Цикл Вечности IV: Повод для смерти

Глава 1: Человечность

-Сонат-

Холодная белая плитка, покрывающая потолок, стены и пол вытянутого коридора, больше бы подошла какой-нибудь больнице чем космической станции. Тяжёлые двери из минерала под названием вольфирий, напоминающего своим внешним видом белый мрамор, надёжно защищают входы в помещения, в частности из-за того, что имеют очень слабые магнитные свойства и плохо поддаются моей способности. Оставалось лишь надеяться, что датчики станции не зафиксируют ещё один пространственный скачок.

Закрыв глаза, я сосредоточил в них Энергию и отделил взор от своего тела, разнося его сразу в несколько направлений. Странное, но ставшее уже привычным чувство чем-то напоминало ощущение свободного падения, вот только оно накладывалось само на себя, будто растягивая моё тело в разные стороны. Я падал сквозь длинные коридоры, стены, многочисленные помещения, выискивая нужную мне комнату. Станция имела просто колоссальные размеры и насчитывала в своём персонале несколько сотен человек.

Добравшись одним из взглядов до центра системы диспетчерского управления, я разделил свой взор вновь, распределяя его по всей комнате. Как и другие помещения станции, это было светлым и довольно просторным. За каждым из множества терминалов сидело по два человека, одетых в светло-синюю униформу работников станции среднего звена. Один из них должен сейчас сливать информацию об изменении маршрута Девятнадцатой дальтурианской флотилии нашим недоброжелателям, и я выясню, кто именно это делает.

Поиск не занял много времени: на мониторе первого же терминала я обнаружил установку канала связи с методом шифровки, не характерным для наших станций. Я сосредоточил Энергию внутри своего тела и сжал её, разрывая пространство и телепортируясь вслед за своим взором.

– Переписка окончена, – произнёс я, материализовавшись за спиной у обомлевшего диспетчера и положив ему тяжёлую ладонь на плечо.

Другие работники замерли, обратив ко мне свои перепуганные взгляды. Кажется, большинство из них узнали меня и отреагировали на происходящее уж слишком напряжённо. Нехороший знак.

Пронзительный писк ударил по ушам, норовя повредить барабанные перепонки людей в диспетчерской. Моё перемещение не прошло незамеченным, и теперь из-за меня поднимется много шума. Спустя пару секунд несколько расположенных у дальней стены помещения телепортационных будок издали короткий звуковой сигнал, и их двери распахнулись. В комнату вбежали десять невооружённых солдат в массивных тёмно-красных скафандрах с переливающимися множеством красок светоотражающими стёклами на шлемах.

Следом за ними из крайней будки вышел худой мужчина в лёгкой гражданской одежде. Серые волосы незнакомца были неряшливо растрёпаны, будто он только-только поднялся с постели, а самодовольная ухмылка зафиксировалась на молодом лице. Встав чуть позади обступивших меня солдат, странный тип провёл по мне оценивающим взглядом. Я почувствовал, как он подавляет свою Энергию, искусно скрывая её истинную силу.

– Сонат, – произнёс мужчина высоким голосом. – Сонат Философский камень. Убийца Заклеймённого. Стальной Бог. Живая легенда с говорящими прозвищами, так и не получившая титула им под стать. Чем мы обязаны визиту столь яркой и неординарной персоны?

– Ответ на этот вопрос лежит на поверхности. Лучше поведай мне, что ты за хрен такой и почему между мной и тобой десяток солдат, которые должны защищать станцию от нарушителей вроде тебя.

Ухмылка на лице незнакомца дрогнула от моих слов. Судя по всему, он привык к более почтительному отношению к себе. Тем не менее мужчина натянуто улыбнулся, хоть улыбка ему далась явно не без усилия.

– Я являюсь представителем неравнодушных граждан Новой Дальтурианской Федерации, которые хотят выразить своё недовольство переменами в нашей стране, – ответил он, старательно изображая любезность. – И я считаю, что у вас есть множество причин не препятствовать нам.

– Мне плевать, что ты там считаешь, – пожимая плечами, сказал я. – Ты обладаешь Энергией, а значит, не являешься гражданином Старой Федерации. Я плохо представляю, каким переменам ты можешь быть недоволен, но если ты не один из тех, с кого сняли рабские наручи сорок лет назад, то, скорее всего, являешься простым наёмником. И ты слишком смел и самонадеян, если действительно знаешь, кто я такой.

– Признаю, на любой другой бы станции я бы не рискнул показаться тебе на глаза, Стальной Бог. Но здесь тебе не найти металла, пригодного для применения своих сил, а ты совершил большую глупость, придя сюда без своего знаменитого доспеха.

Я усмехнулся и наклонил голову набок, издав шеей пронзительный хруст. Телепортационные будки вновь заработали, и через них в комнату хлынула ещё дюжина солдат. Диспетчеры же, оценив ситуацию, начали осторожно красться к выходу.

– Ладно, парень, давай я тебе покажу, за что меня прозвали Философским камнем, – произнёс я, стукнув кулаками друг об друга.

Раздался звон стали, и на моём теле начал формироваться металл, принимая форму пластинчатого доспеха, обволакивающего всё моё тело в несколько слоёв. Непроницаемый шлем закрыл мои глаза, и я сфокусировался на перенесённом взоре, глядя на себя и противников сразу с нескольких сторон. Кажется, сегодня я как следует развею скуку.

–

-Кай-

Телепортировавшись по следу Энергии Соната, я оказался в диспетчерской станции. Точнее сказать, я оказался в помещении, которое когда-то было диспетчерской станции. Стены вокруг были покрыты многочисленными трещинами, а в некоторых местах проломлены насквозь. Большинство терминалов разбиты тупыми и острыми предметами. Белая плитка залилась кровью, на полу были разбросаны ошмётки охранников станции. Внутри одной из телепортационных будок, поджав колени, сидел диспетчер и весь трясся от страха. Недовольно цокнув языком, я вышел из помещения, направляясь к источнику Энергии своего друга.

Коридор выглядел не лучше: разбросанные по нему тела и растёкшиеся реки крови создавали картину, достойную фильмов ужасов. А ведь я рассчитывал, что задание Соната будет больше походить на детектив.

Грохот и звон доносились из помещения в дальнем конце коридора, дверь в которое была выбита телом одного из охранников. Я поспешил туда, минуя многочисленные следы разрушений и убийств. А ведь Сонату было ясно сказано провернуть всё так, чтобы работа станции не заморозилась, но этот недоумок устроил здесь настоящую бойню.

Облачённый в доспехи Сонат сражался с незнакомым мне типом в просторном холле станции. Сероволосый незнакомец успешно уходил из-под града металлических лезвий, мощных ударов молний и тщетных попыток моего друга вступить в ближний бой, раз за разом сливаясь с поверхностями вокруг, проваливаясь в свою тень.

– Кай, – коротко поприветствовал меня Сонат, в очередной раз скопив разряды электричества на кончиках своих пальцев и не глядя направив их в сторону противника. Тот едва успел нырнуть в свою тень, которая тут же стремительно поползла по полу.

– Что здесь происходит? – немного сердитым тоном спросил я. – Почему ты перебил столько охранников?

– Так они все заодно с мятежниками были! К тому же все носили довольно мощные барьеры, а вот тела укрепить никто не удосужился!

В этот миг тень отделилась от пола и устремила свою руку к Сонату, которая тут же начала вытягиваться в длинное и невероятно тонкое лезвие. Практические двумерное остриё с лёгкостью прошло сквозь сталь, однако упёрлось в незримый барьер под ней и отскочило. Сонат мгновенно обрушил по тени удар, но его рука прошла насквозь, не нанеся никакого вреда противнику.

– Я понял, что они предатели, речь не об этом, – тем временем продолжил говорить я. – Ты зачем потенциальных свидетелей и информаторов истребляешь?

– Так их здесь целая станция! – оправдывался Сонат. – Абсолютно весь встреченный мною персонал занимался шпионажем или пытался меня убить!

Из тени вновь сформировался человек и посмотрел в мою сторону весьма напряжённым взглядом так, будто впервые меня заметил. Тут же нырнув обратно, он пополз в форме тени в сторону ближайшей двери.

– Тебе нужна его способность? – спросил я у Соната. Тот замер, ничего не ответив, но я почувствовал на себе тяжёлый взгляд, направленный ко мне из-под непроницаемого шлема моего друга.

Я выпустил поток Энергии и вырвал телекинетической хваткой кусок пола, на котором находилась тень, а затем сдавил его в клубок. Практически тут же из образовавшегося шара вытянулась рука, а затем и всё тело, материализуясь в физической форме. Поймав нужный момент, я схватил противника телекинезом и, подвесив его в воздухе, плавно потянул в свою сторону.

– Как ты узнал, что это сработает? – удивился Сонат.

– Применяя свою способность, этот тип не мог разделять свою тень или перескакивать с поверхности на поверхность, – пояснил я, пожимая плечами.

– П-пощадите! – взмолился сероволосый мальчишка, глядя на меня полными животного ужаса глазами. – Я всё расскажу! О своих нанимателях, о контакте, о крысах в ваших рядах! У меня есть много полезных для вас сведений!

– И я получу их все, не сомневайся, – произнёс я и сфокусировался на душе незнакомца. Его глаза тотчас поблекли, и из тела вырвалась переливающаяся чёрными и жёлтыми цветами дымка, устремившаяся к моей протянутой вперёд руке.

Покинув тело, душа мальчишки осела глубоко внутри меня, и я тут же сосредоточился на знаниях, наполняющих мою голову. Сонат молча наблюдал за процессом, не шевеля ни мускулом.

– Хочешь что-то сказать? – спросил я, не поворачиваясь в сторону своего друга.

– Нет. Просто испытываю острое чувство дежавю.

– Мне должно быть очевидно, по какой причине?

– Хороший вопрос, – голос Соната звучал вполне обыденно, но в его глубине крылось едва уловимое напряжение. – Когда-то точно также Геон подвесил меня и Калена, а затем попытался извлечь наши души.

– Не придавай столько значения совпадениям, – отмахнулся я. – Душа Геона покоится внутри Клинка и никак на меня не влияет.

– А душа Калена?

Я оставил этот риторический вопрос без ответа. Выпустив полностью иссушённое тело нашего противника из телекинетической хватки и получив ключевую информацию о происходящем на станции, я направился обратно в сторону диспетчерской.

– Вызовем чистильщиков: придётся задержать весь персонал станции, а у нас сейчас есть задачи поважнее, – проговорил я.

– Ты выяснил, кто стоит за всем произошедшим? – поинтересовался Сонат, направляясь следом за мной.

– Расскажу тебе, как доберёмся до Тома. Заодно покажу ему полученную теневую способность: в своём устройстве она сложнее даже телепортации и причём значительно.

– Как этот хрен пробил мой доспех, но не пробил барьер из Энергии? Неужели моя сталь уступает в прочности?

– Его клинок был невероятно тонким, но форму придавала Энергия, которая легко проходит сквозь физические преграды с молекулярной структурой, но не через чужую Энергию высокой концентрации. Формируй барьер вокруг доспеха, и ты будешь неуязвим.

– А-а-а… – протянул Сонат, потерев латной перчаткой шлем на затылке. – Как закончим со всем этим делом, сходим в пиццерию или ещё куда-нибудь? Возьмёшь с собой Лию и детей, я тоже дочку позову; может быть, наших зацепим.

– На Земле? – уточнил я.

– Ага.

– Можно. Только в Европе сейчас глубокая ночь, давай ближе к первой половине дня.

Возможно только лишь благодаря Сонату большинство из нас сохранило человечность спустя столько лет непрерывных войн. Хотя я не уверен, что обсуждение похода в пиццерию под чавкающие звуки подошв ботинок, ступающих по залитому кровью коридору, является признаком человечности.

Глава 2: Разум

-Кай-

Мы телепортировались на нашу базу посреди Тихого океана, сотканную из металла Соната, и оказались сразу в одной из мастерских Тома. Казавшееся когда-то просторным помещение было захламлено огромными производственными станками и различными высокотехнологичными устройствами, большая часть которых покоилась на столах и полках в разобранном виде.

Несколько роботов, напоминавших своим видом металлические мусорные баки со множеством рук, активно занимались разборкой массивного трона, у которого из подголовника торчало несколько штекеров, больше походивших на длинные иглы. Если бы я не видел подобные устройства в зале суда Верховного парламента Дальтурия, то принял бы трон за устройство для вивисекции или казни.

Огромное количество крошечных машин подобно рою насекомых облепили ещё одно устройство – миниатюрный генератор, преобразующий Энергию в электричество.

– Вставай, Том, пора встречать гостей, – произнёс Сонат в сторону роя и развоплотил свой доспех. – Мы к тебе в этот раз с гостинцем.

Как меня и предупреждал Аларик, наблюдение за тем, как время берёт своё у одних людей, но совершенно невластно над другими, вызывает довольно странные чувства. Одетый в чёрную униформу оперативников Дальтурианской Федерации Сонат выглядел также молодо, как и сорок шесть лет назад. Его волосы остались густыми, сохранив чёрный налив, телосложение было таким же крепким, а большие брови всё ещё придавали излишнюю сердитость выражениям его лица.

Мои каштановые волосы разве что заметно поседели в висках за эти десятилетия, в остальном лицо осталось молодым, а крепкая мускулатура не изменилась. Восстановленные после боя с Алариком глаза были оба серо-голубого цвета, наполненная же Энергией правая рука никак не выдавала в себе неестественное происхождение.

Но вот Тома, который утратил свою Энергию, тем самым нанеся своему телу непоправимый ущерб, время нисколько не щадило. Не желающий умирать, не закончив свои исследования, учёный предпринял весьма безумный и отчаянный шаг ради продления своей жизни.

Рой микроскопических механизмов пришёл в активное движение, отделяясь от преобразующего генератора и собираясь вместе. Постепенно он начал вырастать ввысь, формируя гуманоидный силуэт и переливаясь разными цветами, пока не принял облик светловолосого худого человека, одетого в лабораторный халат – облик молодого Тома.

– Рад вас видеть друзья, – произнёс Том вполне естественным на слух голосом. – Сонат, как прошла твоя миссия на Эфиусе?

– Паршиво, – поморщившись, ответил тот.

– Мы установили, что мятежники спонсируются дальтурианской олигархией из Элизиума, – возразил я.

Хоть операция на космической базе пошла и не по плану, мне удалось узнать крайне важные сведения, благодаря которым мы сделаем ещё один шаг к завершению гражданской войны. По этой причине я не был согласен с оценкой Соната, ведь всё могло оказаться гораздо хуже.

– Элизиум? – переспросил Сонат. – Это та самая терраформирования в тропический рай планета, ставшая площадкой для развлечений сливок общества Старой Федерации?

Я лишь утвердительно кивнул.

– Это же плохо, верно? – произнёс Сонат, скрестив руки на груди. – У Элизиума много власти и влияния на правительство, а также дальтурианские олигархи располагают практически неограниченными ресурсами, так что…

– Напротив, это очень хорошо, – прервал я своего друга. – Теперь у нас есть веские основания вырезать самую страшную опухоль Федерации.

