Цесаревич Михаил Александрович (император Михаил II - 2)

Глава 1

Михаил Александрович без всякого интереса посмотрел в окно, куря ароматную папиросу. Эх ты Русь лапотная, еще большевиками не отстроенная. Едешь, едешь тысячи верст, а все одно – природная зелень лесов и полей, деревянная серость поселений всех типов. Кирпич еще только в виде редкой новизны и в основном поближе к железной дороге. И что мы до повседневной жизни многоверстной России, что она до нас?

Вагон цесаревича и вагоны его охраны были лихо пристроены к элитному товарному эшелону с разными припасами к Маньчжурской армии. Продовольствие усилиями великого князя, а теперь и цесаревича Михаила Александровича в основном добывали уже па месте, в худшем случае привозили из США. Но кое-что все же привозили из столицы, или, вернее, через столицу. Шустовский коньяк и русская пшеничная водка, мясной копченый деликатес для старших офицеров, лимоны и шоколадные конфеты из московских фабрик, даже подарки от неравнодушного населения. Все вроде бы понемногу, а в итоге неполный товарный эшелон набрался. Сюда-то и были прикреплены вагоны цесаревича и его охраны. Михаил Александрович смутно предполагал, что весь этот эшелон был придуман с маскарадною целью прикрыть его императорское высочество. Как раз для него, чтобы максимально незаметно и быстро привезти цесаревича и Главнокомандующего из Санкт-Петербурга до Дальнего Востока. Ведь тысячи верст в революционной России надо не только привезти, но и очень быстро и максимально безопасно. Все же будущий император России или, на крайний случай, единственный ныне живущий генерал-фельдмаршал в государстве!

А в Маньчжурии дела шли так себе. Накануне Михаил Александрович побывал в телеграфном узле и прочитал многие телеграммы оттуда. Положение на Дальнем Востоке было не то чтобы так себе, но и радоваться оказывалось нечему. Все зависело от типа характера. Писсемист видел в черном свете, оптимист – в розовом, а, в общем, черт, ничего не разберешь, одно понятно – Главнокомандующий, как и положено, должен быть в своей армии, а не шлындать по России невесть зачем.

Но пока вроде бы шли быстро, через двое суток стали пробираться уже к Уралу. И ни одного конфликта! Одно ведь дело, когда проезжает цесаревич на личном эшелоне, торопится, по мнению радикальных революционеров по своим кровавым сволочным заботам, а совсем другое – грузопассажирский эшелон с обычной железнодорожной охраной. Остановить, конечно, можно, но надо ли? Очень уж это попахивает тривиальным грабежом, а охрана, между прочим, вооружена и имеет приказ сразу стрелять по людям. Невольно задумаешься.

Один только раз, на небольшой предуральской станции Глазов их попытались остановить. Телеграфист из сочувствующих партии эсеров сумел добыть секретные сведения, что в обычном эшелоне крадучи проезжает сам цесаревич Михаил Александрович. Попытаться схватить, а при неудаче убить этого царского сатрапа было очень увлекательно, и Глазовский уездный комитет партии дал команду мобилизовать все возможные силы для этих революционных действий. Они, разумеется, не знали, что в эшелоне ехали помимо обычной охраны еще и рота ветеранов с оружием и положенным запасом боевых патронов. А может и знали, но рассчитывали, что говорливые агитаторы сумет распрогандировать солдат. И те сами арестуют проклятых эксплуататоров.

Увы, но в тело цесаревича попало сознание жителя XXI века с его крайним практицизмом и даже цинизмом. Александр Сергеевич в последние годы (как минимум, пять-шесть) вообще считал, что словам поддаваться нельзя, что чем более красноречивей оратор, тем слабее он, как практик. И когда местныйучитель, твердый эсер по взглядам, повел разномастную толпу к эшелону, то цесаревич не стал слушать и ужасаться, а просто вытащил из кобуры смит-и-вессон и, ничего не говоря, пристрелил говорливого аборигена, так яростно агитировавшего за еще одну политическую сказку. Ничего, получив в лицо весомый аргумент в виде пули, он как-то сам разочаровался в революционной идее. А бестолковая толпа быстренько рассеялась от слов цесаревича о расстреле всех, кто еще будет здесь через пару минут.

Расстреляв телеграфиста и начальника станции, он решил, что его больше ничего не интересует в этом захолустье и приказал эшелону идти дальше. Железная дорога в России тех лет была технически одной из самых передовых и телефонизируемых. И поэтому события на небольшой станции быстро стали распространяться по всей стране, в первую очередь по железнодорожной полосе, выражая у кого страх, у кого ярость, у кого надежду.

К счастью, элитный эшелон быстро проехал Урал и оказался в Сибири, где железная дорога была на военном положении и поддерживали его как раз подразделения Маньчжурской армии. Все станции и полустанки были забиты солдатами. Во всяком случае, такое создавалось впечатление, хотя Михаил Александрович хорошо знал, что на железной дороге всей Сибири и Дальнего Востока располагались лишь две тыловые дивизии. Но хотя бы эшелон больше никто не задерживал, лишь на узловых станциях передавали бланки телеграмм.

Это давало ему опять рассуждать стратегически, при чем в философском аспекте. Война в любом случае и в любую эпоху событие очень дорогое, а для малоразвитой России совсем ужас. Поэтому даже небольшую Русско-Японскую войну требовалось как можно быстрее заканчивать.

Но как? В плане, куда вести войска? Первое намерение разгромить японскую маньчжурскую армию и захватить Китай, быстро отпало. Конечно, таким образом решались две крупные цели на ближайшие несколько столетий (ХХ – XXIII вв.). Однако, на текущий момент надо было опять разгромить японские войска в Маньчжурии и поскорее спасать Порт-Артур. В прошлой реальности эта крепость и морской порт капитулировала уже в декабре 1904 года (ст. ст.). Тогда, правда, на это ее провоцировали плохие вести из русской Маньчжурской армии. В этой реальности шла уже весна 1905 года, а Порт-Артур еще держался. Надолго ли? Слишком уж неравны были силы и слабы генералы, командующие войсками.

