Цирк Чудес. Зазеркалье

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Глава первая. Загаданное желание

Октябрь 1879

Он бежал очень быстро, так, что мокрая грязь разлеталась в разные стороны, отскакивая от старых ботинок. Прохожие, которые становились невольными жертвами, злобно кричали вслед мальчику, отряхивая плащи от прилипших комков. Джимми проскочил между двумя высокими мужчинами и свернул за угол. Тут-то он и растерялся, не зная, в какой стороне находится дом мистера Эванса: всю улицу заволокло густым туманом. Он неспешно подплывал к растерянному мальчику, протягивая расплывчатые жемчужно-серые руки и грозясь схватить того в совсем ненужные объятия. Джимми попятился, щурясь и тщетно стараясь разглядеть знакомые очертания зданий. Он злился на проклятый туман, на так не вовремя заболевшего младшего брата, ради которого мальчик и побежал за доктором. Злился на самого себя за то, что всегда был слишком здоровым и ни разу даже не простудился за свои девять лет жизни. В отличие от Чарли, простывавшего от малейшего сквозняка.

Туман всё-таки обволок его и Джимми вздрогнул, ощутив на коже показавшийся липким холод. Мальчик пошел на ощупь, прислушиваясь ко звукам и надеясь, что успеет вовремя. Первое время он ещё слышал неясные голоса прохожих, тонувших в плотной пелене перед глазами, но вскоре и те стихли, отчего стало непривычно тихо и жутко. Джимми совсем ничего не видел, а в ушах отдавался лишь стук напуганного сердца, рвавшегося из груди. Он ни разу не наткнулся ни на кого, хотя был бы этому только рад. «Если бы меня не было, им бы стало легче, — пронеслось в голове, и волна бессильной жгучей злобы затопила мальчика. — Мы едва сводим концы с концами.» Отступил даже смутный страх перед тем, что могло бы оказаться спрятанным в густой занавеси тумана. Воображение мальчика перестало рисовать ему страшных монстров, и он почувствовал себя ненужным и одиноким. В тот момент он и столкнулся с чьей-то высокой фигурой.

Попятившись, Джимми поскользнулся на луже, но схватившая его вовремя рука не дала упасть. Туман чуть поредел, позволив разглядеть сначала сверкнувшие ярко-синие треугольники, а затем — бледное лицо с пустыми карими глазами. Но мальчик не испугался, лишь заворожённо глядел на странного незнакомца и тот, в свою очередь, с не меньшим интересом смотрел на него. Почти с минуту они молчали, а потом Джимми пробормотал «спасибо, сэр» и поспешил скрыться. Но через пару шагов его вдруг окликнули:

— Ты заблудился?

Джимми замер, не сразу обернувшись к парню с нарисованными на лице треугольниками. Он не казался опасным, однако и не внушал доверия. Джимми подумал, что это из-за разукрашенного лица, ведь приличные люди так не выглядят.

— Мне нужно найти мистера Эванса, сэр.

— Мистер Эванс? — странный парень задумчиво склонил голову набок. — Кто это?

— Доктор, сэр. Лучший врач во всем Лондоне и именно к нему я иду.

— Ты чем-то болен?

— Не я, мой младший брат. Ему нужны новые лекарства, от старых нет толку.

Незнакомец промолчал, зачем-то потянувшись к краям своего цилиндра, и со вздохом опустил руку.

— После полудня в центральном парке выступает бродячий цирк. Я буду очень рад, если ты посетишь его, — неожиданно произнёс он.

— Цирк? Так вы — циркач?

Незнакомец кивнул, позволив себе улыбнуться. Джимми снова взглянул на синие треугольники и всё стало на свои места.

— Я бы с удовольствием, сэр... — протянул мальчик, согревая дыханием озябшие руки. — Только если моему брату станет лучше. Так вы правда не знаете, кто такой мистер Эванс?

Парень помотал головой и Джимми подумал, что тот, наверняка, приезжий. Слава о докторе ещё не распространилась за пределы столицы.

— Всего доброго, сэр. — Промолвил мальчик и ускорил шаг. Незнакомец-циркач остался позади и больше не окликал.

Не прошло и минуты, как туман рассеялся так же внезапно, как появился. Джимми вновь оказался среди неторопливо прогуливавшихся людей, греющихся в слабом свете утреннего солнца. Небо было безоблачно-чистым и радовало взор нежной синевой. Джимми почувствовал, что руки больше не мёрзнут. Туман и странный парень с нарисованными треугольниками показались не более, чем разыгравшимся воображением. Вскоре показался дом мистера Эванса, и мальчик перешел на бег.

***

— Дамы и господа! Спешите! Только сегодня вам предоставится единственный шанс посетить уникальное цирковое представление! Невиданные чудеса ждут вас за этой скромной ширмой. Прошу!

Разноцветный шатер ярким пятном выделялся на фоне туманного парка Лондона. Будто кто-то случайно пролил ведро с красками на изысканную, но мрачную картину. С виду шатёр казался не таким уж и большим, и вряд ли мог вместить в себя много людей. Стоящий у порога человек выглядел впечатляюще: его костюм шута был чёрным, вдоль и поперек испещренный яркими алыми, золотыми и синими лентами. На концах такой же чёрной треугольной шляпы висели красные бубенцы. А на бледном лице, прямо под карими глазами, сияли ярко-синие треугольники. Джестер периодически эффектно перебрасывал из руки в руку колоду карт.

— Прошу вас, не бойтесь подходить ближе! — крикнул он молодой паре, зачарованно наблюдавшей неподалеку. От неожиданности девушка выронила зонтик, испуганно вцепившись в локоть светловолосого парня. Зонтик был очень кстати: накрапывающий дождь грозил вот-вот перерасти в настоящий ливень.

— Эдвард, мне страшно... — прошептала она, не сводя глаз со странного шатра и улыбавшегося человека с картами.

— Дьявольщина какая-то... — пробормотал парень, но тоже не мог отвести взгляда от пёстрого пятна. От ярких красок даже заслезились глаза. — Пойдем, Маргарет, нам лучше уйти.

Но вот стройный ряд карт взметнулся ввысь, плавно опускаясь на другую ладонь, и пара, будто заколдованная, неспешно двинулась к шатру. Когда они оказались у входа, хозяин цирка приоткрыл им завесу.

— Представление бесплатное, — произнёс он вслед зашедшим внутрь. А затем улыбнулся лежащей на ладони карте с изображением шута, точь-в-точь похожего на него. — Почти.

Впрочем, применять трюк с гипнотизированием пришлось не часто. Вслед за молодой парой потянулись и другие, преимущественно также юные парни и девушки. Более взрослое поколение спешило скорее покинуть парк, но некоторые все же не устояли. Когда Джимми и его семья приблизились к шатру, Джестер подмигнул мальчику, узнав его. Тот смущенно улыбнулся в ответ, нырнув за приоткрытую пёструю ширму.

Дождь становился всё сильнее, а раскаты грома — страшнее, и это послужило ещё одним поводом посетить странный цирковой шатер. Никому не хотелось промокнуть до нитки. Когда народу собралось достаточно и поблизости больше никого не оказалось, Джестер убрал колоду карт в карман и поднял голову, вглядываясь в тяжелую тёмно-серую тучу. Крупные дождевые капли били по лицу, но не могли стереть мерцавших треугольников.

— Может быть, сегодня... — тихо произнёс он и скрылся за пёстрой ширмой. Под протяжный рокочущий звук грома яркие краски шатра стали меркнуть, пока не сделались совсем бесцветными. Осенний парк вновь был пуст.

***

Внутри оказалось куда больше места, чем предполагали гости. Верхушка шатра была так высоко, что увидеть её не представлялось возможным. В центре помещения, как и положено цирку, располагалась большая алая арена. Зрители с шумом рассаживались по местам, в предвкушении яркого зрелища. Некоторые же, напуганные такой неожиданностью, поспешили обратно к выходу.

Но вот незадача — лёгкой ширмы, служившей дверью, уже не было.

— Что тут происходит?! — громко произнёс пожилой мужчина с пышными усами. — Немедленно выпустите нас!

Стоявшие рядом трое человек поддержали его недовольными, но куда более тихими замечаниями.

— Это ловушка, нас специально заманили...

— Чёртов цирк! Чёртов, не иначе...

Джимми отпустил руки мачехи и младшего брата, зачарованно наблюдая за едва заметно колыхавшейся занавесью переливчатого серовато-голубого цвета, откуда вот-вот должны были выйти циркачи. На секунду та приоткрылась, и он успел заметить чью-то рыжую макушку, прежде чем та скрылась с глаз.

— Джимми, дай мне руку! — повысила голос женщина, но ребёнок будто не слышал. — Джимми!

— Я хочу остаться... — вдруг прошептал он, а потом повторил уже твёрдо. — Хочу остаться здесь!

В тот же миг свет в цирке погас, и стоявшие у двери дружно вскрикнули. На несколько секунд всё погрузилось во тьму, а затем над ареной появилось маленькое синее пятнышко. С каждой секундой оно росло и вскоре вспыхнуло огнём, озаряя место. В центре манежа стоял Джестер.

— Я прошу всех, кто ещё не занял свои места поторопиться. Представление может оказаться… долгим.

— Выпусти нас! — крикнул всё тот же мужчина. Хозяин цирка с удивлением поглядел на него. — Сейчас же открой эту чёртову дверь!

Улыбнувшись, Джестер вновь взглянул на публику.

— Что ж, дамы и господа... Волшебный цирк рад приветствовать вас! Надеюсь, вы приятно проведете время. — С этими словами парень отвесил шутливый поклон и, выпрямившись, громко заявил. — Представление начинается!

Первыми на арену выбежали воздушные гимнасты — близнецы в одинаковых лилово-красных костюмах. Им было не больше тринадцати лет. Девочка легко вспорхнула сначала на ладони брата, будто совсем ничего не весила, а затем уже с его помощью полетела прямиком к воздушным качелям. Она взлетела на них так стремительно, что невозможно было проследить этот путь: словно сверкнула цветная молния и в следующий миг оказалась в другом месте. Зал восторженно охнул. Завороженные зрелищем, никто не придал значения тому, как ей это удалось. Гимнастка зацепилась ногами за сидение качели и свесилась вниз, вытянув руки и приготовившись поймать близнеца.

Несколько человек, всё ещё стоявших у невидимой двери, поспешили занять свободные места. Джимми оказался сидящим в первом ряду, стремясь быть как можно ближе к волшебному зрелищу.

Дети были словно птицы, парившие в воздухе. Иногда казалось, что ещё чуть- чуть — и кто-то непременно сорвётся, а, учитывая высоту — последствия оказались бы печальны. Но вот брат и сестра прыгнули вниз и среди зрителей раздался дружный вскрик ужаса, а кто-то даже закрыл глаза. Но если бы они этого не сделали, то могли бы заметить, с какой грацией и лёгкостью гимнасты приземлись на арену, будто кошки на лапы. Под оглушительные рукоплескания Анри и Рина, поклонившись, поспешили скрыться. А следующим на манеж вышел метатель ножей.

Им оказался мужчина, облаченный в коричневые брюки и белоснежную рубашку на старинный манер. Он выглядел немногим старше тридцати лет. Светлые волосы его отливали золотом, а глаза были завязаны плотной чёрной лентой. Ассистенткой мастера оказалась юная девушка, прикованная к широкой деревянной доске. На её глазах не было ленты, и она могла наблюдать, как в каком-то сантиметре от левой ладони пролетел первый острозаточенный кинжал. На лице девушки не отразилась ни единой эмоции, будто всю свою жизнь она только и делала, что рисковала жизнью. Сразу несколько кинжалов, со свистом рассекая воздух, вонзились в дерево над её головой, задевая часть каштановых волос. Зал снова вскрикнул.

— Прошу вас, прекратите! — чуть ли не плача воскликнула Маргарет. — Вы же убьете её!

Сидевший рядом Эдвард обнял девушку, и она спрятала лицо на его груди. А Мариус тем временем с легкостью метал ножи, словно дротики в мишень. Наконец, в его руке остался последний кинжал и весь зал затаил дыхание. Маргарет осторожно выглянула из-под руки спутника и тут же спряталась вновь, крепко зажмурившись. Однако восторженный гул зрителей говорил о том, что ассистентка всё же осталась жива. Последний кинжал с завитой рукоятью торчал из доски в паре сантиметров от правой щеки девушки. Сняв повязку, метатель ножей поклонился залу и вместе с помощницей удалился.

Представление завладело полным вниманием зрителей, и никто уже не помышлял о том, чтобы покинуть цирк чудес. Молодой факир с взлохмаченными рыжими волосами играл с огнём в самом прямом смысле. Его костюм настолько сливался с танцующими языками пламени, что казалось, будто на арене резвится одно большое пламя, весёлое, но опасное. Иногда оно так близко подлетало к зрителям, что те в ужасе вскрикивали, прикрываясь руками. Когда же огненная нить промелькнула мимо Джимми, тот попытался ухватиться за неё и едва не упал, если бы не мачеха, вовремя подхватившая его.

Последней выступала девушка в серебряном чешуйчатом платье. Под чарующую гипнотическую музыку она танцевала, закрыв глаза. Ничего необычного не происходило, но зал замер в ожидании. Казалось, Пандора находилась в трансе и не понимала, чего от неё ждут. Однако, танец был настолько завораживающий, что даже останься он просто танцем, никто бы не возразил. И вдруг одна ниточка из её костюма развязалась и повисла под странным углом. Затем ещё одна и ещё, и вскоре стало ясно, что это вовсе не нити, а змеи! Извиваясь в такт звучавшей мелодии, они плавно скользили по телу девушки, иногда легонько касаясь её раздвоенными языками. Некоторые вплетались в длинные черные волосы, словно ленты, или же смыкались в кольцо вокруг её шеи, словно хотели задушить. Пандора продолжала танцевать, пока последняя нота не растворилась в воздухе, и лишь тогда открыла глаза. Змеиные, тёмно- жёлтые с вертикальным зрачком.

Когда на арене из синего огня вновь явился Джестер, свет во всем цирке померк, и лишь его место осталось освещённым. Какое-то время он молчал, разглядывая лица присутствующих, будто и впрямь мог видеть в темноте. Стеклянный взгляд скользил по зрителям, ни на ком особо не задерживаясь, пока не наткнулся на сидящего в первом ряду мальчика. Они неотрывно глядели друг на друга, а затем на лице хозяина цирка стала расплываться улыбка. Протянув руку, он поманил к себе Джимми и тот, недолго думая, перелез через барьер, игнорируя протест мачехи и робкий голос младшего брата. Оказавшись рядом, он смотрел на Джестера снизу-вверх, затаив дыхание от переполнявшего его восторга.

— Как тебя зовут? — тихо произнёс Джестер, но голос тотчас мягко разнесся по всему цирку.

— Джимми, — пролепетал мальчик и немного расстроился, что это никто не услышал. Хозяин цирка вновь улыбнулся, опуская ладонь на голову ребенка и чуть взлохмачивая черные волосы.

— Хочешь увидеть ещё один фокус?

— Да! Очень!

— Тогда помоги мне, — в руках Джестера тотчас возник веер из игральных карт. — Выбери одну.

Пальцы Джимми неуверенно касались ярко-синей рубашки. Он размышлял так долго, будто от выбора зависела его жизнь. А ещё карие глаза парня неотрывно следили за ним, и мальчик невольно подумал, что, несмотря на свой цвет, они слишком холодные. Мёртвые. Наконец, он осторожно вытащил карту и не глядя, положил себе на ладонь.

— Я не ошибся в тебе. Это хорошо, — промолвил Джестер, забирая у него карту с изображением валета пик. — А теперь — обещанный фокус, да?

Подброшенная ввысь колода на мгновенье вспыхнула синими огоньками, а потом закрутилась сама по себе, извиваясь, будто змеи на теле Пандоры. Зал вновь восторженно охнул, наблюдая, как карты образовывают различные фигуры. Вот мелькнула кошка в прыжке, затем превратилась в вертящееся колесо и распалась на части. Сотни маленьких тикающих часов задержались в воздухе, чтобы каждый зритель смог разглядеть их, а потом карты стали падать. Задрав голову, Джимми восторженно наблюдал за странным дождём. Последняя «капля» ещё не успела опуститься на алый пол арены, как во вновь вспыхнувшем свете огромная стая самых разнообразных бабочек взметнулась с сидений и закружилась в вихре вокруг мальчика и хозяина цирка. Джимми испугано отшатнулся, когда одна из них коснулась крыльями его щеки, и крепко вцепился в ладонь Джестера. Тот же поднял голову, глядя, как бабочки покидают цирк, пёстрой лентой исчезая в пасмурном небе. Когда они скрылись с глаз, купол сомкнулся вновь.

Затем к ним вышли все выступавшие и ещё те, кого мальчик видел впервые. Седой мужчина в прямоугольных очках-половинках напоминал дворецкого. У мальчика-ровесника Джимми, облаченного в бело-голубую одежду, были необычные снежные волосы, отчего захотелось тотчас к ним прикоснуться. Все разглядывали новенького с таким интересом, будто увидели диковинную зверюшку.

— Добро пожаловать домой! — произнёс Джестер. — Осталось лишь дать тебе имя.

— Но у меня уже есть имя! — возразил мальчик и попытался вспомнить его. На лбу появилась морщинка, но на ум так ничего и не пришло. Хотя он и был уверен, что помнит своё настоящее имя, оно отчего-то не хотело снова срываться с губ.

— Бран. — Спустя какое-то время молвил хозяин странного цирка. Мальчик тотчас поднял на него взгляд, откликнувшись на новое имя. — Теперь тебя зовут Бран.

Факир Алан первым протянул ему руку.

— Добро пожаловать домой, Бран!

Пожимая ладонь в чёрной перчатке, мальчик улыбнулся сначала неуверенно, а затем улыбка радостно озарила бледное лицо. Все улыбались, глядя на него, и даже на тонких губах Пандоры мелькнуло что-то похожее.

Глава вторая. В которой Ханна знакомится с Джестером

Октябрь, 2007 год

Кусты были большие и слишком колючие. Вдобавок, их оказалось так много, что она уже подумывала о том, чтобы повернуть обратно и попытаться в следующий раз. Вот только, когда он будет — этот следующий раз? А осталось, вроде бы, всего ничего: парочка кустов дикорастущих роз, а потом...

А потом оказался внезапный короткий обрыв, и она сорвалась, скатившись по земле. Прокатилась несколько метров, обдирая о землю руки и ноги, да и лицу тоже досталось. Затем поднялась, как ни в чем не бывало, вытащила листья из растрёпанных рыжих волос и немного отряхнула платье. Уже подходя ближе к озеру, вдруг вспомнила о чём-то и испуганно сунула руку в карман, пришитый накануне миссис Поттер, и облегченно вздохнула, нащупав чудом не треснувший кусок зеркала. Вытащив его, улыбнулась отражению, стирая замаравшийся краешек.

— Могла бы и поосторожней! — обиженно заявило отражение.

— Прости, я не подумала, что там может быть обрыв, — попыталась оправдаться девочка.

— Не удивительно! Ты никогда не смотришь под ноги. А если бы я разбилась?!

— Тогда... Я бы нашла тебе другое зеркало.

Отражение только фыркнуло, демонстративно показав язык.

— Я обещаю быть осторожнее, правда! Не сердись, — она легонько чмокнула зеркало, — посмотри лучше, что я нашла!

И девочка вытянула вперед руку, чтобы отражение смогло увидеть небольшое озеро, окруженное высокими деревьями. В нетронутой синевато-зелёной поверхности отражалось золотое расплывчатое пятно: солнце сегодня светило особенно ярко.

— Красиво, да? — восхищенно протянула она. — Я слышала, как о нём говорили Мэган и Эшли. Случайно услышала…

Подойдя к берегу и присев на корточки, она вглядывалась в гладкую поверхность. Отражение смотрело на неё любопытными зелёными глазами, а затем вдруг хмыкнуло.

— Ты подслушивала.

— Нет! Вовсе нет! Они просто слишком громко болтают, а меня никто никогда не замечает, вот.

— И всё равно ты подслушивала.

Девочка показала отражению язык и на какое-то время не смотрела в воду, разглядывая место. Можно было бы сделать его своим тайным убежищем, если бы не уже знавшие о нем близняшки. Вздохнув, она подперла щеку кулаком и вдруг заметила что-то на поверхности, а приглядевшись, различила бабочку с большими синими крыльями. Бабочка казалось мёртвой и это огорчало: она была очень красивой при жизни, с такими-то крыльями. Плавала та в паре метров от берега, а рядом, как назло, не оказалось ни одной длинной палки. Сначала девочка хотела достать её и сделать маленькую могилку под деревом, а потом передумала. В земле её будут есть черви и жуки, а так — бабочка никому не достанется. К тому же, уж очень красиво солнечный луч просвечивал сквозь тонкое синее крылышко, можно любоваться бесконечно.

Что она и собралась делать, пока спустя какое-то время в отдалении не донёсся испуганный голос миссис Поттер:

— Ханна! Хаааанна, где ты?!

— Ну вот, — вздохнула она, нехотя поднимаясь на ноги и бросая последний взгляд на бабочку. — Прости, я должна уйти. Постарайся не утонуть до завтра, хорошо? А я постараюсь прийти.

Но прежде, чем вернуться, она снова бросила взгляд на отражение в воде. Поднявшийся ветер рябью играл на поверхности озера, отчего отражение стало расплывчатым.

— Пойдем, тебе тоже пора! — ворчливо заявила девочка и поспешила обратно, едва снова донесся голос миссис Поттер.

***

— Куда опять подевалась эта девчонка! — тяжело дыша, пробормотала женщина, опираясь одной рукой о ствол дерева. Солнце вот-вот скроется, а Ханну никто не видел после полудня. Иногда у миссис Поттер складывалось ощущение, что она — единственная, кто помнит о существовании девочки в приюте. Её мать, восемнадцатилетняя легкомысленная девица, отказалась от неё ещё при рождении. Малышка росла сама по себе и под личной опекой Софи Поттер.

— Да где же ты можешь быть?.. — пробормотала женщина, отстраняясь от дерева и в тот же момент из-за кустов неподалеку показалась лохматая рыжая макушка.

— Ханна! — воскликнула миссис Поттер и едва девочка показалась вся целиком, схватила ту за ухо.

— Ай! Больно, миссис Поттер, отпустите! — верещала она, тщетно пытаясь увернуться.

— Где ты была? А ну, отвечай сейчас же!

— Гуляла... Я просто гуляла! Ай!

— Почему ты никому не сказала? Мы волновались, куда ты могла пропасть!

Потирая красное ухо, девочка недоверчиво поглядела на воспитательницу.

— Не нужно врать, миссис Поттер. Я ведь знаю, что кроме вас до меня никому нет дела.

На пару секунд женщина опешила, не зная, что возразить, а Ханна тем временем отряхнула грязь с платья и улыбнулась.

— Я есть хочу.

— Да-да, пойдем. Ты опоздала к ужину, но, думаю, на кухне ещё что-нибудь осталось.

Оглядев девочку с ног до головы, миссис Поттер покачала головой.

— И, пожалуйста, приведи себя в порядок.

Взяв её за руку, будто боясь, что снова сбежит, миссис Поттер размышляла о том, что будет с её воспитанницей после того, как та покинет приют. Хорошо бы пристроить её в хорошую семью, вот только найти бы такую.

Свободной рукой Ханна достала зеркало и поймала в нём задумчивый взгляд отражения. Ей не нравилось, когда оно грустило без причины, как сейчас. Казалось, что её двойника что-то тревожит, но она ни слова об этом не говорила. В такие моменты девочка смутно чувствовала себя виноватой, хотя и не понимала, почему: она никогда не обижала отражение.

Заметив, что Ханна хмурится, смотря в зеркало, миссис Поттер коротко вздохнула.

— Зачем ты носишь с собой этот осколок? Об него ведь можно порезаться.

— Это не страшно, — последовал беспечный ответ. — Это будет всего лишь рана.

— На днях я поеду в город, нужно уладить кое-какие дела. Купить тебе новое зеркало?

Ханна с улыбкой поглядела на хозяйку приюта, пряча осколок обратно в карман.

— Ей это очень понравится. Моему отражению, — поспешно добавила она, встретив удивленный взгляд миссис Поттер.

— Конечно, понравится. Всё, что нравится тебе — нравится и твоему отражению.

— Нет, всё не так! — неожиданно замотала головой девочка. — Ей не всегда нравится то, что я делаю. Поэтому она часто меня ругает.

— Кто ругает? — растерялась женщина. Ханна легонько похлопала по карману с зеркалом.

— Энн. Моё отражение, — произнесла она так, словно что-то само собой разумеющееся. — Говорит, что я неуверенная и не могу постоять за себя. Она права, конечно, — со вздохом продолжила девочка, не замечая вытянутого от удивления лица воспитательницы. — Я не могу сказать им то, что думаю. Иногда меня что-то гложет изнутри и поднимается такая ненависть... — она вдруг осеклась, поняв, что сказала слишком многое. Миссис Поттер замерла на месте, выпустив руку Ханны и не сводя с той напряженного взгляда.

— Ты разговариваешь со своим отражением? — уточнила она, медленно произнося слова. Девочка прикусила губу, избегая смотреть на женщину. Миссис Поттер была единственным человеком в приюте, с кем Ханна могла делиться секретами и не бояться быть осмеянной. Но она поздно поняла, что не стоило рассказывать о самом сокровенном даже ей.

— Ханна... — начала миссис Поттер и осеклась, прежде чем продолжить. — Тебе стоит подружиться с кем-нибудь из ребят. Уверена, они примут тебя, если ты постараешься...

— Постараюсь? — дерзко вскинула подбородок девочка, встречаясь со взглядом хозяйки приюта. — Подлизаться к ним? Уж лучше буду одна.

— Нельзя жить без друзей, Ханна. Ты настраиваешь всех против себя, но ведь ты хорошая девочка! Не нужно так замыкаться в себе...

— Они мне не интересны, — холодно отрезала воспитанница, прерывая попытку образумить себя. — Мне не нужны те, кто не могут меня заинтересовать. Они пусты для меня.

Женщина покачала головой, с тревогой вглядываясь в ставшее вдруг надменным лицо девочки. Пожалуй, стоит поговорить с психологом об этой проблеме. Если Ханна и дальше будет общаться лишь со своим отражением — это плохо кончится для неё самой.

***

Уже после ужина девочка отправилась в душ и по пути встретила Мэган и Эшли — неразлучных близняшек Беннет. Оглядев Ханну, они прикрыли ладошками рты, будто старались сдержать смех при её виде.

— Ты что, в яму упала? — первой спросила Эшли, коснувшись некогда белого, а теперь заляпанного грязными разводами платья девочки. И тут же брезгливо отдёрнула руку, смахивая пыль с пальцев.

— Тогда бы она сломала шею, — подала голос Мэган, и ткнула пальцем в шею Ханны. — В порядке, вроде.

— Зато с головой явно беда! — рассмеялась Эшли и собралась было постучать по её макушке, но девочка вовремя увернулась и бегом направилась в ванную.

— Ненормальная! — хором донеслось позади. И, напевая, будто песенку, близняшки скрылись за поворотом. — Не-нор-маль-на-я!

В ванной тоже висело зеркало. Приняв душ, Ханна вытирала волосы, стоя перед ним.

— Они ведь правы, да? — спросила она отражение. То по-прежнему выглядело понурым и не спешило отвечать. — У меня с головой не в порядке, поэтому я с тобой разговариваю.

Отражение неопределенно пожало плечами, то ли соглашаясь, то ли отмахиваясь.

— Ненавижу их, — прошептала Ханна и почувствовала, как волна жгучей ненависти постепенно заполняет её. Она так крепко вцепилась в полотенце, что готова была разорвать его на части. Ощущение было странным, и все же девочке оно понравилось. Оно давало чувство защищённости, некого кокона, в который можно было спрятаться. Девочка коротко усмехнулась, вспомнив о словах миссис Поттер. Похоже, что ей не суждено иметь друзей.

Отложив полотенце и встав на цыпочки, Ханна прижалась к зеркалу носом, вглядываясь в собственные глаза, среди запотевшего зеркала похожие на яркие зелёные огоньки.

— Ненавидишь? — вдруг ядовито бросило отражение. — Ну ещё бы.

Взгляд, которым оно смотрело в ответ, испугал девочку, и она отпрянула от зеркала, едва не поскользнувшись на скользком полу. Отражение, не мигая, глядело на неё и ненависть позорно уступила место животному страху. Ханна боялась смотреть на своё отражение, но не могла оторвать от него взгляд.

— Зачем ты пугаешь меня? — пробормотала она, не решаясь снова приблизиться. Двойник по ту сторону лишь презрительно фыркнула.

— Я всего лишь отражаю тебя.

— Нет, ты меня пугаешь! — возразила Ханна, переступив с ноги на ногу. — Я не могу так выглядеть! Зачем ты это делаешь?

Отражение вдруг рассмеялось, но смех этот совсем не понравился Ханне. В нём было что-то неестественное и оттого захотелось зажать уши ладонями. Он отдавался в голове, как эхо, от которого не спрятаться, и девочка вновь ощутила липкое объятие страха.

— Прекрати! — капризно заявила она, вешая полотенце обратно на крючок и чувствуя на себе пристальный взгляд. — Ты не должна меня пугать, ведь ты мой друг.

Не услышав ответа, Ханна несмело взглянула в зеркало. Отражение выглядело растерянным и немного пристыженным, как ей показалось.

— Друг? — спустя почти минуту повторило оно. Ханна уверенно кивнула, позволив себе улыбнуться.

— Мой единственный и лучший друг. Если я чем-то обидела тебя, прости. Я не нарочно, правда.

Двойник повторила её слабую улыбку и взгляд зелёных глаз заметно потеплел.

— Я знаю.

***

На следующий день бабочки уже не было. Наверно, сдул куда-то разбушевавшийся ночью ветер. Ханна даже облазила все прибрежные кусты у озера, но так и не нашла её.

— Не дождалась... — протянула девочка, плюхаясь на землю. А потом, подумав, свесила ноги в прохладную воду. Полученные накануне ссадины тотчас перестали ныть, и Ханна довольно заболтала ногами по поверхности озера. Отражение недовольно морщилось, когда она попадала по нему, но ничего не говорило. Сегодня оно вообще какое-то неразговорчивое. Ханна вспомнила, как оно испугало её вчера и подумала, что это ей впору обижаться. Она ведь не сделала ничего плохого, почему тогда отражение избегает её взгляда и так поджимает губы?

Но только девочка собралась спросить, что случилось, как неподалеку раздались знакомые голоса, без сомнения принадлежащие близняшкам. Подскочив на ноги, Ханна в панике оглядывалась по сторонам, ища укрытие. Попадаться на глаза им совсем не хотелось.

— Ай! Я, кажется, поцарапалась! — захныкал голос Эшли.

— Потерпи, мы почти пришли. Ханна заметила показавшуюся светлую макушку одной из сестёр и тотчас метнулась за ближайшее дерево. Осторожно выглянув, она наблюдала, как девочки спускаются к озеру. И тут вдруг с ужасом поняла, что забыла на берегу своё зеркало!

— Холодно сегодня, — поежилась Мэган, поднося ко рту озябшие ладони.

— Да чёрт с ним, с холодом! — зло бросила Эшли, поравнявшись с сестрой. — Что за дрянь нам давали на завтрак? Эта Вудс забыла, как готовится нормальная каша? До сих пор тош... — плюхнувшись на землю, младшая Беннет вскрикнула, подскакивая. — Ай! Меня что-то укололо!

— Что опять? — недовольно обернулась к ней сестра. Ханна тотчас крепко зажмурилась, надеясь, что девочка просто села на колючку.

— Зеркало? — донёсся удивлённый голос Мэган. — Откуда оно здесь?

— Сюда кто-то ещё ходит! — процедила Эшли, глядя на треснувшее отражение. А потом задумчиво добавила. — И, кажется, я знаю чьё оно...

Обе девочки замолчали, а Ханна не решалась выглянуть. Ей казалось, что они смотрят на то дерево, за которым она пряталась. Вдруг стало так страшно, что даже руки похолодели.

— Я не видела её в приюте после завтрака, — тихо произнесла Мэган. — Думаешь?..

— Она здесь. — В тон ей ответила сестра, поднимаясь с места. — Прячется.

Медлить было нельзя. Ханна метнулась сквозь проем между двумя деревьями и бежала, что есть сил. Они наверняка услышали треск, но погони слышно не было. Через какое-то время девочка, наконец, остановилась и, тяжело дыша, прислонилась к стволу дерева. Ноги болели до дрожи, и она опустилась на землю, обхватывая колени руками. Пока бежала — совсем не замечала хлеставших веток, а теперь очередные царапины дали о себе знать.

Какое-то время она продолжала сидеть, не решаясь вернуться. Рано или поздно, возвращаться придётся, но думать об этом не хотелось. Зеркала больше нет и даже говорить теперь не с кем. Впервые девочка чувствовала себя по-настоящему одинокой и не смогла сдержать слёз. Миссис Поттер обещала подарить ей новое, а пока же — нужно перестать хныкать и вести себя, как взрослая. По крайней мере, так она себя убеждала.

Вытерев щёки, Ханна подняла голову, оглядываясь по сторонам. Широкие кроны деревьев сплетались в вышине, почти затмевая солнце, оттого и казалось, будто уже вечер. Поднявшись, девочка вдруг осознала, что понятия не имеет, откуда прибежала, а это значит только одно: если до настоящего вечера найти дорогу не удастся — близняшкам придется найти себе другую «Ханну» для насмешек.

Она побрела назад, смутно ориентируясь и петляя между деревьев, но вскоре оказалось, что лишь заблудилась ещё больше. И от осознания этого стало действительно страшно. Она не знала, есть ли здесь дикие звери, но даже если и нет — мрачный лес от этого гостеприимнее не становился. Блуждая, наверно, около часа, Ханна уже потеряла надежду выбраться, но страшно было не от этого, а от понимания того, что она здесь одна. И зеркала с собой нет.

Тогда она снова упала на колени, едва сдерживаясь от слёз, и тут же услышала за спиной шорох листвы. А, подскочив, увидела, как из-за дерева показался странный парень в чёрно-пёстром костюме. На концах такой же чёрной треугольной шляпы висели алые бубенцы, которые мелодично позвякивали при каждом шаге. Он, казалось, не замечал девочку, и, задумавшись о чём-то, прошел мимо. А потом вдруг замер и обернулся, внимательно разглядывая её.

— Здравствуй, — произнёс он, чуть склонив голову набок. Колокольчики при этом не замедлили звякнуть.

— Здравствуй, — тихо отозвалась Ханна, вперив взгляд в ярко-синие треугольники под странными, стеклянными глазами парня. Почти с минуту они молча глядели друг на друга, пока незнакомец не подошел ближе.

— Что ты здесь делаешь?

Ханне стало неудобно так задирать голову, чтобы увидеть его лицо, а потому пришлось встать. И всё равно — парень был очень высокий.

— Я заблудилась. — Честно призналась она.

— Заблудилась? — повторил он. Девочка кивнула, всё ещё не сводя глаз с треугольников. Парень огляделся по сторонам и в тот же момент в памяти Ханны всплыл подслушанный разговор на кухне, где воспитательницы говорили о маньяке, появившимся в городе и уводившим с собой детей. Но тут незнакомец снова обернулся, и девочка решила, что он не может быть им.

«Маньяки не бывают такими красивыми», — убедила она себя.

— Как тебя зовут? — спросил парень.

— Ханна. — Представилась девочка. И неожиданно выпалила. — Пожалуйста, выведите меня отсюда!

Странный незнакомец молчал, глядя на неё, но Ханна отчего-то не чувствовала страха. Она точно знала, что ничего плохого он ей не сделает. И потому, когда ей протянули руку — незамедлительно за неё схватилась, будто за спасительную нить.

Шли они молча и, судя по уверенным шагам парня, он знал дорогу. Пару раз девочка задирала голову, чтобы посмотреть на его лицо и тут же опускала, когда тот это замечал. Руки у парня были тёплые и почему-то от этой мысли на щеках не замедлил появиться лёгкий румянец.

— Ханна! Хаааанна! — донеслось где-то совсем близко. Девочка вздрогнула, не ожидая услышать голос воспитательницы, и подняла глаза на спасителя. Тот задумчиво теребил маленький алый колокольчик на шляпе, но, почувствовав взгляд, повернул голову.

«Глаза у него будто и впрямь неживые...» — подумала про себя Ханна, но именно этот странный факт и не позволял ей отвернуться. А синие треугольники сияли так ярко, что она, не удержавшись, протянула к ним руку. На какой-то миг девочке показались, что глаза его ожили и парень чуть наклонился, чтобы она смогла коснуться лица. Но в тот момент, когда она почти дотронулась до треугольников, впереди затрещали ветки кустарника и показалась запыхавшаяся миссис Поттер.

— Ты снова сбежала! — сердито воскликнула она, тяжело дыша. — Ханна, ты ведь обещала!..

— Простите, миссис Поттер! Я просто... — девочка удивилась, что женщина никак не реагирует на молодого человека рядом, а, обернувшись, убедилась, что он исчез. Просто растворился в воздухе.

— Я вынуждена тебя наказать, — произнесла воспитательница, беря за руку застывшую на месте Ханну. — Неделю никаких прогулок!

Девочка не слышала её, глядя на место, где минуту назад стоял парень. И когда миссис Поттер потянула её за собой, Ханне вдруг захотелось снова сбежать в лес, в надежде, что он ждет её там.

***

Возвращаться было страшно. Сёстры Беннет уже, наверняка, поджидают в комнате. Драться они не будут — в этом Ханна могла быть уверена. Как и в том, что насмешек и издевательств всё равно не избежать. Поэтому девочка до самого вечера пробыла с миссис Поттер, наблюдая, как та заканчивает вязать ей свитер. Разумеется, остальных детей ждал точно такой же подарок. Ханна с нетерпением ждала наступления холодов, чтобы надеть его.

— Ну вот и готово, — наконец, промолвила женщина и выпрямилась, потирая затекшую спину. — Давай-ка, примерь.

Девочка покорно вздернула руки, пока миссис Поттер надевала на неё свитер. Он оказался чуть-чуть великоват, но в целом смотрелся хорошо.

— Зеленый, под цвет твоих глаз. — Улыбнулась воспитательница, поправляя края. Ханна бросила на себя взгляд в зеркало и показала отражению язык.

— Мне нравится, спасибо! — произнесла она, повиснув на шее женщины.

— Не за что, дорогая. Скажи мне, — вдруг попросила та, когда девочка отстранилась. — Где ты всё время пропадаешь?

Ханна с любопытством разглядывала наполовину скрытые рукавом ладони, не сразу ответив на вопрос.

— У озера, внизу.

— У озера? Это же опасно! — воскликнула миссис Поттер, ошарашенно глядя на беспечную воспитанницу. — Ханна, пообещай мне, что больше не будешь там играть!

Девочка вспомнила странного парня и нехотя кивнула. Его облик казался знакомым, вот только она никак не могла понять: на кого же он похож?

Миссис Поттер тем временем глянула на большие часы, висевшие на стене. Ханне они очень нравились, она любила наблюдать за работой хозяйки приюта, вслушиваясь в размеренное, очаровывающее «тик-так».

— Уже поздно, тебе пора спать.

«Пора возвращаться в свой кошмар», — обреченно подумала девочка, но поднялась на ноги и засеменила к выходу.

— Ханна! — окликнула её женщина. — Ты забыла снять свитер. Пусть пока полежит у меня. — Лучше не давать остальным детям возможность досадить девочке и испортить одежду.

Сняв свитер, она положила его рядом с воспитательницей.

— Спокойной ночи, миссис Поттер.

— Спокойной ночи, милая. Ханна!..

Замерев, девочка снова с улыбкой обернулась. Миссис Поттер помолчала ещё с пару секунд, прежде чем тоже улыбнуться.

— Забудь о наказании. Но не смей приближаться к озеру!

— Спасибо, миссис Поттер!

Стоя в коридоре, Ханна некоторое время не решалась зайти в комнату. По привычке сунула руку в карман, в надежде нащупать осколок зеркала, но пальцы сжали лишь тонкую ткань платья, и девочка глубоко вздохнула. Миссис Поттер обещала завтра съездить в город и купить новое красивое зеркало, а пока придётся подождать.

Мысленно досчитав до трёх, Ханна несмело приоткрыла дверь и в полумраке залезла на свою кровать. Остальные девочки спали, как ей показалось. «Оно и к лучшему», — подумала про себя она и, раздевшись, нырнула под одеяло. Кровать стояла напротив окна, и девочка могла наблюдать за полной луной, бросившей след на её сторону. Свет был мягкий и, высунув руку, Ханна попыталась коснуться лунной дорожки. Ей даже почудилось, будто кожу тронул прохладный шёлк.

Она очень скучала по Энн и в очередной раз пожалела, что не расспросила о причине грусти. Девочка по-прежнему ощущала себя виноватой: отчего-то казалось, что она в ответе за Энн. Какое-то смутное чувство не давало покоя, но Ханна никак не могла дать ему имени.

«Наверное, я сказала что-то, обидевшее её, и не заметила, — лежа на боку, девочка подложила ладонь под щеку, чтобы быстрее уснуть. — Должна же быть причина, почему она не хочет со мной разговаривать? Завтра же с утра попрошу у неё прощения. Мы не должны ссориться.»

Вдруг на полу что-то сверкнуло, привлекая внимание. Наклонившись, она подобрала карту. Похоже, что кто-то из детей играл недавно — рядом лежали ещё несколько. Ханна развернула карту к себе лицом и какое-то время вглядывалась в изображение, пока глаза вдруг широко не распахнулись. Изображенный на рисунке шут был почти вылитый парень из леса. Разумеется, не такой красивый, но костюм был похож.

— Джестер... — прошептала девочка. — Так вот кто ты...

Она вглядывалась в карту так долго, будто надеялась, что та оживет и превратится в парня в чёрно-пёстром наряде. Но время шло, рисунок был неподвижен, а Ханну все больше клонило в сон. Она уснула, держа карту в ладони.

***

Когда он вернулся, первыми его встретили Алан и Бран. Маясь со скуки, парни пили чай и играли в карты.

— Ты ведь не против? — обратился факир к Джестеру, даже не обернувшись. Лишь поднял повыше карточный веер с ярко-синей рубашкой.

— К следующему выступлению они должны быть в колоде все до единой. — Ответил хозяин цирка, мельком взглянув на игравших. Бран тотчас поднял голову, уловив что-то непривычное в его голосе.

— Где ты был так долго? — поинтересовался он, отбивая карту. — Уже глубокая ночь.

— Или день, — предположил Алан, бросая взгляд на одно из трех окон в зале, за которым на лазурном голубом небе светило раскаленное солнце. За третьим же окном клубился густой непроглядный туман. — А, правда, какое сейчас Время?..

Джестер не ответил, лишь задержал взгляд на последнем окне и поспешил в другую комнату. Фокусник проследил его путь, прежде чем продолжить играть. Какое- то время парни сидели в тишине, пока он всё же не выдержал:

— Думаешь, будут ещё номера?

Алан пожал плечами, кроя карту. Несмотря на нарочито-небрежный тон, тревога в голосе друга не осталась незамеченной.

— Не знаю. С тех пор, как ушла Роза, к нам никто не присоединился... Но это был её выбор. После того, что она увидела… — заметив, как поморщился фокусник, глотнув остывший чай, он добавил уже веселее. — Кипяточку?

— Да, если не трудно.

Алан протянул руку, касаясь пальцем фарфора, и в следующий миг над поверхностью завихрилась горячая струйка дыма.

— Благодарю. — Со смешком отсалютовал чашкой фокусник. Алан улыбнулся.

***

Он открыл первую попавшуюся дверь и ничуть не удивился, обнаружив там Уильяма. Тот сидел за столом и чинил старые карманные часы. Джестер прошел мимо и растянулся на диване. Старик поднял часы повыше, приложил к уху, прислушиваясь, затем покачал головой и принялся раскручивать детали.

— Сломались? — донёсся усталый голос парня.

— Похоже на то. Они утверждают, будто ты старше меня.

Хозяин цирка хмыкнул и, потянувшись, зевнул.

— Совсем спятили.

— Вот и я говорю.

Какое-то время они молчали. Тишину нарушали лишь периодические постукивания пальцев по крышке часов, да тихий тикающий звук.

— Мне кажется, я нашёл... — негромко промолвил Джестер, однако Уильям тотчас поднял на него взгляд. Стеклянные карие глаза парня смотрели куда-то поверх левого плеча часовщика, а губы невольно растянулись в улыбке.

— Значит, скоро новое выступление? — только и спросил старик. Хозяин цирка медленно кивнул, а потом, будто очнувшись, перевел взгляд на него.

— Думаю, пройдет ещё несколько лет. Сейчас ей не разрешат пойти на представление.

— Она так мала?

— Около тринадцати и живёт в приюте. — Ответил Джестер и, подумав, добавил. — Нам ведь некуда спешить, правда?

Прежде чем ответить, Уильям поднес сломанные часы к уху, вновь прислушиваясь.

— Спешат те, кто живет во Времени. Нам это не грозит.

— Да... Не грозит. — Эхом отозвался парень.

Уильям отложил часы и теперь смотрел на юношу. Тот же задумчиво разглядывал многообразие часов в комнате. Их было множество, самых разных: от огромных напольных, почти до самого потолка, до почти крошечных, ювелирных, украшавших полочки. Все они тихо тикали на разный лад, но часовщику казалось, что это самая совершенная музыка.

— Она похожа на неё, — вдруг промолвил Джестер. — На Розу.

— Где ты её встретил?

— В лесу, она пряталась от кого-то.

— И что ты сделал?

— Я... помог ей выбраться. — Голос парня почему-то звучал растеряно. — Думаешь, нужно было привести её с собой?

Уильям какое-то время размышлял, прежде чем ответить. За это время стрелка самых больших часов успела несколько сотен раз пролететь по кругу.

— Если она похожа на Розу, то скоро придёт сама.

— Чтобы когда-нибудь тоже уйти?

— Кай...

Услышав своё имя, Джестер взглянул на часовщика. За стеклами очков голубые глаза старика смотрели с грустной нежностью, как смотрят на взрослеющих детей. Он воспитывал парня с ранних лет с тех пор, как обнаружил брошенную кем-то корзинку с новорожденным младенцем. Это было зимой, и все деревья были усыпаны чистейшим серебряным снегом, как и то, под которым он нашел Кая. Уильям готов был поклясться, что причиной такой жестокости послужили ярко-синие треугольники под глазами ребёнка. Где это видано, чтобы дети рождались с рисунками на лице?

Уильям часто задумывался, как могла бы сложиться судьба мальчика? И его собственная? Что бы было, если бы он не прогуливался тогда по Гейдельбергу и не пожалел брошенного погибать малыша? Наверняка, Кай бы погиб, и тогда никакого Джестера бы не существовало, как и всех его жителей. А сам Уильям бы умер давным-давно, как и положено простым людям.

А Цирк… Цирк бы просто нашел себе нового Хозяина.

— Я так отвык слышать собственное имя, — вздохнул парень. Старик молча наблюдал за ним, и Джестеру мерещилось, что он и сам видит обрывки воспоминаний, мелькавших перед глазами часовщика.

— Сожалеешь? — тихо спросил он. Уильям мягко улыбнулся, качая головой.

— Мне было суждено встретить тебя. Ты стал смыслом моей жизни.

Парень улыбнулся и положил руку себе на грудь.

«Тик-так, тик-так...»

— Хотел бы и я знать, каков мой смысл...

Глава третья. Разбитое зеркало

Это утро стало необычным, но вовсе не потому, что Ханна встретила свой тринадцатый День рождения. Она не ждала ничего особенного от этого дня, разве что миссис Вудс испечет скромный торт и девочка получит какую-нибудь милую безделушку от миссис Поттер.

За завтраком близняшки Мэган и Эшли, сидевшие за несколько человек от Ханны, не обронили ни одного оскорбительного слова в её адрес. Отчетливо помня, как вчера убегала, девочка сосредоточенно ела, иногда поглядывая в их сторону. Сестры вели себя прилично, и лишь раз Ханна сумела поймать взгляд Эшли. Та мило ей улыбнулась, словно бы они были закадычными подругами, и от такой неожиданности Ханна едва не пролила на себя ложку супа.

«Что-то тут не так, — подумала она, снова опуская голову. — Они будто выжидают удачный момент.»

Ближе к полудню вернулась миссис Поттер и вручила ей новенькое овальное зеркальце в серебряной оправе. Счастью девочки не было предела и, горячо поблагодарив воспитательницу, Ханна по привычке поспешила к озеру. Но, дойдя до кустарников дикой розы, замерла, вспомнив данное миссис Поттер обещание. К тому же, теперь появляться там было опасно. В растерянности Ханна заглянула в зеркало. Отражение выглядело задумчивым и не сразу подняло на неё взгляд.

— Ты сердишься?

Двойник покачала головой, но Ханна нахмурилась.

— Скажи, что я сделала не так? — взмолилась она. — Не могу вспомнить ни одной грубости к тебе, но, если это и было, прости меня, я не нарочно!

Губы отражения дрогнули, прежде чем растянуться в мягкой улыбке. Взгляд зелёных глаз заметно потеплел. Увидев перемену, Ханна облегченно выдохнула.

— Ты не оскорбляла меня, но твое поведение причиняет мне боль. — Внезапно промолвило отражение.

— Мое поведение? Но ведь я не делаю ничего плохого!

Двойник замолчала, нервно покусывая губу. Весь её вид говорил о том, что тревожащие мысли не дают покоя, но высказать их вслух она не спешила. Не дождавшись ответа, Ханна глубоко вздохнула.

— Тебе же столько всего нужно рассказать!. — промолвила она, а потом щёки её заметно заалели: в памяти всплыл образ Джестера.

— Почему ты покраснела? — подозрительно поинтересовалась Энн. Ханна приложила левую ладонь к лицу, почти ощущая, как горит щека.

— Вчера я встретила очень странного парня... — начала она. — У него был костюм точь-в-точь как у карточного шута, и глаза...

Внезапно, увидев отражающееся в зеркале лицо одной из близняшек, девочка резко обернулась и отступила на пару шагов. Мэган и Эшли стояли позади, держась за руки и приветливо улыбаясь.

— Ты опять разговариваешь сама с собой? — произнесла младшая и сочувственно покачала головой. — Бедняжка.

Сестры на год младше, но их двое. Они всегда и везде ходили вдвоем, будто одно целое, и в этом Ханна невольно им завидовала. Если у одной случалась какая-то беда, вторая непременно поддерживала сестру. Ханне хотелось, чтобы у неё тоже был кто-то, кто бы помогал и защищал её. Она понимала, что пройдет несколько лет — и миссис Поттер уже не сможет продолжать опекать её, и придется покинуть приют. У неё нет никого, кроме собственного отражения, а оно вряд ли способно помочь.

— С Днем рождения, Ханна! — неожиданно поздравила её Мэган и девочка решила, что ослышалась.

— С Днем рождения! — повторила Эшли, улыбаясь так приторно-сладко, что, казалось, скулы вот-вот сведет от напряжения.

— Спасибо, — последовал неуверенный ответ.

— Так кого ты встретила вчера в лесу?

Ханна молчала, лишь крепче сжала зеркало.

— И зачем убежала от нас? Мы хотели поиграть с тобой.

— Поиграть? — повторила Ханна и губы её дернулись, словно проглотила горчинку.

— Ну да, — беспечно пожала плечами Мэган. — А ты не хочешь?

Всё это выглядело очень и очень странно, близняшки не могли в одночасье так измениться. И улыбки на их лицах казались слишком фальшиво-радостными, чтобы поверить.

— Ну же, давай поиграем! — воодушевленно воскликнула Эшли и протянула ей руку.

— Что вам от меня нужно? — прошептала Ханна. — Вы никогда не вели себя так...

— Нам просто стало жаль тебя, — пояснила Мэган, тоже протягивая руку. — Ты всегда одна, разговариваешь с отражением... Тебе, наверно, одиноко? Особенно, в такой день.

На какой-то миг Ханне показалось, будто они в самом деле хотят подружиться. В растерянности замерев, она не решалась протянуть ладонь в ответ, и тогда сестры сами схватили её за руки. Зеркало выпало, разбившись на осколки.

— Ой-ой! — сокрушенно покачала головой Эшли. — Как нехорошо получилось.

Из глаз Ханны брызнули слезы, но вырваться близняшки не позволили.

— Это всего лишь зеркало, почему ты плачешь? — удивленно промолвила Мэган.

— Или оно тебе дороже нас? — подала голос Эшли, сильнее сжимая ладонь. Её ногти врезались в кожу, но Ханна даже не поморщилась, сквозь слёзы глядя на собственное отражение в осколках. А потом с силой вырвалась, опускаясь на колени перед разбитым зеркалом.

— Да что... что я вам сделала?.. — сквозь дрожь в голосе разобрать слова было трудно.— Почему вы не оставите меня в покое?!

— Она не хочет играть с нами, Эшли. — Донесся сверху холодный голос старшей сестры.

— Но мы же хотим! — капризно возразила младшая. — Мы хотим поиграть с тобой!

Последнее было сказано властно, и в следующий миг Ханну дернули за руки, заставляя подняться.

— Пойдемте к озеру, там так красиво!

— Да-да, к озеру, к озеру!

Воодушевленные идеей, девочки потянули её за собой, но, сделав пару шагов, Ханна снова попыталась вырваться. Завязалась борьба. Ханна стояла у самого обрыва, когда одна из сестёр, разозлившись, толкнула её в грудь. Девочка попыталась схватиться за заросли кустарника, но лишь ободрала ладони и покатилась по земле, так и оставшись лежать на спине.

— Я... я не хотела... — бормотала Эшли, не в силах отвести взгляд от упавшей. Будто сломанная кукла в белом платье. Пятясь назад, девочка запнулась о собственную ногу, но Мэган вовремя поймала её.

— Пойдем. — Сказала она спокойным ровным тоном, будто ничего не произошло. Эшли подняла на неё полный ужаса взгляд и замотала головой.

— Это ведь случайно, да? Мы не виноваты... не виноваты!

