Цикл Вечности III: Пожиратель

Глава 1: Рагразон и Тэридий

Окружавшая меня тьма продолжала сверлить нас своими бесчисленными глазами, испытывая лишь животный страх и трепет перед подавляющей её силой. Никогда прежде я не видел Множество таким уязвимым и беззащитным.

Я попытался вдохнуть полной грудью, но ничего не почувствовал. Это странное место не желало подчиняться законам физики и не разрешало своим гостям их соблюдать.

Переведя взгляд на собеседника, подобно маяку разрезающего собой тьму, я вновь уставился в его горящие рыжие глаза. Исходящий от них свет стал значительно ярче с того момента, как мы двое здесь оказались.

Аларик был чуть ниже меня и имел довольно обычное телосложение без лишнего веса. Неряшливые волосы цвета платины в купе с мягким и добродушным выражением бледного лица не выдавали в нём сверхчеловека или божественную сущность. Передо мной стоял человек, подобный мне, но в то же время совсем на меня непохожий.

Половина лба Аларика почти целиком покрывалась рубцами от сильного ожога, разрывающего его левую бровь. Одежда на нём выглядела непривычно: ни на Земле, ни на Дальтурии такую не носили. Чёрная мантия с вертикальными красными полосами, застёгнутая магнитными заклёпками на груди, и узкие чёрные штаны были созданы из неизвестного мне материала, больше похожего на плёнку, чем на какую-то ткань.

Аларик чувствовал себя комфортно и непринуждённо в этой среде. Он не казался удивлённым, растерянным или испуганным и вёл себя так, будто много раз уже бывал в подобных местах или же видел места похуже.

– Прежде, чем я поведаю свою историю, ответь: что тебе известно об Энергии и её природе? – спросил мой собеседник, активно жестикулируя левой рукой.

Здесь я мог не бояться его телекинетических способностей, но тем не менее я пристально следил за каждым движением Аларика. В конце концов, ещё несколько минут назад любой такой взмах мог запросто оборвать мою жизнь.

– Энергия – это сила, воплощающая желания тех, кому она подвластна, – произнёс я, будто отвечая у доски перед своим преподавателям. – Она содержится в каждом живом существе и, как правило, спит. Однако, её легко пробудить более сильной Энергией, что может привести к разным последствиям, в том числе и фатальным.

– Верно. Это всё?

– Высвобожденная и оставленная без прямого контроля Энергия резонирует с мыслями людей и обретает форму. Если такой Энергии оказывается достаточно, то она способна создать полноценный новый мир, о котором грезят воздействующие на неё субъекты. Население подобного мира обычно наделяется ложной памятью и не имеет представления о своём истинном происхождении.

Аларик провёл по мне оценивающим взглядом и кивнул.

– Я удивлён, что твоя цивилизация сразу же принялась исследовать Энергию с позиции науки, – произнёс он, удовлетворившись моим ответом. – Мои предки считали эту силу даром богов и приносили ради неё жертвы.

– Цивилизация Земли столкнулась с Энергией уже на закате своих теологических идей, – пояснил я.

– Я это вижу. А что такое душа?

– Душа – это сущность живого существа, связывающая его тело, разум и Энергию. Душа копирует память из мозга и генерирует новую Энергию в теле.

Аларик потёр подбородок, обдумывая мой ответ. В глубине окружающей нас тьмы вновь начал раздаваться нарастающий шёпот, который тут же прервался, когда я вновь заговорил:

– К чему все эти вопросы? Я знаю, что ты заглянул в мою память, а это значит, что ты должен знать мои ответы.

– Пока что я разглядел лишь кашу, на поверхности которой находятся самые яркие воспоминания, принадлежащие тебе. Тебе и содержащимся внутри тебя душам.

Я промолчал. В голосе Аларика не было осуждения или непонимания, однако за всю свою долгую жизнь он не поглощал души других людей явно не просто так.

– Ты можешь поведать мне больше? – поинтересовался я, всё ещё пристально следя за движениями рук собеседника.

– Со временем. Я всё ещё не доверяю тебе полностью, и на то есть много причин. А пока что позволь мне начать мой рассказ.

–

Мой родной мир зовётся «Зим», а населяющие его люди – зимианцами. Ещё в древние времена мы открыли в недрах нашей планеты таинственные кристаллы, которые были наделены сознанием, волей и невероятной силой. Зимианцы начали поклоняться им, строить вокруг них храмы, возносить молитвы. И кристаллы на них отвечали, проникая внутрь человеческого разума и одаряя его видениями. Как правило, жрецы и шаманы быстро сходили от этого с ума.

Кристаллы породили много религий, но доминирующей в Зиме стала вера в двух богов-прародителей – Тэридия и Рагразона. Согласно учению, Тэридий был богом созидания, воплощения и стабильности. Рагразон же олицетворял собой разрушение, энтропию, но в то же время развитие и эволюцию. И только вместе эти две сущности были способны создавать жизнь и поддерживать её бесконечный цикл.

«Теологические идеи» двигали мой народ вперёд: постепенно люди научились извлекать томящиеся в кристаллах сущности и забирать их силу себе, возносясь над другими смертными. Появилось поверие, что кристаллы – это слёзы Тэридия. Созидающий бог плакал, ведь люди, его творения, не получились подобными ему. Но Рагразон нашёл выход, наделив эти слёзы частичкой своей силы и ниспослав их нам.

Впрочем, эта версия трактуется по-разному в зависимости от различных культов Тэридия и Рагразона. Некоторые считали, что кристаллы вбирали в себя души умерших и сохраняли их силу, разум и жизненный опыт. Другие же верили, что Слёзы Тэридия содержат в себе предыдущие и менее удачные творения богов и оставлены на Зиме в назидание нам.

Центром этой религии стала древняя империя Марар. Из-за влияния Энергии на физиологию людей, каждое человеческое поколение имело значительно более длительную продолжительность жизни. Государства по всему миру начали сталкиваться с проблемой перенаселения, цивилизации развивались медленно, не успевая удовлетворять потребности растущей численности своих горожан. Империя Марар стала единственной страной, в которой эта проблема была так или иначе взята под контроль.

Помимо массовых жертвоприношений преступников, военнопленных и неизлечимо больных Слезам Тэридия, империя прибегла к пропаганде военных идей. Война стала самым престижным занятием, солдат ждала слава и богатство, а после смерти им обещали продолжение жизни в телах своих товарищей.

Переселение душ идеализировали, оно стало величайшей наградой как для умершего, так и для вмещающего в себя его сущность. Подобный метод применялся только к телам сильнейших воинов, способных выдержать эту нагрузку, благодаря чему такие люди становились обладателями куда более могущественной Энергии. Что, правда, часто приводило к тому, что они практически переставали стареть.

У империи было много взлётов и падений, но со временем она стала самым крупным и могущественным государством в мире.

Тысяча шестьсот лет назад в империи появилось огромное число несогласных с церковью Тэридия и Рагразона. Люди не желали закончить свой жизненный путь, будучи принесёнными в жертву, а Энергия стала доступной и без молитв Слезам Тэридия. Растущий уровень образования также поспособствовал смуте: всё больше учёных Марара начали находить ответы на вопросы об Энергии и душах в научных теориях и фактах.

Теологические идеи столкнулись с материалистскими в кровавой гражданской войне. Война вообще была самым почётным способом решать проблемы в империи. На протяжении десятилетий инквизиция ожесточённо приносила в жертвы десятки тысяч людей, но идея становилась от этого лишь известней и распространялась подобно вирусу.

Так империя Марар превратилась в то государство, в котором я родился.

–

– По твоему рассказу можно подумать, что тебе уже более полутора тысячи лет, – заметил я.

– Так и есть, – Аларик небрежно пожал плечами. – Энергия сильно воздействует на Зимианцев, но правда в том, что хоть мой народ и обладал ею в избытке, предрасположенность у нас была весьма слабой. Единственное доступное нам Воплощение Энергии – телекинез. А внутри своего тела мы едва ли её контролируем. Из-за столь мощного влияния на метаболические процессы детское тело носителя мощной Энергии могло формироваться до взрослого на протяжении многих десятков лет. Этот феномен практически стёр привычное для тебя восприятие возраста и отношение к нему у зимианцев.

Я прекрасно знал, о чём говорил Аларик. Мой сын после рождения развивался почти вдвое медленнее нормы и обходился практически без питательных веществ.

Я сделал несколько беззвучных шагов через необъятную тьму, погрузившись в размышления. Мой собеседник терпеливо ждал, когда я буду готов продолжить наш разговор. Впрочем, определение времени для человека, прожившего полтора миллениума, наверняка сильно размыто.

– Аларик, – обратился я к зимианцу. – А как представлял твой народ Рагразона и Тэридия?

– Тэридий был воплощением постоянства. Он имел единую форму вечно молодого человека. Рагразон же, напротив, представлялся под разными обликами, и его статуи в храмах было принято менять ежегодно. Бог жизненного пути принимал формы людей, животных, а также множества других созданий, в том числе и неизвестных миру. Об очередном новом облике Рагразона народу объявляли верховные жрецы.

По словам Аларика казалось, что он сам верит в этих двух богов. Впрочем, я вообще плохо понимал, что было на уме у моего собеседника.

– Тэридий был мужчиной? – спросил я, попытавшись скрестить руки на груди и будто вновь осознав, что правую я потерял полностью.

– Нет. Богу постоянства не нужно было иметь пол. Он наделил им свои творения просто чтобы одарить средством к размножению.

– Так именно он создал людей согласно вашей вере?

– Он создал тела и души, но не мог их оживить. Тысячи лет человечество существовало в форме статуй, испытывающий бесконечное спокойствие. Но Рагразон посчитал такое существование бессмысленным и скучным и наделил людей способностью жить и умирать.

– Какие отношения были между двумя богами?

Аларик улыбнулся, лукаво посмотрев мне в глаза… В единственный глаз, если точнее.

– Они ненавидели другу друга, – тепло ответил собеседник. – Но всё же, Тэридий и Рагразон никогда не враждовали. Ведь их вражда погубила бы их собственные творения.

Я усмехнулся. Как и я, Аларик прекрасно понимает, что наше с ним противостояние было большой ошибкой. Впрочем, мы не были богами, не были наделены их великой мудростью. Ещё нет.

Глава 2: Чудовище

В этой пустоте мы практически не чувствовали собственного веса, усталости или какого-либо напряжения. Расхаживая по незримой поверхности из стороны в сторону, Аларик продолжил свой рассказ:

– Я родился в небольшой рыбацкой деревушке, давным-давно захваченной империей. Она стояла на северном побережье континента и омывалось Мировым океаном. Деревушка располагалась вдали от крупных городов, а потому до происходящего в ней никому особо не было дела. Местный народ оставался набожным и не спешил принимать новые порядки даже после государственного переворота и научной революции.

Окружённая скалами и равнинами с очень редкой растительностью, деревня жила достаточно бедно и практически не разрасталась. Рождающиеся здесь носители Энергии быстро покидали деревню, чтобы поскорее вступить в армию. Те немногие, кто оставался, становились бесценными и почитаемыми работниками, использующими свой телекинез для охоты на крупных водоплавающих и строительства округлых домов из наложенных друг на друга каменных блоков, держащихся на собственном весу. Такие дома в империи назывались батулами.

Пока я рос, мои родители не позволяли мне общаться с другими детьми, а все соседи смотрели на меня так, будто я не был человеком вовсе. Впрочем, никто не прибегал к насилию по отношению ко мне.

В двадцать четыре года мой рост едва достиг одного метра, а лицо у меня было как у лишённого Энергии семилетнего ребёнка. Уже тогда я обладал огромной силой и не понимал, почему родители не разрешали мне покинуть деревню или же доказать окружающим свою пользу телекинетическими способностями.

Я начал втайне практиковаться с Энергией, развивать её, узнавать пределы своих возможностей. Один раз я нечаянно вызвал оползень с одной из ближайших гор, в результате которого погиб человек. Деревенские подумали, что это произошло из-за дикий зверей, которые также обладают примитивными способностями к телекинезу, но моя мать обо всём догадалась. Тогда она и решила мне поведать правду, которую от меня тщательно скрывали.

– Обладающие Энергией животные тоже пользовались исключительно телекинезом? – спросил я, прервав рассказ Аларика.

– Верно. Энергия может сильно различаться в разных мирах и у разных существ. В Зиме о других её разновидностях кроме телекинеза ничего не было известно вообще.

– Ты говорил, что души павших солдат переселяли в тела сильнейших воинов. Разве подобный метод не должен был порождать так называемые Множества?

Аларик на секунду замер, а ставшая уже привычной добродушная лёгкая улыбка застыла на его лице. Я вопросительно посмотрел на собеседника.

– Множества появляются не совсем так, – наконец ответил он. – Для их возникновения внутри живых существ нужно наполнять тела чужой Энергией постепенно. Или же под контролем человека, одарённого особой связью с душами, но за полторы тысячи лет своей жизни я встретил только двоих таких. Если же прибегать к переселению изредка и в небольших количествах, то души не успеют слиться воедино и Множество не сформируется. Особенно если вместилище обладает сильной Энергией.

– А если переселять души сразу в больших объёмах, то тело не выдержит и подвергнется мутациям или распаду, – добавил я, пытаясь осмыслить принцип возникновения хищных коллективных разумов.

– Энергия в моём мире была чище, чем в твоём. Искажённые или, как ты говоришь, мутанты возникали у нас крайне редко и при довольно необычных обстоятельствах. А вот распад я видел неоднократно. Плоть человека обращается в прах, оставляя лишь голый скелет. Незавидная, но безболезненная участь.

В голове начал всплывать целый ворох из различных воспоминаний, большинство из которых мне не принадлежали. В окружающей тьме вновь послышался нарастающий шёпот.

– Что за правду рассказала тебе мать? – спросил я у Аларика, пытаясь отогнать неприятные мысли.

– Думаю, эти воспоминания будет проще тебе показать, – ответил тот, вновь улыбнувшись.

Шёпот вокруг полностью заглушился едва слышными всполохами пламени. В нос ударил запах костра и чего-то мне незнакомого, а кожу обдало приятным теплом. Тьма начала отступать, и я очутился внутри небольшой, но уютной комнаты с неровными стенами из каменных блоков.

–

Мама сидела напротив меня на каменной скамье и вертела в руках малахитовую жемчужину, которую подарил ей отец в день моего рождения. Масло продолжало медленно гореть в камине, нагревая стены нашего батула. Я стоял в углу комнаты и рассматривал лежащую на полу шкуру неизвестного мне крупного зверя.

– Аларик, в нашем роду никогда не было одарённых любовью Рагразона, – произнесла мама после длительного молчания.

Я перевёл взгляд на неё. За последние годы мама сильно постарела. Её некогда пышные серебристые волосы поблекли и поредели, а прекрасное лицо покрылось многочисленными морщинами. Голос стал слабее, а та незначительная Энергия, которой она обладала, почти полностью истощилась. Но мама будто бы не замечала течения времени и все эти годы, несмотря ни на что, продолжала говорить со мной как с ребёнком.

– Я не хотел никого убивать! – вновь воскликнул я, старательно сдерживая подступающие к глазам слёзы.

– Тише! – мама оглянулась на войлочный полог, закрывающий выход из хижины, и прислушалась. – Я знаю, мальчик мой, всё хорошо. Твоей вины в произошедшем нет.

– Почему я не могу вступить в армию? Почему не могу помогать в деревне? У меня достаточно для этого сил! Я могу…

– Замолчи! – перебила меня мама. Выражение её лица стало строгим, однако в серых глазах матери читалась усталость и испуг. – Ты хочешь, чтобы ещё кто-нибудь узнал о том, что произошло?

Я потупил взгляд и не нашёлся, что ответить. Мама укуталась в меховое одеяло и придвинулась поближе к камину. Зимой воздух становился значительно холоднее, и вся деревня постепенно замерзала от пронизывающих ветров. Многослойная одежда из шкур помогала деревенским пережить холода, но почти каждый год кто-нибудь из рыбаков и охотников всё равно замерзал насмерть. Так почему же я, нося лёгкие кожаные одеяния, совсем не чувствую холода?

– Элита имперской армии состоит из сильнейших носителей Энергии, получивших её по наследству, – проговорила мама, наконец заговорив всерьёз. – Учёные заявили, что любовь Рагразона – ничто иное, как передающаяся через кровь Энергия. Но рождение Великого в такой простой семье может…

За стеной послышались приближающиеся шаги, и мама притихла. Полог батула откинулся, и в комнату вошёл отец.

Несмотря на то, что он был почти на пятнадцать лет младше мамы, за последние годы он постарел практически также. Но, несмотря на покрывшиеся сединой чёрные волосы, образовавшиеся мешки под глазами и лёгкую хромоту, отец оставался статным и широкоплечим. А вот характер с возрастом у него стал просто невыносимым.

– Что ты ему рассказываешь?! – воскликнул отец, окинув нас гневным взглядом своих полуслепых белесых глаз. – Аларику это знать ни к чему!

– Вы не можете вечно укрывать меня от правды! – возразил я, чувствуя, как мои эмоции начинают выплёскиваться наружу.

– Неблагодарный ребёнок! Мы отдали всё только чтобы тебя защитить, а ты ещё смеешь поднимать на нас голос! Тебе так не терпится распрощаться с даром Рагразона?

– Уж лучше умереть, чем всю оставшуюся жизнь бесцельно существовать как вы! Особенно если учесть, что состарюсь я на сотни лет позже вас!

Лицо отца исказилось от гнева. Широкими шагами он подскочил ко мне и замахнулся раскрытой ладонью. Я зажмурился, ощутив животный страх, но не из-за гнева отца, а из-за выходящих из-под моего контроля эмоций, готовых воплотиться в нечто совершенно иное.

– Прекрати! – всхлипнув, закричала мама.

Я открыл глаза и увидел отца висящим под потолком и держащимся за своё горло. Ноги его дёргались, тщетно пытаясь найти хоть какую-нибудь опору. Отступив на шаг, я попытался взять свою Энергию под контроль, но всё было тщетно. Слёзы ручьём лились из моих глаз, пока я смотрел, как отец задыхается, а переполняющие меня эмоции лишь усиливали призрачную хватку вокруг его горла. А затем я увидел свою маму.

Она лежала на полу, схватившись за сердце. Её лицо застыло в жуткой гримасе боли, страха и горя. Из глаз мамы продолжали течь слёзы, но я почувствовал, как душа начала покидать её тело. И только после этого я отпустил отца.

–

Тени по всей комнате потянулись ко мне навстречу, окутывая меня мраком. Спустя мгновения я уже стоял напротив Аларика под взорами бесчисленных светящихся глаз. По моей левой щеке текла слеза.

– Не думал, что ты настолько впечатлителен, – произнёс мой собеседник. – Хотя это неудивительно, ведь по моим меркам ты ещё совсем ребёнок.

– Ты не считал себя ребёнком уже в свои двадцать четыре года, – возразил я, вытирая щёку.

– Я был неправ, – коротко ответил Аларик, пожав плечами.

Поразительно, насколько этот человек точно помнит события такой давности. Хоть он и кажется совершенно спокойным, но сейчас я отчётливо чувствую его боль. Но я хотел узнать об Аларике всё, невзирая на его душевные терзания.

– Что случилось потом? – спросил я.

– Отец более часа рыдал над телом мамы. Он корил себя за свою слабость, за то, что не мог продлить жизненный путь маминой души в своём теле. Когда же я предложил сделать это вместно него, то отец рассвирепел и выгнал меня.

Я пристально посмотрел Аларику в глаза, пытаясь уловить в них печаль. Но, когда наши души не были связаны напрямую, свои эмоции он маскировал превосходно.

– Соболезную, – произнёс я после непродолжительного молчания.

– Не стоит, – отрезал Аларик, легко улыбнувшись.

– Отец выгнал тебя из деревни?

– Нет. К вечеру он позвал меня обратно, а потом попросил сплавать с ним и помочь упокоить маму в океане. С того дня мы редко разговаривали, но продолжали жить вместе. Он рассказал, что мама считала меня Великим – невероятно могущественным носителем Энергии, рождающимся приблизительно раз в несколько столетий. Но, так как моя сила не была обусловлена наследием крови, само моё существование противоречило идеологиям империи Марар.

Погрузившись в думы, я прошёлся по застланному мраком пространству. Остановившись, я посмотрел на Аларика и улыбнулся.

– Твой отец продолжал заботиться о тебе, несмотря ни на что. Это значит, что он искренне любил тебя.

– Ошибаешься, – возразил мой собеседник, не меняясь в лице. – Перед своей смертью отец сказал, что это было его долгом – спрятать от окружающего мира столь ужасного монстра. Сказал, что этого бы хотела моя мать. Все двенадцать лет, что мы прожили вместе после смерти мамы, отец меня ненавидел всем сердцем, а я этого не понимал. Его слова так глубоко ранили меня, что я решил провести всю свою жизнь в родной деревне.

– Сильно же она разрослась, – усмехнулся я, подумав о невероятном мегаполисе, где я впервые встретил Аларика.

– Но у богов, судя по всему, были на меня совершенно другие планы, – произнёс собеседник, проигнорировав мою неудачную колкость.

Глава 3: Вторжение

Даже после показанных мне воспоминаний я совсем не понимал эмоций Аларика. В отличии от меня зимианец не был способен воздействовать на своё ментальное состояние Энергией, но при этом контролировал свои чувства значительно лучше.

– Аларик, а как в мире, где люди росли с разной скоростью, определялось совершеннолетие человека? – спросил я у собеседника.

– После научной революции в империи для получения полноценных гражданских прав нужно было пройти экзамен, оценивающий ментальные характеристики. После его сдачи человек уже мог подать заявку на вступление в военные силы и получить лицензию на продление рода у врача, которую могли выдать только в случае пройденного полового созревания и отсутствия генетических заболеваний.

– Погоди, а что случалось с людьми, вступавшими в интимную близость без такой лицензии?

– Если о таких случаях узнавали, то, как правило, одного или же обоих казнили как преступников, – безразлично ответил Аларик, вглядываясь в одну из многочисленных пар глаз, сверлящих его из тьмы.

Я растерянно уставился на собеседника.

– Что тебя так удивило? – непонимающе спросил тот. – В известных мне мирах нашли всего три эффективных способа решения проблемы перенаселения: контроль, экспансия и чистка. Империя Марар существовала за счёт того, что практиковала их все. К казни могли приговорить за практически любое преступление, и незаконная интимная связь входила в их число. Мне будет интересно посмотреть, как твой мир преодолеет кризис перенаселения.

«Мне тоже», – промелькнуло у меня в голове.

– Но до деревень эти порядки тогда ещё не успели добраться, – продолжил Аларик. – Все связанные со взрослением проблемы решали старейшие деревни. Старейшими являлись буквально самые пожилые люди, как наиболее опытные, но иногда среди них попадались те, кто выглядел не старше тебя.

А мой внешний вид с трудом перетягивал за двадцать, несмотря на атлетическое телосложение. Физически я нисколько не постарел за последние шесть с лишним лет.

– Какой была твоя жизнь после смерти отца? – поинтересовался я.

– Ещё более пустой и бессмысленной, – признался Аларик, чуть поморщившись. – За последующие семнадцать лет я так и не покинул деревню, влача в ней бесцельное существование, как и завещал мне мой отец. Деревенские вбивали в головы своих детей, что меня нужно сторониться, что я опасен, а потому мне было не с кем поговорить. Грамотных людей там не было, и я со скуки придумал письменность для нашего языка и начал вести дневник. Разумеется, она не соответствовала уже существовавшей в империи.

– Деревенские знали о твоём происхождении? – спросил я, удивлённо посмотрев на Аларика.

– Ты хотел сказать, о его отсутствии? Более-менее. Но так называемые Стражи Прогресса мало чем отличались от расформированной инквизиции и искореняли инакомыслие на корню. Деревенские боялись, что не только меня приговорят к смерти, если о моём происхождении прознают в империи, но и их самих, а потому хранили тайну.

Аларик вновь прервался, погрузившись в свои воспоминания. Я же принялся обдумывать его слова.

Согласно истории моей цивилизации, любая идеология рано или поздно начинает порождать жестокость и хаос, если она не признаёт право на существование других мировоззрений. Впрочем, возможно империя Марар была столь сурова в своих порядках только из-за необходимости решения проблемы перенаселения?

– Что произошло через семнадцать лет после смерти отца? – спросил я, спустя некоторое время.

– Перемены, – коротко ответил Аларик. – Мне будет проще тебе всё показать.

И вновь окружавшая нас тьма начала рассеиваться, а вместе с ней растворился и облик моего собеседника.

–

Над головой ясно светил Элибус – первая звезда, созданная Тэридием. Алое небо было ясным, и ни одно облако не смело похитить драгоценные согревающие лучи. Я спускался с гор после охоты и переносил телекинезом две мясистые туши рогатых животных с густой шерстью и жуткими хищными мордами.

Я не знал, как зовутся эти шестилапые звери, но их мясо, когти и шкуры высоко ценились в деревне. Мне хватило бы с лихвой и одной массивной туши, весящей как двое взрослых людей, но второе животное попыталось на меня напасть, за что и поплатилось. Деревенские будут рады моей добыче, хоть и, как всегда, не выразят благодарности.

Выйдя на утёс скалы, я окинул взором деревню. Отсюда простирался потрясающий вид не только на полтора десятка каменных домиков и окружавшую их равнину, но и на океан, казавшийся всеобъемлющим и бескрайним.