Михаил Александрович, едва только стал Главнокомандующим, сразу же собирался снять Стесселя. Слишком уж одиозен и слаб по всем статьям оказался генерал. Но кого поставить взамен? Фока? Не смешите мои тапочки. Здесь нужны стратеги, а не сатирики. Кондратенко? Не поймут. Да книжный статус у него высок, а как реальный? Стессель был оставлен, но ограничен множеством телеграфных указаний и категорических ограничений.

И все же попаданец понимал, один Порт-Артур долго не продержится. Это не крепость, а, прежде всего, морской порт, и сухопутный гарнизон его слаб качественно и количественно. Поэтому, какими бы соблазнительными планами он не тешился, но сразу же после поездки в Санкт-Петербург он собирался разгромить японскую Маньчжурскую армию и двинуть в направлении Порт-Артура. Всеми сухопутными силами, не оставляя никаких «на всякий случай».

Распространявшиеся, по его требованию, слухи и якобы штабные планы по выдвижению частей в южный Китай был только первый шаг наступления. Но перед этим в любом случае надо было вытеснить японцев и, желательно, с разгромом в Маньчжурии.

С тем и приехал. Энергичный, смелый, активный, аж искры летели. Сразу же во все стороны полетели приказы, распоряжения, различные требования.

В Ставке появление Михаила Александровича в новом стиле буквально ошарашило. И в прошлом великий князь был явно не их уровня. Но тогда небольшие чин и должность позволяли надеяться (хотя бы генералам), что его можно сдержать в принятых рамках. Не зря много говорили о сложных отношениях между Николаем II и младшим братом. Кое-кто, очень недовольных и корыстных, даже надеялись, что великий князь совсем не вернется. Или император прикажет ему не ездить на Дальний Восток.

А он приехал и в каком виде – цесаревич, генерал-фельдмаршал, награжденный очередным высоким орденом и окончательно утвержденный Главнокомандующим Маньчжурской армией. Император всячески подтверждал правильность политики брата на Дальнем Востоке и дал практически карт-бланш на любые действия.

Первым событиям в новом направлении стало торопливый отъезд А.Н. Куропаткина. Накануне они долго разговаривали наедине и все подумали, что именно из-за этого прежний Главнокомандующий так торопливо уехал, даже не попрощавшись хотя бы с личными помощниками.

На самом деле цесаревич разговаривал с Куропаткиным уважительно и без криков. На скорый выезд он генерала подталкивал, но мягко, аргументируя это тем, что после отставки генерала В.В. Сахарова, пост военного министра опять пустовал. И если Алексей Николаевич не поспешит, то его августейший брат может найти и другого генерала.

Ну и бог с ним! Уехал и уехал, плакаться, что ли? В мае 1905 года, когда в параллельной реальности Россия потерпела еще одно сокрушительное поражение, в этом мире Маньчжурская армия, пополненная и получившая дополнительный запас продовольствия и боеприпасов, новые пулеметы и орудия, угрожающе двинулась на японцев.

Генералы армии поднимающего солнца этим не удивляло. Великий князь, а ныне цесаревич Михаил Александрович всегда был сторонником наступательных действия, что и продемонстрирован, как на словах, так и на деле. Но самураи предполагали, отталкиваясь от предыдущей практики русских, что те будут действовать аккуратно, осторожно, опасаясь фланговых действий неприятеля.

Вместо этого русские вдруг повели наступление широко и активно, можно сказать, даже нагло. Все три армии и отдельная кавалерийская группа четырьмя ударами пробили оборону японской армии. Поскольку японские военные, как и того требовала передовая европейская наука того времени, растянули свое расположение в тыл, передовая линия была ограничена лишь двумя дивизиями. Но при этом и эти дивизии почему-то решили сражаться жестко и прочно, словно за ними была не Маньчжурия, а Москва, пардон, Токио. В итоге, три русские армии буквально разнесли передовые дивизии, а остальные силы основной армии в это время доблестно оборонялись против кавалерийской группы.

Нет, конница не нападала, но так решительно и опасно продвинулась в тыл японской армии, что та только и маневрировала, выбирая позицию получше.

Ну, японские генералы могли еще оправдываться, что русское наступление было неэффективно, поскольку основная армия ничуть не пострадала, и готова воевать с врагом хоть сей момент. Что же передовых частей, то они дрались храбро и умело и своими действиями смогли сдержать наступление. Правда, все солдаты и офицеры там погибли, но не зря!

Ихний микадо, поразмыслив, все же обильно наградил военных орденами и внеочередными званиями. Но потом, как бы уже не по теме, постепенно сменил всех вышестоящих генералов, что лучшем всего показывало оценки японского монарха.

Победу праздновали и на русской стороне, только уже искренне и не пытаясь прятать поражение. Главнокомандующий цесаревич Михаил Александрович целью данного наступления указывал, прежде всего, полное поражение передовых частей врага, чрезмерно смело выдвинутых вперед.

Командиры дивизий при этом учитывали, что, если русские и начнут наступать, то медленно и вначале мелкими силами, как это делают всегда. Японцы же так же медленно будут отступать, сосредотачиваясь на второй или на третьей позициях.

Потери наступательно стороны при этом будут всегда больше. И кто на самом деле окажется в проигрыше? О том, что обороняющиеся вдруг будут в окружении и в итоге либо все окажутся в плену, либо убиты, генералы просто не думали. Ведь этоне русский метод!

На это более гибкий в мышлении попаданец мог возразить, что когда-то все случается впервые. И ХХ век именно на японцах показал занимательные примеры. Впрочем, современники это не увидят, просто умрут к тому времени – кто от военных действий, а кто от обычной старости. А ему-то какая тяжесть?

Сегодня по итогам победоносных сражений, Михаил Александрович прислал всех военачальников в ранге его превосходительств, а нескольких даже высокопревосходительств. Для итогов прошедших действий и для планирования будущих. Для многих наиболее важным приятным были первыми, ну а Главнокомандующему к существенному относились вторые. Надо было добивать японцев в Маньчжурии и выбирать пути-дороги дальше.