— Пойдем, Эшли. — Настойчиво повторила старшая Беннет и потянула сестру за собой. — И запомни: мы не видели Ханну.

***

Миссис Поттер закончила подписывать бумаги и, глубоко вздохнув, потерла затекшую шею. Она посвятила всю жизнь опеке над брошенными детьми, по разным причинам оказавшимися в старом приюте. Сейчас, держа в руках документы об усыновлении одного из воспитанников, женщина всем сердцем надеялась, что мальчик и его новые родители будут счастливы. Если бы только можно было сделать так, чтобы все одинокие дети обрели семью... Слишком утопические идеи, и от этого на душе хозяйки приюта становилось особенно грустно.

Внезапно в дверь постучали два раза, заставив тем самым вздрогнуть от неожиданности. Женщина поправила оправу очков, откладывая бумаги.

— Войдите!

Посетителем оказалась пожилая женщина. Её некогда рыжие волосы были подернуты сединой, но, несмотря на возраст, она держала гордую осанку. Одета незнакомка была просто, и, тем не менее, миссис Поттер невольно подумала, что она похожа на особу королевских кровей. Что-то аристократическое читалось в её лице, испещренном морщинами, но мало потерявшим былую привлекательность.

— Чем могу помочь? — спохватилась миссис Поттер, понимая, что пауза затянулась. — Пожалуйста, присаживайтесь.

Посетительница опустилась на стул, положив сумочку себе на колени. Какое-то время она молчала, будто собиралась с мыслями, и директриса не решалась прервать её размышления. Когда прошла минута, незнакомка подняла голову и миссис Поттер невольно отметила, какие у той яркие зелёные глаза. Совсем как у...

— Я пришла забрать Ханну.

Голос оказался тихим, но не лишенным властных ноток. Миссис Поттер скрестила пальцы «в замок» и внимательно наблюдала за женщиной, не говоря ни слова.

— Меня зовут Элизабет Сайленс, — продолжала та, в напряжении чуть сжав край сумочки. — Я — её родная тётя.

Миссис Поттер поняла, что нет смысла уточнять, какую именно Ханну она имеет ввиду.

— Простите, если лезу не в свое дело, миссис Сайленс…

— Мисс.

— Простите, мисс… Но не могу не спросить. Почему вы не пришли раньше?

Женщина повернула голову, любуясь золотыми деревьями в саду. И снова миссис Поттер с удивлением поняла, что не может нарушить тишину.

«Какая странная женщина...», — пронеслось в её голове.

— Я была в другом месте, — наконец, прозвучал тихий ответ. — И совсем недавно узнала, что моя сестра отдала девочку в приют.

Миссис Поттер кивнула: слова показались ей правдивыми.

— Что ж... Я очень рада, что у Ханны появится семья.

Мисс Сайленс улыбнулась, и на щеках появились маленькие ямочки.

«Они действительно похожи», — снова подумала женщина, а вслух произнесла:

— Сейчас девочка на прогулке. Прошу вас, подождите немного, я позову её.

Мисс Сайленс кивнула, провожая взглядом скрывшуюся за дверью женщину. Миссис Поттер не терпелось поскорее объявить Ханне радостную новость, и она почти перешла на бег.

— Эй, Софи! — окликнула её выглянувшая в коридор воспитательница со строгим пучком тёмных волос. — Куда ты так торопишься?

— Ох, позже, Мэри, позже!

Она свернула за угол, заметив прислонившихся к стене близняшек Беннет. Чтобы хоть как-то различаться, старшая носила на волосах красный бант, а младшая — зелёный. Поэтому миссис Поттер смогла понять, что именно младшая, Эшли, выглядела напуганной, в то время как Мэган — совершенно спокойна. Руки Эшли тряслись, и старшая сестра накрыла её ладони своими, что-то тихо говоря.

— ...будет в порядке. — Услышала женщина, подходя ближе. — Перестань сейчас же, и веди себя как обычно!

— Что-то случилось, девочки? — произнесла миссис Поттер, поравнявшись с ними. Близняшки одновременно обернулись, и директриса увидела застывшие слёзы в глазах младшей.

— Эшли, что случилось? — она протянула руку, но девочка отшатнулась, прячась за спину старшей сестры.

— Все в порядке, миссис Поттер. — Ответила Мэган, улыбаясь. — Просто Эшли увидела в траве паука. Вы же знаете, как она их боится.

Несмотря на насмешливый тон, девочка была напряжена — женщина без труда смогла понять это. Младшая кивнула, наспех вытирая глаза и слабо улыбаясь.

— Это правда, — дрогнувшим голосом промолвила она. — Он... он был такой огромный!

— Тебе любая букашка такой кажется, — усмехнулась Мэган.

Миссис Поттер всегда очень тонко чувствовала ложь, как и в этот момент. Но, что бы ни произошло на самом деле, девочки не собирались рассказывать правду.

— Извините, миссис Поттер... — пробормотала Эшли, пока сестра уводила её за руку.

— Вы не видели Ханну? — окликнула их женщина и в тот же момент близняшки резко остановились.

— Нет, мы не видели её с завтрака. — Помолчав немного, ответила Мэган. — Кажется, она гуляла в саду.

Но и там девочки не оказалось. Миссис Поттер обошла весь небольшой сад, попутно спрашивая других детей: видели ли они, куда ушла Ханна? Некоторые поначалу даже не понимали, о ком она спрашивает. Женщина подумала, что появление родной тётушки похоже на подарок свыше. Девочка наконец- то обретёт семью и, возможно, друзей.

Услышав очередной отрицательный ответ, миссис Поттер не на шутку взволновалась: Ханна будто сквозь землю провалилась. Директриса не знала, где ещё искать, как вдруг Энди, ровесник девочки, ненадолго оторвался от рисования в альбоме, чтобы произнести:

— Кажется, я видел, как она шла туда, — мальчик указал в сторону зарослей дикой розы. Сердце миссис Поттер пропустило удар: Ханна снова пошла к озеру.

***

В этой комнате были десятки дверей. Ханна очень удивилась, обнаружив их даже на потолке и парящими в воздухе над головой. Да и сам воздух казался текучим и прохладным, словно вода.

Она совершенно точно знала, что спит. Даже обернулась, чтобы убедиться: где- то внизу видела себя, лежащую у берега озера, с расцарапанными руками и ногами. Она помнила, как упала, не сумев удержаться за руки близняшек. Помнила, как больно поранили её острые кусты дикой розы, как катилась вниз по земле, до самого берега. Сейчас боль не ощущалась, но девочка знала, что как только проснётся — всё тело будет ныть. Поэтому она отвернулась и снова принялась разглядывать парящие в воздухе двери. Некоторые из них уже были открыты, будто приглашая войти. Вот только как до них достать? Ханна огляделась вокруг и увидела рядом лестницу, ведущую, казалось, до самых небес. Она выглядела такой огромной, что девочка сама себе поразилась: как можно было не заметить её раньше? Двери внизу привлекали меньше. Другое дело — вон та, в нескольких метрах неспешно проплывавшая над головой, закрытая, но такая манящая...

Но едва Ханна приблизилась к лестнице, как та вдруг исчезла, оказавшись за её спиной. Девочка опять сделала к ней шаг, и лестница снова «убежала» в сторону, будто играла в салки. Тогда Ханна остановилась.

— Эй, немедленно прекрати! — сердито крикнула она. — Мне нужно попасть в ту дверь, и ты мне поможешь!

Ханна слабо верила, что непоседливая лестница её послушается. Но когда девочка направилась к ней — беглянка смиренно стояла на полу. Ханна с некоторой опаской запрыгнула на первую ступень, ожидая, что вот-вот лестница снова выкинет какой-нибудь трюк. Сбросит её, например. Однако же, та вдруг стала обычной послушной лестницей и терпеливо вела девочку к нужной двери. Оказавшись у порога, Ханна оглянулась и охнула: она была выше, чем думала. Двери внизу казались маленькими тёмными точками. Засмотревшись, она едва успела уклониться — иначе проплывавшая мимо дверь непременно бы столкнула её с лестницы.

«В таком месте нельзя даже зевнуть, — подумала про себя девочка. — Того и гляди, окажешься не там, где была.»

Она опасливо посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что никаких парящих дверей поблизости нет, и с удивлением обнаружила, что они все исчезли. Осталась лишь одна — та самая, перед которой она и замерла. Как только Ханна сделала выбор — все остальные тотчас исчезли, чтобы не сбить её с пути. Девочка снова обернулась к своей двери, какое-то время не решаясь открыть. Когда же распахнула, с губ сорвался вздох разочарования: за ней абсолютно ничего не было. Ханне вдруг стало обидно: ведь она проделала такой большой путь! Но не успела девочка окончательно расстроиться, как в пустоте начало что-то сгущаться, размытым пятном завертелись разноцветные краски и вскоре превратились... в часы. Расплывчатые, текучие, будто вода, и, тем не менее, Ханна отчетливо слышала, как они «ходят». Тогда, не теряя ни минуты, она смело сделала шаг, чувствуя приятный холодок на лице.

В кресле спал Джестер, тот самый, которого она встретила вчера в лесу. Ханна замерла, не решаясь потревожить спящего, и вместо этого принялась оглядываться по сторонам. В комнате царил полумрак, и через единственное окно слабо светила луна. На столе в беспорядке лежали карты с ярко-синей рубашкой, а ещё мерный звук указывал на наличие рядом часов. Парень уронил голову на грудь и оттого маленькие алые колокольчики на его шляпе мелодично звякнули в тишине. Ханне показалось, будто комната мягким эхом вторила им.

Подойдя ближе, девочка замерла у кресла, а потом нерешительно протянула руку, касаясь таких же синих треугольников под глазами спящего, как и лежащие на столе карты. Вдруг на губах Джестера появилась улыбка и от неожиданности Ханна отдернула руку. В тот же момент всё начало расплываться, и девочка с сожалением поняла, что просыпается. Она видела, как шевелятся губы парня, будто он что-то говорит ей, но ни расслышала ни слова. Звук часов усилился, будто они висели над головой. Ханна лишь тщетно ухватилась за ускользающий воздух впереди. Стрелка часов громко ударила по двенадцати.

***

Она открыла глаза и в тот же момент почувствовала, как кто-то тормошит за плечи. Боль вернулась, отдаваясь, казалось, в каждой клеточке тела. Трудно было определить, где саднило больше: на лице или же на оцарапанных руках и ногах.

— Наконец-то! — выдохнул девичий голос. — Давай, поднимайся!

Ханне помогли подняться и даже придержали, потому как стоять тоже было больно. Любимое белоснежное платье порвано и заляпано пылью, грязью и травой. Девочка сунула руку в карман и тут же вспомнила, что зеркало разбилось ещё раньше, чем она упала.

И уже после осознания этого, наконец, взглянула на стоящую рядом.

Поначалу ей показалось, что она снова спит: не каждый день ведь видишь своё отражение не в зеркале, а прямо перед носом. Однако всё вокруг слишком реальное, и придется поверить, что отражение ожило и теперь разговаривает с ней не из зеркала. Почти полминуты Ханна и двойник разглядывали друг друга. Девочка даже коснулась её руки, чтобы убедиться, что та настоящая.

— Ну как? — поинтересовалось ожившее отражение.

— Здорово! — воскликнула Ханна, заключая «себя» в объятия. А потом отстранилась, нахмурившись глядя на девочку.

— Но как тебе удалось?..

— Зеркало разбилось, — пожала плечами Энн, и выдернула пару мелких сломанных веточек с волос Ханны.

— Но оно ведь уже разбивалось раньше...

— Ты мне не рада? — серьёзным тоном произнесла двойник. Ханна замотала головой.

— Рада, очень!

— Тогда к чему вопросы? Пойдем, тебя нужно привести в порядок.

Энн протянула руку, и, немного поколебавшись, Ханна взялась за неё.

Когда кусты с дикой розой остались позади, Ханна почти нос к носу столкнулась с миссис Поттер. Увидев воспитанницу, женщина охнула, оглядывая ту с ног до головы.

— Боже мой, Ханна! Что произошло?!

Вместо ответа девочка взглянула на Энн, беспечно насвистывающую мелодию себе под нос.

— Она не видит меня. Я ведь твоё отражение, а не её.

— Простите, миссис Поттер. Я... — запнувшись в словах, Ханна замолкла, не зная, стоит ли рассказывать о сёстрах Беннет. Она не была уверена, что девочки нарочно столкнули её. И всё же, даже если это случайность, почему они не помогли ей, бросив у озера?

— Почему ты соврала мне, Ханна? Ты ведь обещала, что не будешь там гулять! — голос миссис Поттер дрожал, и девочка подняла на неё взгляд. В глазах женщины стояли слёзы и Ханне стало стыдно, как ещё никогда раньше. Она опустила голову, разглядывая заляпанные грязью босоножки.

— Что произошло? — повторила директриса. Энн наклонилась к её уху, шепнув:

— Лучше бы тебе рассказать правду.

— Я не уверена... — чуть слышно ответила девочка.

— Глупая! Ты могла сломать себе шею, когда падала! Они должны быть наказаны!

— Я... Я не хотела идти к озеру, — пробормотала Ханна, теребя подол платья. Энн довольно кивнула, всем своим видом выражая жажду справедливости. — Просто сидела под деревом, а потом увидела... бабочку. Большую синюю бабочку, она порхала над розовым кустом, я захотела её поймать, а потом — запнулась.

Слова вырвались сами собой, стоило вдруг мимолетно вспомнить ту самую бабочку, что унёс куда-то ветер. Энн закрыла лицо рукой, будто ей стало стыдно за услышанную ложь. Миссис Поттер внимательно смотрела на воспитанницу, отчего той показалось, что её видят насквозь.

— Значит, бабочка? — только и спросила она. Ханна кивнула. Женщина глубоко вздохнула, протягивая ей руку.

— И это в такой день...

— А какой сегодня день? — полюбопытствовала девочка. Особенная дата совсем вылетела у неё из головы. Миссис Поттер улыбнулась, ведя её за собой.

— Твой день, Ханна. Но сначала нужно хоть немного привести тебя в порядок.

В медпункте на все царапины и ушибы девочки наклеили пластыри, а вот правую руку пришлось перебинтовать. Молоденькая мисс Додсон то и дело качала головой и вздыхала.

— Только несчастных случаев нам не хватало! Как можно быть такой неосторожной?

— Ты похожа на мумию! — хихикнула Энн, когда они вышли в коридор. Ханна недовольно хмыкнула.

— Куда вы меня ведете, миссис Поттер?

— Сейчас сама увидишь, — загадочно ответила та, открывая перед ней двери кабинета.

Внутри их ждала незнакомая старушка, как поначалу подумала Ханна. Но стоило той обернуться и встретиться с ней взглядом, как девочка поняла, что поторопилась с выводом. Её рыжие волосы и правда были подернуты сединой, будто легкой серебряной дымкой, но глаза горели таким ярким зелёным огнем, что, глядя в них, Ханне вдруг почудилось, что перед ней сидит молодая девушка. Но стоило моргнуть, как мираж пропал и она снова увидела пожилую женщину, с тревогой глядящую на её ссадины и перебинтованную руку.

— Ух ты, — протянула рядом Энн, очевидно, увидев то же самое.

— Ханна, это мисс Сайленс, — представила незнакомку хозяйка приюта, прикрывая за собой дверь. И, поравнявшись с девочкой, добавила. — Твоя тётя.

— Моя... тётя?

Мисс Сайленс кивнула, всё ещё с тревогой наблюдая за племянницей. Девочка выглядела шокированной, не проронив ни слова. Лишь спустя минуту всё же произнесла:

— А где моя мама?

Элизабет чуть слышно вздохнула.

Месяц назад она и её младшая сестра Кэтрин снова встретились. Когда Элизабет исчезла, той едва исполнилось одиннадцать. Сейчас она жила в другом конце Лондона и была поражена, случайно встретив пропавшую без вести старшую сестру. Но куда сильнее поразило и испугало её то, что Элизабет выглядела восьмидесятилетней старухой! Двадцать лет назад она без вести пропала, будто сквозь землю провалилась. В тот день, ставший роковым для всей семьи, Элизабет Сайленс стала свидетелем самого грандиозного и феерического циркового представления в своей жизни. Именно оно на много лет похитило её из жизни всех родных и знакомых, заставив их думать, что произошло что-то страшное. Элизабет до сих пор не могла понять, считает ли она так же, или всё же встреча с загадочным хозяином цирка была, скорее, подарком Судьбы? От которого она сама же и отказалась.

Так или иначе, сейчас она здесь, глядит в недоверчивые зелёные глаза племянницы, от которой отказалась родная мать, и... видит себя. Поразительно, но девочка оказалась куда больше похожа на неё, чем на Кэтрин. Мисс Сайленс вспомнила, как говорила с сестрой, пытаясь понять её поступок. Услышав о дочери, Кэтрин вдруг напряглась, будто одно воспоминание о ребенке ей неприятно.

— Я не думаю, что ты поймешь меня, Лиззи, — пробормотала она тогда. Они сидели на лавочке в парке, и был ясный безоблачный день. Женщина подняла голову, вглядываясь в синее небо. — Я не чувствовала её своим ребенком. Мне казалось, что она... другая. Понимаешь? Совсем чужая, она не принадлежит мне. Это напугало меня. Можешь списать всё на мой юный возраст в то время, но, уверяю тебя, если бы ты почувствовала то же, что и я...

Элизабет не знала, что тогда почувствовала её младшая сестра, и поначалу не могла принять ответ. Больше похоже на послеродовой синдром, она слышала о таком: некоторые матери отторгали своих детей, будто и не носили всё это время под сердцем. Но потом она вспомнила Джестера и его историю, перекликавшуюся с этой, и была вынуждена смириться.

— Кто её отец?

— Он…Он вряд ли знает, что у него есть дочь. Мы встретились лишь один раз и… — Кэтрин замолчала, словно ей было стыдно за себя в прошлом. — Он был намного старше меня. Такой обаятельный и взрослый… Я не устояла. Он так красиво играл на скрипке…

Молчание затянулось. Мисс Сайленс поняла это по едва слышному покашливанию директрисы, самой растерявшейся от простого вопроса.

— Она не хочет меня видеть? — произнесла вдруг Ханна, чем окончательно смутила обеих женщин.

— Ханна, не говори так... — начала было миссис Поттер, но Элизабет внезапно перебила, решив не скрывать правду.

— Да. Но у неё есть причины на это, Ханна. Ты можешь судить её и, конечно же, будешь права...

Вместо ответа девочка просто покачала головой. Трудно сказать, была ли она расстроена. Скорее, приняла услышанное как факт и согласилась.

— А вы, значит, моя тётя? — снова спросила она, глядя на Элизабет. Энн, до этого внимательно следившая за всеми, задумчиво протянула:

— Если приглядеться, вы и правда похожи... Так вот как ты будешь выглядеть в старости!

Ханна едва сдержалась, чтобы не дать нахалке подзатыльник. Это было бы по меньшей мере странно, учитывая, что о её существовании никто и не догадывается.

— Тётя, — улыбнувшись, повторила женщина. — И я пришла забрать тебя. Если ты не возражаешь, — поспешно добавила она, вдруг заволновавшись. Ханна перевела взгляд на хозяйку приюта. Та кивнула, сияя улыбкой.

— Я буду навещать тебя, обещаю!

— Тогда я согласна! Мисс Сайленс... — она снова взглянула на тётю. — Вы ведь позволите?..

— Разумеется, — улыбнулась та в ответ. Ханна перевела взгляд на Энн, широко улыбаясь. Та замахала руками, указывая на обеих женщин, и Ханна поспешно отвернулась.

— Что ж, тогда — займемся документами, — промолвила миссис Поттер, садясь за стол. — Нужно оформить опекунство. Можешь пока погулять, попрощаться с дру... — она резко замолчала, мысленно обругав себя за нетактичность.

— Я буду в саду, — обронила Ханна, открывая дверь.

— И, пожалуйста, не приближайся к тем кустам!

Улыбнувшись, девочка кивнула и скрылась за дверью. Мисс Сайленс перевела взгляд на хозяйку приюта.

— Что с ней случилось?

— Говорит, что ловила бабочку и не удержалась, упав через кусты.

— И вы в это верите?

Миссис Поттер на секунду замерла, перестав искать бумаги. Память услужливо напомнила ей о странном поведении близняшек Беннет.

— Может, это и правда была случайность, — пробормотала она, обращаясь к самой себе. А затем подняла глаза на Элизабет. — Мисс Сайленс, возможно, вам придется трудно в общении с девочкой. Ханна немного... странная.

— О, я знаю, — неожиданно согласилась женщина. — Этого и стоило ожидать.

— Простите, не понимаю, о чём вы? — растерялась Софи Поттер. Но Элизабет лишь покачала головой, думая о чём-то, известном только ей.

— Стоит так же предупредить вас, что ей трудно идти на контакт с другими детьми, — продолжила женщина. — Ещё она боится большого скопления народа и может впасть в панику. — При этих словах миссис Поттер коротко вздохнула, вспомнив, что случилось на организованном для приюта театральном представлении в прошлом году. Найдя нужные документы, женщина внимательно оглядела их и передала мисс Сайленс, невольно задержав взгляд на её лице. Она не могла избавиться от мысли, что Ханна может вновь вернуться в приют в ближайшее время. Это станет ещё одной травмой для девочки, так, может, не нужно спешить?..

Подписав бумаги, Элизабет Сайленс положила ручку и подняла взгляд на хозяйку приюта. Миссис Поттер смотрела в зелёные огоньки глаз и чувствовала, что не может отказать. Второго шанса не представится.

— Вы — настоящее спасение для Ханны.

Старушка лишь слабо улыбнулась и женщине показалось, что глаза её погрустнели.

— Мисс Сайленс, я бы рекомендовала вам показать Ханну психологу, — вновь заговорила Софи Поттер, поставив свою подпись на документах. Слова девочки о собственном отражении не давали покоя.

— Зачем? Разве с ней что-то не так?

— Ханне трудно идти на контакт с людьми, — напомнила женщина.

— Вы это уже сказали, — тотчас отозвалась Элизабет. — Но я не вижу смысла в том, чтобы вмешиваться в психику девочки. Она такая, какая есть и уже не изменится.

— Она ещё совсем ребенок! Разве вам не хочется, чтобы она смогла завести себе друзей?

— У нее будут друзья. — Уверенно промолвила мисс Сайленс и нечто в её голосе заставило директрису сдержать возмущение. — Ханна не изменится, — уже мягче промолвила она, и вместе со словами потеплел и сам взгляд. — Но у неё будет другая жизнь.

— Мне хочется вам верить, — последовал едва слышный вздох. Сложив бумаги в сумочку, женщина задержала взгляд на своих руках. Сквозь сухую белую кожу просвечивали тоненькие голубые сосуды.

Они очень похожи. Но будет ли судьба девочки так же похожа на её?

***

Прощаться с кем-либо Ханна не считала нужным: всё равно скоро сообщат, что у неё внезапно объявилась родная тётя.

— У тебя будет свой дом, комната... и ванная, наверняка! — с воодушевлением говорила Энн, сидя на лавочке рядом и болтая ногами. — Это же здорово — не торчать пол утра в очереди!

— Здорово, — протянула Ханна и, подумав, улыбнулась. — Я смогу есть сладости каждый день...

— А ещё тебя, наверняка, отдадут в школу.

Услышав об этом, девочка напряглась. Ей совсем не хотелось быть снова в закрытом помещении со множеством других людей. Хватило и приюта.

— Но, может, и нет? — успокаивающе предположила Энн, касаясь её плеча. — Может, ты будешь... как это называется... на домашнем обучении?

— Хорошо бы, — со вздохом произнесла Ханна, глядя себе под ноги. — А если она потом решит вернуть меня?

— Не говори ерунды! — рассердилась Энн. — Зачем бы бросать тебя? Она ведь не твоя мать.

— Она моя тётя, — кивнула девочка. — И её сестра.

— Вот именно. — Твердо сказала Энн, хоть и понимала, что та имела ввиду. — Прекрати говорить глупости!

Она была очень строгим отражением и постоянно отсчитывала Ханну, будто учитель.

«А ведь так оно и есть, — подумала про себя девочка, глядя как Энн наклонилась сорвать ромашку. — Она постоянно учит меня, как себя вести. А я... учусь у самой себя, получается?»

— Что ты ухмыляешься? — недовольно произнесла близнец, прицепляя цветок себе в волосы.

— Как же хорошо, что ты теперь со мной.

На лице Энн расплылась довольная улыбка.

— Ты ведь никогда не исчезнешь?

Улыбка стала мягче. Наклонившись, Энн сорвала ещё одну ромашку и вплела её в волосы девочки.

— Если ты того не захочешь. Я буду рядом, пока тебе это нужно.

— Мне это нужно! — горячо согласилась Ханна и Энн рассмеялась, но как-то грустно.

— Значит, я буду рядом всегда! — уверенно заявила она, но тут её взгляд заметил кого-то впереди, и улыбка тотчас слетела с губ. — Надо же, пришли.

Обернувшись, Ханна наблюдала за замершими в паре метров сёстрами Беннет. На лицах обеих застыло беспокойство, когда они оглядывали полученные синяки и ссадины девочки. Но лишь в глазах Эшли читался страх.

— Т-ты... — заикнувшись, пробормотала она.

— С тобой все в порядке? — неожиданно поинтересовалась Мэган, и Ханне вдруг показалось, что услышала в её голосе тревогу.

— Все хорошо, — ответила она.

Девочки молчали, глядя друг на друга. Энн фыркнула, шаркнув ногой по земле.

— Даже не извинятся.

Эшли кусала губы, будто никак не могла решиться сказать что-то. Наконец, она открыла рот, но в тот же момент послышался голос миссис Поттер:

— Ханна!

Младшая Беннет резко обернулась, но Мэган и Ханна по-прежнему не сводили друг с друга глаз. Лишь когда обе женщины подошли ближе, старшая сестра отвела взгляд.

Ханна поднялась со скамьи, ощущая себя непривычно и странно, словно во сне. Мисс Сайленс оглядела близняшек, затем перевела взгляд на племянницу и нахмурилась.

— Ты готова? — улыбнувшись, промолвила миссис Поттер. Девочка кивнула. Невидимая для остальных Энн крепко взяла её за руку.

— Готова... к чему? — пробормотала Эшли. Ханна ответила первой, пока миссис Поттер подбирала слова, которые бы не ранили чувства девочек.

— Меня забирают домой.

Обе сестры тотчас посмотрели на неё, не веря своим ушам. Девочка кивнула, почему-то решив не повторять слова.

— 1:1, — чуть слышно произнесла рядом Энн.

Уже стоя за воротами приюта и прощаясь с миссис Поттер, Ханна обернулась, в последний раз бросая взгляд на место, где провела тринадцать лет. Небольшое светлое здание, окруженное высокими деревьями и кустами дикой розы, вдруг показалось ей очень красивым. Она вспомнила озеро и крутой спуск к нему, синюю бабочку на гладкой поверхности, через тонкие крылья которой просвечивало солнце. Вспомнила загадочного парня, которого назвала Джестером, синие треугольники, точь-в-точь как крылья той бабочки, и стеклянные карие глаза.

— Вы ещё встретитесь, — догадываясь, о чём она думает, ободряюще произнесла Энн. Ханна неопределенно мотнула головой и взгляд её наткнулся на Мэган и Эшли, что стояли на том же месте и следили за ней.

Сев в машину, девочка прижала к себе пакет с подаренным свитером от миссис Поттер и поглядела в окно.

— Могли ли мы правда подружиться? — тихо спросила она, чтобы не услышала тётя, сидевшая рядом с водителем такси. Энн промолчала. Ханна вздохнула, бросив взгляд на зеркало заднего вида, и увидела отражавшиеся в нем ярко-зелёные глаза Элизабет Сайленс.

***

Она жила за городом, в небольшом красном кирпичном доме с цветущим садом. Открыв дверь, мисс Сайленс пропустила племянницу вперёд. Оказавшись внутри, Ханна застыла, оглядывая гостиную: на светлых кремовых стенах висели фотографии незнакомых ей людей, но, судя по всему, родственников. Многие были чёрно-белыми, некоторые и вовсе выглядели совсем старыми. Ханне одновременно стало и любопытно, и не по себе, когда она вглядывалась в их лица. Ног коснулось что-то мягкое и пушистое — это был кот хозяйки дома, трёхцветный чёрно-пёстрый красавец с яркими голубыми глазами.

— Это Кай, — представила его женщина, и, наклонившись, погладила шерстку. Кот с интересом обнюхивал Ханну, щекоча усами ногу.

— Странное имя для кота, — сказала девочка, тоже наклоняясь к животному. На пару секунд Кай поднял голову, глядя на то место, где стояла Энн, но затем вильнул хвостом и скрылся за дверью. Мисс Сайленс устало вздохнула, поднимаясь на ноги.

— Наверное, — сказала она, глядя вслед ушедшему.

— Вы назвали его в честь Кая из сказки про Снежную королеву? — поинтересовалась Ханна, с любопытством разглядывая сувенир на полке. Женщина не ответила, да и девочка вскоре сама забыла про вопрос.

— Как тебе, нравится? — спросила Элизабет спустя какое-то время. Ханна кивнула, улыбнувшись тёте.

— Очень! Здесь... уютно.

— Это твой дом. Все в нём... — женщина обвела рукой комнату, — всё принадлежит тебе.

Было непривычно слышать подобное, а потому Ханна не знала, что ответить. Блуждая взглядом по стене, она заметила ещё одну фотографию, на которую, поначалу, не обратила внимание: две девочки, обнявшись, сидели на скамье в парке. В одной из них Ханна без труда узнала тётю, лицо второй же оставалось неизвестным. Впрочем, догадаться, кто была незнакомка, не составило труда. Проследив за её взглядом, мисс Сайленс мысленно обругала себя, что не убрала фотографию сестры.

— Пойдем, я покажу тебе твою комнату, — она осторожно коснулась руки племянницы, и та взглянула на неё, хоть и не сразу. Лицо Ханны невольно напомнило Элизабет о хозяине зачарованного цирка.

Комната оказалась приятного голубого оттенка, на полу лежал белоснежный ковер. Но взгляд девочки сразу же привлек высокий книжный стеллаж. В приюте была библиотека, совсем небольшая, и Ханна перечитала там все книги.

— Здорово!.. — протянула она, задирая голову, чтобы разглядеть названия самых верхних. Элизабет улыбнулась.

— Ханна, ты хочешь ходить в школу? — неожиданно спросила тётя и девочка замерла с протянутой к книге рукой. Она покосилась на стоявшую у окна Энн, но та лишь неопределенно пожала плечами.

— Это обязательно?

— Ты получишь образование в любом случае. Я могу нанять репетитора или заниматься с тобой сама. Что ты выберешь?

— Я не хочу в школу, — твёрдо произнесла Ханна и, подумав, добавила. — И репетитор мне тоже не нужен.

Элизабет Сайленс согласно кивнула.

— Тогда я сама займусь твоим образованием. А сейчас, как насчет ужина? — не успела женщина задать вопрос, как желудок девочки согласно заурчал.

— Я, так понимаю, это означает «да»? — рассмеялась тётя и Ханна широко улыбнулась в ответ. Глаза мисс Сайленс с теплотой смотрели на неё. — С Днем рождения, Ханна.

— Десерт, десерт! — радостно поддакнула рядом Энн, выходя вслед за обеими. В коридоре сидел кот и девочка остановилась, глядя на него. Кот тоже смотрел на неё круглыми голубыми глазами.

— Надеюсь, мы с тобой подружимся? — тихо сказала Энн, и, улыбнувшись Каю, побежала на кухню.

Глава четвертая. Время пришло

Конец лета принес с собой дожди, что, впрочем, нельзя счесть неожиданностью. На улице практически не было людей, а те немногие несчастные, уже промокшие до нитки, обреченно прятались за зонтами.

Джестера никто не заметил. То есть, разумеется, все видели высокого молодого человека в длинном чёрном плаще и шляпе-цилиндре, но это не особо заострило чьё-либо внимание. Единственное, что могло бы насторожить или, может даже, напугать — это ярко-синие треугольники под глазами парня. Или же сами глаза, пустые, будто потерявшие жизнь. Но никому и в голову не пришло заглянуть под синий зонт, а потому хозяин цирка неторопливо и целенаправленно шел к своей цели, пока не оказался на окраине города. Тогда он остановился перед потёртой дверью небольшого красно-кирпичного дома и пару раз громко постучал. Дождь ещё шёл, умудряясь намочить одежду даже под зонтом. Впрочем, парня это нисколько не смущало и, когда, наконец, отворилась дверь и в проёме показалась пожилая женщина, он приветливо ей улыбнулся. Почти минуту они молчали, глядя друг на друга, после чего хозяйка посторонилась, пропуская гостя в дом.

— Ты вернулся… — пробормотала она, пока парень вешал плащ, цилиндр и зонт на вешалку. Обернувшись, он оглядел её с ног до головы, будто давно не видел, и мягко улыбнулся.

— Здравствуй, Эльза.

— Здравствуй, Кай.

— Как же давно меня не называли по имени... — протянул он задумчиво. — Даже отец не часто обращается ко мне так.

— Всё по-прежнему? — спросила мисс Сайленс, семеня на кухню, чтобы угостить давнего знакомого чаем.

— Да, — коротко ответил Джестер. На пару секунд он остановился перед закрытой дверью комнаты, затем направился в гостиную. Элизабет вернулась через несколько минут, неся поднос с чайником и двумя синими фарфоровыми чашками. Парень в это время с любопытством разглядывал фотографии на стенах.

— Кто эта девочка? — поинтересовался Джестер, с особым интересом вглядываясь в одну из фотографий.

— Ханна, моя племянница.

— А я бы подумал, что твоя дочь. Вы очень похожи.

Элизабет не ответила. Какое-то время они молчали, иногда поглядывая на пейзаж за окном и думая об одном и том же. Наконец, женщина глубоко вздохнула и поставила чашку на стол.

— Кто-нибудь ещё пришёл, с тех пор как…

— Нет. — Ответил Джестер, задумчиво разглядывая своё отражение в чашке чая. — Но у нас впереди...

— ...целая вечность. — Закончила за него мисс Сайленс и парень кивнул, то ли улыбнувшись, то ли просто скривил губы.

— А, знаешь, Бран может стать моим достойным приемником, — неожиданно произнёс хозяин цирка, двумя пальцами удерживая чашку в воздухе. — Он многому научился за это время.

— Ты не уйдешь. — Уверенно возразила Элизабет и не сдержала смешка. Джестер взглянул на неё поверх чашки, прежде чем сделать глоток, и неопределенно пожал плечами.

— Может, и не уйду.

Мисс Сайленс рассмеялась, откидываясь на спинку кресла. Собственный хриплый смех слишком остро резанул слух, и она замолкла, качая головой.

— Совсем не изменился.

— А ты изменилась, — тихо промолвил он. Улыбка медленно исчезала с лица женщины, и она устало вздохнула.

— Да, я уже не та юная девушка, что ты когда-то заманил в свой цирк.

— Я не имел ввиду внешность, — возразил Кай, опуская чашку на столик. — Ты ведь знаешь, что я вижу тебя прежней.

— Тогда что во мне поменялось?

Он не ответил, молчаливо глядя на хозяйку дома, и Элизабет почему-то стало очень грустно.

— Твои глаза... — тихо произнесла она. — Больше не горят.

— Потому что ты ушла.

— Я не могла остаться и думала, что ты понял это.

— Понял, поэтому и отпустил. — Стеклянные глаза хозяина цирка не моргнули ни на миг, отчего постороннему человеку давно бы стало не по себе. За дверью послышались шаги и вскоре на пороге показалась заспанная рыжеволосая девушка, державшая кота на руках.

— Тётя, ты здесь? — позвала она и замерла, столкнувшись взглядом с парнем, сидевшим в кресле.

Джестер задумчиво склонил голову набок, разглядывая её. Губы Ханны сложились в маленькую буковку «о», и она неосознанно сделала шаг вперёд.

— Прости, дорогая, ты спала и я не сказала, что у нас гость. — Промолвила мисс Сайленс, однако девушка не замечала её, не сводя глаз с незнакомца, что спас её пять лет назад. Он совсем не изменился, разве что одет был не в чёрно-пёстрый наряд шута, а в обычные чёрные брюки и белоснежную рубашку. Мокрые прядки тёмных волос обрамляли лицо, а ярко-синие треугольники мерцали на светлой коже.

— Ты... — только и смогла вымолвить Ханна. Джестер улыбнулся, приветливо кивая потрясенной девушке.

— Здравствуй, Ханна.

Мисс Сайленс переводила взгляд с одного на другого, и выражение её глаз на долгий миг стало задумчивым. Она тотчас вспомнила давний рассказ племянницы о чудесном незнакомце, нашедшем её в лесу. Разумеется, совпадения и быть не могло.

— Так вот, значит, кто он... — улыбнувшись, протянула рядом Энн. — И правда, красивый.

Трёхцветный кот, о котором совсем позабыла девушка, спрыгнул с рук, недовольный отсутствием внимания и, подойдя к Джестеру, стал подозрительно его обнюхивать.

— Простите, — будто только что очнувшись, пробормотала Ханна и убежала в свою комнату.

— Она не любит находиться на людях, — пояснила Элизабет, глядя вслед племяннице. А, переведя взгляд на парня, заметила, как тот чуть подался вперед, смотря на открытую дверь. На миг показалось, будто глаза хозяина цирка вновь ожили.

— Кукла... — прошептал он. — Она похожа на куклу...

— Кай? — тихий голос мисс Сайленс вернул его к реальности. Джестер вздрогнул, словно забыл о её присутствии.

— Так вот зачем ты здесь.

— Не только, — мягко возразил парень. — Я хотел увидеть тебя.

Элизабет хотела что-то сказать, но из горла вырвался лишь судорожный вздох, и она опустила голову. Кот тем временем тёрся о ноги незнакомца, отчаянно требуя внимания. Джестер наклонился и подхватил его на руки, на что кот довольно замурчал.

— Как тебя зовут? — гладя пушистую шёрстку, поинтересовался парень.

— Кай.

— Да?

— Его зовут Кай, — пояснила мисс Сайленс, не сдержав улыбки. Парень удивленно перевел взгляд на кота, по-хозяйски растянувшегося на его коленях.

— Неужели мы так похожи?

— Очень.

— Эльза... — произнёс было Джестер, но замолчал, когда та покачала головой.

— Пожалуйста, не заставляй меня вспоминать.

Парень кивнул, продолжая гладить кота. Мисс Сайленс вновь потянулась к чашке и взгляд её задержался на собственных руках, тонких и белых, как бумага. Чашку она так и не взяла.

— Ты пришел за Ханной, ведь так?

— Может быть.

— Пожалуйста, не забирай её с собой!

Джестер промолчал, продолжая гладить кота.

— Пусть живёт обычной жизнью, у неё столько возможностей прожить её лучше, не так, как… — неожиданный ком в горле заставил слова оборваться, и парень, наконец, взглянул на Элизабет. Женщина спрятала лицо в ладонях, не в силах сдержать воспоминаний и слёз. Он всё ещё молчал, слушая её тихий плач, которому вторило лишь мурлыкание кота да ход настенных часов.

Наконец, успокоившись, мисс Сайленс подняла голову.

— Не забирай её у меня.

— Я не могу этого сделать. Прости, Эльза.

— Она не сможет жить там! А ты не сможешь вечно скрывать от неё то… то, что я видела. Рано или поздно она тоже сбежит!

— Чего ты боишься больше, Эльза? — тихо спросил он. — Того, что Ханна уйдёт так же, как ты… или что останется, со мной?

Джестер откинулся на спинку кресла. Синие треугольники сияли так ярко… Мисс Сайленс почувствовала, как снова заныло сердце.

Ход настенных часов слишком громко отдавался в тишине уютной гостиной. За окном прекратил лить дождь и показалась едва заметная радуга.

— Мне пора. До встречи, Эльза.

— Прощай, Кай.

Услышав звук захлопнувшейся двери, Ханна осмелела и заглянула в гостиную, застав тётю в одиночестве.

— Он уже ушел? — разочарованно протянула девушка. Мисс Сайленс подняла голову и Ханна увидела, что та плачет.

Глава пятая. Семья

В эти выходные погода выдалась не бывало тёплая, что было странно для середины осени, заливавшей весь Лондон дождем. Мисс Сайленс распахнула окна, впуская солнце в дом, и вдохнула воздух полной грудью. Синяя бабочка залетела внутрь и, покружив немного вокруг кота, будто дразня, опустилась на плечо хозяйки дома.

— Не надо… Пожалуйста, Кай…

— Ты что-то сказала, тётя? О, какая красивая бабочка! Стой, не шевелись, ты спугнёшь её!.. Ну вот, — разочарованно протянула Ханна, наблюдая, как крылышки бабочки вспорхнули с плеча старушки. — Я давно не видела таких красивых… только однажды, у озера…

— Ханна, тебе лучше вернуться в свою комнату. Я купила тебе учебники для подготовки к вступительным экзаменам в следующем году, раз уж мы решили пропустить этот.

Ханна отстранилась от тёти, заметив резкую перемену в её голосе.

— Но… ещё рано думать об этом, разве нет? За год многое может произойти.

— Что, например? — резко обернувшись, бросила Элизабет. Ханна не понимала, что вызвало такое раздражение в поведении обычно ласковой женщины.

— Я просто… Я просто подумала, что могла бы и дальше учиться дома… У меня ведь хорошо получается, ты сама говорила!

— Ханна, тебе нужно общение со сверстниками. Миссис Поттер была права, когда говорила мне об этом. Зря я её не слушала.

— Не нужны мне никакие сверстники! — дрогнувшим голосом воскликнула девушка. — Мне никто не нужен, кроме тебя и… — она покосилась на стоявшую рядом Энн, ответившую ей понимающей, но грустной улыбкой. — Что происходит, тётя? Ты сама на себя не похожа, с дня, как приходил тот парень. Что случилось? О чём вы говорили?

С глубоким вздохом, мисс Сайленс опустилась на диван.

— Присядь, милая. Мне нужно кое-что тебе рассказать, чтобы… уберечь от неправильного выбора.

Ханна села рядом, предчувствуя, что разговор ей не понравится. Мисс Сайленс помолчала какое-то время, подбирая нужные слова.

— Помнишь, ты как-то спросила меня, почему я не пришла за тобой раньше?

— Ты сказала, что была в другом месте и не знала обо мне.

— Да, именно так. Я не знала, что происходит в мире, пока я была… в том месте. Я потеряла счёт времени и обнаружила, что прошло очень много лет с тех пор, как я ушла из дома. — Ханна непонимающе хмурила брови, но не решалась прервать эту странную историю. — Мы с друзьями отмечали моё двадцатилетие в парке и там же увидели цирковой шатёр, чей хозяин зазывал всех на очередное представление. Так я впервые встретила Джестера.

— Джестера! — вдруг воскликнула, не сдержавшись, Ханна. — Но как такое возможно? Он же выглядит, как мой ровесник…

— Он всегда будет выглядеть молодо. Это дар и проклятие всей его семьи. Он заманил меня в цирк, обещав показать все чудеса на свете и за пределами его… и он сдержал обещание. То, что я видела… — Элизабет замолчала, когда воспоминания волной нахлынули на неё. По щекам вдруг потекли слёзы, и Ханна протянула было руку к её лицу, но женщина покачала головой. — Я не могу описать, насколько это было прекрасно. Ничего подобного я не видела никогда в жизни, да и никто другой бы не увидел. Цирк исполнял любые мои мечты, любые прихоти, какие бы я не пожелала. Я могла даже путешествовать во времени! Но взамен за свои чудеса он просил лишь одного. Верности. Никогда не покидать его, никогда не вспоминать о той жизни, что была у нас до него и никогда не мечтать вернуться обратно. Наказанием за это… Ханна, просто посмотри на меня. Вот оно, это наказание. Знаешь, сколько мне на самом деле лет? — племянница медленно покачала головой. — В этом году мне бы исполнилось сорок. Цирк отобрал у меня годы жизни за то, что я предала его и сбежала.

— Но почему ты это сделала? Если это было такое чудесное место, зачем было бросать его?

— Я не могу рассказать тебе! Цирк не прощает, — тихо, едва шевеля губами, промолвила женщина. — Однажды переступив его порог, ты уже не сможешь вернуться прежней. Он что-то сделал со мной, я не могу открыть его тайны. Я пыталась рассказать об этом твоей матери, когда она спрашивала меня, но… я просто не могу. Когда я… пытаюсь… начать… — Элизабет схватилась за горло, словно ей не хватало воздуха и Ханна вскочила на ноги. В панике она взглянула на Энн, ища помощи, но та не сводила глаз с её тёти. Наконец, женщина убрала руки с шеи и глубоко вздохнула.

— Видишь? У него до сих пор власть надо мной. Она исчезнет только с моей смертью.

— Что мне делать, тётя? — плача, спросила Ханна.

— Не позволь ему заманить тебя так же, как меня. Не ходи на его представление, если вдруг снова повстречаешь… Эти чудеса, что обещает цирк — всё это иллюзия. Лишь фантазии, которые оживают на время. Всего лишь сон, а когда ты очнёшься… будет уже слишком поздно. Обещай мне, Ханна. Обещай!

Тёплый ветер всколыхнул шторы и по комнате разнёсся лёгкий цветочный аромат. Ханна вдохнула его полной грудью, закрывая глаза. Ей тотчас представилось озеро у старого приюта, где она любила проводить время.

— Цирк отнял у меня молодость, забрал половину жизни и оставил доживать дни в теле развалины. Дома меня больше никто не ждал. А потом я случайно узнала про тебя…

Солнце сияет так ярко… Ханна замечает бабочку с синими крыльями, безмятежно покоящуюся на нетронутой зеленоватой поверхности. Сквозь тонкое, почти призрачное крыло просвечивает золотой луч. Она протягивает к ней руку, но бабочка так далеко, а озеро слишком глубоко, и девочка боится утонуть…

— Ханна!.. — голоса тёти и миссис Поттер звучат, как один. — Ты слышишь меня? Ханна!

Она нехотя открыла глаза и увидела лицо женщины, усеянное причудливым завитком морщин.

— Обещай мне!

Синяя бабочка вновь влетела в комнату и, описав круг, плавно опустилась на подоконник. Ханна взглянула на тётю и нежно коснулась её щеки, смахнув маленькую слезинку.

— Прости, я не могу. Я должна увидеть это место, тётя. Мне кажется, я рождена только для того, чтобы… быть там.

— Ханна, пожалуйста!..

Наклонившись, девушка коснулась её щеки, оставляя на мокрой щеке долгий поцелуй. Затем она выпрямилась и взглянула на окно. Бабочка улетела прочь. Тогда Элизабет Сайленс обняла свою племянницу и поцеловала в последний раз. Оставшись одна, она ещё долго сидела в гостиной, глядя на свернувшегося клубочком трёхцветного кота. В доме стало очень тихо, только ход настенных часов, казалось, эхом отдавался от стен, невольно снова возвращая воспоминания.

***

Погода и правда была чудесной. Ханна брела прочь от старого красного кирпичного дома, где провела лучшие пять лет жизни. Пройдя несколько шагов, она вдруг обернулась, застыв посреди дороги. Энн, зная о её мыслях, молчала, лишь ободряюще взяла за руку.

Когда дом остался позади, а сама девушка вышла на оживленный переулок, вокруг внезапно возникло много людей. Это было неожиданно, будто Ханна попала в гудящий пчелиный рой. Они проходили мимо, кто-то бежал, опаздывая, некоторые шумно спорили о чём-то. Девушка невольно съежилась под пристальными, оценивающими взглядами прохожих и ускорила шаг. Позади раздался громкий смех, совсем не такой весёлый, как у тёти Элизабет или миссис Поттер. Он был раздражающим, как скрежет ногтя по металлу, и оттого хотелось заткнуть чем-нибудь уши. Ханна ещё никогда не уходила так далеко от дома, тем более одна. Паника всё больше начинала душить её, и дышать вдруг действительно стало трудно.

— Много, слишком много... — пробормотала она, обхватив себя руками. Энн обняла её, в невидимой для окружающих поддержке. Ханна обернулась, но дом тёти был уже слишком далеко.

— Зачем я ушла, зачем, зачем?.. — причитала она, вцепившись в волосы. — Мне нужно вернуться…

— Прекрати! — резко произнесла Энн и твердый голос подействовал как пощёчина. Ханна опустила руки и взглянула на отражение. Энн поджала губы, превратив их в тонкую полоску. В зелёных глазах читалась упрямая решимость. — Ты хотела всю жизнь прожить, не выходя за порог дома?

Увидев, что она понурила голову, Энн смягчилась.

— Я всегда буду с тобой, если ты того хочешь. Но защитить тебя у меня не получится.

Остальной путь они прошли молча. Иногда Ханну окликали незнакомые люди. Она не знала, что им нужно и зачем они зовут её, но Энн в такие моменты брала её за руку и уводила сама. Ханна видела, как она хмурится и черты лица становятся жёстче, будто едва сдерживает себя. Тогда Ханна думала, что Энн выглядит уж очень устрашающе, и тем людям, наверняка, не поздоровилось бы. Эта мысль ободряла её. Заметив, как она улыбается, Энн подозрительно огляделась вокруг, а потом вопросительно изогнула бровь, глядя на девушку.

— Что тебя так веселит?

— Ты. — Честно призналась Ханна. — Я представила, что ты вцепилась им в голову, как дикая кошка!

— Ну, спасибо за сравнение, — недовольно пробурчала Энн. Ханна рассмеялась, а в следующий миг услышала знакомый голос, заставивший сердце колотиться как безумное.

— Дамы и господа! Не упустите уникальный шанс посетить наше представление! Волшебный цирк ждёт вас!

Всего в пятидесяти метрах, посреди засыпанного багрово-золотыми листьями парка, раскинулся невероятный пёстрый шатер. На вид он был не слишком большим, и Ханна подумала, что тот не вместит в себя много зрителей. Но не столько красочный шатёр привлек её внимание, сколько хозяин цирка, играючи перебрасывающий ярко- синюю колоду карт из руки в руку.

— Поверить не могу, он в Лондоне!.. — раздался чей-то полу восторженный, полу испуганный голос позади. Он тоже показался знакомым, но Ханна не могла заставить себя оторвать взгляд от завораживающего зрелища.

— Только не говори, что хочешь пойти! — раздался второй знакомый голос и в памяти Ханны невольно всплыли смутные образы из прошлого. — Я слышала, что он похищает людей! Ещё никто не вернулся, побывав там!

— Тогда от кого ты это слышала? — съязвил первый голос. Энн обернулась.

— Так говорят... — послышался неуверенный ответ. Кто-то недоверчиво хмыкнул.

— Не будь трусихой, Мэгги. Это на тебя не похоже.

И тогда Ханна обернулась. В паре метров от неё спорили две близняшки. Та, чьи волосы были короче, судя по неуверенному виду, была как раз Мэган. Ханна не знала, что ей делать: стоит ли обратить на себя внимание старых знакомых или поскорее скрыться в разноцветном шатре. Но не успела она решить, как обе девушки заметили её и потрясенно замерли, не отводя глаз.

— Ханна?.. — наконец, неуверенно произнесла Эшли. — Боже мой...

— Привет, — вдруг улыбнулась ей Мэган. — Не ожидала, что встретим тебя здесь.

— Я тоже, — пробормотала девушка, бросая взгляд на Энн. Та с подозрением разглядывала их.

— Ты пришла на представление? — спросила Эшли. Ханна кивнула, чувствуя себя очень странно. Встреча будто перенесла её на несколько лет назад, вот только сестры Беннет с тех пор заметно изменились. Волосы старшей стали короче, обрамляя лицо светлыми прядями, а младшая перекрасилась в каштановый. Даже одежда теперь была разной: на Мэган — юбка и легкая кофта, на Эшли же — потёртые джинсы и майка с непонятной надписью. Лишь для Ханны всё осталось по-прежнему: те же длинные рыжие волосы и белое платье, пусть и другое. Похоже, сёстры подумали о том же.

— Ты не изменилась, — улыбнулась Мэган, совсем по-другому. Этой улыбки Ханна ещё не видела.

— Да, — просто ответила она. Эшли тоже улыбнулась, виновато.

— Мы давно хотели сказать тебе... У нас было время подумать и... — начала она неуверенно, не зная, как продолжить. — Прости.

— Прости, — повторила Мэган. — Мы были такими глупыми.

— И жестокими, — добавила Эшли. — Тот день, когда тебя забрали, будто перевернул всё с ног на голову.

— Мы много думали об этом, — кивнула старшая. — Не знаю, поверишь ли ты, но... Мы правда сожалеем.

Ханна молчала, ошарашенная их внезапным признанием. Она покосилась на Энн, всегда видящих людей насквозь, но та тоже молчала, лишь уголки губ немного приподнялись.

— Пойдемте на представление, а то опозданием, — наконец, промолвила девушка. Сёстры улыбнулись, идя вслед за ней.

Оказавшись у шатра, Ханна замерла, встретившись взглядом с Джестером. Тот вдруг склонился в поклоне, при этом алые колокольчики на его шляпе мелодично звякнули. А выпрямившись, хозяин цирка улыбнулся ей, приоткрывая пёструю ширму.

— Добро пожаловать домой, Ханна.

Едва девушка переступила порог, как её объяла непроглядная тьма. Даже когда глаза привыкли ко мраку, она всё равно ничего не могла разглядеть. Это было настолько неожиданно, что Ханна в панике крепче схватила Энн за руку, но побоялась сделать шаг вперёд.

— Не бойся, — послышался голос. — В темноте нет ничего страшного.

А потом Ханна так же внезапно оказалась рядом с огромной красной ареной, окруженная ярким светом. Шатёр превратился в настоящий цирк и толпы людей стремились занять удобные места, предвкушая начало зрелища. Ханна оглядывалась по сторонам, ища сестёр Беннет, но те будто растворились в людском потоке.

— Ханна! Мы здесь! — раздался вскоре громкий голос и девушка, обернувшись, заметила, как обе близняшки машут ей в третьем ряду.

— Мы думали, что ты потерялась! — сказала Эшли.

