Цикл Вечности V: Игра богов

Глава 1: Аларик

Мне неведомо, сколько земных лет прошло с заключения Божественного Пакта, ибо я не видел Солнце уже очень давно. Но я продолжал следить за каждым из троих своих соперников в грядущей «игре», в пропитанном лицемерием и жестокостью кровопролитии невиданных масштабов, которое было необходимо для того, чтобы избежать тотального геноцида.

Как только мы обусловили правила нашей «игры», Великий Аларик, телекинетик невообразимой силы, которого я считаю своим другом, решил не терять времени и попросил моей помощи в поисках одного его старого знакомого. Аларик прямо сказал мне, что в результате моей помощи его шансы на победу в противостоянии Четверых значительно вырастут, но я всё равно согласился, ведь меня победа не интересовала. Так путь моего друга привёл его на Новый Зим, планету с суровым холодным климатом, ставшей последним оплотом немногочисленных выживших зимианцев.

Аларик желал возродить свой народ, спасти его от неуклонно преследующего рока. Могучий телекинетик нёс внутри себя бессчётное множество душ своих братьев и сестёр, которые ему когда-то удалось спасти, и он знал, что в этом месте можно найти способ подарить им новую жизнь. Но Аларик желал помочь и другим зимианцам, которые колонизировали эту планету. Всем кроме одного.

В те время на Новом Зиме располагался всего один крупный город, центром которого был потерпевший крушение колоссальный космический корабль. Будучи отреставрированным, он вновь стал подобен Вавилонской башне, исполненной из серого камня, нижние этажи которой простирались вширь на двести метров посреди глубокого кратера, а верхние пронзали небосвод и тонули в густых фиолетово-чёрных тучах. Корабль-башню окружали тысячи сооружений, выдолбленных из скал вокруг и внутри кратера. Зимианцы всегда отличались простой, но в то же время масштабной и величественной архитектурой: их врождённые способности к телекинезу стали отличным инструментом для градостроительства. Вот только население Нового Зима всё ещё было весьма малочисленно, а потому город разрастался крайне медленно.

Причина низкого роста населения была весьма проста: безумный император Киренай, который когда-то покинул родной мир на корабле-башне, использовал древнюю, но очень продвинутую технологию другой цивилизации и «подарил» большинству из своих последователей механические тела. Технология позволяла искусственной плоти эмулировать все физические чувства, однако Киренаю эта функция была ни к чему: он нуждался лишь в бессмертных покорных рабах, являвшихся лишь тенями прежних себя.

Лёгкое чувство дежавю испытывал Аларик, когда бродил по пустым залам и коридорам корабля-башни, Дворцовой башни. Он вспоминал о том, как уже был здесь, и о том, как потерпел здесь поражение. Он вспоминал, как встретил императора, и как беспомощно лежал перед ним в луже собственной крови. Но Аларик знал, что больше это не повторится.

И вот, поднявшись на верхний этаж башни, Великий вновь оказался перед металлическим троном. Широкий зал был всё также усеян десятками столов, на которых располагались контрольные панели и мониторы. У каждой панели стояло по практически лишённому эмоций механическому истукану. Их гуманоидные тела были сконструированы из стали, которую обволакивали оголённые искусственные мышечные волокна тускло-жёлтого цвета. В глазницах металлических лиц, похожих на неудачную пародию на человеческие, горели ярко-красные кристаллы.

Но Аларик не смотрел на рабов императора. Взгляд моего друга был прикован к сгорбившейся фигуре на троне, облачённой в чёрно-красную свободную мантию: невысокий темноволосый юноша с бледной кожей устало подпирал подбородок тонкой рукой. Этот облик был незнаком Аларику. Лишь неестественный зелёный огонь в глазах юноши выдавал в нём императора Киреная.

– Ты ещё кто такой? – сухо произнёс император, разглядывая Аларика без какого-либо интереса. Аларик промолчал, даровав Киренаю возможность найти ответ самостоятельно.

Мой друг отличался от своих сородичей весьма крепким телосложением. Его заплетённые в хвост платиновые волосы не являлись чем-то необычным для зимианцев, но вот глаза… Ярко-оранжевые глаза Аларика светились от переполняющей тело Энергии и в купе с его добродушными мягкими чертами лица производили весьма неоднозначный эффект. Когда взгляды двух Великих встретились, Киренай всё же осознал, кто именно стоит перед ним.

Император резко выпрямился и попытался встать с трона, но от неожиданности потерял равновесие и плюхнулся обратно. И всё же через мгновенье «юноша» собрал свою волю в кулак и холодно посмотрел на моего друга.

– Без шрама на твоём лбу тебя не так просто узнать, Аларик, – произнёс Киренай властным тоном, всеми силами стараясь унять дрожь в голосе.

– А вы практически не изменились, – усмехнувшись, ответил Аларик. – Ваша новая оболочка едва ли скрывает всю ничтожность и незначительность вашего существования. Впрочем, я искренне рад, что вы нашли способ для такого преображения.

Посмотрев на моего друга исподлобья, Киренай вопросительно выгнул бровь.

– Это значит, что вы научились создавать полностью органические тела, – пояснил Аларик, переведя взгляд на механических истуканов, сверлящих его безжизненными кристаллическими глазами. – Выходит, я смогу одарить души зимианцев настоящими новыми жизнями, а не этим жалким подобием.

– Так вот, зачем ты здесь, – Киренай облегчённо выдохнул. – Тебе нужна технология, а не я. В таком случае мы сможем заключить…

– Нет. Мне незачем заключать сделку с дьяволом. Если уж вы смогли разобраться в секретах дальтуриан, то я смогу и подавно. Я справлюсь без вашей помощи.

По лицу Киреная вновь пробежала нотка ужаса, но император смог совладать с собой и в этот раз. Искривившись в озлобленной улыбке, этот человек одарил Аларика надменным взглядом, наполненным чувством превосходства.

– Ты, видимо, забыл, что сам ни на что не способен, – ядовито произнёс Киренай. – Забыл о том, что твоя сила перед моей – ничто. Забыл, как твои ошибки погубили Зим. Забыл, как ты позволил своей возлюбленной утонуть внутри Первородного Множества. Где она теперь, Аларик? Где сейчас Хильра? А твоя дочь Мириан? Геон? Ты смог спасти хоть кого-то из дорогих тебе людей?

Аларик промолчал, а император оскалил свои зубы в наполненной злобой улыбке.

– Я так и думал, – произнёс он, медленно направляя руку в сторону моего друга. – Ты нисколько не изменился, нисколько не вырос. Ты всё такой же беспомощный…

Слова застряли в горле императора. Он даже не заметил, как Аларик в одно мановение ока свернул телекинезом одну из металлических опор в зале в тонкую иглу и устремил её в своего врага. Трёхметровое лезвие прошило грудь Киреная насквозь вместе с его троном, а затем, пробив стену в конце зала, вылетело наружу. Император залился кровавым кашлем и начал жадно глотать воздух, но образовавшаяся дыра посередине его трахеи не давала ему наполнить лёгкие кислородом.

– Никто не остаётся прежним, Киренай, – спокойным голосом проговорил Аларик, наблюдая за тем, как задыхается его враг. – Мы все постоянно меняемся. Лишь ты застрял в своём узком мирке, но даже ему пришёл конец. У меня есть душа моей дочери, Киренай. Есть душа Геона. Лишь Хильру я пока не могу спасти, но и это поправимо. В отличии от тебя я действительно могу изменить судьбу зимианцев.

–

Только после смерти Киреная Аларик узнал, что ресурсы для создания искусственных органических тел уже были на исходе, а их остатка хватало всего на полторы сотни человек. И единственным местом, где имело смысл искать эти ресурсы, был Дальтурий, планета, расположенная в сердце обители другого бога.

Получив ещё одну причину принять участие в Великой Игре, Аларик возглавил колонистов Нового Зима и запустил на корабле-башне производство механических тел. За Эру Вооружения образовавшаяся цивилизация стала технологически сверхпродвинутой державой, возглавляемой преимущественно немногочисленными возрождёнными зимианцами и их потомками. Совместив технологии дальтуриан с познаниями о Слезах Тэридия, кристаллах, способных вмещать в себе души и Энергию людей, Новый Зим превратился в невероятную военную машину и нивелировало фору, которую имело государство, основанное Виктором Гроссом, Богом Старого Мира.

К началу Последней Войны у Аларика было всё необходимое, чтобы бросить вызов всем остальным участникам Игры.

Глава 2: Виктор и Пожирательница

Цели Аларика и уроженца Земли-1 Виктора Гросса, мастера разрывов пространства, были во многом схожи: оба участника Великой Игры хотели защитить свои народы. Вот только Виктор смотрел на мир гораздо шире зимианца и желал спасти как можно больше цивилизаций и объединить их под одним флагом. Среди нас четверых он казался наиболее человечной и принципиальной личностью, чьи взгляды внушают уважение. Вот только Виктор презирает меня едва ли меньше, чем Аларика и Пожирательницу. Грехи моего прошлого всё ещё определяют меня в его глазах.

В Великой Игре Гросс имел завидную фору: его цивилизация уже имела высокий уровень развития и организации, а сам Виктор являлся её лидером и полноправным правителем. «Верховный правитель Анклава Человечества» – так звучал его титул полностью на момент начала Великой Игры Богов.

Как только началась Игра, Виктор поставил перед собой задачу объединить в Альянс другие уже существующие цивилизации, включая осколки Второй Дальтурианской Федерации, державы, сердце которой было полностью уничтожено Пожирательницей. Вот только Анклав Человечества тогда ещё не располагал ресурсами и влиянием для контроля столь обширной территории, а потому Виктор пришёл к весьма остроумному и изощрённому решению.

Своей силой Виктор перенёс все интересовавшие его планеты к Земле-1 и оплёл их вместе со всей Солнечной системой бесчисленными пространственными разрывами, связанными друг с другом. Эта невероятная аномалия впоследствии была названа просто Сетью. Таким образом Виктор не только упростил контроль над своими территориями, но и защитил их: на каждую планету было возможно попасть только через сложную цепочку порталов, которая постоянно видоизменялась. Без знания достоверного маршрута попытка проникновения внутрь Сети была обречена на провал с вероятным фатальным исходом.

Созданная Виктором аномалия обеспечивала мирам Сети независимость от внешних факторов, а потому, будучи полностью отрезанными от гравитационного поля галактики, эти планеты пребывали в статике. Лишь изредка Виктор перемещал их, дабы увести с траектории других крупных космических тел. Мелкие же, входя в пространственную аномалию, просто разрывались на части, перемещались в отдалённые уголки галактики или же терялись в подпространстве Виктора.

Подобное «божественное вмешательство» послужило хорошей мотивацией для других цивилизаций Сети вступить в альянс с Анклавом Человечества, хоть и большинство из них посчитали себя заложниками силы Гросса. Не знаю, что бы сделал Виктор с теми, кто отказался бы к нему примкнуть, но таких попросту не нашлось.

Так образовалась коалиция ГСМ – Голоса Старших Миров. Под началом Гросса эта фракция усиленно развивалась на объединённых Сетью планетах всё то время, пока другие три лишь начинали делать свои первые шаги. Тем не менее из-за бесчисленных внутренних конфликтов и противоречий ГСМ развивались довольно медленно, а её учёные, политики и культурные деятели долгое время воротили друг от друга носы, не желая сотрудничать. Даже на фоне продолжительной Эры Вооружения столетиями длившиеся распри ощутимо замедлили технологический прогресс Коалиции.

Виктор презирал меня, но не видел во мне угрозы, как и в том, что я мог сотворить. Своими главными врагами он считал Аларика и Пожирательницу, а потому глава ГСМ ещё до начала Последней Войны озадачился разведкой территорий Нового Зима и отведённого Пожирательнице сектора. Это стало первым совершённым нарушением правил Великой Игры и условий Божественного Пакта, и я лишь надеялся, что оно останется незамеченным для других участников. Но оно не осталось.

–

Когда-то Хильра была относительно простой зимианкой и возлюбленной Аларика. Эта прекрасная девушка имела столь чистые помыслы и наивные взгляды, что казалась ангелом в окружавшем её мрачном и жестоком мире. Эта наивность сыграла с ней злую штуку. Вступив в контакт с Первородным Множеством, могущественным коллективным разумом, заточённым в Слезе Тэридия, Хильра утратила контроль над собой и позволила Множеству захватить её тело. Опасная тварь тут же принялась истреблять, пожирать всю жизнь, всю Энергию на Зиме, едва не стерев цивилизацию зимианцев целиком. Но Аларик создал для Первородного Множества новую клетку, в которой продержал его вместе со своей возлюбленной несколько столетий.

С моей помощью мой друг попытался вернуть Хильре контроль над собой и подчинить Множество её воле. В каком-то смысле мы преуспели, но… очнувшаяся девушка уже не была Хильрой, по крайней мере той, которую знал Аларик. Она назвалась новым именем – Пожирательницей – и обвинила Аларика в своих страданиях за его слабость и бездействие. Не знаю, что было безумней, Первородное Множество или Пожирательница, но первое существо было по крайней мере достаточно предсказуемым. А вот что творилось в голове у возлюбленной Аларика, я понятия не имел и не имею.

Хильра нашла Эдем, мир с бурной флорой и фауной, обделённый разумной жизнью. Там она разделила часть душ внутри себя на куски и сплела из них своих первых «детей» – бестелесных существ, способных создавать себе материальные тела и преобразовывать их под свои нужды. Дети Пожирательницы имели физиологию, сильно разнящуюся с привычной человеку: Энергия и души были единственной пищей, в которой нуждались их бестелесные оболочки. Сильные особи могли самостоятельно производить Энергию в достатке для полноценного существования, но Хильра заложила в свои творения инстинкт самосовершенствования, развития и жажды силы.

Размножались эти существа делением: когда дети Пожирательницы набирали душ столько, что начинали терять над собой контроль, постепенно превращаясь в Множество, они отрывали избыток душ, формируя из них новую особь. Таким образом Хильра создала расу, которая неустанно поглощала и истребляла другие виды и сама, прибегая к каннибализму, вела непрекращающийся естественный отбор наиболее сильных, умных и приспособленных особей.

Когда разведывательные экспедиции ГСМ добрались до территорий, подконтрольных Пожирательнице, они нашли на месте Эдема пустой и безжизненный мир, покрытый лишь песком и голыми скалами. Классифицировав сектор как необитаемый, разведчики приготовились свернуть миссию и направиться домой.

–

Среди детей Пожирательницы Рима всегда славился своей любознательностью и неутолимым желанием получать новый опыт и знания. Будучи потомком своей богини всего в шестом колене, он возносил себя над младшими особями, но понимал, что есть и те, кого ему стоит опасаться. И всё же, когда неизвестные летательные аппараты появились над Эдемом, Рима был единственным, кто осмелился к ним приблизиться.

Взмыв в небо, сгусток из чёрно-красной Энергии три недели пытался нагнать причудливый вытянутый корабль. Когда же ему это удалось, Рима проник внутрь корабля сквозь светло-серебристую обшивку из титанового сплава, затаился и принялся наблюдать за странными существами из плоти и крови. Гуманоидные создания непрерывно суетились, издавали различные непонятные звуки, используя их для коммуникации, а также очень часто ложились на свои кровати и длительное время бездействовали подобно древним зверям Эдема. Все эти гуманоиды казались лёгкой добычей для Римы, но их Энергия была столь незначительной, что дитя Пожирательницы не наелось бы вдоволь, поглотив их всех.

Постепенно Рима изучил существ, зовущих себя людьми. Рима даже начал понимать их речь, и, когда люди захотели покинуть орбиту Эдема, дитя Пожирательницы решило, что не может их отпустить, ведь они хранили в себе столько бесценных знаний. И тогда Рима съел их. Ворвавшись внутрь корабля, когда большинство членов экипажа спало, Рима набросился на них и высосал из их тел души. Так впервые дитя Пожирательницы обрело знания и воспоминания разумного существа другого вида.

За Римой наблюдали многие его сородичи. Когда его охота увенчалась успехом, другие дети Пожирательницы вылезли из недр Эдема и атаковали другие разведывательные шаттлы.

Лишь одному кораблю удалось уцелеть. Поведав о судьбе других членов экспедиции, разведчики предоставили ГСМ крайне полезные сведения об удивительных и весьма жутких существах, обитающих на Эдеме. К началу Последней Войны лишь Коалиция была подготовлена к столкновению с творениями Пожирательницы.