Сам Михаил Александрович давно выбрал направление на Порт-Артур. А вдруг генералы подскажут нечто умное? Таких мыслей и цесаревич не погнушается послушать. Хотя… Главнокомандующий поморщился. Такое чувство, что .Маньчжурская армия в России оказалось местом ссылки непопулярных, а, главное, неумных генералов. И даже густая гребенка нового Главнокомандующего цесаревича Михаила Александровича не очень-то помогала. Одни старые и неумные генералы менялись на таких же в возрасте и не совсем думающих.

Хотя ведь русская армия в кои-то годы победила! Количественно, правда, немного, два десятка тысяч с небольшим убитыми и пленными (в число последних вошли и раненые). Но после так сказать «побед» А.Н. Куропаткина, сознательный разгром дивизий японцев, то ли самих попавших в ловушку, то ли загнанных японским Главнокомандующим. Вначале даже цесаревич подозревал японский генералитет в умном коварстве, но потом понял – от действий русских верхушка японцев, по крайней мере, хотя бы часть из них, оказалась в мозговом параличе и не была готова к сознательной деятельности. Отвели армию от врагов русских без больших, кое-как отбились от кавалерии – и то ладно.

Эх, если бы у него был поумнее генералитет! А так, бросать в армию вперед в надежде, что вдруг их генералы окажутся глупее, чем наши. Тьфу-тьфу!

- Господа генералы, ваши превосходительства и ваши высокопревосходительства! - цесаревич вошел из небольшого помещения с костерком прямо на глиняном полу, огороженном трофейной тканью, где он пассивно сидел и глядел на огонь. Отдыхал после оживленной деятельности последних дней, как понимали окружающие.

Ставка остановилась в китайском селении, небольшом, почти крохотном. В России его обозначили бы как деревушкой, а как в Китае, попаданец, честно говоря, и не знал. Как не знал он и его название. Зачем? Квартирмейстеры, конечно, знают и достаточно.

В этой фанзе он собирался провести только очень нужное совещание, а потом поехать дальше. Честно говоря, брезговал. Много насекомых и даже крыс. Заболеешь еще ненароком, врот радость-то будет и японцам, и нашим лоботрясам!

Генералы, как и положено младшим по званию, встали. Цесаревич же и генерал-фельдмаршал, да еще с победоносным статусом. Перед таким грех не встать!

Михаил Александрович встал во главу стола, немного помолчал, глядя на замолчавших генералов, потом скомандовал:

- Прошу сесть. Я попросил прибыть вас сюда на небольшое совещание вот по каким причинам – во-первых, наградить отличившихся, во-вторых, уточнить планы на ближайшие дни. Есть дополнения?

Генералы, конечно, дисциплинированно промолчали. Это тебе не учительское совещание, где каждый торопится высказать предложения. Но Михаил Александрович все же чуть-чуть помолчал, давая окружающим подумать. Потом стал награждать, главным образом орденами Св. Георгия 4-ой и 3-ей степеней. Николай II разрешил и даже самолично выделил ордена.

Всего наградил трех активных командиров дивизий, даже ходивших в атаку с нижними чинами и младшими офицерами. Сам ведь научил, балда, а теперь за генералов побаивается. А вдруг еще ранят или, боже упаси, убьют? Генералы, все как один, умненькие. Жалко, при случае кем он будет заменять?

Поэтому, награждая, каждому пенял, мягко, правда, но неуступно, что генералам в рукопашную ходить не положено. Не почину и не по должности! А одному, генерал-майору Кирпичникову, осмелившемуся возразить, что и его императорское высочество в бытность великим князем и командиром батальона, а потом полка неоднократно ходил в рукопашную и не одну саблю сломал, уже строго выговорил.

Далась им эта сабля. Сломал ведь он ее раз, а уж молва не один клинок переломала и в пехотном бою, и в конном. И о голову пехотинца, и японскую винтовку, и еще в каком дурном случае. Уж августейший брат Николай в Санкт-Петербурге попенял, что не берет себя. А ведь он только три раза в бой вступал… или четыре? В общем, немного.

Кирпичникову он указал с улыбкой, чтоб не обижался и строго, чтобы не думал чего, что он не член августейшей семьи, а всего лишь обычный генерал-майор и ему по уставу не положено самому в бой идти. Выдал им всем Св. Георгии 4-ой степени.

А вот единственного корпусного командира генерал-лейтенанта Сыромятникова он наградил пощедрее – орденом Св. Георгия 3-ей степени и дал следующий чин – генерала-от-инфантерии. Понравилась цесаревичу (и попаданцу тоже), как командир мудро командовал в бою корпусом. И в бой не ходил невесть зря.

Подумалось даже, что, если он так будет командовать дальше, или, хотя бы, не подурошлепит в очередных боях, то может поставить и в командующих армий. А то они, как один, слишком пассивны и, мягко говоря, не умны. При последнем сражении ему пришлось через голову этих командующих армейскими частями – корпусами и дивизиями. А это не есть гут. Так над либо армии ликвидировать, либо командующих менять. И одну кандидатуру он, вроде бы, уже нашел.

Остальным генералам, дабы не было обидно, тоже вручил по орденку – Анну 1-ой или 2-ой степени или Станислава 1-ой и 2-ой степени, все с мечами, действующая армия, как-никак. Генералам меньше уже вручать было нельзя, ни по чину, ни по уже врученным орденам. Но по наградным приказам было видно, что цесаревич их ценил невысоко. Ордена выдавались всего лишь «За долгую службу» да за «Тяготы в боях».

Едва сам себя не наградил. Престарелый генерал-от-инфантерии Васильчиков, которому было столько лет, что ему не только армию не давали или корпуса, но даже тыловые структуры. Он возглавлял лишь орденскую думу кавалеров Св. Георгия и на это основании предложил ходатайствовать перед императором о награждении цесаревича Михаила Александровича орденом Св. Георгия 1-ой степени.

Старая перечница, а то император Николай II сам не знает, чем награждать своего цесаревича! И генералы, как один, дружно поддержали. Пришлось жестко запротестовать, а когда не получилось, просто приказать. Он сам знает, когда и чем ему награждать.

На этой горячительной ноте закончили процесс награждения. А затем перешли к будущему. А именно – куда и как идти армии? Как громить японскую Маньчжурскую армию? Эх, вот сейчас бы генералитету смело просить слово и предлагать свой вариант.