— Там было так темно и совсем ничего не видно, — добавила Мэган, садясь рядом с сестрой.

— Меня это тоже напугало, — кивнула Ханна, надеясь, что место слева от неё, где была Энн, никто не займет. Объяснять незнакомым людям, что там сидит твоё отражение ей совсем не хотелось.

— Ну как, ты всё ещё жалеешь, что мы оказались здесь? — подколола сестру Эшли.

— Шатёр был маленьким, как так получилось?.. — пробормотала старшая, разглядывая просторное помещение. Его высота была огромной и вершина терялась, ускользая от глаз. — Он больше внутри, чем снаружи. Магия какая-то…

— Да, кстати. Тот парень у входа, кажется, назвал тебя по имени! — обратилась к Ханне младшая Беннет. — Вы знакомы?

Мэган тотчас выглянула из-за плеча сестры, глядя на смутившуюся девушку.

— Виделись пару раз, — пробормотала та.

— Правда? — в серых глазах Эшли загорелись огоньки любопытства. — Где? Расскажи, как вы познакомились!

Ханна в замешательстве принялась теребить подол платья. Ей не хотелось напоминать сёстрам о том дне, как и вовсе рассказывать что-либо о Джестере. Заметив её нерешительность, Мэган остудила пыл сестры.

— Прекрати, как можно быть такой любопытной?

— Но ведь интересно же! — проворчала, оправдываясь, Эшли. И, подумав, добавила. — Он странный... но такой хорошенький!

— А меня напугали его глаза, — возразила старшая, откидываясь на мягкую спинку кресла. — Как будто стеклянные. Ещё эти треугольники...

— Он же циркач! — со смехом парировала младшая. — Разумеется, нужно же произвести впечатление.

Ханна только хмыкнула.

Вполуха слушая разговор близняшек, она разглядывала волшебный цирк, отметив про себя, что сам воздух пропитан ощущением чуда. Впрочем, возможно это есть во всех цирках, она не знала. Тётя Элизабет не любила обычные цирки и вместо этого водила её в парк аттракционов. Однажды она обмолвилась, что с тех пор, как вернулась, её ничто не может удивить так же сильно, и Ханна теперь понимала, почему. В предвкушении начала представления, она заёрзала на месте и глянула на Энн. Та рассеянно смотрела прямо перед собой, но, почувствовав взгляд, обернулась.

— Все хорошо? — едва слышно спросила Ханна. Энн кивнула, растянув губы в улыбке. Сестры заметили бы, что она снова разговаривает с невидимкой, а потому Ханне пришлось воздержаться от расспросов. Она отвернулась, заметив переливчатую серовато-голубую дымку ширмы, откуда должны были выйти циркачи. Та немного колебалась, будто бы от порыва ветра, несмотря на его отсутствие. Ханне отчаянно захотелось заглянуть за неё, или хотя бы коснуться воздушной ткани.

Внезапно свет в цирке погас, возвращая всех в темноту. Ханна инстинктивно схватила Энн за руку, и та крепко сжала ладонь в ответ. По всему помещению разнёсся мелодичный голос хозяина цирка:

— Дамы и господа! Мы рады приветствовать вас на самом грандиозном событии года! — При этих словах над ареной закружилось маленькое синее пламя, а затем из вспыхнувшего столба огня появился сам Джестер. Послышались бурные овации, а хозяин цирка тем временем шутливо склонился в поклоне. До Ханны донесся мягкий звон алых колокольчиков, как будто бы Джестер стоял совсем рядом. Выпрямившись, он окинул взглядом зрителей и, довольно улыбнувшись, громко объявил. — Представление начинается!

Если ещё пару минут назад Мэган сомневалась в правильности принятого выбора, то теперь же она, ровно как и все остальные гости волшебного цирка, боясь вздохнуть, следила за полётом воздушных акробатов. Мальчик и девочка тринадцати лет так уверенно исполняли опасные трюки, будто никогда не слышали о страхе.

— Они же без страховки! — приглядевшись, воскликнула Мэган. — Сумасшедшие, это ведь опасно!

— Закрой глаза, трусишка! — насмешливо ответила младшая сестра.

Ханна же поймала себя на мысли, что ей совсем не страшно за близнецов в воздухе. «С такими ловкачами ничего не может случиться, — уверяла она себя. — Они не исполняют номер, они парят в воздухе, будто птицы. Тётя Элизабет права, я никогда бы не увидела ничего подобное в обычном цирке.»

Музыка, звучавшая для брата и сестры, достигла резкой высокой ноты, и в тот же момент дети, взявшись за руки, спрыгнули вниз. По залу раздался дружный вскрик ужаса: невозможно было поверить, что кто-то останется жив, сорвавшись с такой высоты. Однако, близнецы плавно приземлились, склонив одно колено, и последние ноты мелодии утонули в оглушительных аплодисментах.

Следующим выступал мастер метания ножей. На глазах у затаившей дыхание публики, он завязал себе глаза плотной черной лентой и обернулся к прикованной на широкой деревянной доске девушке. Первый бросок кинжала оказался неожиданностью — парень ловко вытащил его из рукава белоснежной рубашки, вместо того, чтобы взять один из лежащих в ящике. Острое лезвие вонзилось в паре сантиметров от левой щеки помощницы, пробив дерево насквозь.

— Если уж тем удалось остаться в живых, то ей тоже должно повезти... Правда? — неуверенно пробормотала Эшли.

— Да, если он и дальше будет таким метким, — ответила Мэган. Ханна в задумчивости подперла щеку ладонью.

— Или превратится в кровавое решето... — медленно произнесла она. Близняшки растерянно взглянули на неё.

— Не говори так, пожалуйста, — попросила Эшли, чей цвет лица грозился вот-вот стать нежно-салатовым. Мэган улыбнулась, но глаза её настороженно следили за старой знакомой.

— Ханна просто шутит, не воспринимай близко к сердцу.

— Глупая шутка, — проворчала, отворачиваясь, младшая Беннет. Ханна улыбнулась.

Когда последний кинжал вонзился ровно над головой ассистентки, зрители дружно выдохнули. Сняв повязку, парень с золотыми волосами поклонился и поспешил скрыться за переливчатой ширмой.

— Сегодня мне точно будут сниться кошмары, — пробормотала Эшли, промокая салфеткой влажный лоб. При этих словах Ханна невольно вздрогнула. Украдкой бросив взгляд на сестёр Беннет, она прикусила губу, понимая, что невольно заманила их в ловушку.

«Однажды переступив его порог, ты уже не сможешь вернуться прежней.»

И это сейчас, когда она, возможно, впервые обрела реальных друзей!

Энн, будто читая мысли, накрыла её руку своей, чуть сжав. Ханна подняла на неё взгляд.

— Вспомни, сколько боли они тебе причинили. Разве простое «прости» способно искупить вину?

Промолчав, девушка снова взглянула на близняшек. Она заставила себя вспомнить, каково было терпеть их насмешки тринадцать лет, вспомнила, как по их вине разбилось любимое зеркало и всеми силами старалась заставить себя ненавидеть.

— Ханна, ты всё пропустишь! — проворчала Эшли и, поймав взгляд той, улыбнулась. — Что ты так на меня смотришь?

И поняла, что не может. Какая бы ни была причина в прошлом, Ханна уже не могла ненавидеть их.

Яркая вспышка, увиденная боковым зрением, заставила обернуться и невольно вскрикнуть: на арене бушевало пламя. Впрочем, вскоре стало заметно, что где-то в центре находится сам факир, с завидным мастерством играющий с огнём. Пламя плясало по арене, то и дело подлетая слишком близко к сидящим в первых рядах. Когда же оно едва не коснулось лица Ханны, та испуганно вжалась в спинку кресла. Среди огненных лент ей померещилась чья-то широкая лукавая улыбка.

С каждой минутой, приближавшей конец представления, тревога Ханны возрастала, ровно, как и само предвкушение. Однако, шанс изменить что-то был упущен, едва она прошла через пёструю ширму. Оставалось лишь терпеливо ждать. Может, она и сама окажется не так уж нужна волшебному цирку.

«Тогда я превращусь в красивую бабочку, вроде той, на озере, — подумала она, внезапно вспомнив тот день. — И смогу вернуться к тёте. Она, наверняка, узнает меня...»

Размышления прервала тихая чарующая музыка, наполняющая цирк чувством, сродни трансу. Ханна взглянула на арену, увидев танцующую в одиночестве девушку. Длинные черные волосы были распущены, а блестящее серебристо-зелёное платье вызывало в памяти смутные ассоциации. Но не успела Ханна понять, что в её наряде кажется необычным, как одна за другой нити одежды стали постепенно отделяться, превращаясь в змей. Вскоре стало ясно, что на девушке ничего нет, но змеи, плавно скользившие по телу, мешали любопытным что-либо разглядеть.

Танец очаровал всех, и Ханна почувствовала, что и сама плохо контролирует себя. Ей хотелось, чтобы музыка играла вечно, а девушка никогда не останавливалась. Но, увы, вскоре (всем показалось, что её номер был возмутительно короток) волшебная мелодия оборвалась и заклинательница, наконец, открыла глаза. Ханна, обладавшая на редкость острым зрением, увидела, что глаза у той жёлтые и змеиные.

Медленно гаснущий свет заставил нетерпеливых зрителей заёрзать от нетерпения. Слабо освещённой осталась лишь сама алая арена, в центре которой внезапно материализовался чёрный зонт, такой же цилиндр и белые лайковые перчатки. Удерживая зонт в воздухе, невидимка почтительно приподнял шляпу, прежде чем появиться самому. Фокусником оказался молодой парень с длинными черными волосами, убранными в хвост. Он внимательно оглядел зал, будто выискивал кого-то, а затем распахнул зонт, оставив его самостоятельно висеть рядом с собой. Последние упрямые скептики, ещё оставшиеся среди гостей, тотчас подались вперед, стремясь разглядеть трюк.

— Для номера мне потребуется ваша помощь, — внезапно произнёс фокусник, и негромкий голос эхом отозвался от стен цирка. Зрители воодушевленно занервничали, но никто не решался вызваться. Тогда парень наклонился, что-то шепнув зонту, и тот, поднявшись выше, закрутился по кругу. Острый кончик его устремился вперед, и в тот же момент над местом Ханны загорелся яркий свет.

— Прошу вас, мисс! — обворожительно улыбнулся фокусник, но она лишь вжалась в кресло.

— Брось, Ханна, это ведь так весело! — приободряла её Эшли, но испуганная девушка лишь замотала головой.

— Я не могу, не могу... — бормотала она. При мысли о том, что сотни глаз будут следить за ней, пульс девушки забился чаще и дышать стало трудно. Энн успокаивающе коснулась её руки. Поняв, что она смущается, фокусник промолвил:

— Что ж... Тогда, может, вы, мисс?.. — закрутившийся вновь зонт указал на младшую Беннет, над чьим местом загорелся такой же яркий свет, как потухший над Ханной. Подмигнув сестре, та сбежала вниз, в считанные секунды оказавшись рядом с загадочным фокусником.

— Пожалуйста, возьмитесь за зонт.

Эшли послушно схватилась за висевшую в воздухе ручку.

— И что дальше? — с нетерпением поинтересовалась она. Не ответив, парень отступил на шаг назад. Теперь всё внимание зрителей было приковано к девушке с чёрным зонтом, непонимающе оглядывающейся по сторонам.

Вдруг зонт снова завертелся и Эшли едва не выронила его из рук, вовремя успев подхватить, и подняла над головой, чтобы оказавшиеся на редкость острыми края случайно её не порезали. Зонт всё вертелся и вертелся, превращаясь в расплывчатое чёрное пятно, а потом вдруг сомкнулся, закрыв с собой и саму Эшли. Зрители охнули, кто-то даже вскрикнул от ужаса, увидев, что девушка исчезла. Выйдя вперед, фокусник как ни в чем не бывало распахнул зонт, продемонстрировав, что под ним никого нет.

— Благодарю вас, мисс Беннет. — Промолвил он, поднимая голову. — Вы отлично справились!

Над местом рядом с Ханной загорелся свет, и все увидели сидящую в кресле Эшли. Девушка удивленно хлопала ресницами, не ожидая оказаться на своём месте.

— Откуда он тебя знает? И как, чёрт возьми, ты оказалась здесь?! — шокировано произнесла Мэган, но ответа так и не дождалась.

Едва стихли оглушительные аплодисменты, фокусник поднял руку, призывая всех к тишине. Внезапно зонт завертелся, вновь превращаясь в расплывчатое чёрное пятно, а потом резко «выстрелил» в воздух ярко-синей краской. Брызги, взлетев на определенную высоту, повисли в воздухе, неторопливо кружась по кругу. Затем зонт «выстрелил» второй раз, теперь уже разноцветной радугой, чей конец терялся под самым невидимым глазу куполом цирка. Послышались восторженные вскрики. Танцующие кляксы превратились в больших синих бабочек, устремившихся вслед за радугой прочь из цирка. Ханна вдруг поняла, что плачет.

Когда оживленный гул постепенно стих, цирк накрыла тень, оставив освещенной лишь небольшую часть арены. В центре пламени вновь появился Джестер. Ханна чувствовала, как быстро колотится сердце и отчаянно вцепилась в подлокотники кресла. Заметив, что она нервничает, Эшли коснулась её руки:

— Эй, ты в порядке? — обеспокоенно спросила девушка. Мэган выглянула из-за её плеча.

Не в силах ответить, Ханна лишь заставила себя кивнуть, ощущая подступающий комок к горлу. Энн тоже накрыла её руку своей.

— Ничего не бойся, — тихо успокаивала она. — Ты не сделала ничего плохого. Это их выбор.

Но, несмотря на утешительные слова, Ханна чувствовала себя виноватой и не могла смотреть на сестёр. А взглянув на хозяина волшебного цирка, столкнулась с его пристальным взглядом неживых карих глаз. Джестер ободряюще улыбнулся ей, отчего на душе стало немного легче. Правда совсем чуть-чуть.

— Дамы и господа, наше представление подошло к концу. Я благодарю вас за потраченное Время и возьму на себя дерзость сказать то же от Его лица. — По цирку пронесся тихий шёпот — никто не понимал смысла произнесённых слов. — Перед нашим вынужденным прощанием я покажу вам ещё одно маленькое чудо. — С этими словами парень протянул руку, указывая на одно из мест. — Мисс, прошу вас!

Над её местом снова загорелся свет, и она вздрогнула, крепко сжав ладонь Энн.

— Ничего не бойся, — повторила та и ободряюще улыбнулась напуганной девушке, вспомнив слова Элизабет Сайленс. — Это твой день.

Спускаясь, Ханне казалось, что удивлённые взгляды сестёр Беннет прожигают в ней дыру, но обернуться не посмела. Оказавшись рядом с Джестером, она вновь почувствовала себя двенадцатилетней девочкой, которую он спас в лесу. Треугольники по-прежнему сияли на бледном, почти белом лице парня. Улыбнувшись, хозяин цирка раскрыл перед ней веер неожиданно возникших в руке карт с такой же ярко-синей рубашкой.

— Выбери одну, — тихо произнёс он, не сводя с неё глаз. Ханна неуверенно протянула руку, медля, прежде чем вытащить. Ей вдруг стало страшно при мысли, что вытащит не ту и сама окажется не нужна. Джестер терпеливо ждал, не мигая глядя на неё. Ей казалось, что и весь зал в нетерпении затаил дыхание, хоть и не догадывался, чем всё окончится. Наконец, перевернутая карта легла на ладонь, но сама девушка боялась посмотреть вниз.

— Алый, — прозвучал в тишине мелодичный голос. — Я не ошибся в тебе, Ханна.

Лишь тогда она открыла глаза. На ладони лежала карта с изображением кроваво-красного шута.

Остальная колода вдруг вспорхнула ввысь, будто маленькие синие огоньки, и закружилась по кругу, превращаясь в различные фигуры. Но Ханна не могла заставить себя оторвать взгляд от стеклянных глаз Джестера, а тот, в свою очередь, смотрел лишь на неё.

Карты медленно падали, осыпая их странным дождем, но не это заставило её отвести взгляд: щеки коснулось что-то лёгкое и мягкое, и Ханна невольно распахнула глаза шире, глядя вслед улетавшей стае пёстрых бабочек. Как и их предшественники, они устремились к единственному выходу из цирка — через открывшийся купол, в чьей вышине виднелся кусочек безоблачного голубого неба.

Когда последняя бабочка покинула цирк, купол вновь закрылся. Тогда на арену к ним вышли все выступавшие и ещё двое, кого Ханна видела впервые: пожилого мужчину с седыми волосами, одетого, будто дворецкий прошлой эпохи, и маленького мальчика с белыми, как ранний снег, волосами.

Окружив их полукругом, они с любопытством разглядывали девушку, и та приготовилась к очередной волне паники, но с удивлением поняла, что ничего этого нет. Незнакомые люди вдруг показались ей родными, которых она не видела слишком давно. Стоявшая рядом Энн улыбнулась и шепнула на ухо:

— Вот видишь, я же говорила: ничего не бойся. Теперь ты дома.

— Добро пожаловать! — первым произнёс молодой фокусник и протянул ей руку. Ханна пожала её, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. Остальным тоже не терпелось поприветствовать новенькую. Но когда заклинательница обняла её, Ханна невольно вздрогнула: змеиный костюм был слишком холодным.

— Осталось лишь дать тебе имя, — произнёс рыжеволосый факир и все тотчас посмотрели на Джестера. Пока хозяин цирка в задумчивости тёр подбородок, мальчик подошел ближе к Ханне и, не проронив ни слова, протянул ей белоснежный цветок.

— Лили... — произнёс Джестер. — Верно, как я сам это не понял?

— Вернее было бы назвать её «Роза», — шепнул факир на ухо фокуснику и тот тотчас шикнул на него, поймав резкий взгляд хозяина цирка. Ханна чувствовала себя очень странно, вертя в руке лилию и понимая, что со сменой имени меняется и её жизнь. Она снова бросила взгляд на закрытый купол, за которым совсем недавно виднелось чистое безоблачное небо, а потом перевела взгляд на невидимую остальным Энн. Та мягко улыбнулась.

— С Днём рождения, Лили.

***

К вечеру стало прохладнее. Элизабет сидела на скамейке в саду, в тени большого тиса, и наблюдала за первыми слабо мерцавшими звёздами. Подувший ветер заставил её теплее закутаться в старую шаль, но домой женщина не спешила. Она видела пролетевшую стаю разноцветных бабочек самых разных размеров; как испуганно парили они в воздухе, не зная, что их теперь ждёт. Возможно, стоило их пожалеть, но Элизабет было всё равно. Ханны среди них не было, женщина знала это наверняка.

На колени запрыгнул трёхцветный кот, тотчас свернувшись клубочком. Не отрывая взгляда от постепенно темнеющего неба, Элизабет рассеянно гладила пушистую шёрстку. Но когда кот вдруг уткнулся ей в ладонь влажным носом, женщина опустила голову. Тот внимательно смотрел на неё яркими голубыми глазами, и Элизабет поняла, что плачет.

— Будь счастлива, Ханна... — прошептала она, вновь поднимая глаза к небу. Рука, ласково гладившая кота, вдруг замерла. Стояла ясная звёздная ночь.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Глава первая. Страхи

Лили понятия не имела, сколько времени прошло с тех пор, как она переступила порог Цирка Чудес. Время никогда не гостило здесь. Было ли это благословением или проклятием?

Кое-что настораживало Лили в поведении её новой семьи. Всякий раз, когда девушка заговаривала о последнем номере и бабочках, покинувших цирк, все они менялись в лице. Недавние улыбки медленно угасали, как и весёлый смех. Наступала тишина, мрачная, звенящая в воздухе нераскрытой правдой. Они старались не смотреть Ханне в глаза, будто боясь, что, только взглянув в них, она поймет всё сама.

Единственный, кто не отводил взгляд, был хозяин цирка. Но разве можно прочитать что-то в отражении мёртвых глаз? В такие моменты она вспоминала тётю Элизабет и подолгу молчала, не разговаривая даже с Энн, что всегда была рядом.

Алан и Бран снова устроили карточный поединок, Пандора в задумчивости гладила зеленоватую змею на коленях, глядя в одно из трёх окон зала, Мариус куда-то пропал, как и сам хозяин цирка. Близнецы Анри и Рина кормили друг друга сладостями на другом конце стола, Уильям вновь заперся в часовой, а Немо появился лишь, чтобы подарить Лили одинокий белый цветок и тоже исчез.

— Пять партий подряд! Пять! Это чистой воды жульничество! — прорезал тишину возмущенный возглас факира. Довольный Бран отрицательно замотал головой, но не скрыл лукавой усмешки.

— Просто признай, что ты разучился играть, друг мой.

— И кто мне это говорит? Сколько ещё тузов припрятано в твоих рукавах, а? А?!

— Не кипятись, Алан! — рассмеялся фокусник и, сделав глоток чая, поморщился. — А вот воду бы подогреть не мешало.

— Непременно, как только ты проиграешь.

— Увы, пить мне холодный чай до скончания веков, — обреченно вздохнул Бран, за что получил испепеляющий взгляд друга.

Лили поднесла к лицу цветок, вдыхая резкий аромат, и взглянула на заклинательницу, рассеянно смотревшую в окно. Лишь то, за которым всегда сияло знойное солнце и вздымались песчаные бури, неизменно притягивало её внимание. Лили не знала, о чём она думает в такие моменты, но грустное лицо говорило само за себя. Какими бы ни были те воспоминания, они не дают покоя.

Двери позади распахнулись так резко, что все невольно вздрогнули, а Бран выронил чашку. Она так и повисла в воздухе, дожидаясь, пока тот опомнится. На какое-то время Джестер замер в проходе, оглядывая собравшихся, и взгляд его задержался на Лили.

— Что-то случилось? — одновременно подали голос близнецы. Не ответив, парень поспешно пересёк зал и скрылся за другой дверью. Оставшиеся лишь понимающе переглянулись и снова возвратились к своим занятиям. Одна лишь Лили боялась пошевелиться, глядя вслед захлопнувшейся двери.

— Что с ним? — едва шевеля губами, произнесла она.

— Депрессия нагрянула, — подал голос Алан, кроя карту. — Правда, давно её не было...

— В прошлый раз он вёл себя так после ухода Розы, — добавил Бран и мельком бросил взгляд на девушку. — Наверное, и в этот раз тоже причина она.

— Розы? — переспросила Лили, не сразу поняв, кого они имеют ввиду. А когда поняла, то подскочила с места и бегом направилась за Джестером. В тот же момент Пандора отвела взгляд от окна, глядя ей вслед.

В третий раз пробегая мимо картины с озером, Лили остановилась, чтобы перевести дух. Глупо бегать по лабиринту, где каждый поворот похож на предыдущий. Прислонившись к стене, она тяжело дышала, чувствуя на себе пристальный взгляд Энн.

— Я понимаю, что ты об этом не подумала, но всё же. Как мы будем выбираться обратно?

— Куда он мог убежать?.. — бормотала Лили, будто не слыша её слов. Энн вздохнула, прислоняясь к противоположной стене.

— Нужно было попросить кого-нибудь пойти с тобой, ты же ещё совсем не ориентируешься!

— У него был такой взгляд, будто вот-вот заплачет. Я должна узнать, что произошло...

— Но, если ты и дальше будешь бегать на месте, это вряд ли получится.

Неожиданный голос, прозвучавший справа, заставил девушку отскочить от стены. На картине, где всё это время было изображено одинокое озеро с деревом на берегу, вдруг появилась русалка. Лениво расчесывая длинные золотистые волосы, она подмигнула ошарашенной Лили.

— Простите, мисс, — осмелев, обратилась к ней девушка. — Вы случайно не видели пробегавшего здесь человека? То есть, помимо меня. Он наверняка...

— Если ты о Джестере, то нет, не видела. — Прервала её русалка, откидывая прядь волос за плечи.

— Тогда откуда вы знаете, что я ищу именно его?

— Потому что только он пользуется этим коридором. — Прозвучал невозмутимый ответ и, заметив выражение лица собеседницы, незнакомка усмехнулась. — Ты ещё многого не знаешь об этом месте, дорогая. А Джестер, наверняка, уже в своей комнате. Ты так громко стучала каблуками, что разбудила меня! — с упрёком добавила она.

— Простите, — тотчас извинилась девушка. — А вы… вы не знаете, где она находится?

Русалка загадочно улыбнулась, не торопясь отвечать. Лили пришлось терпеливо ждать, пока та закончит приводить себя в порядок и любоваться отражением в озере.

— За следующим поворотом сверни направо, — наконец, прозвучал долгожданный ответ.

— Но там же тупик! — вспомнив, возразила девушка. Русалка усмехнулась и хлопнула хвостом по воде, отчего по всей поверхности озера начали расходиться круги.

— Если ты и дальше будешь полагаться лишь на зрение и логику, то недолго протянешь в цирке.

Ответ показался Лили несколько мрачным, но другой незнакомка так и не озвучила. Сделав пару шагов, девушка вновь обернулась.

— Мне нужно пройти сквозь стену или?..

Но русалка уже исчезла, лишь по воде продолжала ходить рябь.

— Спасибо за помощь, — ворчливо пробормотала Лили.

— Хорошо, что вообще соизволила вылезти, — в тон ей добавила Энн.

Свернув за угол, девушка по привычке пошла по коридору налево, но Энн вовремя схватила её за руку, кивая в сторону пустой стены.

— Она не сказала, что нужно делать!

— Вообще-то, сказала.

— Предлагаешь идти напролом? — Протянув руку, она коснулась твёрдой поверхности и глубоко вздохнула. — По-моему, она меня обдурила.

— А ты попробуй, — шепнула Энн, закрывая ей ладонями глаза. — Здесь всё не то, чем кажется.

В прозвучавших словах слышалась правда и потому девушка решила поверить им. В худшем случае — у неё просто останется синяк от столкновения со стеной. Она сделала неуверенный шаг, пытаясь ориентироваться в вынужденной темноте, потом следующий, за ним ещё один и ещё, но никакого препятствия так и не ощутила.

— Неужели получилось? — произнесла она, и в следующий миг Энн убрала ладони с её глаз. Впереди снова был коридор.

— Нам просто нужно пройти по нему дальше.

Коридор казался широким, но по мере продвижения вдруг начал сужаться. Лили казалось, что стены хотят раздавить её в лепешку и она в панике оглянулась назад.

— Это просто твой страх, — успокаивала её Энн, крепко держа за руку. — Не позволяй ему одержать вверх.

Заставить себя поверить в эти слова оказалось куда сложнее, чем в прошлый раз. Однако Лили упрямо шла вперед, несмотря на всё стремительнее приближавшиеся стены, пока они не начали давить ей на плечи. Энн осталась позади, но продолжала подбадривать.

— Только не останавливайся, пожалуйста!

Паника рвущимся наружу криком застряла в горле, но Лили, с трудом сделав вдох, прорвалась вперед. И вдруг окружавшие её стены исчезли, а сама она оказалась перед одной единственной дверью.

— У тебя получилось, молодец! — восхищенно произнесла Энн, обнимая до сих пор дрожавшую девушку.

— Я думала, они просто расплющат меня... — бормотала та, не в силах заставить себя успокоиться. — Это было так страшно, а я ведь так и не узнала бы, что с ним случилось...

— Все позади, ты победила свой страх! — улыбнулась Энн и поцеловала её в щеку. — А теперь — стучи.

Деревянная дверь выглядела массивно и несколько угрожающе, отчего и заставить себя постучать оказалось непросто. По ту сторону никто не ответил и тогда Лили толкнула её, в надежде, что дверь не заперта. Она и впрямь открылась так легко, будто была сделана из картона, и в следующий миг девушка оказалась внутри.

В комнате царил полумрак, и через единственное окно слабо светила луна. На столе в беспорядке лежали карты с ярко-синей рубашкой, а ещё мерный звук указывал на наличие где-то рядом часов. Лили тотчас вспомнила, как несколько лет назад уже случайно побывала здесь. Оглядывая комнату, она разглядела чёрную треугольную шляпу с алыми колокольчиками рядом с рухнувшим карточным домиком, а затем перевела взгляд на стены. Странные треугольные часы, издававшие размеренный тикающий звук, привлекли её внимание, но ненадолго. Почти вся стена была украшена рисунками бабочек, самых разных цветов и размеров. Они выглядели настолько правдоподобно, что девушка сперва решила, будто они настоящие.

Джестер спал на спине, раскинув руки в разные стороны. За всё время он ни разу не пошевелился, и Лили позволила себе присесть рядом. Какое-то время она глядела на него, чувствуя нарастающую нежность и не зная, что с этой нежностью делать. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного, её любовь к тёте и Энн была иная, и в то же время похожа. В растерянности, она теребила подол платья, боясь, что вот-вот он проснется, и одновременно желая этого. Иногда она поглядывала на часы, но каждый раз они указывали на разные цифры, идя то вперед, то назад, и потому понять, сколько же прошло времени, было невозможно. Энн молчала, неподвижной тенью замерев у окна, и не торопила её. Внезапно Лили стало тревожно, неподвижность хозяина цирка начала пугать. Тогда она придвинулась чуть ближе и приложила голову к его груди, ожидая услышать биение сердца. Но его не было. Вместо него снова послышался ход часов, и она отпрянула, не веря своим ушам. Но любопытство оказалось сильнее, и она вновь наклонилась к спящему.

«Тик-так, тик-так» — пели маленькие запертые часы. По сравнению с этим всё увиденное ранее казалось шуткой, умелым розыгрышем. Разве может что-то заменить настоящее сердце?

А потом Джестер проснулся. Лили тотчас это почувствовала и подняла голову. Он внимательно смотрел на неё и сейчас, находясь так близко, девушка отчетливо видела собственное отражение в завораживающих и одновременно пугающих отсутствием жизни карих глазах.

— Удивительно, правда? — тихо промолвил хозяин цирка. — Это все Уильям. Он заставил меня жить.

Видя её растерянность, Джестер слабо улыбнулся и перевёл взгляд на настенные часы.

— Когда я подхватил лихорадку, мне только-только исполнилось двадцать. Уильям был единственный, кто заботился обо мне, но с каждым днем становилось всё хуже. Я умирал у него на руках... — произнёс парень с виноватой улыбкой. — А он ничего не мог поделать. А потом, когда моё сердце остановилось, он был в отчаянии и решился на абсолютно абсурдную идею.

— Заменить сердце часами? — прошептала Лили. Джестер кивнул.

— Уильям всю жизнь работал часовщиком, это его страсть. Но чтобы оживить меня, ему пришлось стать первым доктором Франкенштейном. И чудовище ожило, — добавил он вполголоса.

— Не говори так, — возразила в ответ Лили. — Ты никогда не был чудовищем!

Парень перевел взгляд на потолок, бездумно разглядывая его. Заговорил он не сразу.

— Прости, что тебе пришлось пройти через всё это.

Лили поняла, что он имеет ввиду тот коридор, однако двусмысленность фразы не осталась не замеченной.

— Хочешь знать, что произошло?

Она кивнула, даже не задумавшись. Джестер долго смотрел на неё, будто тщательно изучал лицо или пытался найти знакомые черты, а потом вдруг слабо улыбнулся.

— Просто воспоминания. Нахлынули слишком внезапно, я совсем забыл, что такое возможно.

— Воспоминания? — повторила Лили. Насколько же сильными они должны были быть?

— Да, просто память.

— Тогда... почему я тебе не верю?

Он вновь улыбнулся, а потом отвел взгляд, разглядывая нарисованных на стене бабочек.

— Все та же проницательность... — донеслись до девушки тихие слова. Джестер не хотел больше говорить, и она поняла, что ничего от него не услышит.

— Поверни направо, как только выйдешь, так ты сразу окажешься в своей комнате. Чуть позже я расскажу тебе о цирке.

Переступая порог, Лили все ещё слышала звук настенных часов, и ей казалось, что сердце хозяина цирка вторило им.

***

Уильям как раз закончил ремонтировать любимые карманные часы. Любимыми они были, потому что вместо цифр отображали портреты всех жителей цирка, но если кто-то покидал его — то исчезал и сам портрет. Так случилось с Розой, и теперь на том месте появилась Лили. Собственно, по этой самой причине часы неожиданно и сломались. Исправить проблему удалось частично: механизм был восстановлен, но теперь наряду с тиканьем отчетливо слышалось биение сердца.

— Грядут большие перемены, — пробормотал часовщик.

— Роза умерла.

Старик поднял голову. Джестер привычно лежал на диване, колпак с алыми бубенцами скрывал его глаза.

— И ты ничего не сказал ей?

Хозяин цирка долго молчал, прежде чем ответить.

— Тогда она будет винить себя и захочет уйти. Я не могу этого допустить.

Уильям не винил своего воспитанника за эгоизм. Если эта девочка, так похожая на Розу, сможет снова вернуть его к жизни — он сам не позволит ей сбежать.

— Ты надеешься, что она заменит её?

Парень издал смешок, не удивляясь прямолинейности приёмного отца.

— Она похожа на неё, и в то же время совсем другая. — Джестер поправил упавшую шляпу, и Уильям снова увидел его глаза. — Но я не отпущу её. Никогда.

Глава вторая. Комната запертого Времени

Войдя в свою комнату, Лили замерла от восторга, охватившего её: взгляд первым делом приметил высокие книжные стеллажи, упиравшиеся в потолок и занимавшие две стены. Напротив широкого окна стояла кровать с тёмно-синим балдахином, при одном взгляде на которую хотелось тотчас пасть в объятия сна. Окно оставалось приоткрытым, отчего занавески слабо колыхались. Подойдя ближе, Лили замерла, поражённая увиденным: по ту сторону отчетливо проглядывалась комната Джестера, хотя девушка готова была поклясться, что ещё минуту назад видела там лишь густой туман.

— Мне кажется, вид за окном зависит от того, что тебя волнует, — подумав, предположила Энн. Лили не ответила, наблюдая за спящим хозяином цирка.

— Как ты думаешь, почему он соврал? — послышался тихий вопрос.

— Возможно, произошло что-то, что ему больно вспоминать. А может, он просто не разговорчив.

— Мне нужно попытаться узнать правду или...

— Что даст тебе эта правда? Кто знает, что ты можешь услышать, так не лучше лиоставить его в покое? Он сам расскажет, если захочет.

— Наверное, ты права, — тихо сказала девушка, нехотя отворачиваясь от окна. Комната Джестера тотчас скрылась в плотной пелене тумана. — Мне не стоит об этом думать.

По левую сторону от окна стоял трельяж. Проходя мимо, девушка бросила на себя взгляд, но отражения в зеркале так и не увидела. Оно стояло рядом, ласково обнимая её и тоже не сводя глаз с отражавшихся в зеркале книжных полок.

— Я всегда мечтала, что когда-нибудь мне удастся вырваться из Зазеркалья... — задумчиво промолвила Энн. — Каждый раз, когда ты смотрелась в зеркало, я хотела попросить протянуть руку и забрать меня оттуда. А потом, оно разбилось и в тот момент я поняла, что это мой шанс! И вот теперь я здесь, с тобой... Странно, да?

— Очень странно, — кивнула Лили. — Но ведь зеркало уже разбивалось однажды, помнишь?

— Тогда я испугалась. Это произошло слишком внезапно, и я не рискнула выйти. Мне нужно было всё тщательно обдумать, прежде чем решиться.

— Расскажи мне, какое оно — Зазеркалье? Почему ты хотела сбежать?

Энн не спешила с ответом. Размышляя, она почему-то бросила взгляд за спину, увидев там лишь послушно лежавшую на полу тень девушки.

— Ты знаешь, куда уходят тени после заката? — неожиданно спросила она. И продолжила, когда Лили покачала головой. — Туда же, где живут отражения: в Зазеркалье. А знаешь ли ты, что такое тень?

— Теперь уже не уверена, — с коротким смешком ответила девушка.

— Тень — это тоже твоё отражение, только не зря оно чёрное. Из белого рождаются все остальные краски, чёрный же способен их поглотить, удержав в себе. Так же и тень, в ней заточены все оттенки твоей души, любая мысль, плохая или хорошая, всё копится там. А Зазеркалье — место выхода, куда уставшая тень сбрасывает накопившиеся эмоции.

Теперь пришел черед оглянуться самой Лили. Тень покорно лежала у её ног, не возражая со сказанным.

— Она не может говорить, — пояснила Энн. — Но не думаю, что тебе бы понравились её слова. — Бывшее отражение почти коснулось прохладной гладкой поверхности зеркала, но в последний момент опустило руку.

— Всё это время... — начала пораженная услышанным девушка. — Всё это время ты была вынуждена чувствовать это...

Помня о мыслях, что часто одолевали её в детстве, Лили стало стыдно. Она ощущала вину перед Энн, за то, что та была вынуждена жить в подобном кошмаре, без надежды на спасение.

— Прости меня, — пробормотала она, оборачиваясь. — Я и представить не могла, каково тебе должно было быть...

— Зеркала бьются к счастью… для отражений, — с улыбкой ответила Энн. — Теперь я освободилась и, пока ты того не захочешь, не вернусь обратно.

— Я не хочу, чтобы ты возвращалась! — горячо возразила девушка под ласковую, но немного грустную улыбку подруги. — Никогда, никогда не возвращайся туда!

— Ты правда хочешь, чтобы я всегда была рядом?

— Я тебя не отпущу! — Лили крепко взяла её за руку. — И не позволю тебе снова ощутить... мои мысли.

Энн улыбнулась, теперь уже радостно, и заключила её в объятия.

— Ты сумасшедшая! — рассмеялась она. — Как же это хорошо.

***

Когда Лили проснулась, в комнате царил полумрак. Присутствие недавнего сна ещё остро ощущалось, отчего ей казалось, что вот-вот отворится дверь и тётя Элизабет зайдет поприветствовать с новым утром. В тишине она уловила тихий тикающий звук и только сейчас заметила на потолке огромный рисунок часов. Стрелки неторопливо двигались по кругу.

«Если верить им, то сейчас должно быть семь утра или вечера, — подумала про себя девушка. — Но здесь нет Времени. Зачем же столько часов?..»

Элизабет Сайленс в её сне была сильно встревожена и расстроена тем, что Лили теперь под опекой Джестера. Правда, она называла его по-другому, но девушка никак не могла вспомнить, как именно. И выглядела тётя совсем иначе, как ровесница племянницы. Поначалу Лили даже приняла её за Энн. Проснувшись, девушка чувствовала непонятную грусть. Тётя будто умолчала о чём-то, это читалось во взгляде, каким она смотрела на племянницу. Неожиданно Лили соскочила с кровати, сбросив одеяло. Энн, устало зевавшая, удивленно поглядела на неё.

— Мне нужно навестить тётю, нужно спросить... — бормотала девушка, пока переодевалась. Усталость Энн как рукой сняло, лицо её вмиг сделалось серьёзным. А когда Лили направилась к двери — удержала ту за руку.

— Из цирка можно выйти лишь однажды, — напомнила она.

Её слова заставили задуматься и, воспользовавшись этим, Энн снова заговорила:

— Если ты уйдешь, обратно тебя никто не примет. Ты останешься одна.

— Я буду с тётей… — неуверенно ответила Лили. Энн промолчала и это показалось девушке подозрительным.

— Ты что-то знаешь? — тихо спросила она.

— Только недавно ты согласилась, что есть вещи, о которых думать не стоит. Пожалуйста, не спрашивай меня об этом.

Лили молчала, долго вглядываясь в зелёные глаза своего отражения.

— Кто живет в Зазеркалье? — неожиданно спросила она. От неё не скрылось то, как подруга передёрнула плечами, будто от внезапного холода.

— Отражения, тени...

— И?

Было видно, с каким трудом Энн заставляет себя говорить.

— Отражение и тень сливаются в единую душу, когда человек умирает. Она тоже остаётся в Зазеркалье.

Лили показалось, что ход нарисованных на потолке часов стал отчётливее и громче, отдаваясь от стен. Она бросила взгляд за окно и заметила, как в рассеявшемся тумане вырисовываются очертания красного кирпичного дома и скромного садика вокруг него. Энн тоже увидела это и не сдержала глубокого вздоха.

Лили молчала очень долго, глядя на картину за окном, а потом всё же поднялась на ноги.

— Куда ты? — тотчас спросила Энн.

— Джестер обещал показать мне цирк. Надо напомнить ему, пока я не заблудилась где-нибудь. — Голос звучал ровно и спокойно, но Энн чувствовала, какого труда ей это стоит. Выходя следом, она снова бросила взгляд на окно. Чёрно-рыжий кот с редкими белыми пятнышками спрыгнул с коленей бывшей хозяйки и неторопливо удалялся прочь, пока окончательно не растворился в утренней дымке.

***

Вскоре первым им повстречался Немо. Мальчик смущенно смотрел в пол, а потом всё же протянул Лили белый цветок.

— Спасибо, — улыбнулась она, вдохнув резкий, но приятный аромат. — Мне нужно найти Джестера. Не знаешь, где он?

Немо кивнул и жестом показал следовать за ним.

Коридор, по которому он её вел, был похож на тот, по которому бродила Лили не так давно. Шагая позади мальчика, она глядела по сторонам, ожидая увидеть портрет ворчливой русалки. Но стены были пусты, лишь иногда кое-где попадались часы. Слушая их размеренное тиканье, Лили вспоминала тот же звук, исходивший из груди хозяина цирка. Ей не терпелось расспросить Джестера, но мысль о том, что ему это может быть неприятно, остужала её пыл. Энн права, она не должна вмешиваться не в свое дело.

Коридор всё не кончался, и Лили стало казаться, что они целую вечность будут «идти на месте», как выразилась та русалка. Тогда, вздохнув, она задрала голову, ожидая увидеть потолок, но вместо него обрисовалось не бывало звёздное тёмное небо. От неожиданности девушка замерла, глядя, как то и дело проносятся кометы и сгорают звезды. Миллиарды звёзд погибали и рождались заново, возрождённые из своего же пепла. Увиденное настолько заворожило её, что голос Энн, доносившийся будто издалека, Лили услышала не сразу.

— Если бы ты посмотрела на него раньше, мы бы уже давно пришли. Странное этоместо, всё-таки.

Опустив голову, Лили с удивлением заметила, что коридор исчез, а сама она находится в уже знакомой комнате с десятками дверей, многие из которых неторопливо парили в воздухе. Только Немо опять пропал. Что-то прохладное и текучее, похожее на невидимую воду, касалось кожи девушки, и она попыталась зачерпнуть горсть, чувствуя, как странная невидимая жидкость струится меж пальцев.

— Как тебе? — послышался голос, и Лили обернулась. Джестер играл с колокольчиком на шляпе, но мягкий мелодичный звон тонул в пространстве.

— Что это?

— Время. Немногим удавалось его потрогать, так что можешь считать себя счастливицей.

— Разве Время можно потрогать? — сомневалась Лили, однако ощущения говорили сами за себя. Джестер тоже зачерпнул горсть невидимой «воды».

— Когда оно заперто в одном месте — это хорошо чувствуется. Но не увлекайся, долго находиться тут нельзя.

— Почему? — тотчас полюбопытствовала девушка.

— Захлебнешься. — Последовал лаконичный ответ. Она тотчас опустила руку.

— А зачем оно заперто? И кто его запер? — всё новые вопросы вертелись в голове. Лили почувствовала себя любопытным ребенком, но отмахнулась от этой мысли.

— Потому что в цирке оно не нужно. Что хорошего во Времени? Оно убивает красоту и лишает сил. Если бы оно свободно гуляло там, где ему вздумается, мы не были бы теми, кто мы есть.

— Ты говоришь так, будто бы обижен на Время, — заметила Лили. Джестер перевёл на неё немигающий взгляд. — Возможно, ты прав, но есть и хорошее. Например, смена времён года: если бы оно стояло на месте, запертое, было бы вечное лето или зима. Или постоянный день, или ночь. Это ведь ужасно! Если ничего не меняется, рано или поздно, это надоест.

Хозяин цирка молчал, так пристально глядя на неё, что девушке вдруг стало не по себе.

— Надоест?.. — только и промолвил он. Лили с трудом заставила себя кивнуть. А потом парень вдруг захихикал, и смех этот ей совсем не понравился. Он прикрыл ладошкой рот, будто хотел сдержать внезапный приступ веселья, и девушка отступила на пару шагов назад. Такого Джестера она еще не видела и не была уверена, что он ей нравится. Заметив испуг в её глазах, парень замолчал и отголоски недавнего смеха утонули во Времени.

— Ты не должна меня бояться, — тихо сказал он. — И уходить из цирка тоже.

— Уходить? — переспросила она. Джестер подошел ближе, опустил ладони ей на плечи и чуть наклонился, заглядывая в глаза. Лили ощутила, как бешено застучало сердце и могла поклясться, что слышала негромкий тикающий звук часов.

— Ты ведь никогда не уйдешь?

Она не могла понять, что завораживает сильнее — ярко-синие треугольники или стеклянные карие глаза хозяина цирка.

— Мне больше некуда идти.

Парень молчал, по-прежнему держа её за плечи, будто боялся, что вот-вот сбежит. Правда осталась невысказанной вслух, гнетущей тишиной повиснув в воздухе. И на какой-то момент Джестеру показалось, что глаза Лили тоже стали стеклянными.

Отстранившись, он бездумно побрёл вперёд, минуя попадавшиеся на пути двери. Энн подошла к девушке и, видя, что та не реагирует, помахала рукой перед её лицом. Наконец, Лили перевела на неё ничего не выражающий взгляд. Энн коротко вздохнула, беря её за руку и идя вслед за хозяином цирка.

— Ты можешь не бояться, что заблудишься, — послышался голос парня, а сам он то и дело пропадал из виду. — Пока знаешь, чего хочешь — этого не случится. Хотя, — со смешком добавил он, остановившись и с улыбкой обернувшись к девушке. — Цирк очень любит поиграть, к этому ты должна быть готова. А отсюда нам пора уходить.

— И как же он «играет»? — полюбопытствовала Лили, вновь зачерпывая горстку Времени. Джестер рассеяно ударил по алому колокольчику на шляпе.

— Любит запутать дорогу и сбить с пути. Своеобразное развлечение, — со вздохом ответил парень. — Ему нравится притворяться лабиринтом с блуждающими душами. Но он всё равно нас любит, — уверенно заключил хозяин цирка.

— Куда ведут эти двери? — спросила девушка, обернувшись к одной из запертых.

— Всё зависит от того, куда ты хочешь попасть, — раздалось над левым ухом.

— Не знаю... Я не вижу чёткого места. Расскажи мне больше про цирк?

Протянув руку, Джестер постучался в дверь, и та отворилась. В пустом пространстве начали сгущаться разноцветные краски, завертелись по кругу и вскоре превратились в расплывчатую дымку часов. Лили опасливо оглянулась. Джестер, играясь с алым колокольчиком, кивнул.

— Тебе страшно?

— А вдруг, мы окажемся в разных местах?

— Не окажемся. Ты хочешь, чтобы я был рядом, а я хочу, чтобы рядом была ты. Не важно, куда нас забросит, мы всё равно будем вместе.

С этими словами Джестер взял её за руку, смело шагая сквозь дымчатые часы, и Лили невольно вспомнила день их первой встречи. Руки хозяина волшебного цирка по-прежнему были тёплыми.

Глава третья. В которой Джестер рассказывает истории

Меньше всего девушка ожидала, что они окажутся в наполовину забитом автобусе. От неожиданности она едва не упала, когда тот дёрнулся вперёд, вовремя схватилась за поручень и поглядела на Джестера. Тот вёл себя так, будто ничего странного не произошло и смотрел в окно, ожидая нужную остановку. Тогда Лили огляделась по сторонам, заметив рядом Энн. Та тоже с недоумением разглядывала салон, гадая, почему они оказались именно здесь. Люди, окружавшие их, совсем не понравились Лили. Большинство смотрело недружелюбно, как на врагов, и под их взглядом девушка невольно съёжилась, как вдруг Джестер, не оборачиваясь, сильнее сжал её ладонь.

— Не позволяй им смотреть на тебя так, — промолвил он. Последовать его совету оказалось не просто, но Лили попыталась и, расправив плечи, поглядела на того, кто был ближе всех. Не выдержав её взгляда, мужчина опустил голову и больше не поднимал. Джестер довольно улыбнулся.

— Кажется, нам пора. — Вскоре произнёс он и потянул её за собой к выходу. Когда они оказались на пустующей остановке, Лили не сдержала вздоха облегчения. Автобус скрылся с глаз, и она огляделась, пытаясь разглядеть что-нибудь. То и дело смутно вырисовывались силуэты деревьев и крыши домов, но тут же снова тонули в серебристой дымке тумана.

— Где мы?

Отпустив её руку, Джестер сел на скамейку под крышей остановки и, постояв немного, девушка присела рядом.

— Понятия не имею, — радостно признался он. — Я тоже не знал, какое место выбрать.

Лили озиралась по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то. Внезапно слева от неё стали проступать очертания длинной каменной лестницы, по обеим сторонам от которой росли деревья. Ступени её были усеяны опавшими листьями и лепестками цветов, что давным-давно принёс ветер. По сравнению со всем остальным, лишь лестница и сама остановка оставались отчетливо видны.

— Что ты хочешь узнать? — поинтересовался Джестер, и Лили обернулась к нему.

— Откуда появился цирк? Кто его создал?

«И зачем?» — хотела добавить она, но промолчала. Парень игрался с колокольчиком на шляпе и обдумывал ответ.

— Я не знаю, кто его создал, — наконец, признался он. — Когда я его нашел, он уже был таким, каким его видишь ты. Прежние жители покинули цирк, так мне сказала Вей-Вей.

— Вей-Вей?

— Русалка на картине, ты ещё не видела её?

— Видела. Она подсказала, как добраться до тебя… — при этих словах щёки девушки заметно заалели, но Джестер этого не заметил. Он рассеянно глядел перед собой, и Лили подумала, что, если замолчит — он и вовсе забудет о её присутствии.

— Ты стал хозяином, потому что пришел первым?

— О, вовсе нет, — возразил парень. — Это цирк выбрал меня. Они так сказали. — Он приложил руку к груди, в которой вместо сердца размеренно отбивали ритм часы. — После нас с Уильямом пришли Анри и Рина. В то время цирк выбрал местом остановки Францию, скромный городок Бельфор. Ребята выступали в бродячем цирке, и я пришел на их программу. — Замолчав, Джестер вдруг усмехнулся, будто вспомнил что-то весёлое. — А едва закончилось выступление — увёл с собой.

— Ты их похитил? — уточнила Лили, жадно слушая рассказ. Парень лукаво улыбнулся.

— Можно и так сказать. Они выросли в цирковой труппе, но обращались с ними ужасно…

***

— Где вас черти носили?!Представление вот-вот начнётся! — воздух рассёк свист мелькнувшего хлыста и двое подростков инстинктивно зажмурились, ожидая удара. Но его не последовало. Осмелев и открыв глаза, они увидели заслонившую их высокую фигуру парня. На его правой руке был намотан хлыст, который он успел перехватить в воздухе.

— Осторожнее с этой штуковиной, ей ведь можно и поранить, — нравоучительно заметил незнакомец.

— Ты ещё кто такой, чёрт тебя подери?!

— Я? Я всего лишь завсегдатай вашего цирка, верный и преданный зритель, не пропустивший ни единого выступления со времён его появления! Ну, разве что парочку, прошлой весной, помнится… и ещё в феврале. Ненавижу его, предпочитаю сидеть дома весь этот мерзкий месяц. Хотя мне говорили, что я родился в феврале…

— Да ты просто шут гороховый, — со смехом оборвал его мужчина. — Ступай прочь, пока я и тебя не огрел. А вы двое, быстро на арену! А ну, пошли!

Незнакомец обернулся через плечо и подмигнул детям. Те растерянно улыбнулись ему. Странный парень, посмевший вступиться за них, сразу завоевал их доверие. Но сердить и дальше хозяина цирковой труппы они не посмели и поэтому поспешили начать номер.

Гвоздём программы, как обычно, стало выступление дрессировщика львов. Это было излюбленное представление жителей маленького французского городка. Их буквально приводил в экстаз вид огромного грозного хищника, вынужденного подчиняться приказам человека. Человеком этим был сам хозяин труппы, грузный мужчина с весьма объёмистым животом и на редкость проворными ногами, что не раз уже спасали ему жизнь в моменты, когда животное отказывалось подчиняться. Как обычно, он зашёл в клетку со львом, чтобы продемонстрировать своё превосходство над хищником. Мужчина был уверен, что не далее, как час назад животное должны были накормить досыта и потому был абсолютно спокоен и горд тем, что завершает программу любимым номером гостей цирка. Крохотный ключик скользнул в карман его пиджака, в чём хозяин цирковой труппы был абсолютно уверен. Однако, он бы весьма удивился, решив проверить это, и не обнаружив ключа на месте. Но он был слишком самоуверен, а потому не стал этого делать. А ведь, проверь он его наличие, и проконтролируй лично, что животное сыто всё бы могло обернуться иначе…

Но он ничего этого не сделал, а потому вид голодного разъярённого льва, прыгнувшего на него в тот момент, когда мужчина обернулся стал для него неприятной неожиданностью. Гости цирка визжали от ужаса, наблюдая, как зверь терзает упитанное тело дрессировщика, пока тот окровавленными руками пытается нащупать заветный маленький ключик. Тот самый ключик, который крутил в руке высокий темноволосый незнакомец, с улыбкой глядя на тщетные попытки мужчины найти своё спасение. Именно его улыбающееся лицо и неестественно холодные карие глаза стали последним, что видел в своей жизни несчастный дрессировщик львов.

***

— А остальные? Когда вы нашли их?

— Довольно скоро, как мне кажется. Сложно сказать наверняка, когда живешь вне Времени... — Джестер замолчал, вспоминая. — После близнецов к нам присоединился Алан.

***

Он нашёл его по возгласам восторженной толпы. Не так-то просто оказалось протиснуться между людьми, окружившими факира плотным кольцом. Впрочем, Джестеру и не нужно было особо стараться, чтобы его заметили — благодаря своему росту, он и так возвышался над большинством горожан итальянского городка.