Однако сегодня я заметил нечто мне незнакомое: странные крупные и едва различимые на фоне воды суда, стремительно приближающиеся к скалистому побережью. Приглядевшись, я заметил, что у судов не было парусов, а это значит, что их двигали носители Энергии и, скорее всего, довольно сильные.

Создав телекинетический барьер вокруг туш животных и привязав его к своему, я спрыгнул со скалы. Подхватывая себя Энергией, я поспешно спустился с горы и побежал к деревне, изредка перелетая через овраги, скалы и реки.

Судя по скорости приближавшихся судов, времени было не так много. На полпути я обволок тонкой телекинетической оболочкой своё тело и, толкая его вперёд, преумножил свой темп втрое.

Когда я добежал до деревни, то увидел, что все её жители уже столпились на краю утёса и пристально наблюдали за необычными кораблями. Сбросив туши диких зверей возле своего батула, я запрыгнул на его крышу и вновь посмотрел на суда.

Довольно широкие посудины были целиком сделаны из тёмно-синего камня, отчего и сливались с морем вокруг. Такие корабли должны быть невероятно тяжёлыми, а потому, дабы они оставались на плаву, нужно было приложить немало Энергии. На верхней палубе каждого из одиннадцати разгоняющих волны судов находилось всего по два человека.

Затем я окинул взглядом деревенских. Здесь собрались все, за исключением старейших, а это значит, что руководители деревни направились встречать незваных гостей. Взвесив ситуацию, я поспешил вслед за ними.

Двое стариков и одна женщина, переживающая свой средний возраст в семьдесят два года, стояли на скалистом побережье, ожидая, когда каменные суда причалят здесь. Насколько мне было известно, женщина-старейшая имела особое чутьё на Энергию, подобно тому, которым обладает большинство зверей. Я развеял барьер вокруг своего тела, а затем подкрался к троице со спины и спрятался за одним из крупных валунов. Оставалось только дождаться прибытия чужаков.

Все одиннадцать кораблей приблизились к берегу, чуть сбавив ход, а затем начали оседать и уткнулись в мель. Овальные суда были около тридцати метров в длину и двадцати пяти в ширину, а судя по глубине, на которой они сели, высота от днища до верхней палубы составляла где-то десять метров.

Из пооткрывавшихся на кораблях многочисленных металлических люков начали вылезать люди, облачённые в серо-жёлтые тканевые одеяния, поверх которых были нагромождены тонкие пластины из такого же камня, что и суда. Солдаты.

У всех чужаков была довольно смуглая кожа, тёмные волосы и узкие глаза. Большинство солдат не казались молодыми на вид, но об их истинном возрасте я мог только лишь гадать: в каждом чувствовалось наличие Энергии, силу которой мне было довольно трудно определить.

Самый рослый и молодой из чужаков направился к старейшинам. Этот мужчина отличался от других также отсутствием брони и наиболее спокойным и непринуждённым выражением лица.

– Приветствую, творения Тэридия и Рагразона! – воскликнул он, широко разведя руками. В нашей деревне этот жест считался грубым, однако незнакомец мог об этом и не знать. – Моё имя – Касаад Килон, Убийца левиафанов, и я являюсь командующим этой маленькой экспедиции, собранной для того, чтобы вернуть свет веры в двух истинных богов на территории империи Марар.

– Пусть подаренная вам жизнь будет долгой и незабываемой, – произнёс один из наших стариков, плюнув себе под ноги после этой фразы. А вот это, если верить словам моей покойной матери, грубый жест абсолютно везде кроме нашей деревни. И, судя по поморщившемуся лицу незнакомца, так оно и есть.

– Чем может помочь наша бедная деревня собратьям по вере? – спросила женщина-старейшая, отведя плечи чуть назад и слегка приподняв руки. Незнакомый жест.

– О, встретить в таком месте почитателей Тэридия и Рагразона – огромное счастье для меня! – немного наигранно воскликнул Касаад. – Проявите же к путешественникам гостеприимство и примите нас в ваших домах. Взамен я обещаю вам защиту и возможность для ваших людей проявить себя перед ликами Двоих, сражаясь в священном походе против еретиков!

А вот это плохо. Судя по всему, прибывшие солдаты – захватчики из другой страны, вероятнее всего с другого континента. Присоединиться к ним – значит привлечь внимание империи к этим землям, чего мне совершенно не хотелось. Хоть я и не особо любил местных жителей, эта деревня являлась для меня единственным домом, и я не желал, чтобы она оказалась втянута в войну.

– Сожалею, но наша деревня бедна, а её люди слабы, – произнесла женщина-старейшая, склонив голову. – Уверена, ваш славный священный поход сможет найти более достойных добровольцев за её пределами, тем более нам не удастся прокормить вашу экспедицию.

– Не беспокойтесь об этом, – отмахнулся Касаад. – Моим людям не нужно много еды: благословение Рагразона питает их с лихвой. Но вот тёплые стены, крыша над головой и мягкая постель – совсем иное дело.

– Возмутительно! – воскликнул один из стариков. – Согласно шестой заповеди Тэридия, вы не имеете права посягать на дома собратьев по вере и выгонять их на улицу, особенно после столь голодной зимы!

Касаад сурово посмотрел на старейшего и недобро ухмыльнулся.

– Видимо, вы не знаете о законах империи, гражданами которой вы так или иначе являетесь, – сказал он, в то время как его Энергия будто бы начала пульсировать. – По Закону Завоевателя, я могу потребовать от вас практически любую награду, если одолею сильнейшего из жителей деревни.

– Но… – попытался возразить старик, но я его прервал, выйдя из своего укрытия.

– Мы принимаем вызов! – громко произнёс я, шагая навстречу Касааду. – Но в случае своей победы я попрошу вас покинуть эту деревню навсегда! Вас это устраивает, Убийца левиафанов?

Старейшины обратили на меня изумлённые и испуганные взгляды, но не стали мне перечить. Ну ещё бы, ведь эти трое вообще не владели сложившейся ситуацией.

Командующий «экспедицией» посмотрел на меня и нахмурился. Затем он оглянулся назад и увидел, что десятки его солдат, покинувшие корабли, внимательно следят за разговором.

– Разумеется, – ответил Касаад, скрипя зубами от подавляемой ярости.

Вряд ли он ожидал подобной дерзости от жителя захолустной деревни, но этот человек прекрасно понимал, что я могу оказаться не самым заурядным носителем Энергии. Тем не менее, отказаться от дуэли, которую он сам и предложил, да ещё и на глазах у своих подчинённых – практически несмываемый позор, по крайней мере в империи Марар. А потому я не оставил Касааду выбора. Вот только командующий был уверен в своём воинском мастерстве и не знал, какой я незаурядный носитель Энергии на самом деле.

Глава 4: Вечность

– Ты же не пытаешься подавить мою личность, заставляя меня переживать твои воспоминания? – спросил я у Аларика, подозрительно сощурив глаз.

– Всего лишь делюсь опытом, – ответил он, чуть склонив голову набок. Сама невинность. Как же.

Каждый раз, выходя из воспоминаний моего собеседника, я на доли секунды теряюсь и будто забываю, кем являюсь на самом деле. Ничего подобного я не ощущал под воздействием сидящего во мне Множества даже в своих снах.

– Ты снова хочешь задать несколько вопросов, или мы можем продолжить? – со скучающим видом спросил Аларик. Видимо, общение его понемногу утомляло.

– Только один. Я никак не могу понять, какой примерно уровень технологичного и культурного развития был достигнут империей Марар и её соседями на момент событий, которые ты мне показываешь. Эпоха напоминает одновременно античность, средневековье и Новое время. Кровопролитные войны, крестовые походы, кругосветные плавания, научная революция и примитивнейшие корабли и доспехи немного сбили меня с толку.

– Не забывай, что зимианцы развивались, постоянно используя телекинетическую Энергию и находя ей новые применения. Наш путь прогресса сильно отличается от вашего, так что аналогии с эпохами твоей цивилизации здесь неприменимы.

Я кивнул. Конечно, обладая сильными телекинетическими способностями, зимианцы наверняка не испытывали острой нужды в развитии оружия, инструментов и кузнечного дела, а такие открытия, как порох, скорее всего практически обесценивались. Зато общество этой цивилизации должно было вносить особый вклад в развитие архитектуры, транспорта и средств массовой информации.

Аларик выжидающе посмотрел на меня, и его немой вопрос я понял сразу. Расслабившись, я приготовился увидеть последующие воспоминания полуторатысячелетней давности.

–

Старейшие отошли на относительно безопасную дистанцию, а вот солдаты Касаада, видимо, были уверены в своей неприкосновенности. Сам Касаад сверлил меня своими серыми глазами и не спешил нападать. Наверняка хотел оценить способности противника и изучить мой стиль ведения боя. Вот только у меня его толком и не было: я впервые противостою другому человеку, обладающему Энергией.

Прикинув ситуацию, я подхватил телекинезом пару камней размером с мою голову и небрежно метнул их в своего противника. Как и ожидалось, Касаад отбил их на подлёте телекинетическим барьером. Немного погодя, я повторил свой элементарный манёвр.

– И это всё? – удивился противостоящий мне чужак. – Сколько тебе лет, юноша?

– Шестнадцать, – соврал я.

– Какой позор… Тебе придётся поплатиться за свою дерзость и трусость твоих сородичей.

Касаад свёл свои ладони вместе, и я почувствовал, как его аура, его Энергия вновь будто бы начала пульсировать. Воздух вокруг его рук исказился, сформировав нечто наподобие вертикально вращающегося диска. После чего противник резким движением выпрямил руки в мою сторону, и этот диск сорвался с его ладоней, полетев ко мне на огромной скорости.

Я подхватил телекинезом лежавший между нами валун покрупнее и подкинул, пытаясь заблокировать снаряд. Но диск с лёгкости разрезал камень толщиной чуть меньше метра, и продолжил полёт, со свистом рассекая воздух. Облепив своё тело телекинезом, я отбросил себя чуть в сторону, увернувшись от смертоносного снаряда.

Глаза солдат округлились от изумления. Чужаки начали переглядываться и перешёптываться друг с другом, а Касаад нахмурился ещё сильнее. Похоже, такое применение Энергии всех их сильно впечатлило. Интересно, почему?

Противник метнул в меня ещё пару таких дисков, но я играючи увернулся от обоих. Только коснувшись ногами скалистой поверхности, я почувствовал, как Касаад попытался обхватить моё тело телекинезом. Но его сила попросту упёрлась в мой барьер и остановилась.

– Откуда в тебе столько Энергии, мальчик? – чуть растерянно спросил Убийца левиафанов. Кем или чем бы ни были эти «левиафаны», одолеть их вряд ли было особо затруднительно.

– Разве начинать диалог в процессе дуэли не считается оскорблением по отношению к противнику? – задал я встречный вопрос, потрепав рукой волосы на своём затылке.

– С разницей в боевом опыте у меня язык не поворачивается назвать нашу стычку честной дуэлью.

– Поверьте, сейчас ключевой является разница вовсе не в опыте.

Я ухватил телекинезом два десятка камней с мою голову и начал поочерёдно запускать их в противника, продолжая поддерживать барьеры вокруг снарядов. Касаад с трудом отразил барьером первые четыре булыжника, каждый из которых разлетался на мелкие осколки всё ближе и ближе к его телу, а затем он отпрыгнул в сторону, едва успев увернуться от пятого. Камень пролетел мимо цели и врезался в грудь зазевавшемуся солдату, свалив того наземь. Остальные же начали пятиться и формировать перед собой барьеры.

Касаад упал на землю, не успевая снова уклониться, а затем сосредоточил Энергию на валунах вокруг и резко подтянул их к себе, формируя баррикаду. Камни с грохотом разбивались, снова и снова врезаясь друг в друга, пока выпущенные мною снаряды не иссякли.

Вот оно что. Противник не умел перемещать себя своим телекинезом. Вероятно, эта способность сложная или достаточно редкая. Зато я никогда прежде не думал, что возможно формировать снаряды из собственной Энергии, а не находить их вокруг. Познавательно.

Как только град из камней прекратился, Касаад отбросил телекинезом свою баррикаду в мою сторону. Взмахнув наотмашь рукой, я отбил все летевшие валуны, разбросав их по скалистому берегу.

Чужак легко переходил из защиты в нападение, не мешкая ни секунды, когда представлялась возможным нанести удар. Он молниеносно принимал наиболее оптимальные решения по мере своих возможностей. Всё-таки опыт играл важную роль в сражениях. Тем не менее, я с лёгкостью теснил Касаада, заставляя вновь и вновь уходить в глухую оборону.

Вокруг упавшего рядового солдата во все стороны растекалась крови, но остальные будто бы этого не замечали. Они все заворожённо следили за проходящим боем и лишь постепенно отходили всё дальше и дальше, боясь угодить под очередной брошенный мною снаряд.

– Не пора ли признать своё бессилие и сдаться? – произнёс я, посмотрев на своего противника. Его дыхание потихоньку начало сбиваться, на лице проступил пот, а в глазах читался нарастающий страх передо мной.

– Лжецы… – проговорил он себе под нос, а затем окинул меня и стоявших вдалеке старейших гневным взглядом. – Лжецы! Вы сказали, что в деревне нет сильных бойцов! Вы посмели обмануть меня, несмотря на всю ту снисходительность, которую я проявил к вам!

Я оглянулся на старейших. В глазах всех троих я разглядел нечто, чего я прежде ни разу не видел. В их глазах читалась… надежда?

– Быть может, наши старики просто переоценили «экспедицию» Убийцы левиафанов? – с усмешкой предположил я, тем временем незаметно распространяя свою Энергию за спину многочисленным солдатам.

– Я этого так не оставлю! Мы этого так не оставим! – воскликнул Касаад и, не оборачиваясь, отдал команду своим людям: – Воины, убить его!

Заведя правую ладонь за спину, я продолжал свои манипуляции Энергией, в то время как более полусотни солдат, беспрекословно повинуясь приказу, вскинули на меня свои руки. Множество незримых телекинетических снарядов вперемешку с валунами устремились в мою сторону. Я же, выпрями перед собой левую руку, воплотил из своей Энергии непроницаемый широкий щит, приняв на себя весь залп. Камни с грохотом раскалывались на мелкие куски, а незримая сила лишь глухо ударялась о неодолимую баррикаду.

Широкие тени целиком накрыли солдат, и те задрали головы вверх, пытаясь понять, что именно заблокировало солнце в столь ясную погоду. Обернувшись, Касаад увидел все одиннадцать кораблей, повисших над ним и его людьми, и замер от ужаса.

– Убийца левиафанов, теперь вы признаёте своё поражение? – поинтересовался я, будучи готовым отпустить массивные суда, раздавив ими всех чужаков сразу.

–

Я наблюдал за отплытием флотилии с утёса на окраине деревни. Окружавшие меня местные жители, будто потеряв дар речи, молча стояли, глядя на меня растерянными, испуганными и благодарными взглядами. А вот старейшие, как обычно, не одарили меня ни единым милостивым взглядом. Впрочем, меня это не сильно волновало.

Когда корабли скрылись за горизонтом, я направился к своему батулу разделывать пойманную мною добычу.

–

Видение начало отступать, и разум пришёл в норму, вновь наполняясь моими собственными воспоминаниями. В этот раз я оклемался значительно быстрее.

– После твоей безоговорочной победы деревенские так и не признали тебя? – спросил я, высматривая Аларика в окружающей меня тьме.

– Нет, – послышался голос собеседника за моей спиной. – Большинство не одобрило проявленное мною милосердие по отношению к захватчикам. Впрочем, может быть, они просто не успели выразить мне благодарность. Несмотря на все мои усилия, вторжение иноземцев не прошло незаметно для империи, и вскоре уже их войска направились к нам… Ты готов увидеть моё следующее воспоминание?

– Я… Нет, я чувствую себя… странно. Словно твоя память становится моей собственной.

– Так и происходит, но только лишь с отобранными мною воспоминаниями. Это опыт, который, пожалуй, стоит почерпнуть, но не пережить. Используй его, чтобы обрести мудрость.

Я почувствовал лёгкое головокружение и попытался сесть на невидимую опору под собой. Потеряв равновесие, я рухнул на нечто мягкое.

– Что это такое? – удивился я, оглянувшись. Подо мной лежал белый песок, густо рассыпанный вокруг.

– Это место постепенно под тебя подстраивается, – произнёс собеседник, выходя у меня из-за спины. – Оно обретает желаемую тобой форму, действуя по тем же законам, что и Энергия мироздания.

– Энергия мироздания?

– Так я назвал силу, которая зародилась в твоём мире. Она несколько… универсальнее телекинеза. И да, помни, что здесь хозяином является не оно, – Аларик указал пальцем на сверлящие нас бесчисленные глаза вокруг, – а ты. Только ты сейчас властен над этим местом и несёшь полную ответственность за его судьбу. Помни, и тогда ты не совершишь страшнейшую ошибку, которую может допустить носитель могущественной Энергии.

Я пристально посмотрел на собеседника. Заметив мой взгляд, тот беззаботно улыбнулся в ответ.

– Избавь меня от загадок и риторики, – взмолился я и рухнул спиной на странный песок. – Я не хочу провести здесь вечность, рассуждая с тобой о философии.

– Вечность – понятие относительное и едва ли поддающееся человеческому воображению. Что есть вечность для тебя? Сто лет? Тысяча? Десять тысяч?

– Для меня вечность – это жизненный цикл вселенной, – немного подумав, ответил я. – Промежуток времени с начала её рождения и до самой её смерти.

– В таком случае постарайся извлечь больше пользы из нашего диалога и сосредоточиться на воспоминаниях, что я тебе показываю, – строго произнёс Аларик, сев напротив меня. Тьма под ним вдруг начала плавно обращаться в такой же белый песок. – Я пытаюсь сделать всё возможное, чтобы твоя вечность не подошла к концу.

Глава 5: Тепло его улыбки

Прошло четыре дня с отступления «экспедиции» Касаада. Жизнь в деревне продолжила идти своим чередом, разве что пара детишек стали относиться ко мне иначе, тыча в меня пальцами и упрашивая своих родителей разрешения со мною поиграть. Тщетно, разумеется.

Я думаю, все взрослые в деревне знали о том, что двадцать девять лет назад я был причастен к оползню, забравшему жизнь одного из охотников. Но деревенские сделали вид, что ничего не произошло, даже родные умершего. Ведь я вызывал у окружающих меня людей в основном лишь страх. Похоже, одного спасения деревни было недостаточно, чтобы заслужить доверие.

В эту ночь я не спал. Я вообще практически не спал с самого своего рождения, но сегодня я решил скоротать время лёжа на крыше батула, рассматривая тёмное небо, заполненное многочисленными звёздами.

У меня не особо чуткий слух, а обоняние и подавно. Вдобавок, несмотря на свою силу, я довольно неважно чувствую чужую Энергию. Когда я пытаюсь ощутить её вокруг себя, то весь мир наполняется ярко-красными красками, но разобрать что-либо довольно сложно. Просто некоторые люди выглядят немного ярче других и всё.

Я уловил лишь какой-то шелест и лёгкий стук, но не придал им значения. А вот затем вокруг послышался топот многочисленных сапог. Вскочив на ноги и осмотревшись, я увидел лишь множество теней, мечущихся между домами во мраке.

– Кто здесь?! – воскликнул я и сразу же почувствовал, как меня обвила чья-то Энергия, сдавив грудную клетку. Закрыв глаза и сосредоточившись, я мгновенно сбросил с себя незримые путы, создав телекинетический импульс, исходящий из своего тела. Но долю секунды я ощутил очертания домов вокруг, а также несколько эллипсоидных фигур между ними.

По деревне начали разноситься крики перепуганных горожан. Не имея возможности как следует разглядеть нападавших, я создал ещё один импульс. Эллипсоиды вокруг переместились, а также в этот раз я уловил очертания нескольких людей на улице. Ясно. Таким методом мне удаётся «потрогать» телекинезом объекты вокруг меня. Однако, сквозь барьеры это сделать не так-то просто. Внутри каждого эллипсоида скорее всего находилось по весьма сильному носителю Энергии.

Внезапно я уловил колебания чьей-то ауры в нескольких метрах от меня. Некто обвил мой барьер своей Энергией, однако не смог его преодолеть. Эта Энергия будто бы растекалась вокруг, постоянно меня свою форму, а затем в мгновение ока пробила мой барьер в нескольких местах, заползая внутрь него подобно тонким щупальцам.

Я тут же сосредоточился, создав второй слой барьера вокруг своего тела и одновременно мощным импульсом разорвав первый. Энергия незнакомца тут же отступила и полностью перестала мною ощущаться.

– Я спросил, кто здесь?! – спустя несколько секунд, вновь воскликнул я, продолжая стоять на крыше батула.

Сощурив глаза, я увидел одинокую тень, находившуюся возле моего дома и будто бы разглядывающую меня. Недолго думая, я вскинул в её сторону обе руки, готовясь выпустить мощную телекинетическую волну.

– Мы, солдаты империи Марар, прибыли сюда, дабы защитить эту деревню от захватчиков, – наконец ответила тень довольно строгим и властным мужским голосом. – А кем являешься ты, юноша?

Империя. Солдаты. Защитники. Вестники конца моей тихой и мирной жизни.

– Моё имя Аларик, – произнёс я, продолжая держать руки вытянутыми в сторону незнакомца. – И я не юноша, а мужчина!

– Аларик… Славное имя, яркое. Аларик, давай немного пройдёмся. Обещаю, мои люди не причинят никакого вреда жителям этой деревни.

Решив, что другого разумного выбора у меня нет, а сбежать я всегда успею, я согласился. В конце концов, прожив в теле ребёнка на окраине империи пятьдесят три года, я сильно истосковался по ярким событиям в жизни.

–

Вместе с незнакомцем я вышел за пределы деревни, но тот повёл меня дальше, не произнося ни слова. Я всё пытался увидеть лицо мужчины, но во мраке удалось разглядеть лишь его силуэт. Незнакомец был рослым и довольно худым, а его волосы средней длины заплетались в хвост на затылке. Солдат был одет в длинную чёрную робу, окантованную красными полосами, покрытыми повторяющимся узором.

– Куда мы идём? – не выдержав неведения, спросил я.

– Туда, где нас никто не услышит, – ответил незнакомец.

– Зачем?

Мужчина проигнорировал мой вопрос и продолжил шаг. Недовольно выдохнув, я последовал за ним, надеясь, что разговор будет стоить того. Ну и что меня не заманят в какую-нибудь хитроумную ловушку.

В определённый момент мы свернули в сторону утёса, за которым располагался океан. Ночной ветер пробегал по окружавшей нас скалистой равнине, но волосы ведущего меня человека не колыхались: его защитный барьер попросту не пропускал воздух. Занятно.

Мы дошли до обрыва, с которого открылся вид на океан, а также на берег, на котором недавно производили высадку захватчики. Незнакомец остановился и взглянул на меня.

– В тебе покоится поистине впечатляющая сила, – произнёс он с некоторым уважением в голосе. – Не нужно использовать Осязание Энергии, дабы заметить это.

– Осязание? – тут же переспросил я, не сводя глаз с завораживающе танцующих волн, переливающихся под звёздным небом.

– Верно. Способность, позволяющая увидеть окружающую Энергию, в том числе и внутри другого человека. Осязание Энергии, один из двух видов Осязания.

Ясно. Наверно это и был пляс красных красок, который я периодически видел.

– Как же тогда вы смогли разглядеть во мне силу? – переспросил я, немного расслабившись. Похоже, что ловушки всё-таки не будет, по крайней мере сейчас.

– По твоим оранжевым глазам, – с лёгкой усмешкой в голосе сказал незнакомец, будто его ответ был очевиден. – Они горят во мраке, словно нетронутые Слёзы Тэридия. Скажи мне, Аларик, откуда взялась в тебе эта сила? Рождённый в такой глуши среди простых рыбаков просто не может ею обладать.

– Всё просто: я являюсь незаконнорожденным сыном одного из полководцев империи, – незамедлительно соврал я.

– Правдоподобная ложь. Она может славно псолужить тебе в будущем. И ты не контактировал со Слезой? Не поглощал чужие души?

Я отрицательно покачал головой. Похоже, что врать этому человеку было бессмысленно. Неужели я настолько плохой лжец? Или же незнакомец каким-то образом смог меня раскусить по другой причине?

– Впечатляет, – произнёс тот и посмотрел в сторону деревни. – Аларик, зачем тебе оставаться в таком убогом, забытом империей месте? Тебя может ждать великое будущее за его пределами.

– За его пределами меня может ждать лишь бесконечная охота за моей головой, – мрачно ответил я. – Само моё существование ставит под сомнение утверждённые учёными законы мироздания, а потому мне не будет покоя, если я покину деревню.

– О чём ты? Ведь ты же незаконнорожденный сын генерала империи!

Я с сомнением покосился на своего собеседника. В его интонации я не уловил иронии, не уловил издёвки или неудачной попытки пошутить. Если этот человек и издевался надо мной, то делал это крайне незаметно.

– В свободное время я часто отправлялся в путешествия в северные земли, – сказал незнакомец, будто бы меняя тему. – В империи много говорили о том, что местные женщины обладают сильной душой и крепким телом, а также прекрасными серебристыми волосами. И хоть Энергия редко встречается в избытке у представительниц северных племён, союз с ними может породить поистине уникальных и талантливых детей.