Но нет, молчат, а если спросит прямо, то отнекиваются. Дескать, как велит его императорское высочество! Тьфу на вас! Опять придется саму думать! Вы за что жалованье получаете, сволочи?

Глава 2

Так и поболтали на военном междусобойчике. Михаил Александрович (точнее, Александр Сергеевич) отнес к это к отрыжке псевдодемократии будущего образца XXI века. К своей отрыжке, как попаданца, между прочим. И про себя постановил, больше в армии такие реформы не проводить. Военные – это специфические гомо сапиенс, отличающиемя строгой дисциплиной и нелюбви к интеллигентной болтологии даже в своем XXI веке. А уж в начале ХХ века тем более.

Медушевский, кстати, отрицательно относившийся к этому мероприятию, в целом все же отнес это всего лишь к гражданской составной бывшего великого князя. То есть как бы к объективному явлению, которое придется терпеть, типа грома на небе, но которое не опасно при соответствующей сноровке. Так и сказал Главнокомандующему, став во фрунт по стойке смирно.

Это не было проявлением примера протестного явления. Просто цесаревич сам сказал – говорить прямо о реакции на их деятельности – в начале их сотрудничества в штабе Ставки, где Михаил Александрович был Главнокомандующий, а Михаил Анатольевич Медушевский соответственно начальником штаба оной Ставки.

Цесаревич все понял и лишь широко улыбнулся, мол, все мы человеки и всем присущи нечто людское. В том числе несуразные ошибки. Так и прожили это событие без каких-либо явлений с любой стороны.

А русская Маньчжурская армия меж тем шла согласно приказу того же Главнокомандующего, дисциплинировано и послушно со стороны нижних чинов и младших и средних офицеров. Пока генералы послушно просиживали штаны на непонятных совещаниях. Впрочем, громкого ропота с их стороны не было, поскольку и прежний Главнокомандующий генерал-от-инфантерии А.Н. Куропаткин тоже любил собирать господ генералов. Да и вообще, армия ведь, не положено обсуждать начальство!

Пережили очередную говорильню и ладно, благо негативных последствий от этого не оказалось. Войска Действующей армии в Маньчжурии по-прежнему были разделены на три армии, хотя при новом Главнокомандующем такая структура явно являлась устаревшей. Ведь это при А.Н. Куропаткине русские войска были растянуты по железнодорожной артерии и по проселочной дороге. А при новом Главнокомандующем генерал-фельдмаршале цесаревиче Михаиле Александровиче войска, наоборот, собрались в плотный кулак, собираясь грозно атаковать. И армейская прослойка здесь была явным анахронизмом.

Но сам Михаил Александрович, глядя на недалекое будущее, если удастся разгромить японцев в Маньчжурии, понимал, что русская Маньчжурская армия опять будет растянута. И тогда армейское звено очень даже пригодится. Три группы, три компактные армии будут наиболее оптимальны в походе для наступления и для нечаянной обороны.

Вот почему, не слушая умников из штаба Ставки (очень даже умелые при составлении последних планов, но здесь явно попавшие пальцем в небо), приказал двигаться не корпусами, а более крупными армиями. И пусть корпуса были более подвижные и компактные – не зря же их стали массово создавать еще в начале XIX века и они держались все столетие и, более того, сохранились в XX веке и в XXI. Но Главнокомандующий твердо приказал сохранять армии, и даже цыкнул на штабистов, что для него было нехарактерно.

На данном моменте важно было сохранять общий темп наступления, и ударить по японцам, явно опоздавшим для стойкой обороны. Японские войска отдали Мукден, но зато встали на удобные для обороны позиции. А вот дальше для них все было сложнее.

Да, войска японцы, как и русские, сумели собрать, но не более. Психологически японцы еще не отошли от короткого, но мощного удара пехотных армий по передовым дивизий, когда те в считанные дни были буквально сметены, и от далекого, можно сказать наглого удара конницы. Японские войска, раньше вольготно расположившиеся по Маньчжурии, теперь откровенно боялись отойти от основной армии, ведь в дневном переходе стояли мощные сводные кавалерийские корпуса русской армии.

Это ведь лишь седовласые генералы (да и то не для микадо ли только) были уверены в своей недавней победе. А офицеры и, тем более, солдаты были очень обеспокоены войной храброго и дерзкого цесаревича, от которого можно было ожидать, что угодно и который научил свои войска размашистой наступательной тактике.

Оттого и оборону японцы медлили создавать. Хоть и слегка, но опаздывали и если русские войска не промедлят с наступлением, то они легко собьют оборону врага. Но только если поторопятся, и не будут излишне чесаться с зудом реформирования. Ибо хоть преобразовательная политика и хороша, но в меру и в свое время.

Но пока все шло хорошо. Японцы, опять следуя «передовой европейской военной тактике», созданной по итогам франко-прусской войны последней четверти XIX века (если точнее, войны 1870-1871 гг.), группировались большими узлами, как рекомендовалось тогдашней военной наукой. Правильно это или ошибочно, но паданец своей тактикой XXI века явно их опережал и побеждал.

Три армии одновременно ударили по трем корпусным узлам обороны, тогда как еще три корпусных узла находились «не у дела» и пассивно оборонились в своих наспех вырытых траншеях. Удар общего резерва японской армии – полтора корпуса (две пехотных и одна кавалерийская дивизии) – был, в обще-то успешным, но ничего уже решить не мог. Атакующие японцы умело нанесли удар по третьей армии, да так, что Главнокомандующий отдал сюда весь резервный корпус, а сама армия вынуждена была судорожно обороняться. Корпусной узел обороны японцев армия уже взять не смогла и с большими потерями отошла к исходным позициям.

Но пока японцы радовались победе своим атакующим резервом, две другие армии пробились-таки через оборону корпусных узлов и вышли в ближайший тыл японской армии. А в стратегический тыл вышла сводная кавалерийская группа. Русские оказались всюду, свободных японских резервов уже не было, ведь существующие резервные войска праздновали победу впереди и явно были скованы военными действиями. Брать войска с пассивных участков не имело смысла, поскольку русские довольно легко разбили бы разрозненные дивизии.