Молодой рыжеволосый парень, игравший с огненными лентами в самом центре толпы, наконец, закончил своё представление под бурные аплодисменты зрителей. На нём была белая маска, полностью скрывавшее лицо, и лишь в её прорезях были видны яркие голубые глаза. Он поочерёдно кланялся толпе и вдруг замер, увидев среди них высокого темноволосого парня в причудливом чёрно-пёстром костюме. Парень улыбнулся ему, но глаза оставались холодны и ни разу не моргнули, отчего факир невольно вздрогнул. Постепенно жители расходились по домам, а оба парня продолжали стоять на месте, наблюдая друг за другом. Наконец, когда они остались одни, Джестер снова улыбнулся и сделал шаг навстречу, но молодой факир вдруг попятился.

— Потрясающее представление! У тебя необычный талант укрощать пламя. Я повидал множество факиров, но все они просто пустышки в сравнении с тобой.

— Спасибо, — ответил приглушённый голос из-под маски. — Я много тренируюсь.

— Дело не только в тренировке. Это твой дар. Ты же чувствуешь это, правда?

Парень замялся, не зная, что ответить незнакомцу и нужно ли вообще это делать. Он странно ощущал себя, словно эта встреча была роковой. Неподвижные, кажущиеся стекляшками глаза Джестера пугали и одновременно притягивали его, словно дурманящий сон.

— Покажи мне своё лицо.

Он повиновался, и белая маска ударилась о землю, оставшись лежать у ног факира. Джестер долго молчал, разглядывая шрамы от ожогов на некогда бледной веснушчатой коже. Остатки былой красоты ещё можно было заметить, но вряд ли кто-то хотел это делать. Обожжённое уродливое лицо отталкивало и пугало людей, отчего маска стала постоянным спутником уличного факира. Никто бы не пришёл на его представление и тем более не заплатил бы ему, не будь её с собой. Разве что из жалости, но для него это было слишком унизительно.

Словно очнувшись, рыжеволосый парень подобрал свою маску, но не успел снова надеть её, потому что заговорил Джестер:

— Я хочу показать тебе место, которое излечит твои раны. Оно сделает тебя прежним и одновременно совсем другим. Тебе больше не придётся прятать лицо и зарабатывать на кусок хлеба, развлекая толпу. Но если ты пойдёшь со мной, назад дороги не будет.

Он глядел на свою маску, словно смотрелся в зеркало. Чувствовал зуд от уродливых толстых рубцов, покрывавших нежную кожу. Рука сама собой потянулась к лицу, ощупывая его бугристость, и на глазах вдруг выступили слёзы. Он не плакал уже много лет, с тех пор, как в детстве обжёг себе лицо, засмотревшись на языки пламени в костре. Огонь всегда манил его, и даже тот случай не смог притупить эту страсть. Но то, о чём говорил странный незнакомец со стеклянными глазами, казалось, оживило в сердце давно забытую мечту.

— Но как такое возможно… — пробормотал он, не решаясь поднять голову. — Я ведь урод. И навсегда останусь таким.

— Если ты пойдёшь со мной, я смогу помочь тебе. Я ведь тоже урод, — со смешком добавил Джестер. — Только моих шрамов никто не видит.

***

— Значит, Цирк действительно излечил его… — пробормотала Лили, выслушав историю Алана. Она прониклась симпатией к волшебному месту и старалась не думать о словах тёти Элизабет о том, на что ещё способен Цирк.

— Он исполнит любое твоё желание, что бы ты не захотела. Если ты будешь любить его так же, как и он нас.

— Цирк любит нас?

— Разумеется! Разве он стал бы одаривать нас своими чудесами, если бы не любил?

То, с какой горячностью Джестер сказал это, заставило девушку поверить его словам. Ей вообще хотелось верить всему, что бы он ни говорил.

— Пандору я встретил в Египте, в городе Амарна. Она чем-то сильно досадила одному влиятельному человеку, за что была сброшена в яму с ядовитыми змеями.

Лили едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Чем можно было так разгневать? Высокая и тонкая, с гладкими черными волосами и бронзовой кожей, Пандора казалась самой прекрасной девушкой.

«Наверное, тот мужчина тоже так думал. Он, должно быть, любил её, а она его отвергла.»

— Пандора провела со змеями целый день, а на утро пришли люди, чтобы удостовериться в её смерти.

***

Он стоял на краю глубокой ямы, глядя на неподвижно лежащую на дне девушку. В длинных чёрных волосах копошились змеи, переползая на лицо и дальше, вниз, исследуя хрупкое и изящное тело. Он не видел следов от укусов, но это не означало, что их нет. На шее девушки виднелся красный след от тонкой верёвки, которой её душили. Видимо, палач проявил «милосердие», прежде чем сбросить в яму к ядовитым змеям.

Он не решался уйти, хотя казалось, что помочь несчастной уже не получится. Цирк привёл его сюда, и Джестер по-прежнему слышал Зов этой души. А это означало лишь, что она ещё жива. Поэтому он внимательнее вгляделся в то, что происходило на дне. Змеи тихо шипели, сталкиваясь друг с другом, а затем одна из них вдруг вонзила клыки в грудь девушки. В следующий момент она распахнула глаза, сверкнувшие золотом в темноте. Джестер улыбнулся, выпрямляясь.

— Почему ты помог мне? — спросила она, оказавшись снова на твёрдой земле.

— Даже не спросишь, кто я?

— Мне всё равно, кто ты. Я знала каждого жителя этого города, и все они были милы со мной. Но когда верёвка висела на моей шее никто из них не вступился. Они просто смотрели, как я умираю, забавно дёргая ногами в воздухе. А ведь я знала имя каждого лица, обращённого ко мне. Поэтому нет, мне нет дела до того, кто ты такой. Я хочу лишь знать, зачем ты помог мне?

— Ты нужна мне, — просто ответил он. Протянув руку, он коснулся змеи, обвитой вокруг тонкой шеи девушки. — Мне и моей семье. Ты одна из нас.

Она кивнула, словно другого ответа и быть не могло.

— То место, куда ты ведёшь меня… Оно поможет мне забыть?

— Только если ты сама этого захочешь. Оно оживит любое твоё желание, если ты исполнишь лишь одно его — никогда нас не покинешь.

— Мне больше некуда идти. Я проклинаю этот город и всех людей в нём. Я хочу, чтобы они поплатились за то, что сделали со мной!

— И они заплатят, не сомневайся. Мы устроим в честь этого целое представление… наконец-то.

***

— Ты помог им, — помолчав, промолвила Лили. — Они, наверняка, тебе благодарны.

— У меня была своя цель, — возразил парень, снова потянувшись к алым колокольчикам. И продолжил он не сразу. — Я хотел иметь семью. Кроме Уильяма у меня никого не было. — Произнеся это, он откинулся на спинку скамейки, бросив острый взгляд на девушку. — И спас я их прежде всего по этой причине, а не потому, что хотел помочь.

— Зачем ты так говоришь? Ведь ты хотел им помочь. Не пытайся казаться хуже, чем ты есть. У тебя доброе сердце...

— У меня нет сердца! — резко оборвал её хозяин цирка. — Ты ведь сама слышала. Я даже не могу назвать себя человеком!

Лили промолчала, не желая спорить. И Джестер тоже молчал, снова устремив пустой взгляд вдаль. Ей хотелось сказать, что не имеет значения, человек он или нет, но слова застряли в горле, так и не вырвавшись на волю.

— А остальные? — робко спросила она. Будто очнувшись, парень удивлённо взглянул на неё. Синие треугольники мерцали на светлой коже, завораживая.

***

Первый раз они встретились в Новом Орлеане, в особняке семьи Мариуса. Его мать устроила для старшего сына вечер, посвященный его картинам, пригласив своих многочисленных друзей и знакомых. Отцу семейства эта идея не нравилась: он считал увлечение сына живописью пустой тратой времени. Мариус был наследником, первенцем, который должен был продолжить семейный бизнес. Но сын не выказывал ни малейшего интереса к делам отца, предпочитая проводить свободное время с кистью в руке.

Глядя, как тот восторженно описывает создание своей последней картины, мужчина чертыхнулся и залпом выпил бокал виски, со стуком поставив его на поднос. Мариус заметил недовольство отца, но не прервал свою речь. Взглядом он нашёл свою мать, и та ободряюще улыбнулась сыну.

Джестер не привлекал к себе внимания, слившись с толпой, окружившей молодого художника. Он разглядывал многочисленные картины, выставленные на всеобщее обозрение, и одна особенно заинтересовала. На ней было изображено озеро в сумерках: багряный закат отражался на гладкой поверхности, окрашивая воду в кровавый цвет. У озера росла ива, чьи ветви спускались почти до самой земли. Заворожённый, он даже не услышал, как к нему подошёл сам хозяин картины.

— Одна из моих ранних работ. Я тогда тяжело болел, и родители не знали, выживу ли я. — Парень замолчал, задумчиво разглядывая изображенную иву. — Они обнаружили меня утром на полу, заляпанного краской и с кисточкой в руке. Мне было важно закончить её, понимаете? Я боялся… не успеть.

— Понимаю. Может, благодаря ей вы и живы.

— В каком-то смысле, да. У меня было странное чувство, когда я писал её… Словно бы я делаю это для кого-то.

Джестер повернулся к нему, и Мариус невольно охнул, увидев стеклянные карие глаза и синие треугольники на бледном лице незнакомца.

— Кто вы такой? Вас пригласила моя мать?

Джестер покачал головой. Мариус огляделся вокруг, но гости были заняты друг другом и не обращали на них внимания. Парень внезапно подумал, что он единственный, кто его видит.

— Наверное, я снова болен. — Пробормотал Мариус, отворачиваясь от странного незнакомца. — Мне мерещится чёрт знает что…

— Ещё слишком рано, — донеслось ему вслед. — Но я должен был тебя увидеть.

Вторая встреча произошла пять лет спустя. Слепого сына на цирковое представление привела его мать.

***

— Эта картина… та самая, где живёт Вей-Вей?

— Именно она. Мариус взял её с собой в тот день, когда переступил порог цирка.

— Почему он ослеп? Что с ним случилось?

— Не знаю. Просто однажды он проснулся в кромешной тьме. Больше он ничего не рассказывал. — Джестер замолчал, вглядываясь в немного поредевший туман. Что-то по ту сторону привлекло его внимание. Лили заметила, как он нахмурился.

— Что там?

— Странное место мы выбрали для историй. Мне здесь не нравится.

— А мне наоборот, очень спокойно… Ты что-то видел?

Парень молчал, какое-то время вглядываясь в туман. Затем вздохнул и продолжил.

***

Он пришёл на представление один. Маленький мальчик с удивительными белыми волосами, не больше десяти лет с виду. Худенький даже для своего возраста, в белоснежной одежде, под стать своим волосам. Глаза пронзительные, глубокого чёрного цвета, не каждый мог выдержать их взгляд. Слишком взрослый, слишком не похожий на ребёнка, оттого пугающий и отталкивающий.

И людей вокруг он тоже пугал, никто не сел рядом с ним, на своём ряду он оказался единственным зрителем. Когда в конце представления он вытащил карту с изображением туза пик, Джестер понял, кем был мальчик.

***

— Почему он так и не заговорил? Цирк не смог вылечить его немоту?

— Он не нем, на самом деле. — Не сразу ответил хозяин цирка. — Но я надеюсь, мы никогда не услышим его голос.

— Что в нём такого ужасного?

Джестер не ответил.

— Брану было девять, когда он оказался в цирке. И тоже из Лондона, как ты. Он жил с мачехой и её сыном, но не мог пожаловаться на недостаток любви. Они очень любили его, но он всё равно ощущал себя чужим. Да, это главное, что объединяет нас: мы все чувствовали себя чужими. Ведь так, Лили?

Она кивнула и снова вспомнила про тётю. Историю её появления в волшебном цирке она уже знала, но все равно хотелось услышать её из уст Джестера. Но попросить об этом она не решилась.

— Что ещё ты хочешь узнать? — поинтересовался парень и Лили взглянула на него.

— Ты рассказал о всех, кроме себя и Уильяма.

— Да, действительно. Я совсем забыл… Уильям нашёл меня под деревом в парке, поздним февральским вечером.

***

Он склонился над корзинкой, в которой дремал младенец, укутанный тонким кружевным одеяльцем. Мужчина даже не был уверен, что ребёнок жив, ведь на улице было слишком холодно и шёл крупный снег. Осторожно приоткрыв лицо, он ахнул и в тот же момент младенец открыл глаза. Они смотрели друг на друга, старик и новорождённый малыш, и Уильям вдруг понял, что будет оберегать его всю свою жизнь. Часовщик поднял корзинку с земли и огляделся, но вокруг не было ни души.

— Как же мне назвать тебя, малыш?

***

— Твоё имя… Почему я раньше не спросила, ведь Джестер — это прозвище, как Пандора или Немо…

— Наши первые имена остались в прошлом. Какой смысл помнить их здесь?

Лили снова замолчала, рассеяно болтая ногами. Оставался только один вопрос, ответ на который до сих пор не был озвучен.

— Помнишь, я спрашивала тебя о бабочках…

— Да. — Резкий голос хозяина цирка заставил её вздрогнуть и умолкнуть. Заметив это, парень смягчился. — Прости. Я не люблю, когда кто-то говорит о них.

Девушка вспомнила раскрашенную рисунками комнату Джестера, но упомянуть об этом тоже не решилась.

«Неужели я боюсь его? — неожиданно подумала она. — Мне становится не по себе, когда он говорит так холодно и грубо. Но ведь он не может причинить мне зла. Тогда почему мне страшно?»

— Тебе действительно хочется знать, что стало с теми людьми?

Лили передёрнула озябшими вдруг плечами и отважилась взглянуть хозяину цирка в глаза. Мёртвые, лишённые каких-либо чувств, стеклянные шарики. Её снова пробила дрожь, что не осталось незамеченным.

— Здесь слишком холодно, — тихо промолвил он и, будто в подтверждение слов, с губ сорвалась струйка пара. — Давай поговорим об этом в следующий раз и в более тёплом месте?

Она кивнула. Глубоко вздохнув, Джестер поднял глаза к пепельно-серому небу.

— До того, как начнется новое выступление, тебе нужно определиться, какую роль в нём ты будешь играть.

— Роль? Но я ничего не умею!

— Уверена?

— Да! Наверное...

— Ты не можешь знать наверняка, пока не попробуешь.

И тогда она не выдержала, спросив, наконец:

— А кем была Роза?

Он долго не отвечал, и Лили уже пожалела, что задала вопрос, но тут он заговорил, одновременно принявшись теребить колокольчик на своей шляпе.

— Она выступала в паре с Браном. Её всегда тянуло к иллюзиям... Однажды она так увлеклась, что едва не оказалась в Зазеркалье. Ты знаешь, что это такое?

Лили кивнула, мельком бросив взгляд на Энн.

— Там живут отражения, тени и... души.

— Да, разумеется, она тебе рассказала. — Девушка промолчала о том, от кого на самом деле узнала правду. — Но всё обошлось, потому что Бран был рядом. А трюк с зеркалом пришлось заменить.

— Неужели они так опасны? — пробормотала она.

— Двойник, вырвавшийся на волю, легко сможет заманить человека в свой мир, а сам остаться в его. Не стоит доверять отражению, оно не так безобидно, как кажется.

Лили почувствовала, как сидевшая рядом Энн напряглась, услышав его слова. Поджав губы, она не смотрела в сторону собеседников.

— Но что, если отражению это не нужно? Может, оно просто хочет быть рядом и поддерживать? — возразила девушка, одновременно желая успокоить подругу. — Что, если в Зазеркалье ей невыносимо больно и поэтому она всегда мечтала сбежать?

— Она? Кого ты имеешь ввиду?

Лили замолчала, поняв, что сболтнула лишнего. Желание защитить Энн от несправедливого обвинения было слишком сильно, чтобы сдержаться.

— Ты ведь не выпускала отражение на свободу? — вкрадчиво поинтересовался он. Ответа не последовало. — Лили?..

— Все восемнадцать лет моим единственным другом было собственное отражение. С тех пор, как я поняла, что оно не просто отражает мою внешность, но и способно ответить. И понять меня… — поначалу её голос был тих, она не хотела никому раскрывать свою тайну. Но при мысли о том, какую боль слова Джестера причинили Энн, голос Лили окреп, и она заговорила смелее. — Поэтому ты не имеешь права говорить такое о ней! Ты совсем её не знаешь. Из-за моих мыслей она была вынуждена жить в том кошмаре, что я невольно создала для неё. И поэтому сейчас...

— Значит, всё же вырвалось. — Со вздохом прервал её парень. — И сейчас оно, наверняка, сидит рядом с тобой? Я не могу видеть его, потому что ты этого не хочешь. И всё же, тебе стоит подумать о моих словах.

— Она никогда не причинит мне зла! — голос Лили вдруг сорвался, и девушка вскочила на ноги. — Она единственная, в ком я могу быть уверена!

В наступившей тишине отчетливо доносилось завывание ветра. Сметя со старых ступеней ворох пожелтевших листьев, он принялся носить их по кругу, будто нарочно привлекая к себе внимание.

— Возможно, ты права. — Внезапно согласился Джестер, поднимаясь со скамьи. Было очевидно, что он просто не хотел спорить. — Я не знаю, насколько тесными могут быть отношения со своим отражением, но, если ты так уверенно говоришь... Думаю, нам пора возвращаться. — Хозяин цирка взглянул на лестницу рядом. — А вот и выход.

— Разве мы не поедем на автобусе? — уже спокойно произнесла Лили, недоверчиво глядя на Джестера. Тот задрал голову, разглядывая устремляющиеся ввысь ступени.

— Нет, он ходит только в одну сторону. Если у тебя больше нет вопросов, нам пора возвращаться.

— Больше нет, — пробормотала девушка и обернулась. Энн сидела на скамейке, понурив голову. Подойдя ближе, Лили протянула ей руку и улыбнулась, когда та подняла взгляд. Джестер задумчиво наблюдал за ней, так ничего и не сказав.

Лестница лишь поначалу казалась такой бесконечной. Они очень скоро достигли верха, даже не почувствовав усталости. У последней ступени их ждала открытая дверь и дымка часов. Напоследок Лили обернулась, успев заметить, как одинокую остановку окончательно скрыл за собой густой серебряный туман.

***

— Я не верю его словам, — поспешила заявить Лили, едва они оказались в комнате одни. В голове крутилось множество вопросов, девушка чувствовала себя измотанной и с облегчением упала на кровать, раскинув руки в стороны. — Ведь он сам сказал, что не знает, насколько тесными могут быть наши отношения!

Энн присела рядом, вперив взгляд в собственные руки. Не дождавшись ответа, Лили глубоко вздохнула и села. Но прежде, чем она произнесла бы что-то, Энн заговорила первой:

— Я больше не твоё отражение. В тот момент, когда разбилось зеркало и выпустило меня, я перестала быть им. Меня по-прежнему видишь только ты, но, когда и другим это будет позволено — я надеюсь превратиться в твоего близнеца. Однако...

— Но это ведь здорово! — не дослушав, воскликнула девушка. — Я всегда мечтала иметь сестру! Мы объясним ребятам, откуда ты взялась.

— ...у нас никогда не будет отражений. — Закончила Энн. — Мы были отражениями друг друга, пока находились по разные стороны зеркала.

— И что? — пожала плечами Лили. — Я вполне могу обойтись без него, если ты будешь рядом. Что тебя пугает?

Энн теребила подол белоснежного платья и не сразу взглянула на неё.

— Я не знаю, что из этого получится. — Голос её почти перешел на шёпот, и она покачала головой. — Жизнь без отражения... меня пугает. Когда я вырвалась из Зазеркалья, на моем месте образовалась пустота. Что-то должно её заполнить, иначе она будет расти.

Пока Лили обдумывала услышанное, Энн поднялась на ноги и остановилась напротив трельяжа, глядя на отражавшийся в нём книжный шкаф. — Нужно убрать зеркало из комнаты. Я боюсь его.

— Думаешь, оно затянет тебя обратно?

Не торопясь отвечать, Энн протянула руку, почти касаясь гладкой поверхности.

— Или тебя. Ты ведь тоже была отражением, только моим. — Отвернувшись от зеркала, она какое-то время молчала, прежде чем добавить. — Мне придется уйти.

— Нет! — Лили так резко вскочила с кровати, что споткнулась, едва не упав к ногам подруги. Схватив её за плечи, она вновь горячо заговорила. — Я никуда тебя не отпущу! Ты ведь обещала, что не бросишь меня!

Энн видела, как глаза Лили наполняются слезами. Улыбнувшись, она опустила её руки со своих плеч.

— Мы будем общаться старым способом. Иначе оно заберет тебя.

— Но тебе ведь там плохо! Я опять причиню тебе боль... Нет! — снова твёрдо произнесла она. — Мы сможем что-нибудь придумать, но ты никуда не уйдешь. Я спрошу Джестера, он должен что-то знать!

— Даже если я скажу, что он был прав? — тихо промолвила Энн.

— Не понимаю, о чём ты?

Обойдя девушку, Энн отошла к окну, за которым клубился туман.

— В первые минуты моего освобождения я подумала, что это мой шанс. Я бы с лёгкостью заманила тебя на своё место, а сама бы прожила твою жизнь. Это был бы отличный способ отомстить: заставить тебя почувствовать всё то, что я была вынуждена ощущать столько лет. Тонуть в грязи твоих эмоций и задыхаться от мимолетных мыслей, порожденных одиночеством.

Лили молчала и ей казалось, что каждое слово оставляет за собой ядовитый след. Она боялась признаться себе, что Энн должна ненавидеть её за пережитое. Было очень больно, но она знала, что заслужила это.

— А потом я увидела тебя у озера и поначалу решила, что ты умерла. — Вновь заговорила Энн и взглянула на девушку. Та же не могла заставить себя смотреть в ответ. — Я стала приводить тебя в чувство, но ты не реагировала. И тогда я по-настоящему испугалась.

Туман за окном рассеялся, превратившись в картину минувших лет. Лили видела лежащую без сознания себя, будто сломанную куклу с расцарапанными в кровь руками и ногами. Двойник склонилась над ней, тормоша за плечи и что-то крича.

— Мне стало страшно, я не могла представить себя без тебя. Тогда я бы, наверняка, осталась в твоем мире, не боясь быть забранной Зазеркальем назад. А ты бы заменила меня там и никогда бы не вырвалась, оставшись взаперти... Но в тот момент я поняла, что не хочу этого.

Боясь, что ослышалась, Лили несмело взглянула на Энн. Та мягко улыбнулась.

— Мы действительно слишком привязаны друг к другу, — промолвила она. — «Быть связанным с отражением» — звучит как-то странно, да?

— Ты ненавидишь меня? — тихо спросила Лили. Дрогнувший голос не позволял говорить громче.

— Нет. — Помолчав, ответила Энн. — Я могла позволить себе ненавидеть тебя, пока была там. Но сейчас я не могу на тебя злиться, даже если очень захочу — почему- то не получается.

Лили всхлипнула, наспех вытирая глаза.

— Потому что теперь ты здесь. Если ты снова окажешься в Зазеркалье — то возненавидишь меня ещё больше.

— Может быть, — пожала плечами Энн. — Но это лучше, чем если бы ты оказалась там.

— Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела, — пробормотала девушка, снова опуская голову. — Ты мой единственный друг.

— Кто же дружит с отражениями? — усмехнулась Энн, подходя ближе. — К тому же, теперь ты не одинока, у тебя есть семья.

— Но ты мне тоже нужна! Поэтому... я попрошу спрятать все зеркала в цирке, чтобы ты перестала бояться их. Я не позволю забрать тебя!

Вместо ответа Энн обняла её. Бросив взгляд на зеркало за спиной Лили, она нахмурилась: на мгновенье показалось, что по его поверхности пробежала лёгкая чёрная рябь.

— И я не позволю. — Прошептала она, крепче прижимая к себе девушку.

Глава четвёртая. В которой Джестер разговаривает с отражением

Поляна напоминала яркое полотно, на котором художник разлил все краски радуги. Огромное количество цветов самых разных оттенков, форм и размеров усеивали её. Некоторые были настолько большими, что достигали нескольких метров, другие казались совсем крошечными, отчего один неосторожный шаг мог ненароком лишить их жизни. Немо сидел в тени гигантского синего колокольчика, что покачивался от лёгкого ветерка на тонком зелёном стебле, и сажал новое семя на свободное место рядом. Бережно положив его в ямку, мальчик засыпал сверху землей и прислонился к стеблю колокольчика, глядя на место рождения будущего цветка.

— Ого, как тут все выросло! — послышался звонкий девичий голос. — Я хочу получше разглядеть. Помоги мне, Анри!

Немо поднял голову, глядя как брат подбрасывает сестру к огромному алому бутону пиона. Оказавшись наверху, девочка залезла на самый верх лепестка и восторженно захлопала в ладоши.

— Как чудесно! Немо, посмотри сам, что ты создал!

Анри подошел к нему, протягивая руку, но мальчик замотал головой. Тогда старший близнец присел рядом и тут же заметил новый росток, едва пробившийся над землёй.

— Кто это будет? — поинтересовался он. Немо пожал плечами, ему и самому было любопытно. Каждый раз, когда он пытался предугадать, вырастало что-то другое, поэтому оставалось терпеливо ждать. Росток уже пробился, но сколько пройдет времени, пока он вырастет?

— Смотрите, смотрите! — воскликнула Рина, указывая на стайку пёстрых бабочек, круживших неподалеку. Когда одна из них подлетела к ней, девочка протянула руку, но та увернулась. Тогда Рина ловко спрыгнула на землю и присела с правой стороны от Немо.

— Глупо пытаться поймать их, — вздохнула она, обхватывая колени руками. — Они не позволят, пока сами не захотят.

Дети наблюдали за разноцветной стайкой, пока одна из бабочек, с небольшими фиолетовыми крыльями, не закружилась вокруг Немо. Мальчик побоялся спугнуть её, а потому сидел, затаив дыхание и близнецы рядом тоже замерли. А потом она опустилась ему на плечо.

— У неё на крыльях какой-то рисунок, — пробормотал Анри, приглядевшись. — Не могу понять, что это...

— А по-моему, ничего там нет. — Возразила Рина. Немо подумал, что ему всё равно, он был рад уже тому, что бабочка его не испугалась.

— Интересно, кем станет Лили? — задумчиво протянула девочка, прислонившись к стеблю колокольчика.

— Джестер, наверняка, уже спросил её, — ответил Анри, тоже прислоняясь к цветку. — И мы спросим.

— Думаешь, она будет фокусницей, как Роза? Они ведь похожи.

— Нет, не думаю. И вовсе они не похожи, разве что внешне. — Возразил брат и, подумав, добавил. — Чуть-чуть.

— Я не хочу, чтобы она тоже ушла… — промолвила Рина и посмотрела на Немо.— А ты?

Мальчик тотчас замотал головой и бабочка, потревоженная его движением, испуганно вспорхнула с плеча.

— Жаль... — протянула Рина, глядя ей вслед. Покружив немного над другими цветами, бабочка присела на тонкий, едва выглянувший росток и вскоре тот начал расти. Все трое тотчас подошли ближе, стараясь угадать появляющийся цветок. Немо протянул руку, касаясь появившегося белоснежного бутона.

— Лилия, — тихо сказал Анри.

— Лилия, — повторила, улыбнувшись, Рина.

***

Гостиная оказалась пуста. Зевая, Лили опустилась на первый ближайший стул и покосилась на присевшую рядом Энн.

— Куда все подевались?

— Наверное, гуляют среди иллюзий, — пожала плечами та. — Но недавно были здесь, — она кивнула в сторону брошенной синей колоды. Лили потянулась к ней, с любопытством принявшись разглядывать карты. К её удивлению, и даже некоторому разочарованию, они оказались самыми обычными игральными картами. Впрочем, стоило вспомнить, какие фокусы с их помощью Джестер показывал на представлении, как впечатление простоты тотчас испарилось. Пользуясь моментом, что никто, кроме Энн, её не видит, Лили попыталась так же грациозно подкинуть их вверх. Карты рухнули обратно, без намёка на изящность. Энн хихикнула.

— Попробуй ещё раз?

— Нет, — ворчливо ответила Лили и, собрав карты в кучу, принялась строить из них домик. В этом занятии она преуспела больше и, сосредоточив всё внимание на последних двух, высунула от нетерпения кончик языка. Боясь даже вздохнуть, девушка осторожно поставила последние карты друг напротив друга, как...

— Ого! Даже мне так не удавалось! — раздался восторженный возглас над левым ухом. От неожиданности Лили вздрогнула и весь карточный домик в мгновенье ока рухнул. Энн расхохоталась от души. Лили медленно обернулась сначала к ней, едва сдерживаясь, чтобы не дать подзатыльник, а потом уже взглянула на осмелившегося нарушить её кропотливый труд. Виновник радостно улыбался. Но, заметив выражение её лица, Алан поспешно обогнул стол и сел напротив.

— Нет, правда, это был очень большой домик, у меня такой никогда не получался!

— И, надеюсь, не получится, — сердито добавила Лили, обиженно скрестив руки на груди.

— Прости, — виновато произнёс парень, но смешинки в голубых глазах не позволяли поверить в искренность. Вытянув руку, он подвинул ближе поднос с чайником, двумя чашками и заварными пирожными, которых не было, когда появилась Лили. — Как насчет чашечки чая в знак примирения?

Касаясь протянутой чашки, девушка подумала, что обязательно отомстит, но в следующий раз. Отказаться от сладкого было выше её сил. Но не успела она откусить кусочек, как двери широко распахнулись и на пороге появился Бран, что-то напевающий себе под нос. Увидев ребят, он улыбнулся, приветственно приподнял шляпу-цилиндр и в следующий миг оказался рядом с Лили, напротив факира.

— Приятного аппетита, — пожелал он и потянулся за возникшей внезапно свободной чашкой. — Никаких новостей из внешнего мира?

— А тебя там что-то волнует? — усмехнулся Алан. Бран на мгновенье замер, вглядываясь в отражение в чае.

— Просто спросил. А вы тут поединок без меня устроили? — кивнул он в сторону лежащих в беспорядке карт.

— Он спугнул мой карточный домик! — пожаловалась Лили, откусив, наконец, пирожное. Оно оказалось настолько вкусным, что девушка даже зажмурилась от удовольствия, пока жевала.

— О, да, он это может! — хохотнул фокусник, за что получил недовольный взгляд факира. — Никогда не позволяй ему подкрадываться сзади.

— И вовсе я не подкрадывался! — возмутился Алан и замолчал, принявшись пить чай с видом оскорбленной невинности.

Сделав глоток, Лили вдруг почувствовала, как ноги коснулось что-то холодное и скользкое, и испуганно замерла с чашкой у губ. Энн тотчас заглянула под стол.

— Только не кричи, пожалуйста, когда услышишь это, — донёсся снизу её голос. — Но у тебя по ноге ползёт змея.

С огромным трудом подавив желание замотать ногой и скинуть её, Лили осторожно опустила чашку и заглянула под стол. Небольшая серебристая змейка заползла на её платье и свернулась в клубок на коленях, совсем как кошка. Скользкая и чешуйчатая кошка.

«А где змеи, там должна быть и Пандора», — подумала Лили и, обернувшись, наблюдала, как та подходит к ним и собирается сесть на стул, занятый Энн. Той пришлось поспешно освободить место.

— Ох, вот ты где, — с улыбкой произнесла заклинательница, увидев на коленях Лили одну из своих любимиц. — Прости, ты испугалась?

— Почти нет, — поспешно ответила Лили, не понимая, приятно ей держать змею у себя или нет. Но когда Пандора протянула руку и змея послушно заползла на неё, девушка всё же облегченно выдохнула. Отпив глоток чая, она снова бросила взгляд на заклинательницу, отметив, с какой любовью та гладит свернувшуюся на коленях любимицу.

— Поразительно, что они приняли её за свою, — прозвучал рядом задумчивый голос Энн. — Вот бы узнать, что произошло до того, как её спас Джестер...

Лили и саму мучило любопытство, и она решила, что обязательно спросит Пандору об этом. Девушка откинула за спину прядь иссиня-чёрных волос, и в этот момент Лили показалось, что на шее сверкнуло что-то красное. Она неосознанно подалась вперёд, стремясь получше разглядеть, но заклинательница обернулась в тот же момент, отчего Лили едва не столкнулась с ней нос к носу. Пандора улыбнулась, поняв причину интереса, но ничего не сказала.

— Джестер уже показал тебе цирк? — спросил Алан, намазывая хлеб толстым слоем арахисового масла.

— А? Да-да… — не сразу ответила Лили, завороженная змеиными глазами заклинательницы. От них оказалось невозможно отвести взгляд так же, как от странных треугольников под стеклянными глазами хозяина цирка. Пандора отвернулась, снова принявшись гладить змею, и Лили теперь смогла посмотреть на факира. — Вчера... То есть, недавно, он рассказал мне о нём. — Вспомнив, что Время заперто в одной единственной комнате, девушка поняла, что Завтра не наступит никогда, и день, когда она переступила порог волшебного цирка, будет длиться вечно. Осознавать это было странно и непривычно, ведь ей казалось, что он давным-давно кончился. Заметив её растерянный вид, Бран сначала бросил взгляд на окно позади неё, за которым клубился густой серебряный туман, а затем промолвил:

— Ты скоро привыкнешь. Если захочется увидеть день или ночь, достаточно сотворить нужную иллюзию и открыть дверь, — поймав её взгляд, он чуть улыбнулся. — Это не сложно, всё равно что загадать желание. Всё равно, что погрузиться в вечный волшебный сон... — добавил он тише. Алан обернулся, уловив что-то странное в тихом голосе друга.

— Сон? Но сон не настоящий, как и те иллюзии. Даже если у меня получится сотворить её, она никогда не станет реальностью. Я могу привязаться к ней, сделать идеальной для себя, но ведь на самом деле...

— Ты не можешь утверждать наверняка, что реальность, а что нет. — Прозвучал резкий, но мелодичный голос позади и на свободное место во главе стола опустился хозяин цирка. Выглядел он немного уставшим, как показалось Лили, но синие треугольники сияли всё так же ярко. Приняв протянутый от Алана чай, он сделал пару глотков и посмотрел на девушку поверх чашки. — Иллюзия реальна настолько, насколько того хочешь ты. Но если вдруг пожелаешь сотворить конец света, то коснется он лишь тебя. Если только кто-нибудь не захочет разделить с тобой эту участь.

Алан заметил, как тонкие пальцы Брана сомкнулись на чашке чуть сильнее, пока он вглядывался в собственное отражение на поверхности чая. Руки фокусника вдруг задрожали; Алану захотелось выбросить чашку и накрыть ладони друга своими, лишь бы прекратить эту внезапную дрожь. Но вместо этого он произнёс нарочито скучавшим тоном, одновременно потянувшись за вторым бутербродом:

— Ты как всегда «оптимистичен». Кому надо создавать себе личный Апокалипсис?

Джестер не ответил, продолжая буравить Лили взглядом, пока та не отвернулась. Вкус пирожного перестал быть божественно-сладким, как показалось сначала, но девушка всё равно заставила себя его съесть. Поняв смысл, скрывавшийся за словами хозяина цирка, Лили всё равно гнала прочь мысли, упрямо вертевшиеся в голове. Думать о том, что она сама же и есть причина собственных страданий — совсем не хотелось.

— Уилл давно не приходил, — вновь заговорил Алан, стремясь разрядить обстановку. Повисшая пауза за столом всё больше действовала ему на нервы. — Мне бы хотелось сыграть со стариком в карты, как раньше.

— Я передам ему, — отозвался Джестер, снова улыбаясь. — Пока он занят с часами.

— Бесполезное занятие, — едва слышно промолвила Пандора. Остальные притворились, что не расслышали.

***

Вей-Вей отдыхала на выступе камня, со скучающим видом водя пальцем по зеркальной поверхности озера. Заслышав приближающиеся шаги, она подняла голову, а, увидев появляющегося из-за поворота Джестера, радостно ударила хвостом по воде. Звук вышел слишком громким, отчего парень на мгновенье опешил, оглядываясь по сторонам, пока не понял, кто виновница шума.

— Скучаешь? — с улыбкой произнёс он. Русалка игриво показала язык и потянулась, будто невзначай демонстрируя соблазнительные изгибы тела.

— Приходится. Я же не могу нырять из иллюзии в иллюзию, как вы. — Полу обиженно протянула она. — Моя жизнь ограничена лишь этой картиной, — соскользнув с камня, она подплыла к самому краю рамки и облокотилась на неё, с интересом разглядывая хозяина цирка. — Вот если бы кто-нибудь нарисовал для меня другую...

В задумчивости Джестер пару раз щёлкнул пальцем по колокольчику на шляпе, отчего коридор наполнился мягким звоном. Вей-Вей терпеливо ждала ответ, но, постояв немного, парень направился в свою комнату.

— Мариус больше не рисует и слышать ничего не хочет о картинах. Прости.

Он почти дошел до следующего поворота, когда вслед донесся голос русалки:

— Та девочка, Лили, она смогла дойти до тебя?

Замерев так резко, словно наткнулся на невидимую преграду, Джестер оглянулся. Вей-Вей отплыла к другому краю, чтобы лучше его видеть.

— В прошлый раз она так отчаянно хотела найти тебя, что могла всю вечность бегать на месте. Я подсказала дорогу, но не уверена, что у неё получилось...

— Получилось, — только и сказал он. Русалка улыбнулась, снова ударив хвостом по озеру.

— Значит ли это, что ты скажешь ей своё настоящее имя?

Джестер скрылся за углом, так и не ответив. Вей-Вей усмехнулась и лениво потянулась, прежде чем нырнуть на дно.

***

В его комнате никогда не было зеркал. Давным-давно, ещё не переступив порог волшебного цирка, Джестер сознательно избегал их. Вид синих треугольников, которые никак не хотели смываться, поначалу пугал, потом начал раздражать, отчего малейшая зеркальная поверхность в его старом доме грозилась превратиться в осколки. Поняв причину ненависти воспитанника, Уильям выбросил все зеркала, однако гнев парня унялся не сразу. Он был лишен отражения, но теперь ход маленьких тикающих часов в собственной груди, казалось, стал издевательски громок.

Однако с внезапным появлением цирка Джестер успокоился. Даже зеркала больше не вызывали те вспышки ярости, хоть он и избегал встречаться с отражением. Но сейчас, бездумно глядя в потолок и слыша неторопливое «тик-так», повисшее в молчаливой тишине, он вдруг захотел этого. Повернув голову, парень заметил появившееся зеркало, размером с его рост, чья холодная гладкая поверхность слабо поблескивала, маня заглянуть. Встав напротив, хозяин цирка принялся разглядывать себя, невольно задерживая взгляд на треугольниках. Отражение смотрело недоверчиво, чуть прищурив такие же мёртвые карие глаза. Джестер попытался улыбнуться ему, и оно ответило неуверенной гримасой. Затем он подошел ближе и протянул руку, боязливо касаясь поверхности зеркала. Отражение поспешило повторить действие, с той же брезгливостью. Джестер глубоко вздохнул.

— Как у неё получилось?.. — пробормотал он, обращаясь сам к себе. — Быть связанной с отражением...

— Может потому, что она не избегала его? — послышался насмешливый ответ. Хозяин цирка отпрянул от зеркала, глядя на двойника. Тот нехотя опустил руку. Они молчаливо разглядывали друг друга, будто стремясь найти хоть одно видимое различие, а потом отражение улыбнулось, открыто и искренне.

— Я очень рад, что ты решил не избегать меня. Может, теперь мы тоже подружимся?

— Не вижу в этом смысла. — Тотчас ответил Джестер, и улыбка на губах двойника застыла в искаженной гримасе, прежде чем он понурил голову.

— Это мне бы стоило ненавидеть тебя, — бормотал он. — После всего, что ты дал мне пережить, я должен презирать тебя, а не ты.

— А разве ты меня не презираешь? — вырвалось у парня. Отражение подняло голову. Те же стеклянные глаза и правда полыхнули ненавистью, а потом двойник подошёл к грани зеркала вплотную.

— Презираю, — согласился он, без тени улыбки. — Ненавижу. Хочу, чтобы ты мучился и испытал во сто крат больше того, что я. Чтобы задохнулся от собственных мыслей и утонул в болоте привычных эмоций. И ещё… я хочу перестать это чувствовать.

Джестер молчал, понимая, что сам не чувствует к отражению ничего, кроме брезгливой неприязни. Даже понимание того, что только он виноват в этом, не уменьшило ощущения встречи с чем-то гадким. Двойник упёрся обеими ладонями в поверхность зеркала, будто хотел сломать. Безумная улыбка, граничащая с отчаянием, скривила его лицо.

— Освободи меня, — прошептал он, не отрывая взгляда от хозяина цирка. — Пожалуйста, освободи меня...

— Я не хочу занять твоё место, — холодно ответил Джестер, отворачиваясь, не в силах выдержать собственный взгляд. — Если ты вырвешься на волю, Зазеркалье заберёт меня. Прости, но я...

— Почему же она не боится?! — закричал двойник и Джестер невольно вздрогнул. — Она не боится, что отражение предаст её! Она верит!

— И это глупо, — тихо возразил парень, бросив взгляд на сломанный карточный домик на столе. — Отражению доверять нельзя.

Двойник долго молчал, и Джестер решил обернуться, заметив, что тот вновь опустил голову, касаясь ладонями зеркала. Тонкие пальцы скользили по поверхности, царапая и не оставляя следа. Парень подумал, что тот плачет и понял, что не ошибся, когда отражение взглянуло на него. Его слёзы тоже не могли стереть ярко-синих треугольников, горевших, казалось, ещё сильнее. Двойник беззвучно открывал рот, собираясь что-то сказать, но так и не смог. Не в силах больше видеть его, Джестер махнул рукой и зеркало рассеялось, как туман. Снова оставшись в комнате один, хозяин цирка опустился на стул, ещё долго не сводя глаз с места, где стояло отражение.

Глава пятая. В которой Мариус почти обретает надежду, а Энн едва не лишается Ханны

— Что ты хочешь?

Внезапный вопрос застал Лили врасплох, заставив остановиться посреди коридора. Энн обошла её и обернулась лишь через пару метров.

— Что ты хочешь? — повторила она, внимательно глядя на девушку. — Здесь столько всего интересного, а ты опять идёшь в свою комнату?

— Мне ещё страшно самой создать иллюзию, — нехотя призналась Лили. — В моей голове вертится много мыслей, вдруг я не смогу чётко выделить одну? Мало ли куда меня занесет...

— Думай о том, что тебя не пугает, — пожала плечами Энн. — Пора осознать, где находишься.

— Что не пугает... — пробормотала Лили, вперив взгляд в носки белоснежных туфель. Какое-то время она размышляла, пока Энн любовалась звёздным небом над головой. Ветер пригнал стаю серых облаков, почти заслонивших собой молодую луну, а слева вдруг оторвалась маленькая яркая звёздочка, стремительно падающая вниз. Лили подняла голову.

— Я хочу поговорить с Мариусом.

Энн удивленно взглянула на неё, забыв про падающую звезду. Пролетев немного, та вспыхнула и исчезла, будто и не существовала никогда.

— Почему именно с ним?

— Помнишь, Джестер говорил, что тот перестал рисовать? Вряд ли Мариус ко мне прислушается, но я хочу попросить его начать всё с начала. Он ведь был художником...

— До того, как ослеп. — Мягко перебила её Энн. — Тебе не кажется, что будет слишком жестоко напоминать об прошлой жизни? К тому же, он не хочет никого слушать.

— Но ведь он может! — горячо возразила Лили и Энн не сдержала улыбки, глядя, как загорелись надеждой зелёные глаза. — Еще не всё потеряно, он по-прежнему остается художником, ведь у него осталось воображение!

Энн не ответила, снова взглянув на небосвод. Тучи стремительно расползались в разные стороны, разгоняемые всё тем же ветром, и тонкий серп луны вновь показался на глаза.

— Думаю, попробовать стоит, — медленно произнесла она. — Вдруг, и правда получится?

Лили тоже подняла голову, заметив, как в пустоте рождается новая, совсем ещё слабая звезда. Её свет пока недостаточно ярок, как у окружавших её больших звезд, но почему-то именно от неё оказалось труднее оторвать взгляд.

***

Время приятно холодило кожу, обволакивая, словно вода. Лили подумала, что можно попробовать дать течению унести себя куда-нибудь, но вовремя одумалась.

— Эй, ты же не собираешься там уснуть? — донёсся откуда-то сверху голос Энн. Лили с удивлением поняла, что действительно едва не задремала.

«А в таком месте это слишком опасно», — подумала она, вспомнив о словах Джестера. Подняв голову, она увидела, что Энн забралась уже достаточно высоко. Вспомнив так же об игривом характере лестницы, девушка с опаской вступила на первую ступень. Лестница тотчас дёрнулась в сторону.

— Даже не думай! — строго отсчитала её Лили. — Ты спокойно позволишь мне подняться наверх, ясно?

— Ты слишком сурова с ней, — не сдержала ехидного смешка Энн, когда девушка оказалась рядом. — Надеюсь, пороть не будешь?

Лили отмахнулась от улыбавшейся подруги и принялась искать нужную дверь. Внимание привлекла та, что плыла по диагонали. Когда девушка сосредоточилась на ней, остальные не замедлили раствориться.

— А ничего, что она несколько... далековато? — со вздохом произнесла Энн. — Умеешь же выбрать. Опять придётся мучить лестницу.

Однако, вопреки её словам, дверь вдруг начала приближаться и приветственно распахнулась рядом. Внутри размытым пятном закружились краски, превращаясь в лёгкую дымку тикающих часов. Лили победно взглянула на Энн, и та лишь развела руками.

Когда холод Времени перестал ощущаться на коже, Лили осмелела, открывая глаза. Вокруг была пустота. Самая настоящая пустота, не имевшая даже цвета. Казалось, они с Энн просто повисли в воздухе, отражавшим настоящее ничто.

— Где мы? — тихо произнесла Лили, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть хоть что-то.

— Очевидно, это место по какой-то причине дорого Мариусу, — ответила Энн и протянула руку, указывая вперед. — А вон и он сам.

Заслышав шаги (хотя Лили готова была поклясться, что это невозможно), он обернулся. Глаза его — серые, с лёгким зелёным оттенком — выглядели не многим живее, чем стеклянные карие Джестера.

— Привет, — растерянно пробормотала Лили, невольно осознавая, что это их первый разговор. Мариус молчал, не сводя с неё немигающего взгляда, и девушка пожалела, что пришла. Идея вернуть надежду вдруг стала выглядеть как никогда глупо. — Я присяду?..

— Делай, что хочешь. — Промолвил, отворачиваясь, парень. Энн нахмурилась, но сдержала колкость.

Сев неподалеку, Лили искоса взглянула на мастера. Золотые волосы были распущены, а рядом с самим парнем лежала черная атласная лента, что закрывала его глаза на выступлении.

— Странное место... — протянула Лили и собственный голос, прозвучавший в полной тишине, показался ей слишком громким. — Что оно значит? — добавила она уже тише.

Мариус молчал, будто вовсе забыл о её присутствии. Или не имел ни малейшего желания разговаривать.

Лили вздохнула, бросив взгляд на Энн. Та снова развела руками, а потом, приглядевшись к чему-то, промолвила:

— У него в руке... кисточка?

Лили опустила взгляд, тоже заметив её в сжатой руке мастера ножей. А потом обвела взглядом пустоту, наконец, поняв, где они.

— Это ведь холст, да? Ещё пустой, потому что ты не можешь придумать, что нарисовать. Но это холст!

Мариус сильнее сжал кулак, отчего тонкая кисточка едва не сломалась пополам.

— Я уже всё сказал Джестеру и не собираюсь повторять. Если ты пришла убеждать меня в обратном, то напрасно.

— Тогда зачем она тебе? — улыбнулась девушка. — Ты не можешь с ней расстаться, что бы ни говорил.

Вместо ответа мастер поднес кисть к глазам. Но едва Лили подумала, что ещё не всё потеряно, как он раскрыл ладонь. Звука удара утонул в пустоте, а сама кисточка откатилась к ногам девушки. Энн глубоко вздохнула.

— Похоже, что мне нравится над собой издеваться, — с горькой усмешкой промолвил парень. — Иначе бы меня здесь не было.

— Тогда перестань себя мучить! — резко ответила Лили. — Ты ведь по-прежнему умеешь рисовать, но не хочешь в этом признаться. Прекрати делать из себя несчастного!

Последние слова вырвались помимо воли, но она понимала, что иначе до Мариуса не достучаться. Никакие уговоры не помогут, если сам он заранее сдался.

Взяв кисть, Лили с интересом разглядывала её, хотя ничего особенного так и не нашла. Обыкновенная деревянная кисточка, каких миллионы, и в то же время особенная, потому что принадлежит художнику.

— Пока ты не захочешь, ничего и не получится. — Тихо произнесла Лили, протягивая её мастеру. — Не унижай сам себя.

Он долго смотрел на неё, как казалось девушке, так долго, что она уже хотела опустить руку. И в последний момент протянул ладонь.

— Не сдавайся, — мягко улыбнулась Лили, когда его пальцы обхватили кисть. — Мы все в тебя верим.

Мариус выглядел растерянно, будто не знал, что делать дальше и зачем забрал её. Лили решила, что лучше оставить его одного и поднялась на ноги. Когда мастер ножей обернулся, девушка уже шагнула за порог возникшей из пустоты двери.

— Не сдаваться... — пробормотал он, вертя в ладони кисточку. А потом решительно взмахнул ей и светло-голубая дорожка краски разлилась над его головой, стремительно затухая. Тогда он взмахнул кистью ещё раз и ещё, и новые разноцветные брызги разлетались в разные стороны, превращаясь в широкие зеленые кроны деревьев, робкое светлое солнце, горы и моря. Мариус вдруг ощутил свежий порыв ветра, заигравший с волосами, до ушей донёсся птичий треск и чей-то весёлый смех.

А потом всё исчезло. Краски стали меркнуть, пока не испарились, и он снова очутился в невидимой пустоте. Смех, казавшийся смутно знакомым, ещё звучал в голове, отдаляясь, пока не затих насовсем. Кисточка выпала из ослабевшей руки.

— Как будто, это так просто.

***

Едва оказавшись в своей комнате, Лили без сил упала на кровать. Стоило покинуть Комнату Запертого Времени, как на неё навалилась усталость, будто не спала несколько ночей подряд. Тело казалось непомерно тяжелым, она с трудом заставляла себя не заснуть.

— Думаешь, он ко мне прислушается? — едва шевеля языком, пробормотала девушка. Энн присела рядом, поправляя незаметные складки на белоснежном платье.

— Не знаю. Но говорила ты очень убедительно, особенно про унижение. Кому как ни тебе знать об этом, да?

Лили попыталась присесть, но не смогла и снова рухнула на подушку.

— Ты ведь тоже ничего не делала, чтобы избавиться от их насмешек. Совсем, совсем ничего.

— Ты сильнее меня... — к усталости внезапно прибавилось ощущение удушья. С трудом подняв руку, девушка коснулась своей шеи, чувствуя нарастающий комок в горле.

— Я лишь отражаю тебя ту, какой ты могла бы быть, если бы захотела, — тотчас отозвалась Энн и наклонилась ближе. — Что с тобой?

— Почему мне так тяжело, я ведь ничего не делала?..

Нахмурившись, Энн протянула к ней руку и тотчас отдернула: тело Лили стремительно холодело.

— Это я виновата... Оно вытягивает из тебя все силы!

Она взглянула на трельяж. По некогда гладкой поверхности вихрились и расходились круги, то и дело сгущались тени, отчего зеркала становились чёрными.

— Убери его! — вскричала Энн. — Пожелай, чтобы оно исчезло!

Лили почти не слышала её, всё больше погружаясь в сон, и тогда Энн стала тормошить её за плечи. Не получив реакции, она ударила девушку по щеке и та, наконец, открыла глаза.

— Убери зеркало! — повторила она, указывая рукой в его сторону. Лили проследила за ней взглядом и глаза её расширились от ужаса: абсолютно чёрные зеркала трельяжа начали трястись и покрываться густым туманом. Девушка сосредоточилась на желании из последних сил, но мысли, как назло, путались. Ей казалось, что она проваливается в эту самую темноту, будто летит в пропасть без дна, а чьи-то невидимые руки сжимаются на горле. Вихри мыслей, что посещали её давным-давно, кружились рядом, обжигая и отравляя, рисуя картины одна противнее другой, шепча проклятья и смеясь, тянув всё ниже, к самому дну. Сил сопротивляться больше не осталось.

И вдруг слабость начала отступать. Чувствуя прикосновение руки Энн, она с трудом открыла глаза, разглядев испуганное лицо, точь-в-точь похожее на своё. Заметив, что Энн плачет, Лили коснулась собственных мокрых щек, а потом перевела взгляд на трельяж. Он исчез.

— Прости меня... — не переставая, бормотала Энн. Её до сих пор трясло, как и те зеркала. — Прости, прости, прости...

Лили откинулась на подушки, не сводя глаз с нарисованных на потолке часов. Самая длинная стрелка размеренно шагала по кругу; до девушки доносились лишь всхлипывания Энн и тихое успокаивающее «тик-так».

— Я ужасна, — наконец, промолвила она. Даже собственный голос показался чем-то противным и гадким, и потому она замолчала, не договорив. Энн подняла на неё взгляд.

— Ужасна. — Твёрже произнесла Лили, поняв, что не может смотреть в глаза бывшему отражению. — Я думала об этих вещах, а ты терпела... Они такие страшные — мои мысли. Я видела всё, чего желала другим... Я ведь правда этого хотела...

— Ты не виновата, — возразила Энн. Лили не отводила взгляда от минутной стрелки часов.

— Это очень страшно, — снова повторила она.

— Тебе нужно отдохнуть. Ты слишком устала.

— Очень, очень страшно...

— Ханна, пожалуйста!

Услышав своё имя, девушка, наконец, взглянула на неё. Энн едва не взвыла, уловив стеклянный блеск глаз. Совсем как у Джестера.

— Отдохни, — накрыв её одеялом, Энн бросила взгляд на место, где стоял трельяж и в тот же момент Лили схватила её за руку, заставив обернуться.