От услышанных слов я потерял дар речи. Так вот, что имел в виду этот человек, называя меня сыном генерала! Это значит, я смогу жить совсем иной жизнью? Стать кем-то другим? Зажить жизнью нормального человека, имеющего своё место в обществе? Голова начала разрываться от вопросов, а сердце интенсивно забилось в груди от волнения. Происходящее просто не могло быть правдой.

– Зачем вам это? – спросил я, пытаясь сохранять хладнокровие.

В ответ незнакомец внезапно расхохотался.

– Да ты же весь дрожишь от одной только мысли о том, что сможешь убраться отсюда! – воскликнул он, вытирая проступившие из глаз слёзы. – Неужели тебе так важны мои мотивы?

– Я не хочу стать чьей-то марионеткой, призванной нести неумолимую смерть в бесконечной войне.

– В таком случае я отвечу, – мужчина резко перестал смеяться, и его голос вновь стал серьёзным. – Моя жена давным-давно скончалась от болезни. Моя дочь состарилась и также недавно почила. Можешь считать это прихотью старика, но я бы хотел обрести сына, который сможет оставить своё имя в истории и принять мою душу, когда Рагразон заберёт рассыпающуюся плоть моего тела.

– Вы верите в Двоих? – снова удивился я.

– Половина империи верит! Пока наука не доказала невозможность их существования, учёным не отобрать у людей веру в высшие силы.

Я впервые за весь разговор взглянул на своего собеседника. В свете звёздного неба и отражающихся от водной глади лучей мне удалось разглядеть рядом с собой седовласого мужчину, но у меня едва ли подворачивался язык назвать его стариком. Незнакомец улыбался, глядя на меня, улыбался лёгкой и приятной улыбкой. Его белесые глаза так и источали любовь к жизни, доброту, понимание… сострадание.

– Моё имя Нилиад, – произнёс мужчина. – И я бы хотел услышать твой ответ.

– Я согласен стать вашим сыном, – сказал я, едва справляясь с дрожью в голосе.

– В таком случае ответь мне, Аларик, дитя Нилиада, сколько тебе лет?

– Пятьдесят три года.

Мужчина вновь залился хохотом. Я взволнованно покосился на погружённую в тишину деревню, где наверняка могли услышать этот на удивление громогласный смех. В этот миг я внезапно для себя осознал, что улыбаюсь во весь рот.

– Вот уж не думал, что ты окажешься всего лишь в три раза младше меня! – воскликнул Нилиад. – Скажи мне, Аларик, в деревне кто-нибудь знает твоих настоящих родителей? Знает, чьим сыном ты являешься?

– Мои родители давно мертвы, однако многие деревенские их хорошо помнят. Все члены моей семьи были изгоями здесь.

– Это… хорошо. В таком случае, Аларик, ты же не будешь против, если все жители этой деревни умрут?

Улыбка застыла на моём лице, а по спине пробежался холодок. Решив, что мне послышалось, я посмотрел на Нилиада. Мужчина всё также улыбался, но уже кривой и загадочной улыбкой, глядя в сторону моей родной деревни.

– Ты не ослышался, мой мальчик, – с теплотой в голосе произнёс он.

Глоссарий

Краткий справочник по терминам и названиям на случай, если ты, дорогой читатель, что-нибудь забудешь. Приятного чтения!

Азамад – мирное королевство, расположенное вдалеке от империи Марар на другом континенте.

Батул – небольшой каменный куполообразный дом, популярный в северных племенах, проживавших на территории империи Марар.

Великие – невероятно могущественные носители Энергии, намного превосходящие своей силой любых обитателей Зима, кроме других Великих.

Гания – крупнейший портовый город королевства Азамад.

Герцогство Утакат – маленькая страна на юге империи Марар, являющаяся её вассалом.

Дворцовая башня – самая крупная башня в Диспадусе, служащая резиденцией императора.

Диспадус – столица империи Марар.

Закон Завоевателя – закон, ставший чем-то вроде священной традиции в империи Марар. Его основная догма заключается в том, что любой человек, одолев другого человека или его сильнейшего защитника, имеет право потребовать у проигравшей стороны одну любую награду.

Зим – родной мир Аларика.

Зимианцы – люди, населяющие Зим.

Империя Марар – супердержава, в которой особенно эффективно урегулировали проблему перенаселения. Страна, где был рождён Аларик.

Красные расщелины – цепь каньонов, получившая своё название из-за того, что в былые времена на её дне покоились Слёзы Тэридия, источавшие яркий красный свет.

Ликут – транспортное средство на воздушной подушке, распространённое в империи Марар. Для перемещения используются телекинетические способности пилота или же Слёзы Тэридия, настроенные специалистом по взаимодействию с Энергией.

Люнд – столица герцогства Утакат.

Осязание Энергии – способность чувствовать Энергию вокруг, в том числе и внутри других существ.

Первая военная академия Диспадуса – самое престижное военное училище в империи Марар. Поступающие сюда носители Энергии проходят суровые тренировки, дабы выпуститься отсюда уже элитными солдатами или офицерами.

Распад – обращение в прах плоти живого существа в результате потери контроля над переполняющей тело Энергией.

Рагразон – бог жизни и перемен. Согласно преданиям, подарил первым людям способность жить и умирать.

Рут – шахтёрский городок, расположенный недалеко от столицы империи Марар на возле Красных расщелин.

Слёзы Тэридия – кристаллы, содержащие в себе огромную Энергию. По легенде возникли после создания первых людей, когда Тэридий плакал из-за того, что его творения получились несовершенными.

Стражи Прогресса – элитные оперативники, защищающие внутренние интересы Империи Марар после научной революции. В простонародье их иногда называют новыми инквизиторами, однако за подобные высказывания возможно получить смертный приговор.

Тэридар – крупный город к югу от Диспадуса, названный в честь бога Тэридия.

Тэридий – бог созидания и постоянства. Согласно преданиям, создал первых людей в виде бессмертных статуй.

Ушиитская конфедерация – страна, располагающаяся на соседнем континенте и совершающая периодические нападения на империю Марар.

Элибус – солнце, согревающее планету Зим.

Энергия – таинственная сила, воплощающая желания живых существ.

Глава 6: Единственный выход

Сердце начало бешено колотиться, пытаясь вырваться из груди. Моё дыхание участилось, а в разуме эхом повторялись слова Нилиада. Этот человек продолжал говорить мне что-то, но я не мог расслышать его речь. Закрыв глаза, я сжал кулаки и глубоко вдохнул, медленно считая про себя до пяти и легонько покалывая свою кожу телекинезом.

– Зачем империи убивать деревенских? – спросил я, когда приступ паники отступил.

– Незачем, – спокойно ответил Нилиад. – Однако, как я и обещал, мои солдаты их не тронут. Я сделаю всё сам, если только ты меня об этом попросишь.

– Что? Зачем? Зачем мне вас просить о таком?!

Мой голос дрожал, а руки начали трястись. Я почувствовал, как Энергия пытается вырваться из-под моего контроля совсем как в тот раз, когда я чуть не убил своего отца и когда умерла моя мать. Мне нужно было выплеснуть её, дать волю своей силе, своим эмоциям. Но тогда я вновь стану тем монстром, которого держал в узде все эти годы.

Сверху вниз Нилиад продолжал сверлить меня своим взглядом, сохраняя лёгкую улыбку на лице. Мне стало не по себе от этого мужчины, он показался самим воплощением зла, скрывающимся под маской милостивого и добродушного человека. Но в его глазах я видел неподдельную искренность, словно Нилиад даже не думал о том, что предложил совершить что-то аморальное.

– Потому что все, кто знает о твоём происхождении, станут угрозой для нас двоих, слабостью, – неспешно ответил мужчина, широко разводя руки и пожимая плечами. – Если ты хочешь начать новую жизнь, то придётся оборвать всё, что связывает тебя со старой. В противном случае я не смогу тебе помочь стать полноценным гражданином империи.

– Я… Я… – в голове всё начало путаться, а язык заплетался. К горлу подступил ком, и я продолжил говорить очень тихо. – Я не смогу на это… смотреть.

– Но ты должен! Ты должен полностью осознавать последствия своих решений, а не бежать от них! Позволь чувству вины перековать твой дух, сделать его сильнее и лучше.

Грудная клетка будто бы сжималась, сдавливая моё сердце и лёгкие. Я упал на колени, жадно глотая воздух и держась за пронзённую болью грудь. Передо мной открылась возможность обрести счастье, исполнить свои мечты и преобразиться, но для этого мне придётся заплатить страшную цену, совершив бесчеловечный поступок.

– Не держи это в себе, мой мальчик, – произнёс Нилиад. – Позволь Энергии стать проводником твоих эмоций. Дай ей волю… и отпусти.

Я вскинул голову вверх, посмотрев на звёздное небо. Из глаз ручьём потекли слёзы, я зарыдал. А затем, ударив кулаками о землю, издал пронзительный крик, полный боли и горечи. Энергия обрушилась на землю вокруг, сотрясая её. Утёс с грохотом раскололся и начал обваливаться, засыпая своими обломками скалистый берег. Я ощутил, как земля ушла из-под моих ног, но меня тут же подхватила незримая хватка Нилиада и дёрнула назад.

– Превосходно, – сказал он, стоя надо мной, когда шум прекратился. – Боль нужна человеку не меньше, чем счастье. Без неё мы не можем научиться ценить то, что имеем. Дай волю чувствам и запомни их, ведь они – это настоящий ты.

Я открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Огромная часть утёса рухнула вниз, я же лежал на самом краю образовавшейся пропасти в двух десятках метрах от эпицентра удара. Со стороны деревни послышались крики, но это был всего лишь испуг. Раскол и близко не добрался до неё.

– П-прошу, – молвил я, заикаясь. – Сд-делайте это б-быстро и б-безболезненно.

Нилиад тепло улыбнулся, посмотрев мне в глаза.

– Разумеется. Это жизнь, мой мальчик. Она полна лишений, но со временем ты поймёшь, что судьбы лишь дорогих тебе людей имеют значение. Смерть повсюду преследует наш род, и немногие способны её избежать. Ты никого не убил, ведь все жители деревни, итак, умрут. Нет! Ты только что спас самого важного в этом мире человека. Себя.

Всхлипнув, я поднялся на ноги и встал рядом с Нилиадом. Я ощущал себя совершенно разбитым или же скорее готовым к перековке. Собравшись с духом, я направился вместе с этим человеком в сторону деревни.

–

– Как ты мог позволить такому безумцу целиком вырезать свою родную деревню?! – не выдержал я, вырываясь из навеянного воспоминания.

– Хоть я и прожил немало уже тогда, ментально я был всего лишь ребёнком, – безэмоционально ответил Аларик, опуская взгляд. – К тому же что мне ещё оставалось? Умолять о милости? Убить Нилиада?

– Бежать!

– Глупость. Империя бы преследовала меня повсюду, а с моей Энергией меня вычислить довольно легко. Я либо умер бы за людей, которых так или иначе презирал, либо изжил со свету сотни или тысячи несчастных, отправившихся за моей головой.

– Но ведь ты силён! – не унимался я. – Чудовищно силён! Ты способен одолевать противников, не убивая их!

– Ну, тогда я этого попросту не знал. К тому же, мне бы вряд ли хватило опыта, чтобы сохранять жизни другим могущественным носителям Энергии. Моя деревня стала первой жертвой, которую я принёс ради большего блага… Впрочем, это наглая ложь. Я совершил то, что совершил, приняв решение из страха и своего эгоизма.

Я поднялся с белого песка, распространившегося вокруг уже на десятки метров. Бесчисленные глаза во тьме отступили за его пределы.

– Люди совершают много ошибок из страха потерять друзей, родных. И из страха потерять себя, – проговорил я с тоской в голосе. – Я понимаю это и не могу тебя винить за содеянное. Но ты всё равно совершил ужасный поступок, который практически невозможно искупить. Полагаю, он является лишь каплей в океане содеянного тобой за всю продолжительную жизнь.

– Так и есть, – признал Аларик. – Но это не значит, что я не пытался совершать и добрые поступки. Просто иногда одной лишь силы бывает недостаточно. По крайней мере силы Энергии.

Я прошёлся по песку, погрузившись в размышления о трагичной судьбе родной деревни зимианца. Сказать по правде, я не был уверен, что на его месте не поступил бы также. Но мне было бы тяжело простить себя за это. А было ли тяжело Аларику?

Дойдя до границы песка, я увидел перед собой сгущающийся мрак. Он ёжился в страхе, словно был окружён бушующем пламенем.

– Почему оно боится? – спросил я, не оборачиваясь на собеседника.

– Потому что не хочет оказаться в твоей полной власти. Ты, итак, обладаешь слишком большим контролем над ним. Возможно, ты впервые создал между вами чёткую границу, разделяющие твои владения и его.

Я развернулся, посмотрев на Аларика. Тот стоял всё на том же месте, но его голос звучал так, будто носитель Энергии находился всего в метре от меня. Ещё одна прихоть Множества? Или же способность самого Аларика?

Вернувшись к своему собеседнику, я плюхнулся на утоптанное место на белом песке, будучи готовым слушать и дальше россказни этого странного индивидуума. Всё-таки опыт, которым он делился, действительно мог оказать на меня сильное влияние. И этот опыт был мне необходим.

– Что случилось дальше? – спросил я, закрыв глаз, будучи готовым к очередным наваждениям. – Нилиад перебил всю деревню?

– Верно, – ответил Аларик всё таким же ровным голосом. Чёрт, его безэмоциональная манера речи постепенно начинает выводить меня из себя. – Мой новоиспечённый приёмный отец не пощадил даже детей, убив всех жителей единолично на виду у меня и имперских солдат. Никто из его подчинённых не моргнул и глазом. Нилиад объявил деревенских мятежниками, проповедующих культ Двоих и поспособствовавших вторжению Ушиитской конфедерации в империю Марар. А меня во всеуслышанье окрестил своим внебрачным сыном.

– Разве, родив внебрачного сына в таком месте, Нилиад не совершил преступление, крающееся смертной казнью?

– Для влиятельных людей в империи закон пишется совершенно иначе. К тому же моё привлечение к военной службе лишь укрепит войска государства, а приёмный отец сможет запросто прикрыться этими заслугами как своими.

– А чем вообще являлся брак в империи Марар? – поинтересовался я. Всё-таки меня больше удивляли сходства культуры землян с зимианской, чем их различия.

– Одобренным государством и юридически заверенным соглашением на продолжение рода, заключённым между двумя людьми. Человек мог завести сразу несколько таких соглашений. К тому же, только с ним можно было получить право на усыновление ребёнка. Вот только мало кто этим занимался, так как в империи высоко ставилось наследие крови, через которое передавалась Энергия родителей.

Наследие крови. Моих детей ждёт долгая жизнь, и я надеюсь, что мне удастся сделать её счастливой и беззаботной. По крайней мере, я бы не хотел заставлять их пережить всё то, что довелось пережить мне и моим друзьям.

– Но Энергия твоего отца явно не передалась в полной мере его родной дочери, – заметил я, вспомнив про то, что та умерла от старости.

– Нилиад считал, что его жена ему изменяла. Но я думаю, что она бы попросту побоялась так поступить. Скорее всего, моей названной покойной сестре просто не повезло унаследовать ничтожно малую часть отцовской Энергии.

– А как же ты сам? Откуда взялась столь великая сила у тебя?

– От благословения Рагразона, разумеется, – ответил Аларик, лукаво улыбнувшись.

–

Мой собеседник рассказал о том, как Нилиад забрал его из деревни в столицу империи – великий город Диспадус. Он был целиком выстроен из высоченных серых каменных башен, простирающихся на десятки этажей вверх. Телекинез позволял строить сооружения ввысь, не задействуя грубую физическую силу, а продвинутые для того времени технологии империи даровали строителям цемент и другие укрепляющие строения материалы и вещества.

Даже несмотря на все войны, ограничения на рождаемость, а также другие попытки государства умертвлять своих же граждан во имя урегулирования проблемы перенаселения, Диспадус кипел жизнью: в нём проживало около миллиона человек, что по меркам той эпохи было невообразимо много. По улицам маршировали десятки тысяч солдат, торговцы стекались в столицу, подобно увидевшим свет мотылькам, а различные паломники отправлялись сюда, чтобы узреть легендарный город, благословлённый самим Тэридием, богом созидания и постоянства.

Для Аларика прибытие в Диспадус стало культурным шоком. В течение двух лет Нилиад обучал его грамоте, местным порядкам, культуре, этикету, воинскому искусству. Единственное, чему приёмный отец отказывался обучать своего сына – управлению Энергией. Нилиад посчитал, что Аларик должен изучать это искусство под началом профессиональных преподавателей элитной военной академии Диспадуса.

Так началась новая жизнь для человека, ставшего самым могущественным существом, которого мне доводилось когда-либо встречать.

Глава 7: Первая военная академия Диспадуса

В тот день я весь был как на иголках. Хоть я и прожил уже больше половины века, я оставался совершенно не подкован в общении с другими людьми. Я знал, как вести себя с Нилиадом и его подчинёнными, как разговаривать с теми, кто мне искренне не нравился и на чьё мнение мне было совершенно наплевать. Но вот опыта разговора с равными я не имел вообще. А потому, надев чёрную строгую форму Первой военной академии Диспадуса, я решил наведаться к приёмному отцу перед первым выходом в военное училище.

Нилиада я разыскал в его кабинете. Из-за того, что он не смог ликвидировать высадившиеся войска Ушиитской конфедерации два года назад, его временно понизили в должности и запретили участвовать в сражениях лично. Последние несколько месяцев он командовал подчиняющимися ему полками прямо из своего кабинета, используя не так давно изобретённое в столице средство доставки писем. Оно представляло из себя обширную систему труб, пронизывающую весь город. Меня особенно удивило то, что она работала не на телекинезе, а на сжатом воздухе, отправляющем письма и небольшие посылки в специальных контейнерах.

На самом деле система работала наипростейшим образом: каждый пункт связи был соединён с одной из многочисленных диспетчерских, расположенных в подземной части города. До диспетчерской контейнер добирался, спускаясь по одной из двух труб, предназначенной для отправки посылки. Затем уже там группа людей определяла её дальнейшее назначение и отправляла либо в следующую диспетчерскую, либо напрямую адресату.

В случае с приказами отца, посылки уходили к гонцам, которые передавали письма дальше. Гонцы использовали ликуты – замысловатые транспортные средства, похожие на небольшие металлические шатры, установленные на воздушные подушки, позволяющие быстро ездить как по дорогам, так и по пересечённой местности. Отец говорил, что ещё несколько лет назад такой техники не существовало, а сейчас она уже во всю используется за пределами города. Внутри столицы же ездили более упрощённые и крупные версии ликутов, которые перемещались значительно медленнее.

Зайдя в кабинет, я поприветствовал отца и подошёл к его письменному столу. Комната освещалась яркими Слезами Тэридия, внутри которых осталось очень мало Энергии, из-за чего кристаллы теперь годились только в качестве ламп. Окна в кабинетах высокопоставленных военнослужащих отсутствовали, дабы снизить вероятность покушения на важных для империи лиц. Голые каменные стены были увешаны многочисленными разнообразными трофеями, полученными за десятки лет военной службы.

Отложив пергамент, Нилиад смерил меня оценивающим взглядом и отрицательно покачал головой.

– Форма тебе совершенно не к лицу, – произнёс он, сложив руки перед собой на столе. – Из-за твоего слишком крепкого телосложения, она очень плотно сидит. Думаю, из-за этого многие попытаются засмеять тебя в академии.

– Почему вообще при её шитье учитывают лишь рост студента? – проворчал я, пытаясь поднять руки как можно выше. Удалось только до плеч, дальше меня не пускала прочная ткань.

– Солдат много, и форма изготавливается по универсальным стандартам. Будь в тебе ещё немного лишнего веса, тебя бы вообще не приняли в академию.

– Это не лишний вес, а мышцы. Я не виноват, что солдаты империи все такие щуплые.

Нилиад усмехнулся и расплылся в тёплой улыбке. Я улыбнулся для вида в ответ, но на душе заскреблись кошки. Каждый раз, когда я вижу такое выражение лица у приёмного родителя, то вспоминаю свою родную деревню.

– Могущественному носителю Энергии не нужно крепкое тело, – заявил Нилиад, поднимаясь с шерстяной подушки, лежавшей на каменном стуле. – Телекинез может с лёгкостью заменить все его конечности, а сильная душа не даст плоти завянуть.

– Офицеры Ушиитской конфедерации с тобой не согласились бы, – парировал я. – Они использует не только Энергию, но и свою физическую форму в сражениях.

– Лишь потому, что им не хватает сил сражаться как мы. Аларик, учиться у врага – это мудро, но не является достойным поводом унижаться в бою, покрываясь потом и сбивая себе дыхание.

Я хотел было поспорить, однако времени до вступительной речи ректора оставалось не так много.

– Нилиад, посоветуешь что-нибудь перед моим уходом? – спросил я с толикой надежды.

– Да. Постарайся не разгромить академию. Если ты прихлопнешь пару преподавателей, то сделаешь себе там имя, но я сейчас не располагаю средствами, чтобы оплатить причинённый тобою ущерб. Будет весьма досадно, если тебя вынудят заниматься реконструкцией башен следующие пять лет. И не вздумай пытаться добираться до академии по воздуху: ты всё ещё плохо контролируешь свою Энергию и опять что-нибудь разрушишь.

Вздохнув от досады, я попрощался и покинул кабинет, а затем и башню приёмного отца.

–

Первая военная академия располагалась на другом конце города, а потому, чтобы добраться до неё, пришлось немного пробежаться по мощёным широким улицам Диспадуса. Окутав своё тело тонким телекинетическим барьером, я добавил себе ускорения и рванул на солидной скорости, чтобы не опоздать.

Ветер, со свистом гуляющий между десятками тысяч башен, задул мне в лицо, а в кровь ударил адреналин. Подобные пробежки по городу были одним из немногих эффективных для меня способов развеяться. Мне сильно не хватало за эти два года старых-добрых прогулок в горах и охоты на диких зверей. Со зверями всё было намного проще: они жаждали съесть меня, а деревенские жаждали съесть их. Убийство гигантских хищных существ не казалось мне чем-то аморальным и нисколько не гложило мою душу.

Но здесь, в Диспадусе, где люди убивают друг друга ежедневно в поединках, обычных драках, домашних ссорах по причине или без, а до старости не доживает практически никто, человеческая жизнь стоит немного, и это меня угнетает. Единственный верный способ не умереть здесь по досадной случайности – выпуститься из престижной военной академии и вступить в войска. Тогда можно будет славно умереть за родину. Разве что учёные сейчас наделены особыми привилегиями, и покушения на них могут дорого обойтись даже влиятельным членам общества.

Армия заправляет всем в этой стране, а сила является ключевым аргументом в любых спорах. Закон Завоевателя применим практически в любых уважаемых сферах деятельности, а уважается та деятельность, которая требует применения Энергии и несёт в себе большие риски.

Даже сам император не защищён от этого закона: любой человек, одолевший в честном поединке дворцового стражника, может потребовать дуэли с властителем империи Марар. За победу над императором можно получить от него одну любую награду, в том числе и престол.

Именно так пришёл к власти Великий, что руководит страной последние четыре сотни лет. Говорят, от его рук за это время погибли тысячи претендентов, и с каждым годом дураков, питающих надежды его одолеть, становится всё меньше. Но я плохо представляю, как обладающий такой силой человек смог допустить научную революцию и государственный переворот по всей стране, в результате которого власть церкви Двоих была полностью утеряна и захвачена учёными.

Добежав по улице до центральной площади города, я пересёк её в один прыжок, дабы не оббегать марширующее здесь элитное войско императора. Опешив от такой наглости, несколько солдат попытались поймать меня телекинетической хваткой, но их незримые руки лишь соскользнули с моего барьера. В полёте я осмотрел колоссальную ступенчатую башню, перед которой и простиралась центральная площадь. Диаметр башни был около двухсот метров в основании и около пятидесяти в её верхней части, а высота сооружения достигала около трёхсот метров. Именно она являлась дворцом императора и называлась попросту Дворцовой башней.

Я промчался мимо военного квартала, заполненного солдатами, экспериментальной военной техникой и десятками тюрем. Промчался мимо рыночного квартала, где прибывшие издалека торговцы продавали свои товары в примитивных каменных постройках, напоминавших пещеры. Затем пробежал мимо богатого жилого квартала, башни которого пестрили разными цветами и имели более замысловатые формы, были покрыты резьбой и увешаны многочисленными яркими гобеленами преимущественно красных цветов. Меня всегда забавлял тот факт, что Дворцовая башня имела куда более простую форму и более скудные декорации, чем дома знатных особ.

Наконец, я достиг шестиметровой каменной стены, окружавшей Первую военную академию Диспадуса. Стена огораживала это училище по кругу и была вся покрыта статуями многочисленных героев, передавших свои души достойным воинам империи. Каменные фигуры были запечатлены в выдающихся позах, иногда стоящими на телах поверженных врагов или же окружёнными оторванными головами некогда могущественных врагов государства.

Пробежав вдоль стены, я достиг ворот академии и остановился, чтобы перевести дыхание. Моё маленькое путешествие немного утомило меня, но зато я прибыл вовремя.