Сонат взглянул на меня с недоверием и опаской.

– Фигурально выражаясь, разумеется, – добавил я.

– Вы же не рассчитывали меня усластить донесениями и политическими интригами? – донёсся голос Тома из олицетворявшего его тело механического роя. – Что там у вас за гостинец?

– Новая способность, идущая вразрез со множеством законов физики. Взгляни.

С этими словами я провёл рукой по пустому столу рядом, фокусируясь на своей Энергии и переливая её в свою тень. В это мгновение моё тело будто бы начало плавиться, перетекая на гладкую поверхность и срастаясь с ней. Все звуки вокруг резко оборвались, а зрение, обоняние и осязание исчезли. Осталось лишь ослабевшее Осязание Энергии, благодаря которому я мог примерно ориентироваться в пространстве.

Попытавшись переместиться, я доплыл тенью до края стола и будто бы упёрся в очень плотную, но худо-бедно преодолимую преграду. Ещё немного поперемещавшись таким образом, я сосредоточился и обратил процесс трансформации вспять, возвращая себе привычную оболочку.

– Занятно, – подытожил Том. – Я бы провёл несколько экспериментов с этой способностью, если ты не против. А ещё стоит просканировать твою Энергию в процессе её применения.

Хоть наноботы и идеально имитировали человеческий облик, речь, эмоции и даже дыхание, оставалось ещё много способов распознать искусственное происхождение тела Тома. Например, несмотря на движение груди, механизмы не вдыхали и не выдыхали воздух. Вдобавок Том совершенно не моргал, не зевал, не кашлял и не чесался, а вся моторика была отточена и не имела лишних движений или былых привычек. К тому же, если приглядеться, каждый мускул в его теле при выполнении однообразной работы повторял действие абсолютно идентично, идеально соблюдая одни и те же траектории движений и видимое напряжение.

– Только не сегодня, Том, – ответил я, немного помедлив. – У нас с Лией и Сонатом днём планы.

– Точно! – оживился Сонат. – Давай с нами, Том! Выгуляешь свою механическую задницу, проветришь микросхемы, а как есть сядем – подключим тебя к ближайшей розетке. Ты предпочитаешь двести двадцать или двести тридцать вольт?

– Спасибо за приглашение, Сонат, но я воздержусь, – ответил Том, расплываясь в своей обыкновенной, отточенной улыбке. – Как-нибудь в другой раз.

– Ладно. Тогда я вас, умников, оставлю. Кай, свяжись со мной при помощи телепатии, как вы будете готовы. Ну или в мессенджере напиши.

Сонат махнул рукой Тому на прощание и, мгновенно исказив пространство вокруг себя, исчез.

– Ты решил не идти с нами из-за занятости или из-за Лии? – поинтересовался я, обернувшись к рою наноботов.

– Твоя проницательность как всегда на высоте, – ответил Том, слабо улыбнувшись.

– И всё же по тебе трудно читать эмоции, так что я не уверен в ответе.

– Из-за Лии. С учётом её текущего состояния завтрак в компании моей человекоподобной оболочке может ей навредить. Вы двое хоть и не нуждаетесь в пище, но по крайней мере можете её употреблять.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я своего друга.

– Кого-нибудь ещё позовёте? – поинтересовался Том.

– Кого? Кара и Лустоф сейчас на задании на Дальтурии, а Майк всё ещё смотрит на меня как на убийцу и психопата.

– Ну а детей, родственников?

– Дочь вместе со страшим сыном сейчас занимаются изучением Клинка. Младшего лучше не звать по той же причине, что и тебя: его присутствие может пагубно сказаться на состоянии Лии. Ну а брат Лии Айзек едва способен ходить, так что...

Том выслушивал меня, не отводя взгляда и не моргая, подобно неподвижному манекену. Когда я закончил говорить, он просто продолжил смотреть на меня. Видимо, чего-то выжидая.

– Ты же спросил не из-за того, что переживаешь за меня или Лию? – догадался я.

– Верно, – невозмутимо признал учёный. – Кай, я почти закончил дело всей своей жизни. Разгадка природы Энергии уже не за горами, а с ней подойдёт к концу и смысл моего существования. И хоть мне чужда твоя эмоциональность, я прекрасно понимаю, что моё существование с натяжкой подходит под определение «жизнь». Но те знания, что я обрёл за эти годы, те огромные объёмы информации, что не сможет вместить в себе ни один компьютер кроме развитого человеческого мозга и его души, не должны пропасть даром.

– Прости меня, Том, но я не пойду на это. Я уже вобрал в себя опыт миллионов поглощённых душ. Твои знания мой разум может попросту не выдержать.

– А я говорил не о тебе, – произнёс мой друг, на удивление лукаво улыбнувшись. – Я говорил об Алоне, твоей дочери.

Я нахмурился.

– И зачем тебе передавать свои знания моей дочери?

– Ты ещё спрашиваешь! – эмоционально воскликнул Том, разведя руками. – Да она, родившись с доставшимся ей по наследству колоссальным объёмом Энергии, пустила почти все свои силы в развитие своего интеллекта прямо как я! Она увлечена наукой и не уступает знаниями никому кроме меня. Лучшего приемника мне не найти. Я понимаю, что ты беспокоишься о своей дочери, но уверяю тебя: её разум крепок, а тяга к раскрытию загадок вселенной крайне сильна. Она справится с этой ношей, Кай. Справится лучше, чем кто-либо ещё.

– Ты прямо-таки оживаешь, говоря об Алоне, – усмехнулся я.

На самом деле я легко бы представил Тома со своей дочерью вместе, не представляй мой друг из себя выгруженный в Осколок Слезы Тэридия разум, связанный с небольшой армией машин. Мой друг-учёный хочет отдать Алоне всё самое дороге, что у него есть, фактически совершив самоубийство. Романтика как она есть.

– Я всегда оцениваю интеллектуальные способности по их достоинству, – ответил Том, снова став невозмутимым. – Так что скажешь, Кай? Дашь ли ты согласие на слияние наших гениальных разумов и их неразрывное существование на протяжении ближайшей… вечности?

– Это самая странная просьба, которую я когда-либо слышал за свою жизнь, а также за перенятые мною жизни, не исключая Аларика. Мне нужно немного подумать.

– Самый разумный ответ, который я ожидал получить, – произнёс Том, на какое-то время удовлетворившись моими словами.

Глава 3: Душа

-Кай-

Заглянув глубоко в себя, внутрь вместилища своей души, я снова оказался на берегу белой песчаной долины, поросшей причудливыми растениями, отдалённо напоминавшими земные. Вот уже более сорока лет как местное солнце застыло на краю горизонта, озаряя небо и водную гладь яркими ало-рыжими красками.

– Ты снова сбегаешь сюда? – донёсся мужской голос за моей спиной.

Я обернулся. Человек позади меня был бледен и весьма статен. Его платиновые волосы в купе с ярко-оранжевыми глазами выдавали в нём неземное происхождение, а на лбу красовался большой шрам от ожога, который нисколько не искажал добродушное выражение лица. Но за все годы общения с Алариком, я всё же научился распознавать фальшь в его эмоциях. Сейчас Великий тщательно скрывал беспокойство.

– Ты меня осуждаешь? – задал я встречный вопрос.

Аларик отрицательно покачал головой.

– Я не могу тебя винить, – произнёс он. – Но твоими глазами я вижу, что эта женщина счастлива.

Я сосредоточился на своём настоящем зрении, посмотрев на мою жену, сидящую рядом со мной. Постриженная под каре Лия выглядела привлекательно, а её карие глаза горели прямо как у дочери Соната напротив, когда они обе слушали приукрашенные россказни моего друга о наших приключениях.

– Она всегда счастлива, Аларик, – полным горечи голосом сказал я. – Она не испытывает негативных эмоций, и это меня сводит с ума.

– Из всех возможных проявлений Проклятия Рагразона это является наилучшим, уж поверь мне, – возразил Великий.

– Из всех знакомых мне наделённых Энергией людей эта… болезнь поразила именно мою жену. Так что не смей мне говорить, что ей или мне ещё повезло.

– На твоей родной планете Проклятие проявляется всё чаще, а потому на его изучение уделяется много сил и средств. Уверен, Новая Дальтурианская Федерация научится ему противостоять. К тому же существуют способы замедлить развитие этого недуга.

– Ага, – мрачно усмехнулся я. – Пытаться вызвать те эмоции у больного, которые он разучился испытывать. И что, по-твоему, я должен делать с Лией, если она не чувствует печали и злости?

Аларик не смог дать ответ.

– Просто дай мне побыть наедине со своими мыслями у себя в голове, – раздражённо произнёс я. Однако, Великий, судя по всему, не собирался никуда уходить.

– Я должен тебя предупредить, – сказал он, нахмурившись. – ты всё больше и больше становишься похож на своё тёмное отражение, именующееся Каленом. Непоколебимость твоей души и её чистота нарушены.

Я устало плюхнулся на белый песок, а затем лёг на спину, запрокинув голову. Несмотря на ещё яркий солнечный свет, между редкими облаками виднелись многочисленные звёзды.

– Разве похоже, что я теряю контроль? – спросил я, не глядя на своего собеседника. – Ты вообще чувствуешь здесь присутствие какой-либо чужеродной души кроме своей собственной? Я следую нашему соглашению десятилетия и продолжу следовать, только не читай мне нотаций на пустом месте.

Ответа не последовало. Оглянувшись по сторонам, я осознал, что Аларик уже исчез.

–

-Никар-

– Признавайся, каким образом ты уломала отца отдать тебе его Клинки на изучение? – произнёс я, скрестив руки на груди и встав в позу дознавателя.

– Основала самый большой научно-исследовательский центр на Дальтурии настолько глубоко под землёй, что Клинок не нанесёт вреда никому кроме меня и моих помощников, полагаю, – скороговоркой ответила моя сестра, пристально разглядывая сквозь толстое стекло, разделяющее лабораторию надвое, пару висящих в воздухе чёрных мечей. Таким образом обычно наблюдают за преступниками или за психопатами, но никак не за неодушевлёнными предметами. Впрочем, называть Клинки неодушевлёнными – та ещё глупость, если подумать.

Алона выглядела утомлённой. Она сильно исхудала, некогда румяные щёки побледнели, длинные светлые волосы поблёскивали от засаленности. Вместо яркой одежды, подчёркивающей её женственность, сестра носила лабораторный халат, а за последние пару часов она ни разу не выпустила из рук планшет со стилусом.

– Лон, когда ты в последний раз выходила в люди? – обеспокоенно поинтересовался я. – Ты выглядишь не как дочь самого могущественного человека во вселенной, а как сбежавшая из больницы бездомная, предварительно укравшая форму своего лечащего врача.

– А ты, Никар, выглядишь как расходный материал для ведения войн, – обижено парировала сестра.

Её слова не могли меня задеть. Я горжусь красной бронёй Алого Острия – элитных пехотинцев Новой Дальтурианской Федерации, в ряды которых принимали только людей, обладающих исключительной Энергией. Подобно отцу я сражался в первых рядах, подвергая опасности свою жизнь вместо жизней сотен, если не тысяч менее способных солдат. Хотя вклад моего отца вряд ли можно оценить столь небольшими цифрами.

– Сегодня я буду расходным материалом для твоих экспериментов, сестра, – усмехнулся я. – Я весь в твоём распоряжении.

– В таком случае… – Алона наконец-таки отложила планшет, уселась напротив монитора и начала что-то судорожно набирать на голографической клавиатуре. Несколько сидевших за другими компьютерами учёных тут же последовали её примеру, отчего они стали походить на ансамбль пианистов. – В таком случае полезай за стекло. Но пока ничего не делай с Клинками. Постарайся пока втереться им в доверие.

– Как?

– Как сочтёшь нужным. Хочешь – поговори или песню ему спой. Только постарайся не злить.

– Ты же понимаешь, что у меня нет опыта разговора с наделёнными разумами мечами?

– Разумом, – поправила меня Алона. – Эти два меча обладают единым коллективным разумом.

– С коллективным разумом тоже как-то не сложилось, – я пожал плечами. – Только один раз отец показал Множество, находящееся внутри его вместилища души.

– Здесь абсолютно то же самое. По имеющимся у меня данным Множество Голосов, с которым ты пересекался, обладает относительно покладистым характером и довольно трусливо перед подавляющей силой. Множество Клинков же хитро, непредсказуемо, но поддаётся логике. Оно трепетно относится к своей свободе и очень избирательно.

– Что значит «избирательно»?

– Это значит, что ему сложно понравиться, – пояснила сестра. – Но уверена, что у человека с твоей харизмой и интеллектом проблем не возникнет.

– Ты что, только что признала меня умным? – изумился я.

– Нет.

Я растерянно поднял брови, наморщив лоб, и моргнул пару раз.

– Ты что, только что назвала отца тупым? – недовольным голосом поинтересовался я. Сестра устало вздохнула.

– Я лишь говорю, что нерациональные и импульсивные поступки, на которые способны ты с папой, вероятнее всего вызывают у Клинка одобрение, – ответила она, оторвавшись от монитора. – Так ты начнёшь работать или нет?

– А уже пора?

Алона коротко кивнула, вновь начав активно печатать на клавиатуре.

Я сжал Энергию внутри себя, совершив мгновенную телепортацию, и тут же оказался рядом с обоими мечами. Тонкие чёрные лезвия со множеством острых зазубрин на обратных сторонах едва заметно завибрировали, чуть отлетев от меня.

Белые стены лаборатории визуально увеличивали помещение, но сейчас мне начало казаться, что окружающее пространство на меня давит.

– Лон, а чем вообще обычно мотивируются Множества? – произнёс я, не сводя взгляда с Клинков.

– Преимущественно инстинктами: желанием продлить своё существование и голодом, – донёсся голос сестры из переговорного устройства на стене.

– Замечательно! И что мне теперь, начать ему угрожать или предложить сожрать свою душу?

– Ни в коем случае. Папа смог найти общий язык и с Клинком, и с Множеством Голосов. Постарайся и ты. И помни: наше исследование поможет разгадать тайны Множеств и пригодится в сложившейся… ситуации с Пожирающим Множеством. Говорю это на тот случай, если мотивации не достаёт тебе.

Я не придал значения упрёку сестры. Хоть Алона и старалась рассуждать холодно и рационально, я чувствовал, как она за меня беспокоится. Возможно даже чуть больше, чем за успех её исследований.

Постояв в нерешительности ещё пару секунд, я набрал полную грудь воздуха, а затем взял один из мечей за рукоять. Металл был холоден на ощупь, но в то же время я почувствовал, как нечто начало согревать мою руку изнутри.

– Не так уж и страшно, – проговорил я и взялся за рукоять второго Клинка.