— Не уходи туда, — тихо сказала она и накрыла её ладонь второй рукой. — Я всё вытерплю, я заслужила. А ты не уходи!

Она хотела сказать ещё что-то, но слабость дала о себе знать. Когда Лили заснула, Энн осторожно освободила свою руку и подошла к окну. Клубившийся густой туман поредел, позволив разглядеть ещё слабые, расплывчатые мысли. Постепенно картина будет становиться все чётче и ярче, а от тумана не останется и следа. Как и от одной из них.

Глава шестая. В которой Лили обретает свою роль

Окружавшие их красные кирпичные дома резко контрастировали с безоблачным лазурно-голубым небом. Ханна и мисс Сайленс неторопливо прогуливались мимо, пока девушка не заметила, что они бродят по кругу. Куда бы они ни ступили — рядом с одной стороны тотчас вырастала кирпичная стена, создавая ощущение широкого запутанного лабиринта. И все же, Ханна не боялась заблудиться, ощущая странное умиротворяющее чувство, находясь среди старых красных домов. Это показалось ей любопытным, и она взглянула на старушку, в надежде разгадать загадку. И очень удивилась, увидев рядом совсем юную Элизабет, выглядевшую её ровесницей. Удивление было настолько сильным, что она даже забыла, о чём хотела спросить. Ханна едва не решила, что это Энн и оглянулась, ища отражение, так внезапно пропавшее. Это совсем не понравилось ей, и она перевела взгляд на помолодевшую тётушку, ожидая услышать объяснение. На лицо Элизабет Сайленс легла тень тревоги. Из приоткрытого рта должны были доноситься слова, но Ханна не слышала ни звука.

«Я не слышу тебя!», — хотела произнести она и вдруг поняла, что не слышит даже собственный голос.

«Что происходит?»

Элизабет что-то говорила, и Ханна попыталась прочесть по губам.

«Найди... зеркало...»

Не уверенная, что правильно перевела, девушка сделала ещё попытку заговорить, повысив, как ей казалось, голос. Элизабет покачала головой и накрыла её ладони своими.

«Должна... вернуться...»

Солнце светило так сильно, что Ханне стало жарко. Подняв взгляд на небо, она увидела раскаленный добела диск, который вдруг начал стремительно убегать и на его место взошла жёлтая, как сыр, луна. Сравнение пришло неожиданно, и всё же Ханна была уверена, что права: луна напоминала огромный сырный круг.

«Причем тут сыр?» — подумала она, сердясь на собственную глупость, и опустила голову. Элизабет пропала, оставив её одну в лабиринте красных кирпичных домов и начавшего моросить дождя. Ханна побежала вперёд, безуспешно зовя тётушку, а кирпичная стена неизменно вырастала справа от неё, следуя за каждым шагом. Рассердившись, девушка остановилась и упёрлась ладонями в стену, в надежде столкнуть. И правда, та тотчас поддалась, заставив Ханну поспешно отбежать на безопасное расстояние. Теперь она осталась посреди пустой зелёной поляны, не сводя глаз со своих рук. Сгущавшийся со всех сторон туман заставил её остаться на месте и наблюдать, как он постепенно обволакивает всё вокруг. Усилившийся дождь показался странным, и Ханна подняла голову, обнаружив, что это не простой дождь, а карточный, такой же, какой устраивал Джестер на представлении. Сотни и сотни ярко-синих огоньков мерцали в воздухе, опадая на землю вокруг неё. Стянув одну карту с головы, Ханна вгляделась в значение, плохо различаемое из-за ставшего совсем густым тумана. Мелькнувшие алые бубенцы заставили её думать, что упавшая карта изображает Джестера. И тут же, будто в подтверждение, где-то рядом раздался знакомый мелодичный звон.

Открыв глаза, Лили потянулась, одновременно пытаясь удержать в памяти обрывки сна. Красное кирпичное здание не давало покоя, навевая странное ощущение, схожее с любопытством и ностальгией. Она помнила яркие зелёные глаза, принадлежащие тётушке Элизабет. Или, возможно, это была Энн? Или она сама? Озадачившись, девушка села на кровати. Сон утекал, как вода меж пальцев. Лили тщетно ловила его по каплям, и не сразу заметила, что в комнате подозрительно тихо.

— Энн? — позвала Лили, но ответа не услышала. — Энн! — повысила голос она, и подозрение чего-то плохого стремительно оплетало её разум. Оглядевшись вокруг и не найдя подруги, девушка скинула одеяло, приготовившись искать, как вдруг замерла, услышав в воспоминаниях прозвучавший эхом голос:

«...Пока ты того не захочешь, я не вернусь обратно.»

— Обманула... — прошептала Лили, схватившись за голову. Потолочные часы размеренно отбивали тихий такт. — Ты меня обманула! — крикнула она в пустоту комнаты. Голос дрогнул, и она едва не взвыла, пряча лицо на коленях. — Я не хотела этого, вернись... Пожалуйста...

Вновь стало трудно дышать, как накануне сна, и Лили запоздало подумала о том, что не успела спрятать все зеркала в цирке, как обещала. Из-за неё, только из-за неё Энн решила вернуться в тот кошмар и вновь обречь себя. Покорно терпеть вспышки злости и ядовитых мыслей, заточив себя в Зазеркалье, и даже если Лили сама перебьёт все зеркала, что найдет — отражение больше не вернется.

Она плакала тихо, почти беззвучно, лишь изредка шмыгая носом, и готова была вот-вот сорваться на крик. Услышали бы её остальные жители цирка? В тот момент Лили не хотела видеть даже их. А потом чьи-то руки опустились ей на плечи и прозвучавший голос показался ещё одной умело созданной иллюзией:

— Ну и что ты разревелась, глупая? Я ведь здесь, посмотри сама.

Лили подняла голову, сквозь слёзы с трудом различив родное лицо и слабую улыбку на нём. Энн выглядела настоящей, как и прежде, а тяжесть её рук на плечах лишь подтверждали, что это не мираж. Лили шмыгнула носом, чувствуя, как всё ещё ноет сердце, а потом порывисто обняла подругу.

— Пока ты спала, я решила прогуляться, найти что-нибудь интересное, — нарочито бодро объяснила всё Энн, гладя её по волосам. — Если бы знала, что ты так испугаешься...

— Ты никогда меня не оставляла, — пробормотала девушка, вытирая глаза. — С того дня, как разбилось зеркало, никогда...

— Прости.

— Обещай мне, что больше так не сделаешь! — потребовала Лили, отстраняясь. Энн растянула губы в улыбке и молчала слишком долго, как показалось.

— Я обещаю, что ты больше не будешь одинока.

И прежде, чем девушка бы возразила, Энн указала на край кровати пальцем:

— Смотри! Какое красивое.

Переведя туда взгляд, Лили увидела тёмно-красное платье, такую же шляпку, гольфы и лаковые туфли с ремешком. Еще недавно всего этого не было, или же девушка в панике не обратила внимания.

— Давай, примерь скорее, — в нетерпении подтолкнула её Энн, стараясь отвлечь от плохих мыслей.

Переодевшись, Лили опустила голову, разглядывая себя, пока Энн закрепляла шляпку на бок.

— Ты похожа на куклу, — оглядев её, констатировала она. — Помнишь, тётя подарила тебе фарфоровую?

— Кукла? — повторила девушка и в рассеянности затеребила подол платья. На Энн по-прежнему оставалось белое и девушке вдруг захотелось узнать, какой она выглядит в глазах отражения. И тут же отдернула себя, поняв, что тогда это будет означать окончательный уход Энн, который ни в коем случае нельзя допустить.

— Почему оно здесь оказалось?

— Подарок? — предположила Энн и потянула её за собой к двери. — Пойдем, сама спросишь у Джестера.

— Энн... — тихо произнесла Лили, и та остановилась, держа её за руку. — Ты правда не собиралась возвращаться туда?

Энн обернулась не сразу, а потом Лили увидела на её лице всё ту же растянутую губами улыбку. Бросив взгляд за плечо девушки, Энн увидела, как в рассеявшемся тумане неясные очертания стали обретать уже различимые формы. Возникшее по ту сторону окна зеркало слабо мерцало гладкой поверхностью, а внутри него отражалась...

— Нет. — Наконец, ответила она. — Я не хотела этого делать.

Лили прищурилась, а затем вздохнула, крепче беря её за руку.

— Хорошо. Потому что я никогда тебя не отпущу.

***

Коридор казался бесконечным лабиринтом, и Лили решила, что снова бродит по кругу, как в тот раз, когда искала комнату Джестера. Она даже огляделась по сторонам, в надежде увидеть картину с озером и спросить дорогу у Вей-Вей, но стены были пусты. Цирк снова играл с ней, но что ему нужно на этот раз?

— Смотри, — внезапно сказала Энн, указывая куда-то рукой. — Чья это комната?

Лили подошла ближе и замерла перед старой деревянной дверью. Она была маленькой и совсем не приметной, не привлекала к себе внимания. Если бы не Энн, Лили бы ни за что не заметила её. Девушка взялась за круглую пожелтевшую ручку и в тот же момент дверь начала открываться. От неожиданности Лили попятилась, а в следующий миг показался и сам хозяин комнаты.

— Немо?

Мальчик замер в проёме, испуганно уставившись на неё. Лили заглянула ему за плечо, но в комнате было темно и пахло сыростью. И лилиями. Немо вышел в коридор, коснулся двери, и та тотчас исчезла.

— Странную комнату он себе выбрал, — негромко промолвила Энн. Лили и Немо глядели друг на друга, и девушка вдруг подумала, что цирк нарочно привёл её сюда. Он хотел, чтобы она вошла в эту комнату, но мальчик помешал ей. Что же такое спрятано там и почему ей было нужно это увидеть?

А затем Немо взял её за руку и потянул за собой, уводя всё дальше от этого места. Лили обернулась, глядя на Энн, замершую у старой двери. Она видела, как та коснулась ручки и дверь начала открываться, но тут же услышала громкий голос Алана, что-то со смехом рассказывающего остальным. Она отвлеклась лишь на секунду, но, когда обернулась, коридор был пуст.

***

Она погрузилась в темноту, настолько бескрайнюю и абсолютную, что Лили испуганно замерла, крепко вцепившись в ладонь Немо. А потом неожиданно наверху зажегся свет, стремительно распространившийся вокруг, и девушка увидела огромное количество пустующих, в ожидании зрителей, мест. Она стояла посреди арены, невольно вспомнив события давнего или не очень дня. Кто знает, сколько Времени прошло с тех пор, как она вытащила карту с изображением алого шута, решившего её судьбу?

Но не только мысль о прошедших днях взволновала её. Найдя взглядом нужные места, Лили невольно сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу.

«— Прости. Мы были такими глупыми.

— И жестокими. Тот день, когда тебя забрали, будто перевернул всё с ног на голову»

А потом стая самых разных бабочек закружилась в воспоминании. Лили показалось, что она снова чувствует слабое прикосновение их крыльев.

— Хватит винить себя, — твёрдо произнесла Энн, возникшая так внезапно, что Лили невольно вздрогнула. Подруга стояла спиной к местам, где когда-то сидели сёстры Беннет. — Это был их выбор — прийти на представление, и ты уже никак не могла помочь.

Она не стала спорить, разрываясь между обуревавшими её чувствами. Близняшки, несомненно, заслуживали наказания за годы унижения в приюте. Но не слишком ли это жестокая цена? Она хотела спросить, что Энн увидела в комнате Немо, но мелодичный звон колокольчиков и раздавшийся вслед за ним радостный голос отвлекли её:

— Теперь ты ещё больше похожа на куклу!

Обернувшись, Лили взглянула на разглядывавшего её хозяина цирка. Джестер широко улыбнулся, склонившись в шутливом поклоне.

— Почему я должна быть похожа на куклу? — с лёгким раздражением произнесла она. Выпрямившись, Джестер принялся оглядывать помещение, будто выискивая что-то, напрочь забыв про вопрос. Или же делая вид.

— Я пока не знаю, когда будет следующее представление, — протянул он. — Но тебе пора выбрать роль.

— Я же говорила, что ничего не умею! — проворчала Лили, скрестив на груди руки. — У меня никогда не получ...

— Стоп! Стоп, стоп! — тотчас воскликнул Джестер, так резко перебив её, что девушка вздрогнула. — Я, кажется, забыл сказать об этом в прошлый раз: никогда не произноси эту фразу. Ты и представить не можешь, какой разрушительной силой она обладает!

— Разрушительной?.. — растерялась Лили. — Это всего лишь слова!

— «Всего лишь слова» — если они для тебя ничего не значат. Зачем же тогда их произносить? Зачем говорить о том, во что не веришь?

Вопросы застали девушку врасплох, а хозяин цирка тем временем щёлкнул пальцами и позади Лили появился натянутый до предела канат.

— Попробуем начать с акробатики?

Увидев, на какую высоту ей придется залезть, Лили испуганно отшатнулась.

— Нет, нет, нет! Я боюсь высоты! — запричитала она, мотая головой.

— Это не так страшно, как кажется! — донесся до неё звонкий голос Рины, возникшей внезапно слева.

— Тебя обязательно поймают, если ты упадёшь. — Поддакнул с другой стороны Анри. Лили с удивлением глядела на них, гадая, когда близнецы успели появиться.

— У меня не... — начала было она, но тут же осеклась, чувствуя на себе пронизывающий взгляд Джестера. Глубоко вздохнув, Лили снова посмотрела наверх: канат выглядел слишком тонким и хрупким, чтобы выдержать её, больше напоминая нить. В сомнении, она взглянула на Энн, ожидая помощи.

— Я тоже уверена, что тебе не позволят разбиться, — промолвила она, не сводя глаз с каната. — Но если слишком страшно, лучше...

— Нет. Я попробую. — Решительно заявила Лили, вызвав улыбку на губах Джестера. Близнецы посторонились, пропуская её к лестнице.

Лишь оказавшись наверху, девушка поняла, насколько в самом деле огромно расстояние до пола. Оставшиеся на арене показались ей совсем крохами, и оттого она застыла, не решаясь шагнуть вперед. Видя её страх, Энн взглянула на Джестера, надеясь, что тот попросит Лили спуститься. Но тот только внимательно наблюдал за ней, а потом рассеянно ударил по алому колокольчику на шляпе. Превозмогая страх, Лили сделала робкий шаг.

Канат оказался прочным и выглядел вблизи куда шире, чем прежде, больше напоминая веревочную доску. Лили несмело шла по нему, раскинув руки в стороны для равновесия. Она всё еще чувствовала страх, сковывающий ноги, но вместе с ним — странную лёгкость, словно совсем ничего не весила. Она почти дошла до конца, и тут взгляд её случайно скользнул вниз, к крохотным людям посреди красного манежа. Запнувшись о ногу, Лили стала падать. Падение оказалось настолько неожиданным, что она даже не успела вскрикнуть, а потом с удивлением обнаружила себя на руках хозяина цирка. Синие треугольники снова оказались слишком близко, а стеклянные глаза ожили, с тревогой глядя на неё.

— Я же говорила, — пробормотала она, и замолчала, услышав тихое «тик-так», доносившееся из его груди.

— Но попробовать стоило, — мягко возразил Джестер, опуская её на ноги. Близнецы улыбались, тихо переговариваясь друг с другом. Лили почувствовала, как горят щеки.

Когда на арене внезапно возникла широкая деревянная доска с прикованной к ней девушкой, из-за переливчатой ширмы вышел Мариус. Лили отметила недовольный вид, будто бы его силой заставили прийти.

— Мы подбираем роль Лили, — пояснил хозяин цирка, когда мастер поравнялся с ним. — Если ты не против, не мог бы помочь?

Мариус перевел взгляд на девушку, затем на возникшей рядом столик с ножами и молча кивнул. А вот Лили совсем не хотелось метать их в пусть и не живую, но весьма правдоподобно выглядевшую мишень. Мариус подошел к ней, крутя в руке один из остро заточенных кинжалов.

— Чтобы видеть цель, достаточно её чувствовать. — Вполголоса произнёс он, протягивая оружие.

«И пока ты не чувствуешь свои картины.»

Обернувшись к прикованной иллюзии, Лили глубоко вздохнула, убеждая себя, что никакого вреда её промах не причинит. Девушка ведь ненастоящая, значит, и боли чувствовать не должна.

Не должна ведь?

— Можешь закрыть глаза, — посоветовал Мариус, что Лили тотчас и сделала. Краем уха она уловила свист, с которым кинжал рассёк воздух. Открыть же глаза и увидеть, какой именно цели он достиг было слишком страшно. В протянутую ладонь вложили другой кинжал, затем ещё и ещё. Девушка сбилась со счета, сколько раз она метала их в мишень с прикованной ассистенткой мастера. Когда последний был пущен в цель, сзади послышался короткий вздох.

— Как же хорошо, что это всего лишь иллюзия.

Эти слова заставили похолодеть кровь в жилах, но, когда Лили отважилась открыть глаза — мишень уже пропала.

— Это просто не твоё, — нарочито весёлым голосом произнесла Энн. — Цирк ведь усиливает способности, помнишь? Значит, это просто не то, что ты можешь.

Лица остальных тоже были спокойны, словно никакой кровавой картины и не возникало.

«В самом деле, она всё равно что призрак. У них ведь нет крови..» — утешила себя Лили и от этой мысли немного полегчало.

— Может, ей стоит быть помощницей Брана, как Роза? — послышался голос Рины. Девочка болтала ногами, сидя на качели, что раскачивал брат. — Они ведь...

— ...совсем не похожи! — резко отдернул её Анри в повисшей тишине. — Роза была другой.

Рина пожала плечами, не желая спорить, и лишь сильнее оттолкнулась от пола, взлетая выше. Лили бросила взгляд на Джестера, заметив, как тот помрачнел при словах близнецов. Вспомнив историю с зеркалом, которое очаровало собой тётю, девушка замотала головой. Теперь от них стоит держаться подальше.

Джестер долго молчал, размышляя о чём-то, и не обратил внимания на проскользнувшую мимо тёмно-красную змею. Проследив путь, по которому она приближалась к сидевшему на краю манежа Мариусу, Лили подняла голову, встретившись взглядом с Пандорой. Девушка улыбнулась, поравнявшись с ней, и Лили ответила тем же.

— Выбираете роль? — догадалась заклинательница, окинув взглядом арену, и замолчала, заметив метателя ножей. Змея остановилась у его ног, не решаясь вскарабкаться выше. Мариус старательно её игнорировал.

— Да, и похоже, это безнадежно, — усмехнулась Лили и внезапно почувствовала стыд за свои слова. С какой уверенностью она призывала Мариуса не сдаваться, а сама даже не пытается по-настоящему захотеть найти свою роль. Что бы сказала тётушка Элизабет, узнав об этом?

Пандора присела неподалеку от мастера и опустила руку, подзывая к себе змею. Помня о неприязни Мариуса к ним, заклинательница опасалась, как бы одна из любимиц однажды не оказалась пробитой к стене острым кинжалом.

Вытащив из рукава колоду, хозяин цирка принялся перебирать её и, удостоверившись, что все на месте, подбросил вверх. Затаив дыхание, Лили не сводила глаз с ярко-синей карточной ленты, пока та неторопливо кружилась по кругу вокруг арены. Ей вдруг страстно захотелось обрести свою роль и доказать, что она не безнадежна и что у неё тоже есть талант. Поэтому Лили протянула руку и в следующий миг карты полетели в её сторону, неподвижной колодой замерев на ладони.

— Браво! — в один голос закричали близнецы. Пандора улыбалась, гладя свернувшуюся в клубок змею на коленях, и взглянула на Мариуса. Парень не сводил немигающего взгляда со своей правой ладони, будто увидев в произошедшем некую связь, коснувшуюся и его. Лили тоже улыбалась, глядя на покорённую колоду, а потом подбросила её вверх. Часть перелетела на ладонь Джестера, а затем обе взметнулись в воздух, почти к самому невидимому куполу цирка. Образовавшиеся там фигуры то и дело перетекали одна в другую, образуя непонятные для Лили символы, а потом стали опадать синими огоньками.

— Иначе и быть не могло, — опустив ладонь ей на плечо, произнесла Энн.

Глава седьмая. Признание

Утро того дня выдалось не бывало тёплым, но Бран знал, что через каких-то пару-тройку часов ясное небо затемнят свинцовые тучи и люди будут метаться по улицам, в поиске укрытия от внезапного ливня. Некоторые из них повстречают на пути странный пёстрый шатер, раскинувшийся в центре старого лондонского парка. Любопытство, разумеется, возьмет вверх и они решат заглянуть за разноцветную ширму, не представляя, чем всё обернется. Цирк ищет новых жителей, но лишь одному позволено будет остаться в зачарованном месте. Бран знал, что они все обречены, потому что избранным в тот день станет он.

Но сейчас утро, около одиннадцати часов, и парк почти пуст. Спустя много лет у фокусника появилась привычка наведываться сюда, создавая иллюзию по памяти минувших дней. Чувство вины, которое возникало так же неожиданно, не давало покоя, заставляя раз за разом возвращаться в прошлое.

Он не торопился, зная, что всё равно окажется в нужном месте вовремя. Вместо этого, парень разглядывал старые дома, колыхавшиеся на ветру вывески пабов, случайных редких прохожих, в свою очередь, не обращавших на него никакого внимания. Лица сотрутся из памяти тотчас, как он покинет иллюзию, но Бран всё равно старался запечатлеть их образ.

Появившийся в поле зрения скромный кирпичный дом со стёртой дверью всколыхнул в груди фокусника ноющее чувство, возникавшее всякий раз, когда он возвращался сюда. Войдя внутрь, он окинул взглядом маленькую, но чистую и уютную гостиную, провел рукой по старой мебели и приготовился услышать голос, что мягким звоном зазвучит в голове:

— Джимми, Чарли! Пора вставать, мальчики!

Он не последовал за женщиной с собранными в пучок светлыми волосами. Они были настолько густыми, что несколько прядок то и дело выбивались из него, отчего приходилось заправлять их за уши. Бран предпочёл сегодня подождать семью внизу.

Висевшие на стене старые часы с медным маятником размеренно отбивали ритм, считая минуты до того часа. На полках стояли чёрно-белые фотографии всех членов семьи, и Бран подошел ближе, вглядываясь в изображение отца. Мать мальчика умерла при родах, и мужчина воспитывал сына один, пока не повстречал Изабеллу. Спустя всего два года, как он женился второй раз, его не стало. Джимми к тому времени исполнилось пять лет. После случившегося, молодая вдова не отдала его в приют, решив воспитывать обоих мальчиков, как родных братьев.

На лестнице послышались шаги, а затем показалась миссис Льюис. Бран обернулся в тот момент, когда она почти поравнялась с ним. Находясь так близко, он снова убедился, какой уставшей выглядела женщина, вынужденная одной воспитывать детей. В уголках светло-голубых глаз образовались паутинки ранних морщин, а тонкие губы выглядели почти бесцветными. И, тем не менее, взгляд Изабеллы оставался по-прежнему ярким и не потерявшим надежду. Бран до сих пор не понимал, как ей это удавалось. На предпоследней ступеньке Чарли вдруг стал кашлять и споткнулся бы, если не вовремя удержавший позади брат. Мать тотчас бросилась к сыну и усадила его на потрепанный диван.

— Я в порядке, — пробормотал мальчик, с трудом сдерживая очередной приступ кашля, чтобы не огорчать её.

— Джимми, принеси, пожалуйста, лекарства. — Попросила женщина, касаясь ладонью лба сына. Мальчик бросился наверх и вскоре вернулся с аптечкой.

— Я могу сбегать за врачом, — не сводя глаз с брата, предложил он.

— Спасибо, дорогой.

И снова Бран не побежал вслед за своей юной копией, оставшись рядом с мачехой и сводным братом. Но мысли маленького Джимми всё равно проносились в голове, слишком острые и резкие, будто рассекавшие воздух ножи Мариуса.

«За вызов придётся заплатить. Она снова откажется от ужина.»

Изабелла принесла стакан воды и помогла Чарли запить горькие таблетки. Мальчик поморщился, но выпил всё.

«Если бы меня не было, им бы стало легче. Мы и так едва сводим концы с концами.»

Бран протянул руку, касаясь светлых волос младшего брата.

— Мне уже лучше, мама! — уверенно, насколько хватало сил, промолвил Чарли. — Не надо звать доктора!

— У тебя температура, милый. — Мягко возразила женщина, с тревогой глядя на сына. — Мистер Эванс будет с минуты на минуту и пропишет новые лекарства. От этих никакого толку...

— У нас мало денег и придётся опять экономить, — попытался возразить мальчик, но миссис Льюис подняла руку, перебивая.

— Это не ваша забота. Я смогу найти деньги, не волнуйся.

Чарли вновь хотел возразить, но волна кашля помешала.

«Я хочу исчезнуть.»

Джимми и представить тогда не мог, насколько быстро исполнится его желание.

Доктор появился в течение часа, неся с собой тяжёлую сумку с медикаментами. Осмотрев Чарли, он заключил, что опасаться нечего: какое-то время кашель и температура ещё будут держаться, а потом спадут на нет. Его слова успокоили Изабеллу, а Джимми подумал, что мужчина сказал лишь то, что от него хотят услышать. Он сел рядом с братом и тот тотчас опустил голову ему на колени.

— Я хочу погулять, — спустя какое-то время вдруг произнёс Чарли.

— Ты еще слишком слаб для прогулок, дорогой. — Ответила женщина, зашивая пуговицы на рубашке Джимми. Мальчик замотал головой.

— Доктор говорил, что мне нужен свежий воздух, чтобы быстрее поправиться. Сегодня так тепло... Пожалуйста, мам!

Сделав последний узелок, миссис Льюис устало вздохнула, откладывая рубашку.

— Ну, хорошо. Только недолго.

Прогулка действительно окажется недолгой. Не пройдет и часа, как начнут сгущаться тучи и прольются первые капли дождя. Они забредут в старый парк, увидят красочный разноцветный шатер и улыбчивого парня с ярко-синими треугольниками на лице, что поприветствует их и подмигнет Джимми, открыв перед ним дверь в чудесный новый мир.

Глядя вслед удалявшимся фигурам, Бран стоял под проливным дождем, не сдвинувшись с места до тех пор, пока они не скрылись с глаз. Под грохочущий раскат грома яркие краски шатра стали меркнуть и вскоре парк вновь опустел. Тогда фокусник обернулся и едва не столкнулся нос к носу с Аланом. Факир поспешно отступил на пару шагов, с улыбкой глядя на ошарашенного друга.

— Ты что тут делаешь?!

— Я? О, я просто... — забормотал парень, рассеянно теребя рыжие волосы. — Просто... Мне стало скучно, и я вспомнил о тебе. Так вот где ты пропадаешь так часто?

— Часто? — Если подумать, он и правда сбился со счета, в который раз создавал эту иллюзию.

Дождь всё не прекращался, грозясь затопить Лондон, будто за какую-то страшную провинность. Бран вздрагивал, когда холодные капли попадали ему за ворот плаща.

— Пойдем, ты же промок до нитки!

Фокусник подумал, что ему заложило уши, раз голос Алана прозвучал так глухо. Не дождавшись реакции, факир взял его за руку и потянул за собой.

— Руки совсем ледяные, — не оборачиваясь, ворчал друг. Бран слабо улыбнулся, идя следом.

— А у тебя очень тёплые... Я все равно не заболею! — добавил он громче. — Никогда.

— Это не повод мокнуть под дождем.

— Ни жара температуры, ни хрипов, режущих лёгкие... Я всегда был слишком здоровым.

— Ты говоришь так, словно виноват в этом. — Алан пожалел, что не пришёл раньше и не забрал его из болезненных воспоминаний. Видеть депрессию друга — зрелище не из приятных. Но нельзя же находиться рядом постоянно?

Как бы этого не хотелось.

— Он ведь так и не выздоровел... — снова донесся тихий голос. Факир остановился, всё ещё не отпуская его руки. Ливень прекратился, но с волос и одежды обоих парней продолжала литься вода.

— Из-за меня они не смогли вернуться…

— Перестань! Откуда ты мог знать, чем закончится это выступление? К тому же, они могут вернуть человеческий облик, только если сами того захотят. Это их выбор — остаться парить бабочками или же спуститься на землю. Ты можешь лишь предположить, что предпочла твоя семья.

— Человеческий облик, — со смешком повторил Бран и покачал головой. — Пустая оболочка без души. Думаешь, они бы это выбрали?

Бран опустил голову, разглядывая всё ещё переплетенные со своими пальцы друга. Поняв, что до сих пор не отпустил его руку, Алан отстранился.

— Я никогда не ощущал себя частью их семьи, — помолчав, признался Бран. — Я чувствовал любовь и заботу обо мне, но не мог ответить тем же. Только злился изо дня в день, что они терпят столько неудобств... Они должны были быть счастливы, что избавились от меня.

— Да что за чушь ты несешь?! — задохнувшись от возмущения, воскликнул Алан. — Что на тебя нашло?

Схватив фокусника за плечи, парень пару раз встряхнул его, заставляя прийти в себя.

— Ты никогда не был для них обузой! Они любили тебя, ты ведь и сам это знаешь! А если не успокоишь свои глупые мысли, я клянусь никогда больше не подогревать тебе чай.

— Суровая угроза, — усмехнулся Бран, поднимая на него взгляд. — Я постараюсь.

— Ну вот и чудненько, — широко улыбнулся факир. — Нам пора возвращаться, Джимми.

Смысл сказанного Алан понял, лишь когда серые глаза друга распахнулись шире. Но было уже поздно.

— Джимми... — повторил растерявшийся фокусник. — Откуда ты знаешь моё настоящее имя?

В этот момент парень подумал, что лучше бы был немым, как Немо. Бран ждал, а Алан боялся открыть рот, чтобы не ляпнуть ещё чего лишнего. Но ответить всё равно пришлось.

— Когда Джестер выбрал тебя, я выглянул и услышал, как ты назвал своё имя. — Признался факир, избегая взгляда друга. — Ты не сказал мне его сам, так что это не считается.

— Не считается, — фыркнул Бран. — Ты как ребёнок.

Алан не ответил, с деланным интересом разглядывая позолоченные кроны деревьев. Ему хотелось хорошенько стукнуть себя по лбу, вот только произнесённые слова от этого обратно не вернутся. Глубокий вздох друга слишком сильно резанул слух и парню захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать его снова.

— Теперь и я должен узнать твоё имя.

— Ничего ты не должен! — резко оборвал его факир. — Ты не обязан отвечать.

— Но я хочу узнать!..

— А я не хочу потерять друга! Тебе лучше забыть, что услышал.

Коснувшись ручки материализовавшийся внезапно двери, парень распахнул её, поспешно скрываясь за дымкой часов. Признание оказалось слишком неожиданным.

Глава восьмая. Знаки

Колода взметнулась вверх, повиснув ярко-синей лентой в воздухе, а потом рухнула обратно на ладонь. Лили не сдержала вздоха разочарования.

— Не понимаю, у меня же получалось раньше...

— Они снова тебя не слушаются, — подала голос Энн, болтая ногами на качели. — Подумай, в чём может быть проблема?

Лили сосредоточилась, прежде чем в очередной раз подбросить карты. На этот раз они не продержались и дольше теоретической секунды.

— Может... Потому что я до сих пор их не приручила? — пробормотала она, опускаясь на алый бархатный пол манежа. — А в тот раз произошла случайность.

— Так и знала, что ты это скажешь. — С лёгким раздражением ответила Энн, раскачиваясь сильнее. — Прекрати быть такой неуверенной! Если бы тебе это было не под силу, Джестер не заставил бы тебя тренироваться. Вспомни, о чём ты думала в прошлый раз!

Лили раскрыла веер, разглядывая каждую карту. Сейчас казалось, что это самая обычная колода, но на деле их было куда больше. Иллюзия, как с фокусами Брана? И внезапно, она наткнулась на изображение карт, которых не могло быть: все жители цирка, даже русалка Вей-Вей с той картины, оказались запечатленными по одиночке, без какой-либо масти. Над головами каждого было изображение маленьких треугольных часов.

— Что это значит? — тихо промолвила девушка, вглядываясь в собственную карту, от которой отчего-то не могла оторвать глаз. Спрыгнув с качели, Энн присела рядом.

— Думаю, тебе лучше спросить у того, кто дал тебе эту колоду.

Раздавшийся позади мягкий звон колокольчиков заставил Лили обернуться.

— Почему здесь наши портреты?

— Потому что так должно быть, — произнёс Джестер, подходя ближе. — Если карта пропала или изображение исчезло — значит, кто-то ушёл.

— Поэтому ты всегда пересчитываешь карты? Боишься, что кто-то бросит цирк? — Лили пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Парень промолчал, снова рассеянно ударив по алому колокольчику на шляпе.

— Как продвигается тренировка? — вместо ответа спросил он.

— Они меня не слушаются. Может, нам показалось?..

— Брана в тот момент не было, а иллюзии — это его конёк. Так что это целиком твоя заслуга.

В повисшей тишине Лили снова услышала неторопливый ход часов, доносившийся из груди хозяина цирка.

— Почему Уильям никогда не выходит из своей комнаты? — внезапно спросила она и удивилась собственному неожиданному вопросу. Не о часовщике она сейчас думала.

— Боится, что если оставит часы хоть ненадолго — что-то может произойти. — Джестер так пристально разглядывал её лицо, что Лили смутилась, но отвести взгляд не смогла. — Они стали частенько ломаться, без причины. Наверное.

— Наверное? Ничто не может сломаться просто так.

— Да, значит, причина все же должна быть. — Просто согласился парень и они снова замолчали. Энн опять залезла на качели, наблюдая за ними с высоты.

Вдруг Джестер протянул руку, касаясь лица Лили, а потом перевел взгляд на свои пальцы.

— Забавно...

— Что «забавно»? — спросила девушка, стараясь не обращать внимание на забившееся быстрее сердце.

— У тебя тоже проявились треугольники.

Лили тотчас провела рукой под глазами, но никаких следов, разумеется, не осталось.

— Можешь спросить своё отражение, если оно всё ещё с тобой, — предложил Джестер. Спрыгнувшая с качели Энн в мгновение ока оказалась рядом.

— Он говорит правду, — поразилась она, касаясь её лица. — Они только что появились...

— И у тебя тоже, — прошептала Лили, не сводя глаз с бывшего отражения. Хозяин цирка задумчиво склонил голову набок, глядя на то место, где стояла Энн. На какой-то миг он увидел неясные очертания, словно кто-то нарисовал контуры прямо в воздухе. Но когда моргнул — видение пропало.

— Тебе интересно узнать, почему это произошло? — промолвил парень.

— Наверное, потому что я должна была измениться, попав сюда. — Подумав, предположила Лили и перевела на него взгляд. — А ты знаешь, почему они появились у тебя?

— Понятия не имею, — пожал плечами Джестер, а затем поднялся на ноги, протягивая девушке руку. — Наверное, они что-то значат.

Поднявшись, Лили принялась перебирать карты, пока не нашла нужную, подтвердившую догадку: на её изображении тоже появились треугольники, но они были багрово-красными.

— Давай попробуем вместе? — предложил парень, доставая свою колоду.

«Вспомни, о чём ты думала в прошлый раз»

— Я хотела доказать, что тоже могу... прошептала Лили, глядя на неподвижно замершую на ладони колоду. Ярко-синяя обложка сверкнула и вдруг поменяла свой цвет, окрасившись в багряный цвет, прежде чем карточная лента взметнулась высоко вверх. Джестер широко улыбнулся, подбрасывая свою.

***

За столом стояла непривычная тишина. Лили потянулась за аппетитно выглядевшим куском пиццы, бросив взгляд на отстранённое лицо Алана, откинувшегося на спинку стула. Факир, казалось, намеревался прожечь взглядом дыру в столе, и девушка всерьез забеспокоилась, зная, что это далеко не метафора. Бран, сидевший рядом с ней, коротко вздохнул и отпил глоток остывшего чая. Напряжение, повисшее в воздухе, накалилось до такой степени, что у Лили вдруг заболела голова.

— Да что с вами? — проворчала она, касаясь пульсирующих висков. — Сами на себя не похожи.

Фокусник поднял голову, взглянув на друга, но тот только поджал губы и не обронил ни слова. И внезапно Лили почувствовала себя третьей лишней. Парни скрывали какую-то личную тайну, и не собирались делиться ей. Тогда она решила оставить их наедине, но не успела даже отодвинуть стул, как Алан поднялся первым. Резкий скрип стула заставил остальных одновременно вздрогнуть. Бран замер с поднятой в руке чашкой, не сводя взгляда с друга.

— Приятного аппетита, — пробормотал факир Лили, прежде чем скрыться за дверьми. Девушка перевела растерянный взгляд на фокусника, но тот лишь покачал головой.

— Вы поссорились?

— Да, наверное.

— Нельзя поссориться «наверное», — возразила Лили, которую уже раздражало это слово. — Вы либо ссоритесь, либо нет.

— Это скорее недопонимание, чем ссора. — Ответил Бран, снова отпивая холодный чай. Он вдруг оказался на редкость противным, и парень отодвинул чашку подальше. — Алан не хочет даже выслушать меня.

— Неужели всё так серьезно? — Лили не понимала, что за причина заставила факира вести себя подобным образом. Разве существует что-то, способное разлучить близких друзей?

— Я ещё сам не понимаю, — честно признался фокусник, разглядывая собственные пальцы. — Но что-то уже изменилось.

Они замолчали и Лили не решалась нарушить тишину, позволив Брану погрузиться в воспоминания. Энн тоже была на редкость тиха, и Лили вдруг вспомнила, что забыла расспросить её об той странной комнате, где был Немо. Но тут парень поднял голову и посмотрел на Лили так, будто впервые увидел.

— У тебя тоже проявились треугольники? Вот это новость! Прости, что не обратил внимание сразу.

— Да, почти сразу после того, как я нашла свою роль, — улыбнулась девушка, проводя рукой под глазами..

— Джестер, должно быть, счастлив. Ведь у Розы их не было, — тихо промолвил Бран, но она всё равно расслышала. Внезапно Лили почувствовала, что постоянное сравнение с тётей больше не льстит ей и даже начинает раздражать. Ведь она не Элизабет, почему же все только и твердят, как они похожи?

Поняв, что сболтнул лишнего, фокусник замолк и виновато взглянул на Лили.

— Почему он должен быть счастлив? — вдруг спросила она. — Разве он не расстроен, что Розы больше нет? Она говорила мне, что они были… близки.

— Это правда, — согласился Бран, мягко улыбнувшись. — Джестер очень любил её.

— А я ведь так похожа на неё, да? — пробормотала Лили, неосознанно сжав чашку. — Кажется, я тебя поняла. Поэтому он должен быть счастлив?

— Ты ошибаешься, — покачал головой фокусник. — Не думай, что являешься всего лишь заменой. Я хорошо знаю Джестера. Он рад, что они проявились у тебя.

То, с какой уверенностью парень произнёс это, немного успокоило Лили, и она решила позволить себе поверить его словам. По крайней мере до тех пор, пока не отважится сама расспросить хозяина цирка.

Бран снова задумался о чём-то, придвинув к себе чашку остывшего чая, но так и не решаясь сделать глоток. Лили перебирала колоду красных карт, невольно поймав себя на мысли, что ищет изображения всех жителей. Убедившись, что они на месте, девушка легонько подбросила колоду в воздух и та закружилась над её головой. Вскоре к ним присоединилась стайка разноцветных бабочек, порхавшая в замкнутом круге, будто не смела вылететь из него. Поймав взгляд Лили, Бран улыбнулся, и она ответила тем же.

***

— Куда на этот раз? — полюбопытствовала Энн, едва они покинули зал. Лили рассеяно коснулась треугольников под глазами и перевела взгляд на пальцы, словно ожидая заметить на них след.

— Хотела бы я, чтобы мне объяснили их значение, — пробормотала она. — Не просто так ведь они проявились... Но даже Джестер не знает причины.

— Ты уверена в этом? — вдруг спросила Энн. Лили удивленно на неё взглянула.

— Зачем ему врать?

Энн замолчала, поселив тем самым непонятные подозрения в её душе.

— Ты ведь заглянула в ту комнату, да? — внезапно вспомнила Лили. Она заметила, как Энн вздрогнула при этих словах. — Что ты увидела там?

— Я не могу сказать тебе. Ты должна… увидеть это сама. Так нужно.

— Ты пугаешь меня, Энн. Что находится в той комнате? Немо не хотел, чтобы я видела это, а ты говоришь обратное. Что происходит?

— Это будет твой выбор и ни Немо, ни кто-то другой не сможет уберечь тебя от него. Все в цирке рано или поздно решают, как им поступить дальше… И скоро придёт твоя очередь.

Но не успела Лили спросить, что та имела ввиду, как ноги коснулось что-то холодное и тотчас обвилось вокруг. Одна из любимиц Пандоры снова проявляла к девушке внезапную симпатию, и Лили даже осмелилась взять змею на руки.

— А ты милая, — с улыбкой произнесла она, погладив тёмно-зелёную чешую. — И вовсе не страшная.

В ответ «милашка» довольно показала раздвоенный язык.

— Надо же, как вы поладили. — Усмехнулась заклинательница, подойдя ближе. — Так и начать ревновать недолго.

— Вряд ли они будут так же послушны со мной, как с их хозяйкой. — Ответила Лили. Пандора провела рукой по холодной чешуе и покачала головой.

— Я вовсе не их хозяйка. Они со мной, потому что сами того хотят, я не вправе их удерживать. Поэтому-то они периодически сбегают от меня. Все бегут друг от друга, — с лёгким смешком добавила она и снова посмотрела на Лили, задержав взгляд на багряных треугольниках. — Так знак проявился?

— Ты знаешь, что он значит? — с надеждой произнесла девушка. Заклинательница покачала головой.

— Куда ты хотела пойти? — внезапно спросила она. Лили пожала плечами.

— Я ещё не определилась.

— Тогда, позволь я покажу тебе одно место?

Загоревшись любопытством, Лили кивнула и последовала за Пандорой.

***

Закат окрасил небо в пурпурно-алый и некогда изнывающий от жары город погрузился в спасительную прохладу. К ночи станет невыносимо холодно, и тогда его немногочисленные жители будут с нетерпением ждать следующего дня, чтобы, едва он наступит, снова мечтать о вечере. Эти короткие часы, когда можно не опасаться быть заживо погребенным под раскаленным добела песком, став глупой жертвой солнечного удара, или же замёрзнуть всего за одну ночь — каждую минуту этого времени жители Амарны берегли, как могли, но оно остывшим песком осыпалось из их рук.

Затаив дыхание, с балкона одного из неизвестных дворцов Лили взирала на открывшуюся ей красоту, никогда не виданную ранее. Множество причудливых, как ей казалось, домов усеивали улицу, создавая ощущение своеобразного лабиринта, а далеко впереди можно было разглядеть огромные барханы; ветер то и дело играл с песком, сметая всё на своем пути.

— Ты скучаешь? — спросила она у стоявшей рядом девушки. Пандора оперлась локтями о перила балкона, вглядываясь вдаль.

— Иногда. Но не жалею, что цирк забрал меня. В этом городе я бы не выжила.

Лили вспомнила Лондон, знакомые улочки, по которым любила водить её тетя и понимающе кивнула. Порой ей казалось, что без людей он бы стал идеальным городом. Но представить Амарну одну, без жителей, оказалось куда сложнее. Словно недостающие кусочки паззла, люди были необходимы этому городу, являя вместе с собой гармоничную картину художника. Убери один фрагмент — и она станет несовершенной и потеряет весь шарм.

Возможно, если бы Лили взглянула на родной город с такой же высоты, мнение бы изменилось? Она предпочла не думать об этом.

Наконец, заклинательница перевела взгляд на неё, и девушка снова ощутила на себе гипнотическое очарование змеиных глаз. Она была уверена, что эффект производится не специально и виноватая улыбка Пандоры лишь подтвердила это. Она протянула ладонь к змее с тёмно-зелёной чешуей, что почти дремала у Лили, и та тотчас заползла по её руке выше, сомкнувшись в слабое кольцо на шее. Лили снова заметила лёгкую красную нить, прежде чем её скрыл хвост.

— Меня хотели задушить, прежде чем сбросить в яму. — Промолвила Пандора, ощутив на себе любопытный взгляд. — Это показалось им гуманнее — тем, кто исполнял приказ. От ядовитых укусов я могла умирать медленно и мучительно; они думали, что сбросили вниз уже труп. Хотя, наверно, так оно и было. Я не помню, что произошло после того, как они надели веревку мне на шею.

Несмотря на равнодушный тон, что звучал в её словах, Лили передёрнуло.

— Не стоило представлять так красочно, — со вздохом произнесла рядом Энн.

— Но теперь я даже благодарна им за это. Возможно, окажись я живой на тот момент, мне пришлось бы хуже.

— Значит, змеи тебя воскресили?

— Пожалуй, так. — Согласилась Пандора. — Я вдруг оказалась им нужна.

Она опустила голову, разглядывая прохожих внизу, и остановилась на старике, что неторопливо добирался до дома. Словно невидимый груз, что-то клонило его к земле, заставляя едва перебирать ногами и периодически останавливаться, чтобы набраться сил.

— Лили, пожалуйста, никогда не покидай цирк, — неожиданно попросила заклинательница, не сводя со старика глаз. — Ты уже не сможешь вернуться, если уйдешь.

— Я знаю, — ответила девушка, проследив за её взглядом. В памяти всплыл образ Элизабет, состарившейся слишком рано. — Это плата? — тихо добавила она. — За время, потраченное в цирке?

— Скорее наказание за измену. Он не прощает тех, кто его бросил. Я говорю о цирке, — поспешно пояснила она, заметив лицо собеседницы. — Поэтому, если только не решишь умереть, не уходи.

— Я не хочу умирать, — твёрдо сказала Лили. Пандора мягко улыбнулась.

— Тогда не бросай нас.

— Разве Роза не знала, что её ждет? Почему она ушла? — тихий вопрос застыл в воздухе, казалось, девушка задала его сама себе. — Она говорила, что не смогла жить здесь. А все вокруг только и твердят, как мы похожи...

— Выбор всё равно за тобой. Тебе решать, быть второй Розой или остаться Лили.

Лёгкая вечерняя прохлада сменилась суровым холодом, когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом. Жители Амарны поспешили укрыться в тёплых домах, и Лили поняла, что им самим пора возвращаться. Но прежде, чем девушки коснулись ручки сотканной из воздуха двери, Пандора задала вопрос:

— Джестер ещё не назвал тебе своё настоящее имя?

— Нет, — покачала головой Лили. — А это важно?

— Тогда спроси сама. Неужели тебе не интересно узнать?

— Обязательно спрошу, — пообещала она, и улыбка Пандоры показалась Лили подозрительной, словно та что-то скрывала.

«Почему никто никогда не говорит прямо?» — подумала девушка, растворяясь в дымке часов.

Глава девятая. Расставание

Колпак с алыми бубенцами съехал с головы спящего, наполовину скрыв его лицо. Уильям решил не будить сына, лишь заботливо прикрыл того тёплым пледом и вернулся к работе. Казалось, даже ход часов стал чуть тише, превращаясь в убаюкивающую мелодию колыбельной. Музыка распространилась по уютной комнате, и часовщик понял, что скоро сам уснет, поддавшись её чарам. Но сначала нужно разобраться с карманными часами, что никак не давали покоя. Чьё-то биение сердца по-прежнему доносилось из глубин механизма, но в целом часы выглядели абсолютно нормальными. Настолько, насколько это вообще возможно для часов.

Длинная тонкая стрелка неторопливо шагала по кругу, минуя маленькие портреты жителей. Уильям сосредоточенно наблюдал за ней, будто бы она способна была навести на разгадку. Мелодия всё ещё звучала в комнате, усыпляя и заставляя, наконец, признать поражение. Стрелка обогнула изображение Немо и коснулась Лили, но дальше не пошла. Ко всему прочему, часовщику показалось, что портрет девушки раздвоился и копия её, ещё похожая на дымку, замерла рядом с настоящей.

Решив, что это начало сна дает о себе знать, Уильям протёр уставшие глаза и снова взглянул на циферблат. Дымка показалась ему отчётливее и на этот раз сомнений не осталось. Стрелка часов, запнувшись о неё, не могла сдвинуться с места.

— Что там такое? — послышался сонный голос, и часовщик перевел на Джестера растерянный взгляд. Часы ломались по-разному, но такое на его памяти было впервые. Вместо ответа, мастер протянул ему брегет. Едва заметив рядом с портретом Лили его копию, парень тотчас всё понял. Другого варианта и быть не могло.

— Оно хочет заменить её, — пояснил он, коснувшись пальцем дымки. — Отражение уже освободилось и теперь ждет возможности избавиться от Лили.

— Разве это возможно? Она ведь человек, — пробормотал Уильям, впервые за много лет выглядевший настолько растерянным. Джестер положил часы на стол. От былой сонливости не осталось и следа.

— Для Зазеркалья это не имеет значение. Главное — заполнить образовавшуюся дыру, — бросил он, направляясь к двери. — Нужно успеть, пока отражение не родилось полностью.

***

Слова Пандоры не давали Лили покоя, пока она плутала по бесконечным коридорам. Решив не ограничиваться Комнатой Запертого Времени, девушка самостоятельно исследовала цирк, стараясь не думать о том, что это может быть опасно. Джестер утверждал, что цирк любит своих жителей, а, значит, нет причин беспокоиться. Энн молчаливо следовала рядом и вскоре Лили остановилась, обернувшись к ней.

— Ты стала слишком молчалива, — упрекнула она подругу. — Тебя что-то тревожит?

Энн подняла на неё взгляд и беззвучно покачала головой. Лили глубоко вздохнула.

— Тогда, не молчи, пожалуйста! — попросила она, беря руки Энн в свои. — Я перестаю тебя чувствовать, если ты ничего не говоришь. А вдруг ты исчезнешь?.. Ну вот, я опять начала об этом думать.

Энн улыбнулась, но улыбка показалась Лили вымученной, и она снова нахмурилась.

— Это из-за Зазеркалья, да? Оно не дает тебе покоя? Мы обязательно что-нибудь придумаем, вот увидишь! Пожалуйста, не расстраивайся.

— Почему... Почему ты так привязана ко мне?

От неожиданного вопроса Лили растерялась. Энн перевела взгляд на их переплетенные пальцы.

— Я всего лишь бывшее отражение и никогда бы не смогла освободиться, не заговори ты со мной. Ты говорила, что у тебя нет друзей и приходится терпеть насмешки Меган и Эшли, но сама ведь никогда ничего не делала, чтобы это исправить.

Брошенные слова показались Лили слишком острыми и ранили глубже, чем можно представить. Она не могла заставить себя ответить и оставалось лишь слушать правду, от которой постоянно сбегала.

— Столько лет терпеть издевательства и равнодушие вместо того, чтобы хотя бы раз самой постоять за себя, — продолжала Энн, словно не замечая, какую боль причиняет девушке. — Или ты думала, что, сбросив на меня весь тот яд, что тёк в твоих мыслях — это поможет тебе стать сильнее? Уж лучше бы воплотила в жизнь хоть один из тех кошмаров! Неужели, тебе было страшно? — со смешком добавила она, глядя прямо в распахнутые зелёные глаза. — Думала, что не справишься? Конечно, это поступок не для такой слабачки.

— Прекрати... — прошептала Лили и попыталась освободить свои руки, но Энн крепко их держала.

— Для этого нужна хоть какая-то сила воли, откуда же ей у тебя взяться? Куда как проще мучить меня, верно? Что может сделать жалкое отражение?

— Перестань, пожалуйста!..

— Скажи, ты хоть что-то чувствовала, кроме ненависти? Почему я не ощущала ничего, кроме неё? Почему ты всегда делилась со мной только плохим? Почему ты меня так ненавидела?!

— Я не ненавидела тебя, — едва смогла выдавить из себя Лили: ком в горле мешал даже дышать.

— Ты ненавидела себя. А ты — это я. Но я бы никогда не позволила другим так обращаться со мной. — Произнёс я это, Энн отдёрнула руки от девушки, будто коснулась чего-то мерзкого. Лили попятилась, отступив на пару шагов. Она всё ещё не могла поверить в то, что услышала. После рассказа Энн о Зазеркалье и о том, что пришлось пережить по её вине, подобные мысли посещали девушку, но Энн всегда утешала и убеждала, что она не виновата. И хотя Лили знала, что это ложь, её слова позволяли верить, что она прощена. Оказывается, это тоже была всего лишь иллюзия.

Выговорившись, Энн схватилась за голову, а потом перевела взгляд на руки, не сводя с них испуганного взгляда. Лили наспех вытерла мокрые от слёз щёки и попыталась улыбнуться.

— Я знаю, что никогда не была такой сильной духом, как ты. Я слабая, бесполезная и озлобленная на весь мир. Мне и в голову не приходило что-то изменить, заставить других относиться ко мне лучше. И если бы тётя не забрала меня, однажды бы я... — она осеклась, поймав резкий взгляд Энн.

— Убила бы нас обеих? — догадалась та, чуть склонив голову на бок. — Ты-то? Ты бы ни за что не отважилась на это.

Лили прикусила губу, чтобы заставить перестать дрожать. Из-за пелены перед глазами Энн то и дело становилась расплывчатой. Девушка не могла успокоиться и почувствовала, что снова ненавидит себя. Не Энн, что высказала ей столько, а именно себя. Если бы она была сильнее, этого бы не произошло.

— Я не хочу больше быть с тобой, — донесся твёрдый голос Энн. — Прощай.

Ответить она тоже не смогла.

***

Время в зачарованном цирке текло лишь в одном месте, но Лили всё равно казалось, что она просидела в коридоре слишком долго. Бездумно глядя на тёмно-красный подол своего платья, девушке хватило сил лишь на то, чтобы удивиться, как спокойно она себя ощущала. Хотя, пожалуй, правильно было бы сказать — пустой. Щёки давно высохли от слёз, а сердце перестало рваться на части.

«Порвалось» — единственное, что пронеслось в голове. У сломанной куклы не остаётся чувств.