Мимо проходили десятки других студентов академии. Внешне они казались совершенно разных возрастов, но у большинства были яркие нашивки на плечах, определяющие текущий курс учащегося. Как я и предполагал, на одном и том же этапе обучения были как люди, выглядевшие детьми, так и выглядевшие вполне взрослыми. У только поступивших студентов нашивок не было. Таких здесь называли учениками нулевого курса.

Завидев меня запыхавшимся в моей плотно сидящей форме, большинство студентов недобро усмехались или же вовсе в голос рассмеивались. Впрочем, едва ли это могло задеть мою чувственную натуру. Всё-таки последние два года я рос под опекой очень строгого и сложного своим характером человека.

Оказавшись по другую сторону массивных каменных ворот, я наконец-таки увидел внутреннюю территорию академии. Она была необычайно просторной, и здесь располагался всего десяток невысоких серых башен, а также одно массивное тёмно-синее строение в центре, будто состоящее из множества приставленных друг к другу кубов со сторонами от десяти до тридцати метров. Материал, из которого было построено центральное здание, очень уж сильно напоминал обшивку кораблей Ушиитской конфедерации.

Перед странным сооружением строились сотни студентов, распределяясь на одиннадцать групп. Высмотрев самую многочисленную и хаотично толпящуюся, я направился к ней. Как я и предполагал, ученики в этой группе не имели нашивок.

Поступавшие студенты практически все выглядели младше меня, и лишь немногие внешне могли показаться моими ровесниками. Люди, казавшиеся постарше, заметно кучковались, привлекая к себе много презрительных и насмешливых взглядов.

Ну разумеется. Чем старше выглядит студент, тем больше вероятность, что он обладает слабой Энергией или же недостаточно сильными патриотическими чувствами.

Прибившись к потенциальной группе изгоев, я встал в разрозненный строй, дожидаясь выхода ректора академии.

На небольшой мраморный пьедестал возле центрального здания взошла седовласая бледная женщина в чёрно-красной военной форме. На вид она была преклонного возраста. По толпе учеников нулевого курса разошлись смешки: молодые студенты не понимали, почему академией руководит человек, подвергнувшийся старению и до сих пор не отдавший свою жизнь во славу империи. Признаюсь, я тоже находил это странным, но не торопился судить ректоршу по её внешнему виду, так как знал, насколько обманчивым он бывает.

Завидев реакцию толпы, женщина размяла свою шею, а затем вскинула вперёд левую руку. Центральное здание академии едва заметно дрогнуло, а затем несколько тёмно-синих кубов расцепились, оторвались от земли и с весьма внушительной скоростью полетели в нашу сторону.

Глава 8: Непобедимый противник

По толпе начали расходиться испуганные возгласы и крики, но большинство студентов отреагировали моментально. Приближавшиеся к нам огромные кубы не были частью здания академии. Вообще всё это сооружения явно не предназначалось для того, чтобы в нём кто-либо находился. Скорее всего, оно являлось собой чем-то вроде тренажёра для контроля Энергии, состоящего из монолитных кубов. И, вероятно, они были просто невероятно тяжёлыми.

Ученики нулевого курса друг за другом вскинули руки вверх, воздействуя телекинезом на летящие в них по навесной траектории кубы, но те лишь начали понемногу замедляться. Я решил не предпринимать никаких действий, пока ситуация не станет критической.

Противостояние более сотни носителей Энергии против всего лишь одного длилось не меньше минуты. Кубы продолжали приближаться всё медленней и медленней, пока не застыли всего в паре метров над нашими головами. Монолиты вибрировали от воздействовавших на них сил, тряслись так, будто бы испытывали агонию, и наконец треснули один за другим.

Ректорша вскинула вторую руку и резко обвила кубы барьерами, отсекая Энергию учеников нулевого курса, а затем быстро вернула массивные монолиты обратно на их места. Многие студенты рухнули на колени, тяжело дыша, другие же посмотрели на эту женщину с нескрываемым ужасом. Никто в толпе больше не смеялся.

Взгляд ректорши был направлен прямо на меня. Она сверлила меня своими горящими красными глазами, которые ещё три минуты назад выглядели совершенно обычными. Эта женщина внушала трепет и страх в сердца детей, впервые столкнувшихся с кем-то, обладающим такой подавляющей силой.

– Ученики нулевого курса, вы должны знать! – произнесла ректорша, наконец оторвав от меня взгляд. – Вы должны знать, что тридцать процентов поступивших студентов бросают обучение, не выдерживая его. И лишь сорок процентов заканчивают его полностью.

По толпе разошёлся шёпот. Думаю, все здесь уловили несостыковку, но никто не решался поправить эту суровую женщину или задать интересовавший всех вопрос: что случается с оставшимися тридцатью процентами?

Нилиад не рассказывал мне об обучении здесь практически ничего, считая, что я должен пройти все испытания, используя лишь собственные силы и знания. Я сразу заподозрил неладное, но у меня и в мыслях не было, что это место может быть настолько глубоко пропитано жестокостью и насилием.

Наконец один смельчак из учеников нулевого курса, выглядящий чуть постарше большинства, решил поднять вверх кулак. Это был общепринятый жест в империи, означающий просьбу о разрешении задать вопрос. Ректорша сделала лёгкое движение пальцами, и поднятая рука с хрустом согнулась в середине предплечья, а ученик вскрикнул от боли.

– Моё имя Арастадис, и в этом месте я являюсь вашей матерью, императрицей и богом, – произнесла женщина, в то время как красное свечение её глаз начало угасать. – Любой из вас, кто посмеет проявить ко мне хоть небольшую толику неуважения, сильно об этом пожалеет. Если вы не уверены в своих силах, выметайтесь отсюда сейчас же. Не заставляйте будущих воинов лишний раз вдыхать дым работающих крематориев.

Всё-таки я был прав. Тридцать процентов студентов попросту не переживают обучения в этой академии.

– Сейчас я расскажу здешние порядки, а также о том, как будет проходить квалификация, на которой вам назначат подходящий курс обучения, – продолжала Арастадис.

Из толпы постепенно начали выходить ученики, направляясь к воротам академии. Большинство из них выглядели напуганными, лица некоторых были залиты слезами. Надо отдать должное смельчаку, которому сломала руку ректорша: парень успокоился и остался в строю.

Я практически не слушал речей Арастадис. Вместо этого я добрым словом вспоминал своего приёмного отца, подарившего мне вот такую вот новую жизнь.

–

Квалификацию проводили учёные, используя Слёзы Тэридия. Первой задачей учеников нулевого курса было наполнить Энергией выданный им крошечный блекло-серый кристалл. Нас разбили на несколько групп, в каждой из которой было по двадцать человек, проходивших испытание по очереди.

Я изрядно волновался, так как мой контроль Энергии оставлял желать лучшего. Потому я решил сперва посмотреть, как испытание пройдут другие. Первым вызвался очень низкий черноволосый ученик лет девяти на вид. Его кожа была естественно-бледной, а серые глаза показались мне какими-то пустыми. «Мальчишка» держался вполне спокойно и, подойдя к короткостриженому облачённому в чёрно-зеленую мантию учёному, уверенно выхватил из его рук кристалл. Слеза Тэридия практически мгновенно загорелась красным светом.

– О-о… – протянул учёный. – Отличная работа, юноша. Вы прекрасно справились.

– Я не нуждаюсь в твоей похвале, насекомое, – отрезал тот в ответ, возвращая кристалл. – Мне противно даже думать о том, что вам, червям, не ведающим войны, разрешено со мной разговаривать.

Мужчина смерил взглядом дерзнувшего ему ребёнка, а затем осмотрел наполненную Энергией Слезу и провёл по ней рукой.

– Сильные слова для самого младшего студента академии, который имеет явный дефект Энергии, – произнёс учёный, показывая кристалл остальным ученикам. Посередине светящегося камешка образовалась глубокая трещина.

Серые глаза ребёнка расширились от гнева, а сам он стиснул зубы и, судя по всему, уже приготовился наброситься на обидчика.

– Я напомню тебе, что за покушение на человека науки придётся расплачиваться всему твоему жалкому роду, – безразличным голосом проговорил мужчина. – Знай своё место и умей держать язык за зубами. Следующий! – это слово было адресовано уже мне.

Я как раз разглядывал причудливое облако, проплывавшее над нами, так как особо не хотел встревать между наковальней и крошечным, но очень злобным молотом.

– Следующий! – воскликнул учёный вновь.

Опомнившись, я быстро подошёл к учёному, пока тот доставал из небольшого футляра новую Слезу. Положив кристалл себе на ладонь, мужчина протянул его мне.

Слеза на ощупь была необычайно холодной, будто бы до этого она лежала в снегу. Повертев её в руках, я попробовал выделить толику Энергии и воздействовать ею на кристалл. Но как только я высвободил ничтожно малую долю своей силы, Слеза будто ухватилась за неё и начала быстро вытягивать, наполняю ею себя. Спустя миг кристалл уже горел красным светом, покоясь у меня в ладони.

– Надо же, два гения подряд! – восторженно воскликнул учёный, глядя на меня. – И этот даже не дефектный! Может быть, ты ещё и обучен вежливо разговаривать с другими людьми?

Проходивший передо мной испытание мальчишка взвыл от бессильной злобы, а затем одарил меня недобрым взглядом.

– Следующий! – тем временем произнёс учёный.

–

После меня испытание успешно прошло ещё шестнадцать учеников, правда всем им понадобилось гораздо больше времени и усилий, чем мне и «дефектному гению». Некоторым не удалось наполнить кристалл полностью, и учёный приказал им идти к одной из башен, дабы зачислиться на обучение на первом курсе.

Осталось лишь двое учеников, одним из которых был тот самый смельчак со сломанной рукой. Парень выглядел по меркам не обладающих Энергией людей на семнадцать лет. У него были тёмные кудрявые волосы средней длины, округлое добродушное лицо и искривлённый от перелома нос.

Учёный вызвал пройти испытание второго ученика – девушку лет пятнадцати на вид с выразительными чёрными глазами и тёмно-серыми вьющимися длинными волосами. Она очень неуверенно подошла к мужчине и робко протянула руку к Слезе. Лишь коснувшись её, девушка вскрикнула, и из её пальцев начала сочиться полупрозрачная блекло-розовая дымка, заполняющая злосчастный кристалл.

Учёный с большим интересом наблюдал за тем, как студентка тщетно пытается одёрнуть руку и прекратить свои страдания. Я почувствовал острое желание помочь ей, но боялся только больше навредить. Спустя несколько секунд тело девушки обмякло и рухнуло наземь.

– Сгодится только в качестве лампочки, – с досадой произнёс учёный, подняв засветившийся розовым светом кристалл и убирая его обратно в футляр. – Следующий!

Похоже, последними остались самые слабые кандидаты. Парень со сломанной рукой взял новую блеклую Слезу в руку и зажмурил глаза. Как только он выделил свою Энергию, из его ладони вырвалась уже тёмно-серая дымка, также начав заполнять кристалл. Корча лицо, словно испытывая сильную боль, парень стоически продолжал выделять Энергию на протяжении минуты. Затем процесс остановился, и студент протянул учёному полностью заряженную слезу.

Мужчина долго смерял взглядом смельчака и результат проделанной им работы. Юноша едва держался на ногах и, казалось бы, был готов рухнуть на землю от одного дуновения ветра.

– Проходишь дальше, – наконец огласил свой вердикт учёный. – Ты был последним? Тогда переходим к следующему этапу – поединкам.

Я тяжело вздохнул, невольно задумавшись о том, что возможно стоило присоединиться к высадившимся войскам Ушиитской конфедерации. Хотя убивать людей ради пресечения жестокости немногим лучше самой жестокости.

–

Первый поединок был назначен между злющим мальчишкой, которого учёный с издёвкой называл дефектным гением, и высоким короткостриженым студентом, уверенно прошедшим первое испытание. Они поднялись на небольшую мраморную площадку, где и должна была пройти их дуэль. Дефектный гений явно так и искал, куда бы выплеснуть накопившуюся ярость, и его оппонент отлично подходил для этого.

– Правила просты, – произнёс учёный. – Тот, кто вытолкнет противника за пределы площадки или же просто заставит его сдаться, объявляется пригодным для поступления на третий курс и может продолжить испытания. Начинайте по готовности.

Высокий студент тут же вскинул руки перед собой, однако сам он весь трясся от страха. Не решившись нападать первым, парень сформировал перед собой телекинетических щит, готовясь принимать атаки противника.

Дефектный гений же неспешно протянул вперёд руку, а затем согнул её, сжимая кулак. Глаза его оппонента тут же широко раскрылись от пронзительной боли, и тот рухнул сперва на колени, а затем лицом вперёд, теряя сознание. На спине проигравшего образовался глубокий порез, рассекающий позвоночник напополам.

– Отлично, – произнёс учёный и стянул неподвижное тело студента с площадки. – Следующие.

Мужчина провёл взглядом по нам всем, подбирая пару дуэлянтов.

– Ты, со сломанной рукой, – сказал он, указывая на смельчака, который так и не оправился после прошлого испытания. – Твои страдания прекратит тот гений, – с этим словами учёный кивнул в мою сторону.

– Что? – удивлённо переспросил я. – Но…

Я хотел солгать о том, что желаю проявить себя в поединке с более достойным соперником, но тогда несчастному всё равно предстоит сразиться с кем-нибудь из студентов. И смельчак вряд ли это переживёт.

Выйдя на мраморную площадку, я печально посмотрел на своего оппонента. Судя по внешним симптомам, он нечаянно отдал Слезе часть своей души и теперь мог подвергнуться распаду от любого воздействия Энергии. Что ж, вот он – сложнейший для меня противник.

Глава 9: Академия насилия

Окружающее меня пространство резко начало отдаляться от меня, словно я провалился сквозь ткань мироздания. Ощущение свободного падения наполнило мою грудь, а затем резко прервалось. Я пришёл в себя уже лёжа на белом песке и глядя на пробивающиеся сквозь тёмную дымку солнечные лучи.

Аларик стоял в нескольких метрах надо мной, задрав голову и закрыв глаза. Он от всей души наслаждался несущим тепло светом, пробившимся в это мрачное место.

– Тот «дефектный гений», – промолвил я, поднявшись с песка и направляясь к своему единственному живому собеседнику, – это же…

– Нет, – прервал мой вопрос Аларик. – Но чутьё не сильно подвело тебя. Это был Зинон, предок твоей заклятого врага. Судя по твоим воспоминаниям, Геон унаследовал от своего дедушки лишь толику его прекрасного характера, но и этого тебе и твоим друзьям хватило с лихвой.

– Геон не мой заклятый враг. И никогда им не был.

Аларик взглянул на меня с некоторым недоверием, но ничего не ответил.

– Возвращай уже свои воспоминания, – произнёс я, вновь садясь на белый песок. – Я хочу знать, что ты сделал с тем бедолагой, которого заставили с тобой сражаться.

– Как пожелаешь, – безразлично ответил мой собеседник, и я тут же провалился во тьму.

–

Мой противник будто бы прослушал команду учёного и лишь безэмоционально смотрел на меня, слегка покачиваясь взад-вперёд. Я попробовал использовать Осязание Энергии, но внутри парня со сломанной рукой не разглядел ничего выразительного.

– Смельчак, – обратился я к нему, чуть склонив голову набок. – Может быть, ты просто сойдёшь с платформы? Иначе ты скорее всего умрёшь.

– Смельчак? – удивлённо переспросил мой противник, будто взбодрившись после дремоты. – Я? Почему ты так меня назвал?

– Сражайтесь уже, вы двое! – воскликнул учёный, недовольно взмахнув рукой. – Иначе вам…

Я создал вокруг платформы толстый куполообразный барьер, через который не проникали даже звуки. Учёный продолжал возмущённо жестикулировать, что-то говоря в нашу сторону, но мы его уже не слышали.

– Потому что ты всё ещё здесь, – ответил я на вопрос своего оппонента. – Ты не испугался навлечь на себя гнев ректорши, хотя я счёл это простой глупостью с твоей стороны. Но затем, невзирая на свою слабую Энергию, ты прошёл первое испытание после того, как другая ученица потеряла свою душу. А теперь ты, истощённый донельзя, едва стоишь на ногах напротив меня со сломанной рукой. Ты смельчак. Думаю, я так и буду тебя звать.

– Меня зовут Нур, вообще-то, – произнёс парень с лёгкой иронией в голосе, а затем усмехнулся. – Я не могу сдаться, ведь мне нужно тебя победить.

– А может быть, ты и вправду не очень умён. У тебя же попросту нет шансов в этом бою.

– Плевать! Как-нибудь справлюсь с тобой. Придумаю, как мне тебя одолеть.

Я с сомнением посмотрел на сломанную руку оппонента. Она немного посинела, и припухла. Нуру с такой травмой следовало бы поскорее получить медицинскую помощь, а не геройствовать тут.

– Почему ты так самоотверженно желаешь меня победить? – поинтересовался я у Смельчака, скрестив руки на груди.

– Я должен как можно скорее стать бравым защитником империи, чтобы мои родители смогли выбраться из долгов. Последние деньги они потратили на то, чтобы я оказался здесь и открыл для себя путь к иной жизни, и я не могу им не отплатить за это.

Этот ответ меня сильно удивил: вот уж не ожидал, что в столице империи есть такие люди. А я думал, этот город полностью прогнил. Каждое слово и каждое действие Нура противоречит всему тому, чему меня учил Нилиад. Приёмный отец наставлял видеть разницу между отвагой и безрассудством, а также смотреть на вещи с горячим сердцем, но холодной головой. Смельчак же был готов пожертвовать собой из простого, но очень сильного чувства благодарности по отношению к своим родителям.

Я развеял куполообразный барьер вокруг нас и сразу же услышал брань учёного, а также смешки и перешёптывания других учеников. Развернувшись на месте, я сделал несколько шагов и сошёл с площадки. Нур провёл меня растерянным взглядом.

– И что это значит?! – прокричал учёный, будучи просто не в себе от злобы.

– Я проиграл, – сказал я в ответ. – Мне не победить Смельчака.

– Что за бред?! Ты можешь раздавить его в два счёта! Сделай это!

– Но ведь я уже за пределами площадки, а он всё ещё там. Я проиграл.

Мужчину буквально трясло от злобы, словно я был каким-то шарлатаном, обчистившим его карманы и отказавшимся это признавать. За переполняющими этого человека эмоциями было довольно потешно наблюдать.

– В таком случае, вы оба отправляетесь обучаться на второй курс! – воскликнул учёный. – Я не пропущу этого доходягу дальше!

Нур поник и сошёл с мраморной площадки. Я лишь цокнул языком от досады, но ничего более не сказал.

– Убирайтесь с моих глаз, – процедил сквозь зубы учёный, наконец понизив голос. – Катитесь к башне второкурсников, вам двоим здесь делать больше нечего.

Ноги Нура заплетались, и он чуть не рухнул лицом вперёд на землю. Я сперва хотел было подхватить его телекинезом, но затем вспомнил, что в текущем состоянии Смельчак мог не выдержать воздействия Энергии и подвергнуться распаду, рассыпаться в прах. Потому я одним прыжком подскочил к нему и подхватил его за здоровую руку, перекинув её через своё плечо.

Другие ученики уже в практически в полный голос обсуждали друг с другом разыгравшуюся перед ними сцену. Мы направились к указанной нам башне, игнорируя многочисленные насмешки.

– Спасти такого бесполезного слабака, чтобы он потом стал солдатом? – обратился ко мне мальчишка со скверным характером, оппонент которого истёк кровью за время моего разговора со Смельчаком. – Да ты просто жалок!

– А ты всё не можешь унять свой бессильный гнев? – парировал я. – Не думаю, что ты сейчас в состоянии мыслить объективно.

Неожиданно для меня лицо мальчишки стало на удивление серьёзным.

– Я буду ждать тебя, – сказал он, глядя мне в глаза. – Буду ждать того дня, когда ты станешь ступенью к моему возвышению.

– Не думаю, что ты сможешь взобраться на такую ступень.

Тем временем учёный дал отмашку новой паре дуэлянтов, которые, ни секунды не мешкая, тут же начали метелить друг друга волнами телекинеза. Всё-таки здесь собрались в основном лишь те, кто упитывается насилием. Или же те, кто попал сюда по ошибке или с подачи своих опекунов.

– Ты странный, – произнёс Смельчак, когда мы отдалились от остальной группы. – Мог бы сейчас спокойно пройти на четвёртый или даже пятый курс. Хотя у тебя не уйдёт много времени на дальнейшее продвижение. А вот я здесь застряну до излечения руки или даже дольше.

– Тебе всё равно не стоит переходить на следующий курс, пока ты не станешь сильнее, – ответил я, продолжая служить опорой Нуру. – Умрёшь ведь, чем только расстроишь родителей и обесценишь те жертвы, на которые они пошли ради тебя.

– Тогда зачем ты хотел позволить мне выиграть?

– Просто понадеялся на то, что я ошибаюсь.

Мой новый друг лишь негромко хмыкнул в ответ и продолжил перебирать ногами, наваливаясь на мои плечи своим весом. Вот и пригодилась моя физическая подготовка.

–

Воспоминание начало рассеиваться, и я вновь оказался на разрастающемся островке посреди бесконечной тьмы. Песок распространился вокруг ещё дальше, из него даже начали формироваться небольшие дюны, хотя я и не совсем понимал, как именно это происходило: ветра здесь не было вовсе.

– Ладно, я впечатлён, – признался я, обращаясь к Аларику. – Уверен, Нилиад был в восторге, когда ты ему поведал о своих успехах.

– К счастью, академию было разрешено покидать только между семестрами раз в четыре месяца, – ответил носитель невероятной Энергии. – И то, всего на десять дней. Так что у меня был запас времени, чтобы оправдать ожидания приёмного отца.

– А ты хотел их оправдать?

Аларик задумался. Или же начал вспоминать, что было у него на уме почти полторы тысячи лет назад.

– В целом – да, – ответил мой собеседник. – Но моё отношение к Нилиаду было сложным. Это был мудрый человек, преследующий свои цели, ради которых он обеспечил мне новую жизнь. Я уважал его и в то же время презирал. Нилиад пытался промывать мне мозги своей циничной, извращённой логикой, но в конечном итоге я остался верен себе. Может быть, отец думал, что академия сломит мои идеалы и принципы, но он забыл, что империей Марар правит сила. А силы у меня было в избытке.

– А у твоего нового друга? Как он справлялся с обучением?

– Перевестись на следующий курс можно было двумя способами, – произнёс Аларик, словно проигнорировав мой вопрос. – Первый – с дозволения одного из наставников курса. И второй – убив одного из наставников в честной дуэли. Так как никто из преподавателей не торопился разделять свою душу с телом, в их же интересах было как можно скорее перевести сильных студентов на следующий курс. Но и слишком слабых переводить им было запрещено под страхом увольнения с позором. Меня же определили на третий курс обучения в следующий же день. А через два дня Смельчак погиб на одной из тренировок. Так что мой первый друг был у меня совсем недолго. В академии вообще не было принято заводить друзей, так как студентам часто приходилось сражаться друг с другом и идти по головам для перехода на следующие курсы.

– Это училище кажется абсурдно жестоким, – заметил я. – Даже в гладиаторских боях одной из величайших древних цивилизаций моего мира смертность настоящих бойцов была ниже, а тут…

– Я уже говорил тебе, что реалии твоего родного мира плохо применимы к моему. Большинство зимианцев могли жить очень долго, большинство болезней не приживались в их телах, а обеспечивать кров стремительно разрастающемуся населению и уж тем более его контролировать было очень сложно в ту эпоху. Если бы непрекращающаяся экспансия и бесконечная война практически со всеми соседями, то повседневная жизнь в империи была бы ещё более жестокой. Тогда я этого не понимал и хотел пресечь нескончаемую череду насилия в своей стране. Я не думал о том, что оно было необходимо для выживания и избегания ещё большего насилия.

Аларик едва заметно нахмурился, но я ощутил, как его душа пропиталась сожалениями. Сожалениями о том, что он был слишком наивен и мягок в те времена. Но ещё я уловил в своём собеседнике толику сомнений. Быть может, даже за свою долгую жизнь Аларик так до конца и не определился со своими принципами?

– А я считаю, что прежний ты был прав, – уверенно произнёс я, сидя на белом песке. – Империя нашла самый простой и очевидный выход, но это не значит, что он был единственным верным. К тому же другие страны каким-то образом продолжали существование, не погружаясь в такое варварство.

– Они погружались в другие виды варварства, – возразил Аларик. – Жертвоприношения, попытки задавить элитных имперских солдат числом, постоянные мятежи, заканчивающиеся сотнями массовых казней или полномасштабными гражданскими войнами… Со всеми своими недостатками империя Марар была самой безопасной для проживания страной. Помнится, во время нашей схватки ты назвал меня стражем прогнивших порядков. И ты снова и снова обвиняешь меня в том, что я стараюсь выбирать меньшее из зол. Но что ты можешь предложить на замену этому злу?

Я не смог дать ответ. Не смог, так как мне всё ещё не хватает мудрости, знаний и жизненного опыта. Но это совершенно не значило, что ответа нет вовсе и что я не найду его в будущем.

Глава 10: Учитель Лайра

– Чему вообще обучали в военных академиях Диспадуса? – поинтересовался я, прежде чем погрузиться в очередное воспоминание.

– В основном контролю Энергии и ведению боя, – ответил Аларик. – Но каждое утро начиналось с военных построений студентов всех десяти курсов, а каждый вечер заканчивался медитациями, в ходе которых мы обучались быстрее восполнять свои силы.