Всё моё тело поразил некий импульс, словно я замкнул электрическую цепь. Пальцы онемели, в груди резко сдавило, а глаза заслезились. Попытавшись разжать рукояти мечей, я вдруг осознал, что руки меня не слушаются.

Сестра вскочила со своего кресла и начала что-то кричать в сторону других учёных, но её голоса я не слышал. Её коллеги выглядели растерянными и напуганными, я же ощутил спокойствие и умиротворение. Но внезапно пол будто ушёл из моих ног, и я почувствовал, словно проваливаюсь в пустоту. Несколько раз моргнув, я увидел, как помещение лаборатории уносится от меня прочь.

Белые стены сменились абсолютной тьмой, прорезаемой неисчисляемыми красными глазами, хищно смотрящими в сторону одинокой фигуры. Внутри меня начал просыпаться некий голод, некое желание поглотить жизненную эссенцию вторгшегося сюда чужака. Я пригляделся к очертаниям его лица. Чужак был крепко сложенным мужчиной с короткими каштановыми волосами, широкой челюстью, выдающимися скулами и серо-зелёными глазами. В этих очертаниях я узнал себя.

Глубоко в пустоте находился длинный меч, источающий тусклый свет. Собрав волю в кулак, я возжелал приблизиться к мечу и увидел, как чужак поплыл к нему сквозь море из тьмы. Тьма прикасалась к нему, царапала его грудь, впивалась клыками в шею. Она рвала его щёки, вонзала свои когти в веки и поедала его плоть, но чужак лишь продолжал плыть, игнорируя боль.

И вот, спустя показавшиеся мне вечностью секунды, чужак схватил рукоять меча и взмахнул клинком, развеивая пустоту. Тьма мгновенно отступила, и я вновь оказался меж белых стен лаборатории, держа оба Клинка в своих руках.

– Никар, ты как? Никар, ты в порядке? – доносился обеспокоенный голос моей сестры. – Поговори со мной, братец!

– Я тебя слышу, Лон. Не паникуй.

– Так это… Как вообще… Как всё прошло?

– Для первого раза сойдёт, – ответил я, равнодушно пожимая плечами.

Мой взор был обращён к Клинкам, вернее, к Клинку. Его сокрушительная мощь завораживала меня, опьяняла. Я чувствовал, что с ней был способен снести горы, и это вовсе не фигура речи.

– А вообще, если подумать, пусть лучше никто кроме отца к нему не притрагивается, – сказал я, выпуская мечи из рук. Чёрная сталь мгновенно взмыла в воздух, немного отлетев от меня. – Серьёзно, Лон, это добром не кончится.

– Хорошо, – произнесла моя сестра, коротко кивнув. Без лишних слов мы с Алоной отлично поняли друг друга.

Глава 4: Тело

-Лоян-

Моё утро более не начинается со смены бинтов: тело перестало непрерывно кровоточить ещё несколько лет назад. Я больше не вижу и не слышу мир вокруг себя в привычной человеку форме: все мои органы чувств заменило Осязание Энергии. Я ощущаю пространство как бесчисленное множество источников тепла, различающихся лишь своей силой. Я больше не слышу, что говорят мне люди, но я понимаю, что они хотят сказать. Я больше не являюсь человеком, хоть и хочу им быть.

С самого рождения от переполняемой меня Энергии моё тело подвергалось непрерывному распаду, которому противостояла невероятная регенерация. Энтропия и негэнтропия слились во мне воедино, ведя жестокую борьбу за мою жизнь. Если бы мои нервные окончания не были сожжены ещё с рождения, то я бы испытывал невероятную боль, а так… А так я не знаю, что вообще такое боль, по крайней мере, физическая.

Со временем я пришёл к выводу, что эта борьба бессмысленна, и, подобно Томасу, другу моего отца, я отринул свою оболочку. Теперь я состою из чистой Энергии, но изобретение учёного помогает мне поддерживать физическую связь с окружающим миром. В качестве тела я использую механическую оболочку, выкованную из сплава стали и Слёз Тэридия, но, в отличие от наноботов Томаса, она двигается исключительно за счёт моих способностей.

Моя связь с Энергией исключительна, ведь я сам являюсь скорее Энергией, чем человеком. Благодаря этой связи я способен воздействовать на Энергию вокруг, в том числе и принадлежащую другим людям, а Томас часто просит меня о помощи в своих исследованиях.

Сжав пространство вокруг себя, я вырвал его из ткани мироздания, перенося в иное место. Тепло вокруг начало развеиваться, но спустя мгновения сменилось новым. Я оказался в лаборатории Томаса и сразу же ощутил множество крошечных сгустков Энергии, собирающихся в единое целое. Впрочем, Энергия учёного оставалась распределена и по множеству других его устройств, включая роботов-сборщиков.

– Приветствую, Лоян, – мысленно произнёс Томас. В отличии от большинства других людей учёный прекрасно понимал, что говорить вслух не нужно: я всё равно слышу поток мыслей, а не речь. – Если ты искал своего отца, то он ушёл пару часов назад.

– Я ждал, когда он уйдёт, – ответил я. Мой голос для человеческого слуха должен звучать гулко, сопровождаемым тихим эхом, но сам я его не слышал. Конечно, я могу также переговариваться телепатией, но у меня выходит это слишком грубо: я нарушаю мыслительные процессы в голове собеседника и вызываю галлюцинации, а разум Томаса является для него самого святыней. – Мне хотелось поговорить о ваших исследованиях.

– Ты исследовал Землю-0 как я просил?

– Исследовал её и три другие копии, Землю-3, 4 и 11. Я также нашёл планету-близнеца Зима, но она оказалась необитаема.

– И? – в мыслях Томаса читались мандраж и нетерпение. – К какому выводу ты пришёл?

– Все планеты, включая Землю-0, были сотканы из Энергии, принадлежащей различным лицам или группам лиц, в различное время. Планеты внутри звёздных систем, как правило, имеют родство, но сами системы в большинстве своём произведены разными лицами.

Томас погрузился в размышления. Его мыслительные процессы стали настолько сложными и запутанными, что мне ничего не удавалось разобрать.

– Даже Земля-0… – кажется, это учёный произнёс вслух. – Выходит, я, Кален, Сонат, Шена и остальные – все лишь продукты чьих-то желаний и фантазий? А Земля-1 уже продукт фантазий в квадрате?

Томас испытывал острое желание рассмеяться, но механический аватар не мог его удовлетворить.

– Реальность субъективна, – безразлично произнёс я. – Я мыслю, следовательно я существую.

В мыслях моего собеседника прочиталось недовольство. Томас не любит, когда к науке приплетают философию, и весьма холодно относится к учёным, практиковавшим обе стези. Я нахожу это весьма забавным, так как при этом Томас считает существование Бога или некоего Создателя возможным и даже наиболее вероятным.

– Мне имеет смысл искать первородные миры и дальше? – спросил я. – Или на этом моя работа окончена?

– Ты подтвердил мои догадки, Лоян. Единственный мир, изучение которого нам недоступно, и который имеет шанс оказаться первородным – Зим, планета, окутанная Пожирающим Множеством. Моё исследование зашло в тупик.

– Так что дальше?

– Дальше… – в мысли Томаса закралась глубокая тоска, а вместе с ней усталость и безразличие. – Это вопрос, на который у меня нет ответа. Скажи лучше, что собираешься делать ты?

– Жить, – уверенно ответил я. – Найду способ создать себе полноценное тело, способное выдерживать мою Энергию. Или же научусь замещать органы чувств Осязанием.

– Скажи, а почему ты не хотел пересекаться с Каем? Ты злишься на него? Или на мать?

– Нет. Я просто не хочу делать отцу больно. Ему тяжело оттого, что он вынужден ограждать от меня маму, но ещё тяжелее ему смотреть, как мама не узнаёт меня или начинает смеяться, когда ей пытаются объяснить, что… Кто я такой.

– А ты не заметил каких-либо перемен в отце за последнее время? – Томас тщательно контролировал свой мыслительный процесс, пытаясь от меня скрыть свои опасения. Он явно боится, что отец утрачивает контроль над собой. – Тебе не показалось, что в его мысли закрался кто-то другой?

– С моего рождения в его разуме живёт много людей. Для меня все они являются неотделимой частью отца. Что бы ни происходило с его разумом, мой отец хороший человек, и он любит меня.

Мысли Тома вновь стали сложными, запутанными и, на первый взгляд, беспорядочными. Осознав, что наш разговор окончен, я вновь разорвал ткань мироздания, переместившись в другое место.

–

Рыжеволосый худой мужчина в полосатых семейниках и белой майке сидел на кожаном диване, попивая из кружки горячий шоколад и смотря старый фэнтезийный фильм в своей гостиной. Полагаю, на его лице застыл немой вопрос, когда я материализовался между ним и телевизором, однако я прочитал множество различных мыслей, в том числе и оскорбительных, посетивших его голову в этот момент.

– Заглянув в память Томаса, я узнал, что отец переживает из-за возможного конфликта с вами, Майкл, – поспешил я разъяснить ситуацию, но из мыслей собеседника вскоре понял, что для начала следовало поздороваться.

– И тебе доброе утро, Лоян, – рыжеволосый мужчина говорил вслух раздражённо, но его разум оставался для меня открытой книгой.

Настроение Майкла быстро сменилось с обозлённого и негодующего на снисходительное и немного весёлое. Кажется, он находил сложившуюся ситуацию комичной. Общение с людьми, обладающими острым чувством юмора, является для меня своего рода отдушиной.

– Присаживайся, – я ощутил, как Майкл указал рукой на диван. – Шоколад не предлагаю, а вот фильм ты можешь и посмотреть.

– Я не вижу происходящего на экране, – безразлично ответил я, но на диван всё-таки сел.

Наверное, со стороны это выглядит странно: обычный на вид мужчина, смотрящий телевизор в не очень дорого обставленной гостиной, рядом с которым сидит нечто, похожее на оживлённый доспех, из сочленений которого исходит яркое свечение Энергии. Если мне не изменяет память, она у меня была бирюзового цвета, но менялась на фиолетовый, когда я начинал воздействовать на Энергию вокруг. Впрочем, Майкл вроде бы привык к подобным контрастам в своей жизни.

– На счёт вас и отца… – заговорил было я, но мой собеседник тут же меня перебил.

– Я не собираюсь это обсуждать с тобой. И не потому, что ты мне не нравишься, а потому что мы видим его совершенно по-разному, – на этих словах Майкл немного замешкался. – Ну то есть я про характер, а не про реальное зрение. Мне известно, что ты видишь всё немного не так как нормальные… Гм… Как же я задолбался пытаться не ляпнуть чего-нибудь не того в подобных ситуациях.

– Всё в порядке. Я знаю, что вы хотите сказать.

Мои слова вызвали у Майкла лишь раздражение.

– Херня эта ваша телепатия, весь смысл теряется, – пробурчал он. – Давай я просто фильм посмотрю, а ты там побеседуй как-нибудь с моими мыслями.

– Но это совсем не так работает…

На секунду мне показалось, что Майкл дал добро на прямое телепатическое общение, но отец мне когда-то говорил, что мысли этого человека слишком поверхностны и легко нарушаемы. А ещё полны всякой похабщины, которую мне не стоит видеть, пока я не вырос. Вот только тогда моё тело кое-как росло и развивалось, а теперь...

– Как ваши отношения с Карой? – поинтересовался я.

– О-о-о, даже не начинай, – разум Майкла вновь наполнился острым раздражением, а сам он потянулся к пульту и, судя по его мыслительным процессам, повысил громкость телевизора.

– Но я же вижу, что вы переживаете за них больше чем за отношения с отцом.

– Ну ещё бы, – буркнул рыжеволосый мужчина.

– И вижу, что вы хотите об этом с кем-то поговорить.

– Я не собираюсь изливать душу психологу, способному выжечь мой мозг по щелчку пальцев.

– У меня нет пальцев, – заметил я, но вскоре изрёк из мыслей собеседника суть его фразы. – А. Я не собираюсь вредить вашему разуму. Я просто предлагаю поговорить по душам.

– Чтобы разговаривать с тобой и не сбрендить, необходимо как следует напиться. А чтобы напиться, нужно не обладать мощной Энергией, мгновенно убивающей любые токсины организме.

– Выходит, вы никогда не напивались? – спросил я, делая вид, что этот вопрос меня интересует. В конце концов, найти общий язык с этим человеком, используя прямой подход, попросту невозможно.

Майкл задумался и придался воспоминанию о том, как однажды он вместе с Лустофом в детском приюте стащил бутылку коньяка у воспитателя. Изучив эти мысли, я решил сделать ход конём:

– Майкл, хотите я создам в вашем разуме имитацию состояния алкогольного опьянения?

Сперва мысли моего собеседника наполнились сомнением и опаской, но потом сменились заинтересованностью. Я же усвоил для себя очень важный урок: если человек не обладает удобной для тебя слабостью, можно просто создать её самостоятельно.

Глава 5: Связь

-Лустоф-

Инка, персона, что вела нас по тёмным техническим тоннелям, шла так уверенно, будто прожила здесь много лет. Несмотря на высокий социальный статус, она носила тёмную, немного потрёпанную одежду, которая совсем не шла тонким чертам покрытого редкими морщинами лица и аккуратно уложенным светлым волосам. Телосложение нашей провожатой казалось хрупким и невыразительным.

– Когда Кай грозил изменить Дальтурий к лучшему, я надеялась, что буду вести людей на зачистку верхних этажей небоскрёбов, а не очередного района Подгорода, – недовольно проговорила Инка, продолжая идти впереди нас.

– Мы идём на переговоры, – возразила Кара. – К тому же Дальтурий уже изменился до неузнаваемости. Но это не повод развязывать руки убийцам и террористам.

– Ну да, они ведь взорвали целый этаж, убив аж два десятка человек! Это же намного хуже, чем вытравлять химикатами тысячи людей и позволять роботам-мусорщикам отстреливать бездомных.

– Так работает закон, – безразлично ответил я, пожав плечами.

Инка остановилась и оглянулась на нас. Её голубые глаза очень недобро сверкнули, да так, что можно было подумать, будто бы наша провожатая обладала Энергией.

– Вы двое выглядите словно сами впервые спустились на улицы, – сквозь зубы произнесла она. – Словно вы понятия не имеете, что значит выживать. Вас точно послал Кай?

Я перевёл взгляд на Кару. Стройная беловолосая девушка в серьёзном тёмном костюме действительно выглядела немного не от мира сего, но её ярко-зелёные глаза без зрачков выдают в ней непростое прошлое. Я же, широкоплечий, высокий, под два метра ростом и далеко за сотню килограмм весом мужчина, да ещё и одетый в светло-серую броню с чёрными штанами и курткой, которые носят местные стражи порядка, едва мог сойти за местную аристократию. Но да, на уличных бродяг мы не похожи.

– И что же вас заставляет в этом сомневаться, Инка? – поинтересовалась Кара, соблюдая свою спокойную и размеренную манеру речи.

– Ну вы не выглядите так, словно готовы отпилить себе руки ради своей свободы, – проворчала провожатая, вспомнив сомнительный подвиг Кая.