А потом перед её глазами возникло что-то белое и в нос ударил резкий дурманящий цветочный запах. Не встретив никакой реакции, Немо положил лилию на колени девушке и наклонил голову, пытаясь взглянуть на её лицо. Пара стеклянных зелёных глаз встретилась с удивленными чёрными, и мальчик принялся теребить Лили за плечи, приводя в чувство. Её голова безвольно откидывалась то влево, то вправо, пока Немо не удержал её обеими руками, остановив прямо перед собой. Глядя теперь на его сосредоточенное лицо, девушка позволила себе ещё одну мысль: Немо явно хотел что-то сказать, но не мог.

Она попыталась улыбнуться и почувствовала, как непривычно скривилось лицо: кукле очень сложно заставить себя улыбаться. Тогда мальчик сел рядом, обняв её, и голова девушки опустилась на детское плечо.

В пустоте промелькнуло что-то, напоминавшее нежность.

«Спасибо», — хотела сказать Лили, но не смогла.

Где сейчас Энн? Блуждает одна, невидимая, в лабиринтах коридоров цирка? А что, если они правда больше не увидятся?

Если Энн ненавидит Лили и больше не хочет быть рядом — разве можно заставлять её? В конце концов, после пережитого, она имеет на это право.

Вот только... Как же пресловутое «Мы в ответе за тех, кого приручили»? Лили приручило собственное отражение, ставшее единственным другом. Специально или нет, но это произошло. А теперь бросает? К чему было терпеть так долго вместо того, чтобы сказать сразу, как она её ненавидит?

Из пустоты снова родилось чувство, на этот раз назвавшееся обидой. Она сможет прожить без Энн, как бы плохо сначала ни было. Так попыталась убедить себя Лили.

Послышались шаги и мягкий мелодичный звон бубенцов. Джестер, наконец, найдя нужный коридор, спешил к сидящим на каменном полу. Остановившись в нескольких метрах от них, он замер, пораженный увиденным, а затем прибавил шаг.

— Что произошло? — произнёс он, опускаясь на корточки. Немо пожал свободным плечом, девушка же не удостоила хозяина цирка и взглядом.

— Лили? — тихо позвал её Джестер. — Что с тобой?

Так и не дождавшись ответа, он протянул руку, касаясь её лица и заставляя смотреть на него. Выражение стеклянных глаз оказалось слишком знакомым, и парень невольно ощутил, каким болезненным воспоминание отдалось в том месте, где у нормальных людей находится сердце. Только одно может заставить глаза умереть, он знал это на личном опыте.

— Она ушла... — едва слышно проговорила Лили. — Энн ушла.

Немо непонимающе склонил голову, услышав незнакомое имя.

— Я же говорил, что отражениям доверять нельзя, — мягко напомнил Джестер. — Не нужно было так привязываться к ней.

Лили вдруг захотела огрызнуться, заявив «Да откуда тебе знать, она была единственной, кому я нужна!», как вовремя поняла, что их жизни слишком похожи, чтобы говорить такое. Единственный, кто всегда находился рядом с хозяином цирка — это часовщик Уильям, воспитавший его как сына. Так что Джестер должен отлично её понимать.

— Значит, Энн вернулась в Зазеркалье? — уточнил парень, едва сдержав вздох облегчения. Как бы ни было плохо сейчас Лили, по ту сторону зеркала ей пришлось бы куда хуже.

Услышав о Зазеркалье, девушка резко выпрямилась. Почему это раньше не пришло ей в голову?!

— Вернулась?.. Ты хочешь сказать, что...

— Разве не поэтому она тебя бросила? Нужна была причина, чтобы ты не последовала за ней.

Лили тотчас вскочила на ноги. Ну разумеется, это же очевидно! Как можно было не понять сразу? После того, как Зазеркалье едва не утянуло её за собой, Энн стала вести себя странно и нарочно отдаляться. Она решила, что, поссорившись с Лили и заставив обидеться на себя, таким образом, сделает вынужденное расставание не таким болезненным.

— Как же это глупо! — вслух произнесла Лили и почувствовала, как невидимая удушающая веревка спадает с шеи. Дышать опять стало легко.

— Я должна найти её! — уверенно добавила она, взглянув на Джестера. Заметив, что зелёные глаза вновь ожили, он в растерянности глядел в них, ощущая одновременно и радость, и страх. Стоит позволить найти отражение и помешать тому вернуться в свой мир — ей самой придется заполнить постоянно растущую дыру в Зазеркалье. Если выбирать между стеклянными глазами, которым он обязательно поможет обрести жизнь и полной потерей Лили... выбор очевиден.

Убежать ей не позволили, крепко удержав за руку.

— Мне нужно найти Энн, пока не поздно! — повторила она снова и попыталась освободить руку. — Джестер!..

— Она приняла решение. Так будет лучше для тебя.

— Но не для неё! — сорвавшийся голос эхом пронесся по коридору. — Ей снова будет больно!

— Так постарайся сделать так, чтобы она была счастлива! — закричал в ответ Джестер. — Ведь это зависит только от тебя!

Она прекратила вырываться. Все то время Энн страдала лишь оттого, что Лили чувствовала не самые приятные эмоции, будь то гнев, зависть или одиночество. Проклиная себя, что родилась на свет, она тогда ещё неосознанно мучила своё отражение. Почему же Энн не попросила её прекратить это давным-давно? Зачем было нужно терпеливо молчать?

— Ей будет ещё хуже, если Зазеркалье заберет тебя, — уже спокойнее промолвил Джестер, видя растерянность Лили. И добавил, помолчав. — И не только ей одной.

Словно в подтверждение его слов, до сего момента наблюдавший за ними Немо подошел ближе и тоже взял Лили за руку, глядя снизу вверх. Переводя взгляд с одного на другого, девушка всё еще разрывалась между желанием остаться и вернуть Энн. Внезапно хозяин цирка коснулся лица Лили и девушке заметила, как в стеклянных глазах промелькнул страх.

— Ты исчезаешь... — едва слышно сказал он.

Глава десятая. Друзья

Перспектива снова заблудиться в волшебных коридорах совсем не прельщала Алана. Плутая среди давно знакомых лабиринтов стен, он понял, что цирк нарочно играет с ним и не подсказывает нужную дорогу, по каким-то своим причинам. В очередной раз проходя мимо одного и того же канделябра с единственной не горевшей из трёх свечей, факир, наконец, остановился и прислонился к стене, переводя дух. Бегство от самого себя слишком утомляет.

— Нельзя же вечно убегать, — пробормотал он и поднес к лицу правую руку в чёрной кожаной перчатке. Разглядывая собственные пальцы так, будто впервые увидел, Алан крепко сжал их в кулак. — Всего одно слово может столько разрушить...

Факир вспомнил выражение лица Брана, когда тот услышал собственное имя и едва сдержался, чтобы не ударить себя по лбу.

— Как можно быть таким дураком...

Послышался плеск воды, но парень не обратил на это внимания. Одна из двух продолжавших гореть свечей вдруг потухла, будто встретилась с чьим-то дыханием.

— Я не могу его потерять...

— Конечно, не можешь. Иначе действительно станешь дураком.

Услышав насмешливый женский голос, Алан резко поднял голову, заметив прямо перед собой портрет Вей-Вей. Русалка прислонилась к самому краю рамки, сложив на ней руки и с любопытством разглядывая факира. Тот же озирался по сторонам, недоумевая, когда цирк успел перенести его в другой коридор. Единственная свеча, оставшаяся гореть в канделябре, всё равно отчетливо позволяла увидеть его улыбающуюся неожиданную собеседницу. Откинув назад длинную прядь золотых волос, она подперла щеку рукой и задумчиво произнесла:

— Забавный ты.

— О, да неужели? — не сдержал сарказма факир. — Почему же не смеёшься?

— Алан, Алан… — покачала головой Вей-Вей. — Я же вижу тебя насквозь. Все твои мысли.

Несмотря на улыбку, серые глаза русалки оставались необычайно серьезными. Парень почувствовал, будто превратился в раскрытую книгу и это ощущение ему совсем не понравилось. Видя недоверие, промелькнувшее на лице факира, Вей-Вей промолвила:

— Чего ты на самом деле боишься? Того, что он не разделяет твоих чувств или же... наоборот?

Поборов желание оставить любопытную русалку и попытаться снова найти нужный коридор, Алан глубоко вздохнул. Цирк не даст ему так легко сбежать в очередной раз. Если уж он сам привел его к Вей-Вей, значит, хочет этим что-то сказать.

— Не знаю, — наконец, ответил парень. — Я просто хочу, чтобы всё осталось по-прежнему. Не хочу потерять друга из-за собственной глупости.

— Тогда не позволь этому случиться. Бран наверняка уже принял решение, и ты должен его услышать. Или уже услышал?

Алан закрыл глаза..

«— Теперь я должен узнать твоё имя.

— Ничего ты не должен. Ты не обязан отвечать.

— Но я хочу узнать!..»

— Ты не даёшь ему шанса, — снова донёсся до факира мелодичный голос Вей-Вей. — Не будь эгоистом! Пока что ты думаешь только о себе.

Слова проницательной русалки попали точно в цель. Но легче от этого не стало.

— Если хочешь знать моё мнение... — потягиваясь, произнёс ла она и легко ударила хвостом по гладкой поверхности озера. — Я не думаю, что что-то действительно изменится.

На этот раз он почувствовал лёгкий ветерок, пронёсшийся над головой и погасивший последнюю свечу. Погрузившись в кромешную темноту, Алан протянул перед собой руку и на ней тотчас зажглось небольшое яркое пламя. Какое-то время не сводя с него глаз, факир поднял огонь выше и зажёг все три свечи. Послышался плеск воды, и он снова услышал голос Вей-Вей:

— Не будь дураком, Алан.

А когда коридор вновь озарился светом, парень увидел, что стоял прямо перед дверью Комнаты Запертого Времени.

***

Улица казалась пустой и совсем безжизненной. На пути Брана то и дело вырастали старые, а то и почти разрушенные дома, ему нужно было лишь не останавливаться, продолжая свой путь. Вскоре навстречу стали попадаться люди — самые обычные люди неизвестного города. Фокусник не обращал на них внимания, одного мимолетного взгляда было достаточно, чтобы понять — среди них нет того, кто ему нужен. Может, он всё-таки ошибся иллюзией?

Это напоминало бег по кругу и всё больше подтверждало опасения: Алан по-прежнему не хочет его видеть. Этот глупый упрямец не может даже выслушать! Бран сжал в кулак левую ладонь, терпеливо продолжая идти вперёд. Солнце неизвестного города должно вот-вот зайти за горизонт и поиски придётся продолжать в темноте. Впрочем, в этом случае можно будет прибегнуть к собственным фокусам и осветить себе путь.

С каждой пролетавшей минутой парень всё больше сомневался, что у него получится встретить беглеца. Невозможно найти того, кто не желает быть найденным. Поняв это, Бран остановился, глядя на постепенно уходящее солнце. Его лучи отражались от окон домов и свет этот резал глаза, если слишком долго за ним наблюдать.

— Как же глупо всё рушится... — пробормотал фокусник, переводя взгляд на левую ладонь. Сейчас его руки были холодны, как тот противный остывший чай, который снова не подогрели. И согреть их самому отчего-то не получалось.

— Чего ты боишься? — громче произнёс Бран, надеясь, что слова услышит тот, кому они адресованы. — Как долго ты хотел это скрывать?

Ответом снова стала тишина, хоть парню и казалось, что собственный голос до сих пор эхом звенит в воздухе. Лучи заходящего солнца всё ещё слепили глаза, то и дело вспыхивая, словно маленькие огоньки.

— Я не хочу тебя потерять! — крикнул он и тотчас замолк, испугавшись сказанного. Слова, предназначенные для близкого друга, оказались слишком громкими и искренними. В тот же момент солнечные блики потухли, будто тоже испугались. Это показалось Брану странным, ведь солнце ещё не ушло даже наполовину. Лучи, больше похожие на вспышки огня...

Он бежал так быстро, что забывал о необходимости дышать. Прохожие, которых становилось всё больше с его приближением, то и дело недовольно кричали вслед, когда фокусник случайно сталкивался с ними.

«Только не убегай снова!» — мысленно молил парень, ища взглядом вспыхивающее почти до небес пламя. Вскоре он, и правда, увидел его и из последних сил рванул в ту сторону.

Образовавшаяся на площади толпа окружила выступавшего факира, испуганно и восхищенно восклицая, когда огонь подлетал к ним слишком близко. В широком круге, казалось, танцевало одно сплошное пламя и из-за чужих спин разглядеть среди него Алана было сложно. Брану, несмотря на довольно высокий рост, приходилось вставать на цыпочки, чтобы увидеть его.

Сейчас, когда сердце колотилось как бешеное, фокусник понял, что бежал слишком быстро. Однако, время шло и усталость уже давно прошла, а оно всё никак не хотело успокаиваться, словно устроило себе персональный марафон. И внезапно Бран понял, от чего хотел убежать его друг. Осознание этого настигло внезапно и поразило не меньше, чем невысказанное до конца признание в тот раз.

Солнце окончательно скрылось из виду и в наступившей полутьме вспыхивающие ввысь языки пламени выглядели особенно завораживающе, чем при свете дня. Наконец, всё закончилось и люди, ещё восторженно переговариваясь, поспешили по домам, постепенно открывая Брану полный вид. Теперь они остались одни, стоя друг напротив друга и не решаясь заговорить. Когда же молчание стало невыносимым, Алан улыбнулся привычной широкой улыбкой и произнёс:

— Я просто соскучился по выступлениям, хотелось попрактиковаться.

— Я так и подумал, тебе всегда нравилось быть в центре внимания.

— Что поделать, это моя страсть. — Пожал плечами факир. — Ну, и как тебе шоу?

— Грандиозно, как и всегда.

Алан снова улыбнулся, но уже иначе. Расстояние между ними оставалось больше, чем нужно для друзей. Оба прекрасно это осознавали, чувствуя напряженную неловкость, которой не было ни разу с тех пор, как они встретились.

— Не думал, что так получится... — протянул в тишине факир, запустив руку в рыжие волосы. — Прости, что всё испортил.

— Что ты испортил?

— Дружбу, — коротко ответил Алан, с трудом заставляя себя не отводить взгляд. — Мне стоило промолчать тогда.

Бран не ответил, и это заставило парня думать, что он оказался прав.

— По дороге сюда я встретил Вей-Вей, — внезапно промолвил фокусник. Руки не давали покоя, и он незаметно потёр их о плащ, будто разглаживал складки.

— Какое совпадение, — пробормотал Алан.

— Она обозвала тебя дураком.

— Я обязательно ей это припомню.

— И сказала, чтобы я поторопился найти этого дурака.

— Так вот зачем ты здесь! — в притворном удивлении воскликнул Алан. Бран не сдержал смешка.

— Не совсем. Но её напутствие, определенно, придало мне сил.

— Вот как? — понимающе кивнул факир, похоже, решив до конца притворяться беззаботным парнем. — Итак, ты пришёл. Дурак очень рад.

— Пришел, потому что у дурака есть друг, который немногим от него отличается. — Фокусник сделал несколько шагов вперёд и остановился в метре. — И потому, что не могу позволить такой идеальной дружбе исчезнуть.

— О, ты прав — мы идеальны. Стоим друг друга.

— Вот видишь, — улыбнулся Бран. — Глупо было бы потерять её.

На какой-то долгий миг Алану показалось, что действительно ничего не изменилось, словно он и не произносил никогда его настоящее имя, тем самым признаваясь в чувствах, которые лишь немногим отличаются от дружеских.

— Я не хочу её терять, — тихо промолвил факир. — Я не хочу потерять... тебя.

— Так не теряй меня! — рассмеялся Бран и протянул ему руку. — У дураков должно быть достойное их общество.

Касаясь его ладони, Алан почувствовал, насколько замерзли руки и недовольно покачал головой.

— Так и быть, сделаю тебе горячий чай.

— Спасибо... — сказал фокусник и выжидающе посмотрел на друга. Тот колебался ещё какое-то время, прежде чем всё же ответить.

— Киро.

— Спасибо, Киро.

Глава одиннадцатая. В которой Энн делает выбор

Она была уверена, что поступила правильно. Лили нужна цирку, она стала частью их странной семьи и теперь по-настоящему в безопасности. А Энн...

— Всего лишь отражение, — тихо промолвила она. — Я не должна находиться здесь, это неправильно.

Она видела, как подкосились ноги Лили, и та рухнула на пол, будто внутри что-то сломалось и механизм стал неисправен. Стоя за углом, Энн не могла заставить себя перестать смотреть на нее. Брошенные слова, необходимые (она была уверена в этом!) для них обеих теперь отравляли не меньше, чем мысли Лили все те годы. Тщетно Энн пыталась убедить саму себя, что верит им. Но, когда она увидела приближающегося беловолосого, как ранний снег, мальчика, крепко сжимавшего в руке цветок лилии, решимость окончательно завладела ей, убеждая в правильности выбора.

Возвращаться было страшно. Связь с Зазеркальем до недавних пор не ощущалась, позволяя жить почти обычной жизнью, равной с Лили. Но с приходом в зачарованный цирк, где Время течет лишь в одной комнате, и то иначе, чем они привыкли, Энн чувствовала, что оно зовёт её домой. Ностальгия самого Зазеркалья по своим детям. Джестер был неправ, говоря, что тому всё равно, кого забирать. Лили не нужна Зазеркалью, но оно всё равно заберет её, если Энн откажется возвращаться. Это плата за выбор жить другой жизнью.

Она поднесла к глазам руку, отметив, что та уже не такая бесплотная, какой была. Пока рядом с Лили нет зеркала, стоит поторопиться. Услышав приближающиеся шаги, Энн в панике оглянулась по сторонам, ища место для укрытия. Как назло, коридор был слишком длин и узок, и спрятаться в нём не представлялось возможным, но впереди виднелся единственный поворот, к которому она и побежала. Где и наткнулась на близнецов Анри и Рину.

От столкновения Энн упала, не удержавшись на ногах, и тут же пара рук потянулась к ней, чтобы помочь подняться.

— Куда ты так спешила, Лили? — удивленно спросила сестра.

— И зачем переоделась в старую одежду? — оглядев её, добавил брат. Энн чувствовала, как бешено колотится сердце. Они приняли её за Лили, что совсем не удивительно, но всё же непривычно.

Она проигнорировала протянутые руки, побоявшись, что, коснувшись её, близнецы что-то заподозрят. Поднявшись, Энн отряхнула белое платье и сделала шаг в сторону, но дорогу тут же преградил Анри. Склонив голову набок, мальчик пристально разглядывал её.

— Пожалуйста, пропусти меня, — тихо попросила Энн, словно даже голос мог её выдать. Когда он проигнорировал просьбу, она метнулась в другую сторону и тут же наткнулась на Рину. Привычная беззаботная улыбка, всегда украшавшая детское личико, сейчас была забыта. Девочка внимательно смотрела Энн в глаза, так же пристально, как и её брат.

— Ты не Лили, — медленно проговорила она.

— Пожалуйста, мне нужно спешить! — взмолилась Энн и вырвалась вперёд, чувствуя, как кончики чужих пальцев успели коснуться её рук. Она бежала, не оглядываясь. Преследования слышно не было, но и в прошлый раз цирк обманул её: ведь шаги доносились позади, а близнецы шли впереди.

Пробежав достаточно, как ей показалось, Энн остановилась перевести дух, прислонившись к стене с горевшим канделябром. Она была уверена, что близнецы догадались обо всем вовсе не потому, что на ней другая одежда. Такой внимательный, пронизывающий насквозь взгляд она видела у Элизабет Сайленс и поняла, что провести этих двоих ей бы не удалось.

Успокоив пульс, Энн огляделась по сторонам, заметив неподалеку запертую дверь. Однако, в тот же момент, когда она её увидела, дверь чуть приоткрылась, привлекая внимание, и Энн настороженно направилась к ней. Внутри оказалась обычная на вид комната, посередине которой огромное зеркало было накрыто непроницаемой тёмной тканью. Энн остановилась перед ним, чувствуя, как снова бешено колотится сердце. Не решаясь снять ткань, она огляделась по сторонам, но ничего примечательного не обнаружила. Комната абсолютно пуста, не считая зеркала, и пыльна, как старый чердак. Тогда она снова перевела взгляд на свою руку, а затем решительно сдернула накидку. Облачко пыли тотчас взметнулось в воздух, заставив Энн пару раз чихнуть и протереть глаза. Когда пыль осела, стало возможным разглядеть не только гладкую поверхность зеркала, но и резные завитки, украшавшие раму. По ту сторону не отражалось ровным счетом ничего, даже сама комната, отчего Энн вдруг стало страшно. Вглядываясь в пустоту, не имевшую даже цвета, она медленно протянула руку, касаясь зеркала. Поверхность оказалась непривычно холодной и по ней заходила рябь, словно кто-то кинул камень в воду. Энн тотчас отдернула руку, но отступить назад не могла — ноги будто прилипли к полу. Рябь усиливалась и теперь походила на помехи в телевизоре. А потом внезапно пропала, и поверхность снова стала идеально гладкой.

— Хватит играть со мной! — повысила голос Энн. — Я не за этим пришла.

Какое-то время ещё стояла тишина, а потом послышался чей-то тихий смешок и мелодичный звон колокольчиков. Энн напряглась, оглядываясь по сторонам, но напрасно: звук исходил из самого зеркала. Когда она поняла это, в нём внезапно стала проявляться фигура. Появившись полностью, парень, похожий на хозяина цирка, отвесил шокированной Энн шутливый поклон.

— Джестер? — потрясенно обронила она. Его двойник скривил губы, покачав головой, отчего звон колокольчиков снова наполнил пространство.

— Что его отражение делает здесь?

Вместо ответа, парень чуть склонил голову набок, беззастенчиво разглядывая Энн, а потом вдруг усмехнулся.

— Хочешь вернуться? Неужели не понравился этот мир?

— Это не моё место. — Резко оборвала его девушка. — Я должна вернуться домой.

— А я бы с удовольствием сбежал отсюда… — со вздохом пожаловался двойник Джестера и рассеянно ударил по алому колокольчику на шляпе. — Но мне не повезёт так же, как тебе.

— Почему? — вырвалось у Энн. Парень искоса взглянул на неё.

— Потому что наши отношения не так близки. Их вообще нет, — помолчав, добавил он. — Джестер не хочет меня видеть.

— Это, конечно, очень печально... Но зачем ты здесь? Я не звала тебя.

Двойник хозяина цирка опять скривил губы, словно слова Энн его задели и капризно произнёс:

— Мне скучно и одиноко! — А потом он вдруг погрустнел и посмотрел на Энн совсем другим взглядом. — Поговори со мной, пожалуйста.

Неожиданная тихая просьба застала врасплох. Видя её растерянность, парень подошел ближе к зеркалу и коснулся его всей ладонью. Глядя на слабо сверкавшие синие треугольники под его глазами, Энн подумала, что теперь понимает чувства Лили.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Каин. А ты, наверное, Энн?

Она кивнула, а потом, помедлив, коснулась зеркала в том же месте, где парень удерживал свою ладонь. Поверхность вдруг стала похожей на воду и Энн почувствовала тепло чужой руки.

— Ты думаешь, что смог бы заменить его здесь? — вполголоса произнесла она. Каин открыл было рот, но ответить не смог. Казалось, осознание этого потрясло его, и он задумался: почему же не может ничего сказать?

— Я хочу освободиться. Он убивает меня раз за разом, а я не могу даже защититься!

— Но ты не хочешь, чтобы Джестер испытал то же. — Подытожила Энн. Каин снова взглянул на неё, и кривая улыбка коснулась его губ.

— Ты правда так думаешь? Тебе ли не знать, каково это.

— Именно поэтому я и говорю, — спокойно возразила она. — Все отражения связаны, никто не хочет специально причинять друг другу боль. Именно поэтому я...

— А если ничего не изменится? — прервал её парень. — Если она и дальше продолжит издеваться над тобой, ты предпочтешь терпеть?

— Она никогда не делала этого нарочно. Если бы я сказала ей раньше, она бы вела себя иначе. Я уверена, что и Джестер бы вёл себя по-другому!..

— Вряд ли. Он не чувствует, что мы связаны. Я для него — чужой, какое ему дело до того, что со мной произойдет?

Энн не ответила, и Каин тоже замолчал. Заставить себя опустить руку оказалось тяжело, возможно потому, что и сам парень не спешил этого делать.

— Если ты так хочешь вернуться — почему же медлишь? — наконец, спросил он. Энн бросила на него настороженный взгляд. — Я могу помочь тебе. — Произнёс я это, Каин вдруг схватил её за ладонь и потянул за собой. Энн почувствовала, как холодная водная поверхность обволакивает кожу и вскрикнула, резко отдёрнув руку. Покачнувшись, она всё же устояла на ногах и отступила от зеркала на пару шагов.

— Не сможешь. Никто бы не захотел возвращаться сюда, — глядя на испуганную Энн, Каин грустно улыбнулся, добавив. — Но я рад, что смог поговорить с тобой. Спасибо.

Последнее слово прозвучало уже в пустоте.

***

Видеть Джестера настолько испуганным было слишком непривычно. Лили перевела взгляд на свои руки, заметив, что они стали почти прозрачными. Казалось, она превращается в одного из призраков, о которых читала ещё в детстве, но осознание этого вовсе не напугало её так, как хозяина цирка. Он крепче сжал её ладонь, боясь, что она растворится окончательно, а сама Лили в тот момент подумала, что Энн, должно быть, обретает материальную форму. Эта мысль позволила спокойнее смириться с участью жить в Зазеркалье, и всё же, чувствуя тепло рук Джестера и странно холодные пальцы Немо, ей вдруг стало грустно.

— Почему она не торопится? — раздраженно промолвил хозяин цирка. — У нас нет времени ждать!

Немо, державший в свободной руке лилию, протянул девушке цветок. Она приняла его, невольно отметив, что тот выглядит куда отчетливее, чем она сейчас. Когда Лили попыталась высвободить руки, мальчик загородил собой часть коридора, будто бы это могло её удержать, и замотал головой, кусая губы от отчаяния, что не может произнести ни слова.

— Мы не дадим тебе исчезнуть. — Твердо произнёс Джестер. — Нужно найти Энн, только она может вернуть всё на свои места.

— Я не дам ей уйти! — возразила Лили, и собственный голос показался странным, больше похожим на далекое эхо. Она снова перевела взгляд на свои руки, едва сумев их разглядеть. Казалось, цветок лилии одиноко парит в воздухе.

— Лили! Дай мне руку, я не вижу тебя! — приказал хозяин цирка, но вместо того, чтобы послушаться, девушка отступила назад. Словно ядовитый дым, страх постепенно обволакивал её и только мысль о том, что Энн не должна возвращаться в тот ад, заставила Лили воспользоваться своей невидимостью. Бросив цветок, она пробежала мимо Немо, который тщетно попытался схватить воздух. Следом донесся крик Джестера.

Она бежала долго, как ей казалось, и поначалу слышала за собой преследование. С каждым шагом, приближавшим её к выбору, Лили всё больше сомневалась, пока, наконец, не остановилась. Уходить в Зазеркалье оказалось страшнее, чем она себе представляла.

— Прости меня, Энн... — прошептала она, прислоняя невидимые руки к лицу. — Я не должна сомневаться. Ты столько пережила из-за меня, теперь мой черёд.

Она чувствовала, как Зазеркалье зовет её, и благодаря этому зову смогла найти нужную дорогу. Цирк не препятствовал, но Лили не могла понять, рада она этому или нет. Ноги, ставшие непривычно тяжёлыми, словно к ним прикованы огромные гири, передвигались с трудом. Вспомнились старые кошмары, в которых она так же не могла сделать шаг, когда это было необходимо.

Что скажут остальные ребята, когда увидят Энн? Смогут ли понять, кто перед ними или примут её за саму Лили? Что будет делать Энн, когда окончательно освободится? И что бы сказала тётушка Элизабет, узнав о её решении?Энн говорила, что души умерших тоже живут в Зазеркалье. Сможет ли Лили встретить там свою тётю?

Эта мысль заметно воодушевила девушку и идти стало легче. Они снова будут вместе, и ради этого стоило позволить тому миру забрать себя. Вот только Лили никак не могла избавиться от мысли, что тётя не обрадуется, встретив её там.

А Джестер? Что будет делать он? Подумав о хозяине цирка, девушка снова замедлила шаг. Разве она поступает не так же, как и Роза когда-то? Разве её поступок не выглядит побегом?

Почувствовав угрызения совести, Лили обернулась, надеясь увидеть его позади. Но коридор был пуст. Внезапно желание вернуться захлестнуло её так ярко, что даже мысль о возвращении Энн в Зазеркалье показалась не такой пугающей. Достаточно лишь быть счастливой самой, чтобы и отражение чувствовало то же.

Она поняла, что не хочет уходить. Желание вернуть жизнь стеклянным глазам хозяина цирка оказалось сильнее.

Но едва она поняла это, как вдруг обнаружила себя стоящей у Комнаты Запертого Времени. Двери распахнулись, приглашая её войти. Лили прислушалась — не доносится ли оттуда голос Зазеркалья? — и сделала уверенный шаг. Время прохладной водой коснулось её кожи, вокруг лениво плавали двери, а игривая лестница смиренно дожидалась неподалеку. На несколько секунд девушка задумалась: какая иллюзия станет подходящей и, возможно, даже поможет? Может, есть хоть малейший шанс для Энн не возвращаться в Зазеркалье и не уходить вместо неё самой? С этой мыслью девушка остановила свой выбор на двери, что скромно замерла в паре метров от неё, и решительно нырнула сквозь дымчатые часы.

***

Место, в котором она оказалась, напоминало лесную поляну. На лазурном голубом небе лениво плыли облака, а солнечные лучи ласково согревали всё вокруг. Даже радостная птичья трель слышалась где-то среди широких крон могучих деревьев. Лили удивленно озиралась по сторонам, не понимая, как эта сказка может помочь. Она решила пройтись, попутно оглядываясь: казалось, что за ней следят. Ощущение не было пугающим, как и приятным тоже.

Бесконечная цветущая поляна никак не хотела кончаться, и вскоре Лили надоело бессмысленно бродить по ней. Птичья трель внезапно показалась девушке похожей на помехи в радио, и она бросила взгляд на ближайшее дерево, где сидела парочка разноцветных попугаев. Заметив, что она не сводит с них глаз, птицы резко умолкли. Солнце стало греть слишком настойчиво, и Лили вытерла сбежавшую струйку пота со лба.

— Мне нужно найти Энн, — пробормотала она и оглянулась по сторонам, будто бы та следовала за ней. Пробежавшая мимо белка остановилась, держа в лапках орех, и любопытно склонила голову набок, встретившись взглядом с девушкой. Когда Лили протянула к ней руку, та даже не шевельнулась, позволив взять себя на руки. Только вот это оказалась вовсе не настоящая белка, а мягкая игрушка. Лили повертела её в руке, недоумевая, как смогла принять за живую.

Положив плюшевую белку обратно в траву, она перевела взгляд на замолчавших попугаев и обнаружила, что они тоже оказались подделками, только бумажными. Подозрение ловушки закралось в её душу, и девушка попятилась, наткнувшись на ту же игрушечную белку. Вековые деревья, чьи широкие кроны терялись где-то высоко, превратились в картонные, как макеты в детских книгах. Солнце же оказалось не более, чем жёлтой кляксой на вымазанном светло-голубой краской холсте.

Лили в панике огляделась, ища выход, и обнаружила его неподалеку впереди. Со всех ног бросившись к двери, она едва не споткнулась о другую плюшевую белку, а, может, это была та же самая. Но не успела девушка коснуться ручки, как вокруг всё снова изменилось. Картонные деревья рухнули, как карточный домик, который она когда-то собирала, и бумажные птицы посыпались в такую же бумажную траву. А потом вдруг всё исчезло, и Лили оказалась в пустоте, окруженной зеркалами со всех сторон. В них не отражалось ровным счетом ничего, но это не показалось девушке странным — в конце концов, её отражение на свободе, а не заточено по ту сторону Зазеркалья. И всё же, Лили было не по себе, пока она вглядывалась в гладкую незамутненную поверхность. Теперь, когда решение уйти вместо Энн казалось ей неправильным, девушка хотела скорее покинуть опасное место. Но стоило обернуться и сделать всего шаг — как прямо перед лицом возникло ещё одно зеркало, высокое и похожее на дверь, как и остальные. Попятившись, она наткнулась спиной на другое и тотчас отпрянула, почувствовав, будто что-то притягивает её коснуться зеркальной поверхности. Невидимые руки тянули её в другой мир, и Ханна изо всех сил старалась удержаться на месте. Паника захлестнула в тот момент, когда пришло осознание — из ловушки выхода нет. Напрасно она пыталась призвать дверь, иллюзия не слушалась и не собиралась так легко отпускать свою жертву.

Лили казалось, что она теряет последние силы, словно Зазеркалье высасывало из неё саму жизнь. Потеряв равновесие, девушка упала на пол, больше похожий на чёрную дыру. Она не видела собственной руки, лежащей перед лицом — даже призраки казались бы более настоящими. На какой-то миг Лили услышала отдаленный мелодичный звук колокольчиков, который тотчас пропал.

— Я не хочу уходить... — едва шевеля губами, прошептала она.

Звук быстрых шагов донёсся до её слабого сознания, а потом кто-то попытался приподнять почти невидимое тело. Перед закрытыми глазами девушки проносились тени, иногда подлетая так близко, что становились похожи на размытые чёрные кляксы. Она слышала сотни голосов, наперебой пытающихся что-то ей нашептать; оттого хотелось заткнуть уши, но у Лили не хватило сил даже приподнять руку. Девушке казалось, что кто-то плачет, крепко прижимая к себе её тело.

— Всё-таки пришла, — с лёгким удивлением в голосе произнёс Каин. Энн всхлипнула, пытаясь привести Лили в чувство.

— Зачем ты поддалась, я же обещала, что не позволю тебе уйти!

Наблюдая за её безуспешными стараниями, парень подошёл к зеркалу почти вплотную. Бросив взгляд на пустоту, отражавшуюся в других, он медленно промолвил:

— Ты только теряешь Время, ему это не нравится. Оно и так пытается помочь вам обеим, иначе бы она не продержалась так долго.

Энн осторожно опустила ослабленную Лили на пол и поднялась на ноги. Тысячи тонких, едва заметных нитей тянулись к той изо всех зеркал, создавая ощущение паутины. Энн наблюдала, как они вытягивают из неё жизнь, но принять решение, которое уже давно созрело, оказалось нелегко. Она взглянула на отражение Джестера, поймав его немигающий взгляд.

— Что ты выберешь? — тихо спросил он.

Лили таяла на глазах, и даже самой Энн стало трудно разглядеть её. Бросив последний взгляд, она подошла к зеркалу, в котором отражался парень, и коснулась его поверхности, ощущая непривычную твёрдость. На мгновенье это испугало её, заставив подумать, что уже поздно. Но тут Каин протянул в ответ свою ладонь и Энн почувствовала, как зеркальная поверхность становится мягче, превращаясь в нечто, схожее с водой. Взяв её за руку, парень помог Энн вернуться домой.

Глава двенадцатая. В которой чувства обретают волю

Уильям не сомкнул глаз, следя за двояким портретом Лили на небольших карманных часах. Длинная стрелка, словно наткнувшись на преграду, могла лишь беспомощно трепыхаться, пытаясь прорваться вперёд. Отражение становилось всё отчетливее, а сам портрет затухал, и приходилось тщательно вглядываться, чтобы убедиться, что он ещё на месте.

Джестер ещё не объявился, и часовщику оставалось только терпеливо ждать вестей, какими бы они не оказались. Убаюкивающая мелодия, исходившая от множества часов в комнате, не действовала ему на нервы так, как вынужденное ожидание. Что стало с этой девочкой? Нашел ли Кай её отражение и смог ли убедить вернуться в свой мир? И что будет с его сыном, если попытки окажутся напрасными?

Уильям боялся представить себе лицо парня в этом случае, слишком хорошо помня его в тот миг, когда Роза заявила о своём решении уйти. Смирившись с выбором, Кай смог отпустить её и цирк повиновался. Но он слишком ревностно относится к своим жителям и воспринимает уход — как предательство, за которое нужно отомстить: плата молодостью за возврат к прошлому. Роза пожалела о своём решении, но глаза Кая, потерявшие жизнь с тех пор, волновали часовщика куда сильнее.

И сейчас, когда, кажется, они вот-вот снова загорятся, как прежде — эта девочка грозится исчезнуть, приняв на себя роль собственного отражения! На что она надеется? Искупить, таким образом, грехи перед самой собой? Уильям видел, как оживали глаза Кая, когда он говорил о ней, и верил, что только она способна навсегда вернуть им жизнь. Неужели Лили совсем ничего не чувствует, раз может так же легко бросить его, как и её родная тётя?

Его размышления отвлек тихий щелчок, донесшийся из карманных часов: словно захлопнулась маленькая дверь. Изображение Лили вновь обрело краски, вот только Уильям не успел заметить, кто одержал вверх: сама девушка или её отражение?

***

Силы постепенно возвращались к ней. Лили ощущала себя водой, которую кто-то снова загоняет в прежний сосуд. Она легко приняла нужную форму, и когда тело заполнилось до краёв, наконец, открыла глаза. Первое, что она увидела, были огромные нарисованные часы на потолке. Лили отчетливо слышала их звук, хотя он донёсся ближе, чем следовало ожидать. Часы показывали ровно три часа, но не известно, ночи или дня. Девушка подумала, что это не важно, ведь они, наверняка, отсчитывали неверное время.

Она попыталась пошевелить ногами и вздохнула с облегчением, когда это удалось. Чувствуя чью-то тёплую ладонь, сжимающую её пальцы, Лили взглянула вправо. Теперь стало ясно, почему ход часов слышался так близко. Джестер дремал, прислонившись к краю кровати, а чёрная шутовская шляпа с алыми колокольчиками была брошена рядом. Тёмные волосы парня падали на лицо, скрывая его от глаз. Не удержавшись, Лили протянула свободную руку, убирая одну прядку назад. Синий треугольник слабо сверкнул.

Пошевелившись, Джестер приподнял голову и сон окончательно отпустил его, когда парень заметил наблюдавшие за ним зелёные глаза. Красные треугольники под ними горели не меньше, чем синие у него самого и хозяин цирка осторожно коснулся их на лице девушки.

— По-прежнему на месте? — тихо промолвила Лили.

— А разве они должны исчезнуть? — ответил он вопросом на вопрос. Девушка пожала плечами. Ей вдруг стало стыдно за свой едва не удавшийся побег и оттого выдержать немигающий взгляд стеклянных глаз оказалось особенно тяжело.

— Я не хотела, чтобы она возвращалась туда, — сказала Лили и добавила, признаваясь. — Не хотела, чтобы она оставила меня.

— Мне кажется, теперь я тебя понимаю. — Помолчав, произнёс Джестер, убирая ладонь от её лица и задумчиво глядя на свои пальцы. — Я не связан со своим отражением столь же тесно, но... Если бы это был кто-то из моей обретенной семьи, я бы поступил так же.

— Ты не любишь своё отражение?

Джестер не ответил. Девушка обвела взглядом комнату, задержавшись на окне, за которым клубился густой туман. Очертания в нём стали обретать чёткость, постепенно превращаясь в зеркальную комнату, что не давала ей покоя. Лили тотчас отвела взгляд, едва разглядела там Энн. Они обязательно поговорят, но прежде Лили должна решить кое-что не менее важное.

— Мне показалось, что я слышала звон колокольчиков, когда попала в ловушку. Это ведь был ты?

— Я бросился следом, но заблудился. Цирк специально подсказал мне ложный коридор.

— Почему? Он хочет избавиться от меня? — от такой догадки Лили стало страшно. Ведь цирк не мешал ей попасться в ловушку Зазеркалья. Неужели её появление здесь всего лишь ошибка?

— Он принял тебя и не отпустит по собственному желанию. — Качая головой, возразил парень. — Я думаю, что цирк хотел дать Энн шанс принять решение самой, а я бы только помешал. Поэтому он не пускал меня в твою иллюзию, пока всё не закончилось.

— Цирк живет своей жизнью, — тихо промолвила Лили.

— Он лишь показывает тебя таким, каков ты есть на самом деле.

— Как отражение, — кивнула девушка. — Он — отражение нас всех.

— Так и есть, — улыбнулся в ответ Джестер. — И мы все к нему привязаны.

Лили перевела взгляд на их переплетенные пальцы. Похоже, что парень и не думал отпускать её руку. Щёки девушки снова накрыл лёгкий румянец. Она хотела спросить про Розу и своё сходство с ней, но поняла, что не сможет, боясь услышать не тот ответ.

«Он рад, что они проявились у тебя»

Лили отмахнулась от мысли, покачав головой. Бран не всевидящий, чтобы знать наверняка.

Ход часов доносился из груди хозяина цирка очень отчетливо. Лили вдруг показалось, что он больше похож на мелодию и она прикрыла глаза, вслушиваясь в её звучание.

«Джестер ещё не сказал тебе своё настоящее имя? Неужели тебе не интересно узнать?»

Она открыла глаза. Парень снова опустил голову на кровать, размышляя о чём-то. Какое значение имеет, узнает она настоящее имя Джестера или нет? Здесь, в волшебном цирке, у них началась новая жизнь и прежние имена никому не нужны. И всё же, девушке казалось, что Пандора не рассказала о чём-то очень важном.

— Я видел их, — внезапно промолвил Джестер, — наши отражения. Когда цирк впустил меня, я увидел их в единственном оставшемся зеркале, перед которым ты лежала. А потом он назвал мне своё имя.

Лили внимательно наблюдала за хозяином цирка, а тот, в свою очередь, не торопился поднимать головы.

— Своё настоящее имя, — добавил парень и замолчал.

— Он хочет стать твоим другом, — мягко произнесла Лили и погрустнела, вспомнив об Энн. — Пожалуйста, не причиняй ему больше зла. Ему очень больно из-за твоих мыслей.

Джестер долго вглядывался в лицо девушки, словно впервые увидел, а потом его губы растянулись в улыбке.

— Он ненавидит меня, — не переставая улыбаться, пояснил парень. — Так сильно, что даже я это чувствую. Удивительно, как зеркало ещё не треснуло от такой ненависти.

Растерянный взгляд Джестера странно сочетался с широкой улыбкой. Словно парень пытался убедить себя самого, что в этом нет ничего плохого. Лили чуть сжала его ладонь.

— Он ненавидит тебя, — подтвердила она, глядя в неподвижные карие глаза. — И, наверняка, хотел бы, чтобы ты прочувствовал всё то, что пришлось пережить ему. Это ужасно, — прошептала она, вспомнив, как чёрные бестелесные тени пытались разорвать её на части, заставляя вспомнить прошлое. Ощущение чего-то гадкого комом застряло в горле. — Но справедливо. И всё же, — отогнав прочь воспоминания, твёрдо продолжила Лили, — я уверена, что он любит тебя ничуть не меньше. Вы связаны, как бы ты не отрицал этого.

— Я ненавидел свое отражение с самого рождения, — признался парень, уже без тени улыбки. — А с твоим приходом, впервые взглянул на него иначе. Не думаю, что наша связь столь же крепка, как твоя и Энн, но... В конце концов, это ведь волшебный цирк, — усмехнулся он и, поднявшись на ноги, потянулся к шляпе с алыми бубенцами на её концах. — Кто знает, что здесь может произойти?

Лили улыбалась, глядя на него, а вопрос о настоящем имени всё никак не давал покоя. Надев колпак, Джестер по привычке ударил по колокольчику, и маленькая комната наполнилась мелодичным звучанием.

— Теперь тебе придется следить за своими мыслями, чтобы случайно не причинить боль Энн. Это будет нелегко.

— Я справлюсь! — горячо заверила его Лили. — Она больше никогда не будет страдать из-за меня.

Хозяин цирка улыбнулся, и от этой улыбки сердце девушки пропустило удар. Джестер наклонился к ней так близко, что она отчетливо увидела в оживших карих глазах собственное лицо.

— Я знаю.

Поцелуй был лёгкий и больше походил на прикосновение крыльев бабочки. Когда парень коснулся ручки двери, до Лили донеслись его слова:

— Пожалуйста, называй меня «Кай».

***

Змея проделала огромный путь, прежде чем, наконец, добралась до неё. Пандора встретила любимицу почти у дверей Комнаты Запертого Времени. Наклонившись, заклинательница помогла змее заползти по руке, и та в мгновение ока очутилась на её плечах, свернувшись замкнутым кольцом. Щекоча кожу, уха девушки коснулся раздвоенный язык, и Пандора прислушалась к новости.

— Она никогда не упоминала о своём отражении, — выслушав всё, растерянно произнесла заклинательница. — Ты уверена, что Лили больше ничего не угрожает? — змея снова прошипела что-то, и девушка кивнула, ласково проведя ладонью по серебристо-голубой чешуе. — Спасибо, что рассказала мне. Теперь Джестер с неё глаз не спустит, — добавила она с лёгким смешком. Обернувшись, Пандора разглядывала простые узоры, украшавшие дверь, и не решалась войти. Какую иллюзию стоит выбрать?

Змея снова прикоснулась к её уху, но заклинательница замотала головой.

— Я не хочу вспоминать об этом. Возвращаться туда с кем-то намного проще, чем одной. Что ж, — со вздохом добавила она, касаясь ручки двери. — Остаётся только довериться цирку. Куда он отведёт меня на этот раз?

Дымчатые часы растаяли, когда она прошла сквозь них. Пандора лишь успела ощутить приятную прохладу, обволакивающую тело.

Пустота места казалась смутно знакомой, значит, иллюзия не нова. Неторопливо шагая вперед, девушка оглядывалась по сторонам, в бесполезной попытке увидеть хоть что-то. Место, где она очутилась, не обладало ни цветом, ни запахом. Ни тепло, ни холод не касался её кожи — это была самая настоящая пустота. Ничто, из которого когда-нибудь непременно родится новая жизнь.

Иллюзия напоминала об единственной вещи, с которой её можно было сравнить. Пандора поняла, что права, когда, наконец, заметила впереди одинокую фигуру метателя ножей.

Цирк снова привёл её к Мариусу, и заклинательнице оставалось лишь смириться с таким решением. Только подойти к парню оказалось не так-то просто: Мариус, всегда нелюдимый и предпочитавший оставаться наедине с самым собой, вряд ли обрадуется, почувствовав её присутствие.

Чего добивается цирк, снова и снова сталкивая их вместе? Пандоре казалось, что она знает ответ, но понимает ли это мастер?

Как и ожидалось, Мариус ощутил, что в иллюзию проник кто-то ещё. Повернув голову, он какое-то время вглядывался в сторону девушки, а потом снова отвернулся. Не услышав от него ни слова, заклинательница замерла в нерешительности, не уверенная, что стоит нарушать добровольное одиночество.

Соскользнув с её плеч, змея ловко сползла на подобие пола и направилась в сторону сидевшего. Пандора тотчас поспешила за ней, помня о неприязни мастера к её друзьям. Но поймать змею удалось только тогда, когда та успела дотронуться раздвоенным языком до пальцев парня. Мариус отдернул руку, словно прикоснулся к раскаленному предмету, и снова не обронил ни слова.

— Прости, — промолвила заклинательница и собственный голос показался ей слишком громким. — Я не хотела нарушать твоё спокойствие.

Мысль о том, что цирк просто издевается над ними, всё прочнее укоренялась в её голове. Повернувшись к мастеру спиной, Пандора сделала несколько шагов, но вспыхнувшая наверху небесно-голубая краска заставила вновь замереть. Задрав голову, девушка успела заметить, как лазурная лента постепенно гаснет и исчезает. Мелькнувшая слева зелёная тоже не продержалась долго. Обернувшись, Пандора не сводила глаз с Мариуса, замершего с протянутой вверх кисточкой. Заметив, что рука мастера опускается, заклинательница решительно направилась к нему.

— Ты можешь сделать это, только если собираешься нанести новый штрих. А иначе — не смей опускать руки!

— Почему? — наконец, промолвил парень.

— Потому что ты — Художник. Ты притворяешься метателем ножей, забыв, кто есть на самом деле. Так хочется потерять свой дар?

— Я не притворяюсь! — возразил Мариус и снова взглянул на кисть, зажатую между пальцев. — Я больше не могу...

— Ты больше не можешь произносить эти слова! — Резко оборвала его Пандора и опустилась рядом, предусмотрительно отпустив змею. — В цирке они запрещены. Ты можешь всё, чего действительно захочешь, — добавила она уже мягче. — Я... Мы все верим в тебя.

Мастер молчал, глядя на неё, и заклинательница тоже не обронила ни слова, любуясь тонкими, точёными чертами его лица.

Потом она ощутила прохладу — лёгкий ветерок пронесся мимо, всколыхнув им волосы. Донёсся запах цветов, что стали появляться прямо на том месте, где они сидели. Бесцветное полотно наполнялось красками, вырисовывающими штрихи один за другим. Мариус взмахивал кисточкой и с её конца в разные стороны разлетались новые разноцветные ленты.

Пандора улыбалась, вдыхая свежесть раннего утра полной грудью. Серебристо-голубая змея петляла среди зелёной травы, позабыв о заклинательнице. Золотистые волосы художника подхватывались то и дело пролетавшим мимо порывом ветра, и Пандора не удержалась, прикоснувшись к ним.

— Мы почти ничего не знаем друг о друге, — наконец, промолвил парень. — И не знакомы по-настоящему.

— Это очень плохо, — отозвалась заклинательница. Мариус обернулся к ней.

— Нам стоит познакомиться?

— Я думаю, это наш шанс.

Уголки губ художника дрогнули и потянулись вверх, когда он протянул девушке свою ладонь.

— Меня зовут Микель.

— Мерит, — улыбаясь, Пандора коснулась его руки.

Глава тринадцатая. Сад и бальная комната

Отважиться на разговор оказалось не просто. Лили всё ещё чувствовала себя виноватой за то, что отказалась уйти в Зазеркалье вместо Энн. Сейчас сама мысль об этом казалась ей глупой, но, тем не менее, девушка ощущала себя предательницей. Ведь она поклялась, что никогда не заставит Энн вернуться и не смогла сдержать слово. Как после такого смотреть в глаза собственному отражению?

Не зная, как себя повести, Лили без дела бродила по комнате, изредка снимая с полок какую-нибудь книгу и пытаясь отвлечься чтением. Но после перелистывания пары страниц, тут же захлопывала и ставила на место. Она чувствовала томление Энн и не меньший страх объяснений произошедшего. Но больше всего Лили боялась почувствовать ненависть, что, наверняка, уже снова точит отражения изнутри. Ненависть за то, что пришлось вернуться к прежнему кошмару.

Глубоко вздохнув, она постаралась выкинуть из головы хотя бы часть плохих мыслей, что могут ранить Энн в самом прямом смысле. Впредь думать только о хорошем и приятном — отныне её задача, как бы трудна она ни была. Ради счастья Энн придется неустанно контролировать то, что назойливо пытается прорваться в воображение.

Подойдя к окну, за которым клубился густой туман, Лили закрыла глаза, представляя нужную картину. На какой-то миг показалось, что лёгкая прохлада коснулась её кожи, как это всегда бывало в Комнате Запертого Времени. Открыть глаза она не спешила, даже когда услышала похожий на свой собственный голос:

— Прости меня.

Лили помотала головой, всё ещё стыдясь взглянуть на Энн.

— Я думала, что если скажу тебе всё это, то ты перестанешь держаться за меня и отпустишь. Ты не должна была уходить, а я никогда не смогу заменить тебя.

Лили почувствовала, как становится трудно дышать и пару раз шмыгнула носом.

— Ну хватит, в самом деле! — вдруг полу сердито, полу шутливо воскликнула Энн. — То, что я вернулась домой, ничего не меняет. Ты по-прежнему остаёшься ненормальной девчонкой, разговаривающей с собственным отражением. Это безнадежно и лечению не подлежит!

Вместо всхлипывания вырвался смешок, и Лили посмотрела на Энн. А заодно и смогла, наконец, увидеть себя в новом, подаренном Джестером, платье.

— И правда, как кукла, — задумчиво протянула она. Повертевшись из стороны в сторону и заставив Энн повторить то же, Лили поправила маленькую шляпку на боку и улыбнулась отражению. А затем вдруг подумала, что до сих пор не может понять, нравится ли ей выглядеть так, как хочет того Джестер или это её собственное желание.

Вспомнив про хозяина цирка и его поцелуй, девушка машинально приложила ладони к щекам, стараясь скрыть румянец. Энн вопросительно изогнула бровь.

— Джестер сказал мне своё настоящее имя, — призналась Лили, убирая руки от лица.

— Здорово, — тотчас отозвалось отражение. — А зачем?

— Не знаю. Он попросил называть себя «Кай».

— Кай... — протянула Энн, словно имя было ей знакомо. — Кажется, так же звали кота тёти Элизабет, верно?

— Верно! Как я сразу не догадалась...

Вспомнив про тётю, Лили почувствовала нарастающую грусть и тут же отдёрнула себя, испуганно взглянув на Энн. Отражение ободряюще улыбнулось.

— Спасибо.

— Я не уверена, что у меня всегда будет получаться, — пробормотала девушка, теребя карман на платье. — Но я постараюсь. А если станет слишком грустно — пойду к ребятам, они не дадут соскучиться.

— Я же обещала, что ты не будешь одинока, — с мягкой улыбкой напомнила Энн. — Твоё место — здесь, среди них.

— Ты не сердишься на меня за то, что я не сдержала слово?

— Ты всё сделала правильно, а вот я в последний миг почти спасовала, — виновато призналась Энн. — Так что впору мне извиняться.

— Джес... Кай говорил, что разговаривал со своим отражением, — произнесла Лили, и мысленно снова повторила его имя — слишком непривычно называть так хозяина цирка.

— Я тоже говорила с ним. Каин упрям и хочет вырваться из Зазеркалья. Даже если это означает угрозу для Джестера. — Мрачно добавила Энн.

— Но он ведь не вырвется, если зеркало не разобьётся! Верно? — с надеждой спросила девушка. Она не хотела, чтобы кто-нибудь из ставших близкими ей людей испытал всё то, через что прошло её отражение. Энн, размышляя над сказанными словами, рассеянно кивнула.