– А ещё ваше распределение… Оно было совершенно необъективным, а про прохождение курса через убийство преподавателя я вообще молчу.

– Преподавателями становились в основном разжалованные военные, которые тем самым отбывали своё наказание. Что до распределения, то проводившие учёные осознанно сталкивали самых слабых кандидатов с самыми сильными, а дальше всё решал «естественный отбор».

Я недовольно фыркнул от слов Аларика. Назвать нечто подобное естественным отбором – оскорбление самому понятию эволюции.

Солнечные лучи пробивались сквозь мрак всё ярче и ярче, постепенно разгоняя тёмную густую субстанцию, облепленную множеством ярко-красных глаз. Свет рождался где-то за её пределами, однако разглядеть небесное тело, из которого он происходил, мне не удалось.

– Аларик, что происходит с этим местом? – спросил я у Великого. – Почему оно меняется?

– Потому что ты этого желаешь, – безразлично ответил тот, будто происходящее вокруг казалось для него совершенно естественным процессом. – Считай, ты застаёшь рождение нового мира. Только очень сумбурное и примитивное.

– Ты знаешь, как именно Энергия порождает новые планеты и жизнь на них?

– Этим вопросом фракция учёных империи Марар занималась на протяжении почти всей моей жизни. Сотни лет упорной работы, кропотливых исследований, выдвижений теорий и гипотез ни к чему не приводили до тех пор, пока наука не обратила свой взор с небес на землю. Представь, люди, посвятившие этому вопросу целую жизнь, не смогли добиться ощутимых результатов. Но простой ремесленник, создающий с помощью Слёз Тэридия оружие и технику, решил попробовать соединить свою душу с одним из них и заглянуть внутрь. То, что он увидел, было похоже на пространство вокруг нас. Этот человек открыл первое Множество – хищный коллективный разум, заточённый в маленьком кристалле, совершенно иная форма жизни.

– Что стало с ремесленником после этого открытия?

– Он сошёл с ума за считанные дни, но успел передать своё открытие более опытным мастерам, а те в свою очередь – учёным. Многие из исследователей потеряли свою Энергию, свою личность и рассудок, пытаясь узнать больше, и их усилия всё же принесли свои плоды. Родилась новая теория мироздания, теория о том, что весь мир когда-то состоял из бесконечного океана слабой Энергии, постепенно стягивавшейся вместе, формируя многочисленные сгустки. За миллионы лет эти сгустки видоизменялись, деформировались и развивались, синтезируя внутри себя материю. Так родились первые звёздные системы, пустые и бездушные.

Аларик говорил с неким упоением. Он искренне восхищался этой теорией, искренне верил в неё. Мне же она показалась очередной родственницей теории Большого взрыва. Однако, тот факт, что зимианцы отчасти пришли к тем же выводам, что и земляне, и во мне вызывал некоторый трепет.

– Надо же, – произнёс я, не скрывая своего удивления. – Я думал, ты сторонник теологических идей. Думал, ты сторонник веры в Тэридия и Рагразона.

– Я агностик, – ответил Аларик, чуть улыбнувшись. – Я считаю, что, живя в столь невероятном мире, человек должен быть открыт к разным идеям и учениям. С уверенностью я могу сказать лишь одно: мысли живых существ чуть более материальны, чем они думают. Теоретическое существование богов возможно объяснить с научной точки зрения, ведь даже твой Большой взрыв мог произойти по чьей-то воле.

Я нахмурился. Меня смутило не столько это смелое заявление, сколько совпадение, по которому Аларик практически озвучил то, что было у меня на уме. Быть может, мой разум перед ним раскрыт гораздо больше, чем я думал?

– Если хочешь, мы можем сделать перерыв, – предложил мой собеседник, глядя на меня с некоторой иронией. – В конце концов, у тебя был длинный день. Умещать в него столько моих воспоминаний вперемешку с многочисленными исследованиями учёных Зима вовсе необязательно.

– Ты всё ещё не рассказал о той сущности и об огромном потоке твоей Энергии, – возразил я. – Не думаю, что я могу позволить себе сейчас отдых.

– Что ж, по крайней мере ты осознаёшь ответственность, возлёгшую на наши плечи. Отдых ты отныне никогда не сможешь себе позволить.

Всё ещё хмурясь, я кивнул, ибо понимал, о чём говорит Аларик. Или хотя бы догадывался. Закрыв глаз, я снова провалился в чужие воспоминания.

–

Ещё на самых первых занятиях в академии нас учили правильно оценивать силу противника. Это было важно не только для нашей будущей военной карьеры, но и для прохождения на следующий курс: некоторые преподаватели не гнушались убивать вызвавших их на поединок студентов. Так уж вышло, что в использовании Осязания Энергии я был совершенно бездарен, а потому оценка противника была моим слабым местом. Но зато в этом много чего понимали наши преподаватели.

Через полгода обучения меня зачислили на пятый курс. Там я познакомился со странной женщиной, которая должна была вести большинство моих занятий.

Её звали Лайра, и внешне мы казались примерно одного возраста. Лайра отличалась от большинства преподавателей тем, что попала сюда не из-за неудавшейся военной карьеры, а из-за того, что она убила двух учёных, будучи сама на шестом курсе обучения. Её поставили в качестве преподавателя, рассчитывая на то, что однажды кто-нибудь убьёт Лайру в попытке перейти на следующий курс. Однако она стала тем самым порогом, через который большинство студентов не могли пройти.

С этим порогом столкнулся мальчишка по имени Зинон, за которым закрепилось прозвище «Дефектный гений». Парень трижды вызывал на дуэль Лайру и трижды чудом оставался в живых. Должен отметить, свежие, глубокие шрамы на детском лице смотрятся весьма жутко, но Зинон носил их с гордостью, хоть они и напоминали ему о его поражениях.

Но Лайра стала препятствием и на моём пути: она была первой из преподавателей, кто не стал переводить меня в кратчайшие разрешённые сроки на курс выше. Посему, придя пораньше на одно из её занятий, проводившееся возле конструкции из монолитных кубов в центре академии, я подошёл к ней, чтобы поговорить с глазу на глаз.

Эта девушка выглядела весьма грозно, несмотря на свой низкий рост: она была довольно широкоплечей и никогда не носила мантию преподавателя, предпочитая ходить в оголяющем её крепкие руки плотно сидящем тёмном жилете. К тому же на руках и лице Лайры было внушительное количество шрамов, которые она получила за годы защиты своего «чемпионского» титула преподавателя пятого курса.

Свои пепельные волосы Лайра почти всегда стригла очень коротко, а во время общения она имела неприятную привычку хрустеть костяшками пальцев. Завидев меня, девушка не подала никаких эмоций и лишь скрестила руки на груди, одарив меня выжидающим суровым взглядом.

– Учитель Лайра, – обратился я к ней, стараясь не расслабляться и быть готовым к любым непредсказуемым проявлениям агрессии с её стороны, – почему вы не переведёте меня на следующий курс? По-моему, я гораздо сильнее вас, а потому вам не стоит оставлять меня среди своих студентов.

Лайра провела по мне взглядом сверху вниз и обратно, а затем неожиданно для меня рассмеялась. Её смех я слышал впервые, и он звучал весьма басовито, грозно, но не злобно.

– По-твоему? – переспросила преподавательница. – Что это вообще значит? Я знаю, как ты, Аларик, прошёл своё посвящение. Так что, по-моему, ты не сможешь меня одолеть.

– С чего вы взяли? – недоверчиво поинтересовался я. Может быть, она всё же считает себя сильнее меня?

– Потому что ты побоишься меня убить. Я слышала про все те разы, когда завистливые и заносчивые студенты пытались тебя проучить, а ты лишь защищался, выходя из стычек невредимым, но и не калеча других. Ты пацифист, Аларик. И я считаю, что среди солдат тебе делать нечего: твоей тонкой натуре на хрен не сдалась военная карьера, это же очевидно.

– И это говорит та, кто загубила свою карьеру ещё в академии, – возмутился я, начиная злиться.

– Я ни о чём не жалею, – отмахнулась Лайра. – Заносчивых учёных должен кто-то ставить на место, иначе они начнут о настоящих воинов ноги вытирать. Правда я сделала это чуть менее утончённо, чем ты, признаю.

А ведь тот человек, который хотел заставить меня сразиться со Смельчаком, всё ещё работает в Первой военной академии Диспадуса. Интересно, сколько детей он сгубил на посвящениях за свою карьеру.

– Ладно, твоя взяла, – сдался я, невольно перейдя на «ты». Девушка, кажется, этого и не заметила. – Я просто пройду через другого преподавателя пятого курса.

– Не выйдет, – ликующим голосом ответила Лайра. – Я рассказала о твоём занимательном принципе им всем. И подговорила не пропускать тебя дальше.

Я сделал глубокий вдох, а затем выдох. Снова вдох. И выдох.

– Зачем? – спросил я.

– Я же уже сказала, тебе…

– Какое вам до этого дело?

Девушка вновь смерила меня пронзительным взглядом. Её блекло-розовые глаза будто бы отливали кровью как у дикого зверя.

– Хоть по мне этого и не скажешь, но я патриот, – ответила Лайра. – Просто немного консервативный. Тебе, человеку, который боится проливать кровь, делать на поле брани нечего. Твои соратники будут полагаться на твою подавляющую силу, но в ответственный момент ты их подведёшь. Я знаю, что в армии тебя может ждать престижная жизнь, но такой мягкохарактерный человек как ты, её не заслуживает. Смирись, парень, и найди себе другой образ жизни.

– Не смирюсь.

– Почему?

– Я не боюсь убивать людей, – пояснил я. – Я лишь не хочу убивать их без необходимости.

– Это не ответ, – возразила Лайра, облокотившись на стенку двадцатиметрового тёмно-синего кубического монолита. – Что вообще тобой движет? На какой хрен тебе сдалась эта армия?

– Я хочу всё изменить… – тихо проговорил я.

Преподавательница взглянула на меня с усмешкой.

– Что? – переспросила она. – Я не расслышала.

– Я хочу всё изменить, – ответил я чуть громче.

– Не понимаю, что ты там бормочешь. Говори смелее!

– Я хочу всё изменить! – громко воскликнул я, привлекая взгляды множества подтягивающихся на занятие однокурсников.

– Ну что же, если действительно хочешь, то у тебя есть та самая необходимость меня убить.

Лайра улыбнулась мне напоследок, а затем перевела взгляд на студентов и направилась к ним. Я лишь растерянно уставился в монолитную стену, а затем присоединился к своим однокурсникам.

Глава 11: Настоящий солдат не защищает свои идеалы

Свои занятия Лайра обычно проводила, демонстрируя способности на самых проблемных и высокомерных студентах. Сбивать с таких спесь – одна из главных задач преподавателей академии. Студенты должны знать, что если они не смогут исправно служить винтиками в устрашающей военной машине империи, то от них просто избавиться. Однако, в этот раз Лайра решила научить нас чему-то действительно новому.

– Во время сражений солдатам нужно знать не только местоположение и силу своих противников, но и контролировать всё происходящее на поле боя, – говорила она, расхаживая чуть поодаль от нас рядом с конструкцией из тёмно-синих кубов. – Не полагаясь на собственное зрение, вы должны превосходно ориентироваться в пространстве, видеть через препятствия и ощущать очертания каждого объекта в тридцати метров от вас. Иначе, даже со всей вашей хвалёной силой, вы сдохните в первой же засаде или от случайно попавшейся ловушки.

– Вы нас недооцениваете, учитель, – возразила одна из студенток. – Жалким врагам империи не совладать с мощью барьеров наших элитных солдат.

– Очередная глупость, рождённая неосторожной пропагандой. Встань рядом со мной, девочка.

Повинуясь Лайре, из строя студентов вышла Шиан, молодая и высокая девушка с бледной кожей, чёрными длинными волосами и выразительными скулами. Студентка поступила в академию в позднем возрасте и продвигалась по курсам достаточно медленно, из-за чего у других обучающихся возникли сомнения на счёт её стремлений защищать родную страну. Дабы избежать гонений со стороны сокурсников, Шиан стала кичиться своими патриотическими чувствами и слепо восхвалять бравые войска империи.

Взгляд студентки, полный патриотизма и наивности, был устремлён на её наставницу. Так как Лайра не доставала макушкой даже до плеч своей ученицы, вместе они смотрелись довольно комично. Впрочем, никто из нашей группы не позволил себе ни единый смешок: абсолютно все, кроме меня и Зинона, страшились гнева маленького тирана.

Лайра что-то прошептала на ухо своей студентке, а затем потребовала выйти меня и Дефектного гения. Ещё один опасный коротышка взглянул в мою сторону с нескрываемым презрением, но мне не было дела до его капризной натуры.

– Зинон, я хочу, чтобы ты сдвинул Аларика с места, – произнесла Лайра, скрестив руки на груди. – Сделай это, и я позволю тебе перейти на следующий курс.

По толпе студентов разнёсся шёпот. Слова наставницы были унизительными для Зинона и в то же время являлись признанием моей силы.

– Мне не нужны ваши подачки, учитель, – ответил Дефектный гений. – Я поднимусь выше через ваш труп, когда обрету достаточно силы и умений.

– Хорошо, – сказала наша наставница, раздражённо хмурясь. – В таком случае, попытайся сделать это, или я переломаю тебе руки, и тогда твой путь, полный славы и героических побед, сильно замедлится.

Скривившемуся от злобы коротышке ничего не оставалось, кроме как послушаться учителя. Выпрямив в мою сторону обе руки, Зинон резко выпустил в волну телекинеза, надеясь застать меня врасплох.

Моя Энергия пришла в движение раньше, чем я сам успел опомниться. Сформировавшийся барьер заслонил меня и других студентов, и я почувствовал нечто, старательно пытающееся изрезать его на части. Земля вокруг моего оппонента начала рассекаться тонкими полосами, возникавшими с пронзительным свистом, словно от ударов хлыста. Противостояние длилось где-то четверть минуты, пока мой оппонент не начал выдыхаться.

– Достаточно, Зинон, – произнесла преподавательница. – Ты сохранил свои руки. Вернись в строй.

Мальчишка тяжело дышал, а его пальцы заметно дрожали. Только сейчас я заметил, что они вместе с кистями покрылись множеством тонких порезов. Посмотрев на меня полным презрения и ненависти взглядом, Зинон развернулся и направился к остальным студентам.

– Шиан, теперь твой черёд, – сказала Лайра, скривившись в хитрой улыбке, от которой у меня появилось дурное предчувствие.

Высокая девушка неуверенно встала передо мной и приняла боевую стойку, отведя левую ногу чуть назад и приподняв руки на уровень груди. Как и во время короткой демонстрации с Зиноном, я не шелохнулся.

Шиан явно начала проводить Энергию, но я ничего не почувствовал кроме лёгкой вибрации в ногах. Спустя долю секунды земля подо мной внезапно провалилась, и я ухнул вниз на метр, упав спиной на небольшой камень. Мой барьер распределил удар по себе и смягчил падение, но вот моя гордость получила серьёзное ранение. Растерянно хлопнув глазами, я взмыл в воздух и отряхнул себя телекинезом.

– Как видите, сила решает далеко не всё, – заключила Лайра. – Спасибо, Шиан, ты можешь вернуться в строй.

Я не смог не приметить, что к фанатичной патриотке наставница относилась гораздо теплее, чем ко мне и Зинону, а также к большинству других студентов.

– И это далеко не единственный способ сражаться с кем-то, кто превосходит вас одной лишь грубой силой, – добавила Лайра, обращаясь к толпе студентов. – Сейчас я покажу то, чему вас научат на шестом курсе.

С этими словами наставница направила на меня свои крепкие руки, а я в этот раз принял боевую стойку. Лайра резко устремила в мою сторону телекинетический удар, который с хлопком врезался в мой барьер, поддерживающийся в полуметре от меня. Продолжая давить на него, Лайра начала менять форму своего незримого кулака, будто покрывая его острыми шипами и иглами.

Я ощутил, как в моём барьере образовались две бреши, через которые начала сочиться Энергия противницы, устремляясь к моей шее. Взмахнув рукой, я создал второй слой барьера, одновременно выпуская вперед телекинетическую волну, направленную на наставницу. Лайра едва успела перевести Энергию на свою защиту и, приняв удар на наспех созданную невидимую преграду, она отлетела на несколько метров и ударилась спиной о кубический монолит.

В толпе студентов повисла тишина. Все взгляды сосредоточились на преподавательнице, которая едва удержала своё равновесие, опираясь на стену.

– Что ж, грубая сила решает не всё, но в руках гения она поистине страшна, – произнесла наставница, отходя от каменного монолита и разминая ушибленные лопатки. – Как жаль, что гениальным родился тот, кому не суждено стать настоящим воином.

–

Лайра рассказала нам о втором аспекте Осязания – Осязании материи. Мне уже доводилось пользоваться им, пускай и не осознано и на весьма примитивном уровне. Тогда, во время нападения солдат Нилиада на мою родную деревню, мне удалось разглядеть противников в кромешной тьме, не прибегая к Осязанию Энергии.

Осязание материи требует ювелирной точности и превосходного самоконтроля, и его секрет заключается в поверхностном воздействии телекинезом на все объекты вокруг себя.

– Учитель Лайра! – обратился я к наставнице. – А как мне использовать этот приём, не покалечив кого-нибудь по неосторожности?

Подобные мои вопросы часто привлекали внимание других студентов. Как правило, я ловил на себе презрительные и завистливые взгляды, но изредка среди них я замечал полные уважения и благодарности.

– Представь, что ты берёшь на руки новорожденного ребёнка, – ответила Лайра. – Будь добр, постарайся не свернуть малышу шею.

Я последовал её совету. Закрыв глаза и распределив свою Энергию вокруг, я начал плавно охватывать телекинезом всё в радиусе тридцати метров. Но моя хватка всё равно вышла слишком сильной и грубой, а потому я немного рассеял Энергию, увеличивая зону охвата Осязания материи в четыре раза.

Странное чувство пропитало меня насквозь: я будто касался руками сразу всех окружавших меня объектов, тем самым чувствуя чёткие очертания каждого. Почти все студенты поддерживали вокруг себя барьеры, из-за чего их силуэты я ощущал размыто или же вовсе в виде эллипсоидов. Но тонкий барьер нашей преподавательницы настолько плотно обволакивал её тело, что мне казалось, будто она предстала передо мной обнажённой.

– Почему-то мне кажется, что я совершаю нечто постыдное, – ляпнул я в середине тренировки Осязания материи, сосредоточив слишком много внимания на очертаниях крепкой, но по-своему изящной фигуре наставницы. Среди студентов вырвалось несколько неосторожных смешков.

– Значит, ты отлично справляешься, – произнесла в ответ Лайра, нисколько не смутившись. – Запомните, ученики, настоящие солдаты не чувствуют страха, не чувствуют скорби и не чувствуют стыда. Вы должны быть невозмутимы и хладнокровны перед лицом врага, иначе однажды допустите фатальную ошибку.

– Но вы сказали, что солдатом мне не бывать. Видимо поэтому я отчётливо сейчас испытываю стыд. Мне обязательно продолжать тренировку?

– Можешь прекратить, если хочешь, – с едва уловимой ноткой иронии ответила наставница.

Взвесив все «за» и «против», я решил продолжить осваиваться с Осязанием материи.

–

Прошло ещё три месяца. Много других студентов уже перевелись на шестой курс, а мы с Зиноном так и не смогли сдвинуться с мёртвой точки из-за непоколебимого решения Лайры. Зинон сильно развился в своих умениях и научился защищать себя барьером от собственной же трудноконтролируемой Энергии. Этот парень спокойно мог одолеть любого другого преподавателя шестого курса, но его желание сразить и, вероятно, убить наставницу стало для него делом принципа.

Я много нового узнал об Энергии и сильно вырос в навыках самоконтроля и Осязания. Лайра старалась истязать меня тренировками куда больше других, однако все испытания давались мне довольно просто. Не понимаю, почему маленький тиран уделял мне столько внимания, ведь по её же словам я лишь тратил здесь своё и чужое время. Быть может, она рассчитывала на то, что я в итоге отступлюсь от своих принципов, но я стоял на своём и был полон решимости.

– Легко быть верным своим идеалам, когда ты силён, – однажды сказала мне Лайра после одного из занятий.

Эти слова сильно меня задели, но возможности их опровергнуть у меня не было. Действительно, самые уверенные в своих принципах люди, которых я знаю, обладали выдающейся среди остальных силой. Но я всё ещё помнил Смельчака, который не сворачивал со своего пути даже перед ликом смерти.

Желая отдать дань уважения своему первому другу, я попытался разузнать о его родителях хоть что-нибудь, но у меня ничего не получилось. Когда нам разрешили покинуть академию на десять дней, я попросил Нилиада о помощи, однако приёмный отец сказал, что мне не следует печься о слабаках, тем более об уже умерших. Осознав, что моё уважение к Нилиаду начало стремительно сменяться презрением, я вернулся в академию на второй день каникул и продолжил свои тренировки самостоятельно.

–

Воспоминание начало медленно растворяться, плавно переходя в речь Аларика. Осмотревшись по сторонам, я увидел, что сквозь окружавший со всех сторон белый песок в нескольких местах проступила влага.

– В те времена лидирующая позиция империи Марар среди мировых держав было неоспоримо, но о господстве над всем населением планеты не было и речи, – тем временем говорил мой собеседник. – Не желавшие мириться с тиранией и гнётом еретиков, страны, исповедовавшие веру в Двоих, собрали огромную коалицию и выступили против империи. Война охватила четверть мира, другие же три четверти пристально наблюдали за происходящим, пытаясь уловить удачный момент для вмешательства.

Когда в столице из вооружённых сил остались лишь императорская гвардия и новобранцы, группа людей, назвавшаяся Лигой техномансеров, воспользовалась ситуацией и подняли мятеж в шахтёрском городке неподалёку от столицы.

Подавить восстание поручили нам, студентам элитного военного училища. Тогда я ещё не знал, что этот приказ отдал мой приёмный отец.

Глава 12: За славой

– Твоя академия напоминает собой скорее школу выживания, нежели военное училище, – заметил я, недоверчиво проводя рукой по мокрому песку рядом с собой. Сгустки тьмы оттеснялись разрастающимся островком всё дальше и дальше, и многочисленные жуткие глаза стали походить на красные звёзды.

– Пожалуй, – ответил мой собеседник, немного задумавшись. – В моих воспоминаниях ты воспринимаешь всё также, как воспринимал в своё время я. Твой разум фактически досконально переживает мой опыт, но некоторые вещи подсознательно адаптируются к привычным тебе порядкам. Например, ощущение времени может оказаться для тебя обманчивым. Сутки в Зиме занимали примерно двадцать два с половиной земных часа, а понятие года отсутствовало в нашем языке полностью, так как сезоны порой длились непредсказуемо долго, а иногда лето или зима попросту не приходили. Вообще климат моего мира был значительно стабильнее и мягче вашего. Это связано со множеством факторов, включая отсутствие воздействующих на Зим спутников и других крупных тел помимо звезды Элибус. Но срок моей жизни действительно равен примерно тысяче пятистам земным годам.

– Среди людей, населяющих Зим, было много долгожителей подобных тебе?

– Нет, – без толики сомнений ответил Аларик. – За всю историю моего мира проживших столько же или ещё дольше можно было пересчитать по пальцам двух рук. Но большинство не доживало до подобного возраста из-за войн и так называемого проклятия Рагразона, а вовсе не из-за старения.

– Что ещё за проклятие Рагразона?

Я скептично относился к проклятиям, приметам и другим суевериям, но появившаяся в моей жизни Энергия вынудила меня несколько расширить кругозор. Впрочем, даже она поддаётся логике, своим законам и научному изучению в придачу.

– Гниение души, – мрачно проговорил Аларик, отвечая на мой вопрос. – Редкая болезнь, поражающая сильнейших носителей Энергии. Согласно религиозным учениям, Рагразон разгневался, когда те, кто вобрал в себя огромное количество его силы, по ошибке восхвалили Тэридия за обретённое ими бессмертие. Тогда переменчивый бог наслал на неучтивых людей проклятие, разъедающее их сущности.

– Мне следует опасаться чего-то подобного? – поинтересовался я, немного нахмурившись.

– Проклятие Рагразона встречалось в моём мире крайне редко и обычно поражало лишь Великих или их детей после того, как те проживали довольно продолжительную жизнь. Как тебе известно, Энергия так или иначе резонирует с сильными чувствами и эмоциями, будь то гнев, радость, решимость, страх, зависть или даже похоть и стыд. Проклятые Рагразоном начинают переставать ощущать некоторые эмоции и постепенно теряют рассудок и контроль над своей Энергии, со временем подвергаясь распаду.

– И учёные Зима не смогли найти объяснение этому феномену?

– Нет, – с досадой в голосе ответил Аларик, расхаживая по белому песку кругами. – Болезнь встречалась слишком редко, а подвергнувшиеся ей люди обычно боялись показывать свою слабость или же не доверяли науке. Потому масштабные исследования так называемого проклятия никогда не проводились.

– Тебе доводилось встречать кого-нибудь из жертв гниения души?

– Да. Но об этом позже. Сперва я хочу показать тебе множество других своих воспоминаний.