А ведь русских и не было много больше. Просто японцы растеклись по обороне, стремясь равномерно занять хотя бы наиболее важные участки, в то время как русские, повинуясь приказам цесаревича концентрировали основные силы на ответственных ударов. Все было просто и талантливо и даже для начала XIX века. Но уже было поздно удивляться и даже завидовать этой простоте. Японцы на этот раз проиграли и надо было это признать, пока не поздно.

Подумав немного (много было нельзя, у японцев был явный цейтнот) японский командующий маршал Ивао Ояма перешел от войны к дипломатии. В конце концов, теряли они китайскую (маньчжурскую) территорию, а взамен спасали своих много солдат.

Японец явно хитрил перед русскими. Отказываясь от ожесточенной схватки, он фактический спасал свою армию. Военные силы ведь не разбиты, даже не пленены. Маньчжурская армия была лишь нейтрализована (термин, придуманный только что). она отходила вглубь Китая, куда-то в район Пекина. То есть на территории, которые были заняты китайским государством и прикрыты его армией. Но это не так уж и тяжко. А вот обязательство не воевать, если русская армия будет деблокировать Порт-Артур, принималось сложнее. Но куда деваться, ведь это было ключевое условие перемирия.

Тем более, русский главнокомандующий генерал-фельдмаршал и цесаревич Михаил Александрович внешне был хмур и немногословен. Его начальник штаба генерал Медушевский, с которым оговаривали разные необходимые военные мелочи, тихонечко сказал, что его императорское высочество до сих пор неуверен в полезности такой капитуляции. Он считает, что может быть проще еще немного повоевать, окончательно разгромить японцев и уже потом оговорить условия, но более жесткие.

Известие было грозное и очень неудобное. Конечно, японские войска – это не стадо свиней – и большинство солдат и офицеров были еще свободны и вооружены. Они еще могут сражаться и могут нанести большие потери русским. Но, и это надо было учитывать, при этом вся японская Маньчжурская армия будет окончательно разбита. А это, страшно представить, самое лучшее соединение Японии! Разгромив ее, этот страшный русский полководец наверняка будет смотреть на саму страну восходящего солнца, как возможную военную добычу. Нет, только не это!

И японцы не выдержали сражение нервов, побыстрее закончили переговоры, не цепляясь за разные мелочи, что и хотелМихаил Александрович, «играя» это немудреный спектакль жесткого и кровавого генерала.

Он и не собирался здесь задерживаться, ведь у него была своя Каносса – Порт-Артур. Третьего дня, в ходе коротких радиопереговоров цесаревич в очередной раз жестко потребовал – крепость Порт-Артур не сдавать ни в коем случае. В ответ генерал Стессель, как и положено военному, дисциплинировано подтвердил, что войска будут сражаться.

Но одновременно он сообщил, что японцы опять перешли в генеральное наступление (третье по очередности). Попаданец помнил, что в его реальности, было всего четыре таких общих наступления. При чем третье было последнее, когда Порт-Артур можно было оставить русским.

После этого он уже не интересовался остальными сведениями. Стессель жаловался и, похоже, правдиво, на нехватку всего – патронов, снарядов, оружия, людей, продовольствия. Короче, сам по себе Порт-Артур продержится не более месяца. И это только в лучшем случае, а в худшем может капитулировать со дня на день. И плевать Стессель хотел на его приказы, отговорится тяжелой обстановкой и еще будет считать, что был прав.

Вот потому желание мягко сдаваться он принял, в общем-то, с облегчением. Стороны договорись, что японская армия будет отведена с поля сражения и русские военные не будут им мешать.

После этого, японская армия отойдет за Пекин, оставив почти все полевое оружие в Пекине. Стрелковое оружие будет оставлено лишь у полицейских сил и у одного кавалерийского полка. Кроме того, для сохранения от китайских вооруженных сил армия будет окружена войсками одной из третьих стран, положительно-нейтрально относящихся к обоим странам. Страна была не названа, ее должны были определить в ходе прошедших переговоров в ближайшие дни. Михаил Александрович, впрочем, не сомневался, кто это будет. Англия, конечно. Чтобы те да не полезли в такой котел с мясом. И, разумеется, японцы надеялись, что их страну, в которую они столько вбухали много золота накануне войны, англичане будут спасать. Ха, только они не учитывали, что в Европе понемногу нарастает грозная война, не чета по масштабам и по территории идущей Русско-Японской (будущая Первая мировая). И Российская армия становится, на равне с Францией, одним из главных союзников. И что тут Япония, если впереди такиесобытия, и Россия была очень нужна.

Об этом ей писала и его ненаглядная женушка Мария из Англия. Он получил письмо в Санкт-Петербурге от английского посла в России Вильямса. Раньше бы подумалось, какая честь, сам посол (!), а сейчас равнодушно положил письмо жены.

Главное он знал, сынок, названный без консультации с ним Колей, жив-здоров, почти не болеет, кроме легких всевозможных детских недугов. С женой то же хорошо. Роды, правда, были тяжелые, лет ей было уже прилично, за двадцать, а ребенок оказался первым и крепеньким. Но сейчас она уже отошла, стала здоровой и красивой. И что же писать еще?

Вспомнил об этом письме только в Маньчжурии, после долгой поездке, когда самолично рылся в багаже на предмет запасного фельдмаршальского кителя. Тут и нашлась потеря. Как он и предполагал, писала жена, а, водила ее рука отца, августейшего Эдуарда какой-то нумерации. Мимолетно о себе и о сыне, а дальше все о политике. Если в двух словах, Англия заранее соглашалась на Михаила II на российском троне и, если надо, под это давала солидную сумму денег и свой авторитет на внешнеполитической сфере.

Михаил Александрович, честно говоря, послал на это английское согласие (очень вежливо сказано), но вообще его заинтересовало обещание Эдуарда дать денег и помочь во время переговоров.

Денег, как известно, много не бывает. Особенно женщинам и политикам. Цесаревич, знамо дело, женщиной не был, но зато у него была жена, при чем не простая, а английская принцесса. То есть денег она тратила очень много, хотя сама считала, что потребляла всегда по-минимуму. Хм, женский взгляд всегда очень субъективный и приблизительный и глупы те мужчины, кто смотрит на мир женскими глазами. Михаил Александрович, во всяком случае, пока от женщин не зависел, хотя волочиться за ними считал не грешно.