Но и бестелесные создания не стояли на месте, ведь в их распоряжении оказались не только неизвестные технологии, но и знания о том, как ими пользоваться. Поглотившие разведчиков особи зародили в их цивилизации научный прогресс и стали первыми учёными. ГСМ нечаянно преподнесли детям Пожирательницы весьма богатый букет из знаний: секреты телепортации и сверхскоростных двигателей, информация о культуре и устройстве Коалиции, обширное понимание химии, физики, биологии и математики, навыки космической навигации, а также поверхностные сведения об устройстве душ и Энергии.

Что же до Римы… Рима хоть и не вырос в самое крупное и сильное дитё Пожирательницы, но остался одним из самых умных и любознательных. Будучи древней особью шестого колена, он стал одним из самых влиятельных представителей зародившейся могучей цивилизации.

Глава 3: Войс

Чем я отличаюсь от своих трёх соперников в Великой Игре? Я прошёл весьма долгий и неоднозначный путь и по факту являюсь сплетением двух схожих личностей в одну. Однако, каждый из Четверых имеет свою весьма запутанную историю, так что в этом я не уникален. В чём действительно заключается ключевая разница с моими соперниками, так это в том, что я хотел создать цивилизацию, которая будет существовать обособленно от меня и продолжит своё развитие вне зависимости от того, какая судьба меня постигнет.

В выделенном мне по условиям Божественного Пакта уголке галактики я нашёл крупную планету с умеренным климатом, лишённую каких-либо признаков жизни. Здесь не было ни кислорода, ни воды, ни Слёз Тэридия, один лишь холодный алый песок, с любой точки поверхности простирающийся во все стороны до самого горизонта. Кровавая пустыня окутывала безымянную планету целиком, которая бросала вызов своим однообразием мне и моим способностям. Я уже неоднократно порождал жизнь в своём мире. Я породил жизнь на вымершем Дальтурие. Теперь я создам жизнь и здесь.

Кислород, вода, растения, примитивные микроорганизмы, Энергия – всё это легко можно было синтезировать благодаря Воплощению Пепла. Настоящее искусство – это создать полноценную душу, способную производить на свет новые, создать разумный вид со способностями к Энергии, который сможет сосуществовать с экосистемой, что я здесь сотворю.

Когда я погрузился в работу, то часто задумывался о процессе сотворении мира, описанном в Библии. Мне стало интересно, сколько правды в ней могло быть на самом деле, ведь когда-то я мог лишь предполагать, что сущности с подобного рода могуществом по-настоящему существуют. Но я пришёл к выводу, что разделять созидание на этапы было бы куда сложнее, чем объединить его в один отлаженный процесс. И, честно говоря, шести дней мне на него не хватило.

Не знаю, сколько лет прошло на моей родной Земле, пока я водил по алой пустыне океаны своей Энергии, обращённой в серую жидкую субстанцию. То был Пепел, божественная глина, из которой я мог лепить практически всё, что было угодной моей душе. Вот ещё одно моё отличие от моих соперников: я был единственным, кто оказался наделён полноценной способностью к Абсолютному Созиданию.

Я создал прекрасный мир, насыщенный различными видами животных, растений, грибов, одноклеточных, бактерий и других форм жизни. Это был настоящий рай, безымянный рай. Мой рай.

И я создал тех, кому этот рай предназначался – новый вид, основанный на физиологии людей. Я не стал давать ему имени, предоставив зарождающейся цивилизации возможность дать его себе самостоятельно. Внешне мои творения действительно не сильно отличались от людей, разве что были в среднем чуть крупнее, вырастали с очень хорошо развитой мускулатурой, имели смуглую кожу с серым оттенком и, как правило, синие, голубые или бирюзовые глаза. Они старели крайне медленно, а достигали полноценной физической зрелости приблизительно в шестнадцать земных лет. Из-за одной моей ошибки волосы созданных мною людей покрывались сединой весьма в раннем возрасте, но я решил, что это стоит воспринимать скорее как особенность моих творений, нежели дефект.

Анатомически же отличия от большинства видов людей были куда более существенными. Обитатели моего рая были наделены толстой и весьма прочной кожей, крайне крепким, но в то же время гибки скелетом с двумя набором рёбер – внешними и внутренними. Мои творения обладали двумя сердцами и хорошо развитой регенерацией. В случае отказа одного из сердец, организм переходил в экономное потребление ресурсов тела до его восстановления, которое могло занимать от суток до пары месяцев в зависимости от степени повреждений органа.

Я притупил большинство инстинктов обитателей рая, включая инстинкт размножения, доминирования и самосохранения, дабы мои творения могли определять себя, свои идеалы и принципы, свою судьбу самостоятельно, независимо от собственной природы. Я видоизменил их ощущения боли и страха, не позволив этим чувствам нарушать работу организма и мешать мыслительным процессам. Я создал совершенных людей, которые не могли быть естественной частью какой-либо пищевой цепочки даже на самом раннем этапе их развития. И, наконец, я наделил их Энергией.

Оставалось лишь воспитать своих чад. Не принудить их выбрать верный путь, но наставить на него. Я жил вместе с первыми людьми, обучал их использовать Энергию, создавать инструменты, организовывать общины, но вместе с тем делился своим видением принципов морали и нравственности. Я рассказал им всё о Великой Игре Богов, о её правилах и условиях, а также о том, что произвёл свои творения на свет ради того, чтобы те стали путеводной звездой для других цивилизаций галактики, научились их защищать, принудили их вести мирный образ жизни. Впрочем, я никогда не требовал от первых людей следовать моим желаниям и уж тем более не заставлял их этого делать.

Мои творения назвали себя аригарами, что в переводе с их языка означало «ищущие гармонию», а созданный мною рай – Намаон, что означало «божественный дар». Аригары развивались сами по себе, совершали ошибки и учились на них. Они развязывали войны, но со временем осознали, что сотрудничество приносит им куда больше выгоды, нежели соперничество, а достижение компромиссов было наиболее безопасным и перспективным решением конфликтов.

Аригары были, как правило, моногамны в любви, но не торопились заводить детей и делали это тогда, когда достигали высокого уровня жизни. Мои творения ценили дары Намаона и старались бережно относиться к ресурсам планеты, а при планировании своего развития всегда учитывали его возможное воздействие на природу.

Наблюдая за порождённой мною цивилизацией всю Эру Вооружения, я часто невольно задумывался, а стоит ли спасать родное мне человечество в грядущей войне? Стоит ли защищать виды, которые не желают учиться на своих ошибках, непрерывно забирают и потребляют, а ради созидания творят хаос и разрушения? Но в итоге я пришёл к выводу, что ответ на этот вопрос предстоит найти не мне, а аригарам. И, осознав, что мои творения уже больше не нуждаются во мне, я затаился среди них и вернулся к роли наблюдателя.

–

Эйон был довольно низким и щуплым для аригара юношей. К тому же он постоянно сомневался в своих способностях и в целом казался неуверенным в себе и немного зажатым. Каждый раз он смотрел на своего учителя со страхом в своих необычайно ярких бирюзовых глазах, боясь разочаровать его, показаться недостаточно опытным и сильным. Потому, успешно пройдя экзамен боем, Эйон расплылся в улыбке и прямо-таки расцвёл от самодовольства.

– Так я готов, учитель? – произнёс он через плечо, глядя на сгорбленного седого старикана, чьи глаза поблекли и угасли уже много столетий назад.

Как и у большинства аригаров, Энергия юноши позволяла ему воздействовать на течение времени. Вот только Эйон не понимал, какой выдающейся силой он оказался одарён, и насколько велик был её потенциал. Остановить время полностью, пускай даже и на миг, – такая сила способна впечатлить даже Четверых. И, когда начнётся война, эта сила не должна попасть в руки иномирцев. Вот только, как и большинство молодых аригаров, Эйон жаждал стать солдатом и воевать ради мира. Воевать ради мира… Сколько лицемерия может прятаться в этих словах. Я бы презирал эту идею, целиком наполнившую умы моих творений, не будь она столь искренней и чистой.

– Нет, не готов, – недовольно пробурчал себе под нос старик. – Пока не пройдёшь тренировки с твоими братьями по оружию, ты не можешь быть готов. Но ты добился определённого рода успеха и выучил практически все мои уроки.

Глаза юноши блеснули от радости, а его чуть поседевшие локоны вздыбились на чёрных волосах из-за избытка растраченной Энергии. Сделав шаг к учителю, Эйон оступился и едва не упал на траву, но вовремя поймал равновесие.

– И тебе следует научиться экономить Энергию, – добавил старик. – Израсходуешь столько на поле боя – ослабнешь и станешь обузой для других бойцов.

– Простите, учитель. Я постараюсь исправиться до конца Эры Вооружения.

– Эти слова меня бы убедили, услышь я их лет десять назад. Великая Игра начнётся уже через месяц, а через два-три ты уже можешь попасть в эпицентр боевых действий!

Эйон задумчиво взглянул на тёмно-голубое небо, которое рассекал косяк крупных серо-зелёных птиц с размахом крыльев в два метра.

– Учитель, почему вы так уверены, что полномасштабная война неизбежна? – поинтересовался юноша, не отрывая взгляда от птиц. – Почему весь мир в это убеждён?

– Ты и так знаешь ответ на этот вопрос, – сухо ответил старик, но затем, заметив накатившую на его ученика меланхолию, устало вздохнул и добавил: – Последователям других Богов выгодна война, и они развяжут её в любом случае, не с Воздаянием Намаона, так друг с другом. А там, где идёт война…

– Нужны мы, – рефлекторно закончил Эйон фразу учителя, на что тот удовлетворённо кивнул.

– Тогда собирай свои ножи и давай по новой.

– Чего?! Но я же уже прошёл экзамен! – обиженно воскликнул юноша, оглядев разбросанные по лесной лужайке массивные механические фигуры. В головах каждой из них красовалось по воткнутому ножу из тёмно-синей стали, подобной ночному небу.

– И едва удержался на ногах после. Хочешь быть готовым к полноценным боевым действиям через пару месяцев? Тогда делай, что я говорю.

Эйон устало простонал, но затем неохотно поплёл собирать свои ножи, пока его учитель чудотворным образом принялся вдыхать новую жизнь в механические куклы.

Глава 4: И да начнётся Игра

Старик видел в Эйоне одного из своих почивших сыновей, хоть и не признавался юноше в этом. Сам же Эйон даже не знал имени старика, называя его просто «учитель». Учитель считал, что его имя уже не имеет никакого значения, а потому бессмысленно произносить его вслух.

Эйон редко проявлял усердие на тренировках и так и не научился заставлять себя выкладываться полностью. Он был готов при необходимости расстаться с жизнью ради общей цели Воздаяния Намаона – установить мир во всём мире любыми средствами. Учитель, будучи единственным, кто целиком и полностью осознавал весь потенциал силы юноши, так и не сказал ему о том, что сила Эйона станет угрозой для самого мироздания, если попадёт в руки одному из троих богов иномирцев.

Воздаянию Намаона не было известно практически ничего о своих врагах. Аригары даже не знали, все ли иномирцы станут их врагами, или лишь некоторые. Но зато они знали, что их миссия в конечном итоге принесёт благо всей вселенной.

Эйон всегда интересовался историей мироздания, религией и легендами о Четверых. Он уважал и чтил Войса, Бога-наблюдателя, доверившего аригарам свои мечты. Юноша уважал Аларика, влюблённого Бога-стража, что мечтает спасти свою возлюбленную и свой народ. Эйон уважал Виктора, Бога Старого мира, чьи идеалы были близки аригарам. Но Пожирательница, безумная и жестокая Богиня свободы, вызывала у юноши лишь недоумение и необъяснимый трепет.

В военной академии аригаров учили уважать своих врагов, стараться понять их, понять причины, по которым те сражаются. Ведь если не чтить тех, чью кровь ты проливаешь, то после войны между врагами останется лишь непримиримая ненависть и пропасть из недопонимания. И всё же Пожирательница осталась той, чьи взгляды юноше было не дано постичь по учебникам и проповедям.

Когда началась Великая Игра Богов, Эйон пребывал в столице, ожидая развития событий и своей отправки на фронт. Юношу определили в отряд специального назначения, состоящий из исключительных бойцов, чьи физические, умственные способности или же способности к использованию Энергии и применению оружия значительно превосходили таковые у рядовых солдат. Впрочем, Эйон едва-едва прошёл, с трудом удовлетворив минимальным требованиям, в основном за счёт одной лишь своей Энергии.

Первая фракция, с которой вступило в контакт Воздаяние Намаона, оказалась коалицией из множества старых цивилизаций, Голоса Старших Миров. Продвинутые технологии телепортации, гиперскоростных двигателей и коммуникации позволили ГСМ начать быструю экспансию на незанятых пригодных для проживания планетах по всей галактике.

Воздаяние Намаона сразу заявило, что не желает вступать в конфликт с ГСМ и не имеет никаких притязаний на их расширяющиеся территории до тех пор, пока Коалиция не проявляет неоправданную агрессию к аригарам и другим разумным видам. Представители ГСМ отреагировали на сей жест доброй воли положительно, и вскоре между двумя фракциями наладились активные дипломатические отношения.

Но затем ГСМ вступило в контакт с Новым Зимом. Зимианцы прямо сообщили о том, что остро нуждаются в изучении планеты Дальтурий, на которой могли находиться крайне важные для них ресурсы и забытые технологии. Зимианцы не знали, что Дальтурий стал частью Сети, и, достигнув его, они получили бы доступ ко всем ключевым мирам ГСМ. Коалиция ответила отказом без объяснения причин, дабы не предоставлять потенциальному врагу ценные сведения. Уже через пару недель Новый Зим объявил войну ГСМ и начал своё вторжение.

Коалиция предложила Воздаянию Намаона заключить военный союз, но аригары отказались и сделали встречное предложение: выступить в сложившемся конфликте миротворцами и посредниками в переговорах. ГСМ вежливо отклонили это предложение.

Шли месяцы, война между двумя великими фракциями разгоралась всё сильнее, а Воздаяние Намаона всё ещё сохраняло нейтралитет, лишь периодически требуя от обеих сторон найти пути к примирению. Со временем дипломатические отношения всё больше склонялись от диалогов к ультиматумам.

И вот, по прошествии десяти месяцев с начала Великой Игры, Эйона и его товарищей вызвали на инструктаж для проведения некой операции.

–

На инструктаже, сидя в небольшой аудитории, Эйон впитывал всю информацию о потенциальных врагах. На инструктаже рассказывали об известном вооружении и военных силах ГСМ, состоящих преимущественно из тяжёлой техники, дальнобойной артиллерии, орбитальных орудий и огромного количества пехоты разного назначения. Также рассказывали и о войсках зимианцев, о которых было известно куда меньше. Единственная достоверная информация, которой располагали аригары, это то, что силы зимианцев состоят преимущественно из автономных боевых машин и могущественных телекинетиков.

– Задача вашей группы будет заключаться в разведке и установке телепортационных маяков в наиболее безопасных местах, – подытожила пожилая инструкторша, облачённая в бело-бирюзовый плащ.

Получив распоряжения, группа Эйона приступила к подготовке к миссии, а через пару часов уже ожидала отправки в так называемом «Первенце» – портальном распределителе военного назначения.

–

Юноша сидел на скамье в тесной светлой комнате, посреди которой стояла металлическая круглая платформа, поблескивающая бирюзой от проходящей по её запутанной резьбе Энергии. Эйон дрожал, по всему его телу бегали мурашки, но юноша переживал не столько за свою жизнь, сколько за то, что может подвести своих братьев по оружию. Проведя взглядом по товарищам в очередной раз, он осмотрел их снаряжение.

Великан Шат, имея рост в двести двадцать сантиметров и очень внушительную мускулатуру, выглядел по-настоящему огромным в своей полной силовой броне. Её тяжёлые металлические пластины, окрашенные в белый цвет, казались Эйону неподъёмными, но Шат двигался по комнате на удивление бодро и быстро, каждым своим шагом заставляя пол вибрировать под ногами. Его округлый непроницаемый шлем полностью скрывал лицо воина, обеспечивая обзор на триста шестьдесят градусов с помощью монитора перед глазами и встроенных в броню камер. Особенно внушал трепет Подавитель в его руках, массивное универсальное орудие Гатлинга с двумя рядами стволов, основанное на технологиях ГСМ и способное стрелять как пулями, так и снарядами из Энергии. Шесть крупных магазинов Подавителя нахлёстом покоились на спине Шата на магнитных крепежах, ещё один был вставлен в Гатлинг. В оружии ближнего боя гигант не нуждался, так как попросту мог размахивать шестидесятикилограммовым Подавителем и обрушивать его вес на врагов.