Я кивнул и закрыл свой единственный глаз. Тёплые лучи тут же резко сменились промозглыми ветрами, а умиротворяющая тишина наполнилась шумом множества сапог, ритмично стучавших о мощёную улицу. Сотни марширующих учеников Первой военной академии шли навстречу своей первой битве.

–

Сложившаяся ситуация стала шансом проявить себя не только для студентов, но и для их преподавателей: для несостоявшихся и разжалованных военных она оказалась возможностью вернуть своё обесчещенное имя и вернуться в солдатский строй.

Не исключением была и Лайра. Наша наставница хоть и не жалела о своём решении, из-за которого её отстранили от занятий, но она рвалась в бой и была полна надежды восстановить своё положение студента шестого курса академии.

Наш курс был самым младшим среди мобилизованных для участия в боях. Более того, нам была оказана «честь» первыми столкнуться с силами врага, так как «жалкие» мятежники «не заслуживали встретиться лицом к лицу с настоящими элитными солдатами империи. Ректорша академии толкнула перед нами крайне эмоциональную речь, которая вдохновила множество студентов, а вот я испытал от неё одно лишь отвращение.

Все восемьдесят три ученика пятого курса смиренно дожидались прибытия нашего транспорта на окраине города. Отсюда столица напоминала собой свернувшегося ежа, иглы которого всегда были направлены строго вверх. Некоторые из студентов заметно нервничали, но большинство прямо-таки рвалось в бой. Будучи увлечёнными пламенными речами, обещаниями славы и лёгкой победы и прочими глупостями, юнцы даже не задумывались об обратной стороне медали.

Нилиад говорил мне, что практически любая битва превращается в настоящую резню. И если ты не хочешь стать в ней жертвой или смотреть на то, как твои товарищи умирают на твоих глазах, то стоит обрушить всю свою мощь на врага.

Я не испытывал желания кого-либо убивать, но понимал, что победа может ускорить моё возвышение и стать важным шагом на пути к власти. Я горел идеей стать императором и однажды изменить эту страну, но понимал, что для этого одного лишь захвата престола было мало. Мне нужны были сторонники, связи, знания и влияние в обществе. Случайный убийца императора может формально возглавить страну и поселиться в Дворцовой башне, однако фактическую власть таким образом не получить.

Вдали показались ликуты, неспешно едущие к нам по дороге на своих пузатых воздушных подушках. Завидев их, студенты начали кричать и размахивать руками, желая поскорее погрузиться в транспортники и направиться к битве.

– Ты, как всегда, полон энтузиазма, – с иронией в голосе произнесла Лайра, подойдя ко мне, пока остальные студенты столпились чуть поодаль.

– Просто я знаю, чем всё это может закончиться, – мрачно ответил я. – До битвы ликовать глупо, а после – настроения не будет.

Лайра на удивление спокойно восприняла мои слова и нисколько не нахмурилась. Погрузившись в размышления на некоторое время, она уселась на небольшой камень рядом со мной и принялась рассматривать спины своих учеников.

– Думаешь, большинство из них не вернутся? – спросила наставница, не выражая эмоций своей речью.

– Не знаю, – честно признался я. – Прежними точно нет.

– Мне не доводилось бывать в настоящих битвах, а потому я не знаю, чего нам ждать. Я не верю чужим словам и предпочитаю получать опыт самостоятельно. Но ты, кажется, его уже в некоторой мере обрёл.

– Мне доводилось сражаться с солдатами и видеть жестокое и бессмысленное кровопролитие, но опыта у меня мало.

– В самом деле? – удивилась Лайра. – А говоришь ты прямо как неоднократно контуженные старики, чудом пережившие сотни битв. Сколько тебе на самом деле лет вообще?

Я не ответил, так как не знал, могу ли я довериться наставнице. Хоть она и сильно отличалась от большинства солдат, чьи мозги были промыты с раннего детства, однако Лайра всё ещё являлась ярой воительницей, рвущейся к славе.

– Этот разговор останется между нами, – произнесла наставница, заметив мои сомнения. – И это не предложение, а утверждение факта. Расскажешь кому-нибудь о нём – выгну тебе ноги в обратную сторону.

– Не думаю, что у вас выйдет, – с усмешкой ответил я.

– Сделаю это, пока ты будешь спасть. Ты ведь спишь хотя бы один час ночью? А раздобыть ключи от общежития для меня не проблема.

Я улыбнулся и уселся на землю рядом с наставницей. Лайра чем-то была похожа на моего приёмного отца, но отличалась прямотой и некоторым простодушием.

– Около пятидесяти шести, – произнёс я, наконец сдавшись.

– Ну точно старик. Только старики не знают точно собственный возраст.

– А вам сколько?

– В двое меньше, чем тебе. Если ты настолько молодо выглядишь в своём возрасте, то твоя Энергия должна быть просто невероятной. И все в академии должны знать об этом, однако по какой-то причине они не знают.

– Нил… Мой приёмный отец научил меня одному трюку, позволяющему значительно преуменьшить свою ауру, тем самым сокрыв настоящую силу.

Подозрительно сощурив глаза, Лайра посмотрела на меня.

– Что? – непонимающе спросил я.

– Зачем тебе преуменьшать свою фактическую силу?

– Ну… Это секрет.

– С таким потенциалом ты, вероятно, родился Великим. Но это нисколько не объясняет, зачем тебе скрывать свою Энергию.

Я вновь промолчал, побоявшись дать честный ответ. Нилиад говорил, что даже для нашей легенды я обладаю слишком незаурядной силой, а потому стоит её раскрывать постепенно, будто бы она преумножается с годами обучения. Многие студенты академий прибегали к подобным методам после научной революции.

– Ладно, считай, что тебе повезло, – произнесла Лайра. – Война уже пришла за нами, и я не успею тебя разговорить.

И действительно: четыре крупных транспортника на воздушных подушках уже останавливались рядом с группой студентов. Остальные же проехали мимо, направляясь в город.

– Но не думай, что ты так легко отделаешься! – воскликнула наставница, поднимаясь с камня. – После битвы ты расскажешь мне всё.

С этими словами Лайра развернулась и направилась в сторону трёх сопровождавших нас преподавателей пятого курса, которые собрались возле первого подъехавшего ликута. Почему-то на душе стало тоскливо, и у меня возникло ощущение, что это был наш последний разговор с наставницей.

–

На протяжении четырёх часов мы ехали через равнины, направляясь к Красным расщелинам. Говорят, именно здесь были найдены первые Слёзы Тэридия, изменившие наш мир до неузнаваемости. Огромная цепь ущелий рассекала окружающие равнины подобно паутине. Подобная местность часто образуется в результате землетрясений, однако столица находилась в центре огромной тектонической плиты, и стихийные бедствия происходили здесь крайне редко. Из чего большинство исследователей пришли к выводу, что Красные расщелины образовались задолго до рождения империи и, вероятнее всего, в результате действий могущественных носителей Энергии.

Шахтёрский городок Рут стоял на самой окраине одного из многочисленных обрывов и имел сложную систему лифтов, спускавшихся на десятки метров вглубь земли и скал. Над ущельем поднимался густой дым, разносящийся вокруг и частично застилающий город.

– Что это?! – прокричал из кабины водитель нашего ликута, смотря в сторону городка.

Откуда-то из-за домов в небо взмыли красные огни, устремляющиеся по дуге в нашу сторону, прочерчивая за собой яркую дугу. Сидящие внутри открытой платформы транспортника студенты завороженно провожали взглядами приближающиеся объекты и, когда те будто замерли над нами и начали увеличиваться, опомнились и вскинули руки вверх. Мощная Энергия устремилась навстречу летевшим в нас снарядам, обволакивая их, но те даже не замедлили своё падение. Глаза учеников ещё не успели наполниться удивлением, когда массированный залп снизошёл на нас огненным дождём.

Глава 13: Первый бой

За считанные доли секунды всё погрузилось в хаос. Один из крупных снарядов врезался прямо посередине ехавшего перед нами ликута и пробил его насквозь. Полная студентов платформа из камня и стали мгновенно охватилась огнём, и всё вокруг наполнилось пронзительными криками, полными агонии. Более двадцати наведавших войны юнцов погибли в одно мгновение ока, а я никак не смог этому помешать.

Моя Энергия вновь отреагировала раньше меня: я успел направить телекинетическую хватку навстречу снарядам, но те просто прошли через неё насквозь. С неба обрушивались на нас массивные шарообразные кристаллы втрое больше человеческой головы, горящие даже несмотря на огромную скорость, с которой они летели. После грохочущего столкновения с преградой от кристаллов расходилась волна пламени, которое запросто охватывало любые поверхности и продолжало гореть на них.

– Все наружу! – прокричала наставница Лайра, первой опомнившись от потрясения.

Студенты нашей группы попрыгали с транспортника прямо на ходу, неумело подхватывая себя телекинезом. Большинство сразу же теряли контроль и падали мешком, но я сосредоточился и начал ловить их прямо над землёй, смягчая падение.

– Прыгай давай! – приказала мне наставница, когда на платформе остались лишь мы с парой других студентов.

Ничего не ответив, я обволок Лайру Энергией и резко вышвырнул с платформы. Обернувшись в сторону оставшихся сокурсников, я увидел, как ещё один кристалл уже заканчивал своё падение прямо на кабину нашего транспортника. Я успел укутать себя дополнительным слоем барьера, когда ликут вспыхнул, но я всё равно ощутил пронзительную боль на своём лице и мгновенно потерял сознание.

–

Взревев от боли, я вскочил с песка и ухватился за свой лоб единственной рукой. Но никакой раны на нём не было. Растерянно посмотрев по сторонам, я увидел перед собой Аларика, который взирал на меня с грустной улыбкой на лице.

– Не самая страшная боль, которую тебе довелось испытывать, не правда ли? – спросил Великий, слегка склонив голову набок.

– Но ощущалась невыносимо, – ответил я, постепенно приходя в себя. – Будто бы это была самая первая полученная мною рана.

– Это и была первая полученная рана. Просто не тобой.

– Полагаю, именно так ты обрёл свой шрам, верно?

– Верно. Как ты уже догадался, кристаллы были разновидностью Слёз Тэридия. Техномансеры обливали их особым маслом, а также наполняли этим маслом прикреплённые к снарядам сосуды. Изобретённая горючая смесь была в последствии названа жидким огнём и нашла множество применений в дальнейшем развитии науки.

– Мне нет до этого дела, – безразлично произнёс я. – Возвращай меня обратно.

Аларик недоверчиво приподнял одну бровь и скрестил руки на груди.

– Неужели ты начал сопереживать людям из моих воспоминаний? – спросил он. – Так не терпится увидеть их дальнейшую судьбу? Я продолжу твоё видение, пропустив момент пробуждения, чтобы не травмировать тебя.

– Нет. Ты хотел поделиться со мной опытом? Так передавай мне его целиком.

С этими словами я рухнул спиной на песок и ощутил подступающую дремоту. Последнее, что предстало перед моим заплывающим глазом – укутанное дымкой небо. Быть может, мне показалось, но оно стало значительно ярче.

–

Солнечные лучи пробивались через мои веки, которые по какой-то причине казались невероятно тяжёлыми. Жгучая боль пронизывала меня насквозь, и мне казалось, что кроме неё в этом мире ничего не существует. С трудом разлепив правый глаз, я увидел заволочённое дымом небо в красных тонах. Сперва я подумал, что я невольно активировал Осязание Энергии, но, ощупав пальцами своё лицо, я осознал, что оно всё залито кровью.

– Ты очнулся! – донёсся рядом со мной обеспокоенный голос наставницы.

Левое плечо Лайры было перевязано побагровевшими бинтами, а рука безвольно свисала. Оглянувшись по сторонам, я увидел ещё пятерых студентов, включая Зинона и Шиан, расположившихся внутри естественного укрытия из нескольких рядом стоящих валунов на небольшом пригорке. Коротышка выглядел бодро и живо, а вот остальные также получили множество ранений.

– С боевым крещением тебя, – буркнул Дефектный гений, осторожно выглядывая за валун. Я не сразу понял, что его слова были адресованы мне.

– Что произошло? – проговорил я, осторожно поднимаясь. – Как я получил эту рану?

Мои волосы уже слиплись от запекающейся крови, а в голове раздавался протяжный гул. Казалось, бьющийся ветер продувал её насквозь через уши, и я начал нажимать на них ладонями, будто пытаясь что-то выдавить изнутри.

– Тебя задело осколком Слезы, – ответила наставница. – Он пробил твой барьер, и пламя перескочило на твоё лицо. Шиан едва удалось его сбить.

– Спасибо, – сказал я высокой студентке, посмотрев на неё с нескрываемым удивлением, а затем вновь обратился к Лайре: – И насколько всё плохо?

– Ты и раньше не был красавцем, – отмахнулась она. – Уверена, пара ожогов ничего не испортят.

– Ну спасибо.

Я аккуратно выглянул из-за нашего укрытия. В сотне метров от нас догорал один из транспортников. Ещё два уже целиком сгорели чуть позади. И лишь один ликут добрался до города, над которым вздымалось уже значительно больше дыма. Использовав Осязание материи, я нащупал множество бездыханных тел, разбросанных по равнине вокруг.

– Это всё… наши? – спросил я, ощутив, как во рту мгновенно пересохло.

– Нет, – ответила Лайра. – Противник встретил нас после залпа, но нам удалось дать отпор. Более-менее. Сейчас мы восстанавливаем силы, чтобы присоединиться к остальным уже в городе.

– Среди врагов много одарённых телекинетиков?

– Одни слабаки, но… Мятежники используют высокотехнологичное снаряжение, с которым приходится считаться. Один из них пальнул в меня из арбалета, – с этими словами Лайра указала на своё раненое плечо, – так я пока болт не вытащила, едва управлялась со своей Энергией. Наконечник был сделан из Слезы Тэридия.

– Что такое «арбалет»? – поинтересовался я.

– Стрелковое оружие, которым обычно пользуются охотники в отдалённых провинциях империи, где сильных носителей Энергии не так много. Не думала, что подобное можно встретить на поле боя в нашу эпоху.

Я ещё раз окинул взглядом нашу небольшую группку, почти целиком состоящую из раненых юнцов без боевого опыта. У Шиан и ещё двоих студентов дрожали руки, а глаза казались совершенно пустыми. Зинон вместе с ещё одним парнем сохраняли самообладание, но последний был весь покрыт порезами, а его живот перебинтован. Первой помощи нас обучали совсем немного в академии, но большинство наших ран были обработаны весьма неплохо. Вот только медикаменты в наших миниатюрных походных аптечках уже заканчивались.

– Наставница, позвольте мне вдвоём с Зиноном отправиться на подмогу в Рут, – решительно произнёс я. – Мы сможем оказать поддержку нашим, не подставляя под удар раненых.

– Я вас одних не отпущу, – ответила Лайра, нахмурившись.

– Я понимаю, насколько для вас важна эта битва, но вы серьёзно ранены. К тому же я не хочу оставлять других студентов без надёжной защиты. Кроме вас о них никто не позаботится, если мы уйдём.

Наставница посмотрела в сторону Шиан и медленно кивнула в ответ.

– Хорошо, – произнесла она. – Но, если кто-то из вас двоих попробует там умереть, я найду ваши души и запихну их в тело домашнего питомца ректорши.

– У Арастадис есть домашний питомец? – удивился Зинон.

– Идёт, – ответил я, тепло улыбнувшись. Лайра немного расслабилась и улыбнулась в ответ.

–

Вся равнина была изрыта упавшими Слезами Тэридия, вокруг которых земля покрывалась ожогами, а местами ещё продолжала гореть. Вместе с Зиноном мы нашли несколько трупов наших сокурсников и, обыскав их, собрали немного медикаментов. А затем мы двинулись к шахтёрскому городку.

– Признайся, ты это затеял только ради того, чтобы отобрать у наставницы всю славу, – внезапно произнёс Зинон, пока мы шли через поле.

– Ничего подобного, – коротко ответил я.

– Ещё и надавил для этого на её слабое место. А ты хитрее, чем кажешься.

– Совершенно не понимаю, о чём ты.

– Ну да, как же…

– Стой! – воскликнул я, когда граница моего Осязания материи пробилась каким-то летящим в нашу сторону небольшим объектом. – Чувствуешь?

Зинон не успел ответить. Я взрыл телекинезом землю рядом с ним и резко подкинул вверх. Арбалетный болт с ярко-зелёным наконечником вонзился в импровизированный щит и застрял внутри. Я плотно смял землю в несколько шаров и направил их точно в противоположную сторону траектории полёта болта.

Мы с Зиноном замерли и прислушались.

– Достал его? – поинтересовался коротышка.

– Не знаю. Возможно.

– Ясно. Спасибо. Подхвати несколько камней вокруг и таскай с собой. Моя Энергия не позволяет этого сделать.

Послушавшись разумного совета, я притянул к себе крупный валун и разбил его телекинезом на двенадцать частей размером с человеческую голову. Затем, обхватив каждую по отдельности, я заставил их вращаться вокруг нас в трёх метрах.

– Какого чёрта ты настолько силён? – процедил Зинон, наблюдая за этим зрелищем. – И главное, почему ты с этой силой настолько бесполезен?

– И это ты говоришь тому, кто только что спас тебе жизнь? – произнёс я, вопросительно выгнув уцелевшую бровь. Левой я старался не двигать.

– Да. С твоей силой я бы уже давно раздавил всех мятежников и забрал бы их головы в качестве трофеев.

– Не всё в этом мире сводится к убийствам. Хотя куда уж тебе желторотому об этом знать?

– Хоть по моему виду не скажешь, мне вообще-то пятнадцать лет уже, – с едва уловимой в голосе обидой сказал Зинон.

– Потрясающе.

Дальнейший путь мы прошли, не разговаривая друг с другом. Стрелявшего человека нам так и удалось не найти. Чем ближе мы подходили к Руту, тем сильнее Зинон хмурился. Я решил не спрашивать Дефектного гения о причинах его беспокойства, так как боялся, что нас могут услышать.

Войдя в город, мы увидели множество трёх-четырёхэтажных каменных домов, многие из которых были сильно повреждены. На улицах валялись тела множества студентов и взрослых незнакомых людей, бежевые рубахи которых были увешаны различными устройствами из металла и Слёз Тэридия.

Ничего не говоря друг другу, мы с Зиноном разделились и пошли по противоположным сторонам широкого переулка, прижавшись к домам. Зрелище жестокой резни, в которой участвовало множество знакомых мне людей, вызывало у меня горечь и некое странное чувство ностальгии.

Я ощутил с моей стороны улицы за углом одного из домов присутствие человека. Дойдя дотуда, я увидел молодого мужчину, обвешенного неизвестными мне устройствами из Слёз. Он выпрямил в мою сторону свою правую ладонь, и кристаллы на его стальных наручах пришли в движение. Они начали вращаться на металлических стержнях вокруг кисти мужчины, издавая нарастающий гул.

Я посмотрел на противника холодным и пустым взглядом, замерев на месте.

Глава 14: Слабые и сильные

Кристаллы вращались вокруг руки противника всё быстрее и быстрее, а затем резко замерли, и из его ладони вырвалась узко сосредоточенная волна телекинеза, оттолкнувшая стрелявшего на метр. Импульс врезался в мой барьер и растёкся по нему, не нанеся мне никакого вреда. Продолжая смотреть на противника, я слегка мотнул головой, и стена рядом с ним частично развалилась, а её обломки прибили руки и ноги мужчины к противоположной стене. Он закричал от нестерпимой боли, но я сомкнул телекинезом рот противнику, дабы он не выдал нашу позицию.

Зинон перебежал улицу и остановился рядом со мной. Оценив ситуацию, он вопросительно взглянул на меня.

– Ты оставил его в живых? – удивился коротышка. – Этот червь же может быть опасен.

– Я сломал ему руки и ноги, – ответил я, продолжая сверлить противника пустым взглядом. – Этого вполне достаточно. Пусть его дальнейшую судьбу решает кто-нибудь другой.

– Тогда давай я её решу.

– Не смей, – холодно произнёс я, недобро посмотрев на Зинона. Тот напряжённо уставился на меня, а затем отмахнулся и направился обратно на противоположную сторону улицы.

Мы продолжили блуждать по городу-призраку, переступая через тела студентов, местных шахтёров и простых горожан. Бойня не пощадила никого. Хотя, если подумать, то среди трупов совсем не было детей. Видимо, мятежники их эвакуировали перед тем, как занять Рут.

Спустя несколько минут блуждания Зинон вновь подошёл ко мне.

– Я наконец-таки уловил Осязанием пару живых источников Энергии через два квартала отсюда, – пояснил он. – Давай проверим.

Я кивнул. Помимо одного противника нам так и не попались выжившие. Судя по количеству тел наших, сюда так или иначе добрались студенты минимум из двух транспортников. Вероятно, выжившие нуждаются в нашей помощи. Не теряя времени, мы перешли на бег, стараясь при этом перемещаться как можно тише.

Когда мы добрались до первого перекрёстка двух широких дорог, Зинон остановил меня и жестом подозвал к себе.

– Почему мы мешкаем? – прошептал я ему.

– Источники Энергии поочерёдно гаснут, – ответил коротышка. – Будь готов…

– Так значит, нам нужно наоборот ускориться, – произнёс я уже чуть громче и довольно встревожено.

– Я хочу сказать, что их что-то последовательно убивает, но я не знаю, что именно. Давай действовать осторожно.

Зинон рассуждал здраво, прямо как хладнокровный боец, но я такую логику на дух не переносил. Каждая секунда промедления могла стоить жизни кому-то из других студентов. Потому я покрыл своё тело дополнительной телекинетической оболочкой, подобной экзоскелету, и, ускорив движение своих ног, рванул вперёд.

– Дурак! Зачем? – лишь воскликнул Дефектный гений, а затем побежал следом, тщетно пытаясь поспеть за мною.

Пробежав ещё один квартал, я почувствовал в зоне своего Осязания материи слепое пятно. Моя Энергия просто растворялась при контакте с ним и не могла нащупать то, что находилось внутри. Одно было ясно точно: пятно медленно перемещалось.

Завернув за угол дома, я увидел перед собой поле боя. Дома вдоль всей улицы были разрушены, их многочисленные обломки разбросались во все стороны вокруг. Под множеством обломков торчали трупы местных жителей и мятежников. Вдали же я увидел тела студентов, между которыми расхаживала массивная фигура, облачённая в металлические доспехи. Именно она и являлась центром моего слепого пятна.

Незнакомец подошёл к лежавшей рядом с ним ещё живой девушке из пятого курса, а затем вытащил из своей поясной сумки небольшой серый кристалл и наклонился к ней. Гадать здесь было нечего: он собирался извлечь сущность несчастной и заточить её в Слезу Тэридия.

Энергия рассеивалась при контакте с гротескно огромным и тяжёлым доспехом, а это значит, что воздействовать телекинезом напрямую не выйдет. Потому я уцепился незримой дланью за стену ближайшего к незнакомцу дома и обрушил её, предварительно укрыв лежавшую без сознания девушку барьером. Обломки погребли под собой фигуру в доспехе, а я побежал вытаскивать студентку из-под завала.

Когда я уже подбежал к ней, моё Осязание уловило движение под обломками, и я укрепил свой барьер. В эту же секунду из завала поднялась фигура в доспехе и, обхватив обеими огромными руками толстый кусок стены, швырнула его в меня. Обломок с грохотом врезался в незримую преграду и развалился надвое.

Незнакомец достигал более двух метров в высоту, а его толстые латы были усеяны множеством светящихся зелёным светом Слёз Тэридия, от которых расходились тонкие полосы по всему доспеху. Поверх всей этой груды металла было перевязано множество ремней с разнообразными сумками, мешочками и склянками. Наручи гиганта покрывались ярко-красными кристаллами, совсем как у напавшего на меня в переулке человека. В узких глазницах округлого шлема были видны серые усталые глаза.

– Кто ты такой?! – воскликнул я, гневно посмотрев на незнакомца.

– О, какая диковина, – с гулом донёсся из-под шлема приглушённый мужской голос. – Говорящая шавка имперской армии! А я думал, вы лишены дара речи!

– Я спросил, кто ты такой?! – для убедительности своих слов я поднял позади себя в воздух несколько крупных камней и расколол их телекинезом, придав им конусообразную форму и направив остриями к противнику.

– Может быть, шавка умеет ещё и слушать? Или даже думать собственной головой? – в голосе незнакомца читалась ирония. Зафиксировав на мне взгляд, он помолчал некоторое время, а затем, убедившись, что я действительно его слушаю, продолжил: – Смотри, что происходит в царстве могущественнейших носителей Энергии, если одарить силой их рабов, рождённых обделёнными божественной любовью. Рабы сразу же пытаются свергнуть своих хозяев, дать им отпор даже ценой собственных жизней.

– Так ты в ответе за охватившую весь Рут резню?

– Нет. Вина лежит на правителях прогнившей империи Марар, где слабые обречены влачить жалкое существование, пока за ними не придут их жнецы. Местные жители сами решили попытаться изменить свою судьбу, а я попросту предоставил им для этого инструменты. Я учёный, мальчик. Я лишь провожу эксперименты. Этот показал, что для нашего народа ещё не всё потеряно.

Я чувствовал, что моё хладнокровие постепенно меня покидало. По телу пронеслась дрожь, слова начали путаться, а Энергия забилась внутри меня в такт участившимся ударам сердца.

– Так значит, твой эксперимент можно считать успешным? – сухо спросил я, пытаясь говорить чуть медленнее. – Сотни погибших людей – это для тебя успех?