– Вы тоже, – заметил я.

Инка лишь фыркнула мне в ответ, развернулась и направилась дальше по тёмному тоннелю.

Воздух становился всё более затхлым, и, как и Кара, я предпочёл перестать дышать вовсе, компенсируя недостаток кислорода Энергией. Провожатая же нацепила на лицо потёртую маску-противогаз с исцарапанными жёлтыми линзами.

– Почти пришли, – заявила она, остановившись на перекрёстке. В конце уходящего налево туннеля виднелся свет. – Постарайтесь прийти к компромиссу, а не устраивать там бойню. Вы сильно навредите моей репутации, если не сможете уладить конфликт мирно.

–

Мы вышли в крайне просторный зал, наполовину заставленный огромными цистернами, из которых паутиной расползались многочисленные толстые трубы, перегоняющие воду. Ничего не сказав паре оборванцам в противогазах на входе, вооружённых гарпунными пушками, Инка повела нас через столпившихся здесь преступников к самому здоровому, который небрежно копался в начинке вышедшего из строя шарообразном дроне-уборщике.

– Что за выродков ты ко мне притащила, Инка? – спросил бугай на голову выше меня, выпрямляясь спиной к нам в свой полный рост. Из правого рукава чёрной куртки торчала механическая кисть с четырьмя толстыми пальцами, расположенными по кругу на равном удалении друг от друга.

Развернувшись, бугай тяжело выдохнул через фильтры противогаза и посмотрел на нас сквозь зловещие оранжевые линзы.

– Кто такие? – вновь произнёс дальтурианец, в то время как его люди начали обступать нас вокруг, отрезая возможные пути отхода.

– Понятые, – спокойно ответила Инка. Не уверен, что моё понимание дальтурианского языка отточено до совершенства, но сказанное ей слово означало примерно это. – Пришли с тобой языком чесать. Ты базар-то фильтруй, этих двоих нельзя трогать. Иначе…

Бугай резко повернул голову в сторону Инки, и та тут же осеклась.

– Мы пришли обсудить организованный вашей группировкой теракт, произошедший на днях в Верхнем городе, – невозмутимо сказала Кара, глядя на главу одной из опаснейших банд Подгорода снизу вверх.

– Нет, вы здесь не за этим, – прорычал бугай. – Вы здесь для того, чтобы вас закопали.

Я сделал шаг вперёд, вставая между здоровяком и Карой.

– Лустоф, не нужно, – остановила она меня, а затем вновь обратилась к бугаю. – Вы же Удан Стальной коготь? Могу ли я вас звать просто Удан? – не дождавшись ответа от опешившего головореза, Кара продолжила говорить. – Проект Утопия предоставил низшим слоям населения Дальтурия финансовую поддержку и место жительства. Уже несколько лет как вступил в силу закон о помиловании для явившихся с повинной жителей Подгорода, совершавших преступления из-за невыносимых условий для проживания. Так чем же вы здесь, по-вашему, занимаетесь?

Бугай сверлил Кару нечитаемым сквозь линзы противогаза взглядом, но его механические пальцы постоянно сжимались и разжимались.

– Нам не нужны ваши подачки! – выкрикнул кто-то из толпы позади нас.

– Верно! – поддержал его другой голос. – К чёрту ваше помилование! Мы не поведёмся на эту херь!

– Да! – подхватила уже вся толпа.

– Вы слышали моих людей, – подытожил Удан, делая шаг в нашу сторону. – А теперь скажите, зачем, по-вашему, мне вас отпускать?

Бугай провёл взглядом линз по Каре сверху вниз, явно задерживаясь на её бюсте. Моего присутствия он, кажется, не замечал.

– У вас нет другого выхода, – всё так же спокойно ответила Кара, шагая ему навстречу. – И мы не уйдём, пока не придём к устраивающему нас… компромиссу, – последнее слово девушка произнесла, выдержав небольшую паузу, словно смакуя дорогое вино.

– Хватит щебетать, дрянь! – воскликнул Удан, замахнувшись механической конечностью.

Я сделал резкий рывок вперёд и, поймав руку бугая за запястье, пропустил внутрь неё Энергию. Массивное предплечье надулось, словно покрываясь под курткой огромными волдырями, а затем лопнуло, а металлические пальцы разлетелись в разные стороны. Главарь банды заорал благим матом, пытаясь нащупать потерянную конечность, из чего я пришёл к выводу, что искусственной была только кисть.

– Мы можем продолжить говорить на языке варваров, а можем просто вернуться к диалогу, – холодно проговорила Кара, достав из кармана красный платок и вытерев каплю крови, попавшую на её щёку. Всё-таки иногда она бывает поистине жуткой. А ведь раньше была столь милой и невинной девочкой, стесняющейся сказать даже слово… Бедный Майк, тяжело ему с ней, наверное.

Здоровяк продолжал истошно орать, упав на спину и катаясь по полу. Рассерженно цокнув языком, Кара нагнулась к нему и протянула свою руку, вливая в тело Удана Энергию. Тот замер, а затем изумлённо уставился на стремительно отрастающую потерянную конечность. Теперь уж точно, после всего, что мы сделали, в этом головорезе проявится Энергия.

Инка наблюдала за всей сценой молча, особо не проявляя эмоций. Кажется, теперь она испытывала некоторое одобрение по отношению к нам. Может быть, мы даже показались ей достаточно отбитыми, чтобы заслужить её уважение. Не такими как Кай, но всё же.

– Так на чём мы остановились? – спросила Кара, глядя на то, как Удан начал медленно подниматься на ноги, опасливо косясь в нашу сторону.

–

– Ну ты устроила ему, – с ноткой удивления в голосе сказал я Каре, когда мы покинули территорию бандитов.

– Пожалуйста, не рассказывай об этом никому! – взмолилась она в ответ. – Мне сейчас так стыдно…

– Брось, ты же даже ничего плохого не сделала. Руку этому уроду оторвал я, а ты просто напугала его до смерти. Но это было внушительно, я впечатлён.

– Сменим тему.

Инка шла впереди, ведя нас к выходу, но теперь из раза в раз украдкой оглядывалась.

– Хочешь поговорить о чём-нибудь ещё? – задумчиво произнёс я вслух. – Как у вас с Майком дела?

– Даже не начинай, – отмахнулась Кара.

– Но мне важно это знать. Пойми, ты тоже моя подруга, но с Майком мы уже знакомы… лет семьдесят где-то. И мы всегда поддерживаем друг друга в трудную минуту, поэтому…

– Ты сегодня какой-то особенно разговорчивый.

– А тебе больше нравится, когда я молчу?

Беловолосая девушка ничего не ответила, а я едва заметно ускорил шаг, пытаясь поравняться с Инкой.

– Обиделся, – с усмешкой произнесла Кара.

Наша провожатая едва заметно прыснула со смеху. Я сперва отвёл взгляд, пытаясь спрятать улыбку, но вот только Кара видела всё вокруг себя и далеко не глазами. Спустя мгновения мы вдвоём в голос рассмеялись, а эхо разнесло наш смех вглубь по петляющим тоннелям.

Внезапно лицо Кары вновь стало серьёзным и сосредоточенным.

– Со мной только что связался Кай, – сказала она, нахмурившись. – Он выяснил, кто проспонсировал произошедший теракт, и попросил поскорее встретиться с ним на базе.

– Понял, – коротко кивнул я. – Он что-нибудь ещё сказал?

– Да. Сонат устроил бойню на космической станции.

– Не в первый раз, – безразлично ответил я, пожимая плечами.

Глава 6: Семья

-Кай-

Вместе с искусственным телом Тома я сидел в помещении, являвшимся своего рода баром. Эту комнату можно было назвать монументом, возведённым Майком в память об утерянной нормальной жизни.

Аватар Тома не двигался и не сводил с меня глаз. За свою жизнь я видел довольно много жутких вещей, так что облик моего полупокойного друга не производил на меня сильного впечатления, но и гнетущую атмосферу он тоже не развеивал. Я водил пальцем по поверхности дубового стола, выжигая на нём небольшое изображение загородного дома. Кажется, я не рисовал уже целую вечность.

Пространство вокруг начало колебаться: незримая сила расталкивала воздух из центра комнаты, а затем там, озарив помещение яркой вспышкой, материализовались Кара и Лустоф. В воздухе повеяло запахом технических катакомб Дальтурия, отчего я испытал странное чувство ностальгии.

Беловолосая девушка подошла к столу и уселась рядом с Томом на скамье напротив. Лустоф же, проведя рукой в сторону табурета, придвинул его телекинезом и уселся во главе стола.

– А раньше здесь были удобные кресла, – сказал он, вслушиваясь в жалобные поскрипывания стальных ножек под его весом.

– Кожа истёрлась, – пояснил Том. – Я счёл деревянную и металлическую мебель более практичной.

– Кожа истёрлась? – переспросила Кара. – Ты про кресла или про свою?

Мы втроём немного озадаченно посмотрели на беловолосую девушку, причём, совершенно синхронно.

– Простите, у меня был трудный день, – объяснилась она. – К тому же, почему только мне здесь нельзя глупо шутить?

– Так что ты там нарыл, Кай? – поинтересовался Лустоф, переводя тему разговора.

– Элизиум, – выпалил я так, будто бы произнёс бранное слово. – Вся влиятельная верхушка активно спонсируют повстанцев, террористов, банды преступников и всеми силами подстёгивают граждан Новой Федерации к масштабному перевороту.

Ещё одно пространственное колебание возникло прямо возле меня, и, спустя мгновенье, на скамью рядом сразу в сидячем положении телепортировался Сонат, облачённый в светлую рубашку, тёмные брюки и потёртые кожаные туфли.

– Простите, я опоздал, – тут же произнёс он и расплылся в улыбке. – Кара, Лустоф, давно не виделись!

– В связи с этим данными нужно решить, что нам следует предпринять в отношении Элизиума, – заключил я, проигнорировав появление Соната.

– Что ты имеешь в виду? – недоумевающе спросил Лустоф. – В первую очередь мы должны поделиться информацией с Верховным парламентом и участниками Проекта Утопия. А затем уже организовать следствие и суд над виновными, согласно закону.

– То есть позволить бюрократии делать свою работу, отмывая от наказания тех, кто дёргает за ниточки? Отсрочить решение на долгие годы, за которые произойдут ещё сотни терактов? К тому же как ты себе это представляешь? Обвинения нужно выдвигать десяткам тысяч влиятельнейших людей, в число которых входят политики, бизнесмены, медийные личности. Открытая конфронтация приведёт к тотальному хаосу.

– Ну а что нам ещё остаётся? – произнесла Кара, заметно помрачнев. – Вершить самосуд, выбирая виновных на свой вкус?

– За последние семь лет я понял одну мысль, в которой сходятся как земляне, так и большинство дальтуриан: на Элизиуме невиновных нет, – слова мои звучали сухо и холодно, будто бы я уже выносил приговор.

Повисла напряжённая тишина. Лустоф уставился на стол, разглядывая выжженный мною рисунок, но выглядел мрачнее тучи. Усталость и чувство собственного бессилия читались на лице Кары, которая больше всех здесь хотела поступить согласно букве закона. На искусственном лице Тома подлинные эмоции, как всегда, не читались.

– Пойду найду что-нибудь выпить, – произнёс Сонат, вставая из-за стола и с опаской поглядывая на нас. – Кара, коктейль?

– Нет, спасибо, – ответила девушка, отмахнувшись.

– Кай, любое решение, которое мы примем в обход Верховного парламента, будет неэтичным и незаконным, – Лустоф не терял надежды меня отговорить, но подобные аргументы уже давно себя изжили, особенно если учесть, что практически весь состав парламента был изменён благодаря моим усилиям.

– У меня есть для сложившейся ситуации более-менее… этичное решение, – как бы я ни пытался подбирать более мягкие выражения, чтобы не пугать друзей, мои слова продолжали звучать для них зловеще и провокационно. – Мы можем показать нашу решимость и силу, наказать виновных в назидание всей галактике, не пролив при этом ни капли крови.

– Звучит здорово! – одобрительно воскликнул Сонат, наливая себе в кружку пиво из барного крана. – Том, а здесь осталось хоть что-нибудь безалкогольное?

– Хватит ходить вокруг да около, Кай, – строго произнёс Лустоф. – Что именно ты предлагаешь?

Я пристально посмотрел в глаза своим друзьям. Нет, вряд ли они согласятся на моё предложение, но попробовать всё-таки стоит.

– Я хочу погрузить в стазис весь Элизиум целиком.

И вновь комната погрузилась в гнетущую тишину. Даже Сонат отвлёкся от своих дел за барной стойкой и застыл как вкопанный. Наполнившаяся почти до краёв кружка выдернула моего друга из ступора, и он молниеносным движением перекрыл кран.

– Ты… что? – переспросила Кара, не поверив своим ушам.

– Я хочу погрузить весь Элизиум в стазис, – невозмутимо повторил я. – Никто не погибнет. Никто даже не поранится. Мы заставим язву Новой Федерации на время уснуть, а сами построим идеальное общество без неё. Когда Элизиум вновь очнётся, деньги и власть проживающих там людей больше не будут иметь значение. К тому же они дважды подумают, прежде чем попытаются вновь препятствовать созданию утопии.

– Это не просто неэтично, – проговорил Лустоф и пронзительно посмотрел мне в глаза. – Это бесчеловечно.

– Моё решение бескровное и эффективное. Попытаемся решить всё по закону – добьёмся лишь того, что Элизиум выведет свои активы из других миров Федерации и обескровит нас. Кризис, с которым мы столкнёмся, в конечном итоге погубит миллионы людей и разрушит всё, что мы так старательно создавали.

Кара хотела что-то возразить, но лишь закусила губу и наморщила лоб. Кажется, девушка всё же понимала, что стазис – лучшее решение, которое мы можем себе позволить, но она не была готова это признать.

– А сколько вообще людей проживает на Элизиуме? – поинтересовался Сонат, возвращаясь к столу.

– Чуть больше полумиллиарда, – ответила Кара.

– Не так уж и много. Вы, ребята, просто не ходили по той залитой кровью космической станции. Та ещё жесть, я вам скажу.

– Никто и не предлагает оставить всё как есть, Сонат, – Лустоф никак не прекращал спорить и настаивать на своём.

– Но ведь ваша идея хоть и оправдана с точки зрения морали, но совершенно непродуктивна и принесёт больше проблем, чем пользы.

– Кай, ты должен это видеть, – молчавший всё это время Том внезапно заговорил со мной, состряпав встревоженную гримасу, от которой у меня почему-то ёкнуло сердце. Я перевёл взгляд на телевизор под потолком в углу комнаты, который тут же включился на новостном канале.

–

-Никар-

За всю свою жизнь я не видел отца таким потерянным и уязвимым. Он стоял на коленях напротив истлевших обломков деревянного дома и смотрел вперёд совершенно пустующим взглядом.

