаген, наверное, уже заждался нас.

— Хагена я хотела оставить на сладкое, — проворчала Айрис. — Жаль, не успела перебить всех его псов.

— Если я хоть немного понимаю в жизни, у тебя еще будет такая возможность. Именно в Амберге. А сейчас нам нужно немного вздремнуть.

Он заснул почти сразу. Айрис же лежала без сна почти до самого утра. Она вспоминала.

4

В пещере было прохладно и темно. Крохотный огарок свечи едва-едва рассеивал сумрак, выхватывая чье-то бородатое лицо.

— Ты совсем ничего не помнишь, девочка?

— Ничего.

Айрис помотала головой.

— Какой-то кошмар. Кровь, смерть... И чьи-то лица. Двое. Пожилые мужчина и женщина. Они кажутся очень знакомыми, но я никак не могу вспомнить...

— Родители?

— Я не помню, — она закрыла лицо ладонями. — Я не помню своих родителей. В памяти только кровь... и чудовища... Святой отец, я сошла с ума?

— Не думаю. Когда я подобрал тебя в лесу, ты и впрямь была не в себе. Рычала, кричала что-то бессмысленное, царапалась и кусалась как дикий зверь. Пожалуй, если бы я нашел тебя, когда ты еще не выбилась из сил, я бы вряд ли справился с тобой. Но, как видишь, не прошло и недели, ты почти в полном порядке. А память... Не стоит об этом беспокоиться. Всему свое время. Вспомнишь когда-нибудь.

— Святой отец...

— Я же просил, не называй меня святым отцом. Я давно не священник.

— Но как-то мне надо тебя называть?

— Называй братом Марком. Я, скорее, монах-отшельник, — он улыбнулся. — А эта пещера — вроде кельи.

— И давно ты в этой келье?

— Давно. Думаю, что-то около десяти лет. Хотя может и больше, может и меньше, я давно сбился со счета.

— Так долго? — она вскинула брови. — Один? В этой пещере?

— Ну, я не всегда один. Раз в неделю хожу в деревню недалеко отсюда. Узнаю новости, забираю еду — крестьяне считают меня кем-то вроде святого, вот и подкармливают.

— А ты не святой?

— Не знаю. Я об этом не думаю.

— А почему крестьяне сами к тебе не ходят?

— Боятся. В этот лес иногда забредают демоны.

— Демоны...

У нее болезненно сжалось сердце.

— Что с тобой? Ты побледнела.

— Ничего. Сейчас пройдет.

Она откинулась на лежанке, прикрыла глаза. Демоны... Это слово причиняло боль.

— Ты что-то вспомнила?

— Нет, но, наверное, скоро вспомню.

— Ну, тогда отдыхай. А я пока разожгу костер, приготовлю ужин.

В пещере брата Марка она прожила почти месяц. Он учил ее грамоте и манерам, учил готовить лечебные снадобья и вкусные блюда из меда, орехов, овощей и фруктов — мяса отшельник не употреблял вовсе. Иногда он расспрашивал ее, надеясь, что память рано или поздно вернется, но Айрис все чаще и чаще ловила себя на мысли, что не хочет ничего вспоминать. Ей нравилось здесь. Ей нравилась царившая в пещере тишина и покой. А воспоминания — Айрис была уверена — неминуемо разрушат эту идиллию.

Однажды ночью она проснулась от острого, почти нестерпимого голода. Это было странно, она наелась вечером досыта. Но вскоре она поняла. Ей хотелось мяса. Свежего и, лучше всего, с кровью. Какое-то время она оставалась в постели, рассчитывая, что эта странная жажда пройдет сама собой. Но потом... Потом она стала вспоминать, и постепенно вспомнила все. Цитадель, Владыку, родителей.

Она выла и каталась по земле, как дикий зверь, временами погружаясь в полузабытье. Воспоминания были ужасны, но еще ужасней оказалось другое. Когда приступ голода миновал, и Айрис, наконец, пришла в себя, брат Марк был мертв. Растерзан на куски.

Именно в тот день Айрис поклялась, что такого больше не повторится. Поклялась бороться с тем чудовищем, что поселилось в ней. Чего бы это ей не стоило. Продержалась она несколько месяцев. Продержалась до тех пор, пока не познакомилась с Рикертом. Держалась вплоть до той ночи в Торрене. Но в ту ночь она поняла — ей не под силу жить так, словно она человек.

И сейчас, лежа в постели рядом с Логаном, существом, которое она почти ненавидела, Айрис вдруг ощутила нечто знакомое. Похожее чувство она испытала там, в пещере Марка. Мир и покой, так это можно было назвать. Ибо здесь, рядом с Логаном, не было нужды бороться. Здесь, рядом с ним, она могла быть собой. Такой, какой она стала. Не человеком.