Снайперша Сая носила лёгкое обмундирование. Вместо стандартной военной формы белого цвета её броня состояла из серого тканевого камуфляжа и немногочисленных вставках из чёрных пластин. Броня имела функцию динамичной маскировки, позволяющей менять ей цвет и сливаться с местностью. Узкая бронебойная снайперская винтовка была длинной в сто восемьдесят два сантиметра, в аккурат как рост девушки. Плотно облегающий шлем с визором скрывал лицо Саи и её пепельно-седые волосы средней длины, которые девушка обычно заплетала в косу. Как и Шат, Сая не носила орудие ближнего боя в угоду своей мобильности, предпочитая сохранять дистанцию от противников или же в крайнем случае использовать свою Энергию.

Касра была нашим командиром и искусным тактиком и умела молниеносно принимать решения, но как боец выделялась лишь Энергией. Невысокая возрастная женщина носила среднюю белую броню с непроницаемым шлемом, а из оружия имела только тактические гранаты, гранатомёт, удлиняющийся лазерный резак и несколько интересных устройств в своём рюкзаке. Зато Энергия Касры позволяла ей многократно ускорять метаболические процессы в теле противника, что могло привести к весьма быстрой, хоть и не гуманной смерти. Женщина не любила свою способность, но не ограничивала себя в её применении, понимая тактическую ценность и эффективность этой силы.

Укутанный в белый плащ с капюшоном, серые штаны и жилет и не имеющий никакой брони Гадес был в свою очередь мастером ближнего боя. Ускоряя Энергией своё тело, он мог молниеносно разрывать дистанцию до противника, после чего пускал в ход лазерный резак, два небольших меча с крайне тонкими лезвиями или же ударный кастет со встроенными искусственными Слезами Тэридия. Гадес имел острые, немного строгие черты лица, тёмно-серую кожу и едва поседевшие короткие каштановые волосы, а его вечно горящие синие глаза свидетельствовали о внушительной Энергии бойца. Физически он немногим превосходил Эйона и был шире в плечах всего на несколько сантиметров, но юноша при этом едва достигал макушкой его подбородка.

– Не дрожи ты так, Эйон! – громогласно произнёс Шат, когда юноша вновь на него уставился. – Как начнётся бой, просто спрячься за меня! Уверен, противники тогда вообще тебя не заметят.

– За тобой можно спрятать хоть весь наш отряд, – заметила Сая, которая была выше Эйона всего на несколько сантиметров. – Вот бы ты при этом ещё двигался достаточно быстро, чтобы нас не накрыла вражеская артиллерия.

– Полагаю, Шат это переживёт, – вклинился в разговор Гадес, не посмотрев в нашу сторону. Всё его внимание было приковано к лезвию одному из своих мечей, которое, как постоянно казалось бойцу, было недостаточно острым. – Для пробития его брони большинству калибров ГСМ потребуется прямое попадание. Лучше скажи, Эйон, ты почему в итоге никакого огнестрела не взял? Так и будешь лишь ножами кидаться?

– Огнестрел всё равно сломается, если буду стрелять, применяя свою способность, – пояснил юноша. Поправив белый металлический нагрудник, покоящийся под расстёгнутой тёмно-бирюзовой курткой, рукава которой были усеяны многочисленными карманами для ножей, Эйон похлопал себя по щекам. От шлема с визором или экраном ему пришлось отказаться из-за их некорректной работы при остановке времени.

– Коррозийный распылитель будет куда более полезным орудием в его руках, – добавила Касра, взглянув на небольшой баллон у юноши на поясе. – Всё равно Эйон стреляет весьма посредственно.

– Это уж точно! – усмехнулся Шат. – Я на вашем месте даже радовался бы тому, что он не взял огнестрел.

– Кто бы говорил, – вступилась за юношу Сая, скрестив руки на груди. – Уж твоя-то пушка является просто образцом точного и аккуратного орудия. По крайней мере я чувствую себя в полной безопасности, когда Эйон стреляет по цели в нескольких метрах от меня.

Едва договорив, девушка тут же замерла, как и остальные четверо бойцов. Раздавшийся протяжный ультразвуковой сигнал свидетельствовал о начале операции, и группа, в последний раз проверив своё снаряжение, построились в круг на металлической платформе.

– Ну что, нужны мы там? – произнёс сам себе Шат, перехватывая Гатлинг в обе руки.

– Сейчас увидим, – ответил Гадес, убрав второй меч за спину.

Телепортационное устройство начало гудеть, а на висящем на стене мониторе начался обратный отсчёт. Бирюзовая Энергия обвила тела бойцов, легонько пощипывая, и Эйон ощутил, как платформа начала проваливаться под его ногами.

Глава 5: Миротворцы

С лязгом телепортационная платформа ударилась о каменистую почву, а пятёрка бойцов Воздаяния Намаона едва удержалась на своих ногах. Перед взором Эйона предстала обгоревшая пустошь, усеянная множеством тел и бесчисленными обломками разнообразной техники. Где-то вдалеке были слышны непрекращающиеся взрывы, а в бледно-голубом небе свистели летающие в разные стороны снаряды и несущиеся на огромной скорости летательные аппараты. Но ещё выше, намного выше, за редкими облаками виднелись серые силуэты огромных, угловатых космических кораблей ГСМ и колоссальной орбитальной станции.

– Что-то я не пойму, – настороженно произнёс Гадес, – разве мы не должны были оказаться в лесу, в глубине подконтрольной Коалиции территории? Телепорт дал сбой?

– Скорее сведения разведки устарели, – ответила Касра, задумчиво осматриваясь по сторонам. – Цель нашей миссии остаётся прежней: ищем подходящие места и устанавливаем маяки. Разделимся и…

– Касра, смотри! – Сая перебила нашего командира и указала куда-то вдаль. Сощурив глаза, Эйон с трудом разглядел колонну из бронетехники в окружении многочисленных солдат, выезжающую из-за небольшого холма. – Войска ГСМ движутся в нашем направлении.

Взглянув в сторону колонны, Касра достала из кармана штанов небольшую чёрную пластинку и начала судорожно настукивать по ней пальцами.

– Войска Коалиции, – негромко произнёс Гадес, пристально следя за тем, как командир продолжала что-то печатать. – От имени Воздаяния Намаона я требую немедленно развернуться и прекратить боевые действия. Этот сектор отныне является подконтрольным аригарам и будет использован для проведения миротворческой миссии… – Как только Касра перестала настукивать по пластинке, Гадес скрестил руки на груди. – Ты действительно думаешь, что это может сработать? Выполнили бы задание по-тихому, и дело с концом.

– Иначе мы могли бы нечаянно поспособствовать вооружённому столкновению наших сил с ГСМ, – пояснила командир отряда.

Спустя несколько секунд колонна остановилась.

– О! – удивлённо выпалил Шат. – Сработало!

– Ещё бы, – вклинился Эйон. – Вы знаете, что эта планета имеет особую роль в истории мироздания? Когда-то давным-давно одно из воплощений Бога-наблюдателя сражалось здесь с Алариком, Богом-стражем, и нанесло ему поражение. В ГСМ знают эту историю, а потому Коалиция допускает паломников на Фавн-4. Неудивительно, что они отреагировали столь смиренно на твои требования, Касра.

Едва юноша закончил говорить, как колонна тут же тронулась и возобновила своё движение. Шат усмехнулся, а вот остальные заметно помрачнели. Командир снова начала что-то активно набирать на пластине.

– Без толку, – покачал головой Гадес, глядя на то, как несколько пушек танка-дредноута, идущего впереди сил ГСМ, начали наводиться в нашу сторону. – Они, вероятно, идут к фронту, в подкрепление к своим товарищам. Вполне естественно, что...

– Шат, Сая, Гадес, передайте свои маяки мне и Эйону, мы вдвоём установим их неподалёку отсюда, – начала отдавать распоряжения Касра, вставая на одно колено и снимая рюкзак. – Ваша задача – остановить продвижение колонны или вынудить её пойти другим маршрутом. Истребляйте только тех, кто оказывает вам сопротивление.

Мои соратники отдали мне и командиру свои маяки – маленькие белые устройства, похожие на механических осьминогов, а Касра извлекла из своего рюкзака небольшую серую коробку и установила её на земле рядом с собой. Затем она нажала на несколько кнопок у основания коробки и сделала несколько шагов назад. Мы все последовали её примеру, отойдя от устройства.

Крышка коробки раздвинулась, и из многочисленных трубок внутри неё вырвались крошечные круглые снаряды. Десятки металлических шариков взмыли в воздух и зависли над нашими головами, а затем начали медленно летать вокруг нас пятерых.

– Приступаем к выполнению операции, – произнесла командир, развернулась и побежала в обратное от колонны направление. Эйон поспешил вслед за ней.

– Берегите себя! – воскликнул юноша, взглянув напоследок на своих товарищей.

–

Пушки дредноута разразились страшным грохотом, выпустив в оставшихся троих бойцов Воздаяния Намаона четыре снаряда. Мгновенно просчитав траекторию полёта снарядов, несколько парящих металлических шариков молниеносно устремились навстречу им, и через миг в небе прогремели оглушительные взрывы.

– Мобильная система противоракетной защиты работает исправно, – заключил Гадес, доставая с пояса складной лазерный резак. В деактивированном виде это оружие выглядело как обычная тонкая металлическая трубка с выступающими в две противоположные стороны крюками, расположенными на конце и чуть выше чёрной рукояти.

– Не расслабляйтесь, – строго произнесла Сая. Девушка активировала режим маскировки, и её обмундирование покрылось хамелеонным камуфляжем, делающим снайпершу практически неразличимой на фоне серой выжженной пустоши. – Займу позицию на возвышенности. Шат, сможешь замедлить продвижение пехоты?

–Ещё спрашиваешь, – усмехнулся гигант, меняя тяжёлые цилиндрические магазины в Подавителе.

Колонна постепенно приближалась, и Сая уже могла разглядеть количество бронетехники в ней и приблизительное число сопровождающих её пехотинцев. Едущий впереди тёмно-серый танк-дредноут достигал в длину восемнадцать метров и имел восемь небольших пушек, способных вращаться на триста шестьдесят градусов, одну крупную с калибром практически в четверть метра, расположенную на вращающейся приплюснутой башне, и четыре станковых пулемёта по периметру, возле каждого из которых располагался люк. Его гусеницы практически целиком закрывались бронёй, от чего обездвижить эту махину было крайне затруднительно.

Помимо дредноута в колонне ехало ещё семь серых восьмиколёсных бронемашин, за которыми следовал уже сравнительно небольшой танк с одной-единственной пушкой.

Сопровождавшие колонну солдаты были облачены в чёрно-серые скафандры с нашивками с изображением флага ГСМ – несколькими соединёнными линиями планет, исполненных в золотом цвете на тёмно-синем фоне. Всего Сая насчитала сорок восемь пеших бойцов, идущих по обе стороны от каждой единицы лёгкой бронетехники и замыкающего танка рядами по три человека. Вооружены они были преимущественно массивными автоматами с подствольными гранатомётами, но у некоторых бойцов имелись при себе и более тяжёлые виды вооружения.

Сделав пару шагов вперёд, Шат включил режим стрельбы для дальней дистанции и направил дула Подавителя в сторону колонны. Двенадцать внешних стволов орудия начали быстро вращаться по часовой стрелке, а шесть внутренних – против и значительно медленнее. Через пару мгновений Гатлинг разразился целым градом из пуль, наполненных взрывчатым веществом. Большинство пехотинцев бросились врассыпную за обломки другой техники или же залегли на землю, но пара несчастных поймали несколько осколков снарядов и рухнули замертво. Раздался звон бьющейся стали о сталь, сопровождаемый многочисленными хлопками, а бронемашины одна за другой начали покрываться всполохами пламени, подобным распустившимся хищным цветам, обречённым тут же увянуть.

Броня лёгкой техники постепенно проминалась и деформировалась, но этого было мало, чтобы остановить её движение. Танк-дредноут же шёл вперёд, сменив направление строго навстречу линии огня и тем самым стараясь закрыть менее защищённые машины.

– Гадес, дредноут покрыт мощным барьером, Подавитель его не возьмёт! – прокричал Шат, не прекращая стрелять.

– Ну ещё бы, – проворчал боец ближнего боя, поморщившись от громкого раздавшегося в наушнике восклика своего товарища. – Какой бы вообще был смысл в такой массивной технике, если бы она не обладала надёжной защитой?

– Да я понимаю, просто говорю, что устранение дредноута на тебе.

Синие глаза Гадеса округлились от недоумения.

– Чего? – изумлённо спросил он. – Как я тебе такую махину разрежу?

– Просто отсеки катушки, распределяющие барьер по его корпусу! Он же явно не на человеческой Энергии работает!

Пробурчав что-то невнятное, Гадес побежал навстречу колонне. Разогнавшись до внушительной скорости, он преодолевал многочисленные воронки и ямы длинными прыжками. Мобильная система противоракетной защиты не поспевала за бойцом и в конечном итоге отстала и полетела обратно к позиции Шата.

Главное орудие дредноута пришло в движение, неспешно наводясь на закованного в доспех великана. Как только с рёвом раздался её громогласный выстрел, летающие над Шатом крошечные перехватчики устремились навстречу снаряду, но лишь отскочили от него. Великан мгновенно прекратил огонь и достаточно проворно рухнул на землю. Массивный снаряд просвистел прямо у него над головой, едва не задев шлем, и разорвался где-то в нескольких десятках метров позади, оставив за собой глубокую воронку диаметром вдвое больше самого дредноута.

– Ну и точность, – изумился Шат, поднимая голову. Исполинский танк продолжал нацеливаться на его позицию, а сидящий внутри стрелок, видимо, только и ждал, когда аригар поднимется на ноги.

Пользуясь прекратившимся обстрелом Подавителя, колонна начала перестраиваться. Лёгкая техника начала объезжать дредноут и устремилась к позиции Шата, а пехотинцы построились вслед за ней и перешли на бег.

Расположившись на крыше разбившегося крупного летательного аппарата, Сая активировала в прицеле своей винтовки энерговизор. Поле боя вспыхнуло в линзе от подсвечиваемой Энергии и её носителей. Устройство позволяло Сае видеть позиции противников сквозь преграды толщиной до пары десятков сантиметров. Но барьер дредноута горел подобно раскалённой лампочке, и чуть менее яркое свечение исходило от следующего за ним танка, а потому снайперша не могла разглядеть цели, сидящие внутри. Но вот лёгкая техника была лишена барьеров, и Сая нацелилась на неё.

Девушка спустила курок, и длинная бронебойная пуля молниеносно пересекла поле боя, с лёгкостью пробив обшивку, а следом и лоб водителя бронетранспортёра. Машину повело в сторону, и она, едва разминувшись с шестёркой бежавших рядом солдат, ухнула в глубокую воронку.

Между Шатом и противниками оставалось всего полторы сотни метров, а тем временем Гадес продолжал мчаться во весь опор, постепенно увеличивая затраты своей Энергии и усиливая свою способность. Перескакивая через очередную яму, он увидел под собой гуманоидную фигуру. Залитый едко-жёлтой жидкостью металлический силуэт был наполовину зарыт в землю, а его правая рука отсутствовала вместе с половиной груди, оголяя торчащие наружу штыри, поршни и некогда сплетённые вместе тоненькие волокна. На узкой голове фигуры, на «лице» располагалась потрескавшаяся вертикальная пластина с горящим посередине красным огнём, напоминающим собой глаз.

«Глаз» дёрнулся и уставился на мчащегося над ним Гадеса, сам же Гадес, лишь немного удивившись, не сбавил ходу, несясь дальше к ближайшей бронемашине.

Из её передней части корпуса поднялось два люка, открывающей под собой по небольшой турели, нацеливающихся на аригара. Но Гадес сконцентрировался на своей Энергии и совершил молниеносный рывок, тут же уйдя из-под огня. Оказавшись рядом с машиной, он активировал лазерный резак, и две синие полосы сформировались из выступающих крюков параллельно металлической трубке. Сделав один лёгкий взмах, Гадес рассёк на бегу четыре правых колеса машины, заставив её упасть на днище.

Шестёрка бежавших за ней солдат вскинули автоматы, но аригар сделал ещё один рывок. Двое бойцов ГСМ тут же расстались со своими головами, а остальные четверо потеряли оказавшего позади них Гадеса из виду. Через мгновения лазерный резак настиг и их.

За считанные секунды Сая и Гадес перебили полтора десятка пехотинцев и вывели из строя ещё две машины, вынудив оставшиеся три развернуться и отступить. Пехотинцы отстреливались, убегая вслед за бронетранспортёрами, но Гадес не стал их преследовать, а Сая же принялась прикидывать, где должен сидеть водитель замыкавшего колонну танка.