Лучезарное солнце, дуновения тёплого ветра и пение птиц не придавали значения трагичной картине, которая предстала перед нами. Миру было плевать на утрату одного человека. Для остальных это был ясный солнечный день, полный тепла и надежд.

Я не знал, что сказать. Я очень сильно любил мать, но сейчас чувствовал горечь не из-за её кончины, а из-за того, что эта утрата убивала отца прямо на моих глазах. Кажется, я испытал некое эмоциональное выгорание, из-за которого мои чувства притупились.

Подойдя поближе к отцу, я увидел, как по его щёкам стекают слёзы. Окружившая нас толпа из полицейских и пожарных будто бы не существовала для него. Да и эти простые люди, узнав самого Кайрона Уолкера, старались держаться чуть поодаль, испытывая откровенный страх и трепет.

Всё, что я смог сделать – положить руку на плечо отцу. От моего касания он вздрогнул, будто бы я к нему незаметно подкрался и напугал. Но затем отец зажмурился и положил поверх моей ладони свою, стараясь сдержать слёзы.

– Мы с тобой, отец, – раздался тихий голос Лояна в моей голове, отчего мои мысли начали путаться.

Оболочка младшего брата стояла чуть поодаль от нас, но я чувствовал, что Энергии в ней не было. Душа Лояна была сейчас повсюду, окутывала пепелище на месте дома родителей, окутывала нас, обнимала и согревала.

– Где… Где сейчас Алона? – с трудом проговорил отец. – Она должна знать.

– Она знает, – мой голос казался стеклянным и безэмоционально холодным. – Именно от неё о произошедшем узнал я.

– Тогда где?.. Неважно. Лоян, ты выяснил, кто ответственен за это?

– Убийца использовал Энергию и ушёл, и я могу тебя к нему отвести, – произнёс голос Лояна, заглушив мои собственные мысли. – Но тебя ведь интересует не это? Я смогу узнать больше, как только мы встретимся с убийцей.

– Где он? – отец говорил безэмоционально, но, как и мой брат, я легко почувствовал ту бурю, которая бушевала в глубине его души.

– На Дальтурии, – ответил Лоян. – Идём, отец.

Воздух завибрировал от махинаций с пространством моего младшего брата. Его механическое тело озарилось исходящим изнутри светом, ожило и пришло в движение, направившись в нашу сторону.

– Никар, останься, прошу тебя, – произнёс отец безжизненным голосом.

– Что? – мои мысли начали приходить в норму, и я будто бы очнулся от глубокого сна. – Нет, это я тебя прошу: останься! Ты сейчас не в себе от горя и гнева. Не нужно холодной мести! Эти монстры, убившие мать, всё равно получат по заслугам!

– Я иду не мстить. Я собираюсь убедиться, что Лия станет последней жертвой, бессмысленно отдавшей жизнь в этом несовершенном мире. Но ты мне нужен здесь, чтобы подобное не повторилось до моего возвращения. Я могу на тебя положиться, Никар?

– Но я не… Ты же не…

Слова не клеились в моей голове, да и от них всё равно не было никакого проку. Я знал, что отца не переубедить, знал, что к моему мнению он не прислушается. А потому я сказал то, что должен был сказать прилежный сын столь великого человека.

– Да, отец. Я сделаю всё, что от меня требуется.

Глава 7: Имя

-Никар-

Я стоял на балконе одного из множества острых металлических шпилей и созерцал бушующие воды Тихого океана. Яростные ветра пытались прогнать скопившиеся тучи, что разразились обильным дождём. Хотя бы здесь погода соответствовала моему душевному состоянию, вот только окутывающий платформу сферообразный барьер не давал до меня дотронуться ни ветрам, ни каплям.

Кто-то неспешно приближался ко мне, поднимаясь по винтовой лестнице. Я слышал шаги, чувствовал внушительную ауру этого человека, хоть и не мог её распознать. И я всем сердцем желал, чтобы это оказался могучий враг, нанятый убийца или же честный воин, пришедший сюда за жизнью моего отца или кого-то из его друзей. Пусть он попытается сразиться со мной, пусть попытается прикончить, лишь бы оказался достаточно силён, чтобы я выместил на нём всю свою накопленную злость. Вот только на кого я так злюсь? На убийцу моей матери? На отца? Или же на себя?

Тяжелая металлическая дверь отворилась, и за ней показался молодой на вид мужчина, рыжие локоны волос которого были покрыты редкой сединой. Он был одет в чёрную толстовку и джинсы и выглядел слишком неприметно и обыденно для посетителя этого места, а потому я не сразу узнал в нём Майкла Хиппеля, бывшего друга и коллегу отца, который отошёл от дел вот уже более десяти лет назад.

– Привет, парень, давно не виделись, – поздоровался он, окидывая меня взглядом. – Ты не мог бы ввести меня в курс последних событий?

Я посмотрел на него довольно угрюмо, ничего не ответив.

– Чего у вас стряслось? – спросил Майкл. – Почему Кай сосредотачивает столько Энергии?

– Ты чувствуешь его аж на Дальтурии? – удивился я. Интересно, сколько сейчас световых лет между этой планетой и Землёй.

– Я много чего чувствую, малец. И Кай сейчас на Элизиуме, а не на Дальтурии. Так что случилось? Что он там забыл и на кой чёрт скапливает Энергию?

Меня будто ошпарило кипятком.

– Как это отец сейчас на Элизиуме? – переспросил я, чувствуя, как по спине распространяется лёгкий холодок. – Неужели он…

– Да ты можешь нормально изъясняться?! – вспылил Майкл. – Ты же вроде бы военный! Введи меня в курс дела и побыстрее!

– Я… Я не могу распространять эту информацию, особенно гражданским лицам.

– Нашёл перед кем упрямиться! Ладно, чёрт с тобой, расспрошу Тома. Где здесь он меня услышит? Это-то ты можешь мне сказать?

Майкл вёл себя довольно подозрительно. Человек, развивший своё Осязание Энергии до столь невероятного уровня, должен был чувствовать присутствие Лустофа, Соната и Кары на базе и должен был точно знать их местоположение. Вместо этого он зачем-то пришёл ко мне и стал задавать вопросы, ответы на которые технически являются военной тайной.

– Почему вы вообще разговариваете со мной, а не со своими товарищами? – спросил я в лоб.

– Не твоё дело, парень, – ответил Майкл, отмахнувшись.

– Если хотите добиться от меня помощи, то говорите всё как есть.

Рыжеволосый мужчина раздражённо вздохнул и нахмурился, прогрузившись в размышления. Взвесив и оценив все «за» и «против», он всё-таки решил ответить.

– С бывшей пересекаться не хочу, – буркнул Майкл.

Теперь уже раздражённо на него смотрел я.

– И вы правда считаете, что в сложившейся ситуации это имеет значение?

–

Я приволок Майкла в бар, где уже заседали остальные легендарные герои, когда-то принёсшие на Землю Энергию и защитившие планету от вторжения дальтуриан. Когда мы зашли в помещение, все взгляды героев устремились к Майклу, а затем эти взгляды, продержавшись на нём всего пару секунд, перевелись на Кару, слепую беловолосую деву, обладающую невероятным талантом к полиморфизму.

– Привет, Майкл, – невозмутимо произнесла она, будто бы не уловив повисшее в комнате напряжение.

– Привет, красавица, – несколько взволнованно произнёс рыжеволосый мужчина, слабо улыбнувшись.

– Эй, Рыжий, как поживаешь? – воскликнул Сонат Философский Камень, самая невероятная личность, не считая моего отца, из числа легендарных героев, спасших Землю.

– Рад тебя здесь видеть, Майк, – гигант Лустоф, способный видоизменять объём и плотность окружающих его объектов, одарил новоприбывшего тёплой улыбкой.

Лишь сидевший в углу стола гениальный учёный Томас, ментор Алоны и создатель оболочки Лояна, будто бы не обратил внимания на наше появление и не проронил ни слова.

– Давно не виделись, ребята, – произнёс Майкл, расплывшись в ностальгической улыбке. Но затем рыжеволосый заговорил очень серьёзным тоном. – Что случилось с Каем? Расскажите мне всё.

Улыбки застыли на лицах Соната и Лустофа, а Кара поморщилась, будто испытав сильную боль. Один только Томас перевёл взгляд на нас и хладнокровно начал рассказывать о пожаре в доме моей мамы и о её смерти.

–

Дослушав рассказ учёного до конца, Майк не сразу смог подобрать слова. На его лице застыла смесь из горьких эмоций, тревоги и некоего чувства долга.

– Кай сейчас на Элизиуме накапливает просто невероятные объёмы Энергии, – наконец произнёс он. – Вы знаете, что он пытается сделать?

Признаюсь, у меня словно камень с души спал. Я сомневался, сильно сомневался в действиях своего отца и сейчас почувствовал некоторое спокойствие, ведь теперь не я один буду размышлять над сложившейся ситуацией. Теперь не на мне одном будет лежать непомерной ношей эта ответственность.

– Значит, убийца Лии был всё-таки нанят влиятельными людьми из Элизиума, – заключил Томас ровным голосом. – Полагаю, Кай решил поступить по-своему, взвалив всю вину на себя.

– Даже сейчас?! – неожиданно взревел Лустоф, поднявшись из-за стола и уперев в него свои тяжёлые руки. – Даже сейчас ты оправдываешь его действия, Том?! Ответственность всё равно ляжет на всех нас и на проект Утопия, но важно вовсе не это, а то, что Кай собирается заточить в стазисе сотни тысяч людей!

– Вряд ли бы я поступил иначе, оказавшись на его месте, – произнёс Сонат ровным голосом.

Стальной Бог выглядел наиболее спокойным из всех, не считая неестественно хладнокровного Тома.

– Мы должны спасти людей, – тихо проговорила Кара.

– Кай не убивает их, а погружает в стазис, – возразил Сонат. – Пусть погрузит, выпустит пар, а уже потом мы с ним спокойно поговорим. По-моему, вы слишком сильно преувеличиваете опасность ситуации.

– Так, я что-то не совсем врубился в суть происходящего, – заговорил Майкл, потирая затылок, – но если Кай, единолично приняв решение, засовывает в стазис население целой планеты, то мы просто обязаны его остановить.

Герои никак не могли сойтись в мнении и никак не развеивали мои сомнения и опасения. Я надеялся, что им удастся меня убедить в том, что отец исполняет свой долг, защищает Землю и поступает, руководствуясь исключительно благими намерениями, но с каждой секундой эта надежда таяла всё быстрее.

– В сложившейся ситуации перечить Каю иррационально, – высказал своё мнение Томас. – Единственный из здесь присутствующих, кто теоретически может его остановить, применив силу, – это Сонат.

– И я считаю это очень плохой затеей, – добавил Стальной Бог.

Лустоф и Майкл нахмурились и настороженно переглянулись.

– Тогда мы должны ещё раз попробовать с ним поговорить, – произнесла Кара, явно не шибко веря в результат этой инициативы.

– Бесполезно, – Майкл тяжело выдохнул. – Я уже видел, как Кален прошёл по этому пути. Он не слушал нас, его не волновало наше мнение. Он решал проблемы своими аморальными и извращёнными способами, наплевав на нас всех.

– Кай – не Кален, – строго проговорил Сонат и недобро посмотрел на Майкла. В глазах Стального Бога читалась угроза. Как я и думал, из присутствующих Сонат является лучшим другом моего отца.

– Других разумных вариантов всё равно нет. Поговорим. Только всем сразу идти не стоит: лучше пусть кто-то один возьмёт на себя разговор по душам, а остальные… здесь посидят. Так что, как поступим? Жребий вытянем?

Тяжёлый взгляд Соната никак не сходил с рыжеволосого мужчины, но Стальной Бог больше ничего не сказал.

– Я пойду, – решительно произнёс Лустоф. – В критических ситуациях вы все слишком импульсивны. Разве что Никар может составить мне компанию. Его присутствие и поддержка могут придать весу моим словам.

– Иди, времени на споры всё равно не осталось, – поддержал его Майкл, тщательно вглядываясь в одну из стен бара, будто пытаясь сквозь неё что-то разглядеть. – Кай практически закончил свою подготовку.

–

Первое, что я ощутил, оказавшись на Элизиуме, – необычайная лёгкость своего тела. Гравитационное поле этой планеты было значительно слабее чем у Дальтурия и Земли. Воздух здесь был очень чистым и чуть-чуть прохладным. Но больше всего меня потрясла живописная природа этого тропического рая.

Мы находились на небольшом холме в окружении многочисленных мощных деревьев, высота которых варьировалась от нескольких метров до пары сотен. Заснеженные горы изрезали линию горизонта, а снисходящие с них реки протекали огромные расстояния, струясь водопадами сквозь ступенчатые нагорья. Колоссальная космическая станция расползалась по небосводу и напоминала своим видом распустившийся ядовитый цветок с яркой фиолетовой сердцевиной. Именно она исполняла роль солнца для этой странной планеты, ведь родная звезда не могла дать достаточно тепла для поддержания кипящей здесь жизни.

Отец, одетый в белый плащ, под которым скрывался созданный Сонатом металлический нагрудник, сидел на вершине холма на цветочной поляне и, казалось, медитировал, вонзив в землю перед собой оба лезвия Клинка.

– Я думал, он сейчас находится на Дальтурии, – произнёс я, подходя ближе и не сводя глаз с парных мечей.

– Клинок всегда там, где я хочу, чтобы он был, – возразил отец. Его глаза оставались закрытыми, а сам он мог бы показаться поглощённым спокойствием и умиротворением, если б я не чувствовал сгущающиеся колоссальные потоки Энергии вокруг. – А вот ты находишься совсем не там, где я велел тебе находиться.

– Я попросил его сюда прийти, Кай, – громко произнёс Лустоф, выходя вперёд меня. – Нам нужно поговорить.

Отец открыл глаза и поднялся на ноги. Вытянувшись и немного размяв руки и спину, он развернулся в нашу сторону.

– Кай. Кай. Кай, – несколько раз повторил отец своё имя. – Как же это утомительно. Как же… Как же мне осточертело слушать, как меня называют именем моей неудачной подделки.

Глава 8: Друзья

-Кай-

Стоя на берегу белоснежного пляжа, я вглядывался в водную гладь, простирающуюся до самого горизонта. Я не видел тьмы, из которой состояло Множество Голосов, не видел никаких инородных объектов внутри своей души. Так почему же я потерял контроль?

– Из уважения к тебе я отвечу на твой вопрос, – раздался голос Аларика у меня за спиной.

– Ты это сделал? – спросил я, не оборачиваясь.

– Нет. Но на мне лежит ответственность за случившееся.

– Рассказывай.

Аларик сделал несколько беззвучных шагов, встав рядом со мной.