– Это цена проведения эксперимента, – ответил человек в доспехе. – И цена весьма небольшая по сравнению со всеми ужасами, что творятся в империи. Просто люди, принимающие за тебя решения, окрестили нас жестокими убийцами, а себя – спасителями. И, ставя на неугодных подобное клеймо, лидеры империи управляют страной вот уже много веков. Ничего не меняется.

– Не меняется? А как же научная революция?

– Не обманывайся, мальчик. Научная революция была проведена правительством этой страны, а не её народом. Она стала ещё одним шагом к мировому господству и значительно отсрочила настоящую гражданскую войну. Если ты достаточно умён, чтобы задавать вопросы, то должен понять, что я говорю правду.

– Но насилием ничего не изменить! – воскликнул я. – Вы лишь ускорите искусственный отбор сильнейших в империи!

Незнакомец ответил мне не сразу и смотрел на меня, будто бы пытаясь распознать ложь.

– Признаюсь, не ожидал, – наконец произнёс он. – Каково твоё имя, мальчик?

– Я не стану отвечать.

– Разумно. Мальчик, подумай, быть может, твоё призвание вовсе не в войсках империи?

Не успел я ответить, как вдруг несколько фрагментов крыши одного из соседних зданий отделились и устремилось прямо в закованного в доспехи незнакомца. Тот выставил руку навстречу летящим в него объектам и выпустил из наручей телекинетическую волну, разбившую камни на куски.

Наш разговор был довольно бесцеремонно прерван. Я так сосредоточился на противнике, что не заметил своим Осязанием только что прибывшего Зинона.

Отбив снаряды, незнакомец звонко стукнул друг об друга сжатыми в кулаки латными перчатками, и красные кристаллы отделились от них, а затем начали вращаться вокруг наручей с огромной скоростью.

– Аларик, не дай ему!.. – послышался крик Зинона за моей спиной, но было уже поздно. Мужчина обрушил свои огромные кулаки на землю, и та разошлась трещинами вокруг него. Всё вокруг нас затряслось, а дома начали обрушаться, засыпая своим обломками тела на улице.

Незнакомец развернулся и побежал сквозь разрушающееся здание напролом, с лёгкостью пробивая его стены плечом.

– За ним! – воскликнул Зинон, подбегая ко мне.

– Нельзя! Раненые! – коротко ответил я и принялся облеплять барьерами все лежавшие вокруг тела. Тем временем изнутри одного из домов послышался женский крик.

– Дерьмо! – выругался коротышка, развернулся и побежал на незнакомый голос, прокладывая себе путь разрушительными телекинетическими способностями.

–

Когда всё стихло, я извлёк из-под обломков все тела и осторожно выложил их в ряд на улице. Только после этого я ощутил, что сердца бьются только у троих из них: у одного шахтёра и двух студентов Первого военного училища.

– Аларик! Сюда! – послышался голос Зинона по другую сторону от обрушившегося здания, из которого до этого был слышен крик. Убедившись, что жизням троих спасённых мною людей ничего не угрожает, я направился к коротышке.

Осторожно перелетев через обломки, я увидел Зинона, стоящего рядом с неподвижным телом девушки чуть старше меня на вид. С головы по её необычайно длинным чёрным прямым волосам стекала кровь, а её глаза были закрыты.

– Не успел? – мрачно спросил я.

– Успел, только её по голове булыжником приложило, – ответил Зинон, будто бы обидевшись на моё предположение. – Я не смогу её тащить своим телекинезом: убью ненароком.

– Кто она вообще такая?

Мы с Зиноном осмотрели девушку. Она была среднего роста и имела изящно-невинные черты лица и очень бледную, практически белую кожу. Одета она была в мешковатые штаны и изношенную тканевую серую рубаху. Такие обычно носят бедные горожане из неблагополучных районов Диспадуса, однако в Руте так одевались практически все местные.

Девушка сжимала мертвецкой хваткой небольшое устройство из множества наложенных друг на друга колец, в центре которого покоилась крошечная красная Слеза Тэридия.

– Так она из мятежников? – растерянно спросил Зинон. – Я что, зря её спасал?

– Нет, – возразил я, положив коротышке на плечо руку, – ты всё сделал правильно. Ты спас человеку жизнь, это главное.

– Да? То есть твоё кредо – ломать конечности, но не убивать своих жертв? Чтобы люди помучились перед своей казнью?

– Казнью? – растерянно переспросил я. – Этих людей казнят?

– Кончено! А ты что думал? Они же мятежники!

Я осторожно перевёл взгляд на длинноволосую девушку.

– Зинон, может быть, мы не станем рассказывать нашим об устройстве? Оно и на оружие-то непохоже.

– Какая разница, на что оно похоже? – раздражённо произнёс Дефектный гений. – У этой девчонки нет права на владение такой штукой, так что она преступница. Да и досталась оно ей явно от мятежников. Пусть судьи разбираются!

– Но тогда может оказаться, что ты действительно спас её зря.

– Ей всё равно некуда пойти. Скорее всего, её родители мертвы, позаботиться о ней некому. С такой Энергией, правда, она может стать военной, но если ты приведёшь в войска мятежника, а потом это вскроется…

– Я возьму всё на себя, ладно? – сказал я, убирая странное устройство в карман своей формы. – Ты не видел никакого механизма со Слезой внутри и знать не знаешь, кто эта девушка такая.

Зинон посмотрел на меня крайне недоверчиво, сощурив глаза.

– Ты же понимаешь, что я с лёгкостью смогу тебя закопать, владея подобной информацией? – спросил он, скрестив руки на груди.

– Понимаю, – кивнул я в ответ. – Но я делаю то, что считаю правильным и готов понести за это ответственность, если придётся.

Глава 15: Зинон

Вместе с Зиноном мы обработали раны наших двоих сокурсников и длинноволосой девушки, а также стабилизировали состояние выжившего мятежника. Никто из них так и не начал приходить в себя из-за полученных многочисленных повреждений и изнеможения. Мы извлекли из обломков несколько матрасов и одеял, а затем уложили на них всех четверых выживших. Затем мы с Зиноном уселись на развалинах одного из домов и стали дожидаться подкрепления, подняв телекинезом в небо небольшое сигнальное знамя.

– Знаешь, военные всё равно её заберут и развяжут ей язык, – мрачно произнёс коротышка, кивнув на девушку. – Не думаю, что тебе удастся как-либо ей помочь, только нагребёшь себе проблем.

– Почему ты так считаешь? – удивился я. – Как они отличат её от простой местной жительницы?

– Выживших здесь крайне мало, армии не составит труда допросить всех. А с учётом того, каким провалом обернулась попытка отбить этот город, скорее всего всех местных заставят молчать любыми способами. Думаю, их всех без разбору окрестят мятежниками и всё равно казнят.

– Это как-то уж слишком. Не думаю, что всё обернётся подобным образом.

– Поверь, я знаю, о чём говорю. Методы контроля распространения информации остались те же со времён старой империи.

– Да откуда тебе знать? – произнёс я чуть громче и довольно взволнованно.

Зинон отвёл от меня взгляд и ничего не ответил.

– Да брось, ты всё равно уже знаешь обо мне достаточно, чтобы иметь возможность в любой момент обрушить мою жизнь, – не знаю, по какой причине, но, произнося эти слова, мне становилось на душе немного спокойнее. – Давай говорить начистоту.

– Ладно, – вздохнул коротышка, запрокинув голову вверх и прищурившись от упавших на его лицо солнечных лучей. – Мой отец был инквизитором и много всего мне рассказывал. После научной революции он поселился в бедном районе Диспадуса и скрывался там. Там он и встретил мою мать.

– Твой отец был… инквизитором? – осторожно переспросил я.

Нилиад рассказывал, что практически всех высокопоставленных защитников церкви Двоих казнили с особой жестокостью. Самым распространённым средством казни для инквизиторов было четвертование.

– Замолчи и слушай, я не собираюсь повторяться. Я рос в бедной семье и влачил довольно жалкое существование вместе со своими родителями. У моей матери была очень слабая Энергия, а потому мама умерла в достаточно юном возрасте от какой-то болезни. Отец обезумел от горя и решил, что не хочет больше жить. Он направился прямиком к Дворцовой башне и сдался страже. Но после этого он потребовал дуэли по правилам Закона Завоевателя и вызвал на поединок Арастадис, нынешнюю ректоршу нашей академии.

– Ого. Но ведь твой отец наверняка был заклеймён государственным преступником. Людям вроде него разве дают право поединка?

– Да, но только если признаю́т силу такого человека. В состоявшейся дуэли отец одолел Арастадис и потребовал от неё принять меня в академию.

Я присвистнул. Ректорша казалась необычайно сильной, а потому мне было страшно представить Энергию отца Зинона. И, надо признать, я проникся искренним и глубочайшим уважением к такому родителю.

– А твоя сила унаследована тобой от отца? – поинтересовался я.

– Ты спрашиваешь непосредственно про Энергию или мою дефектность? – спросил Зинон, хмуро посмотрев на меня. – Объём Энергии явно достался от отца, а вот её контроль мне унаследовать не удалось. Думаю, кровь слабой женщины оказала на меня слишком сильное влияние.

– Но ты ведь всё равно чертовски силён, хоть твои способности и немного жуткие.

– И всё же я не могу сделать простейшие вещи, на которые способны даже малые дети.

Я не стал подмечать, что Зинон для меня во многом и выглядел ребёнком, причём не только внешне. Вечно сердитому коротышке это было знать ни к чему.

– Что в итоге стало с твоим отцом? – спросил я, попытавшись перевести тему разговора.

– Казнили на прошлой неделе, – спокойно ответил Зинон. – Четвертованием. А затем заточили его душу в Слезу.

– И ты… Как ты это перенёс?

– А похоже, что я как-то это не так перенёс?

– Ну ты выглядишь чересчур спокойным и говоришь о таких вещах довольно холодно.

– Мой отец оказался на стороне проигравших. Он был хорошим человеком, но слишком слабым для этого мира. О слабых горевать бессмысленно.

– Ты же на самом деле так не считаешь? – с толикой надежды спросил я.

Зинон не ответил. Он уставился вперёд, разглядывая застланную трупами улицу.

– Ты довольно эмоционально отреагировал, когда наш экзаменатор угрожал расплатой всем твоим родным, – произнёс я. – Ты явно испытываешь боль, когда кто-то неосторожно задевает эту тему.

– Уже нет. К тому же мне повезло, что Арастадис прониклась уважением к моему отцу и не распространялась о моём происхождении. Узнай учёный-экзаменатор о том, что мой отец был чистильщиком церкви Двоих, он бы попытался заставить тебя меня убить.

– Я бы не стал этого делать.

– Ну тогда ты бы умер сам, – усмехнулся Зинон.

Тем временем лежавшая на матрасе длинноволосая девушка издала протяжный стон и схватилась за перевязанную бинтами голову, а затем раскрыла глаза. Глаза ярко-красного цвета.

–

– Что произошло потом? – поинтересовался я, когда воспоминание развеялось.

Белые пески, растянувшиеся уже на сотни метров, покрылись множеством небольших прудов, что придало этому странному месту вид наводнённого пляжа. Здесь также стало значительно теплее, а тьма над нами преобразилась в мутную белесую дымку, за которой всё ещё не было видно источника света и жара.

– Мы с Зиноном немного поговорили с девушкой и объяснили ей её положение, – ответил Аларик, разгуливая по песку в нескольких метрах от меня. – Юную мятежницу звали Хильрой. Она была сиротой и работала в шахтах с малых лет. Энергии в ней было много, но для тяжёлой работы она не годилась, а потому девушка жила очень бедно. Как только появилась призрачная надежда хоть как-то изменить жизнь, Хильра тут же за неё уцепилась. Незадолго до побоища незнакомец в доспехах вместе со своими подчинёнными, Лигой техномансеров, появился в Руте и привёз множество высокотехнологичных для тех времён инструментов, и шахтёры в скором времени сообразили, что их можно использовать как оружие.

– То есть, этот человек на самом деле не пытался поднять восстание? – уточнил я.

– Он дал возможность шахтёрам поднять восстание самостоятельно. Когда же те попросили у незнакомца больше инструментов «для работ», тот уже предложил им настоящее оружие. К нашему появлению в городе уже были целые батареи из пушек, стреляющих с помощью сжатого воздуха ядрами из Слёз Тэридия. Но когда студенты академии пошли на штурм, техномансеры увезли всё своё причудливое вооружение.

Любопытно. Если Лига техномансеров превосходила своими технологиями самое продвинутое государство на планете, то у неё наверняка было колоссальное количество ресурсов. А такие ресурсы у подпольной организации не могут появиться без могущественного покровителя.

– Ты в итоге нашёл способ помочь Хильре? – спросил я, провожая взглядом неустанно бродящего по песку Аларика.

– Да, – ответил он. – Я убедил Зинона замолвить за меня словечко наставнице и покинул Рут вместе с юной мятежницей, направившись в столицу.

– Звучит как очень плохая идея.

– Не совсем. Средства связи тогда были примитивны донельзя, а потому в результате проигранных боёв выжившие солдаты часто оказывались отделены друг от друга. По уставу, не имея возможности подать сигнал или воссоединиться со своими сослуживцами, солдаты были обязаны вернуться в ставку командования. В нашем случае – в академию. Я лишь решил сделать небольшой крюк.

– Покажешь? – предложил я, вновь закрывая глаз.

– Разумеется, – ответил Аларик, голос которого прозвучал уже отдалённо и крайне тихо.

–

Вид бредущих вдвоём раненного студента Первой военной академии и оборванки с перевязанной головой привлекал довольно много вопросительных взглядов. К счастью, авторитет моей формы с нашивкой пятого курса позволял избегать излишнего внимания стражников. Но центральные районы города мы решили обойти, дабы не натолкнуться уже на элитных солдат или же на так называемых Стражей Прогресса, современных инквизиторов материалистской идеологии.

Хильра смотрела на освещаемые ночным небом и многочисленными факелами башни столицы с нескрываемым восхищением. Она впервые была в Диспадусе, и вид величественных высоких сооружений и толп самых разнообразных людей вызывал у неё трепет и культурный шок.

– В этом городе так много Слёз, – задумчиво произнесла девушка, всматриваясь в одну из каменных башен.

– Ты чувствуешь их отсюда? – удивлённо спросил я. – В большинство Слёз в этих домах практически лишены Энергии.

– У меня дар находить её ощущать и находить источники Энергии, – пояснила Хильра.

Я остановился.

– Погоди, тогда почему ты бедно жила в Руте? Такой талант для шахтёров должен быть бесценным.

– Он и был бесценным, но мне не хватало сил самой извлекать Слёзы. Я получала лишь то, что мне оставляли более сильные шахтёры.

– То есть, тебя использовали с раннего детства, не вознаграждая по достоинству за внесённый вклад в работу. Что ты чувствуешь, думая об этом?

Хильра задумалась. Мой вопрос казался ей слишком простым, оттого девушка сразу начала искать в нём подвох.

– Обиду, – неуверенно ответила она. – И злость.

– Хильра, я думаю, что тебе удастся обрести новую жизнь, более беззаботную и спокойную. Но для этого тебе придётся отказаться от идей борьбы против империи.

– Хорошо.

– И… всё? – недоверчиво спросил я. – Так просто?

Девушка кивнула.

– Я последовала за остальными мятежниками, так как это был единственный выход что-то изменить в моей жизни. Если ты знаешь другие способы, то я с радостью ими воспользуюсь.

– Ну тогда моли Двоих, чтобы мой дар убеждения не подкачал, – сказал я, улыбнувшись.

– Молить… Двоих?.. – осторожно повторила девушка.

– А… Не бери в голову, просто устойчивое выражение. И лучше не повторяй его в столице на людях.

Нилиад открыто говорил со мной о вере у нас дома, а больше собеседников у меня толком и нет, разве что наставница Лайра. Я слишком сильно расслабился и позволил себе болтнуть лишнего прямо на улице.

– Мы пришли, – сказал я, остановившись перед дверями башни Нилиада. Перед дверями дома. Набрав полную грудь воздуха и тяжело выдохнув, я толкнул дверь.

–

Старясь не подавать вида своей растерянности, Нилиад перевёл взгляд сперва с меня на Хильру, а затем обратно.

– Аларик, – произнёс он, чуть растягивая слова, – Мне послышалось, или ты сказал…

– Удочери эту девушку, – решительно повторил я. Хильра начала пятиться, прячась мне за спину.

Нилиад встал из-за стола и принялся расхаживать по своему кабинету. Он останавливался, рассматривая различные трофеи в виде каменных масок, засушенных скальпов и причудливо вырезанных лезвий из Слёз Тэридия. Затем приёмный отец подходил к гобеленам и выискивал на них пыль или же распутавшиеся нитки. После этого Нилиад подходил к своему столу и просматривал лежавшие на нём листы бумаги. А затем повторял весь процесс заново.

Похоже, мне удалось удивить скучающего старика. Вот только я настолько плохо его понимал в такие моменты, что сейчас мне оставалось лишь гадать, попробует ли мой приёмный отец убить меня на месте.

Глава 16: Душа

– Чувству такта и искусству дипломатии я так и не смог тебя обучить, – сказал Нилиад, наконец садясь обратно за свой стол. – А ещё ты должен был вернуться на транспортниках вместе с другими студентами, но ты просто пропал без вести.

– Ситуация того требовала, – пояснил я. – Мы возвращались окольными путями.

– Ты знаешь, что из-за твоих речей в Руте кое-кто усомнился в твоей лояльности империи?

Вот же… Неужели Зинон всё же решил меня заложить? А я уж было подумал, что после всего, через что мы прошли вместе, я мог этому коротышке довериться.

– Впрочем, в этот раз твои неосторожные действия не вызовут проблем, но тебе следует следить за тем, что ты говоришь и кому ты это говоришь, – с этими словами Нилиад вновь посмотрел на девушку за моей спиной. – Сколько тебе лет, девочка?

– Двадцать семь, – приглушённо ответила она.

Нилиад окинул Хильру взглядом профессионального оценщика, будто бы перед ним был прилавок с товаром. От белесых глаз приёмного отца начало исходить тусклое свечение.

– Погоди, почему мои действия не вызовут проблем «в этот раз»? – недоумённо спросил я, нахмурив брови.

– Потому что, к твоему счастью, операцию по уничтожению Лиги техномансеров учредил именно я, – равнодушным тоном ответил Нилиад и откинулся на спинку каменного стула.

– Что?

Мы уставились друг на друга. Нилиад смотрел на меня как на непутёвого сына, смеющего дерзить отцу, а в моих глазах читались негодование и злоба.

– Ты отправил детей на убой… – тихо произнёс я, пытаясь переварить свои же слова.

– У тебя есть какие-то претензии на этот счёт?

Хильра попятилась к двери. Скорее всего она почувствовала колебания моей Энергии и стремительно нарастающее напряжение в кабинете. Нилиад выглядел же крайне недобро и, очевидно, был вне себя от злости.

– Тебе не следует так открыто выражать неблагодарность тому, кто забрал тебя из провинции и подарил новый дом, – процедил сквозь зубы мой приёмный отец, подперев свою щёку кулаком. – Особенно когда пытаешься просить меня об одолжении.

– Ты разрушил мой дом, – холодно ответил я. – Ты отнял его у меня.

– Господин Нилиад, – внезапно встряла в разговор Хильра. – Ваш сын сегодня прошёл через множество смертей своих друзей и сильно устал. Он вовсе не хотел вас оскорбить.

Мой гнев начал отступать, и я взял свою Энергию под полный контроль. Я так поглотился эмоциями, что совсем забыл о том, что сейчас было наиболее важно: защитить спасённую Зиноном девушку.

– Не знал, что ты завёл в академии друзей, – чуть расслабившись произнёс Нилиад. – Прими мои соболезнования.

Я лишь безмолвно кивнул в ответ.

– Согласно уставу, я должен был отправить студентов одного первых трёх курсов на разведку боем, так как большинство из них бесперспективные и не имеют высокую ценность для войск империи, – продолжил говорить старик. – А уже после гибели сотни-другой детишек мятежниками бы занялись настоящие военные. Но я решил, что сил пятого курса будет достаточно для выполнения обеих задач.

– Ты ведь просто хотел проверить меня, верно? – сказал я, усомнившись в искренности Нилиада.

– И ускорить твоё возвышение. Твоя… задержка на пятом курсе наконец-таки закончится.

Всё-таки старый лис нисколько не переживал из-за того, что своими приказами убил множество детей. Этот хитрый мерзавец был просто омерзителен и руководствуется ничем другим, кроме достижения своих личных целей. А я вынужден снова и снова играть роль пешки в его беспощадной игре.

– Так что на счёт Хильры? – спросил я, стараясь отбросить дурные мысли.

– Нет, – отрезал Нилиад.

– Почему?

– Слишком подозрительно. Объявлять своим бастардом второго одарённого ребёнка подряд, чьё существование может напрямую противоречить современной идеологии империи – сущее безумие.

– Но ведь ты хочешь прославить своё имя, верно? – заговорщицки проговорил я. – А для этого тебе нужны одарённые дети, которые прогремят своими деяниями на весь мир.

– Мне достаточно одного, – сказал Нилиад, подозрительно сощурив глаза. Старик явно раскусил подвох в моих словах.

– Тогда тебе нужен послушный сын, который будет готов следовать твоим принципам и исполнять мечту отца. Такого ты получишь только если позаботишься о Хильре.

Девушка старалась быть тише воды и ниже травы. Своим Осязанием материи я невольно уловил дрожь её хрупкого тела. Похоже, она искренне боялась Нилиада. Или же её страх был обращён к нам обоим?

– Вот оно что, – тяжело вздохнул приёмный отец. – Хорошо, в этот раз я уступлю. Хильра может остаться. Твоя идея с удочерением является полным бредом, но я умею находить наилучшие решения в подобных интригах. Тем не менее, тебе придётся приложить немало усилий, чтобы я не пожалел о своём решении. Иначе жалеть будешь уже ты.

Я натянул на своё лицо тёплую, благодарную улыбку и кивнул. Нилиад видел меня насквозь и прекрасно чувствовал всю фальшь моих эмоций. Однако, он также тепло улыбнулся в ответ, хоть его глаза всё ещё были будто бы налиты кровью от переполняющего гнева.

–

Когда я снова пришёл в сознание, то ощутил, что моя спина погружена в воду. Резко поднявшись на ноги, я увидел крупный неподвижный водоём, заполнивший половину образовавшегося посреди бесконечной тьмы пространства. Доходя до его края, озеро просто растворялось во мраке.

Аларик находился рядом со мной и стоял подошвами своих сапог на воде, в очередной раз наплевав на законы физики. Хорошее напоминание для меня о том, где я сейчас нахожусь на самом деле.

– Нилиад устроил Хильру в академию? – спросил я у своего собеседника.

– Я смотрю, ты стал неплохо понимать мышление моего приёмного отца, – ответил он с нескрываемым уважением в голосе, хотя оно могло оказаться наигранным. – Верно. Через месяц после её обучения у Нилиада, Хильра в одиночку прошла экзамен и была определена сразу на наш с Зиноном курс.

– Но от вашего курса практически ничего не осталось, – заметил я.

– Как и от его учителей. Лайра оказалась единственной выжившей среди них. Пятый курс было решено расформировать на неопределённое время. Меня, Хильру, Зинона и наставницу перевели на обучение в шестой. Остальных наших сокурсников – в четвёртый.

– Как так вышло, что Лайре разрешили возобновить обучение?

– Официально произошедшее в Руте объявили безоговорочной победой имперской армии. «Ценой жизней недостойных бравые студенты Первой военной академии Диспадуса смогли подавить восстание на корню и уничтожить силы террористической организации, именующей себя Лигой техномансеров», – вот что кричали глашатаи на улицах столицы. Уверен, к этой легенде Нилиад лично приложил руку.

Аларик затих, и задумчиво потёр подбородок. Я поймал себя на мысли, что всё же наши миры во многом похожи. Неумолимая машина пропаганды продолжала идти вперёд, вбирая в себя всё больше и больше лжи. Как только Зим вступит в информационную эру, этот непрерывно растущий пузырь должен мгновенно лопнуть, открыв правду жителям империи. Истина способна свергать правителей и разрушать целые страны, и она со временем всегда находит себе путь к тем, кто её ищет.

– А какой ложью Нилиад укрыл Хильру? – поинтересовался я у Аларика.

– Он объявил её моей суженной, которую отец подобрал для меня лично. Дочерью одного из своих почивших сослуживцев, перенявшей от отца могущественную Энергию.

– И как девушка отнеслась к этому решению?

– Мы оба понимали, что это было необходимо, – пожал плечами Аларик. – Я много проводил времени с Хильрой в академии, а потому вопросов к нашей легенде ни у кого не возникало. Кроме Зинона и наставницы, разумеется. В итоге мне пришлось довериться Лайре и всё ей рассказать о себе и о Хильре. Мальчишка же держал язык за зубами и сторонился меня как огня. На шестом курсе Зинон был самым младшим среди студентов, а так как он не заводил в академии друзей, но охотно наживал всё больше врагов, то довольно быстро стал изгоем. Однажды он сильно повздорил с одним из сильнейших учеников и чуть не погиб в результате. Тогда Хильра спасла Зинона, возможно, дабы вернуть ему долг, а может быть просто из-за своей доброты. Вот тогда-то всё и пошло наперекосяк.