— Это так. Зеркало — дверь, но... Он может попросить кого-нибудь открыть её.

— Джестер не станет этого делать, — покачала головой Лили.

— Джестер — нет. А вот тебя он легко может заставить.

— Меня? Но я ведь... — запнувшись в словах, девушка помотала головой. Предать Кая она себе не позволит.

— Ты слишком мягкая и можешь пожалеть Каина. — Пояснила Энн, коротко вздохнув. — А убеждать он умеет, уж я-то знаю. Начнет рассказывать, как тяжело ему приходится, вот ты и попадёшься.

— Но разве это не правда? — тихо пробормотала Лили. — Зазеркалье — ужасное место, там негде спрятаться...

— Это не так, — внезапно перебила её Энн, — Само Зазеркалье прекрасно, если отражения счастливы. И по-настоящему ужасно, если несчастны. — Добавила она, словно нехотя. — Так ведь можно сказать и про твой мир. Они почти ничем не отличаются и отражают друг друга.

— Почти ничем?

— В Зазеркалье все чувства намного ярче, — с лёгкой улыбкой пояснила Энн. — Я привязана к тебе сильнее, чем ты ко мне, — видя, что Лили пытается возразить, она помотала головой. — Не надо спорить, это правда. Когда ты радовалась — я отражала наше счастье. Жаль лишь, что такие моменты оказывались слишком мимолётны...

Вспомнив про душащих её теней, Лили поморщилась. Заметив это, Энн снова заговорила, уводя прочь ненужные мысли:

— Поэтому не слушай то, что он будет говорить. Каин не должен покидать Зазеркалье.

— Я понимаю, — согласно кивнула девушка и рассеянно коснулась оконного стекла.

«Ей будет еще хуже, если Зазеркалье заберет тебя. И не только ей одной.»

— Теперь, понимаю, — добавила она, вспомнив тепло руки хозяина цирка.

Энн дотронулась до того места, где была ладонь Лили. На какой-то миг обеим показалось, что стекло вот-вот растает, и они снова смогут коснуться друг друга.

— Всё, что должно было измениться — уже изменилось. — Негромко промолвила Энн. — Больше бояться нечего.

***

Кай застал Уильяма в коридоре, ведущим прямиком в его комнату. Вид у него был растерянный, а в сжатой ладони виднелся краешек карманных часов. Увидев парня, Уильям резко остановился и наблюдал, как тот подходит к нему, мелодично позвякивая алыми колокольчиками на ходу.

Понять что-либо по лицу сына оказалось сложно. Кай молчал, рассеянно глядя на часовщика, и тому вдруг показалось, что хозяин цирка видит сейчас вовсе не его. А потом парень улыбнулся и стеклянные глаза снова превратились в живые карие. Уильям облегченно вздохнул.

— Как же хорошо, что ты успел вовремя...

— Нет, не успел. — Неожиданно возразил Кай. — Это отражение спасло её. Цирк не хотел меня пускать.

Часовщик нахмурился, качая головой. Своенравный характер цирка едва не погубил обе жизни. Иногда ему становилось скучно, и он любил поиграть со своими жителями, как кукловод с марионетками. Заставлять принимать решения, которые ему по душе и внушать, будто «куклы» сами сделали такой выбор — была его любимая забава. Показывать людям их истинные лица — такова суть зачарованного цирка.

Он снова взглянул на парня, игравшего с бубенцом на шляпе. Рассеянная полуулыбка, замершая на его губах, и карие глаза, не спешившие вновь погаснуть, позволили надежде часовщика расцвести в полную силу.

Раскрыв ладонь, Уильям протянул серебряный брегет. На открытом циферблате длинная тонкая стрелка неторопливо огибала портреты один за другим. Тихое «тик-так», доносившиеся из его глубины, гармонично сплеталось со звуком биения чьего-то сердца, навсегда поселившегося в механизме.

— Её приход многое изменил, — негромко промолвил Кай, глядя на маленькое изображение рыжеволосой девушки. — Цирк действительно полюбил Лили. Как и все мы. — Замолчав, он передал часы отцу и вместе с ним направился вперёд по коридору. — Я чувствую, что скоро нам предстоит ещё одно выступление. Цирк пока ищет нужное место, но вот-вот определится.

— Это будет её первое представление, — подал голос Уильям, шагая по правую сторону от парня. — Вам нужно ещё тренироваться выступать вместе. Лили наверняка испугается стольких людей.

Небесный потолок вдруг завладел вниманием хозяина цирка. Задрав голову, тот наблюдал, как на тёмном фоне, поддернутым лёгкой сероватой дымкой облаков, стремительно проносится очередная сорвавшаяся с места звезда. Долетев до края, она ярко вспыхнула и сгорела. Ночное небо вновь стало спокойно.

— Она справится. Я знаю это.

***

Аккуратно прикрыв за собой дверь, Лили ещё немного постояла на месте, переминаясь с ноги на ногу. Слишком непривычно не видеть рядом Энн. Придётся снова пользоваться зеркалом, чтобы увидеться с ней.

Поправив тёмно-красные оборки платья, девушка, наконец, отошла от комнаты, в которой за зачарованным окном осталось стоять отражение. Ей хотелось снова увидеть Джестера, хотя она так не смогла придумать, что ему сказать. Напоминать о поцелуе было слишком неловко, и тогда Лили решила, что спросит хозяина цирка про его имя. Зачем он назвал своё настоящее, и какая тайна скрывалась за этим? А в том, что здесь есть тайна, девушка не сомневалась. Загадочная улыбка Пандоры в ответ на её расспросы не давала покоя. Возможно, она хотела, чтобы Лили сама догадалась? Раскрытие настоящего имени в волшебном цирке напоминало какой-то сокровенный, интимный секрет, который доверяют не каждому.

Размышляя над своей догадкой, Лили двинулась вперёд по узкому коридору с каменными стенами. Огонь в канделябрах загорался по мере продвижения, отчего разглядеть дорогу впереди оказалось сложно. Лили была уверена, что будь рядом с ней Энн — идти в полутьме было бы не так страшно. Зачарованный цирк больше напоминал старинный замок, и, если бы девушка не видела собственными глазами пёстрый шатер, каким он представлялся всем снаружи, и огромную алую арену, — ни за что бы не поверила, что он действительно цирк.

Но Лили доверяла своенравному цирку, зная, что в его пределах ей опасаться нечего. Хотя она всё ещё чувствовала лёгкую обиду за то, что он так легко бросил её в объятия Зазеркалья. Словно извиняясь, цирк зажёг несколько канделябров, полностью освещая коридор. Лили не сдержала улыбки.

— Хотела бы я знать, почему прежние жители покинули тебя? — вполголоса произнёс ла она. Стук её каблуков по каменному полу слышался приглушенно, не раздражая громким звуком. — Ведь должна же быть причина?

«А какая причина была у тёти? — пронеслось в голове. — Она побоялась провести в цирке вечность или было ещё что-то, не дававшее покоя?»

Иногда Лили казалось, что все ждут от неё какого-то поступка, что ещё больше сблизит её с Розой. Словно подвох, чтобы разочарованно вздохнуть со словами «Мы так и думали. Они ведь похожи.» От этой мысли девушка возмутилась, но вовремя опомнилась, вспомнив об Энн.

— Очень трудно не думать о плохом, — так же тихо пожаловалась она цирку, минуя поворот. Далее простирался широкий зал, ещё больше, чем тот, в котором обедали и просто собирались вместе все ребята. Лили он напомнил бальный, она видела такие в фильмах и на картинках разных книг, но только выглядел зал заброшенным и мрачным. Огромная величественная люстра, свисавшая с потолка вытянутой каплей, оказалась покрыта толстым слоем паутины. Разглядывая небрежные клочки, опутавшие такую красоту, Лили брезгливо вздрогнула: она ненавидела пауков.

Одна стена была почти сплошь уставлена пустыми рамами, в которых когда-то помещались зеркала. Лили захотелось узнать, кто и зачем убрал их. Находиться одной в странном бальном зале было не очень-то приятно и потому девушка ускорила шаг. Она не понимала, зачем цирк нарочно показал ей эту комнату?

«И все-таки, я бы не отказалась станцевать здесь вальс. — Снова очутившись в коридоре, подумала про себя девушка. — Привести бы в порядок зал и убрать эту ужасную паутину — и можно предложить идею остальным ребятам. Не все же плавать в Комнате Запертого Времени!»

И тут она увидела Немо. Мальчик почти поравнялся с ней, пряча что-то за спиной со смущенной улыбкой. Но витавший в воздухе цветочный аромат предательски его выдал.

— Привет, — улыбнулась ему Лили и приняла протянутый цветок. Немо потупил глаза, нарочито разглядывая собственные белые ботинки, а потом порывисто обнял девушку, уткнувшись лицом чуть повыше живота. Лили услышала, как он всхлипнул.

— Ты боялся, что я исчезну? — догадалась она, ласково теребя белоснежные волосы. Получив утвердительный кивок, девушка снова улыбнулась. — Я тоже этого боялась, Немо. Но всё обошлось и впредь я буду осторожна. Обещаю.

Отстранившись, мальчик взглянул на неё снизу вверх, и Лили увидела влажные чёрные глаза. Пока Немо наспех вытирал их рукавом светло-голубой рубашки, девушка поднесла к лицу цветок, вдыхая резкий запах.

— Ты не видел Джестера? Мне нужно у него кое-что спросить.

Мальчик кивнул, а потом взял Лили за руку, ведя за собой. Девушка решила, что он хочет сам привести её к хозяину цирка. Однако вместо этого они оказались у дверей Комнаты Запертого Времени.

— Он — там?

Немо пожал плечами и потянул её внутрь. И тут Лили поняла.

— Ты хочешь мне что-то показать?

Мальчик кивнул, с улыбкой обернувшись к ней. Поддавшись любопытству, девушка открыла одну из лениво проплывавших мимо дверей и нырнула вслед за Немо, сквозь дымчатые часы.

Они очутились на просторной поляне, сплошь усеянной цветами самых невозможных оттенков, размеров и форм. Прямо над головой Лили возвышался огромный синий колокольчик, а в самой сердцевине порхали зачарованные ароматом бабочки. Под ногами расстилалась дорожка из крошечных желтовато-фиолетовых цветов, похожих на ромашки. Дорожка эта вела прямиком к старому могучему дубу, широко раскинувшему ветви. Лили подумала, что именно так и должен выглядеть Райский сад.

Рядом с колокольчиком росла лилия, и именно к ней направился Немо. Задрав голову, он удовлетворенно кивнул и коснулся тонкого прочного стебля. Лили с любопытством поглядела на гигантские белые лепестки. Еще одной особенностью сада было то, что, несмотря на множество самых разных цветов, ни один запах не перебивал чужой. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат и девушка вздохнула его полной грудью, прикрыв глаза от удовольствия.

— Какой чудесный сад ты создал, — промолвила она. На душе вдруг стало так непривычно легко, что даже захотелось танцевать.

«Энн, должно быть, сейчас тоже счастлива, — подумала Лили и почувствовала, как на губах расплывается улыбка.

Внезапно до неё донеслась мелодия, словно кто-то невидимый играл неподалеку на флейте. Желания сопротивляться чарующим нотам не возникло, и потому Лили обернулась к Немо, протягивая тому руки. Девушка и мальчик закружились по кругу, смеясь и чувствуя себя не бывало счастливыми. То ли цветочный аромат совсем вскружил голову Лили, или же дело было в успокаивающей песне флейты, — так или иначе, но она не могла думать ни о чём ином, кроме райского сада. Когда же ноги, наконец, устали от бесконечного танца, Лили и Немо опустились под тень гигантского дуба.

— Спасибо, что показал мне это место, — поблагодарила мальчика Лили и коснулась крохотных цветных ромашек под рукой. — Оно действительно волшебное!

Лёгкий аромат настолько опьянил её, что девушка пару раз зевнула, чувствуя, что не прочь отдохнуть в саду. Немо, до этого сидевший к ней плечом к плечу, вдруг поднялся на ноги и оглянулся в поисках чего-то. Лили снова зевнула, с трудом разлепляя глаза. Найдя неподалеку палочку, мальчик принялся что-то писать на ещё свободном от цветов кусочке земли. А потом обернулся к Лили, выглядя при этом решительно и смущенно одновременно.

Отогнав усталость, девушка подошла ближе и взглянула на написанное. Там оказались буквы.

— Эин? — переспросила Лили, оборачиваясь к Немо. — Что это?

Мальчик не отвёл взгляд, глядя на неё чёрной бездной глаз. Лили снова посмотрела на начертанные буквы.

— Эин... — произнёс ла она, растягивая незнакомое слово. Когда же догадка озарила, наконец, лицо, девушка ахнула.

— Но почему... Почему ты назвал свое настоящее имя только мне? — опять обернулась она к нему. Немо, не мигая, глядел на неё, и Лили невольно подумала, что глаза мальчика похожи на глаза Кая — такие же проницательные и завораживающие. А потом он вдруг искренне улыбнулся, и засеменил обратно к дубу.

— Эин...

Стоит ли говорить ему своё настоящее имя? Ведь здесь нет ничего плохого: раскрытие его тайны похоже на признание дружбы. Или же любви? Почему никто, кроме Джестера и Немо, не поделился с ней этим секретом? Не потому ли, что считали её просто другом? Пандора хотела, чтобы Лили сама это поняла. И сейчас девушка была настолько растеряна, что даже сон на время отпустил её.

Присев рядом с мальчиком, Лили снова взглянула на него, не зная, что сказать. Немо улыбался, глядя на безмятежное синее небо. Казалось, он совсем позабыл о том, что только что сделал. Пролетевший ветерок снова донес ненавязчивый запах цветов, усыпляя и прося немного отдохнуть в волшебном саду. Девушка зевнула и закрыла глаза, чувствуя, как на колени опускается голова Немо. Мыслей совсем не осталось, словно их унёс с собой ветер. Лили запустила пальцы в снежные волосы, сонно перебирая прядки, и приоткрыла глаза. Ей вдруг показалось, что на коленях у неё спит молодой парень в длинном светло-голубом одеянии, а само платье Лили вновь стало белым, в котором она и пришла в цирк. Но прежде, чем бы девушка смогла удивиться, сон вновь закрыл ей глаза.

Глава четырнадцатая. В которой Джестер знакомится с новым жителем цирка

Кусочек пирожного подпрыгнул на ложке Анри, когда веер игральных карт с шумом бросили на стол.

— Опять твои фокусы?! — воскликнул факир, испепеляя взглядом как всегда спокойного друга. Тот взглянул на Алана с самым невинным выражением.

— Этот туз уже ушел в отбитую колоду, а ты снова им бьёшь! Разве так трудно играть честно?

— Я не понимаю о чём ты, друг мой, — без тени улыбки ответил Бран. — Если не веришь, можешь снова проверить карты. Но мне очень грустно от того, что ты подозреваешь меня в таком подлом деле, как мухлёвка.

Казалось ещё чуть-чуть — и от флегматичного фокусника останется лишь кучка пепла. Близнецы краем глаза наблюдали за очередной перепалкой, кормя друг друга сладостями на другом конце стола. Алан с громким стуком уперся ладонями в стол, склоняя голову над сидящим на противоположной стороне Браном.

— За дурака меня держишь? — тихо промолвил факир и стол под его руками начал подозрительно нагреваться. Фокусник задрал голову, неожиданно широко улыбнувшись.

— Разве кое-кто не согласился с тем, что мы — идеальная пара дураков? — в тон ему прозвучал ответ. — Так что, твой вопрос не уместен.

От такой наглости Алан растерялся, глядя на беззастенчиво ухмылявшегося друга. На другом конце стола брат с сестрой безуспешно попытались скрыть смешок, выдав его за кашель. Убрав руки от стола, факир сел обратно, всё ещё буравя Брана недовольным взглядом.

— Ты должен мне очень много желаний, — напомнил фокусник и серые глаза его при этих словах заметно сверкнули. Близнецы тотчас навострили любопытные уши, хоть и упорно делали вид, что не слышали. Алан открыл было рот, чтобы ответить что- то дерзкое, как вдруг на губах его стала расползаться широкая самодовольная улыбка, от которой Бран невольно насторожился.

— У тебя их тоже достаточно, друг мой. — Что-то в его голосе заставило фокусника нервно сглотнуть. Он поднес к губам чашку и, отпив глоток, поморщился. Но едва снова взглянул на Алана, тот скрестил руки на груди с самым решительным видом. Бран горестно вздохнул и принялся тасовать карты, надеясь, что маленькая победа смягчит ворчливого друга. И добавит ещё одно желание в его личный список.

Спустя какое-то время, Рина отодвинула от себя тарелку с пирожными и, задумчиво оглядывая зал, промолвила:

— Я соскучилась по нашим представлениям.

— Я тоже, — поддакнул рядом брат. — Хочется снова увидеть бабочек...

— Могу наколдовать тебе парочку, — подал голос Бран, кроя карту и искоса наблюдая за реакцией друга. Выиграв пару раз, факир, наконец, успокоился и потому отреагировал на проигрыш почти равнодушно.

— Нет, это совсем не то! — возразил мальчик и подпёр щеку кулаком. — Твои бабочки — всего лишь иллюзия, Бран. А я хочу увидеть настоящих, в момент, когда они осознают, кем стали... — на лице Анри расплылась довольная улыбка и он даже прикрыл глаза. — Когда они в панике носятся по цирку, ища выход...

— Это так забавно! — радостно отозвалась Рина, захлопав в ладоши. — Они такие милые, напуганные... и потерянные, совсем как мы. — Прошептала она, положив голову на плечо брату. — Тогда они становятся ближе к нам, а мы — к ним.

Глядя на закружившую над их головами разноцветную стайку, Анри не сдержал улыбки, адресованной фокуснику. На протянутую ладонь тотчас опустилась одна бабочка, с фиолетово-золотым рисунком. Брат поднес её к лицу сестры, чтобы та смогла получше разглядеть. Девочка слабо подула на крылья и с них посыпалась золотистая пыльца.

— Теперь ты весь блестишь, — рассмеялась Рина, осторожно стряхивая её с лица брата. — Нарсис, ты похож на бабочку. — Едва слышно шепнула она ему на ухо.

— Так и есть, Луки. — В тон ей ответил мальчик. — Мы и есть бабочки.

***

Джестер почувствовал выбор цирка, когда стрелки часов в его груди несколько раз ударились друг о друга. Страна выбрана и ему предстояло попытаться самому найти нового жителя цирка.

— Возвращайся скорее, — напутствовал его Уильям. Каждый раз, когда Кай покидал семью, часовщик боялся, что однажды тот может не вернуться. Последовать за сыном он не мог, потому как цирк воспринял бы его временный уход как измену и навсегда захлопнул бы свои двери. Уильям давно забыл, как выглядит «настоящий» мир, но был уверен, что созданные им редкие иллюзии в точности отражают течение жизни.

Парень накинул чёрное пальто и, улыбнувшись, обернулся к часовщику.

— Обещаю не задерживаться. Можешь пока предупредить ребят о грядущем веселье.

— Пусть лучше они услышат это от тебя. — Незамедлительно последовал ответ. Парень рассмеялся и обнял отца.

Глядя на всколыхнувшуюся лёгкую ширму, за которой скрылся Кай, Уильям едва поборол желание отправиться за ним вслед. У часовщика были причины бояться за жизнь сына: слишком хорошо он помнил те годы, когда Кай ещё не превратился в Джестера и их не позвал за собой странный цирк.

Оказавшись снова в некогда родном мире, парень принялся разглядывать места и прислушиваться к речи незнакомцев. Язык показался ему грубоватым, но не лишенным определенного шарма. Люди были одеты по современной европейской моде, и Джестер с любопытством разглядывал идущих ему навстречу, ровно, как и они его. Их взгляды, все как один, замирали на ярко-синих треугольниках, но то был обыкновенный интерес, а не испуг, как много лет назад. Действительно, современных людей не испугать разукрашенным лицом: порой навстречу хозяину цирка попадались куда более странно выглядевшие люди, нежели он сам.

«Как забавно! — подумал про себя Джестер, когда темнокожая девушка с проколотой губой и татуировкой на шее, видневшейся из-под не до конца замотанного шарфа, подмигнула ему. Под шапкой, казавшейся ей великоватой, торчали пряди кудрявых тёмных волос. — Возможно, в этом веке я бы смог жить, как все... И никто не видел бы во мне урода»

Странная девушка обогнала его, на этот раз преградив дорогу. Джестер едва на неё не натолкнулся, вовремя отступив. Лучезарно улыбнувшись, незнакомка протянула руку, обтянутую чёрной перчаткой с прорезями для пальцев.

— Привет! Я Марта.

С полминуты парень не сводил глаз с её ладони, прежде чем поднять взгляд на лицо. Его реакция, казалось, вовсе не смутила девушку, и она терпеливо ждала, когда с ней познакомятся.

— Марта? — только и спросил он.

— Дурацкое имя, да? Слишком простое, я жаловалась на это предкам. Хочу сменить его, как будет возможность... А тебя как зовут?

Такой простой невинный вопрос застал парня врасплох. Помня о негласном правиле волшебного цирка, где никто не откроет своё настоящее имя просто так, Джестер помотал головой.

— Прости, этого я тебе сказать не могу.

Услышав ответ, девушка медленно опустила руку, и парень успел заметить промелькнувшую на миловидном лице тень досады. Пожав плечами, незнакомка с вызовом поглядела на хозяина цирка.

— Это что, такая большая тайна?

— Именно, — улыбнувшись, отозвался он. — Там, где я живу, никто не станет делиться именем с неизвестным человеком.

— А откуда ты? — в тёмных глазах загорелся огонек любопытства. Джестер внимательно разглядывал лицо Марты, отчего девушка смутилась. Парень же разочарованно вздохнул: она была совсем не тем, кто нужен цирку и его семье. Но роли простого зрителя казалась достойна, поэтому Джестер промолвил:

— Ты узнаешь это, если придешь на представление бродячего цирка через пару дней, на центральной площади. Хочешь увидеть настоящее волшебство? — загадочно добавил он. Глаза девушки подозрительно сузились.

— Ты циркач, что ли? — получив утвердительный кивок, Марта просияла. — То-то мне твой мейкап показался странным! Хорошо, приду, если приглашаешь, — игриво произнесла она, но Джестер уже обогнул её и направлялся дальше. — Обязательно приду! — крикнула Марта вслед и какое-то время не сводила глаз с удаляющейся спины странного парня.

Приближался вечер, но хозяин цирка так никого и не нашел. Разбушевавшийся было ветер присмирел, осыпая город лёгким снегопадом. Первые сумерки ещё только едва показались, а магазины уже вовсю призывно сияли неоновыми вывесками. Но внимание Джестера было сосредоточено лишь на лицах прохожих.

Спустя время до его ушей донеслись протяжные стоны скрипки, тотчас отозвавшиеся в груди притупленным отголоском боли. Обернувшись в сторону, откуда тянулась мелодия, парень разглядел в нескольких метрах небольшую группу людей, окруживших игравшего музыканта. При ближайшем рассмотрении им оказался старик. Мелодия, что он исполнял, звучала для слушателей бесплатно.

Едва взглянув на скрипача, Джестер понял, что поиски окончены. Измождённое морщинами лицо незнакомца казалось необыкновенно одухотворенным, пока он, закрыв глаза, плавно скользил смычком по струнам, то нарастая темп, то почти прекращая играть. Слушатели были очарованы, и на щеках многих ещё не высохли слезы. Хозяин цирка почувствовал, как и на него самого влияет магия музыки. Звуки плачущей скрипки заставили его вспомнить горечь расставания с Элизабет, а затем и её потерю. Казалось, старый скрипач нарочно играл на чувствах собравшихся или же делился с ними своей личной болью.

Когда он закончил, Джестер с удивлением заметил слезы и на своём лице и поспешно вытер щёки. Ему не было стыдно за свои чувства и все же их стоило позабыть. Порой он ненавидел цирк за то, что он отнял у него Эльзу, не слушая голос разума, твердивший, что это был её выбор. Теперь же парень благодарил его за то, что тот подарил ему Ханну. Даже если ради этого придется навечно запереть её в какой-нибудь иллюзии, Джестер не позволит девушке уйти, чтобы потом так же сгинуть без следа.

Постепенно слушатели расходились, и скрипач остался наедине с хозяином цирка. Заметив, что тот не собирается никуда уходить, старик промолвил, бросив на парня лишь беглый взгляд:

— На сегодня я слишком устал. Если хотите послушать моё скромное выступление снова — приходите завтра в то же время.

— Почему вы не берете денег за свое исполнение? Я думаю, многие не пожалели бы ничего, чтобы снова услышать подобное.

Старик только хмыкнул, бережно опуская скрипку в футляр.

— Вы ещё слишком молоды, чтобы понять это, юноша. К тому же, я не нуждаюсь в деньгах, их мне хватает вполне.

Смычок выскользнул из узловатых пальцев, и скрипач не успел вовремя его подхватить. Он начал наклоняться и замер, чувствуя острую боль в спине. Джестер опередил его.

— Возможно, вы не испытываете нужды в деньгах. Но ведь есть кое-что, от чего бы вы не отказались. Я прав?

Наконец, подняв взгляд на странного парня, старик взял протянутый ему смычок, но не спешил убирать на место. Синие треугольники, слабо светившиеся на светлом лице хозяина цирка, зачаровывали его.

— Смотря что вы имеете в виду. Абсолютно все люди хотели бы иметь что-то необходимое.

— Или же вернуть, — добавил Джестер, так пристально всматриваясь в помутневшие, некогда синие глаза музыканта, что тому вдруг стало не по себе. Оглядевшись по сторонам, словно бы их мог кто-то подслушать, хозяин цирка наклонился к старому скрипачу и заговорщицки прошептал:

— Вы бы хотели вернуть себе прежнюю молодость, верно?

Странный парень с сияющими треугольниками всё больше настораживал старика. Услышав о своей мечте из его уст, скрипач недоверчиво прищурил глаза, разглядывая незнакомца. А потом вдруг снова фыркнул, сочтя это слишком очевидным, чтобы придавать значение.

— Не вижу ничего удивительного. Моя душа слишком молода для этого тела, как и у многих старых людей. Оно тянет меня к земле, — с отвращением бросил он, взглянув на собственные дряхлые руки. — Проклятое Время, как же я его ненавижу!

— Вы бы хотели больше не зависеть от его прихоти? — полюбопытствовал Джестер, сложив руки за спиной. — Скажем, если бы была такая возможность — никогда не чувствовать на себе его губительное влияние... Вы бы согласились использовать шанс?

— Я не понимаю, к чему вы клоните, юноша. — Строго перебил его скрипач и выпрямился, хоть и с трудом, оказавшись одного роста с хозяином цирка. — Ваша речь кажется мне странной и похожей на... — поймав взгляд парня, старик осекся и покачал головой. Водрузив футляр со скрипкой на плечо, он, не торопясь, пошел прочь.

— Вы уверены, что не хотите воспользоваться единственным шансом? — негромко промолвил Джестер ему вслед и улыбнулся, когда скрипач остановился. — Я не намерен шутить, тем более, подобным образом. Мне всего лишь хочется помочь вам.

Старик стоял на месте, не оборачиваясь и размышляя над словами странного парня. Джестер не мог видеть этого, хоть и знал об отразившейся на морщинистом лице борьбе здравого смысла и вновь зародившейся слабой надежды. Время шло и по обеим сторонам улицы загорелись яркие оранжевые фонари, прогоняя поздний вечерний мрак.

Наконец, скрипач обернулся, с решительным видом человека, готового пойти на что угодно, лишь бы исполнить свою мечту.

— Что вы решили?

— Если вы предлагаете мне сделку, то... я согласен.

Слова старика озадачили хозяина цирка, меньше всего ожидавшего услышать нечто подобное.

— О какой сделке вы говорите? — недоумевая, пробормотал он.

— Сделке с моей душой, разумеется. — Так же невозмутимо ответил старый скрипач, чем окончательно сбил с толку Джестера. — Вы ведь — демон, верно?

От услышанного парень вдруг расхохотался, но старик не обронил ни слова, хоть и заметно вздрогнул от неожиданности. Всё ещё посмеиваясь, хозяин цирка вытер выступившие слёзы в уголках глаз и с улыбкой поглядел на решительного скрипача.

— Возможно, вас это огорчит, но я вовсе не демон, — разведя руки в стороны, признался он. — Хотя, в каком-то смысле ваша фраза про душу верна.

— Говорите же скорей и не томите меня, юноша! — едва не вскричал старик, снова подходя ближе. Джестер с удовольствием отметил, что мутноватая дымка, скрывавшая его глаза, почти рассеялась, позволив увидеть, насколько яркими были его синие глаза. — Что мне нужно сделать, чтобы вернуть себе молодость?

— Всего-навсего посетить представление моего бродячего цирка. Оно состоится через пару дней на центральной площади неподалеку отсюда.

— Цирк? — недоверчиво переспросил старик. — Так это всего лишь...

— О, нет, вы не поняли! — поспешно перебил его Джестер. — Это далеко не обычный цирк. Он исполняет любое желание того, кто достоин стать его жителем. Если вы готовы пойти на такой шаг и никогда больше не покидать его пределы — он с радостью осуществит вашу заветную мечту.

— Никогда не покидать пределы цирка? К чему такое условие?

— Это плата за исполнение желания, — с готовностью отозвался Джестер и по привычке потянул было руку к алым колокольчикам, как вспомнил, что на нём сейчас нет костюма шута. — Но поверьте, это не столь большая цена, как может показаться на первый взгляд. Цирку есть что ещё предложить, помимо осуществления мечты.

Старик молчал, сверля парня пристальным недоверчивым взглядом. Однако глаза его уже загорелись прежним огнём, поэтому Джестер не сомневался, каков будет исход их беседы.

— Взамен за отказ от прошлой жизни он даёт возможность путешествовать в мир иллюзий. Каждая из них создается лишь только вашим воображением или же вы можете доверить свой выбор самому цирку. Иллюзии реальны настолько, что их невозможно отличить от настоящей жизни. Они могут перенести вас в любой временной промежуток или же превратить в кого или что угодно. Всё, что вы пожелаете, будет исполнено в тот же миг, как вы того захотите.

— Но ведь так не бывает... — пробормотал скрипач, качая головой. Ему вдруг показалось, что он задремал и видит странный, слишком чудесный для правды сон. Просыпаться не хотелось, и старик отчаянно стремился ухватиться за его обрывки, боясь вновь проснуться одному в пустом доме. Подняв взгляд на следившего за ним парня, старый скрипач понял, что не может позволить себе упустить шанс.

— Я согласен, пусть волшебный цирк заберёт меня. Для этого мира я уже умер.

— Должен предупредить о последствии в случае, если вы не сдержите обещание и бросите нас. Покинув однажды, назад пути уже не будет. Вы вновь превратитесь в старика и скоропостижно умрете. Такова плата, — добавил Джестер, серьезно глядя на скрипача. — Цирк не прощает тех, кто его предал.

— Я понимаю это и принимаю всю ответственность. — Желание вновь стать молодым и вернуть прежние силы оказалось слишком сильно. — Я хочу начать новую жизнь.

— В таком случае, — улыбаясь и протягивая ему руку, промолвил Джестер, — мы все будем ждать вас на представлении. Оставшись в цирке в новом образе, вы должны будете сменить имя. Как вас зовут сейчас?

— Ральф, — протягивая руку в ответ, произнёс скрипач. Пожимая сухую, как пергаментная бумага, ладонь, Джестер кивнул.

— Что ж Ральф, в нашу следующую встречу я назову вас уже иначе.

Оставшись один, старик вдруг вспомнил, что забыл спросить имя странного парня. Впрочем, это показалось ему не столь важным и вскоре он направился домой, размышляя о собственном безумном выборе.

Глава пятнадцатая. В которой нить становится крепче

Проснулась Лили оттого, что одна из бабочек, круживших над цветами вокруг, опустилась на её нос. От просыпанной пыльцы захотелось чихнуть, и бабочка тотчас упорхнула прочь. Потирая нос, девушка огляделась вокруг, потянулась и лишь потом почувствовала тяжесть на ногах. Немо до сих пор спал и вновь выглядел девятилетним ребёнком. Лили подумала, что парень с белоснежными волосами ей привиделся, как и старое белое платье.

Мальчик зашевелился и вскоре поднял голову, глядя на девушку чёрной бездной глаз.

— Мы задремали, — с улыбкой промолвила Лили. — Здесь так хорошо, что не хочется уходить... Но мне нужно найти Джестера, — спохватившись, вспомнила она. Немо поднялся на ноги и протянул ей руку. Лили показалось, что он выглядел немного расстроено, пока провожал её к возникшей из воздуха двери. Образ беловолосого парня на её коленях никак не выходил из головы.

— Возможно, мне это вовсе не привиделось, — рассуждала она, оказавшись снова в Комнате Запертого Времени. — Цирк позволяет менять возраст, как нам вздумается. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя несчастным, — пробормотала Лили, мельком наблюдая за проплывавшими мимо дверьми. От некоторых приходилось наклонять голову, ибо пролетали они слишком низко. — Но что я могу сделать?

Задумавшись, она и не заметила, как подошла близко к одной из дверей, что призывно распахнулась. Яркие краски тотчас завертелись по кругу, превращаясь в расплывчатое пятно дымчатых часов. Лили осторожно шагнула вперёд, успев подумать о месте, которое она когда-то посетила вместе с хозяином цирка.

Оказавшись одна в том же странном автобусе, девушка снова увидела толпу пассажиров, бросающих на неё недружелюбные, а то и презрительные взгляды. Рядом не было ни Джестера, ни Энн, и оттого Лили поначалу вновь почувствовала, как подгибаются колени, а руки становятся ледяными. Людей было слишком много, а она одна. Их взгляды, казалось, пронизывали насквозь, раня в самое сердце.

— Это моя иллюзия, — пробормотала она, и, собравшись с духом, решительно взглянула на всех. — Вы — всего лишь моя выдумка! Вас не существует, — уже со смешком добавила она, чувствуя, как расправляются плечи, и теперь уже от её взгляда пассажирам стало не по себе. — Вас никогда не существовало. А я — настоящая!

Автобус остановился и двери распахнулись напротив той самой остановки, укутанной серебряным туманом. Люди жались друг к другу, пропуская её к выходу. Выглядели они теперь больше похожими на плотные тени и явно хотели поскорей избавиться от гостьи.

Ступив на землю, Лили обернулась поглядеть на автобус и увидела кучу метавшихся по салону теней, прежде чем транспорт скрылся с глаз. Рассмеявшись, она снова почувствовала лёгкость и присела на скамейку под крышей остановки. Кай непременно найдет её здесь, нужно лишь немного подождать.

***

Ступив за порог цирка, Джестер облачился в привычный шутовской костюм и отбросил пальто в сторону. Не долетев до пола, оно плавно растворилось в воздухе, а сам парень отправился искать часовщика.

По коридору навстречу ему ползла тёмно-красная змея. Посторонившись, хозяин цирка пропустил одну из любимиц Пандоры и вскоре та скрылась за поворотом. Проводив взглядом мелькнувший напоследок кончик хвоста, парень вдруг услышал плеск воды, а затем — веселый, немного удивленный голос русалки:

— О, ты уже вернулся?

— Не успела соскучиться? — с улыбкой обернулся Джестер. Вей-Вей, лениво расчесывая длинные золотистые волосы, игриво показала язык.

— На какой-то миг мне показалось, что ты подумываешь остаться в том мире. Я права?

— Ты права, тебе это показалось. Я не брошу цирк.

— Хорошо бы, — лениво протянула русалка, откидывая назад расчёсанную прядь и принимаясь за следующую. Серые глаза полушутливо, полусерьезно глядели на парня, теребившего алые колокольчики на шляпе. — История не должна повториться.

— Ты имеешь ввиду прежних жителей? — заинтересовался Джестер, подходя к картине ближе. Никто, кроме Вей-Вей, не знал, почему они захотели уйти. А сама русалка всегда отвечала слишком уклончиво, чтобы понять настоящую причину.

Как и в этот раз, когда она ограничилась лишь кивком и перестала смотреть на парня. Джестер ещё подождал, на случай если Вей-Вей соизволит сказать ему что-нибудь ещё, но та, казалось, вовсе забыла о его присутствии.

Но стоило ему повернуться к ней спиной, как русалка промолвила:

— Кажется, Каин хочет поговорить с тобой.

Её слова заставили хозяина цирка замереть. Обернувшись, он увидел, как русалка подплыла к краю рамки, сложив на ней руки и с интересом разглядывая его. Предугадав вопрос, Вей-Вей растянула губы в улыбке, прежде чем ответить:

— Видишь ли, мое маленькое желание, наконец, исполнили. Мариус нарисовал для меня много картин, и благодаря им я теперь могу путешествовать в Зазеркалье, когда мне это вздумается. Ты ведь уже знаешь, что он вновь почувствовал себя Художником?

— Знаю, — рассеянно отозвался парень, — мы все ждали этого момента.

— С приходом Лили многое обрело силу, — продолжила русалка, проведя пальцем по краю рамки. — И к некоторым вещам она сама приложила руку.

Джестер не ответил, ожидая, когда Вей-Вей прекратит говорить загадками. Но той, похоже, нравилось видеть любопытство на чужих лицах. Если секрет узнают, оно исчезнет, и станет уже не интересно. Поэтому, подмигнув нетерпению хозяина цирка, русалка приготовилась нырнуть на дно, бросив напоследок:

— Поговори с ним, порадуй свое отражение. Хотя бы однажды.

Постояв ещё немного над пустой картиной, Джестер покинул коридор.

***

Уильям вздохнул с облегчением, увидев входящего в комнату сына. Однако его рассеянный вид заставил часовщика насторожиться. Отложив серебряный брегет в сторону, он поднялся парню навстречу.

— Что-то случилось?

— Нужно предупредить ребят и приготовиться к выступлению. И с Лили нужно порепетировать, она, наверняка, будет бояться выйти на сцену. Я нашёл его, — сумбурно закончил свой рассказ Кай и взглянул, наконец, на приёмного отца. Тот покачал головой.

— Тебя насторожила вовсе не встреча с новым членом семьи, я прав?

— Вей-Вей сказала, что Каин хочет со мной поговорить. Разумеется, я знаю, что он хочет мне снова сказать, — не дав Уильяму задать вопрос, продолжил парень. — И всё же не знаю, стоит ли идти...

— Он не причинит тебе вред, пока находится по ту сторону зеркала, — отозвался часовщик. — Твоя задача — лишь не позволить ему вырваться.

Размышляя, хозяин цирка пару раз ударил по свисавшим со шляпы колокольчикам, а затем медленно произнёс:

— Он не причинит мне вред в любом случае. Если я сумел сделать правильные выводы из того, что мне рассказала Лили, — Каин сильно привязан ко мне. Больше, чем я к нему.

— Не забывай, что он держит на тебя обиду, за все эти годы.

— А я и не забывал. Но почему-то впервые... мне хочется ему верить.

Уильям внимательно разглядывал его, заметив перемены не только в оживших карих глазах. Приход этой девочки, действительно, многое изменил.

— Пожалуй, я всё же встречусь со своим отражением, — промолвил Кай, поворачивая ручку двери.

Когда он скрылся, Уильям вновь взял в руки брегет с изображением лиц всех жителей цирка. Длинная изящная стрелка неторопливо огибала портрет за портретом, а изнутри механизма доносились тихое тиканье и биение сердца. Часы помогут узнать об исходе разговора.

***

Похоже, что сам цирк желал встречи Джестера со своим отражением. Едва он покинул комнату, коридор сменился, и парню ничего не оставалось, как просто повиноваться воле цирка. Дорога привела его в просторный бальный зал, в котором хозяину цирка довелось побывать лишь однажды. С тех пор тот заметно изменился: пыль толстым слоем покрывала потрескавшийся мраморный пол и клочками свисала с некогда величественной вытянутой люстры. Джестер невольно наморщил нос, когда учуял запах сырости и затхлости.

Эхо шагов звонко отдавалось в ушах, пока парень неторопливо пересекал широкий зал. Память о тех днях, когда он танцевал здесь с Розой, всё ещё не угасла, заставляя вспомнить малейшие детали. Джестеру показалось, что если он закроет глаза, то вновь услышит музыку вальса и почувствует прохладу чужой ладони на своей. Её руки всегда оставались холодными, сколько бы он ни старался их согреть.

Воспоминание захватило парня, не желая отпускать. В пустом зале прозвучало старое эхо звонкого смеха Элизабет. То было всего лишь наваждение, призванное вконец запутать хозяина цирка, и всё же он с надеждой обернулся на его звук. Но вместо девушки столкнулся взглядом с собственным отражением, наблюдавшим за ним из единственного зеркала в окружении пустых рам. Гладкая поверхность была чиста от пыли, как если бы кто-то успел протереть её до его прихода. Они молча и с интересом разглядывали друг друга, словно бы впервые увидели. Джестер поднёс руку ко шляпе и задел колокольчик, отозвавшийся мягким звоном. Каин в точности повторил его движение. Хозяин цирка чуть прищурился, а затем растянул губы в улыбке — и в зеркале отразилось то же самое. Каин старался выглядеть обычным отражением, и такая перемена удивляла.

— Почему ты молчишь? — первым не выдержал Джестер. — Ведь ты хотел мне что-то сказать?

— Я хотел, чтобы ты увидел меня, а я — тебя, — не сразу ответило отражение. — Этого было бы вполне достаточно.

— И только? — недоверчиво хмыкнул парень, заметив, как в зеркале отразилась его ухмылка.

— Это не так мало, как может показаться. В моем случае — даже большая редкость, и оттого такая желанная.

— Если хочешь пробудить во мне жалость, то твои старания напрасны. Я пришел лишь потому, что... — внезапно, хозяин цирка умолк, так и не сумев понять причины. Что заставило встретиться со своим отражением, которого он так тщательно избегал?

Заметив замешательство на его лице, Каин подался вперёд, оказавшись у самой поверхности зеркала. Джестер выглядел растерянным, всё ещё стараясь придумать оправдание своему поступку. Отражение тоже молчало, не сводя с него настороженного взгляда.

— Почему именно здесь? — голос хозяина цирка прозвучал глухо и последнее слово отразилось эхом.

— Я не знаю, — тихо отозвался Каин, протянув руку к алому колокольчику. — Мне было все равно где, лишь бы увидеть тебя. Это место ты выбрал сам.

— Я не выбирал его!

— Значит, кто-то сделал это за тебя. Он ведь много для тебя значит, этот зал?

Джестер неуверенно повёл плечами и поднял глаза на отражение. Собственный взгляд показался ему грустным.

— Он просто издевается, — промолвил парень и Каин без труда понял, о ком идёт речь. — Дал мне то, о чем я мечтал... А затем забрал ту, что любил.

— Роза сама сделала выбор.

Джестер замотал головой, отчего колокольчики зазвенели ещё громче.

— Он не должен был красть её молодость! Это ведь я, я сам отпустил её по доброй воле! Цирк не имел права распоряжаться её жизнью.

— Разве ты до сих пор не осознал, где находишься? — с усмешкой произнесло отражение, и парень вдруг вздрогнул, вглядываясь в собственное лицо. — Он командует вами, как пожелает, одаривая иллюзиями и наказывая, когда вы отвергаете его любовь. Вы в ловушке, в прекрасной клетке, из которой нельзя выбраться прежним.

— Цирк приютил нас, потому что в том мире нам нет места. За это мы должны быть ему благодарны...

— ... и выразить благодарность покорной верностью, — добавил Каин. — Не так уж много он просит взамен, правда?

Парень промолчал, вспомнив о прежних жителях цирка. Что же заставило всех их пренебречь дарами и предпочесть увядание среди обычных людей? И не потому ли Вей-Вей отказывается открывать ему этот секрет, боясь, что история, действительно, повторится?

— Эй, ты слишком много об этом думаешь! — рассмеялось вдруг отражение, и Джестер с удивлением на него посмотрел. — Разве ты не счастлив сейчас, когда рядом с тобой Лили? Она похожа на Розу лишь внешне, так что не думаю, что повторит её путь.

— Они разные, — согласно кивнул парень и губы его тронула лёгкая улыбка. — Жизнь здесь необходима ей больше, чем нужна была тёте.

— Как и ты сам, — в полголоса отозвался Каин. — И ты это знаешь.

Он, действительно, понимал это. Но не мог перестать чувствовать своей вины за то, что случилось с Элизабет. Как можно не винить себя?

Вспомнив о том, что плохие мысли причиняют боль отражениям, Джестер вдруг почувствовал себя виноватым. Каин выглядел как обычно, и парень невольно задумался, сколько сил тому это стоит.

— Прости, — пробормотал он. Двойник удивленно вскинул брови, словно не поверив в услышанное. Хозяин цирка мягко рассмеялся. — Это все влияние Лили. Теперь мне тоже совестно перед своим отражением...

— Она хорошо на тебя влияет, — поддакнул Каин, тоже не сдержав улыбку. Они впервые видели себя такими и этот момент навсегда останется в памяти обоих. Джестер почувствовал, что больше не испытывает ненависти к отражению, а затем двойник озвучил его мысль:

— Я очень рад, что поговорил с тобой.

— По правде говоря, я думал, что ты снова попросишь выпустить тебя. Но разговор, действительно, оказался приятным. Несмотря на то, что мне пришлось многое вспомнить, чего бы не хотелось.

— Я не ожидал и одновременно хотел, чтобы у нас наладились отношения. Пусть не дружеские, но хотя бы приятельские, — Каин выглядел счастливым и очень боялся нечаянно порвать нить, что их связывает. Она ведь только-только окрепла. И потому выразить вслух слова, что вертелись на языке, он себе не позволил. Однако, о них без труда догадался сам Джестер. Помолчав, он обвёл взглядом заброшенный бальный зал, обнаружив, что уже не слышит эха веселого смеха Эльзы. Снова взглянув на отражение, парень вдруг приложил ладонь к холодной поверхности зеркала. Каин опешил, прежде чем повторить его действие.

— Уильям меня не поймет, — со вздохом пробормотал хозяин цирка, а затем со всей силы ударил по зеркалу. Осколки со звоном посыпались на пол, а сам Джестер почувствовал, как тянет за собой чужую руку. Через мгновенье Каин стоял напротив него, изумленный и не верящий в то, что произошло. С не меньшим удивлением хозяин цирка глядел на свою пораненную ладонь и стекающие на пыльный пол алые капли.

— Я не знаю, какой выбор сделаешь ты, когда придет время. Возможно, мне придётся пожалеть о том, что я сейчас сделал. — Смахнув несколько капель крови, хозяин цирка поднял взгляд на двойника. — Но мне хочется тебе верить. Ты хотел вырваться из Зазеркалья, и я даю тебе этот шанс.

Казалось, Каин был ошарашен настолько, что напрочь позабыл дар речи. Оглядев бальный зал и задержав взгляд на пораненной руке парня, он взглянул на его лицо и, наконец, нашел в себе силы произнести:

— Для меня очень важно то, что ты сделал. Теперь я, действительно, могу надеяться на то, что когда-нибудь мы станем друзьями.

— Пожалуй, дружить с отражением уже не кажется мне чем-то странным, — с улыбкой ответил Джестер.

Глава шестнадцатая. Сердце цирка

Выпустив изо рта небольшое облачко пара, Ханна потёрла озябшие руки друг о друга. Становилось холоднее, и вместе с тем надежда встретить здесь хозяина цирка таяла. Поднявшийся ветер сгрёб со ступеней старой лестницы опавшие листья и лепестки, закружив их по кругу, а затем небрежно бросил к ногам девушки. Поддев их носком туфли, Ханна глубоко вздохнула, решив, что зря тратит время. С чего она вообще решила, что Кай явится именно сюда?

— Как это глупо, — пробормотала девушка, поднимаясь со скамейки. — Проще встретить его в цирке, чем среди иллюзий.

Однако, не успела Ханна сделать и пары шагов к возвышавшейся рядом лестнице, как прямо перед остановкой затормозил красный автобус. В окнах она не разглядела ни единой тени, что немного её удивило, но не настолько, чтобы придать этому значение. Ступив на землю, хозяин цирка отвесил девушке лёгкий поклон, отчего колокольчики на его шляпе мелодично зазвенели в тишине. Но Ханна успела заметить, как он спрятал за спину забинтованную правую руку.

— Прости, что заставил тебя ждать.

— Где ты поранился? — первое, что слетело с её губ. Кай коротко вздохнул, опуская руку.

— Я был неосторожен, — уклончиво ответил он и стряхнул пару листьев со скамейки, прежде чем сесть. Ханну ответ не устроил. Нахмурившись, она присела рядом с парнем, не сводя обеспокоенного взгляда с его руки.

— Обо что ты порезался? Рана, должно быть, глубокая... — добавила девушка, заметив проступившие красные пятна на чистом бинте.

— Пустяки, — отмахнулся хозяин цирка, накрывая правую руку левой и пряча её от настороженных зелёных глаз. — Я не чувствую боли.

— Зачем ты врешь? — снова нахмурилась она. Кай слабо усмехнулся.

— Это не ложь. Я правда ничего не чувствую.

— Совсем ничего?..

— Я не люблю думать о вещах, которые причиняют мне боль. — Внезапно похолодевшим тоном промолвил он. — Это всего лишь порезанная рука и рана скоро затянется.

Ханна почувствовала себя уязвленной и промолчала.

— Прости, — виновато произнёс Кай, левой рукой касаясь её сжимавшей карман платья ладони. — Это действительно не заслуживает твоего внимания.

— Как ты понял, что я буду здесь? — помолчав, заговорила девушка.

— Очень просто, — тотчас ответил он, радуясь возможности сменить тему. — Ты хочешь, чтобы я был рядом, а я хочу, чтобы рядом была ты. Поэтому нам никогда не составит труда найти друг друга.

Ханна осталась вполне довольна ответом. Какое-то время они молчали, наблюдая за игривым ветром, гонявшим по кругу листья и оторванные лепестки. Вопросы, терзавшие девушку поначалу и ради которых она и пришла в эту иллюзию, сейчас казались глупыми и не стоящими того, чтобы на них отвечали. Молчать, просто сидя рядом с хозяином цирка, было куда приятно.

— Как поживает Энн? — первым нарушил тишину Кай.

— Я стараюсь делать всё, чтобы она чувствовала себя счастливой, — ответила Ханна. — И от этого мне тоже становится радостно.

— Она больше не хочет покинуть Зазеркалье?

Ханна подняла на него взгляд, не понимая, к чему ведётся разговор.

— Я не спрашивала об этом. Энн утверждает, что Зазеркалье вовсе не так ужасно, если отражения не испытывают боли. Мне хочется ей верить, — болтая ногами, призналась девушка. — Я очень хочу, чтобы она была счастлива.

— Да, счастье отражений в наших руках, — рассеянно отозвался Кай. — Точнее сказать, в голове.

— Вы по-прежнему не ладите с ним? Совсем-совсем?

Кай долго не отвечал, не зная, стоит ли рассказывать о своем абсолютно безумном поступке. Ханна терпеливо ждала.

— Я выпустил его, — наконец, прозвучало признание. Ханна невольно охнула. Кай упрекал её в том, что она освободила Энн, пытался образумить, как это глупо и что отражениям доверять нельзя, а сам поступил так же. Это не укладывалось в голове. Решив, что он пошутил, Ханна внимательно вгляделась в тёплые карие глаза, но они были серьёзны, как никогда.

— Поверить не могу, — пробормотала она. — Так вот почему ты поранился — ты разбил зеркало? Что заставило так необдуманно поступить?

— Это было вполне обдуманное решение, — возразил хозяин цирка, пожав плечами. — Глупое, безрассудное и абсолютно лишенное смысла. Но обдуманное.

Ханна огляделась по сторонам, ожидая, что Каин притаился где-то неподалеку. Кай покачал головой, заметив это.

— Его здесь нет. Бродит по цирку или плавает в какой-нибудь иллюзии. Кстати говоря, он стал видим для всех. Я думаю, это оттого, что я пролил свою кровь на зеркало, — задумчиво предположил парень. — И моя жизнь разделилась между нами двумя. Так что будь осторожна и не перепутай нас.

— И все равно я не понимаю, — покачала головой Ханна. — Что заставило тебя освободить его?

— Ты, — коротко ответил Кай, заметив, как вопросительно изогнулись под пышной чёлкой её брови. — Твоя нежная и крепкая связь с Энн изменила мое мнение. Я впервые задумался о том, что Каин не заслуживает такого отношения, какое я показывал ему. Он — мое отражение и часть меня. Ненавидя себя, я причинял ему боль... Но ведь сам он не сделал ничего плохого. Он не виноват в том, что я родился с этими треугольниками и меня бросили родители. В том, что у меня не было никого, кроме Уильяма, пока мы не забрели в этот цирк. И к уходу Элизабет сам он не имеет никакого отношения, — помолчав, добавил парень. Ханна смотрела на него с понимающей улыбкой. — Осознав это, мне вдруг стало... стыдно. Захотелось сделать для него хоть что— то приятное, и я вспомнил, о чём он так страстно меня просил — хоть ненадолго вырваться из Зазеркалья и почувствовать себя человеком.

— Я думаю, что он очень признателен тебе за это, — когда исповедь окончилась, негромко промолвила Ханна. — Для него это как глоток свежего воздуха, который уже и не рассчитывал получить. Теперь ты тоже должен постараться сделать Каина счастливым.

— А что, если он не захочет возвращаться обратно? Вдруг разбивать зеркало было ошибкой? Ведь даже Энн не могла решиться на этот шаг, что уж говорить о том, кто ненавидел меня столько лет...

— Нет, — покачала головой девушка, — я не верю, что Каин способен тебя предать. Предательство не зависит от ненависти. Он слишком сильно привязан к тебе и не займет твоё место.

— В этом тебя Энн уверила? — с улыбкой спросил хозяин цирка. Ханна серьёзно кивнула.

— Да. И я могу ей верить.

Ханне не терпелось спросить, почему его глаза больше не выглядят как стекляшки, но отчего-то промолчала. Хоть поведение парня и соответствовало её догадке, поверить в это она не смела.