– Ты видишь перед собой своё духовное вместилище, чистое и нетронутое, – заговорил он, вместе со мной разглядывая линию горизонта. – Ты сделал, как я тебя научил – отделил свою душу от других, оставив лазейку лишь для моей. Подобный метод защищает твой разум, оберегает от воздействия Множества Голосов и не позволяет управлять телу кому-либо ещё… до тех пор, пока у руля остаёшься именно ты. Из-за нахлынувших эмоций, с которыми ты не справился, твоя душа утратила контроль, и он перешёл к другому.

– Ты хочешь сказать, что моим телом сейчас управляет Множество Голосов? – осторожно спросил я, делая небольшие паузы между словами.

– Нет. Ты не единственный, с кем я заключил сделку.

Я широко распахнул глаза, мой разум накалился от наполнившего его гнева. Я осознал слова Аларика.

– Ты заключил сделку с Каленом! – взревел я. – С этим психопатом, который уже однажды пытался украсть моё тело! Пытался украсть мою жизнь!

– Я обещал, что не стану брать под контроль твоё тело и подавлять разум. Ему я пообещал то же самое.

– Как ты мог? Зачем?

– Мне неважно, кто защитит мир от Пожирающего Множества, от Первородного Множества, от… От моей Хильры. Что ты, что твой двойник показались мне достойными преемниками для этой миссии. Я лишь решил не выбирать.

– Аларик, – ровным и спокойным голосом произнёс я. – Ты человек слова, но соглашения с тобой подобны контрактам с дьяволом. Если ты ещё хоть раз от меня что-то утаишь или хоть как-то обманешь, я сотру твою душу полностью, даю слово. После того, как я разберусь с этой ситуацией, тебе лучше окончательно определиться, на чьей ты стороне.

– Не в этот раз… Кай, верно? – Аларик перевёл взгляд на меня, будто пытаясь найти внешние отличия в моём образе от образа Калена. – В этот раз ты проиграл. Сосредоточься на глазах и ушах своего тела, стань безмолвным зрителем и убедись в этом сам.

–

-Лоян-

Отец смотрел на Лустофа с вызовом, но было ясно, что тот не представлял для него никакой опасности. Мой брат Никар не понимал сути происходящего, но был готов встать на сторону малознакомого ему человека, а не своей родни. Лустоф… этот крупный человек думал о том, как подать сигнал своим друзьям так, чтобы никто ничего не заподозрил. Все его мысли я передавал отцу.

– Лоян, – разум отца внезапно стал открытым, и я услышал его голос необычайно чётко. – Уведи отсюда своего брата и запри подальше отсюда. А затем позаботься о том, чтобы никто из моих… друзей больше не попытался мне помешать.

– Хорошо, отец, – мысленно ответил я.

Я решил не уточнять, как именно мне следует это сделать. Хоть я и не был способен читать мысли моего отца без его дозволения, мне было очевидно, что он не потерпит, если я убью кого-то из его друзей. К тому же смерть некоторых из них может вызвать негативные эмоции и у меня.

Изорвав ткань мироздания, я переместился за спину Никару. Мой брат среагировал машинально, не столько из-за чуткого Осязания, сколько из-за отточенных до совершенства рефлексов. Развернувшись вокруг своей оси, он направил кулак тыльной стороной к моей голове, наполняя его Энергией. Металлическая перчатка Никара покраснела, будто раскалившись до температуры плавления, а окружавший мою оболочку барьер начал плавиться ещё до контакта с ней. В последний миг, увидев меня, Никар остановил свой удар, и его рука замерла в паре сантиметров от головы моего аватара.

Кулак моего брата летел быстро, слишком быстро, отчего частицы воздуха попросту не успевали уйти с его траектории, преобразовываясь в раскалённую плазму. Миг, и она озарилась яркой вспышкой и взорвалась. Ближайшие деревья-исполины разлетелись в щепки, а через доли секунды обратились в пепел. Мощная взрывная волна изорвала окружающий лес в паре сотен метров, выкорчёвывая растительность. Всё закончилось также внезапно, как и началось.

Ни Лустоф, ни отец не шелохнулись, я же попросту не успел ничего предпринять и лишь замер как вкопанный. Это… Это было опасно. Если бы Никар не остановился, его кулак бы с лёгкостью прошиб мой барьер, а от моего аватара не осталось бы и следа. Сам я, скорее всего, пережил бы удар, но на восстановление потребовалось бы очень много сил и времени.

– П-прости! – воскликнул Никар сразу, как образовавшийся дым начал рассеиваться. – Я тебя не признал! Не появляйся так внезапно, я же тебя так и убить мог!

Ничего не ответив своему брату, я исказил пространство вокруг и вырвал его, перенося на другую планету. Нам с Никаром здесь больше не следовало находиться, а потому я оставил отца и Лустофа наедине посреди образовавшегося пепелища.

–

– Лой, что ты творишь?! – воскликнул мой брат. – Верни меня назад!.. Где мы вообще?

Никар начал озираться по сторонам, выискивая край окружившей нас снежной пустоши.

– В Антарктиде на Земле-1, – безэмоционально ответил я.

В этот миг предварительно оставленная мною здесь Энергия пришла в действие и начала видоизменять пространство. Земля на километр вокруг свернулась в идеально ровный шар, сомкнувшись над нами и заточив нас внутри. Свет равномерно освещал шар изнутри, проникая сюда сквозь незримые, крошечные дыры пространственных разрывов. Самое приятное в этом фокусе – он расходовал не так много Энергии, из-за чего вероятность того, что Майкл его заметит, была достаточно невелика.

– Ты с ума сошёл! – прокричал Никар. Разум моего брата был готов расколоться от переполняющих его эмоций. – Я не хочу с тобой драться!

– И я этого не желаю, брат, – ответил я искренне. – Я оставлю тебя здесь на некоторое время. Прости меня.

– Ты же не думаешь, что этот фокус сможет меня надолго сдержать?

– Нет. Я прибегнул к нему на тот случай, если ты каким-то образом высвободишься из-под моего ментального контроля.

– Какого ещё ментального контроля? – недоумённо спросил Никар, прежде чем застыл на месте и, потеряв равновесие, рухнул на снег.

Убедившись, что в ближайшие несколько часов брат не сможет ничего предпринять, я вновь сфокусировался и совершил очередную телепортацию, на этот раз уже на базу в Тихом океане.

–

Все друзья отца кроме Томаса были сильно взволнованы. Майкл и Кара смирилось с мыслью, что им придётся сразиться с отцом, Сонат же до последнего отрицал эту идею. Как только я материализовался посреди бара, все четверо тут же замолкли, но их мысли продолжали шуметь. Никто из присутствующих мне сейчас не доверял.

– Тебя Кай послал? – спросила Кара невозмутимым голосом, но я отчётливо чувствовал сочащуюся из её разума агрессию. Обмануть их будет довольно сложно.

– Мы с отцом узнали о существовании орбитального орудия на Элизиуме, которое уже было готово к использованию, – соврал я. – Отец занят его обезвреживанием. Процесс очень тонкий, так что он попросил передать вам, чтобы вы ему не мешали: любая ошибка приведёт к всплеску Энергии, и тогда обитатели Элизиума испытают на себе ужасы первого Катаклизма.

– Думаешь, я не знаю, что там происходит на самом деле? – спросил Майкл, поднимаясь из-за стола. – Думаешь, я не вижу, что сейчас творится с Энергией Кая и Лустофа?

Это очень нехорошо. Выходит, я недооценил сенсорные способности Майкла. Этот человек в курсе происходящего за счёт своего Осязания… Но тогда почему он с остальными ещё здесь? Ждёт сигнала от Лустофа? Вряд ли.

Покопавшись немного в мыслях рыжеволосого мужчины, я убедился в своей теории: Майкл блефовал. Он подозревал, что я лгу, но не был в этом уверен и хотел вывести меня на чистую воду блефом.

– Что?.. Что сейчас творится на Элизиуме, Майкл? – встревоженно спросил Сонат. Его друг не ответил и лишь стоял неподвижно. Кажется, Майкл сверлил меня взглядом.

Человек, получивший прозвище «Философский Камень», чем-то был похож на моего брата. Такой же доверчивый, такой же прямолинейный и упрямый. Разве что Сонат обладал чуть меня устойчивыми рамками морали и принципов, чем Никар.

Майкл же… Майкл будто всегда носил маску, желал выглядеть глупее, чем был на самом деле. Этот человек всегда казался уставшим, истощённым, и он не желает сражаться с отцом, но не может пустить всё на самотёк.

Кара тоже является двуличным человеком. Единственная задача её напыщенной строгости и поддельного хладнокровия – скрыть свои слабости, свой страх, свою неуверенность. Девушке сильно не достаёт решительности, но она нацепила на себя маску, позволяющую это сокрыть.

Томас… В отличии от своих друзей, Томас никогда не хотел надевать маску. Его эмоции сокрыты от остальных из-за несовершенства его души и изобретения. Учёный прекрасно понимал это, как и то, что он уже достиг пика своих возможностей. Томас выгорел как личность и утратил смысл жить дальше. Все эти распри его друзей с отцом нисколько не волнуют учёного. Его мысли направлены лишь на то, чтобы решить последнюю загадку: что произошло раньше? Человек породил Энергию, или Энергия породила человека? Курица или яйцо? Наверное, только бессмысленность и нерешаемость этой загадки и поддерживают в нём жизнь.

Майкл ждал ответа. Ждал моей реакции, пытаясь переиграть меня в моей же игре.

– Я не понимаю, о чём вы говорите, – с ложной тревогой в голосе произнёс я. – Если на Элизиуме что-то случилось, то, прошу вас, расскажите мне.

Получилось. Майкл сел обратно за стол, приковав к себе взгляды Соната и Кары.

– Кажется, я неправильно прочитал потоки Энергии, – солгал рыжеволосый мне и своим друзьям. – Не берите в голову.

– Не, херня какая-то, не буду я здесь сидеть, пока Кай один отдувается, – внезапно сказал Сонат, тут же начав сжимать внутри себя Энергию.

– Постойте! – я заставил свой голос прозвучат громогласно, тем самым попытавшись привлечь внимание Философского Камня. – Это может быть опасно!

– Я буду осторожен, – лишь ответил мне тот, прежде чем растворился в воздухе.

Вот так. Так я подвёл отца и так… Так я испытал гнев, затмивший мою рациональность и предусмотрительность. Из оставшихся здесь лишь Кара и Майкл могли представлять угрозу для моего отца. Возжелав исключить возможность допустить ещё одну ошибку, я вонзил свою Энергию в разумы этих двоих, подчиняя их своей воле.

Глава 9: Дуэль

-Сонат-

И это Элизиум? Изрешечённая острыми скалами пустошь не походила на тропический рай. Сожжённые и поваленные деревья свидетельствовали о прошедшей здесь битве, но неужели Кай с Лустофом устроили здесь подобное за столь короткое время?

Переведя взгляд на вершину холма, я замер. Кай стоял, держа в руках два меча, лезвия которых тянулись к ранам на груди Лустофа. Из ран двумя серыми потоками перетекала душа, поглощаемая Клинком.

Кай медленно перевёл взгляд на меня и цокнул языком от досады. Вырвав оба лезвия из груди Лустофа, он отшагнул, позволив другу упасть на землю лицом вниз. Тело здоровяка было полностью иссушено: Энергии в нём практически не осталось, как и жизненной силы. Смогу ли я совершить невозможное и спасти его? Только если Кай позволит мне это сделать.

– Я думал, это был один из твоих любимых друзей, – мрачно усмехнулся я, всеми силами стараясь сдержать свои эмоции.

Энергия в моём теле начала бурлить и жаждать вырваться наружу, а я лишь надеялся, что её нечаянный всплеск не добьёт Лустофа.

– Был, – кивнул Кай. – До тех пор, пока он не позволил моему двойнику убить меня. Мне пришлось пойти на крайне… неудобное соглашение, чтобы продолжить своё существование в этом теле.

– Я даже приблизительно не понимаю, о чём ты говоришь, – искренне признался я.

– Ну же, Сонат, ты ведь не настолько глуп! Ты должен понимать, что сейчас говоришь вовсе не с Каем. Неужели ты не узнал своего старого друга и соперника?

Кален. Выходит, поглощённая душа Калена захватил тело Кая.

Я вздохнул с облегчением.

– Знаешь, я безумно рад слышать, что это ты, Кален, – произнёс я, легко улыбнувшись. – Иначе бы это означало, что Кай ничем тебя не лучше, и я в нём ошибался. Ты же… В отличии от него ты мог пасть настолько низко.

Кален недовольно фыркнул.

– Мы буквально являемся копиями друг друга, и наши судьбы сложились по-разному в одной-единственной точке – Первом Катаклизме. Всё, на что способен я, может совершить и он. Просто путь падения Кая до жестокого и эгоистичного ублюдка оказался чуть дольше из-за более беззаботной жизни.

– Он вообще-то однажды был вынужден отрезать себе руки, – напомнил я.

– Что есть физическая боль по сравнению с абсолютным заточением? Думаешь, наблюдать отнятыми у тебя глазами за тем, как некто проживает за тебя твою жизнь, лучше?

– Ну ты ведь сам кузнец своего несчастья.

– ЛОЖЬ! – яростно воскликнул Кален, взмахнув рукой с мечом. В паре сотен метров от нас столпом вспыхнуло ярко-фиолетовое пламя, накрыв полгектара уже сгоревшего леса. – Ложь, – значительно спокойнее повторил Кален. – Не из-за меня умерла Лия в моём мире, и не из-за меня произошёл Катаклизм.

– Все мы столкнулись с утратой, все потеряли дорогих нам людей. По крайней мере, сейчас в твоей власти не дать умереть ещё одному.

Кален перевёл безразличный взгляд на Лустофа.

– Этому что ли? – спросил он, едва заметно проведя через Клинок Энергию.

Прежде чем я успел что-либо сделать, тело Лустофа охватилось фиолетовым пламенем и мгновенно сгорело, оставив после себя лишь пепел. Я хотел было рвануть к нему, но остановился, сделав лишь шаг.

– Ты ведь понимаешь, что я убью тебя? – холодно проговорил я, взглянув на Калена исподлобья.

– В самом деле? – наигранно удивился он. – И даже не попытаешься спасти своего друга Кая?

– Я спасу его и убью тебя. Ты ведь знаешь, я найду способ. Я всегда так или иначе добиваюсь намеченной цели.

– Сонат, ты, видимо, забыл, чем закончилась наша битва с Алариком. Даже если у тебя был какой-то призрачный шанс одолеть меня до неё, то после того, как я поглотил душу Великого, он приравнялся к нулю.

– Это неважно, Кален. К тому же ты, видимо, забыл, что я тебя уже однажды побеждал.

Я сфокусировался на своей Энергии и воплотил вокруг тела стальной доспех из налегающих друг на друга пластин. Взмахнув рукой в сторону, я сформировал в ладони металлическую рукоять, из которой вырос одноручный меч.

– Как в первый раз? – усмехнулся Кален, отпуская лезвие Клинка в левой руке. Очертания его падающего меча исказились, и он провалился сквозь пространство, исчезнув полностью.