Мой единственный глаз начал слипаться, и, едва доковыляв до берега водоёма, я тут же рухнул на песок. Пространство вокруг меня растворилось и начало заполняться очертаниями Первой военной академии.

–

На шестом курсе бои между студентами происходили просто постоянно. Я сам за этот месяц успел сбить спесь с четверых бросивших мне вызов людей, а вот Зинон дрался чуть ли не ежедневно. Я всё ещё не простил его за то, что коротышка кому-то рассказал о произошедшем в Руте. Но когда мне сказали, что его очередная дуэль пройдёт с гением, который называл себя Великим, я не на шутку за него испугался.

– Когда пройдёт бой? – взволнованно спросил я у молодой студентки шестого курса.

– Он уже начался, – робко ответила та, будто бы испытывая передо мной чувство вины. – Разве ты не почувствовал колебания Энергии?

– Где?

– Возле дальнего конца стены у общежития четвёртого…

Дальше я не слушал. Выскочив через окно седьмого этажа башни, я приземлился на землю и помчался через территорию академии в указанное место. Там уже собралась большая толпа, обступившая поле боя.

Я сконцентрировался на Осязании материи, обозревая каждый сантиметр пространства вокруг себя. В центре толпы неподвижно лежал Зинон, его барьер был полностью рассеян, а на теле зияли многочисленные порезы. Его противник находился в шести метрах от него. Он плотно окутал себя мощным барьером и неспешно приближался к уже проигравшему коротышке. Но на поле боя, стоя прямо над Зиноном, находился ещё один человек – длинноволосая девушка… Хильра.

– С дороги! – воскликнул я, быстро проталкиваясь через толпу.

Находившиеся ближе к происходящему студенты внезапно ахнули от удивления, я же ощутил, как вокруг моей подруги образовалась идеально круглая сфера. Все направляемые противником Зинона телекинетические волны отскакивали от этой сферы, нисколько не нарушая её структуру.

– Прочь! – я обхватил несколько человек перед собой своей Энергией и оттолкнул их в стороны.

Один за другим удары обрушивались на странный барьер, но тот никак не поддавался. Передо мной оставалось всего несколько человек, за которыми уже проглядывалось поле боя.

Внезапно впереди раздался пронзительный крик. Он принадлежал одному из дуэлянтов, противнику Зинона. Наконец выбежав вперёд, я увидел, как из тела короткостриженого высокого парня бурным чёрно-красным потоком выливалась душа. Душа тянулась к сферообразному барьеру и постепенно закручивалась вокруг него. Внутри сферы над телом Зинона я разглядел Хильру. Девушка сидела на коленях и плакала, а её длинные чёрные волосы растеклись по земле вокруг.

Душа, полностью отделившись от тела неудавшегося Великого, будто бы начала биться через барьер, пытаясь проникнуть внутрь него. Представляя из себя гуманоидный силуэт из переливающейся тёмными и кроваво-красными цветами дымки, он выглядел совсем живым и просто переполненным ненавистью.

Глава 17: Вселенная созидателей

– Что это такое?! – прокричал один из учеников, с ужасом созерцая буйство души, яростно бьющей дымчатыми руками по барьеру Хильры.

– Чудовище! – послышался восклик из толпы.

Студенты в ужасе отступали от странного существа, которое по всем законам мироздания не должно было иметь ни целостной формы, ни своей собственной воли. Но оно имело. Хильра смотрела на ожившую душу с ужасом, продолжая безмолвно плакать. Зинон не двигался, а из-за барьера девушки я не мог понять, дышал ли он вообще.

Я выставил вперёд руки и сфокусировался на душе, пытаясь сковать её телекинетической хваткой. Но незримая длань прошла сквозь оболочку монстра, словно та состояла из песка. Создание тут же обернулось в мою сторону и, взмыв в воздух, рвануло вперёд, протягивая ко мне свои удлиняющиеся лапы.

Невольно отступив на шаг, я сосредоточил все силы сразу на трёх слоях барьера, готовясь принять удар. Но в последний миг тварь застыла в воздухе, а затем незримая сила будто бы потянула её обратно к Хильре. Девушка развеяла барьер, и душу мгновенно заволокло внутрь её тела целиком.

Десятки, если не сотни стоявших вокруг студентов безмолвно смотрели на Хильру. Она вся тряслась, но лишь от страха, сама девушка была в полном порядке. По крайней мере с виду. Выдохнув с облегчением, я направился к ней.

– Как ты? – с тревогой произнёс я, остановившись рядом.

– Я… – девушка хотела было ответить, но Зинон внезапно открыл в глаза и резко вскочил на ноги, чем сильно её перепугал. Коротышка начал озираться по сторонам, и его взгляд остановился на бездыханном теле студента, с которым он ещё несколько минут назад сражался в дуэли.

– Что… Что я пропустил? – спросил Зинон, растерянно взглянув на меня и Хильру.

–

В этот раз мне удалось прервать видение самостоятельно. Понимая, что воспоминания Аларика не смогут ответить на возникшие у меня вопросы, я решил расспросить его обо всём напрямую.

– Дар Хильры, – с досадой в голосе пояснил мой собеседник. – За всю свою жизнь я не встречал больше никого, кому удавалось сотворить с душой нечто подобное. Среди Великих рождались те, чьи тела восстанавливались с невероятной скоростью, а один даже смог воскреснуть после своей смерти. Но даже никто из них не проделывал ничего похожего на то, что сделала Хильра.

– Так ты и сам не знаешь, что это было? – спросил я, поднимаясь на ноги.

– Знаю. Я потратил много времени и сил на изучение этого… феномена. Чтобы лучше понять его, ответь, что такое человек?

Этот вопрос ввёл меня в лёгкий ступор. Он был таким простым и сложным одновременно, а также настолько бессмысленным, что я не смог с ходу дать ответ.

– Живое существо из плоти и крови, наделённое выдающимися интеллектуальными способностями, – произнёс я очевидное.

– А что такое душа?

– Что такое душа… Множество философов, учёных и религиозных деятелей моей цивилизации пытались доказать или опровергнуть существование души. В конечном итоге наука пришла к выводу, что нет никаких достоверных оснований считать, что она является чем-то большим простого вымысла. Но затем, когда Энергия захлестнула мой мир, человечеству пришлось задаться этим вопросом заново. Сейчас я могу сказать лишь то, что душа – это некая сущность, связывающая Энергию с телом и разумом существа.

– Какой поверхностный ответ, – сказал Аларик без какого-либо упрёка. – Давай попробуем представить, что человек – это механизм вроде робота. Мышцы и суставы выполняют функции шестерёнок и поршней, скелет является каркасом, а кровь распределяет поступающее топливо для работы этого механизма. Мозг, в свою очередь, является компьютером. А чем тогда для такого робота является душа?

– Программой? – тут же предположил я.

– Верно. Но не только. Как я уже сказал, мозг является для человека компьютером, но без нужного программного обеспечения он не сможет нормально функционировать, а наделённый им субъект будет пребывать в состоянии комы. Ваша наука считает, что за память отвечает мозг, но этот вывод ошибочен. В данном случае мозг осуществляет лишь роль посредника между телом и душой, именно душа хранит в себе всю информацию. Так что она выполняет функции не только программы, но и облачного хранилища информации. И как бы это было ни прискорбно для романтиков среди людей с Земли, основная часть души сосредоточена именно в мозгу, а не в сердце.

Я поморщился. Во-первых, такую концепцию было сложно принять, как и ошибочность результатов трудов бессчётного множества учёных. Во-вторых, аналогия с облачным хранилищем звучит на удивление точно и довольно издевательски, с учётом того, как легко Аларик проник в мою память и как играючи он на неё воздействует. Кажется, моему облачному хранилищу не помешает обзавестись паролем для доступа, а лучше многофакторной аутентификацией.

– В том, что твоей цивилизации не удалось прийти к подобным выводам, нет ничего удивительного, – продолжил мой собеседник. – В отличии от людей Зима, у вас не было никаких инструментов, чтобы увидеть душу, измерить её или как-либо вообще с ней работать. За отсутствием необходимых данных вы списали множество функций человеческого организма на неизученный до конца мозг, что было вполне логичным решением.

– Мне кажется, ты уходишь всё дальше от объяснений того, что именно произошло с твоей подругой, – заметил я.

– Я лишь подумал, что если расскажу тебе больше о душе, то ты, возможно, сумеешь помочь мне понять её способность чуточку лучше. Всё же за все эти столетия мне сильно не хватало свежего взгляда со стороны.

– Очевидно, что Хильра извлекла душу из парня, но при этом девушка словно сохранила в ней жизнь. Целостность формы свидетельствует о том, что душа поддерживала своё состояние так, будто бы всё ещё имела тело. А её… эмоции говорят о том, что функции отсутствующего мозга продолжали выполняться. В итоге можно сказать, что вы лицезрели самого настоящего призрака. Бред какой-то.

– В одном ты ошибся, – произнёс Аларик, легко улыбнувшись. – За эмоции по большей части отвечает также душа, а мозг, получая сигналы, запускает определённые процессы в теле. Сильные и противоречивые эмоции часто заставляют эти сигналы путаться, что может приводить к ошибкам. На выходе мы можем получить несвязную речь, дрожь в коленках, участившееся биение сердца и так далее. Всё из-за того, что главная функция эмоций – подстёгивать работу Энергии, а воздействие на мозг и тело является лишь вторичной.

– В таком случае лишённое Энергии человечество Земли не должно переживать подобные ошибки или хотя бы должно искоренить их в ходе эволюции.

– А кто сказал, что вы были лишены Энергии? – улыбка Аларика стала ещё шире. – Просто в вас она была очень слабой до определённого момента. Как и в нас, пока мы не нашли первые Слёзы Тэридия. Живые существа созданы с невероятным талантом к созиданию, но вот инструменты для этого найти не так просто. К несчастью, талант к разрушению в нас ещё сильнее. Просто рациональное мышление человека иногда предостерегает от его использования.

Я запрокинул голову, взглянув на небо, всё ещё покрытое непроглядной белесой дымкой. Казалось, вода вокруг перестала прибывать, но за время моего последнего сна на песке появилось множество перепадов высот. Образовавшаяся ниша преобразовалась глубоким водоёмом, а уже ставшая очень просторной песчаная равнина покрылась высокими дюнами. Вдобавок я уловил поднявшийся лёгкий ветерок, веющий теплом.

– Ты меня несколько перегружаешь информацией, Аларик, – пожаловался я с заметной усталостью в голосе. – Хотел бы от тебя немного передохнуть.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно, – укоризненно ответил он. – Единственный отдых от моих речей, доступный сейчас для тебя, кроется в погружении в мои воспоминания.

– Я знаю. Так что перестань томить меня и быстрее продолжай свою историю. Меня вообще-то ждёт беременная жена и дочь. А ещё целый неспасённый мир.

– И даже не один, – подметил Аларик, ухмыльнувшись. – Тогда не будем заставлять вселенную ждать.

–

Понемногу Хильра успокоилась, но мы втроём продолжали находиться в окружении множества студентов, которые были сильно поражены произошедшим.

– Чего уставились, насекомые?! – воскликнул Зинон, решив проявить свой талант к ведению переговоров. – Убирайтесь с моих глаз, пока я кого-нибудь из вас не расчленил!

Из толпы вынырнула Лайра и, подбежав к нам, схватила за запястье Хильру.

– Живо за мной, – лишь процедила наставница нам троим и потянула длинноволосую девушку за руку.

Студенты расступались перед нами, перешёптываясь и указывая пальцами в сторону Хильры. Я плохо понимал опасность сложившейся ситуации, но мне было ясно одно: мы привлекли к себе слишком много внимания и далеко не лучшим образом.

Лайра вела нас к башне правления академии, расположенной возле стены недалеко от ворот. Скучающий охранник у входа, облачённый в чёрный плащ с красными полосами, выпрямился во весь свой двухметровый рост и посмотрел на наставницу сверху вниз.

– Тебе больше нечего здесь делать, – басовитым голосом произнёс он. – Ты больше не преподаёшь в академии, а потому не имеешь права на аудиенцию с кем-либо из…

– Дело чрезвычайной важности, Муро, – перебила бугая Лайра. – Настолько серьёзное, что меня не осудят, если я убью тебя на месте, дабы ускорить свою встречу с ректоршей.

Охранник окинул оценивающим взглядом крепко сложенную полутораметровую девушку перед ним, затем посмотрел на меня с Зиноном и Хильрой. Пожав плечами, он отшагнул в сторону от металлической двери, давая нам пройти.

– Не подставляй меня малявка, не то я тебя научу разговаривать со старшими по званию, – произнёс бугай.

– Старший защитник дверей вдали от фронта, – съязвил Зинон, за что поймал рассерженный взгляд наставницы.

Охранник настолько опешил от наглости коротышки, что не успел даже ничего ответить, пока мы оперативно проскальзывали через дверь.

– Я тебе язык оторву, мелюзга! – прошипела Лайра, когда мы уже оказались внутри и направились к лестнице.

– Руки коротки, – парировал Зинон, всё ещё не улавливая сути происходящего. – Зачем нам идти к Арастадис? Тем более всем скопом? Аларик что, убил кого-то из детей полководцев высшего звена?

– Вообще-то это был не я, – мои слова прозвучали почему-то довольно робко, будто я боялся перевалить вину на Хильру за всё произошедшее.

– Да ну?

Коротышка недоверчиво посмотрел на меня, а затем уставился на длинноволосую девушку.

– Это сделала ты, плакса?! – удивлённо воскликнул Зинон. – Вот уж не ожидал! Только я не помню, чтобы вообще просил тебя о помощи.

– Ну ещё бы, – вставила своё слово Лайра. – Ты и не мог, так как уже лежал в отключке, когда она подоспела.

– Вы всё видели, наставница? – поинтересовался я.

– Из окна башни. И прекрати уже меня так называть!

Мы остановились напротив двери на четвёртом этаже. Лайра набрала полную грудь воздуха и аккуратно постучалась.

– Ты же понимаешь, что можешь умереть на месте, если произошедшее не будет стоить её внимания? – спросил Зинон, взглянув на наставницу с ехидной улыбкой.

– Заткнись! – воскликнула она ровно в ту же секунду, как дверь перед нами резко распахнулась.

Глава 18: Принятое решение

Как и в первую нашу встречу, Арастадис выглядела властно и весьма грозно, несмотря на свой преклонный возраст. Её глаза не испускали того яркого красного свечения, что я видел во время речи на посвящении. Вместо этого они были блекло-розового цвета, что вместе со сложной, высокой причёской из седых волос создавало на удивление изысканный образ.

Ректорша стояла рядом с каменным столом и повёрнутым к окну металлическим креслом. Холодный взгляд этой женщины прошёлся по нам всем, остановившись на Зиноне.

– Привет…свтую, госпожа Арастадис, – сказал он на удивление расслабленно. Мы все уловили эту подозрительную заминку в первом произнесённым слове. – Как вы поживаете?

Ректорша ничего не ответила и перевела взгляд на Лайру.

– Простите за беспокойство! – воскликнула наставница, будто опомнившись. – Произошёл серьёзный инцидент, исход которого может создать множество проблем для академии или некоторых её студентов. Разрешите войти?

Арастадис сделала пригласительный жест рукой, и мы поспешно проскользнули в её кабинет. Металлическое кресло ректорши слегка приподнялся в воздух и, развернувшись на пол оборота, приземлился на то же самое место.

Стены здесь были полностью закрыты шкафами, заполненными многочисленными стопками бумаг. Неотёсанная Слеза Тэридия, установленная на люстру, испускала непривычный синий свет. Но больше меня удивило окно в кабинете: само его присутствие в комнате руководителя престижнейшего военного училища вызывало вопросы, но оно вдобавок было очень высоким и смотрело не во внутренний двор, а за стену прямо на возносящуюся к небу Дворцовую башню. Видимо, эта женщина нисколько не опасалась нападения убийц, что лишний раз свидетельствовало о её силе.

– Говорите, – коротко приказала ректорша, усевшись на своё кресло.

Лайра плюхнулась на одну из двух металлических табуреток напротив стола, вторую же уверенно занял Зинон. Стараясь не подавать вида своей раздражённости действиями коротышки, наставница поспешила рассказать в подробностях обо всём, что случилось во дворе академии.

–

За весь рассказ на лице Арастадис не дрогнул ни одни мускул. Искусно скрывать свои истинные эмоции – это, видимо, очень важный навык для высокопоставленных военных. Когда Лайра закончила, ректорша встала из-за стола и, скрестив руки у себя за спиной, посмотрела в окно.

– До выяснения всех обстоятельств сложившегося инцидента Хильре запрещается покидать академию под угрозой смертной казни, – немного поразмышляв, изрекла Арастадис. – Любое распространение информации обо всём произошедшем строго запрещено. Все на выход.

Я хотел было возразить, но поймал строгий взгляд Лайры. Мы все развели руки позади плеч в жесте повиновения, а затем развернулись и покинули кабинет. Выйдя из башни, мы собрались у стены академии поодаль от других студентов.

– Всё очень плохо, – изрекла наставница, убедившись, что нас никто больше не слышит.

– Я поговорю с Арастадис, – спокойно сказал Зинон, расслабленно облокотившись на стену. – Уверен, ничего страшного не произойдёт.

– Дурак, ты сильно переоцениваешь свои связи с ректоршей и не видишь всей картины. Сейчас под Хильру начнут копать, тщательно изучая её родословную, дабы попытаться установить природу способности, воздействовавшей на душу студента. И весь разведённый вами фарс быстро вскроется.

Я был уверен, что Нилиад предусмотрел разные варианты развития событий и позаботился о «достоверности» истории Хильры. Однако, я не мог доверять своему приёмному отцу полностью. Что если он решит выставить девушку виноватой во всех преступлениях, тем самым обезопасив самого себя?

– Стоп, – произнёс Зинон, переведя взгляд с Лайры на меня. – Ты что, рассказал ей обо всём?

– А ты ещё смеешь меня в этом упрекать? – я с трудом сохранил спокойствие в своём голосе, задавая этот встречный вопрос. Коротышка, видимо, думает, что я не знаю о его донесении на меня.

– Нашли время припираться, – строго произнесла наставница. – Лучше подумайте о том, как вам себя не выдать. А я пойду послушаю, что говорят другие студенты о случившемся.

Глядя вслед уходившей Лайре, Зинон недовольно цокнул языком и посмотрел на нас с Хильрой.

– Ну, что теперь мы будем делать? – спросил он, скрестив руки на груди.

– «Мы»? – удивился я. – Ты не имеешь никакого отношения к нам, а мы, в свою очередь, не нуждаемся в твоей помощи. Пойдём, Хильра.

Девушка послушно направилась за мной, а Зинон, нахмурившись, лишь недоумённо проводил нас взглядом. А я думал, что он весьма проницателен.

– Почему ты отказался от его помощи? – поинтересовалась Хильра по пути к общежитию шестого курса. Кажется, она начала постепенно приходить в себя после случившегося.

– Потому что ему нельзя доверять, – строго ответил я. – Зинон уже предавал нас с тобой и может предать вновь. Мы для него лишь способ проявить себя.

– Я так не считаю. Зинон хоть и груб, но он просто не умеет иначе выражать свои эмоции. Кажется, он обо мне беспокоится.

– Ты его просто плохо знаешь. Его и других таких людей, у кого на уме лишь насилие и личная выгода.

– Но ведь Зинон меня спас тогда в Руте! – возразила Хильра. – Спас, вместо того чтобы исполнить свой долг и попытаться прославиться в бою с лидером Лиги техномансеров.

Девушка говорила весьма убедительно. Но, скорее всего, Зинон тогда просто понял, что противник был не по зубам ему одному, а я не стал бы в такой ситуации помогать.

– Ты лучше скажи, как ты вообще себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил я.

– Я в порядке, – ответила Хильра, отведя взгляд в сторону.

– Да, над твоим умением врать нам лучше немного поработать. Тебя очень легко прочитать.

Девушка нахмурилась, а затем закусила нижнюю губу от досады и поникла головой.

– Ладно, – сдалась она, – я не стану от тебя ничего скрывать. Я всё ещё напугана произошедшим, но чувствую себя хорошо. Даже лучше, чем обычно. Моя Энергия значительно усилилась после поглощения души того парня, и это… странное чувство.

– Подобные процессы могут быть опасны, Хильра. Чрезмерное переполнение Энергией может привести к распаду или искажению, а внедрение чужой души может влиять на твоё собственное сознание и волю.

– Я знаю, Аларик. Не переживай за меня, я буду осторожна. Просто тогда я подумала, что Зинон может умереть, если ему срочно не оказать помощь. А это был единственный способ одолеть противника быстро. Я лишь попыталась вытянуть из него немного Энергии, а получилось… вот это.

Голос девушки заметно дрогнул на последних словах.

– Твоей вины здесь нет, – сказал я, пытаясь успокоить Хильру. – Ты сделала всё возможное, чтобы защитить раненого, но по неопытности совершила ошибку. Я уже проходил через это. Дважды.

На лице Хильры читался немой вопрос, но она не решилась его задать вслух. А я не хотел сейчас травить её душу ещё сильнее. Образно говоря, разумеется.

– Кстати, должен сказать, твой барьер был просто безупречен.

Девушка приподняла голову и расплылась в довольной улыбке.

–

Лёжа на кровати в своей крошечной коморки в общежитии, я неустанно продолжал размышлять о том, как лучше защитить Хильру. Но чем больше я думал обо всей ситуации, тем больше ощущал себя беспомощным в ворохе интриг и уловок. Это была стихия Нилиада, не моя. Но просить отца о помощи было попросту опасно.

Я извлёк из-под своей подушки устройство из металлических колец и Слезы Тэридия, которое мы с Зиноном нашли у Хильры в день битвы в Руте. Повертев причудливую безделушку в руках, я попытался ощутить в нём Энергию. Но если она и была внутри, то в настолько ничтожно малом количестве, что я ничего не уловил. Однако, воздействовав на него своей собственной Энергией, я тут же почувствовал чьё-то присутствие рядом с собой.

– А я уже перестал надеяться, что ты как-либо свяжешься со мной, – донёсся прямо в моей голове до боли знакомый голос.

Он звучал несколько иначе в этот раз, так как не был искажён покрывающим голову слоем стали. В моём разуме был чётко слышен голос лидера Лиги техномансеров.

– Как ты… – растерянно прошептал я, но осёкся. – Неважно. Мне нужна твоя помощь.

–

Разбудив Хильру, я заставил её быстро собраться и пойти за мной. Выскользнув из общежития, мы направились прямиком к стене академии, но, обходя башню вокруг, столкнулись нос к носу с Зиноном.

– Что ты здесь делаешь? – злобно прошипел я, боясь того, что кто-нибудь нас услышит. Хоть на улице сейчас и была тёмная ночь, множество одарённых студентов спали всего по паре часов в сутки и иногда выходили на улицу в это время.

– Вас жду, разумеется, – ответил коротышка, расплываясь в самодовольной улыбке. – Я знал, что ты решил меня оттолкнуть не просто так. Пытаться защитить всех подряд, не беспокоясь о собственной репутации – это в твоём стиле, Аларик.

Сейчас мне было совершенно не до споров и объяснений: надо было поскорее встретиться со связным Лиги техномансеров, и я не намеревался терять здесь время.

– У нас всё под контролем, – процедил я сквозь зубы. – Иди обратно в общежитие, мы справимся.

– Что бы вы ни задумали, я иду с вами, – упёрся Зинон, отчего я начал злиться ещё сильнее.

– Тебе не понравится место, в которое мы идём. Если хочешь нас сдать – валяй. Ты поступишь согласно правилам, а мы к тому времени будем уже далеко.

– Неужели ты решил пойти к техномансерам? – глаза коротышки распахнулись от удивления и азарта. Вот чёрт. – Я пойду с вами и никому ничего не расскажу. Убедившись, что вы добрались в целостности и сохранности, вернусь в академию, а если техномансеры устроят вам ловушку, то помогу. Идёт?

– Нет! – воскликнул я чуть громче, чем следовало.

– Аларик, – произнесла Хильра, рассерженно посмотрев на меня. – Зинон хочет нам помочь. Мы не в том положении, чтобы так просто отказываться.

Верно. Сейчас у меня просто нет такой возможности. Я уже никак не избавлюсь от Зинона, не привлекая к нам внимания. Остаётся лишь понадеяться, что коротышка не сдаст нас первому попавшемуся патрулю стражников и не испортит встречу со связным.

– Ладно, – сдался я. – Но не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость!

– Могу сказать тебе то же самое, – усмехнулся Зинон.

Когда мы добрались до стены, я обхватил Хильру с коротышкой телекинезом и аккуратно перенёс через стену, а затем, подбросив себя в воздух, перелетел через неё сам.

– Идти нам недалеко, но постарайтесь не шуметь и не выделяться, – произнёс я, озираясь по сторонам.

Улицы вокруг академии были освещены недавно установленными фонарями. Света они испускали значительно больше факелов, отчего риск привлечь к себе лишнее внимание был выше. Жаль, что у нас не было никакой гражданской одежды для маскировки.

Взяв Хильру за руку, я направился к условленному месту, полный уверенности в себе и своём решении. Договор с террористической организацией – самый дерзкий и непродуманный плевок в спину Нилиаду и империи, который я мог совершить. Но никакие законы и правила больше не смогут заставить меня отступиться от своих принципов.