Дредноут разминулся с отступающими, и его люки открылись. Из них показалось четверо солдат в серых бронированных скафандрах, которые ухватились за пулемёты, а все восемь лёгких пушек дредноута быстро навелись на Гадеса.

Глава 6: Там, где нужны

С помощью Энергии Гадес перемещался невероятно быстро, но даже ему пришлось туго, когда все орудия дредноута начали поочерёдно в него стрелять. Стрелки на пулемётах едва успевали разглядеть кружащую вокруг них фигуру, однако очереди их орудий не давали аригару приблизиться.

Беззвучно выпущенная Саей пуля устремилась к одному из стрелков, но утонула в окутывающим их барьере дредноута, лишь легонько уткнувшись в шлем скафандра.

– Продержись ещё несколько секунд, – раздался голос снайперши в наушнике Гадеса.

– Легко сказать, – нервно ответил боец ближнего боя, продолжая наматывать круги вокруг дредноута. Осколки от малокалиберных снарядов махины снова и снова цепляли Гадеса, но барьер из его Энергии пока ещё выдерживал.

Шат наконец-таки поднялся на ноги, однако главное орудие дредноута снова выстрелило, и гигант успел лишь сделать прыжок в сторону и ещё раз упасть, едва разминувшись с массивным снарядом.

Тем временем Сая вытянула из своего наруча тонкую чёрную трубку и подключила её к прикладу винтовки, а затем начала проводить через эту трубку Энергию, напитывая ею заряженный патрон. Оружие сильно нагрелось в руках девушки, но в перчатках это не доставляло дискомфорта. Закончив процесс, Сая спустила курок, и её винтовка выстрелила, издав приглушённый свист.

Наполненная Энергией пуля прошла сквозь барьер дредноута как сквозь масло и с лёгкостью пробила шлем скафандра пулемётчика. Стрелок рухнул в люк, а Гадес, мгновенно среагировав, рывком разорвал дистанцию до огромного танка.

Взмахом лазерного резака боец обезглавил ещё одного пулемётчика, а затем нырнул мимо него внутрь люка. Оказавшись в небольшом помещении с миниатюрной дверцей, в которую едва бы пролез среднестатистический аригар, Гадес активировал ударный кастет и мгновенно выбил её. Затем он проворно пролез в обвешенную многочисленными мониторами и терминалами кабину и оказался лицом к лицу с экипажем дредноута.

– Ю гоу аут, – произнёс Гадес на ломанном языке ГСМ, указывая себе за спину, в сторону помещения с открытым люком. – Ю гоу аут энд ай донт килл!

Переглянувшись, облачённые в чёрно-синие скафандры трое наводчиков, капитан и водитель вскинули руки и поспешно закивали головами.

Пока экипаж дредноута в спешке покидал машину через пулемётный люк к изумлению двух оставшихся пулемётчиков, Сая начала обстреливать лёгкий танк, надеясь зацепить его водителя. Первые два выстрела снайперши пробили броню, но ушли в молоко, а вот после третьего танк остановился, затем развернулся и поехал назад вслед за отступающими бронемашинами.

– Отличная работа! – раздался в наушниках бойцов голос Касры.

–

Эйон активировал последний маяк, и тот зашевелил своими восьмью лапками, взрыхляя под собой землю и занимая идеально вертикальное положение.

– Я всё! – выкрикнул юноша, активно замахав рукой Касре. Та кивнула и подошла к нему.

– Теперь осталось лишь дождаться, когда порталы настроятся и войска перенесутся сюда, – сказала командир, осматривая закреплённый Эйоном маяк.

– Не думал, что наши так быстро справятся с целой колонной техники! – восторженно произнёс юноша на одном дыхании. – То есть… Ну… Я, конечно, не сомневался, что они справятся, но…

– Вполне закономерный результат, – ответила Касра, равнодушно пожав плечами. – Сила Коалиции в численности её солдат. По приблизительным подсчётам на одного бойца Воздаяния Намаона приходится более четырёхсот бойцов ГСМ. И мы столкнулись сейчас с ротой вовсе не элитных солдат. К тому же превосходство Коалиции в космосе остаётся для нас неоспоримым.

Касра задумчиво посмотрела в небо, где продолжали виднеться силуэты огромных космических кораблей, парящих высоко над Фавном-4. Эйон же заметно скис после слов командира.

– А какое соотношение сил у нас с Новым Зимом? – поинтересовался юноша, рассчитывая услышать более обнадёживающий ответ.

– Неизвестно. Вполне вероятно, что силы зимианцев ещё больше, но порой довольно сложно отличить их пехоту от единиц техники, а потому и считать боевые единицы затруднительно. Зим также располагает внушительным космическим флотом и имеет множество эффективных способов борьбы с любыми летательными аппаратами, потому результаты его противостояния с ГСМ непредсказуемы.

– Но… Выходит, что в этой войне мы обречены на поражение?

– Поражение вероятно, но и нашей целью является не победа. Вступив в войну, Воздаяние Намаона намерено осложнить военные кампании обеих сторон, тем самым вынудив их искать компромиссы. В полную силу ни одна из них не сможет сражаться с нами, так как рискует проиграть своему более сильному оппоненту.

– А в чём тогда наша выгода от этой войны?

Касра отвлеклась от небосвода и посмотрела на собеседника. Под шлемом Эйон не видел её укоризненного взгляда, но юноша определённо его почувствовал и невольно поёжился.

– Выгода? – переспросила Касра. – От войны? Эйон, в войне не бывает выгоды, лишь потери! Всё, чего мы добиваемся – заключение мира между всеми сторонами конфликта любой ценой.

– Но если в войне не бывает выгоды… – Эйон говорил медленно, стараясь правильно подобрать слова, – зачем же тогда ГСМ и Новый Зим вообще воюют?

– Потому что думают, что не могут найти другой выход. И потому что слишком уверены в своей военной мощи.

– Но ведь и мы не нашли! Мы точно также проливаем кровь! Мы…

– Слушай, Эйон… – командир раздражённо вздохнула, сделав небольшую паузу. – Мы не точно также проливаем кровь, так как не истребляем всех противников до единого. В конечном итоге смертей будет гораздо меньше, так как Воздаяние Намаона не допустит геноцида одной из сторон. И, если один схватился за оружие, то, как правило, остановить его можно только оружием. Вот и получается, что и ГСМ, и Новый Зим мы вынуждены останавливать оружием.

– Или мы просто не нашли другой выход? – язвительно предположил юноша.

– Или мы просто не нашли другой выход, – совершенно невозмутимо согласилась Касра. – Обязательно сообщи, если найдёшь его сам.

Слова, которые должны были унять сомнения Эйона, породили в его разуме надежду. Загоревшись новой идеей, он вознамерился найти свой путь в этой войне, но… Сейчас юноша был полностью в неё погружён.

– Командующая! – донёсся голос Саи в наушниках Эйона и Касры. – Со стороны фронта к нам приближается…

Голос девушки резко оборвался от сильных помех.

– Что это было? – напряжённо спросил юноша. – Что с Саей?

– Глушители связи Нового Зима. Сая в порядке.

Касра вытащила из рюкзака бинокль и посмотрела в сторону, куда изначально шла отступившая колонна техники ГСМ. Там разрушений было значительно больше, а на горизонте виднелись бесчисленные клубы дыма. Спустя несколько секунд Касре удалось разглядеть множество танков и машин Коалиции, стремительно идущих к позиции её отряда, попутно отстреливать от пока ещё невидимого ей противника.

Порывшись в своём рюкзаке вновь, командир извлекла из него портативную сигнальную колонку и активировала её. Устройство начало издавать прерывистый ультразвук, различимый для чуткого слуха аригар как сигнал к сбору.

–

Спецотряд воссоединился достаточно быстро, но на горизонте показались новые фигуры – огромные бронемашины и шагоходы, а также бесчисленные летательные аппараты, вьющиеся целыми роями. В одной точке Касре удалось разглядеть нечто весьма странное: танки ГСМ один за другим взмывали на несколько метров в небо, а затем кубарем улетали в случайную сторону.

– Что будем делать? – мрачно спросила Сая, не отрывая взгляда от стремительно смещающейся линии фронта. – Как долго нам ждать подкрепление?

– Нужно связаться с нашими и сообщить о происходящем здесь! – воскликнул Эйон.

– Переговорные устройства не работают, – с раздражением в голосе заметил Гадес. – Совсем. Да и сообщение будет идти несколько десятков минут, так что всё равно без толку.

– Можем отключить или сломать маяки, – предложил вполне здравую идею Шат. – Тогда наши не станут телепортироваться, но мы, скорее всего, все погибнем, ведь запросить экстренную телепортацию домой, не имея связи, мы не сможем.

– В таком случае наше появление здесь останется в рапортах войск ГСМ лишь бессмысленным актом агрессии со стороны Воздаяния Намаона, – возразила Касра. – Нет, раз уж мы уже пролили кровь, то отступать нам некуда.

– И каков тогда план? – поинтересовался Гадес, заметно насторожившись.

– Удержать позицию до прихода подкреплений, то есть приблизительно от пяти до ста пятидесяти минут.

– Порталы настраиваются так долго?! – изумилась Сая.

– Ты бы это знала, если бы внимательно слушала инструктаж, – упрекнул снайпершу Гадес.

– Это единственное верное решение, – продолжила Касра. – Если не справимся, то уничтожим маяки.

– И умрём в бою, – спокойным голосом подытожил Шат. – Командир, как нам продержаться против двух надвигающихся на нас армий?

Прозвучавший вопрос волновал всех кроме Касры. Четверо бойцов затаили дыхание, ожидая ответа командира.

– Отступление сил ГСМ обречено на провал: они несут потери слишком быстро, – произнесла женщина, снова взглянув на происходящее сквозь линзы бинокля. – Тем не менее, силы Коалиции продолжают отступать, сохраняя своё построение. Это значит, что к ним вскоре должно прийти подкрепление, или же по преследующему их противнику скоро будет нанесён артиллерийский удар. Если мы укрепимся и откроем огонь по зимианцам, то линия фронта может остановиться на нашей позиции.

– Разве войска Коалиции сами не откроют по нам огонь? – удивился Эйон.

– Им сейчас и без нас есть куда девать боеприпасы, – пояснил Гадес без раздражения в голосе, ставшего остальным уже привычным членам спецотряда. Кажется, настроение бойца ближнего боя сильно улучшилось. – Если поможем ГСМ, то они не станут разбираться до конца сражения, кто мы такие. Лишь бы только не отступили слишком далеко и не переехали маяки на своих танках.

– Потому мы направимся навстречу противнику, – немного поразмыслив, решила Касра. – Выдвигаемся!

– Туда, где мы нужны, – хором ответила четвёрка подчинённых ей бойцов.

Глава 7: Враг моего врага

Со стороны казалось, что силы Коалиции несут огромные потери по сравнению с войсками Нового Зима. Но это было не совсем так: отступающие танки прямо на ходу устанавливали за собой многочисленные мины, а сами они продолжали стрелять в движении, нисколько не теряя в точности. Большая же часть техники зимианцев нуждалась в развёртывании для точной стрельбы, а потому она практически не вела огонь.

Шестнадцать огромных шестипалых шагоходов, похожих на колоссальных муравьёв, на «головах» которых были установлены мощные гаусс-пушки, обменивались выстрелами с доброй сотней тяжёлых дредноутов, столь хорошо уже знакомыми отряду Эйона. Снаряды шагоходов с лёгкостью находили цели и пробивали броню так, будто её и не было вовсе, а затем взрывались внутри них, убивая весь экипаж и выводя машины из строя. Но и дредноуты ГСМ не оставались в долгу: их снаряды проминали металлическую обшивку причудливой техники врага с каждым выстрелом. Вот только шагоходы упрямо продолжали неспешно преследовать, невзирая на все полученные повреждения.

Настоящей головной болью для сил Коалиции представляла из себя авиация противника: хаотично мечущиеся целыми роями небольшие летательные аппараты двигались крайне быстро, выпуская ракеты в лёгкую технику ГСМ и непрерывно осыпая пехоту многочисленными длинными иглами. И хотя дредноуты непрерывно сбивали авиацию своими лёгкими пушками, усеивая всё небо непрекращающимися взрывами, её было так много, что боеприпасов огромных танков могло попросту не хватить.

Внезапно откуда-то с неба по одному из шагоходов ударил яркий зелёный луч, пробив махину насквозь и оставив в ней дыру в несколько метров диаметром. Но даже с ней размером с небольшой дом «муравей», продолжил своё движение.

Следом за лучом на войска зимианцев с неба обрушился целый град из снарядов. Цепочка из взрывов накрыла собой поле боя и спрятала шагоходы в дыму. Рои из летательных аппаратов отступили, а пушки дредноутов и шагоходов прекратили огонь. Но войска ГСМ продолжили мчаться прочь от врага.

– Коалиция победила? – с тревогой в голосе спросил Эйон, вглядываясь в густой дым.

– Лишь прикрыла прибытие своего подкрепления, – ответила Сая, смотря куда-то вверх.

Похожие на чёрные коробки летательные аппараты разных размеров начали спускаться с неба и садиться неподалёку от спецотряда аригаров, а затем разворачиваться. Их стенки с грохотом падали на землю и обломки уничтоженной техники, оголяя различные бронемашины, отряды пехоты, а иногда и целые подразделения войск Коалиции. В некоторых из них уже в развёрнутом виде находились длинные артиллерийские пушки, которые по приземлению сразу же принялись наводиться на густой дым.

А дым всё никак не рассеивался: массированный удар, нанесённый Коалицией, произвёл слишком много огня. Но вскоре металлические «головы» нескольких шагоходов вышли на свет и тут же возобновили стрельбу.

– Что-то не так, – мрачно произнёс Гадес. – Почему зимианцы не перехватывают транспортники ГСМ своей авиацией? Почему они упускают такой шанс, но продолжают наступление шагоходами?

Ответ пришёл сам собой: земля под ногами аригар начала вибрировать, а по всему полю боя поднялась пыль. Сая наблюдала за тем, как прибывшие в подкрепление пехотинцы Коалиции один за другим теряют равновесие и падают. Через пару мгновений все опускавшиеся транспортники зависли в воздухе, несмотря на неизменившуюся равномерную работу двигателей по их периметру.

– Что происх… – слова Шата оборвались на полуслове, когда незримая сила резко дёрнула его вперёд вместе с товарищами и повалила на землю.

Потеряв равновесие, Гадес сгруппировался и, проворно перекувырнувшись, вернул себе вертикальное положение. Оглядевшись по сторонам, он увидел, как все ещё не успевшие приземлиться транспортники-коробки накренились, а затем начали падать в сторону отступающих сил Коалиции.

Не такого подкрепления ждали бойцы ГСМ: летательные аппараты обрушивались прямо на них, раздавливая танки с лёгкими бронетранспортёрами и погребая под собой дредноуты. Лишь немногим отступающим посчастливилось выбраться из охватившего поле боя хаоса и присоединиться к основным силам.

Теперь две противоборствующие стороны по всему фронту разделяла преграда из рухнувших транспортников, перемешанных с выведенной из строя техникой Коалиции. Войска ГСМ начали укрепляться в опасной близости от спецотряда аригар, а шагоходы Нового Зима остановились, прикрывая развёртывание менее мобильной техники.

– Кажется, линия фронта установилась и без нашей помощи, – заметил Шат. – Мы теперь можем не вступать в сражение?

– Нет, – Касра отрицательно покачала головой. – Мы должны убедиться, что зимианцы не прорвут линию фронта до прибытия сил Воздаяния Намаона. Присоединимся к войску Коалиции.

Гадес поморщился и устало выдохнул. Он явно был недоволен решением командира, но не стал ей перечить.

– Не вешай нос, нытик! – сказала Сая, хлопнув Гадеса по плечу. – Двадцать минут назад Шат говорил о том, что придётся попросту свернуть операцию и отдать наши жизни.

– Кажется, второй пункт всё ещё остаётся в силе, – возразил синеглазый аригар. – Да и масштаб сражения стал несколько выше наших возможностей: вон ту штуку я точно никак не разрежу.

Гадес указал на ближайшего шагохода-муравья, обстреливавшего что-то в обломках транспортников ГСМ.

– Ну, возможно, за полчасика ты оттяпаешь ему лапку, – задумчиво предположил Шат.

– За пол часика рой зимианских самолётов превратят меня своими иглами в устманского ежа! – жалобно простонал Гадес.

– Такое преображение сделает тебя милее, – произнесла Сая, тихо хихикнув.

– Приступаем к операции! – громко скомандовала Касра, заставив бойцов сосредоточиться на предстоящем сражении.