Другое дело политика или, точнее, для цесаревича, государственные расходы. Он еще был не император и тратил сравнительно немного. Однако его Маньчжурская армия потихоньку переходила на снабжение цесаревича, на что его личный бюджет не был рассчитан. Николай II так не считал, или, по крайней мере, предполагал, что армия вписывается в государственные ассигнования. Охо-хо, а еще император!

Английская помощь в этом отношении очень была вовремя и, во всяком случае, уравнивала некую справедливость. Ведь Японии Англия давала солидные кредиты, так почему не отстегивать во много раз меньшие средства России хотя бы через зятя короля. Родственники же и дочь его родила от цесаревича сына!

Кстати, вот собирается проблемка, хотя бы на текущее время, пока не родили другие королевские семьи в Англии или императорские пары в России. Новоявленное дитя Николай он наследник какой страны – Англии или России? Обе страны претендуют. Младенец, конечно, править не будет, но уже играет большую роль для стабилизации двух династий! И обе эти династии про себя считают как бы справедливо, что Николай их наследник. Одно что не лаются, очень уж время напряженное, а они все-таки близкие союзники.

И, наконец, арбитр в международных спорах. Обычно Англия только вредничает, но теперь она согласна, в кои-то пору, помочь. И не потому, что цесаревич стал родственник их короля, а потому что Англии это очень выгодно – помочь России развязать руки на Дальнем Востоке и перебросить все свои силы и возможности на Европейский стратегический театр.

Важное письмо. Придется написать ответную бумагу собственноручно, хотя английский посол рассчитывал, что цесаревич ответит сразу, еще в Санкт-Петербурге. Вот еще, царь потчевать изволит! Потом подумает, сравнит и, может быть, через энное количество месяцев сподобится. Не лет же!

Так вот, он остановился на так называемой английской помощи. Наивные такие, эти японцы! Нет, англичан тоже приходится брать в союзники, раз они уж есть на белом свете. Но держать их подальше. А то ведь подкузьмят, сволочи! И даже английские короли, кстати, немцы по национальности, здесь не помогут. Японцы это поймут на практике, лишь бы не было поздно.

Напоследок угостились. Мы им водку, они нам саке. Фу, какая же эта сволочь, черная икра! Нет, водки различных видов и сортов и так пить тяжело, но зачем они греют ее почти до кипения? Это же не чай и не кофе!

И голова после него, как дурная. Мстят, гады, за поражение? Но зачем сами-то пьют, садомазохисты, что ли?

- Кстати, ваше императорское высочество, жандармы сообщают о зреющем недовольстве среди офицеров и генералов, - между делом сообщил ему Медушевский.

Переговоры проводились «на нейтральной полосе», где-то по середине между русскими и японцами и после них, а также обильной выпивки требовалось еще уйти. Впрочем дипломатические правила здесь уже какой-то роли не играли. Главное уйти. Маршал Ояма так назюзюкался нашей водкой, что совсем перестал понимать, где находится. Подчиненные его кое-как увели, или даже, унесли. Пусть отсыпается. Свое он переделал – сражение проиграл, на праздничном столе перепился. Осталось только, по самурайской традиции, хе-хе, проводить харакири. Надеюсь, родовой клинок для этого не затупился?

- Они что, бунтовать против меня вздумали? - пьяно изумился Михаил Александрович на сообщение генерала, - вот я им!

- Не против вас, ваше императорское высочество, против вас они ничего не осмелится даже сказать. Высокопоставленные подчиненные выступили против меня, - пригорюнился начальник штаба Ставки, - настоящий бунт, как вы правильно сказали.

В отличие от Главнокомандующего Медушевский не пил, хотя ему-то, как одному из главных «виновников», праздновать следовало. Но не судьба, перебирал бумажки, командовал штабистами, следил за японцами. Да и вообще, пили только Главнокомандующие, остальные сохраняли трезвость. Впрочем, Медушевский свое в штабе нагонит, водки среди своих много, ведь генералы не пьянствуют, генералы употребляют, и цесаревич им не запрещал.

А вот ура-патриотические настроения надо запретить. Не положено русским военным так себя радовать раньше времени, все еще может быть. И первым негативным событием вполне произойдет возможное падение Порт-Артура уже в следующие дни. Что тогда будете чирикать, воробушки?

Но, прежде всего, он соизволил немного поспать. Переговоры проведены, приказы хотя бы на сегодня отправлены. Может Главнокомандующий немного отдохнуть?

Хотя сон только немного протрезвил, но за ним пришло такое густейшее похмелье, аж жуть. Проклятое саке! С водки так никогда не напивались. Даже с шустовского коньяка и американской самогонки-виски постэффект был не такой черный. Нет, все-таки отомстили, гады, наверное, подмешали что-то типа куриного дерьма. Или, саке было первоначально плохим для русских?

В штабе Михаил Александрович из-за похмелье пришел в очень плохом настроение. И речи у него из-за этого были чувствительно тяжелые.

- Я, - сказал цесаревич устало, но грозно, - вообще не понимаю, у нас здесь армейский штаб или боярская дума? Что примолкли, бояре? Тщеславием наполнились? Так у меня лекарство есть, буквально сегодня подарили острую японскую сабельку. Катана называется, головы рубит, блеск!

Катана, конечно, являлся мечом и многие из окружающих офицеров, особенно, окончивших академию генерального штаба, могли бы цесаревича поправить. Но офицеры также прекрасно понимали, что злить Главнокомандующего, а также цесаревича не стоило. Тот и по каждой должности был властен по голову, какв дерьме сортира, а уж совместив должности, он мог просто приказать, сами бы себя изрезали. Тем более, такого победоносного полководца им, пожалуй, больше и не достать. Интересно, какая сволочь разболтала их приватные разговоры?

- Все? - спросил Михаил Александрович, понимая молчание штабистов, как общее признание, - генерал-майор Иванов-6!

- Я! - подскочил невысокий блондин, с недавнего времени возглавлявший оперативный отдел штаба.

- Немедленно разработать директиву о проведение армии в Порт-Артур и его деблокаде! И сегодня же сами принесете в мою личную палатку. Мы идем спасть эту крепость, господа!