Мы стояли друг напротив друга какое-то время, выискивая брешь в защите оппонента. Стойка Калена казалась небрежной, дилетантской, но я отчётливо видел, что это была лишь уловка. Обе ноги моего противника стояли достаточно широко, чтобы удержать равновесие при ударе, а Энергия в его теле была распределена идеально для боя на мечах. В отличии от меня, Кален не тренировался фехтованию и ведению боя последние тридцать лет, но он явно не чурался использовать опыт бесчисленных поглощённых им душ.

Мгновенно сосредоточив Энергию в ногах, я рванул вперёд, подталкивая весь металл на своём теле и воплощая разряды электричества на доспехе и мече. За мгновенье я разорвал дистанцию между мною и противником и нанёс диагональный удар сверху вниз.

Кален вскинул свободную руку навстречу мечу и едва успел поймать его телекинезом. Не теряя ни доли секунды на размышления, мой противник взмахнул Клинком, пытаясь разрезать мне живот.

Я едва успел высвободить левую руку и направить её к Клинку. Меч Кая наполовину состоял из поглощающих Энергию Слёз Тэридия и лишь наполовину из металла, но мои инстинкты меня не подвели. Сосредоточившись на Клинке, я каким-то образом сумел его остановить, едва не коснувшись его ладонью.

Оба меча столкнулись с непреодолимой преградой, оба противника всеми силами пытались её пробить. Лезвия вибрировали под натиском Энергий и физических сил, дрожали и наших руках. Кален немного озадаченно посмотрел мне в глаза и усмехнулся, а затем исчез, мгновенно телепортировавшись мне за спину и оставив Клинок во власти моей Энергии. Я не успел оглянуться, как мощный удар обрушился на мой затылок, пробив барьер, шлем, а следом черепную коробку и мозг.

Сила этого удара заставила отпустить Клинок и отбросила меня прочь, и моё обмякшее тело кубарем пронеслось десятки метров через пепельную пустошь. Поймав равновесие, я приземлился на ноги и развернулся в сторону противника, перехватывая свой меч в обе руки. Рана на затылке затянулась мгновенно, как и брешь в шлеме.

– А-а, я и забыл уже о твоей способности к регенерации, – произнёс Кален, усиливая Энергией свой голос. – Удивительно, что среди всех заработанных тобой прозвищ нет Соната Бессмертного. Но неужели даже повреждение мозга проходит для тебя без последствий?

– Там всё равно нет ничего особо важного, – я пожал плечами. – А вот из твоего уже давно пора выбить лишнего резидента.

– Попробуй, – с вызовом ответил Кален, раскрыв правую ладонь. Пространство вокруг неё исказилось, и лежавший на земле Клинок телепортировался моему противнику в руку.

Сосредоточив Энергию в своём мече, я наполнил его силой десятков молний и направил лезвием в сторону Калена. Разряд сорвался со стали и устремился к моему оппоненту, но тот успел телепортироваться быстрее, чем он его настиг. Инстинктивно я завёл свой меч за спину, отбив предсказуемый удар материализовавшегося позади Калена. Развернувшись и контратаковав, я успел лишь рассечь воздух: мой противник снова телепортировался.

– Рефлексы у тебя просто бешеные, – произнёс я, пытаясь Осязанием найти Калена.

– И у тебя, – его голос раздался одновременно с нескольких сторон вокруг меня. – Хотя, скорее, дело в твоих животных инстинктах.

Тень под моими ногами едва заметно дрогнула, а затем из неё вырвалось абсолютно чёрное лезвие, направленное к моему лицу. Я с трудом успел отклониться от удара и сфокусировал Энергию под тенью, сформировав в земле металлический диск. Восстановив равновесие, я заставил диск вырваться на поверхность и взмыть в воздух.

Кален мгновенно воплотился, стоя на одном колене на взлетевшем куске металла. Я тут же заставил диск расплавиться и обтечь ноги моего противника. Тот же, не мешкая ни секунды, отсёк их обе чуть ниже колена и вновь телепортировался. Отрубленные конечности рухнули на землю вместе с расплеснувшимся жидким металлом.

– Видишь, не такой уж ты и непобедимый, Кален! – прокричал я, надеясь спровоцировать противника и заставить выдать своё новое местоположение.

У меня получилось. Я ощутил вдалеке от себя всплеск Энергии такой мощности, что все живые организмы в радиусе нескольких десятков километров мгновенно распались, и лишь немногим счастливчикам удалось отделаться неконтролируемой мутацией. Обернувшись к источнику этого всплеска, я увидел, как в мою сторону на огромной скорости движется волна фиолетового пламени, рассекающая толстым столпом линию горизонта надвое. Ощутив охватывающий меня неимоверный жар, я сжал Энергию в своём теле и совершил пространственный скачок.

–

Я очутился в небе рядом с горой, на которой находилось нечто, напоминающее горнолыжный курорт. Кабинки тянущихся к вершине подъёмников были пусты, хоть и двигались вверх. Падая на землю с двухсотметровой высоты, я оглянулся по сторонам и увидел на горизонте фиолетовое зарево.

Поразившие меня усталость и истощение Энергии вызывали острое желание просто рухнуть в снег под воздействием слабой гравитации Элизиума и остаться лежать в нём. К несчастью, даже этой маленькой прихоти было не суждено сбыться: Кален материализовался рядом со мной прямо в воздухе и тут же обрушил вертикальный удар Клинком сверху вниз.

Я едва успел закрыться своим мечом, но своей атакой Кален придал мне такого ускорения, что я мгновенно врезался в гору подо мной, пробив спиной толщу льда и погрузившись в неё на несколько метров. Прежде чем Кален успел упасть следом за мной, направив Клинок лезвием вниз, я вновь телепортировался.

Оказавшись на просторной поляне густого леса, я тут же почувствовал пространственные возмущения рядом с собой. Я повернул в их сторону свой меч и приготовился отражать новую атаку.

К моей неожиданности, передо мной открылся портал, края которого горели Энергией, похожей на синее пламя. Через разрыв в пространстве сделал шаг рыжеволосый мужчина, а следом за ним слепая девушка в строгом костюме.

– Майк, Кара, как же я рад вас видеть! – воскликнул я и тут же ощутил ещё одно искажение в пространстве прямо за моей спиной. Отреагировать на него я не успел.

Совершённый Каленом взмах Клинка был идеален: я даже не почувствовал, как моя голова отделилась от плеч и устремилась в воздух. Энергия продолжала поддерживать во мне жизнь даже после такого и уже начинала отращивать тело с нуля, но с очередным приворотом моей головы я увидел, как из неё выливается бело-чёрная дымка и тянется к окровавленному Клинку Калена. Я так и не почувствовал боль, но вместо неё пришёл глубокий, вечный сон.

Глава 10: Сброшенные маски

-Кален-

Крик моих бывших друзей заставил меня вздрогнуть. Кажется, испытанная мною эмоция принадлежала не мне и исходила глубоко изнутри души.

Майк перевёл полный гнева взгляд на меня, он явно не справлялся с нахлынувшими чувствами. Ох, представляю, что произойдёт с Рыжим, когда я ему расскажу про Лустофа. Жду не дождусь.

– Зачем? – приглушённо спросил Майк, сжав кулаки. – Зачем ты это сделал, Кай?

– А ты не доверяешь моему двойнику также, как не доверял когда-то мне, – усмехнулся я. – Неужели Кай не смог покорить тебя своим наивным идеализмом?

– К-кален? Нет, никакой ты не Кален! Даже он не был способен на все эти зверства, на такую жестокость! И это злорадство… Ты больше похож на Геона!

– Возможно. В отличии от Кая я не мог позволить себе такую роскошь как отделение души от Множества Голосов, и я постоянно подпитывал свои силы с помощью Клинка. Вполне вероятно, что Энергия такого могущественного человека, как Геон, оставила некий отпечаток на моей душе.

– Ты… Ты восхищаешься им? Восхищаешься Геоном? – изумлённо спросила Кара, не веря моим словам.

– Я понимаю его ход мыслей. Отлично понимаю, ведь мы по своей глупости когда-то погубили не только нашу цивилизацию, но и его.

– Нет, не мы это сделали, а сам Геон!

Я раздражённо отмахнулся.

– Ищи оправдания преступлению сколько хочешь, но на наших руках кровь миллиардов людей. Хотя вы очень старательно пытаетесь преумножить количество ваших жертв за счёт своей нерешительности.

В это мгновенье через оставленный Майком портал прошёл Лоян. Переступив брешь в пространстве, мой сын тут же захлопнул её за собой.

– Прости отец! – произнёс Лоян вслух, и его голос продублировался неестественным эхом. – Я подвёл…

Сын ощутил очертания обезглавленного тела Соната и осёкся.

– Я тебя попросил никого сюда не пускать, – сказал я Лояну, прибегнув к телепатии. – Ты же позволил ко мне явиться практически всем самым нежелательным гостям.

– Сонат оказался слишком непредсказуем! – мысленно ответил он, попытавшись оправдаться. – А Майк с Карой запросто преодолели мой ментальный контроль!

– Я ожидал от тебя большего.

Я перевёл взгляд на Майка и Кару.

– Что, теперь наша очередь? – спросил Рыжий. – Убьёшь нас также, как Соната и Лустофа?

Кара вздрогнула от этих слов. Её ноги подкосились, и Майк едва успел подхватить девушку, любовь всей его жизни и его главную слабость. Для Кары судьба Лустофа оказалась новостью, но Майк уже всё знал.

– Как ты… – удивлённо проговорил я. – Впрочем, это неважно. Ты можешь и дальше думать, что я питаю удовольствие от твоих страданий, но на самом деле ты слишком зациклен на своей персоне. Вот тебе факт: мне плевать, что с тобой произойдёт.

– Отец, – произнёс Лоян вслух, так как не мог пробиться сквозь мой ментальный барьер. – Смерть Майкла вызовет у меня… огорчение. Я бы не хотел, чтобы ты его убивал.

– Огорчение?! – Рыжий внезапно вспылил. – Я удивлён, что вы, два бездушных монстра, можете испытать из-за моей смерти хотя бы это!

Кара быстрым движением вцепилась Майку в запястье и довольно сильно. Тот замолчал.

– Заточи их, – приказал я Лояну. – В разных тюрьмах: вместе эти двое могут быть опасны. Брось Майка в Крайншторм, а Кару в Эбес.

– Крайншторм? – безэмоционально переспросил мой сын. – Там же может не выжить даже он.

По какой-то причине Лоян мне солгал. Он думал, что я верю в недостоверные слухи про самую неприступную тюрьму в Федерации.

– Ты недооцениваешь этого человека, – ответил я, чуть сощурив глаза. – У него дар отводить от себя несчастья и выходить сухим из воды.

– Я вообще-то здесь, сволочи! – воскликнул Майк. – В Крайншторм? Отлично, под землёй мне будет самое место! Может быть, хоть там я не почувствую твою прогнившую Энергию, Кален!

– Приступай, Лоян, – холодно приказал я, отвернувшись от всех троих незваных гостей.

– Постой! – произнесла Кара дрожащим голосом. – Ты можешь сделать с нами всё что захочешь, но не погружай Элизиум в стазис, прошу! Не все жители этой планеты…

– У тебя нет права голоса. Больше нет. Теперь я устанавливаю порядки в этой вашей «Федерации».

–

Сказанные мною слова прозвучали громко даже для меня. Когда все трое исчезли под воздействием Энергии моего сына, и я остался один, я рухнул спиной на траву. Мой взгляд зацепился за застывшее безмятежное выражение на лице Соната: голова моего некогда друга лежала в паре метров от меня. Может быть, мне стоит перекачать его душу из Клинка в своё тело, чтобы ещё раз встретиться с ним и как следует попрощаться?.. Нет, в моём теле и без него хватает «резидентов», желающих мне смерти.

Спустя столько десятилетий я наконец-таки освободился. Я могу ходить своими ногами, дышать своей грудью, созерцать миры своими глазами. Так отчего я испытываю лишь тоску? Потому что в моей жизни не осталось людей, которые мне дороги?

Лояну, кажется, было всё равно, кто управляет моим телом. Что вообще происходит в голове… В разуме отродья Кая? И почему Кай позволил такому существу жить? Из-за отцовских инстинктов? Чувств? И что мне теперь делать с этой верной, но назойливой псиной, считающей меня своим отцом?

Я… Я устал. Я не хочу быть больше ввязанным в этот порочный круг насилия. Я просто хочу вернуть свою прежнюю жизнь, жизнь простого человека, но этому желанию уже не суждено сбыться. Мне нужно время, чтобы подумать, чтобы решить свою судьбу и судьбу моего мира.

По теории Тома Энергия каждую секунду создаёт новые планеты, многие из которых наполнены жизнью и воплощают собой желания могущественных людей. Наверняка я невольно породил уже множество таких. Но я не хочу убегать и прятаться в очередном поддельном мирке и делать вид, что я в нём не являюсь чужаком. И этот процесс, это постоянно движение, хаотичное созидание миров не даст мне как следует подумать. Нужно… Нужно заморозить и его тоже.

Внезапно всё вокруг меня начало растворяться, будто бы сама вселенная решила сменить декорации. Я понял, что именно произошло, лишь тогда, когда очутился внутри своего духовного вместилища.

Чертог моей души представлял из себя город, в котором я когда-то жил, а точнее его точную копию до случившегося апокалипсиса, исполненную целиком из стекла. Город находился на небольшом стеклянном шаре и замыкал сам себя. Небо надо мной всегда было ярким, ведь солнечные лучи пронизывали мой маленький мир насквозь. Никогда от моего взора не скрывалась и луна: я видел её то над головой, то сквозь стекло под ногами.

– Зачем ты меня сюда заволок, Аларик? – спросил я, ощутив присутствие чужака позади себя. Ох и любит же этот тип подкрадываться со спины!

– Я пришёл напомнить тебе о нашем соглашении, – голос Великого был строг и холоден.

Ко мне, в отличии от Кая, Аларик никогда не питал симпатий. Но в то же время мне удалось добиться от Великого куда большего доверия, чем моему двойнику.

– Я не нуждаюсь в твоём напоминании, – отмахнулся я. – У меня нет причин нарушать условия соглашения.

– То, чего ты желаешь, говорит об обратном.

Я обернулся и раздражённо посмотрел в глаза Аларику. Эти два оранжевых огня не выражали никаких эмоций, но вызывали у меня отвращение. Мне было противно смотреть в глаза, столь сильно похожие на глаза Мириан, ведь они лишний раз напоминали мне о том, что я утратил навсегда.

– Твоя ненаглядная продолжит сидеть в заточении, как ты этого и желаешь, – сказал я Аларику. – Более того, её клетка станет лишь прочнее. А миру ничего не грозит: я лишь поставлю его на паузу до лучших времён.

– И что же ты называешь лучшими временами?

– Разве ты не можешь просто прочесть свои мысли? Или боишься прикоснуться к Множеству Голосов и стать его частью? Это бы могло сделать тебя похожим на твою возлюбленную.