–

Командир быстро нашла общий язык с одним из офицеров ГСМ, заявив, что её элитный отряд прибыл сюда оказать боевую поддержку Коалиции. В любой другой ситуации её бы задержали для выяснения обстоятельств, но сейчас, пока враг располагал свои силы столь близко, разборки в тылу никому не были нужны. В итоге отряд поставили на передовой вместо целого взвода пехоты, а последний распределили по другим местам новообразованной линии фронта.

Установившаяся линия фронта двух сверхдержав простиралась от горизонта и до горизонта и казалась невообразимо длинной стеной. Однако, основные силы обеих фракций были сосредоточены именно здесь, в других местах же войск было значительно меньше.

Обе стороны в сражении продолжали удерживать свои позиции, лишь обмениваясь непрекращающимися артиллерийскими обстрелами. Вновь поговорив с офицером ГСМ, Касра выяснила, что зимианцы ждут перезарядки своего гравитационного орудия, дабы расчистить образовавшуюся баррикаду и продолжить наступление.

Сая спряталась на ближайшем невысоком холме чуть поодаль линии фронта, продолжая сливаться с местностью с помощью динамичной хамелеонной маскировки, а Эйон и Гадес укрылись в глубокой траншее впереди. Вскоре к ним присоединилась и Касра, расчехлив свой гранатомёт и активировав дополнительную мобильную систему противоракетной защиты. Лишь Шат стоял на открытой позиции с тяжёлым Подавителем в руках, ожидая наступления противника.

– Гигант чувствует себя неуязвимым в этой броне, – фыркнул Гадес, через плечо обернувшись на здоровяка. – Как будто гравитационное орудие не может свернуть ему шею.

– Не сможет, – безразличным тоном ответила Касра. – Экзоскелет чётко фиксирует каждый мускул Шата, а броня равномерно распределяет получаемые удары по всему его телу. В комбинации с мощной укрепляющей Энергией и внушительным барьером это делает Шата практически неуязвимым для большинства видов вооружения противника.

– Вот только мы не так много знаем о большинстве видов вооружения противника.

– Это не так, – вклинился в разговор Эйон. – О телекинезе нам известно в достатке, а гравитационные орудия наверняка основаны на нём. А стрелковые орудия врага схожи с высокотехнологичными орудиями древних дальтуриан.

– Хочешь сказать, что зимианцы используют устаревшие технологии, которые использовались ещё до начала Эры Вооружения? – удивился Гадес. – Как-то они слишком эффективно себя показывают в таком случае.

– Зимианцы наверняка усовершенствовали орудия дальтуриан. О такой огневой мощи и скорости стрельбы я ничего не читал. К тому же зимианцы явно сделали куда больший акцент на защите своих подразделений, чем на атаке.

– Авиация у них защищена слабо.

– Полагаю, это потому, что авиация не управляется живой душой, – предположила Касра, после чего поймала недоумённые взгляды своих обоих собеседников. – Шагоходы и другая техника стреляют и действуют не так уж и слаженно, из чего я сделала вывод, что они не подчинены напрямую какому-то искусственному интеллекту. А вот эти вот «рои» летают хоть и хаотично, но действуют как единое целое, идеально координируя свои атаки, и умудряются не сталкиваться друг с другом.

– То есть те шагоходы служат телами живых существ? – изумлённо высказал свою догадку Эйон. – Но как же… Как вообще можно жить в таком теле?

– Может быть, никто в нём и не живёт, – задумчиво произнёс Гадес. – Может быть, зимианцы меняют тела и управляют шагоходами напрямую только в сражениях.

– И какой тогда смысл акцентироваться на защите, если тело всё равно временное?

– Но душа-то внутри настоящая, – пояснила Касра. – Если её вместилище будет полностью уничтожено, что тогда станет с душой? Куда она денется? Полагаю, она просто распадётся, и её обладатель окончательно умрёт.

Почва под ногами вновь начала вибрировать, и аригары прекратили разговоры, вцепившись в брустверы окопов и замерев в ожидании нового толчка. Их взгляды устремились на баррикаду из разбившихся транспортных летательных аппаратов, от которой раздался пронзительный металлический стон.

– Приготовились! – скомандовала Касра.

Из ближайших окопов и от скоплений пехотинцев вокруг послышались восклики офицеров Коалиции, которые переводились примерно также. В совершенстве владеющая языком ГСМ Сая услышала от солдат множество нецензурных выражений, которые не имели точного перевода в речи аригар.

Задумавшись о том, почему солдаты Коалиции столько рассуждают о совокуплении в преддверии своей вероятной смерти, снайперша активировала энерговизор в прицеле и сосредоточилась на противниках. Внезапно всё поле боя вспыхнуло в линзе, и Сая вскрикнула от неожиданности, едва не ослепнув на правый глаз. В этот же миг незримая сила толкнула вверх солдат ГСМ и Воздаяния Намаона, выбив большинство из равновесия, а некоторых и вовсе откинув на несколько метров.

Едва не вылетевший из окопа Эйона увидел, как куски баррикады взлетели в небо и устремились в сторону позиций войск ГСМ, а также и в его сторону. Обломки огромных дредноутов, лёгких танков, бронетранспортёров и кубических летательных аппаратов посыпались дождём вперемешку с бесчисленными изувеченными телами в скафандрах. Новый этап сражения за Фавн-4 начался.

Глава 8: Симфония смертей

Пехота Коалиции действовала хаотично и легко поддалась панике. Многие бойцы, опустив руки, лишь беспомощно наблюдали за тем, как очередной обломок танка летит прямо на них.

– Мы обречены, – прошептал один из солдат ГСМ, глядя на упавшее рядом с ним с неба мёртвое тело.

Эйон не понимал слов незнакомца, но увидел, что тот вот-вот и сам расстанется с жизнью, когда металлический кусок транспортника приземлится прямо на него. Выскочив из окопа, юноша со всех сил побежал к незнакомцу.

– Эйон, нет! – воскликнула Касра ему вслед, но тот не слушал командира. Он думал лишь о том, что сейчас ему представился шанс спасти хотя бы одну жизнь.

Но Эйон не успевал. Осознавая это, юноша активировал свою Энергию. Он не умел далеко перемещаться в процессе остановки времени, но сейчас у Эйона просто не было другого выбора. «Жизнь или смерть», – промелькнула мысль в его голове.

На глазах Касры подчинённый ей аригар испарился, не добежав до солдата ГСМ двадцать метров и оставив за собой лишь несколько висящих в воздухе перехватчиков ракет. Испарился и сам солдат ГСМ. А через мгновенье огромная чёрная пластина с грохотом упала на место, где только что находились эти двое.

Гадес и Касра занырнули поглубже в окоп, пережидая ужасающий град из стали и тел, в то время как небольшой бронетранспортёр рухнул прямо на Шата. Пару секунд изломанная машина лежала, погребя под собой гиганта, но затем нечто подняло её вверх и отбросило в сторону на пару метров, будто она была не тяжелее мешка с песком. Выпрямившись в полный рост, Шат осмотрел свою броню. Лишь краска на ней стёрлась и исцарапалась в нескольких местах, а сам солдат нисколько не пострадал. Как ни в чём ни бывало он поднял с земли Подавитель, проверил его исправность и вскинул в сторону разрушенной баррикады.

Тем временем Эйон рухнул на землю вместе с солдатом ГСМ, едва-едва разминувшись с куском транспортника Коалиции. Юноша не мог разглядеть лица спасённого, но видел, как тот трясся от незнакомого Эйону чувства. Аригар впервые наблюдал, как страх парализует человека, делает его жалким и беспомощным. Юноша и сам с трудом двигался: всё его тело изнывало от накатившей боли, возникшей из-за чрезмерной растраты Энергии. Но зато хотя бы одна жизнь была спасена.

Тем временем зимианцы перешли в наступление. Артиллерия и танки Коалиции разразились выстрелами, грохот которых слился в одну непрекращающуюся симфонию. Гаусс-пушки надвигающихся шагоходов тут же ответили, разнообразив музыкальный шедевр двух противоборствующих сторон новыми звуками.

Зашумел и подавитель Шата: гигант пустил очередь из разрывных снарядов в один из шагоходов. К его глубочайшему удивлению, выпущенные из Гатлинга пули не взрывались и даже не долетали до цели. Вместо этого они замирали в воздухе в паре метров от неё.

– Это ещё что… – лишь успел произнести Шат, как вдруг все зависшие пули резко устремились обратно в его сторону, накрыв гиганта и ближайшие окопы многочисленными взрывами. Броня аригара выдержала и это, однако одна из пуль угодила прямо в Подавитель, выведя орудие Шата из строя.

Восстановив своё зрение, Сая вновь посмотрела в прицел, предварительно отключив энерговизор. Девушка увидела, как из-за немногочисленных обломков развалившейся баррикады показались гуманоидные фигуры, похожие своими очертаниями и ростом на людей. То были металлические существа, тела которых были покрыты искусственными жёлтыми мышечными волокнами, а на их лицах виднелись мониторы с горящими огнями, символизировавшими глаза. Большинство существ не были чем-либо вооружены, но они уверенно бежали в сторону сил ГСМ под залпы летящих навстречу снарядов.

Из дыма показались рои летательных аппаратов, представляющих собой довольно тонкие металлические перехватчики и чем-то напоминающие летучих мышей. Их длинные крылья были увешены сверху и снизу многочисленными ракетницами и игломётами. Долетев до войск ГСМ, рои открыли шквальный огонь из всех орудий.

Лишь только Эйон начал приходить в себя, как ему снова пришлось применить свою Энергию. Юноша активировал свою способность и увидел, как полуметровая игла замерла в воздухе всего в полуметре от аригара, едва не достигнув его плеча. С трудом сделав шаг в сторону, Эйон прекратил действие своей способности, и игла мгновенно вонзилась в землю рядом с ним. Ещё одна просвистела рядом и вонзилась в шею лежавшему солдату ГСМ, который так и не смог взять себя в руки и побороть страх.

Касра высунулась из окопа и спустила курок. Восьмизарядный гранатомёт издал приглушённый хлопок, после чего выпущенный из него снаряд пересёк поле боя и упал рядом с группой из шести бегущих механических гуманоидов. Воткнувшись в землю, снаряд импульсом выпустил электрический разряд, от которого двое противников мгновенно упали замертво, а оставшиеся четверо замедлились, так как некоторые части их тел попросту перестали функционировать. Касра мгновенно прицелилась и выстрелила ещё раз, заставив оставшуюся четвёрку рухнуть на землю.

– Отступай, – мрачно сказал ей Гадес, активируя лазерный резак. – В ближнем бою тебе им нечего противопоставить: твоя способность просто не возымеет эффекта.

– Я могу подстрелить ещё несколько групп противников, – возразила командир.

– Ага, и меня заодно. Отступай, говорю.

Касра кивнула, а затем, сделав ещё пару выстрелов, выпрыгнула из окопа и побежала назад, в тыл войск Коалиции.

– Вот и славно, – с облегчением проговорил Гадес, готовясь встретиться с противником лицом к лицу.

–

Какой смысл в спасении, если смерть всё равно неизбежна? Зачем сражаться за правое дело, если каждую твою победу втопчут в грязь? Зачем созидать, если природа разрушения неуёмна и необъятна, если она всепоглощающа и всемогуща?

Такие мысли рылись в голове Эйона, пока юноша смотрел на обмякшее тело только что спасённого им солдата Коалиции.

– В чём смысл?.. Зачем это всё?

Эйон не обращал внимание на происходящее вокруг. Он не видел, как механические зимианские воины голыми руками вскрывают обшивки танков и разрывают пехотинцев на части. Не видел то, как Гадес сражается с десятком таких существ, сражая одного противника за другим, но постепенно всё сильнее изматываясь.

Ещё один взмах синего лазерного лезвия, и тело очередного зимианца разделилось на две идеально симметричные половины. Ещё взмах, и другой расстался с рукой, но, не замедлив своего движения, обрушил вторую на тело аригара, защищённое одним лишь барьером из Энергии. Удар отбросил Гадеса на несколько метров и уложил на лопатки, а уже третий зимианец мгновенно прыгнул вслед за ним, собираясь оборвать жизнь бойца Воздаяния.

Выстрел. Выпущенная из снайперской винтовки пуля пробила центральный процессор в груди зимианца, и тот рухнул, едва не долетев до Гадеса. Боец ближнего боя мысленно поблагодарил Саю и мгновенно вскочил на ноги, чтобы продолжить сражение.

Но какой в этом всём смысл? Зачем нужно это насилие? Что после него останется?

Зимианцы сражаются ради своего выживания, дабы обрести смертные тела, но сколько их душ покинет этот мир навсегда во имя великой цели? Солдаты Коалиции бьются за своё государство, за свои семьи, ждущие их дома. Будут ли их семьи рады получить вместо этого лишь останки для похорон?

Всё… бессмысленно.

Этот вывод наполнил разум Эйона, вытеснив другие размышления. Энергия юноши импульсами расходилась от него, активируясь сама по себе снова и снова. Юноша перемещался рывками по полю боя, пытаясь спасти солдат с обеих сторон; он обезоруживал пехотинцев Коалиции и отсекал ножами механические руки от тел зимианцев. Но первые доставали новое и возобновляли огонь, а вторые прыжками набрасывались на своих противников и вминали их ногами в землю.

Преимущество сил Нового Зима на этом поле боя было неоспоримо, и группы элитных солдат аригаров оказалась недостаточно для того, чтобы это изменить. Сая не прекращала стрелять, прикрывая Гадеса, но в её сердце зародилось отчаяние. Закованный в броню Шат, вступив в ближний бой с зимианцами, разбрасывал оппонентов вокруг себя, но его разум постепенно наполнялся смирением. Обстреливающая противников из гранатомёта Касра испытывала досаду из-за провала миссии. Лишь Гадеса переполнял целый ворох эмоций: упрямый аригар не желал так просто расставаться с жизнью, ведь так многого ещё не успел сделать. Сражаясь из последних сил, он вдохновлял своим примером товарищей, заставлял их выкладываться на полную, несмотря ни на что. Всех кроме Эйона, ведь… Ведь всё бессмысленно.

Расставшийся с надеждой юноша продолжал пытаться спасти хоть кого-нибудь уже из принципа, но не мог спасти никого. Его тёмно-бирюзовая куртка постепенно окроплялась бордовой кровью, перемешанной с едко-жёлтой жидкостью, наполнявшей механические тела зимианцев. С каждой непредотвращённой смертью юноша чувствовал, как нечто умирает внутри него самого.

Постепенно к полю боя подъехали тихоходные тяжёлые танки Нового Зима. Достигающие четыре метра шириной и семь метров длинной эти округлые машины имели сразу несколько вращающихся турелей с гаусс-пушками, которые непрерывно вели огонь на триста шестьдесят градусов. Гибкую подвижность турелям обеспечивали искусственные жёлтые мышечные волокна, точно такие же, как на телах пехотинцев Зима.

Линяя обороны ГСМ была прорвана в нескольких местах за считанные минуты. Солдаты Коалиции обратились в бегство, отступая как раз туда, где отряд Эйона установил телепортационные маяки. Ещё немного, и они нарушат периметр, необходимый для безопасной телепортации. И вот, когда Касра уже окончательно успела смириться с провалом её миссии, все маяки испустили едва заметный световой сигнал.

А затем пространство над ними исказилось, и на земле вокруг маяков материализовались многочисленные круглые платформы разных размеров. На платформах стояло больше тысячи закованных в белую броню солдат, а также десятки мобильных полевых станций Воздаяния и сотня массивных боевых экзоскелетов с тяжёлыми пушками.

Над полем боя разнёсся голос, дублирующийся сразу на двух языках. Один из языков Эйон прекрасно понимал:

– Войска Нового Зима! Именем Воздаяния Намаона немедленно прекратите наступление! Достаточно смертей, эту битву вам не выиграть! Войска ГСМ! Немедленно сложите оружие и отступите! Вашим раненым вскоре окажут медицинскую помощь! Ваше сражение окончено!

Эйон будто проснулся после глубокого сна, после очень плохого сна. Взглянув в сторону новоприбывшего подкрепления, он осознал, что возможно кто-то из спасённых им солдат сохранит в этом сражении жизнь.

Глава 9: Привлечённые кровью

Силы Нового Зима действительно остановили своё наступление и сохраняли позиции приблизительно пятнадцать секунд. По истечении этих пятнадцати секунд все их орудия навелись на прибывшие войска Воздаяния Намаона и без какого-либо предупреждения открыли огонь.