— Скоро тебя ждет первое выступление, — промолвил он. — Так что, нам стоит потренироваться перед началом.

— Выступление?! Уже?! — воскликнула Ханна, как оказалось, слишком громко. Кай рассмеялся. Тогда она добавила уже более спокойно. — Значит, цирк выбрал новое место. Что это за страна?

— Австрия. И я уже виделся с тем, кто, возможно, присоединится к нашей семье.

— Возможно? То есть, этого может и не произойти?

— Случиться может что угодно. К тому же, этот парень слишком стар...

— Тогда почему ты называешь его «парнем»?

— Потому что это правда. У него молодая душа и дряхлое тело. Весьма распространенная несправедливость, — с грустной улыбкой добавил Кай. — Он очень хочет вернуть себе молодость и почти сразу же согласился на мое предложение. Я рассказал ему всё и предупредил, что из цирка можно уйти лишь однажды.

— Его это испугало? — спросила Ханна, и что-то в её голосе заставило лицо парня принять отстранено-холодное выражение.

— Не особо.

— А что, если он решит, что не должен находиться здесь и захочет уйти? Ты отпустишь его?

Кай долго не отвечал, смотря на неё так внимательно, что Ханне вдруг стало не по себе. На лице парня не было и тени улыбки.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, — пожала плечами девушка, опуская голову и всё равно чувствуя пронизывающий взгляд хозяина цирка. — Случиться ведь может что угодно...

— Я не хочу, чтобы кто-либо из вас покинул цирк. — Помолчав, холодно ответил Кай. — Каин был прав, говоря, что мы все здесь живем в клетке. Но без этой клетки нам не выжить.

— Значит, ты предпочтешь силой удерживать того, кто решит уйти? — Ханна не понимала, к чему задает эти вопросы, видя, как хмурится парень. Она вспомнила об Элизабет и хотела понять причину, заставившую тётю отказаться от зачарованного цирка. И Кая.

— Мне будет очень больно, если кто-нибудь из семьи покинет нас. — Негромко ответил он. На какой-то миг девушке показалось, что карие глаза блеснули стеклянным блеском. Но потом Кай моргнул, и они вновь ожили. — Но единственный человек, которого я никогда не отпущу, это ты, Ханна.

Почувствовав прикосновение к своим проявившимся синим треугольникам, она затаила дыхание, позабыв о его важности. Руки хозяина цирка были тёплыми, в отличие от её собственных. Мелодия тикающих часов отчётливо звенела в голове. А сам поцелуй больше не походил на прикосновение крыльев бабочки.

***

Они появились на арене в тот момент, когда гигантское пламя резвилось вовсю, взлетая чуть ли не до самого потолка, терявшегося где-то наверху. От неожиданности Лили спряталась за спину Джестера, хоть это и было напрасно: разве Алан мог причинить ей вред? Длинная огненная нить остановилась в полуметре от хозяина цирка и сделала жест, напоминавший приветствие рукой. Джестер, в свою очередь, шутливо отвесил поклон.

— Вы как раз вовремя! — донесся сверху голос, принадлежавший Рине.

— Тренировка в самом разгаре, — добавил следом Анри и, подпрыгнув на тонком канате, пару раз перевернулся в воздухе, прежде чем легко приземлиться обратно.

К ногам Лили подползла змея с зелёной чешуей и, наклонившись, девушка ласково погладила холодную кожу. Не сразу донесшаяся до неё чарующая восточная мелодия заставила найти взглядом Пандору, отстранено танцевавшую у края алого манежа. Заклинательница, погруженная в транс, не замечала никого и ничего вокруг, и змеи, составлявшие наряд, плавно скользили по её телу.

— Пойдем, вот здесь хорошее место, — потянув Лили за руку, произнёс хозяин цирка. Они встали в нескольких метрах друг напротив друга. Глядя, как в руках Джестера появляется синяя колода карт, девушка почувствовала нарастающую тревогу. А вдруг снова ничего не получится? Рядом нет Энн, что поддержала бы её.

«Но зато остальные ребята здесь, — возразила она самой себе. — Они моя семья и верят в меня»

Она поймала взгляд Алана и тот, улыбнувшись, чуть кивнул, словно подтверждая её мысли.

— Лили! — окликнул её хозяин цирка и девушки тотчас обернулась к нему. Парень пальцем указал на её карман. Запустив в него руку, Лили обнаружила там собственную колоду игральных карт.

— Просто верь, — донеслись его слова. — Ты бы не оказалась здесь, если бы не была нужна нам.

Синяя карточная лента взметнулась с ладони хозяина цирка, подлетела на несколько метров ввысь и замерла, словно дожидаясь чего-то. Лили взглянула на свою красную колоду, заметив, как та нетерпеливо подпрыгивает. Это показалось забавным и, рассмеявшись, девушка легко подбросила её. Встретившись в воздухе, обе колоды сплелись в яркий лиловый круг, завертевшийся над головами своих хозяев.

— Превосходно, Лили! — воскликнул Джестер и глаза его при этом отразили живой, но всё же показавшийся фанатичным блеск. Но Лили была уверена, что то же отразилось и в её глазах. Сейчас она как никогда понимала и разделяла страсть хозяина волшебного цирка. Ощущение некого всемогущества опьяняло и дурманило мысли, но то было приятное и долгожданное безумие. К тому же, оно принесло радость и Энн, отчего Лили почувствовала себя ещё счастливее.

Внезапно прямо перед её носом промелькнула пёстрая фиолетово-зелёная бабочка, а за ней ещё несколько, других оттенков. От неожиданности Лили едва не забыла, что надо мысленно удерживать свою колоду, иначе та упадет. Обернувшись, она встретилась взглядом с Браном, в серых глазах которого плясали озорные огоньки. Из его раскрытого чёрного зонта продолжала вылетать стайка разноцветных бабочек.

— Бран! — строго промолвил Джестер голосом, каким обычно отсчитывают провинившихся школьников. Лицо фокусника тотчас приобрело самый невинный вид, отчего сердиться на него стало невозможно. Пряча улыбку, хозяин цирка бросил взгляд на резвившееся неподалеку от Брана пламя, так и норовившее схватить парня в свои огненные объятия.

— Они сегодня необычайно веселы, — рассмеялась Лили, когда Бран вскрикнул, оказавшись в кольце огня.

— Стоят друг друга, — так и не сдержав улыбку, ответил Джестер. А когда друзья принялись носиться по арене, как дети, снова повысил голос. — Эй, вы двое! Займетесь своими играми, когда мы закончим!

Атмосфера, царившая в цирке, действительно, больше подходила для таких вот шалостей, нежели для сосредоточенной тренировки.

— В самом деле, Джестер! — донесся звонкий девичий голос с воздушных качель. — Мы и так добились совершенства, к чему нам эти упражнения?

— Меня радует твоя уверенность, Рина, — тотчас отозвался парень, подняв голову. — Но не допусти, чтобы она переросла в самоуверенность. Не забывай, что и цирк очень любит поиграть. А мы не должны опозориться перед нашими драгоценными зрителями.

— Драгоценными, а то как же, — даже притихший голос её брата услышали все. — Таковой среди них только один.

Лили бросила взгляд на Джестера, но тот не стал возражать. Недостойные стать жителями цирка и членами их семьи превратятся в пёстрых бабочек и больше никогда не переступят порог цирка. И все же, где-то в глубине души Лили хотелось, чтобы на этом их чудеса не оборвались.

Потом она заметила, как из переливчатой серовато-голубой ширмы появились Уильям и Немо. Часовщика давно никто не видел с тех пор, как сама девушка присоединилась к ним. Поэтому его появление стало неожиданным приятным сюрпризом для всех. Лили вдруг стало неловко, что она до сих пор не обмолвилась со стариком ни словом. В руках Немо вновь была лилия, что впервые вызвало у девушки смущенную улыбку, адресованную ему.

— Уилл! — радостно воскликнул Алан, в мгновение ока оказавшись рядом с часовщиком и по-братски закидывая руку тому на шею. — Теперь тебе не отвертеться от карточной партии!

— Бедный Уильям, — нарочито громко вздохнул Бран, пряча смешок. — Этот картёжник так просто от тебя не отстанет.

Факир уже обернулся к другу с намерением проучить того за бестактность, но часовщик с улыбкой похлопал парня по плечу.

— Признаюсь, что засиделся в своей комнате. Но на то были причины, — окинув всех взглядом, он задержался на Лили. Девушка тут же опустила голову, почему-то стесняясь смотреть в пронизывающие голубые глаза.

— А мы уже закончили репетицию, — подал голос Анри, собирая из растрепавшихся каштановых волос сестры два пышных хвоста. — Ведь закончили же? — с надеждой взглянул он на Джестера. Впрочем, подобное желание возникло не только у него. Хозяину цирка оставалось лишь обреченно вздохнуть, сдаваясь под умоляющими взглядами членов семьи.

— А вы не будете выступать? — осмелившись, спросила Лили. В прошлый раз она не видела только номеров часовщика и Немо.

— От наших талантов нет смысла на сцене, — отозвался Уильям, вновь взглянув на неё. — Зрителям это покажется скучным.

— Но это вовсе не скучно! — горячо возразила она и почувствовала, как краска приливает к щекам. — То есть, я хочу сказать... — чувствуя себя нелепо, она перестала бормотать и замолкла. Уильям тепло ей улыбнулся.

— И всё же, для захватывающего представления они не годятся. А ещё Немо не хочет показывать свой сад чужим. Верно? — коснулся он плеча мальчика. Тот согласно кивнул.

— Это мудрое решение, — откликнулась Пандора, подхватывая змею с зелёной чешуей. — Не нужно им его видеть, иначе они не захотят уходить.

— А нам не нужны чужаки, — вполголоса добавил Мариус.

Алан переглянулся с Браном и, прежде чем покинуть манеж, вновь обратился к часовщику:

— Уилл, за тобой партия, не забудь.

— Я помню, — с усмешкой ответил старик.

Вслед за факиром и фокусником арену покинули все, кроме Джестера, Уильяма и Лили. Немо напоследок все же вручил девушке цветок, получив взамен улыбку, и поспешил за скрывшимися за переливчатой ширмой мастером ножей и заклинательницей. Лили успела заметить, как переплелись их пальцы, отчего улыбка стала ещё шире.

— Здесь многое изменилось с твоим приходом, — глядя им вслед, промолвил часовщик. — Твоя роль в цирке очень значительна, Лили.

— Да нет, на самом деле… я просто… — поспешила возразить девушка. Отчего-то хотелось оправдаться, ведь она не была причастна к переменам в настроении и судьбе его жителей. Уильям и Кай обменялись одинаковыми улыбками. Все трое присели на окружавший алый манеж бордюр и Ханна оказалась посередине. Часовщик запустил руку в карман, вынимая небольшой серебряный брегет.

— Взгляни, — протянул он его девушке. Та с любопытством приподняла крышку и изумленно охнула, увидев изображения всех членов семьи вместо привычных цифр. — Благодаря им можно узнать, в порядке ли вы или что— то произошло.

— Когда Зазеркалье звало Энн, твой портрет раздвоился, — негромко пояснил слева Кай. — И часы едва не сломались.

Он заметил, что Уильям не сводил глаз с лёгкой, почти незаметной дымки, повисшей над портретом воспитанника. Ханна тоже это увидела, но, по сравнению с часовщиком, никаких опасений не имела. Она была уверена, что в положенный срок Каин вернётся домой. В отличии от Уильяма, которому это решение Кая пришлось совсем не по душе.

— А что будет, если часы сломаются? — тихо спросила Ханна, не сводя глаз с размеренно шагавшей по кругу длинной стрелки.

— Я не знаю, — не сразу ответил часовщик. — Но не думаю, что это обернётся чем-то хорошим.

Сквозь негромкое тиканье девушке вдруг почудился нечто, совсем не похожее на ход часов. Приложив брегет к уху, она вслушалась в доносившиеся из него звуки. Тук-тук, тук-тук — отбивало ритм чьё-то сердце, сплетаясь с привычным тиканьем. Ханна взглянула сначала на Кая, а затем обернулась к Уильяму.

— До твоего прихода они себя так не вели, — промолвил тот. — Эти часы — сердце цирка. И теперь оно бьётся.

Ханна почувствовала себя очень странно. Вопреки доказательствам, ей всё равно было трудно поверить в свою ценность для зачарованного цирка. А ещё от осознания того, что всем этим она обязана уходу тёти Элизабет, вдруг захотелось плакать.

«Прости, Энн, — подумала девушка, когда сдерживать слезы стало невозможно, — я снова причиняю тебе боль»

Она не сразу заметила, что Уильям оставил их с Каем одних.

Глава семнадцатая. Себастьян

Февраль, 2023 год

Метель бушевала всю ночь, присмирев лишь под утро. Вельс был сплошь усыпан снегом, что радовало не каждого. Город казался сплошным белым пятном и людям приходилось щурить глаза, раздраженные яркой белизной. К середине дня немного потеплело, но пышные шапки снега по-прежнему свисали с крыш домов и усеивали путь прохожих. Кое-где даже приходилось пролазить через сугробы, а это мало поднимало настроение.

— Что творится с погодой? — причитала одна женщина своей соседке, только что вернувшейся из магазина. Та передёрнула плечами от холода и перехватила пакет с продуктами другой рукой.

— Черт знает что, — отозвалась она. — Как с ума сошла. Много лет не было такой метели!

— И, похоже, уже не растает, — покачала головой первая женщина. — Хоть из дома не выходи. А моя Марта все уши прожужжала про какой-то бродячий цирк, что выступает сегодня.

— Я видела его. Подумать только, на улице мороз, а вокруг полно людей и всем не терпится поглазеть на представление!

— Ну уж нет, в такую погоду я никуда не выйду, и пропади он пропадом, этот цирк! — категорично заявила первая женщина, как будто соседка умоляла пойти с ней. В тот же момент дверь её квартиры распахнулась и показалась темнокожая девушка с копной кудрявых волос, торчащих из-под разноцветной шапки.

— Куда это ты собралась? — строго обратилась к ней мать. Марта с раздражением возвела глаза к потолку.

— Я уже сто раз сказала, куда. Не собираюсь пропускать представление из-за какого-то дурацкого выпавшего снега.

— Но там же так холодно, дорогая, — смягчив голос, произнесла женщина. Соседка, подхватив покрепче пакет с продуктами, поспешила в свою квартиру, не желая становиться свидетелем возможной ссоры. — Хотя бы оденься потеплее!

Девушка бросила взгляд на свою короткую куртку и юбку и лишь махнула рукой. Сколько уйдет времени на переодевание? А вдруг выступление начнется до того, как она появится? К тому же, Марте хотелось произвести впечатление на загадочного парня, отказавшегося сообщать ей свое имя. И совсем не хотелось появляться перед ним закутанной с головы до ног.

— Простынешь же! — крикнула ей вслед мама, но та уже открыла дверь подъезда, махнув напоследок рукой.

Она шла быстро, иногда срываясь на бег, и оттого несколько раз едва не растянулась на покрытой льдом дороге. Пёстрый шатер цирка Марта увидела ещё издалека. Он оказался совсем небольшим, но ярким пятном выделялся среди белого полотна улицы. Снег лишь слегка присыпал его верхушку, что показалось девушке странным. Со всех сторон к цирку приближались любопытные прохожие и Марте пришлось встать на цыпочки, чтобы разглядеть встречавшего их у входа парня в чёрной шутовской шляпе, на концах которой висели алые бубенцы.

Публика собиралась самая разношёрстная, от строгих с виду пожилых пар до таких же подростков, как она. Провожая взглядом старика с футляром скрипки за спиной, Марта не сдержала смешка. Вдруг кто-то хлопнул её по плечу и от неожиданности девушка вздрогнула.

— Привет, — улыбнулась ей подруга. — Тоже решила прийти?

— Никки, — выдохнула Марта, — не пугай так!

Она снова попыталась разглядеть того парня, но всё не прекращавшийся поток людей помешал этому. Тогда она кивком позвала подругу за собой, нырнув в толпу. Старик со скрипкой вошел в шатёр как раз перед ней. Марте вдруг показалось, что он знаком с парнем в костюме шута, судя по взглядам, которыми они обменялись и растянувшимся в улыбке губам циркача.

— Привет, — тоже улыбнулась она, когда тот взглянул на неё.

— Приятного представления, — пожелал парень, приподнимая завесу входа. Позади выстроилась длинная очередь, оттого задержаться ей не позволили. Вздохнув, Марта навсегда скрылась за порогом бродячего цирка.

***

Лили очень волновалась. Осторожно выглянув за переливчатую ширму и увидев только часть из огромного количества зрителей, девушка тотчас задёрнула её обратно и почувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Руки, и так всегда прохладные, сейчас были холодны как лёд. Ей казалось, что такого страха она никогда ещё не испытывала. Впрочем, это не шло ни в какое сравнении с тем, что пришлось пережить, когда Зазеркалье манило её к себе.

На плечо опустилась ладонь и, обернувшись, Лили улыбнулась Джестеру.

— Страшно, — только и смогла вымолвить девушка. — Их так много...

— У тебя всё получится, — заверил он её. — Если хочешь, можем попросить Брана создать иллюзию пустоты и ты никого не увидишь?

Предложение звучало заманчиво, но, к собственному удивлению, она отказалась.

— Я выступлю на равных, — пробормотала Лили, чувствуя, как покалывают от холода замершие пальцы. — И сделаю всё, что нужно.

Хозяин цирка улыбнулся, чувствуя гордость за принятое решение. Взяв её озябшие ладони в свои, он поднес их ко рту, согревая дыханием. Лили думала, что сердце непременно вырвется наружу: успокоить его казалось невозможным.

Джестер исчез, возникнув из синего пламени посреди арены. Лили поймала ободряющие улыбки остальных членов семьи, замерших в предвкушении начала. Голос хозяина цирка прозвучал так, словно он стоял рядом с ними.

— Дамы и господа! Я рад приветствовать вас в нашем волшебном цирке. А в том, что это отнюдь не красивая метафора, вы скоро убедитесь сами. Я желаю вам приятно провести время, но помните, что провести его по-настоящему очень сложно. Представление начинается!

Пожелав удачи близнецам, традиционно открывавшим представление, Лили сделала пару глубоких успокаивающих вздохов. У неё всё получится. Иначе и быть не может, как сказала бы Энн.

Вспомнив о ней, девушка полезла в карман за зеркалом, но вместо него нащупала колоду собственных карт. Она нетерпеливо подпрыгивала на ладони, ожидая своего часа.

— Потерпите немного, — сказала Лили картам. — Скоро ваш выход.

Убрав их обратно, девушка вынула небольшое овальное зеркало. Зелёные глаза отражения выглядели встревожено.

— Ты боишься, — констатировала Энн, вглядываясь в её лицо. Лили стало совестно.

— Прости.

Отражение покачало головой, слабо улыбнувшись.

— Не думай обо мне, когда будешь выступать. И не кори себя за то, что чувствуешь, я ведь знаю, как это трудно контролировать.

Лили кивнула и в тот же момент раздались оглушительные рукоплескания. Радостные близнецы показались из-за ширмы и пока та не опустилась на место, девушка успела заметить Джестера, не сводившего глаз с кого-то.

Следующим выступал Мариус. Пандора подала ему чёрную повязку, что-то прошептав на ухо. Метатель ножей улыбнулся.

В ожидании своего часа, Лили всё больше нервничала. Остальные жители цирка, казалось, были абсолютно спокойны. Алан и Бран обменивались привычными шутками, подкалывая друг друга, и их смешки то и дело раздавались в воздухе. Заклинательница присела рядом с Лили, с улыбкой кивнув той в знак поддержки. Её костюм пока что представлял собой серебряное платье, из которого позже и появятся змеи.

Лили заметила, что Уильям часто с тревогой поглядывает на свои карманные часы. Ей стало любопытно узнать, чем сейчас занято отражение хозяина цирка? Джестер позволил ему стать видимым и обрести телесную форму, а это значило, что Каину придётся вернуться в Зазеркалье раньше, и своего личного Времени у него совсем мало. Несмотря на это, отражение парня пока не желало показываться на глаза остальным.

Аплодисменты раздались во второй раз. Девушка-помощница и почти насквозь усеянная кинжалами деревянная доска растворились в воздухе, когда Мариус прошел сквозь ширму.

— Мой выход, — потянувшись, протянул Алан. На ладони тотчас зажглось небольшое пламя, а одежда парня приобрела золотисто-оранжевый оттенок.

— Зажги там, — лениво отозвался фокусник.

— Всенепременно.

Лили снова вынула колоду. Несколько лежащих сверху карт неуверенно взмыли в воздух, похожие на алые огоньки, и, дрогнув, кучей посыпались на пол. Лили стало тяжело дышать.

— Только не сейчас... — пробормотала она, поспешно поднимая их и чувствуя на себе чужие взгляды. Они не были осуждающими, однако девушке показалось, что её прожигают насквозь.

«Ты не должна опозориться, не имеешь права, — твердил ей собственный голос в голове. — Забудь о неудачах и сосредоточься!»

Красная карточная лента взметнулась вверх, закружившись над головой хозяйки. Лили показалось, что она услышала облегченный вздох Пандоры рядом.

— Не волнуйся так сильно, — тихо промолвила заклинательница. — Всё получится само собой, нужно лишь верить.

Аплодисменты раздались в третий раз, и Пандора плавно поднялась на ноги. На серебряном платье промелькнул змеиный хвост и тотчас скрылся с глаз. Факир вернулся на место, сияя улыбкой, и плюхнулся рядом с другом.

— Ты был великолепен, — со смешком произнёс Бран. Алан тоже усмехнулся, откидываясь на спинку стула.

— Ты же ничего не видел?

— Зато услышал достаточно. Если бы ты облажался, то не сиял бы, как начищенная лампа.

— Потому что я очень крут! — самоуверенно заявил факир и рассмеялся над своей же бравадой.

Лили улыбалась, глядя на друзей. Кай прав, эти двое стоят друг друга.

Если бы Время в цирке свободно гуляло, где ему вздумается, а не было заперто в единственной комнате, то оно бы тянулось неимоверно долго, как казалось девушке. Пока не закончился номер Пандоры, она успела успокоиться и даже принять участие в весёлой дружеской перепалке факира и фокусника, к которой в том числе присоединились близнецы. Взрывы смеха то и дело раздавались в воздухе и Лили от всей души пожелала, чтобы их не услышали зрители. Хоть это и было напрасно: цирк бы не позволил сорвать представление. Им удалось развеселить даже обычно неразговорчивого Мариуса и Лили впервые увидела, как тот смеётся. Уильям улыбался, наблюдая за всеми, но всё же не переставал поглядывать на карманные часы. Взгляд же Немо был сосредоточен на серовато-голубой занавеси.

Однако, когда пришел черед выступать Брана, девушка почувствовала, как страх возвращается вновь. Её номер на пару с Джестером — следующий, есть о чем беспокоиться. Воображаемое время снова тянулось мучительно долго, пока Лили пыталась заставить сердце не колотиться, как бешеное

Прозвучавшие оглушительные аплодисменты она восприняла как резкий выстрел, что заставило её вздрогнуть. Поднявшись, девушка сделала глубокий успокаивающий вдох и выдох, а затем обернулась к семье. Алан поднял вверх оба больших пальца, сияя улыбкой. Поддержка и вера читались в глазах каждого, что заметно придало Лили сил. Бран приоткрыл переливчатую ширму и девушка переступила порог.

Наступившая внезапно темнота не сбила её с пути. Возможно, причиной этому была прозвучавшая мелодия алых колокольчиков на шляпе хозяина цирка. Когда свет снова зажегся, Лили обнаружила себя стоящей напротив Джестера. Зрители плотным кольцом окружали арену и на мгновенье у девушки снова потемнело в глазах. Она не сразу заметила, что, помимо них двоих, на манеже находится ещё один человек. Им оказался старик, за плечами которого висел футляр со скрипкой, а на ладони лежала карта с изображением короля треф. Когда они встретились взглядом, Лили отметила необычайную яркость синих глаз. Несмотря на возраст, незнакомец старался держаться прямо, а в узком, изможденном морщинами лице отчетливо проглядывали надменные черты. Лили подумала, что в молодости он, должно быть, был очень красив.

Хозяин цирка обернулся к зрителям.

— Дамы и господа! Наше представление подошло к концу и вскоре мы вынуждены будем расстаться. Я возьму на себя дерзость предположить, что вам понравились выступления и с грустью добавлю, что мы никогда больше не увидимся. Но прежде, позвольте показать прощальный номер, который, я уверен, также запомнится вам… навсегда.

Он с улыбкой обернулся к Лили, и та поняла, что не имеет права подвести. Проиграв, страх позорно отступал, и девушка смогла улыбнуться парню в ответ. Две карточные ленты одновременно взмыли в воздух, сопровождаемые удивлённо-восторженными вскриками. Вертясь высоко над головами своих хозяев, они переплетались в разные символы и, наконец, образовав фигуры часов, стали медленно опадать мерцающим фиолетовым дождём. Лили снова почувствовала пьянящее ощущение от собственного дара и видела фанатичный блеск в карих глазах Джестера. Ей хотелось смеяться, громче и радостнее, чем перед тем, как она вышла на арену. Ради одной возможности ощутить это, стоило навсегда остаться в волшебном цирке.

Множество самых разных бабочек сорвалось со своих мест, устремившись к единственному возможному для них выходу — через терявшийся в вышине открытый купол. Когда последняя покинула цирк, он закрылся до следующего раза. Лили взглянула на незнакомца-старика, гадая, какое имя ему достанется.

Все члены семьи вышли поприветствовать новичка и тот, в свою очередь, с взаимным интересом разглядывал их.

— Добро пожаловать домой! — первым промолвил Уильям, протягивая ему руку. Пожимая её, старый скрипач рассеянно улыбнулся.

— Я должен сменить имя, верно?

— Именно, — кивнув, подтвердил Джестер и задумался, подбирая подходящее. Однако старик снова заговорил:

— Если это возможно, я бы хотел взять имя своего отца.

Лили с любопытством взглянула на него. Хозяин цирка повел плечами, улыбнувшись.

— Почему нет? Имя вашего отца будет принадлежать вам. Как его звали?

— Себастьян. — От Лили не скрылись нотки гордости, прозвучавшие в надтреснутом голосе. Похоже, что он очень гордился своим отцом, кем бы тот ни был.

— Себастьян, — повторил Джестер, кивая. — Что ж, Себастьян, теперь вы сами можете исполнить своё желание, ради которого и пришли в цирк.

— Сам? — растерянно пробормотал старик, взглянув на свои дряблые сухие руки.

— Вам нужно лишь пожелать этого, — неожиданно произнёс ла Лили и все тотчас взглянули на неё. — Цирк исполнит любую вашу мечту, потому что вы это заслужили.

Скрипач встретился с ней взглядом и его тонкие губы тронула улыбка. Он закрыл глаза, думая о своём заветном желании и как никогда веря, что оно сбудется. После увиденных чудес не поверить в это было бы по меньшей мере глупо.

Из уставшего от жизни старика Себастьян стремительно превращался в молодого мужчину с иссиня-чёрными короткими волосами. Словно художник стирал ненужные штрихи — кожа становилась всё более гладкой и мягкой. Резкие черты придавали лицу замеченную Лили ранее надменность, но вовсе не выглядели отталкивающими. Определившись с возрастом, Себастьян открыл глаза и первым делом взглянул на свои руки. Ему хотелось смеяться и кричать от радости, пока жадно разглядывал длинные тонкие пальцы, но всё же он не позволил себе этого. Затем помолодевший мужчина коснулся своего лица, не нащупав ни единой старческой морщинки. Синие глаза были полны слёз и вскоре сдерживать их стало невозможно. Остальные члены семьи с понимающими улыбками переглядывались друг с другом. А Лили протянула Себастьяну своё зеркало. Теперь он выглядел не многим старше Мариуса и не мог отвести взгляд от собственного отражения.

— Тебе ещё многое предстоит узнать о месте, где ты оказался, — заговорил Джестер, когда мужчина снова взглянул на него. — У цирка полно загадок, и нам пока известна лишь некоторая их часть.

— Порой он ведет себя очень непредсказуемо и заставляет признаться в своих слабостях, — добавил Алан, поймав тёплый взгляд фокусника.

— Он хочет, чтобы мы никогда не теряли надежду, даже если кажется, что её давно нет. — Негромко промолвил Мариус, поглаживая пальцами чёрную атласную ленту. Пандора мягко улыбнулась, касаясь холодной змеиной чешуи, которая снова превратилась в платье. Лили тоже хотелось как-то напутствовать нового члена семьи, но главное уже было сказано. Снова взглянув на своё отражение, Себастьян протянул зеркало хозяйке.

— Я благодарен цирку за то, что он исполнил мою мечту, — промолвил он и, подумав, с улыбкой добавил. — А благодаря иллюзиям могу вновь почувствовать себя известным музыкантом.

— Эй, ты ведь не собираешься играть только там? — шутливо возмутился Алан. — А как же мы? Мы тоже хотим услышать твою музыку! — произнеся это, он с любопытством заглянул за спину скрипача.

— Если тебе нужен полный зрителей зал, то это легко устроить, — отозвался фокусник, раскрывая свой чёрный зонт.

— Нет, сейчас этого не нужно, — покачал головой Себастьян и снял с плеча продолговатый футляр. — Я хочу сыграть только для моей обретённой семьи.

Помолодевшим рукам уже не было так тяжело держать скрипку, как ещё совсем недавно. Едва мелодия, такая чистая и протяжная, донеслась до ушей Лили, той тотчас вспомнился волшебный сад, созданный Немо. Это было ощущение безграничного счастья, куда спокойнее и нежнее, чем захвативший её восторг от выступления с Джестером. Лили поняла, в чем был дар Себастьяна — с помощью своей музыки он мог внушить слушателем всё, что пожелает.

«Это очень опасный дар, — подумала она, наслаждаясь дивной мелодией. — Осознает ли он сам, какой силой обладает?»

Пока все остальные находились словно во сне, хозяин цирка взглянул на переливчатую серовато-голубую ширму, служившую входом на арену. Каин стоял в темноте сбоку от неё, но его выдавали алые колокольчики и слабо мерцавшие синие треугольники на лице. Джестеру вдруг стало интересно, поддалось ли отражение магии музыки. Но до того, как она перестала звучать, Каин скрылся за ширмой.

Глава восемнадцатая. Прощальный танец

Время, отмеренное для Каина, вращалось стремительно быстро, словно спятившие часы. Он не мог не почувствовать зов Зазеркалья, как не мог не почувствовать его и сам хозяин цирка. Это произошло в тот момент, когда Кай и Ханна гуляли в очередной иллюзии. Место, где они оказались, напоминало сказочный город: маленькие уютные дома красно–кирпичного и светло–желтого цветов стояли друг на друге, тесно прикасаясь крышами. Издалека их можно было принять за один большой кособокий дом, что Ханна и сделала.

«Интересно, – подумалось ей, – как им удается возвращаться домой, если нет ни одной лестницы?»

Когда они с Каем остановились у прилавка уличного рынка, с интересом разглядывая затейливые фигурки–сувениры и предметы, пригодившиеся бы в хозяйстве любого колдуна или ведьмы, хозяин цирка вдруг почувствовал резкую слабость и оглушительный звон собственных колокольчиков в ушах. Ноги его подкосились, и он с трудом удержался от падения, крепко сжав Ханне плечо. Девушка тотчас обернулась, поставив на место длинное перо какой–то чёрной птицы.

–Что с тобой? – с тревогой спросила она. – Тебе нехорошо?

На то, чтобы обрести возможность говорить, Каю потребовалась пара минут. Они присели на деревянную скамейку возле молодого клёна.

–Оно зовет его, – пробормотал он, не смотря в сторону девушки, – или меня, я не понимаю… Я чувствую то, что чувствует Каин. Кому–то из нас нужно уйти.

Его слова повисли в воздухе, и Ханна не знала, что ответить. Она всё ещё помнила собственные ощущение от зова Зазеркалья и её передернуло от мысли о том, что, должно быть, только что испытал Кай. Словно подтверждая её догадку, парень низко опустил голову и шляпа–колпак упала на землю. Запустив пальцы в волосы, хозяин цирка помотал головой из стороны в сторону, пытаясь прогнать невидимые образы. Ханна подняла шляпу и, положив себе на колени, осторожно коснулась его ладони.

–Это не продлится долго. Каин уже, наверняка, ищет зеркало, чтобы вернуться.

Кай лишь крепче сжал голову. В мыслях его творился самый настоящий ад. Парень издал сдавленный стон сквозь зубы, вцепившись в волосы так сильно, словно хотел вырвать. Ханна ломала руки, не зная, как ему помочь. А когда он вдруг закричал, больше не в силах терпеть боль, на её глазах навернулись слезы. Как легко было винить саму себя за страдания Энн! Но глядя, как мучается Кай, девушка не могла думать о том, что он этого заслужил. Ей хотелось сорваться с места и скорее отыскать Каина, умоляя того вернуться домой.

Но когда она уже собралась подняться на ноги, хозяин цирка вдруг замолчал, тяжело дыша. Ханна обернулась к нему и Кай, всхлипнув, спрятал лицо в ладонях.

–Если бы не я, ты бы не решился его выпустить, – пробормотала девушка, чувствуя, как невидимыми пальцами сжимается горло. Это казалось жестоким по отношению к отражению парня, но она бы предпочла, чтобы оно никогда не вырывалось на волю. Сейчас она как понимала, что чувствовал хозяин цирка, когда саму Ханну едва не забрало Зазеркалье. И почему он хотел заставить Энн скорее вернуться в её мир.

Кай замотал головой, по–прежнему пряча лицо. Ханна судорожно вздохнула, вытирая мокрые щёки. Какое–то время они продолжали молчать, и девушка рассеяно наблюдала за прохожими. Убеждение в том, что они оказались в каком–то волшебном городе утвердилось окончательно, когда мимо прошествовала группа детей в лилово–чёрных мантиях и остроконечных шляпах, почти скрывавшим им глаза. Впереди шли две женщины, одетые в точности так же, разве что шляпы были подходящего размера. Ученики переговаривались вполголоса, изредка позволяя себе смешки, когда преподаватели делали вид, что не замечают этого. В любой другой момент Ханна бы поинтересовалась, куда они направляются и какое название носит сказочное место. Сейчас же все её мысли крутились вокруг сжавшегося от ужаса и презрения к самому себе парню.

Идущий почти в самом конце мальчик вдруг остановился, во все глаза уставившись на Ханну и Кая. Девушка тоже смотрела на него, с чуть меньшим любопытством. Он так и не решился подойти и вскоре одна из женщин вернулась за ним, строго отчитывая на ходу.

–Нам пора, – вдруг донесся до Ханны тихий голос парня. Она тотчас взглянула на него. В карих глазах померещился стеклянный отблеск.

–Не вини себя, – промолвила она, чувствуя, как в сердце что–то остро кольнуло, – ты не знал, что причиняешь ему боль.

–Это ничего не меняет, совсем, – слабо отозвался хозяин цирк. – Ты снова оказалась права. Я заслужил это.

–Теперь все будет по–другому! – уверенно заявила Ханна. – Мы будем счастливы и наши отражения будут ощущать ещё большую радость. Так мне Энн сказала, – пояснила она, помолчав. Кай слабо улыбнулся.

–Ты правда веришь, что он вернется?

–Конечно! Теперь он может не бояться: то, что было, уже не повторится.

–Не повторится, – помолчав, согласился парень. – Благодаря тебе.

Она улыбнулась, надевая шляпу–колпак обратно на голову хозяину. И не удержалась, задев алый колокольчик.

–Какая я все–таки важная персона! – рассмеялась девушка.

–Сколько ещё чудес должно произойти, чтобы ты в это поверила? – промолвил Кай, притягивая к себе её лицо. Девушка невольно вздрогнула, ощутив, как непривычно холодны ладони хозяина цирка.

Когда они покидали иллюзию, Ханна пообещала себе, что в следующий раз обязательно узнает, каким образом жители сказочного городка попадают к себе домой.

***

–Когда я говорил, что хочу сыграть с тобой в карты, я не имел ввиду это, – проворчал факир, с сердитым видом скрестив руки на груди. Бран подавил смешок, отхлебнув глоток чая и всеми силами стараясь сдержать так и просящуюся ехидную ухмылку.

–Не любишь проигрывать, Алан? – рассмеялся часовщик, заново тасуя колоду.

–Никто не любит проигрывать, Уилл. Дай–ка, я сам, – парень требовательно протянул руку. Усмехнувшись, старик отдал ему карты.

–А где Себастьян? – полюбопытствовала на другом конце стола Рина.

–Мы не видели его с тех пор, как он сыграл нам, – подал голос Анри, в задумчивости возя ложкой по десерту.

–Наслаждается молодостью, очевидно же, – загадочно ответил Бран. Близнецы одновременно с интересом взглянули на него. – Так что, думаю, мы ещё нескоро его увидим.

Немо, сидевший между братом и сестрой, в очередной раз бросил взгляд на закрытые двери гостиной, словно ждал кого–то. Это не осталось незамеченным Риной, с понимающей и отчасти грустной улыбкой, взглянувшей на мальчика.

Наступившую тишину вдруг прорезал радостный возглас факира.

–Я знал, я знал, что теперь мой черед выигрывать!

–Чем бы дитя не тешилось, – со вздохом промолвил Бран. – Ликуй, мой друг. Госпожа Фортуна соизволила погладить тебя по головушке.

Воодушевленный, Алан даже не стал грозить ему привычной карой: перестать подогревать чай. Пока парень тасовал колоду, часовщик вынул карманные часы. В следующий миг раскрытый брегет с шумом упал на стол, чем заставил обратить на себя внимание всех присутствующих в гостиной.

–Эй, в чем дело? – забеспокоился факир, не сводя тревожного взгляда с Уильяма. Бран протянул к себе часы и вгляделся в циферблат, что так напугал старика. Лицо его не стало таким же бледным, но предчувствие чего–то нехорошего закралось в душу, пока фокусник вглядывался в двоякое изображение хозяина цирка.

–Они странно себя ведут, – раздался его голос в абсолютной тишине. – Снова сломались, да?

Часовщик молчал. Он протянул руку и Бран положил часы на его ладонь. Непривычное состояние Уильяма встревожило всех не на шутку.

–Да скажи уже, что не так с твоими часами? – Алан начал терять терпение: гнетущее молчание ужасно раздражало.

–Джестер в опасности, – наконец, промолвил старик. В тот же момент двери гостиной распахнулись и появились смеющиеся хозяин цирка и Лили. Почувствовав напряжение,

повисшее в воздухе, они перестали улыбаться и двинулись к столу.

–Вы такие напуганные, будто вас цирк выгоняет, – обронил Джестер, присаживаясь рядом с часовщиком.

–Это ты? Это, действительно, ты? – требовательно спросил Уияльм. Поняв причину странного поведения, парень глубоко вздохнул.

–Это правда я. Спроси у Лили, если не веришь.

Девушка присела с правой стороны от хозяина цирка и не сводила тревожного взгляда с часов на раскрытой ладони старика.

–Это правда он, – произнесла она.

–Тогда что ты имел ввиду, Уилл? – факир растерянно глядел на них.

–Я выпустил своё отражение на свободу, – ответил парень, протягивая руку к свободной чашке чая. – Поэтому Уильям немного волнуется за…

–Ты в своем уме?! – неожиданный резкий крик Брана заставил всех взглянуть на него. Фокусник не сводил взгляда с хозяина цирка, и от этого взгляда появившаяся было улыбка на губах Джестера стремительно потухла.

–Не стоит так преувеличивать опасность, – мирным голосом произнес тот. – Если бы я не был уверен в нём, то никогда бы этого не сделал.

–Я ушам своим не верю! – продолжал кричать Бран и Лили невольно вздрогнула. Она никогда не видела парня таким рассерженным. – Ты же сам говорил мне, как это опасно! После того, как Зазеркалье чуть не забрало Розу, ты был вне себя от ярости, а сейчас…

–Это совсем другое, – холодно прервал его Джестер, опуская чашку на стол. – Тогда вы исполняли трюк, и он мог закончиться плачевно. Мое решение было обдуманным.

–Ты спятил, – качая головой, уже тише сказал фокусник. – Зачем тебе это?

На этот вопрос хозяин цирка не ответил. Лили снова почувствовала себя виноватой. Забрав у Уильяма часы, Джестер вгляделся в собственное двойное изображение. А потом краем глаза, чтобы не привлекать внимания, бросил взгляд на собственную руку. Она показалась ему по–прежнему плотной, что не могло не удивить, ведь тело его уже начало терять тепло жизни.

–Себастьян не появлялся? – неожиданно спросил он.

–Ещё нет, – ответила Рина, когда поняла, что остальные этого сделать не могут.

Потрясение оказалось слишком велико.

–Что ж, тогда мне стоит самому его найти. Нужно рассказать про цирк много интересного. – С этими словами хозяин скрипнул стулом, поднимаясь на ноги. Так и не взглянув на часовщика.

Проводив его взглядом, Алан глубоко вздохнул, запустив обе руки в рыжие волосы.

–А я думал, он разумный. Бред какой–то, – снова заговорил он, помолчав и не дождавшись ответа. – Кому может прийти в голову выпустить собственное отражение?

Лили чувствовала на себе пронизывающий взгляд голубых глаз старика. Сжав лежащее в кармане зеркало, девушка решительно встала на ноги.

–Куда ты? – донесся вслед обеспокоенный голос фокусника, но ответа так и не последовало.

***

Коридор то и дело петлял перед глазами, на полпути превращаясь в очередной поворот. Цирк любил притвориться лабиринтом, но никогда это не раздражало так, как сейчас. Казалось, он снова решил поиграть, и, как всегда, не вовремя.

–Он, наверняка, не пустит меня! – причитала Ханна, не сбавляя шага и мельком поглядела на зажатое в руке зеркало. – Не хочет, чтобы я вмешивалась.

–Тогда ты ничего не сможешь сделать. – Донёсся из него голос Энн.

–Упрямый, упрямый цирк! – воскликнула девушка, когда перед глазами возник ещё один поворот. – Чего ты добиваешься? Ты хочешь его отдать?!

Она не теряла надежды, что Каин вернётся домой, и всё же сомнение в этом невольно росло. Кай и его отражение не связаны так же сильно, как Ханна и Энн. Что, если ненависть и желание отомстить окажутся сильнее? Нельзя идеализировать жителей Зазеркалья: их поведение напрямую зависит от отношения к себе. Ханна всегда любила Энн и та отвечала удвоенной привязанностью. А неприязнь Джестера к собственному двойнику в зеркале сейчас может обернуться против него.

–Пожалуйста, помоги мне найти Каина… – прошептала она, обращаясь к душе цирка. Сзади послышался плеск воды, а затем – нарочито-ленивый женский голос промолвил:

–Это очень кстати, потому что он сам тебя ищет.

Вей–Вей, глядевшая теперь со совсем иной картины, подмигнула Ханне, когда та взглянула на нее.

–Каин ищет меня? – не веря своим ушам, переспросила девушка. – Но зачем?

–Спроси сама, – вплетая в золотые волосы цветок лотоса, ответила русалка. – Наверняка, у него есть причины желать этого.

Новость заметно обрадовала Ханну, и всё же она не могла понять, зачем понадобилась отражению Кая. Спрятав зеркало в карман, девушка поглядела на простиравшийся перед ней коридор и покачала головой.

–Цирк не хочет, чтобы я вмешивалась.

–Правда? – искренне удивилась Вей–Вей и что–то в её голосе заставило Ханну вновь обернуться. Русалка с интересом разглядывала её, не отводя пристального взгляда серых глаз. – Впрочем, возможно, ты и права. Но Каин тоже хочет поговорить с тобой, поэтому встреча должна состояться.

Последние слова были сказаны так, словно Вей–Вей сама решала, что будет происходить в цирке. Впервые Ханна задумалась о настоящей роли золотоволосой русалки и её значимости здесь. Однако, прежде чем она решилась озвучить вопрос, Вей–Вей нырнула на дно, забрызгав водой раму картины.

–Поторопись, – донесся приглушенный голос из–под толщи воды. – Он ведь может и передумать.

Уверенность в том, что цирк не будет мешать, обрела силу и девушка поспешила погрузиться в лабиринт бесконечных коридоров.

***

Бальная комната была по–прежнему пуста. Единственная огромная люстра вытянутой каплей свисала с высокого потолка, сплошь залипшая паутиной. Ханна несмело переступила порог зала, недоумевая, почему коридор привел её именно сюда. В воздухе застыл смешанный запах плесени и морской воды. С потрескавшегося пола, где она проходила, поднималась пыль, чтобы вскоре тонким слоем осесть обратно. Оглядевшись, Ханна заметила одинокую фигуру в шутовском костюме, замершую неподалеку от старинного зеркала, изображавшего всех в полный рост. Услышав шаги, Каин обернулся и отвесил ей лёгкий поклон. Колокольчики на концах треугольной шляпы приветливо вторили ему.

–Здравствуй, Лили, – без тени улыбки произнес он. – Я знал, что ты захочешь меня найти.

–Это ожидаемо, – ответила девушка, приближаясь. – Но меня удивило, что ты тоже ищешь встречи со мной.

Парень выглядел в точности, как Кай и оттого Ханне было непросто заставить себя думать, что перед ней совсем другой. Даже карие глаза – и те уже не стекляшки, как прежде. Девушка поглядела в сторону, где стояло зеркало, и заметила бродившую по нему чёрную рябь. Казалось, что–то вырывалось на волю, и Ханна прекрасно знала, что именно. И потому не смогла сдержать пробежавшей дрожи по телу. Каин тоже смотрел в зеркало, задумчиво касаясь алого колокольчика.

–Я хотел поговорить с той, благодаря кому освободился. Ведь это почти полная твоя заслуга, Лили. Ты заставила Джестера думать иначе обо мне.

–Я не заставляла его, – покачала головой Ханна, отворачиваясь от мелькавших в зеркале теней. – Это было его решение.

–И тем не менее, – мягко возразил Каин, переводя взгляд на неё. – Теперь он многое понял. Я хотел сказать тебе «спасибо».

Ханна встретила его взгляд, тёплый и полный благодарности. На губах сама собой растянулась улыбка.

–Было бы замечательно, если бы каждый подружился со своим отражением. И Зазеркалье перестало бы так пугать.

–Да, это было бы прекрасно, – рассмеялся парень. – В мире бы не осталось обиженных и злых людей. И везде царили бы мир и гармония… Как в этом цирке.

Ханна уловила оттенок горечи в его голосе.

–Но я бы на вашем месте не доверял ему так слепо, – внезапно произнес Каин уже серьезно. – Цирк очень своеволен. И вы не знаете, почему прежние жители покинули его.

–А ты знаешь? – с надеждой спросила Ханна. Парень покачал головой, вновь зазвенев колокольчиками.

–Нет. Но думаю, это неспроста. Разве могли те, кто не прижился в обычном мире, добровольно покинуть свой Рай?

–Значит, цирк сам выгнал их? – пробормотала Ханна, ужасаясь такой догадке.

–И это я не могу утверждать наверняка. Возможно, они сделали что–то, что ему не понравилось…

Ханна молчала, обдумывая его слова. Кай всегда с любовью отзывался о волшебном цирке, хоть и не отрицал склонную к шалостям натуру. Он говорил, что цирк любит и оберегает тех, кто верен ему и щедро одаривает дарами, которые невозможны за его пределами.

«Как и наказывает тех, кто отвернулся от него», – пронеслось в её голове голос Элизабет Сайленс.

–Я просто хочу предупредить, – вновь заговорил Каин, обращая на себя внимание. – Раз вы оказались здесь, иного пути нет. Ваше возвращение в обычный мир окажется недолгим, если вы покинете цирк. Поэтому придется играть по его правилам. Вы все – марионетки и придется с этим смириться.

Ханна переступила с ноги на ногу и снова оглядела заброшенный бальный зал.

–Даже если это правда… – помолчав, заговорила она. – Нам не остаётся ничего другого. Цирк заботится о нас, я чувствую его защиту. А там… там нас никто не ждет.

Парень не ответил. Встав напротив зеркала, он протянул руку и её едва не коснулась кромешная тьма, беснующаяся по ту сторону.

–Мое Время вот–вот закончится. Джестер… должен остаться здесь, это его дом. А мой зовет меня, – Каин не сдержал смешка, и вышел тот каким–то нервным. Девушка кивнула и с удивлением взглянула на протянутую ей ладонь.

–Не подаришь ли танец перед моим возвращением?

Предложение оказалось неожиданным, но Ханна колебалась недолго. В абсолютной тишине они закружились по пустому залу, но движения обоих были слаженными, созвучные неслышимой музыке. Ханна и не догадывалась, что умеет танцевать.

–Почему ты хочешь его спасти? Ведь ради этого ты и пришла: чтобы уговорить меня вернуться?

Неожиданный вопрос прорезал тишину, заставляя прийти в себя. Странный вальс с чужим отражением настолько очаровал Ханну, что она едва не позабыла причину, по которой явилась.

–Мне кажется, я люблю его. – Помедлив, ответила девушка. Услышав ответ, Каин остановил танец, и Ханна встретила его взгляд. Парень молчал, с интересом вглядываясь в её лицо, а потом вдруг улыбнулся.

–Тогда я не смею мешать тебе любить. – Отпустив её руку, Каин наклонился, целуя девушку в щёку. Когда Ханна обернулась, он уже погрузился в объятия танцующих в Зазеркалье беспорядочных теней.

Эпилог

Жизнь в волшебном цирке текла своим чередом и походила на идеальный долгожданный сон. Настолько прекрасный, что порой Ханна сомневалась: а что, если это действительно так и в любую минуту она может проснуться, потеряв всё, что обрела в своём чудесном сне? Если и её семья окажется всего лишь иллюзией, такой же умелой, как сотворенные в Комнате Запертого Времени, Ханна бы предпочла никогда не просыпаться. И цирк, ценивший настоящие желания превыше всего, охотно исполнял её просьбу.

Когда она снова оказалась в заброшенном бальном зале, то с удивлением и радостью обнаружила, как тот преобразился. Пыль и паутина, некогда бесформенными комками свисавшие с хрустальной люстры, исчезли без следа. Затхлый воздух сменился остро-свежим, как после дождя. Мраморный пол заблестел, отражая свет, и, казалось, сама комната ожила.

— Как здесь красиво! — восхищенно протянула Рина, выразив вслух невысказанные мысли Лили и остальных ребят. Пробегая по всему залу, девочка с нескрываемым восторгом касалась серебряных стен, мерцавших, словно снег в лучах солнца. — Почему мы раньше не приходили сюда?

— Да, это большое упущение, — отозвался Алан, разглядывая собственное отражение в одном из многочисленных зеркал бального зала. — Жаль только, что я не умею танцевать.

— Ох, прекрати! — проворчал Бран, — видел я, как ты не умеешь танцевать.

— Я не умею танцевать без огня! — попытался оправдаться факир, но фокусник отмахнулся, всем видом давая понять, что не верит ни единому слову своего друга.

— Зал очень просторный, — подал голос Себастьян, вынимая из продолговатого футляра свою скрипку.

— Зато тесно не будет, — со смешком отозвался Джестер. Лили заметила, что он не сводит глаз со своего отражения. Она подошла ближе, замерев по левую руку. Энн по ту сторону зеркала повторила её движение и теперь смущенно улыбалась, глядя на Лили.

— Кажется, они счастливы, — негромко промолвил хозяин цирка.

— И их счастье — в наших руках, — в тон ему добавила девушка, глядя на переплетенные пальцы Каина и Энн. Джестер поднес ладонь Лили к губам, и почти сразу же сзади послышалось лёгкое покашливание.

— Не завидуй! — шутливо обругал друга Бран. — Я не собираюсь целовать тебе ручки.

Факир деланно фыркнул, пряча улыбку.

— От тебя дождёшься, — ворчливо протянул тот и обернулся к Себастьяну, о чём-то переговаривавшемуся с Мариусом и Пандорой. — Маэстро, музыку! Пора начинать бал.

— Ты же не умеешь танцевать? — ехидно подначил его фокусник, за что получил предупреждающий испепеляющий взгляд.

В тот миг, когда зазвучала мелодия вальса, Лили показалось, что мимо пронёсся порыв ветра. Он всколыхнул ей волосы и девушка ощутила лёгкую прохладу на коже. Джестер подал руку, выводя Лили на середину зала, где их уже ждала остальная семья. Порыв ветра донесся снова, но уже с другой стороны. С любопытством девушка обернулась ему вслед и глаза её невольно распахнулись шире: несколько неизвестных людей, выглядевших прозрачнее, чем остальные, закружились в танце. Они не замечали пораженных увиденным жителей, или же вовсе их не видели.

— Призраки? — послышался приглушенный голос Рины, крепко вцепившейся в руку брата.

— Мне кажется, это воспоминания, — негромко ответила Пандора, вглядываясь в безмятежно улыбающееся лицо промелькнувшей мимо девушки. — Эхо воспоминаний прежних жителей цирка.

Лили повернула голову в сторону, откуда доносилась музыка. Казалось, лишь одного Себастьяна нисколько не удивило появление неожиданных гостей. Мужчина словно слился со своей скрипкой и ничто иное не могло нарушить его счастье.

Вскоре и сама Лили перестала удивлённо оглядываться по сторонам. Правда, она успела заметить, как Бран с самым ехидным выражением, на какое только был способен, подносит ладонь ошарашенного друга к губам. Раздавшийся следом подзатыльник от факира вызвал у остальных смешок. Немо неуклюже повторял за Уильямом правильные движения и смеялся, наступая тому на ноги. Пару раз девушка бросала взгляд в зеркала, проплывавшие мимо, но видела в них лишь отражения нынешних жителей зачарованного цирка, одиноко кружившихся по просторному, искрящемуся серебром залу. Но тёплые руки Джестера и сияющая улыбка на его губах больше не позволяли отвлекаться.

А музыка всё лилась и лилась, дурманя мысли и чувства, и Ханна была счастлива, что оказалась нужна. Страх, что красочный сон вдруг оборвётся на самом прекрасном моменте больше не тревожил её. Она знала, что никогда не проснётся, потому что волшебный цирк исполняет лишь самые заветные желания.