Глава 3

И в начале ХХ века, то есть в очень далеком прошлом (или в будущем, как вам будет угодно), попаданец Александр Сергеевич Вершинин, в миру цесаревич Михаил Александрович, считал необходимым выдерживать твердый жизненный график. То есть, день у тебя будет рабочий, как хочешь, и очень даже напряженный, но вечером ты, милый, все равно будешь отдыхать.

Эх-хе-хе, ну как бы неимоверно отдыхать? Будешь хотя бы заниматься женщинами и под этим соусом вкушать каждодневную дерьмовую политику. Не плотская любовь, но и не очередной бюрократический экспромт на пятерых.

Конкретно он хотел еще раз прочитать письмо, даже тщательно обследовать его, как какой-нибудь научный документ на семинаре в далеком XXI веке. Невесть что, в вдруг и нечаянно обломится?

Да и письмо было относительно небольшим, всего два листочка. Правда, почерк оказался мелким, но разборчивым, так что и этого объема текста пришлось много.

Но новая информация не обнаружилась. Да и ладно, он и не собирался что-то найти секретное. Просто надо было заново прошерстить текст, чтобы нормально ответить на письмо жены.

Пока вдумчиво прочитал письмо и написал свой текст, прошло время ужина. Его принесла… Антипова Алика. Вот ведь неугомонная женщина! Чего еще? Впрочем, что он ей задает вопросы, и так все было понятно. Дождалась отъезда жены и предложила себя в этой роли. И ведь какая молодчина, Михаил Александрович ничуть бы не удивился, если бы узнал, что Алика сумела договорится с Мари о возможности временной замены. Как она умеет договариваться, он уже знал. Как знал он и мнение жены, считавшей, что лучше будет одна знакомая любовница, чем много незнакомых.

И что больше его злило, что он – цесаревич и попаданец – был в дано случае обычной разменной вещью. Они бы еще его продали и купили, сволочи! В этой так сказать романтической истории Михаил Александрович был нервирован его низведение до обычного предмета, или, касаясь одушевленного существа, до глупого скота. Его – мужчину и будущего императора России!

Будь Алика мужского пола, он бы непременно ввязался с ней в драку, или хотя бы, наказал бюрократически. Даже понизил бы в чине, что никогда не позволял себе. Но она была женщина, при чем прелестной и умной, пусть и матерщинницей. А с женщиной он никогда и ни за что не позволял себе драться, даже бороться. Максимум гордо и неуступчиво уйти.

Вот и сейчас цесаревич и фельдмаршал, то есть одни из самых высоких гражданских и военных чинов в России, под предлогом беременности женщины обрек ее на одиночество, а сам ушел, удрал (!). Надо сказать, сам Михаил Александрович так глупо себя бы не вел. Цесаревич сугубо себя отметился под влиянием Александра Сергеевича. Но все равно императорской власти был нанесен большой урон.

А Главнокомандующий произвел неожиданный и стремительный, а, значит, для подчиненных – страшный и почти как стремительный марш-бросок. И никто не догадывался, что их грозный и ужасный полководец просто бежит от любящей его женщины.

Ха, можно поставить сто десять шансов из ста, что любые непонятные действия мужчины вызваны их женщинами. Вот ведь какие ужастики!

Нет, этот вечерний визит для самих подчиненных принесли много хорошего. Михаил Александрович наконец-то дотянулся до кардинального улучшения питания во всей Маньчжурской армии. Он и раньше терпеливо и широко проводил мероприятия по улучшение пищи. Но все-таки он был один, пусть и в больших чинах, а армия сравнительно большая. В общем не дотягивался Главнокомандующий до всех полков и эскадрилий.

А вот в этот вечер смог. А все потому, что его женщина не давала ему заниматься другими делами. Между делами Главнокомандующий ругал и наказывал офицеров и нижних чинов. И, главным образом, награждал. Русская Маньчжурская армия неоднократно побеждала в боях японцев, и Михаил Александрович не понимал, почему он должен быть рассержен.

Один его адъютант нес за ним большую картонную коробку с младшими орденами, другой сопровождал портфель с погонами. Третий старательно записывал кому и что награждают.

Вначале Главнокомандующий строго спрашивал за недостатки. В основном это были генералы и старшие офицеры, в меньшей степени средние и младшие. А потом награждал уже в основном командиров взводов – командиров батальонов. И уж совсем не наказывали, а только обильно награждал нижних чинов Цесаревич отдавал деньгами и водкою, орденами и ближайшими чинами. Даже нивелировал недействительными штрафами. Он считал, что императорская корона много не потеряет от небольшой награды в несколько рублей. Зато очень много выиграет.

И действительно, наградные миллионы рублей даже из негосударственных сумм страну не разоряли. Также как и обильно выдаваемые чины и военные ордена «За отличие» IV и III степени. Зато самому Главнокомандующему она приносила громкую популярность.

Особенно, как сейчас (то есть всегда). Цесаревич не только награждал, но и искренне радовался за награждаемых, выпивал с ними чарку – другую,

И да, о еде. Отдельный вопрос для всех был о питании. Может ли солдат или казак, только что награжденный и выпитый вместе с августейшим фельдмаршалом, зачем-то врать? Нет, конечно! Михаил Александрович не только узнает ответ на свой вопрос, но и получит мельчайшие подробности.

Так и проводили время. На ночь, разумеется, он в свою хорошо принимаемую палатку не пришел. Ну и его эту Алику, к бесу с ее прелестями и умною головушкой. И так проблем хватает, особо мужских, специфических, так что извини, голуба, не до тебя!

Остаток ночи он провел у казачьего костра, где поначалу провел оживленный разговор, а потом крепко проспал в выделенной бурке.

А меж тем, японцы не стали хитрить с цесаревичем, считая, что с человеком, наверняка, отмеченным небом, пытаться обмануть, все равно, что плюнуть себе в лицо. Честно выполнили все условия и увели свои войска вглубь Китая. Тем самым путь на Порт-Артур был открыт, надо было только вывезти войска к крепости, пока Стессель не умудриться сдать крепость и морской порт японцам.