Не успевшие рассредоточиться аригары были как на ладони для тяжёлой артиллерии, но зимианцы не знали об оборонительных возможностях своего нового противника. В середине войска Воздаяния на крупной платформе был расположен бронированный Мобильный Стратегический Центр, крупное четырёхэтажное прямоугольное сооружение, установленное на массивные гусеницы. МСЦ выпустил вертикально вверх из широкой антенны на крыше бирюзовый луч, который, мгновенно достигнув высоты в сто шестьдесят метров, тут же разлился во все стороны ярким куполом, накрыв всю армию аригаров.

Залп снарядов обрушился на бирюзовый купол, но не смог нанести ему никакого вреда. Пользуясь крайне эффективной, но непродолжительной защитой, аригары поспешили развернуть войска, пока остатки сил Коалиции вместе со спецотрядом Эйона возобновили свою борьбу за выживание. Впрочем, теперь на них нападали лишь жуткие механические пехотинцы зимианцев, пока остальные боевые единицы сосредоточились на пробитии полусферического барьера.

Мобильные полевые станции начали свою работу, налаживая телепортацию боеприпасов прямо в артиллерийские орудия и пушки экзоскелетов, выпуская целые тучи крошечных перехватчиков ракет и наводя массивные плазменные турели на шагоходы зимианцев. Солдаты выстроились многочисленными небольшими отрядами у границы непроницаемого купола, ожидая начала контратаки. Четырёхметровые закрытые экзоскелеты, вооружённые Подавителями и ракетными установками, неспешно рассредоточились позади пехотинцев.

Через полминуты бирюзовая полусфера мгновенно исчезла, и все орудия аригаров практически синхронно открыли огонь по противнику, а пехотинцы бросились в наступление в сторону редеющих сил Коалиции. Стреляя на ходу, боевые экзоскелеты неспешно следовали за пехотой, сосредотачивая огонь на лёгкой технике зимианцев и на скоплениях пехоты. Туча перехватчиков ракет устремилась вперёд, перемешиваясь с роями летательных аппаратов противника.

За считанные секунды аригары уничтожили практически все тяжёлые танки зимианцев, что успели пересечь баррикады, проредили на треть авиацию врага и смогли подбить один из шагоходов переливающимися яркими цветами плазменными лучами, что довольно быстро прожгли обшивку гигантской махины. Закованные в полные белые доспехи пехотинцы ворвались в разорванный строй Коалиции и, открыв огонь по механическим гуманоидам, быстро вынудили отступить зимианцев, тем самым дав столь необходимую передышку и возможность перегруппироваться остаткам сил ГСМ. Подоспевшие следом медики принялись погружать раненых в небольшие мобильные полевые госпитали, находящиеся внутри вытянутых бронированных транспортных машин на гусеницах.

Оставшиеся в строю пехотинцы, артиллерийские расчёты, танки и дредноуты Коалиции не подчинились требованиям аригаров и продолжили удерживать линию фронта, ведя огонь по зимианцам. Вскоре битва разразилась с новой силой, в то время как обе стороны приблизительно уровняли свои шансы на победу.

Выполнив задание, Касра приказала группе отступить в полевой лагерь, пополнить боеприпасы и дожидаться там новых указаний. Гадеса, получившего несколько переломов внешних рёбер, командир направила в госпиталь.

–

Шат, Сая и Эйон сидели на краю одной из пустовавших крупных телепортационных платформ и наблюдали за происходящим сражением с безопасной дистанции. Крошечные перехватчики неустанно продолжали уничтожать летящие в полевой лагерь снаряды, а поддерживаемый на минимальном уровне полусферический барьер из Энергии защищал от падающих осколков.

– Как-то не по себе мне вот так наблюдать за боем и смиренно смотреть, как сражаются другие, – вздохнул Шат, отсоединив массивный шлем от своей брони.

Удивительно, что этот воинственный гигант имел столь мягкие черты лица. Растрёпанные и слипшиеся от пота светло-русые волосы Шата не имели седины и практически достигали его плеч. Голубые глаза великана казались добрыми, пропитанными чуткостью и заботой. С его бледно-серого лица практически никогда не сходила слабая загадочная улыбка.

– Тебе же ещё даже новое оружие не выдали, куда ты так рвёшься? – спросила Сая уставшим голосом. Девушка легла спиной на платформу и начала болтать ногами, положив длинную снайперскую винтовку рядом с собой. Шат негромко хмыкнул, но ничего не ответил Сае.

– Я заметил, что снайперы ГСМ используют при стрельбе какие-то подставки для своих винтовок, – произнёс Эйон, глядя на оружие Саи.

– Сошки. Знаю. Это всё потому, что снайперы ГСМ не могут нормально удержать своё оружие в руках при стрельбе. Интересно посмотреть, как они целятся, когда враг находится высоко в воздухе.

– Эйон, ты куда умчал посреди боя? – спокойным голосом спросил Шат.

– О, ты то ещё зрелище пропустил! – произнесла Сая, заметно оживившись. – Наш герой начал телепортироваться по всему полю боя, обезоруживая как солдат Коалиции, так и зимианцев! И делал он это так быстро, что ни те, ни другие даже не успевали понять, что произошло. К счастью для нас.

Последние слова Сая произнесла с ноткой осуждения.

– Касра же сказала удерживать позиции, – гигант упрекнул юношу, пропустив восторг Саи мимо ушей. – Гадесу было без тебя туго. Из строя выбыл, возможно из-за тебя.

– Гадес сильный, – возразил Эйон. – Он отлично справлялся и без моей помощи, и я уверен, он бы отдал хоть все внешние рёбра за то, чтобы спасти как можно больше жизней.

– Вряд ли, – снайперша лёжа пожала плечами, разглядывая сквозь оптический визор на шлеме силуэты звездолётов Коалиции, медленно плывущие по небу.

– А в ГСМ за нарушение приказа могут и казнить на месте, – задумчиво добавил Шат.

– Это ты сейчас к чему? – Эйон повернулся к своему товарищу и посмотрел на него обиженным и немного опешившим взглядом.

– К тому, что ты нам нужен был в другом месте. Из-за недостаточно жёсткой дисциплины наши войска столкнутся со множеством проблем в этой войне.

Эйон нахмурился и открыл было рот, чтобы возразить Шату, но в их небольшую перепалку вмешалась Сая:

– Да ладно тебе, Шат, это ведь наш первый бой. К тому же мы и так столкнёмся со множеством проблем, даже если Эйон научится чётко следовать приказам. Один энтузиаст войну не перевернёт.

Будто в подтверждение этим словам выпущенный из ближайшего шагохода-муравья снаряд вонзился в середину белого корпуса одного из боевых экзоскелетов, после чего тот взорвался изнутри. Наблюдая за этим, Шат печально вздохнул, а затем поднялся на ноги.

– Ты куда? – поинтересовался Эйон.

– Пойду, найду Касру и попрошу быстрее вернуть меня в бой. Не могу я так больше сидеть сложа руки.

– Тебе и не придётся, – ответила из-за его спины командир спецотряда, выйдя из Мобильного Стратегического Центра, исполнявшего роль штаба. – Мы получили новое задание. Шат, твой новый Подавитель ждёт тебя в арсенале. Возвращайся с ним, и я посвящу вас в детали.

– Понял! – оживлённо ответил гигант и, нацепив на себя шлем, проворно побежал в своём тяжеленном доспехе к арсеналу.

–

Бой не прекращался ни на секунду. Снаряды непрерывно изрывали землю и технику, но помимо гвалта пушек с поля боя исходило мало звуков. Хладнокровные солдаты Воздаяния даже в рукопашной сражались с механическими зимианцами молча, не издавая криков, не говоря ничего противникам. Бойцы обеих сторон не ощущали боль в привычном для простого человека смысле, а потому бились жестоко, беспощадно, до окончательной смерти оппонента.

Оправившись от недавнего потрясения, Эйон уже жаждал поскорее примкнуть к собратьям по оружию и помочь им в тяжёлой схватке. Он слушал инструктаж Касры вполуха, то и дело отвлекаясь на постоянно изменяющуюся обстановку на поле боя. Потому Эйон не обратил внимание, как командир оборвала инструктаж посередине и уставилась куда-то в небо над юношей.

А вот мимо остальных членов группы реакция Касры не прошла незамеченной, потому Шат и Сая рефлекторно обернулись, желая увидеть то, что заставило командира так удивиться.

Высоко в небе над штабом Воздаяния висела чёрная треугольная равносторонняя пирамида. Внезапно каждая из её сторон принялась быстро отделяться от неё и складывалась в новую пирамиду, прилегающую к первой. Затем уже от новой фигуры отделялись новые стороны, будто бы они состояли из бесчисленных наложенных друг на друга листов бумаги. Но чуткий взор Касры быстро распознал пространственную аномалию, источником которой являлась странная пирамида.

– Это что-то из арсенала ГСМ? – предположила Сая, припомнив способности Бога Старого мира.

– Непохоже, – приглушённо ответила Касра, не спуская взгляда с инородного объекта.

Пирамиды разворачивались всё быстрее и быстрее, формируя собой постепенно расширяющийся равносторонний треугольник, расположенный вертикально. Спустя несколько секунд основание этого треугольника достигло около шестидесяти метров в длину, и процесс развёртывания остановился. Фигура провисела в небе какое-то непродолжительное время, а затем начала падать.

Сотканный не то из камня, не то из металла треугольник в три метра толщиной своим основанием смял штаб Воздаяния Намаона ровно посередине, а также несколько других рядом стоящих мобильных полевых станций. Сохранив своё положение, фигура замерла, неглубоко врывшись в землю, а ошеломлённые аригары уставились на неё.

А затем пространство внутри треугольника целиком наполнилось зловещим переливающимся красным свечением, внутри которого виднелись расплывчатые фигуры.

– Приготовиться к бою! – прокричала Касра, осознав, что прямо перед её группой открылся огромный портал.

Глава 10: Царство хаоса

Пронзительным писком прозвучал сигнал отступления для войск аригаров, но те были слишком сильно вовлечены в сражение с зимианцами и не могли быстро перегруппироваться. Оставшиеся в штабе Воздаяния солдаты поспешили укрепить медицинские и телепортационные мобильные станции, и лишь небольшая группа присоединилась к неполному отряду Касры, дабы сдержать то, что могло выйти из портала. Зловещее свечение внутри огромного чёрного треугольника становилось всё ярче, будто наливаясь кровавой краской.

Приняв на себя командование, Касра попыталась оценить ситуацию. Технология треугольного портала явно не принадлежала ни аригарам, ни Коалиции, ни зимианцам. Во всей галактике оставалась лишь одна фракция, которая могла сотворить нечто подобное и вмешаться в и без того наполненное хаосом сражение титанических сил. Портал был наполнен густой Энергией, сродной с Энергией зимианцев, но в то же время необычайно мощной и необузданной.

– Не открывать огонь первыми! – отдала приказ Касра. – Сейчас между Воздаянием Намаона и Детьми Пожирательницы произойдёт первый контакт!

Казалось, что портал с каждой секундой становился всё менее и менее стабильным. Тонкими полосами, подобным молниям, по нему пробегались вспышки алой Энергии, а сам разрыв в пространстве постоянно видоизменялся внутри чёрного треугольника. Но это не помешала существам по другую сторону портала пройти через него.

То, что Касра сперва приняла за искажения Энергии пространственного разрыва, оказалось сгустками переплетённых душ. Аморфные массы из алой дымки потоками начали вылетать из портала и устремляться в разные стороны, разносясь по всему полю боя. Растерявшись, Касра так и не отдала приказ открыть огонь.

– Командир, они что-то делают с телами павших! – воскликнула Сая, заметив, как один из алых сгустков вдали прильнул к телу солдата Коалиции и начал испускать из себя свет. В этот же миг ещё несколько аморфных существ устремились к двум медицинским мобильным центрам аригаров и просочились сквозь их обшивки.

– Они здесь не за сражением, а… – Шат помедлил, осознавая, что его вывод может повлиять на решение Касры, а следом и на развитие отношений между двумя сверхвидами, – за едой?

– Значит, переговоры также бессмысленны, – мрачно добавил Эйон.

Касра выхватила пластину-переводчик, но так и не начала печатать на ней сообщение, ведь даже не знала, смогут ли Дети Пожирательницы принять её сигнал. Тяжело вздохнув, женщина подняла руку.

– Открыть ог… – воскликнула она, но осеклась.

Один из вырвавшихся из портала сгустков устремился прямо к ней и, врезавшись в землю в метре впереди, сжался в гуманоидную форму. Через мгновение дымка воплотилась человеческой плотью и моментально преобразилась в лишённую снаряжения и одежды саму Касру, только… другую. Стоявшая перед командиром обнажённая женщина была немного моложе, её каштановые волосы не покрывались густой сединой, а глаза горели кроваво-красным наливом.

Под непроницаемым шлемом Эйону не было видно эмоций на лице командира. Касра не испытывала страха, лишь растерянность и озадаченность. Она подумала, что существо, стоящее перед ней, может быть, и не желает зла. Возможно, оно является просто любопытным ребёнком, изучающим Касру. В этот миг двойник вытянул руку вперёд, и его кисть преобразилась в обвитый мышечными волокнами костяной шип, который сперва вжался чуть внутрь руки, а затем с колоссальной скорость устремился к шее командира.

Шип пробил броню на шее и впился в плоть, а затем вновь преобразился в алую дымку, как и вся оболочка двойника Касры. Тело командующей парализовало, а из открывшейся раны вместе с густой тёмной кровью начала сочиться уже другая дымка – ярко-голубая.

Существо начало впитывать в себя душу Касры, наполняя своё тело новыми красками. Опомнившийся в этот момент Эйон мгновенно применил свою способность, и время вокруг него остановилось. Юноша осознавал, что его противник не имеет физической плоти, а потому, выхватив два ножа, Эйон обволок их своей Энергией и метнул в монстра. Два чёрных лезвия устремились вперёд, но постепенно замедлились, а затем и вовсе остановились, зависнув в воздухе.

Вскоре время лениво возобновило свой ход, замершие тела вышли из оцепенения, но двигались ещё крайне неспешно, а два ножа плавно поплыли в сторону дитя Пожирательницы. Через миг мироздание вернулось на круги своя, и оба лезвия прошли сквозь аморфное создание, оставив внутри него две широкие дыры.

Существо отпрянуло от Касры и взмыло в воздух, издав нечто, похожее на визг. Затем оно дёрнулось в сторону и устремилось прочь.

А после все аригары, будто очнувшись после глубоко сна, одновременно открыли огонь по созданиям из многочисленных душ. Вскинув Подавитель, Шат, вырвал из него магазин и напитал своё оружие собственной Энергией. Спустив курок, он принялся градом извергать из дул Подавителя бирюзовые плотные сгустки в новых врагов. Аморфные существа разрывались этими снарядами на части за мгновения, а затем начинали растворяться в воздухе.

Сая подхватила обмякшее тело Касры и, взвалив на плечо, понесла командира к медицинской станции, в которую ещё не успели забраться Дети Пожирательницы. Эйон же активировал в своих карманах-ножнах небольшие телепортационные устройства, и два ранее брошенных им ножа вернулись на свои места.

Бой разразился с новой силой: аморфные создания из алой дымки отвлеклись от своего пиршества и принялись истреблять всех без разбору. Эти существа сражались совершенно иначе, чем солдаты трёх других войск. Дети Пожирательницы не нуждались в тяжёлом оружии, в пулях или же в доспехах. Продолжая прибывать из портала, они хаотично распространялись по полю боя, проникали сквозь обшивку внутрь дредноутов Коалиции, вырезая их экипаж, зарывались вглубь шагоходов и танков зимианцев, выкачивая из них алые души, атаковали своей Энергией аригаров – единственных противников, которых было трудно умертвить за мгновения.

Строй сил Коалиции окончательно распался: солдат охватила паника, большинство из них обратилось в бегство. Зимианцы, увидев сущности, столь похожие на ту, что когда-то уничтожила их родной мир, впервые ощутили животный страх и принялись отступать. Но их техника была слишком медлительной и попросту непредназначенной для отступления. Аригары же хладнокровно продолжали свой бой с непрерывно прибывающим противником. Несколько солдат Воздаяния попытались пройти через портал, чтобы деактивировать его с другой стороны, но красная Энергия разорвала их тела в клочья.

Вскоре Эйон вместе с Шатом оказались отрезаны от товарищей. Юноша всеми силами прикрывал спину гиганта, который был единственным аригаром на поле боя, способным истреблять Детей Пожирательницы сотнями. Подавитель не умолкал не на секунду, истощая Энергию своего обладателя и становясь тяжелее в его руках с каждой секундой. Но Шат неумолимо продолжал вести огонь, игнорируя распространяющуюся по телу слабость.