– Не смей порочить память о Хильре! – разъярённо воскликнул Аларик. Впервые за наше знакомство я вижу на его лице столь грозное выражение и столь яркие эмоции.

– По крайней мере она жива, – пожал я плечами. – В некотором роде уж точно.

– Я сказал, хватит! Будь осторожен в своих решениях и не оступись, Кален. Иначе мне придётся тебя поставить на место.

– У меня уже давно нет никакого места! – усмехнулся я. – И, кажется, я теперь твой единственный надёжный союзник, способный и дальше удерживать Пожирателя, так что советую сменить тон. Условий соглашения я не нарушу, но если ты продолжишь мне докучать, то я просто натравлю на тебя Множество Голосов. Усёк?

Аларик ничего не ответил и лишь продолжил сверлить меня взглядом.

– Вот и отлично, – удовлетворённо кивнул я. – Может быть, однажды я даже освобожу тебя от своей компании, когда ситуация с Пожирающим Множеством уляжется.

–

-Лоян-

Мы с Майклом материализовались в просторной гексообразной комнате со стенами из неотёсанного камня, из которой уходило в глубь катакомб четыре тоннеля. Находившиеся вокруг Слёзы Тэридия, подавляющие Энергию, сразу дали о себе знать, но я тут же ограничил их воздействие на себя. Всё-таки их сила, которую я зову Антиэнергией, живёт почти по тем же законом, что и её естественная противоположность.

– Где Кара?! – воскликнул Майкл, оглядываясь по сторонам.

– В Эбесе, – безразлично ответил я.

– Но мы же вместе телепортировались! Неужели ты…

– Способен и на это, – закончил я мысль за своего собеседника.

Я с трудом ориентировался в этом месте: всё-таки распространять свою Энергию Осязанием рядом со Слезами-подавителями было довольно опасно. Потому я ощутил присутствие множества охранников Крайншторма лишь, когда они нас обступили. Охранники являлись представителями расы эза́ков – высокоразвитых существ с тонкими конечностями и длинными и тонкими шеями, которые заканчивались одним-единственным крупным глазом. Ростом существа были примерно мне по грудь, и каждый был облачён в тяжёлый бронированный экзоскелет.

– Но зачем тогда ты отправился со мной? – недоумённо поинтересовался Майкл, игнорируя происходящее вокруг.

Охранники все дружно сосредоточили свои мысли на почтительном приветствии. Они далеко не первый день со мной работают и не понаслышке знают о специфике моих способностей.

– Хочу убедиться, что вы здесь приживётесь, – ответил я Майклу.

– Я тебе что, аквариумная рыбка? – раздражённо буркнул он.

– Вы слишком острый на язык человек с устойчивым моральным компасом, который не сможет выжить в тюрьме, где собраны самые опасные преступники из известных нам уголков вселенной. И ваша судьба мне не безразлична.

– Я тронут, – произнёс Майкл, но его мысли не соответствовали этому утверждению.

– Проведу вам экскурсию, а затем распрощаюсь. Впрочем, мы будем теперь видеться немного чаще.

– Вот уж избавь меня от этого.

– Не думаю, что это хорошая идея. Я единственное существо, которое сможет о вас здесь позаботиться. И не делайте вид, что вы в этом не заинтересованы: я прекрасно знаю, что вы надеетесь отсюда бежать и спасти Кару. Этому не бывать, если вы здесь помрёте без моего присмотра.

– А как я буду сбегать, если ты собираешься за мной постоянно присматривать? – проворчал Майкл. В этот раз его мысли полностью соответствовали словам.

Глава 11: В преддверии Армагеддона

-Кален-

Не знаю, сколько часов или даже дней я провёл в размышлениях и нерешительности, но соблазн забрать себе всё время мира был слишком велик. Накопив достаточно Энергии, я начал приводить свой план в действие.

Я взял оба лезвия Клинка в руки и вонзил их в землю. Клинок станет моим проводником, а Элизиум – ядром силы, которая распространится подобно вирусу. Воплощение Пепла, способность, природа которой до сих пор мне не ясна полностью, но которая является для моей души врождённой, поглотит всё и погрузит в глубокий сон, остановив любые процессы развития и разложения.

Лезвия Клинка начали выделять серую субстанцию, которая неохотно расползлась по поляне вокруг. Эта субстанция обволакивала траву и деревья, а затем твердела, превращаясь в потрескавшуюся корку. Я чувствовал Энергию внутри каждого объекта, оказавшегося поглощённым моей способностью, так, будто она была моей собственной.

Набрав напоследок полную грудь воздуха, я дал волю накопленной Энергии, и субстанция хлынула из Клинка во все стороны с невообразимой скоростью, минуя лишь моё тело. За считанные минуты она накрыла собой весь Элизиум и затвердела. Я же использовал эти минуты, чтобы найти Осязанием ближайшие источники Энергии в космосе и устремить Воплощение Пепла к ним.

–

-Алона-

Все установленные в планетарии датчики начали сходить с ума один за другим. Мои коллеги в панике носились по коридорам и пытались убедить себя в том, что произошёл сбой в нашей системе, но я прекрасно знала, что она не могла сбоить.

– Ментор Алона, что происходит? – взволнованно спросил молодой студент с Земли-1, присоединившийся к персоналу лаборатории всего месяц назад. Несмотря на скудный опыт, этот юноша продемонстрировал огромный потенциал и был приглашён сюда лично мной.

– Всплеск Энергии невиданной мощности охватывает галактику, накрывая планеты одну за другой, – ответила я спокойным голосом.

– Он доберётся и до Дальтурия?

– Он доберётся гораздо дальше.

– Но вы так спокойны… Он никому не навредит? – с надеждой в голосе спросил студент.

– Нет, этот всплеск подвергнет распаду всё живое в известной нам вселенной, за исключением особо могущественных носителей Энергии. После себя он оставит лишь непригодные для жизни планеты-пустоши.

Глаза юноши расширились от ужаса.

– Т-так поч-чему вы так спокойны? – слегка заикаясь, спросил он.

– Потому что паниковать всё равно бессмысленно, – ответила я, откинувшись на спинку своего кресла. – Мы все умрём в любом случае, но я не хочу проводить последние часы своей жизни в панической истерике.

– И вас устраивает такой к-конец?

– Разумеется нет, ведь мне предстояло сделать ещё столько великих открытий, но… Выбора-то нет, движется самый настоящий конец света. Лучше скажи мне, мальчик, – я провела по юноше оценивающим взглядом, цепляясь за его крепкие руки и выразительные карие глаза, – не хочешь ли ты напоследок развлечься?

Студент вогнался в краску и отвёл взгляд от неожиданного предложения. Один из суетившихся рядом учёных посмотрел на нас двоих с неким осуждением и толикой досады. В этот миг дверь планетария в очередной раз распахнулась, и в помещение вбежала девушка с синеватой кожей и чёрными волосами, облачённая в зелёный халат исследователя. Учёная из дальтурианского государственного исследовательского института, которую кто-то впустил сюда без моего ведома.

– Ментор Алона Уолкер здесь?! – звонко спросила девушка. В руках она сжимала голографический планшет. – У меня есть данные о природе выброса Энергии, которые нужно ей передать!

Я цокнула языком от досады и поднялась с кресла, так и не получив ответа от юноши. Впрочем, во внешности ворвавшейся сюда учёной тоже было за что зацепиться, так что я была не прочь скрасить последние часы своей жизни и вместе с ней.

– И зачем поднимать эту суету, если этот неконтролируемый всплеск Энергии всё равно вскоре поглотит весь Дальтурий? – поинтересовалась я у девушки, подходя к ней поближе. – Если единственный человек, способный остановить апокалипсис, ещё этого не сделал, то мы и подавно не сможем что-либо предпринять.

– Ментор Алона! – воскликнула девушка, переведя взгляд на меня. – Но всплеск Энергии является контролируемым, а его источник – ваш отец!

Я остановилась и, нахмурив брови, позволила себе потратить несколько драгоценных секунд на размышления.

– Принесите в мой кабинет все данные по всплеску Энергии! – скомандовала я скопившемуся в планетарии персоналу. – Рассчитайте путь его распространения и кратчайшее возможное время прибытия на Дальтурий! Сегодня никто из вас не умрёт!

«По крайней мере, не от распада», – чуть не добавила я.

–

-Никар-

Я нарезал уже шестьдесят кругов внутри странной пространственной ловушки, тридцать два раза попробовал её пробить и более восьмидесяти раз попытался отсюда телепортироваться. Без толку. Мой брат постарался на славу, не оставив мне возможности выбраться. Непонятно лишь, зачем он меня парализовал, ведь выхода отсюда на самом деле не было.

Осязание мне не помогало: Энергия вокруг искажалась и лишь притупляла мои чувства, а потому мне пришлось его отключить.

Пока я теряю здесь время, отец, впав в отчаяние, может совершить роковую ошибку, и я просто обязан не допустить этого. Вот только силой воли, упрямством и горячим сердцем здесь делу не помочь: для победы над Лояном необходимо полагаться на холодную голову.

Стоп, а как сам Лоян отсюда выбрался? Брат намного сильнее меня в Энергии Разрывов и играется с пространством как с пластилином, но даже ему так просто не выбраться из такой западни. А я ведь даже не почувствовал, чтобы он сфокусировал много Энергии, перед тем как уйти.

Когда я упал на землю парализованным, Лоян скрылся от моих глаз, но исчез отсюда не сразу. И я не слышал его шагов, а это значит, что мой брат взлетел. Зачем?

Я хлопнул ладонью себе по лбу, ведь ответ был очевиден: в этой ловушки всё же была лазейка. И так как Лоян, несмотря на свой сложный характер, любит своего старшего брата, вряд ли он оставил в этой лазейке смертельные ловушки. Выход надо было искать там, куда мог полететь Лоян так, чтобы я его не видел.

Сложив имеющийся паззл, я перевёл взгляд к центру замкнутого пространства, к точке, откуда расходились солнечные лучи. Именно она и являлась ускользнувшей от меня лазейкой.

Отец, Лоян, что бы вы ни задумали, я не позволю вам совершить то, о чём вы будете жалеть всю оставшуюся жизнь. Я иду к вам.

–

-Лоян-

Майкл продолжал сыпать обвинениями и изрекать желчь, но я полностью перестал фокусироваться на чтении мыслей и совершенно его не слышал. Вместо этого моё внимание было сосредоточенно на распространяющейся Энергии отца, которую я с трудом уловил сквозь толщу усеянной Слезами-подавителями земли над Крайнштормом. Что-то происходило в нескольких звёздных системах отсюда и распространялось от Элизиума… с внушительной скоростью.

Майкл дотронулся до плеча моего аватара. Вернее, ударил, но я не чувствовал боли. Я вновь сфокусировался на его мыслях и окружающем меня пространстве. Четверо охранников уже подскочили к Майклу и заломили его на пол неотёсанной пещеры, служившей тюрьме комнатой для допросов.

– Ты же тоже почувствовал это, верно?! – выкрикнул пленник, но один их охранников тут же выпустил из своей брони электрический импульс, парализовавший Майкла. Впрочем, мысли его я продолжал читать, а потому прекрасно понял, что он хотел мне сказать.

– Отпустите его и оставьте нас, – приказал я охранникам.

– Слушаюсь, – мысленно произнесли они в унисон и направились к одному из тоннелей-выходов.

Майкл не мог двигаться, и весь его разум был поглощён подбором брани, адресованной его тюремщикам, а потому поддерживать с ним диалог было затруднительно. Я выделил немного Энергии и передал её пленнику, дабы тот смог привести себя в чувства. Майкл резко вскочил и тут же начал открывать портал, но возникшая в результате синяя вспышка померкла по моей воле.

– Я же читаю все ваши мысли, пытаться сбежать бессмысленно, – произнёс я вслух.

– Стоило попытаться, – пожал плечами Майкл. – Так ты тоже ощущаешь эту… Это… Что это?

– Воплощение Пепла. Способность, позволяющая воздействовать на чужую Энергию и управляющая пространством и процессами энтропии.

– Та серая хрень. Вот дерьмо, почему её так много? Почему она распространяется по галактике?

– Полагаю, отец решил ударить сразу по всем противникам Новой Дальтурианской Федерации.

– Нет… – проговорил он, погружаясь в мысли о худших вариантах. – Ты не видишь? Она идёт сюда. И накроет этот муравейник через считанные минуты.

– Может быть, отец решил заморозить и эту тюрьму тоже, – предположил я. – Я переведу вас в другую, чтобы вывести из-под удара.

– Лоян, очнись! Он же и охранников поглотит, и местных жителей, если они есть на этой планете! Да и если он накрывает Воплощением Пепла хорошо охраняемую тюрьму, то что, по-твоему, он трогать не станет?

– Землю-1, – невозмутимо ответил я.

– Ты не знаешь своего отца так, как его знаю я. По крайней мере ты точно не знаком с Каленом и Множеством Голосов. То… существо, которое управляет телом Кая, нисколько на него не похоже. Ты не сможешь предугадать его действия, а когда осознаешь, что творит Кален, будет уже слишком поздно.

Я вновь сфокусировался на Осязании, пытаясь оценить масштаб распространения Воплощения Пепла. В этот миг нечто вновь дотронулось до меня, и потоки моей Энергии нарушились. Сфокусировавшись снова на пыточной комнате, я ощутил, что в грудь моего аватара воткнут острый кусок Слезы-подавителя.

– Прости, Лоян, но ты не оставил мне выбора, – искренне произнёс Майкл.

–

-Кален-

Прекрасный Элизиум превратился в тёмно-серую пустыню и стал походить на собственный памятник. Планета пребывала в анабиозе, как я того и хотел. Потоки моей Энергии распространялись по галактике, окутывая один мир за другим; моя задумка работала безотказно и будет воплощена уже без моего прямого участия. Осталось лишь подумать о том, как мне сохранить своё тело и рассудок, пока я пребываю в размышлениях.

Прогуливаясь по небольшому окаменевшему городку Элизиума, я заметил массивное кресло, больше напоминавшее трон, стоявшее по середине сцены на маленькой площади. Окутанное пеплом оно выглядело столь уютным, что решение пришло мне в голову само собой: я могу погрузить в стазис себя.

Я не дам своей плоти состариться, даже если проживу десятки тысяч лет, не позволю рассудку потерять контроль, оставив лишь часть доступных моему мозгу возможностей. Я стану бессмертным мыслителем, пытающимся разгадать загадки мира столько, сколько потребуется. Рано или поздно я пойму, как избавить мир от насилия и сделать его счастливым местом, не проливая бесконечные реки крови. Ведь… ведь ради этого я страдал? Ведь мои муки имели высшую цель, верно?

Поднявшись на сцену, я обернулся и окинул взором своих немых зрителей: десятки покрытых серой коркой людей застыли в ожидании грядущего представления. Отвесив изящный поклон благодарной публике, я уселся на трон, а затем окутал своё тело Воплощением Пепла и, наконец, погрузился в глубокий сон…