Тем временем в палату Гадеса проникло дитя Пожирательницы. Никогда не расстающийся со своими мечами боец выхватил оба клинка, когда создание из алой дымки попыталось наброситься на него. Проведя через мечи Энергию, Гадес вскочил с кушетки и разделил противника на три части, и тот быстро растворился в воздухе. Осознав, что в медицинском центре стало опасно, аригар накинул на себя свой плащ, прицепил к поясу лазерный резак, напялил на руку тонкий, но довольно тяжёлый ударный кастет и поплёл к выходу.

–

Коалиция окончательно потеряла контроль над полем боя. Офицеры ГСМ тщетно пытались отправить запросы на эвакуацию, но все их каналы связи оставались заблокированными зимианцами. Вскоре командование Коалиции пришло к выводу, что Фавн-4 наземными силами удержать невозможно.

Четыре фракции продолжали вести кровопролитный бой на поверхности планеты. Солдаты сражались и умирали, пока расположенный над ними могучий звёздный флот наводил свои орудия. Потерявшие всякую надежду на спасение остатки сил ГСМ ещё не знали, какая участь им уготована на самом деле.

Сперва с неба обрушилось несколько толстых ярко-зелёных лучей. Они изрезали поле боя в нескольких местах, метя в скопления сил зимианцев и в портал Детей Пожирательницы, расположенный в сердце войска аригаров. Пара шагоходов рухнула, оказавшись разрезаны надвое, но облачённые в барьер из Энергии чёрные врата выстояли, чего не скажешь о нескольких мобильных станциях Воздаяния и несчастных, что находились в них или рядом с ними.

Затем с неба посыпались бесчисленные снаряды. Массированный удар прошёлся по всему полю боя, не оставляя ни единого метра земли непоражённым. Лишь позиции аригаров были частично спасены от обстрела перехватчиками ракет. Выжженная пустошь покрылась дымом, из которого доносился грохот, скрежет металла и редкие вскрики. Это были последние мгновения, когда противоборствующие стороны ещё пытались продолжать сражение, несмотря ни на что.

А после на поверхность Фана-4 упало три ядерные ракеты. Опасаясь уцелевших перехватчиков Воздаяние Намаона, звёздные линкоры направили ракеты чуть поодаль от эпицентра сражения, но этого хватило, чтобы ураган из пропитанных огнём и радиацией ветров обрушился на позиции аригаров сразу с трёх сторон, слившись в одну адскую бурю.

И лишь после этого на поле боя воцарилась долгожданная тишина.

Глава 11: Маленькая радость

С огромным трудом Эйон сумел набрать в грудь немного воздуха, но тут же осознал, что тот полон токсинов. Сосредоточив Энергию в теле, юноша принялся генерировать кислород прямо в своих лёгких.

Эйон находился под неким завалом: нечто тяжёлое придавило его сверху, сковало его тело и закрыло от ужасов, что происходили снаружи. Юноша попытался поднять навалившуюся на него массу, но его сил было недостаточно для этого.

Однако, вскоре масса пришла в движение сама по себе, и завал начал подниматься, а затем встал и стряхнул с себя многочисленные обломки. Протерев глаза, Эйон увидел над собой Шата.

Белая краска на доспехе гиганта была истерзана и выжжена, оголяя огрубевшую тёмную сталь. На его шлеме в районе затылка зияла длинная трещина, через которую были видны окровавленные русые волосы.

– Усиль барьер вокруг своего тела, Эйон, иначе радиация тебя убьёт, – просипел гигант, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия. Юноша с трудом расслышал своего товарища в какофонии из шума воющих ветров.

Вокруг двоих бойцов свирепствовал настоящий ураган из пыли, пепла, обломков, огня и кусков прочных костей аригаров. Окрашенный в грязно-рыжий цвет дым блокировал видимость практически полностью, а хаотичные порывы потоков Энергии и тысячи душ, покидающих тела вокруг, лишали Эйона и Шата надежды воспользоваться энерговизорами или Осязанием.

– Нам нужно выбираться отсюда… – выдавил из себя гигант и медленно поплёл вперёд, не имея какой-либо возможности ориентироваться в таких условиях.

Не проронив ни слова, Эйон поднялся на ноги и последовал за своим товарищем, стараясь ни о чём не думать.

Каждый шаг являл собой для обоих аригаров небольшую победу, ведь раскалённые ветра непрерывно пытались сбить их с ног, содрать с них броню, а следом кожу, изорвать их тела в клочья и впитать в себя, присоединив к бесчисленным умершим.

Эйон сосредоточился на тяжёлых шагах своего товарища, гулом разносящихся сквозь вой ветров. Непоколебимый марш воина в огромном доспехе успокаивал разум, придавал уверенности и помогал думать о чём-либо помимо смерти.

Барьер из Энергии делал своё дело: юноша не чувствовал жара, не испытывал боли, лишь только продолжал пробиваться через мощные порывы ветра, глядя на широкую спину Шата. Лишь богам известно, сколько времени они блуждали таким образом, но в один момент гигант рухнул на колени и застыл.

– Шат? ШАТ! – прокричал Эйон, пытаясь растрясти своего товарища за плечо, но доспех даже не шелохнулся.

– Нужно… передохнуть… – раздался из-под шлема сиплый голос гиганта.

– Ты как?! Мы выживем с тобой, слышишь?! Мы…

– …всего минуту. Затем… продолжим путь.

Шат не слышал слов Эйона. Он не слышал и порывов ветра. Массивный аригар потерял свой чуткий слух полностью, но едва ли это осознавал.

– Мы выживем, друг, – уже сам себе проговорил Эйон, стиснув зубы.

–

Постепенно ветер начал стихать, и бойцы смогли продолжить свой путь. Эйон так и плёл, стараясь не терять из виду спину товарища на расстоянии вытянутой руки, пока дым и пыльная буря не поредела. Шат резко остановился, и Эйон нечаянно врезался в него и упал.

– Не останавливайся, – произнёс юноша, поднимаясь на ноги. – Нам больше нельзя отдыхать. Давай, ты и без моих слов должен это понимать.

В этот миг Эйон разглядел из-за спины Шата небольшую гуманоидную фигуру. Юноша стал судорожно гадать, кто ещё мог выжить в этом хаосе. Может быть, это кто-то из его товарищей? Сая? Гадес? Юноша не питал надежд на этот счёт.

Тогда это должен быть зимианец. Лишь крепкое механическое тело могло бросить вызов взрывам, радиации и раскалённым ветрам. Но нет, перед аригарами стояла человеческая фигура, мужская, облачённая в чёрное пальто.

Человек? Какой человек сможет выжить в таких условиях? Да, В ГСМ много людей, обладающих мощной Энергией, но их редко отправляют в безнадёжные сражения, а уж пережить подобное вообще смогут лишь единицы.

Тогда, быть может, дитя Пожирательницы? Решило поиздеваться, представ в человеческом облике перед и без того сомневающимися в здравости своего рассудка аригарами?

Но нет, все эти теории оказались ложными. Фигура протянула руку вперёд, и окружающая её пыль вместе с дымом мгновенно рассеялась волной. Вокруг троицы образовался купол из чистого воздуха, внутри которого Шату и Эйону удалось получше разглядеть незнакомца.

Худой мужчина в тёмных одеяниях имел бледное лицо с чуть впалыми щеками и редкой растительностью на подбородке, растрёпанные чёрные волосы и тёмно-серые глаза.

– Всего лишь насекомые, – разочарованно произнёс мужчина на зимианском языке, увидев Шата и Эйона. Юноша не понял его слов, а гигант не услышал вовсе, но оба приготовились к худшему.

Незнакомец протянул руку в сторону Шата. В этот миг Эйон осознал, что человек перед ними опасен, чертовски опасен. Подчиняющиеся мужчине потоки Энергии были огромны, хаотичны и сокрушительны.

От брони Шата раздался металлический скрежет, а остатки белой краски на ней начали рассекаться многочисленными тонкими ровными полосами. Эйон выскочил из-за спины гиганта, пробежал несколько метров в сторону, а затем активировал свою способность, и мир вокруг снова застыл. Юноша сделал ещё пару шагов навстречу незнакомцу, выхватил из ножен пару тёмно-синих ножей и метнул их в противника, а затем возобновил течение времени.

В глазах бледного мужчины мелькнуло удивление, когда возникшие из ниоткуда лезвия устремились к его шее. Но незримая сила отбила оба ножа, и те отлетели в разные стороны.

– Телекинез! Это настоящий зимианец! – воскликнул Шат и, почувствовав, что обвившая его невидимая хватка ослабла, рванул на противника.

Незнакомец тут же вновь устремил руку к несущемуся на него гиганту, но в этот миг Эйон снова исчез из его поля зрения, а затем возник за его спиной, держа в окропившейся кровью руке ещё один нож.

Незримая хватка ещё раз вцепилась в Шата, и тот застыл.

– Всё его тело будто покрыто невидимыми резаками! – прокричал Эйон, растерянно глядя на свою раненую руку и напрочь позабыв про потерю слуха своего товарища. – Я не могу приблизиться!

Незнакомец усмехнулся, в его улыбке прочиталось некоторое удовлетворение. Он соскучился по возможности сразиться с интересными противниками и надеялся, что двое аригаров таковыми окажутся. Вытянув вторую руку в сторону Эйона, он приготовился разорвать юношу на части.

В этот миг удерживаемый телекинетической хваткой гигант сделал шаг. Зимианец удивлённо посмотрел в сторону Шата, и тот сделал ещё один.

– Для насекомого ты слишком крупный, – пробормотал себе под нос незнакомец, а затем устремил к гиганту ещё одну руку.

Незримая сила оттолкнула Шата и заставила его проехаться на стопах пару метров. Но массивный аригар перенёс свой вес и смог остановиться. Доспех исполина вибрировал от сил, что пыталась на него воздействовать и противостоять его весу в купе с Энергией самого Шата.

Тем временем Эйон поднялся на ноги. Их противник не смотрел в сторону юноши, не обращал на него внимания и не видел в нём угрозы, понимая, что тому нечего противопоставить незримой силе. Но Эйон не желал снова прятаться за широкой спиной своего товарища. Перехватив ножи покрепче в обеих руках, он рванул прямо на противника.

Незримая сила отбросила юношу вновь, оставив глубокую царапину на его нагруднике. Эйон упал на спину, затем поднялся и попытался ещё раз. Снова безуспешно, и в этот раз глубокий порез образовался на его ноге. Но юноша попытался напасть ещё раз.

Продолжающий противостоять Шату незнакомец озадаченно оглянулся через плечо на покрывающегося ранами и снова и снова отлетающего от него мальчишку. Эйон понял, что защита зимианца непредсказуема, крайне опасна и, вероятно, способна лишить юношу жизни. Но она не неодолима.

Потому Эйон попытался ещё раз. Обвив своё тело Энергией, он рванул вперёд сквозь бесчисленные резаки. Его нагрудник рассёкся надвое, в плече образовался глубокий порез. Затем порез возник на шее, и из него хлынула тёмная кровь аригара. Но Эйон продолжал пробиваться через преграды, приближаясь к своей цели.

Шаг. Глубокий порез горизонтально рассёк лоб, повредив череп и чудом не задев мозг. Шаг. Левая мочка уха отсеклась, а правое бедро оказалось прорезано до кости. Шаг. Большой палец вместе с указательным оторвались от левой руки, а один из ножей выпал и отлетел назад. Но второй всё ещё оставался в другой руке. Шаг.

Зимианец ослабил свою хватку и перевёл одну из рук в сторону юноши, заносящего тёмно-синее лезвие всего в метре от него. В этот миг Шат будто сорвался с цепи и помчался прямо на незнакомца, сотрясая землю тяжёлыми ударами ног.

Незримый купол, защищавший троицу от пепельной бури, развеялся, а телекинетическая хватка на Шате вновь окрепла и остановила гиганта. Свободная рука незнакомца приготовилась сдавить Эйона, но в этот миг её ладонь пронзил нож.

Барьер зимианца всё же отбросил юношу, оставив на том ещё несколько глубоких порезов. Незнакомец поморщился от боли, а затем удивлённо уставился на торчащий из его ладони нож. Продолжая удерживать Шата, он простоял в ступоре несколько секунд, пока не разразился довольным смехом.

Эйон не понимал, как кто-то может так наслаждаться битвой. Как можно радоваться насилию, полноценно чувствуя боль и страх? Как можно хотеть убивать, боясь при этом смерти? Впрочем, зимианец её и не боялся.

Юноша лежал в пыли, истекая кровью. Он попытался подняться, но на его ногах и руках было рассечено слишком много мышц. Незнакомец вновь перевёл вторую руку на Шата, пока Эйон лежал, в очередной раз не имея возможности повлиять на происходящее.

И вдруг нечто схватило юношу за ногу и стремительно уволокло вглубь пыльной бури. Несколько кровавых сгустков из многочисленных душ возникли вокруг Шата и телекинетика, а затем бросились в их сторону подобно свирепым хищникам.

Глава 12: Знакомство за столом

Обвивавшая Шата телекинетическая хватка рассеялась, и гигант тут же взмахнул рукой, обрушивая стальную перчатку на подлетевший к нему сгусток из алой дымки. Пропитанная Энергией броня повредила структуру дымчатого тела дитя Пожирательницы, вынудив его отлететь назад. Одновременно с этим два других аморфных существа застыли в воздухе, а затем незримая сила разорвала их на куски.

– Эйон! – прокричал Шат, оглядываясь по сторонам. Но вместо своего товарища гигант увидел лишь многочисленных детей Пожирательницы, плавно вылетающих из грязно-рыжего дыма.

– Объединим силы! – воскликнул зимианец на языке аригаров. – Пробьёмся через эти отродья и разойдёмся своими дорогами.

Слух Шата так и не восстановился, и гигант, увидев новых противников и не услышав слов телекинетика, рванул на детей Пожирательницы, занося свои стальные кулаки. Через мгновения полчища алых тварей облепили его тело, забрав у Шата последнюю надежду пробиться к Эйону.

–

Эйон очнулся в кромешной тьме, почувствовав под собой ладонями и затылком холодную каменную плиту. Энергии в теле юноши не осталось даже на то, чтобы усилить глаза и оглядеться. Но это не мешало ему отчётливо ощутить здесь присутствие некоего существа, некоего монстра.

– Секунду, – произнёс мелодичный женский голос на языке аригаров.

В этот миг стены, пол и потолок помещения загорелись тусклым светом, озаряя странную комнату. Она целиком состояла из чёрных треугольных каменных плит разных размеров и не имела какой-либо двери. К одной из стен были прилеплены несколько полок, на которых покоились многочисленные медикаменты, хирургические инструменты и устройства, а также металлические приборы, о назначении которых Эйон мог лишь догадываться. Юноша лежал на высоком и довольно длинном каменном столе, собранном из нескольких чёрных треугольников. Руки, ноги и шею аригара сдерживали металлические оковы, прикреплённые к столу.

Помимо Эйона в комнате находилась ещё одна фигура, женская. Её длинные чёрные волосы, спускающиеся чуть ниже бёдер, развевались в безветренном помещении так, будто были живыми и двигались сами по себе. Бледная кожа незнакомки была характерна для большинства зимианцев, а ярко-красные глаза лишь подтверждали эту догадку Эйона. Затем юноша вгляделся в черты лица женщина: они были прекрасными, безупречными и почему-то казались Эйону знакомыми.

Относительно невысокая изящная фигура была облачена в плотно облегающий чёрный комбинезон без молний и каких-либо застёжек. Создавалась впечатление, будто это одеяние сшили уже прямо на незнакомке.

– Ты… – прошептал Эйон. – Ты же не…

– Ну давай, скажи это, – женщина заметно оживилась и бодрыми шагами подошла к аригару.

– Пожирательница? Вечно голодная Богиня свободы?

Незнакомка расплылась в довольной улыбке.

– Похожа, да? – обрадованно произнесла она. – Судя по всему, аригары запомнили облик нашей Матери таким же, каким запомнили его мы. Надо бы это задокументировать.

Женщина провела перед собой рукой, и из её ладони начала сочиться красная Энергия, которая через в мгновенье преобразовалась в небольшой предмет с несколькими кнопками. Нажав на одну из них, незнакомка начала что-то тараторить на практически незнакомом Эйону языке Коалиции.

Юноша попробовал пошевелить пальцами и, к его удивлению, обнаружил, что все они были на месте. От глубоких порезов на теле также не осталось и следа.

– Кто ты такая? – поинтересовался Эйон, переведя взгляд на незнакомку.

– Можешь звать меня Рима, – ответила та. – Как и представители ГСМ, аригары зовут нас детьми Пожирательницы. Мы же зовём свой вид гравида фэймс… что означает приблизительно то же самое, так что ты можешь не брать это в голову.

– Ты меня вылечила?

– Да, но можешь не рассыпаться в благодарностях: живого тебя будет гораздо интереснее изучать, чем мёртвого.

– А, вот оно что, – безразлично проговорил Эйон, уставившись в чёрный потолок.

Рима дошла до полок с хирургическими инструментами и взяла скальпель с пинцетом.

– Ты как-то на удивление спокойно отреагировал, – заметила она. – Уже доводилось бывать на пыточном столе?

– Нет. А ты, видимо, впервые видишь на нём аригара?

– Верно, но ничего мне не говори: твоё тело расскажет гораздо больше и куда живописнее.

Дитя Пожирательницы подошло к Эйону и, проведя рукой со скальпелем над истерзанным металлическим нагрудником юноши, попросту растворила сталь в воздухе вместе с верхней одеждой, оголив торс своего подопытного. Затем, проворно прокрутив скальпель в руке, она резким движением ударила Эйона лезвием в живот, метя чуть ниже рёбер. Лезвие раскололось чуть выше рукояти.

Уставившись на сломавшийся инструмент, Рима дважды моргнула, а затем отбросила его в сторону и пошла за следующим.

– Может быть, я тебе всё сам расскажу? – с некоторой надеждой в голосе предложил Эйон. – Я более-менее анатомию знаю. У нас там пятьдесят два ребра, под ними два сердца: левое и…

– Прекрати! – воскликнула женщина, строго и немного рассерженно взглянув на своего подопытного. – Я всё равно всё увижу сама.

– Ладно, – грустно вздохнув, ответил Эйон.

Новое лезвие было выковано из неизвестной аригару стали и прошло через его кожу как сквозь масло. Внимательно посмотрев на скудно вытекающую из надреза кровь, Рима удовлетворённо кивнула, а затем начала вырезать участок кожи.

– Где мы находимся? – поинтересовался Эйон, продолжая тоскливо разглядывать узоры из треугольников на потолке, пока дитя Пожирательницы принялось изучать его внутренности.

– В одном из ваших мобильных зданиях медицинского назначения, – ответила Рима, не отвлекаясь от процесса.

– Что-то непохоже. Что вы с ним сделали?

– Ты хочешь сказать, что мы сделали с его обломками? Да ничего интересного, просто обшили реплицированными плитами из одного эдемского минерала. Вся земля в шестидесяти километрах вокруг портала сейчас ими покрыта.

– А что с моими товарищами?

– Понтия не имею, – Рима отвечала, сосредоточено пытаясь разглядеть одно из сердец за двумя рядами рёбер и активно орудуя скальпелем и пинцетом. – Кому-то удалось уйти с помощью телепортации. Великана, который был с тобой, мы так и не сумели изловить.

– Сражение за Фавн-4 уже окончилось?

Риме так и не удалось добраться до сердца аригара, от чего она рассерженно отшвырнула очередной скальпель в сторону и смачно выругалась на незнакомом Эйону языке.

– Ты что, вообще боли не чувствуешь? – наморщив лоб, произнесло дитя Пожирательницы, возвратив своё внимание к подопытному. – Реакция нервной системы вроде есть, а ведёшь себя… Ты разве не хочешь биться в конвульсиях, стонать и молить о пощаде?

– А тебе или мне это что-то даст? – удивился Эйон.

– Никак не могу избавиться от дурацкого чувства, будто я делаю что-то неправильно. Будто я со скальпелем пытаюсь изучить «анатомию» зимианской машины. Может быть, мне нужно было начинать со сверла и пилы?

Тяжело вздохнув, Рима принялась наблюдать за тем, как повреждённые кровяные сосуды её подопытного начали сами по себе закупориваться, изменяя путь кровотока в теле. Взяв в руку диктофон, дитя Пожирательницы вновь затараторило на неизвестном языке.

Затем Рима взяла крупный шприц с присоединённым к нему небольшим устройством, набрала кровь из вены Эйона, а после с интересом начала следить за тем, как тёмно-бордовая субстанция забурлила.

– Посмотрим, что у тебя за Энергия, – задумчиво проговорило дитя Пожирательницы.

– Слушай, Рима, а зачем вообще твоему виду нужна война? – спросил Эйон, проигнорировав слова собеседницы. – Зачем вы напали?

– Большинство из нас не смотрят на произошедшее как на нападение, скорее как на вполне обыкновенную охоту на весьма необыкновенную добычу. Мы питаемся душами органических видов, с их же помощью мы размножаемся, а потому имеем совершенно иные нормы этики и морали, чем… более примитивные разумные виды. Впрочем, многие дети часто начинают испытывать жалось по отношению к сородичам своих жертв, обретая воспоминания о чужой жизни, об их ценностях и культуре. Таких «проникшихся» на Эдеме съедают в первую очередь.

– А ты что думаешь о людях и об аригарах?

– Забавно, что ты не спросил заодно и про зимианцев: пускай они и машины, но являются полноценными личностями, обладающими собственной волей и душой.

– В Воздаянии Намаона принято считать всех зимианцев людьми, – возразил Эйон.

Рима раздражённо фыркнула.

– В таком случае тебе стоило упомянуть многие другие разумные виды, проживающие внутри Сети Голосов Старших Миров, – подметила она, продолжая держать в руках шприц с бурлящей внутри него кровью. – Я думаю, что не стоит развивать в себе эмпатию, живя в обществе, где ей нет места. Такие громкие понятия как добро и зло – всего лишь удобные инструменты для управления скудными умами.

Дитя Пожирательницы вновь посмотрела на шприц, из которого начал просачиваться алый пар. Кровь внутри него полностью исчезла, оставив после себя небольшой извивающийся сгусток ярко-синей Энергии. Рима откупорила крышку шприца, и этот сгусток вылетел наружу, прочертил в воздухе петлю, а затем врезался женщине в темя и мгновенно растворился в густых волосах. Неподвижно постояв какое-то время, дитя Пожирательницы вновь перевело взгляд на своего подопытного и произнесло на одном дыхании:

– А ты счастливчик, Эйон: я готова слушать твои неумелые проповеди вкупе с жалкими попытки нащупать совесть у существа, которое старше тебя приблизительно в восемьдесят девять раз, довольно продолжительное время. Твоя Энергия слишком интересна и сложна для того, чтобы изучать её в столь скудной лаборатории.

– И находится она конечно же…

– На Эдеме! – последние слова Рима произнесла голосом, полном радости, словно ребёнок, готовящийся показать новому другу необычайно интересное место, которым безмерно гордился.

Глава 13: Gravida fames

Посреди металлического экуменополиса из огромных стальных башен и колоссальных фабрик, который представлял собой Новый Зим, одно строение выделялось особенно сильно. Древний корабль, покоящийся внутри каменной скорлупы ещё с начала Эры Вооружения, что некогда назывался Дворцовой башней, ныне выполнял функцию резиденции Бога-стража и смотрелся скудно и довольно примитивно на фоне высокотехнологичных сооружений, не уступающих ему в размерах.

Там, в одной из небольших комнат, теряющейся на фоне бесчисленных просторных залов и петляющих коридоров, за одним столом сидели две фигуры, облачённые в светло-серые просторные мантии: мужчина с платиновыми волосами, ярко-оранжевыми глазами и вечно грустной улыбкой и прекрасная девушка с белыми кудрями, блекло-розовыми глазами и безэмоциональным выражением лица.

Мужчина, закрыв глаза, сосредоточенно перебирал внутри себя крошечные фрагменты искомой им души, пытаясь соединить их вместе. Этим процессом он был поглощён последние тридцать семь земных лет, но определённых успехов ему удалось достичь лишь недавно.

Из-за тяжёлой металлической двери раздался стук. Мужчина провёл рукой, высвобождая ничтожно малую для него часть Энергии, и дверь отворилась сама по себе. В комнату зашёл его старый друг, зимианец, облачённый в покрытое пылью и кровавыми пятнами чёрное пальто. Под его тёмно-серыми глазами зиял глубокий порез, а из тёмных волос на затылке было вырвано несколько клоков. И всё же друг выглядел довольным, даже немного счастливым.

– Великий Аларик, – произнёс он, широко разведя руки в стороны и отвесив неглубокий поклон.

– Сколько? – вопрос сидящего за круглым столом мужчины прозвучал холодно и довольно угрожающе, а грустная улыбка на лице нисколько не соответствовала его истинным эмоциям в этот момент.

– Прости, я не телепат и едва ли понимаю, что у тебя на уме. Сколько что?

– Сколько душ мы потеряли в ходе этого сражения?

Оторвав пронзительный взгляд от сидящей напротив девушки, Аларик недобро посмотрел оранжевыми глазами на своего друга.

– Я… Я не знаю… – тот немного растерялся и замешкался, а радости на его лице поубавилось. – Ничтожно мало в сравнении с тем, сколько мы спасём, когда победим.

Аларик будто моментально потерял всякий интерес к своему собеседнику и снова начала пристально смотреть на беловолосую девушку.

– Я встретил созданий Хильры и созданий Калена, – произнёс темноволосый мужчина. По его пальто на спине продолжала медленно стекать кровь, но зимианца это не особо волновало.

– Хильры? – переспросил Аларик. – Хильры больше нет. Как и Калена.

– Всем нам свойственно меняться по ходу своего пути, а если путь длинный, то и изменения могут быть довольно… радикальными. Пожирательница и Войс, Хильра и Кален, разве имеет значение, как именно я называю старых друзей?

– Я не знаю, сколько от прежней личности осталось в Пожирательнице, но вот Войс… Тут я с уверенностью могу сказать, что это совершенно не тот человек, которого ты когда-то знал. Как минимум, это уже не один человек.

– А, по-моему, сейчас он похож на себя прежнего куда больше, чем после моей первой смерти. Всё так же слишком много на себя берёт и мало с чьим мнением считается.

Аларик лишь хмыкнул в ответ, ещё сильнее погрузившись в процесс слияния фрагментов душ.

– Так что ты можешь сказать про их создания, Геон? – всё же поинтересовался Бог-страж, закрыв глаза.

– Они… интересные. Им удалось сильно меня потрепать. Аригары не обладают такой уж внушительной Энергией, по крайней мере те, которых я встречал, но вот сами способности у них занятные. А их воля к победе, самоотдача и жертвенность… – Геон произнёс эти слова с наслаждением, смакуя каждое и зажмурившись подобно насытившемуся коту. – Отродья Пожирательницы, напротив, так и сочатся Энергией во всех смыслах этого слова, но при этом трясутся за свои жизни и не доверяют друг другу. Они могут слаженно охотиться, когда уверены в своей победе, но стоит лишь тварям почуять опасность, как они тут же готовы принести друг друга в жертву ради собственного выживания. Убогие животные, но чертовски сильные. Впрочем, с помощью телекинеза их легко убить. А вот нашим жестянкам с ними приходится крайне туго, по крайней мере, одушевлённым. Рекомендую перейти на повсеместное использование искусственного интеллекта в сражениях с отродьями Пожирающего Множества.

– Значит, так мы и поступим, – заключил Аларик, кивнув, но так и не открыв глаза.

– Интересно, Кален… Войс также следит за успехами его людей?

– Вряд ли он вообще сейчас за чем-либо следит. Мне кажется, ему совершенно плевать на происходящее.

– Тогда ты знаешь его гораздо хуже, чем я, – Геон широко улыбнулся, посмотрев на Аларика взглядом, полным азарта. – Он просто не способен сидеть на месте, когда вокруг творится такое. Поверь, Войс сейчас вовлечён в происходящее гораздо больше, чем ты.

–

Когда Рима вывела Эйона из медицинского центра, аригар не поверил своим глазам: на месте столкновения четырёх великих фракций, где совсем недавно была выжженая пустошь, стоял целый город. Огромные чёрные сооружения, сотканные из бесчисленных каменных треугольников, в причудливых формах тянулись к небу и застилали собой линию горизонта.

Корабли Коалиции никуда не делись и продолжали вести огонь с орбиты Фавна-4, однако над чёрным городом летали тысячи ярко-красных платформ, защищающих его. Приглядевшись, Эйон осознал, что те являются треугольными порталами, обшитыми по краям всё тем же чёрным камнем. Одни порталы закрывали собой снаряды и лучи флотилии ГСМ, а другие же выпускали их из себя обратно в небо.

Чёрный город изобиловал алыми сгустками из душ, детьми Пожирательницы, но помимо них по улицам свободно бродили сотни людей. То были бледнокожие зимианцы, разнообразные люди, какие-то причудливые гуманоиды с единственным глазом на длинной шее вместо головы и даже аригары.

– Это всё пленные? – изумился Эйон, на что Рима мелодично рассмеялась.

– Разумеется, нет. Пленные сейчас содержатся в куда менее благоприятных условиях. Да и откуда у нас возьмётся столько пленных после применения Коалицией тактики «выжженой земли»? Ничего святого у этих людей нет, готовы вредить самим себе, лишь бы врагам тоже досталось.

Приглядевшись, Эйон обнаружил, что практически у всех гуманоидов, вне зависимости от их расы, глаза наливались ярко-красным или бордовым цветом. Большинство из «пленных» бродило по городу бесцельно, иногда они сбивались в группы, а многие делали довольно странные и неуместные в текущей ситуации вещи. Некоторые активно занимались физическими упражнениями, бегали, отжимались, приседали. Другие же громко разговаривали сами с собой, наигранно смеялись, что-то кричали, махали руками. Третьи танцевали, играли в одиночестве, прыгая на одной ноге или же прячась неизвестно от кого, или же вовсе лёжа катались по обложенной треугольными плитами земле.

Центром странного города служил всё тот же огромный портал. Через него в обе стороны непрерывно проходили сгустки из душ, а иногда из него вырвались каменные пластины, которые, рухнув на землю, начинали активно переваливаться и уползать куда-то вглубь города, а затем наращивать собой вдалеке чёрные сооружения.

– И зачем вообще могут быть нужны другие виды, если есть мы? – мечтательно произнесла Рима, шагая в сторону портала. Эйон шёл следом, облачённый в изорванную броню и кандалы на руках, блокирующие Энергию носителя. Прохожие следили за юношей с неподдельным интересом, а некоторые и вовсе смотрели на него как на добычу, но, как только замечали Риму, они разбегались в страхе, освобождая дорогу.

– Вы же… Вы же пытаетесь нам подражать, верно? – предположил юноша, удивлённо глазея по сторонам. – Органические расы влекут вас не только как пища! Мы вам интересны.

– Едва ли. Просто, впервые обретая человеческое тело с его воспоминаниями, многие дети Пожирательницы не в состоянии справиться с захлёстывающими эмоциями и ощущениями. Мы перерождаемся заново и открываем для себя совершенно новые миры. Многие потом не могут вернуться к прежним бестелесным формам, и в итоге их сжирают более беспристрастные представители нашего вида.

– Неужели всё ваше общество строится на одной лишь силе?

– Так и есть. А сила определяется объёмом Энергии и родственной близостью с Матерью. Всё остальное довольно легко можно забрать. К примеру, пожрав существо с выдающимся интеллектом, дитя Пожирательницы забирает этот интеллект себе. Правда, разум тоже не трудно обратить в оружие.

– Но как тогда вас вообще становится больше? Как вы размножаетесь?

– У каждого из нас есть определённый лимит обретения силы, переступив который, мы теряем над собой контроль. Души внутри нас начинают бунтовать и пытаются взять верх над родной. В этой ситуации мы отбираем наиболее приглянувшиеся и перспективные, а лишние выбрасываем, создавая новое дитя или же сразу несколько детей.

Эйон остановился, растерянно посмотрев на плавно идущую вперёд Риму. Длинноволосая женщина сделала ещё несколько шагов, а затем, не оборачиваясь, также остановилась.

– Выходит, что вы никого не убиваете? – осенило аригара.

– Верно. Все те, кого мы съели на этом поле боя, продолжают жить внутри нас, а со временем они могут обрести и собственные тела.

– Но разве тогда ваше общество не должно со временем переполниться душами других видов, которые не станут поддерживать ваш образ жизни и мышления?

– Эйон, – Рима обернулась на своего собеседника, одарив его лучезарной улыбкой. – Если души других видов не будут следовать нашему образу жизни, то откуда у них возьмётся сила, чтобы ему воспротивиться? К тому же смертным должна прийти по душе вечная жизнь без нужд, без боли, без страданий. И мы, при необходимости, всё это можем ощутить созданными нами телами. А теперь иди, на что тебе иначе нужны твои ноги? Если ты не будешь ими пользоваться, то я их у тебя отберу!

Не произнеся более ни слова, Эйон возобновил шаг в сторону портала. Бушевавшие впереди потоки Энергии казались юноше чревом голодного монстра, которому не терпелось переварить тело аригара.