Расстояния до цели было «небольшое» - всего-то лишь несколько сот верст. Без шоссейных дорог, даже проселочных, пройти и одиночных спутников был тот еще квест. А уж многотысячная армия могла бы погибнуть, как русская армия в Швейцарии. Когда историки рассказывают об этом эпизоде, то в основном акцентируют о таланте А.В. Суворова и о мужественном прорыве русских через горы. И только невзначай скажут о тяжелых потерях. Тьфу-тьфу, если русская Маньчжурская армия так пройдет к Порт-Артуру, то сражаться с японцами будет некому. Вот! Михаил Александрович

К счастью, все обошлось. Шоссейной дороги, действительно, не было, зато, о прелесть, к Порт-Артуру была проведена через всю Маньчжурию железная дорога. И хотя пассажирских вагонов в наличии на этой железнодорожной артерии почти не было, но зато паравозов и грузовых вагонов оказалось достаточно.

Ха, для аборигенов этого времени это слышалось жутко, но вообще всю первую половину ХХ века, сначала в Гражданскую войну, а потом во время правления И.В. Сталина, многие пассажиры ездили в этом железнодорожном транспорте со знаменитой надписью: «Сорок человек или восемь лошадей».

Мда-с, обмыслил идею, приказал тыловикам перевалить грузы и людей по железной дороги на товарных вагонов. Те в позу – как так, это невозможно, честь воинов русской империалистической армии будет злостно нарушена. Ой ты, кхм-кхм.

Михаил Александрович как раз для них негромко использовал специфические русские идиомы, благо женщин рядом неподалеку не было. Впрочем и далеко тоже. Предупредил чрезмерно честных тыловиков, что он дает им трое суток для переброски армии. И пусть как хотят, так и перевозят, хоть в вагонах, хоть на собственном хребту. Но если солдаты и офицеры не окажутся в искомом районе, то я из вас мелкое мясо сделаю, понятно? Кулинарный термин фарш, кажется, еще не появился, но тыловики все же сподобились и испугались. А вот бойтесь, гады, я ведь с вами не щуткую!

В общем, похоже, ему пришлось использовать весь свой авторитет. И, судя по скорости движения, тот у него был на хорошем уровне.

Однако, проблема все-таки образовалась и не по вине тыловиков. Вечером испуганные тыловики явились на грозные очи Главнокомандующего и привели арифметические подсчеты. Оказалось, что транспортные возможности железной дороги очень ограничены и дело не только в вагонах и паровозах. Перевезти сотни тысяч людей и миллионы пудов грузов за короткий срок на небольшой железной дороге, к сожалению, невозможно.

Ахм, вот ведь проблема. Что же это он надумался? Или, как женщина, решил объективные трудности реализовать через субъективные возможности? Глупее не сумел придумать?

Пришлось поднапрячь серое веществои разделить Маньчжурскую армию на несколько частей географически, обуславливая все это на совещании при штабе Ставки.

Одну часть имеющихся войск – пехотный и сводный кавалерийский корпуса оставить для наблюдения над японцами. Те хоть и недавно проиграли и частично были разгромлены, но теперь, видимо, могут и осмелится. Глаз да глаз за ними!

Руководить же этими войсковыми корпусами и некоторыми отдельными армейскими частями будет штаб 3 армии, отдав свои прежние подразделения в другие армии. И, соответственно, это все будет новая 3 армия. Как и раньше, немногочисленная по сравнению с другими.

Остальные структуры, вышедшие налегке к Порт-Артуру (два пехотных и три сводных кавалерийских корпуса), соединятся в 1-ю армию. И последняя, 2 армия, будет перебрасывать из Маньчжурии к Порт-Артуру людей и грузы. Поскольку пропускные возможности железной дороги весьма ограничены, то переброска будет комбинирована. Первая армия свои кавалерийские корпуса будет перемещать по сухопутным дорогам, лошадьми. Как только будет создана кавалерийская завеса, по железной дороге станут перемещаться пехотные корпуса, штатные пушки и пулеметы, надлежащие грузы. Вторая армия позже будет перемещать все наличные силы – и пехотные, и кавалерийские корпуса – на своем ходу, поскольку по существующей железной дороге будет перевозиться много тяжелого оружии и груза.

Поскольку самый трудный участок будет находиться у Порт-Артура, то я и штаб Ставки Маньчжурской армии будут постоянно находится здесь.

Вопросы? - определился Главнокомандующий. Генералы засуетились, посматривая друг на друга. И спрашивать страшновато и это последняя возможность прямо задавать прямо цесаревичу и легально возражать, и не потихонечку ворчать.

Так или иначе, но после Главнокомандующего вторые роли играют командующие армиями. Им и необходимо говорить. Первым высказался командарм-1 генерал Николай Петрович Линевич. Он занял пост генерала А.Н. Куропаткина, когда тот переместился на образовавшийся пост Главнокомандующего. В прошлой реальности он же занял это место после отставки Куропаткина. В новой реальности после появления попаданца и более активной роли цесаревича Михаила Александровича, Линевич был более пассивен, но на генетическом уровне он чувствовал себя где-то вторым и наэтой основе заговорил сразу после цесаревича.

Увы, насколько генерал был решителен в выборе «в очереди на микрофон», настолько же оказался медлителен и нестоек в подборе доводов в своей речи. Из его путанного многословия Михаил Александрович вычленил лишь одно – Линевич где-то как-то им не доволен, но где и как Господь его ведает.

Но это цесаревич. Его стержневая основа – попаданец Александр Сергеевич – был деревенский учитель и привык в путанности и логичной несовместимости сельских мальчишек. А вот остальные генералы совсем ничего не поняли и зароптали. Ведь генералы – это не мещане, перед ними не заколобродишь. Речь Линевича потонула в громком ропоте и даже криках «публики в зале». На это Николай Петрович был недоволен и несколько смущен. Он быстро закруглился и гордо сел. Дескать, я бы еще поговорил, но нет святости в Родине моей.

Повинуясь знаку цесаревича, встал генерал А.В. Каульбарс. Александр Васильевич в силу своего происхождения (Прибалтика), был флегматичен и медлителен. Но он твердо встал на стороне цесаревича. Мол, он из августейшей семьи, его покрывала божья плащаница, и он сам знает, что делать.

Каульбарс был генерал боевой, хоть и без опыта командования солдатских масс. Но под внимательным взором что-нибудь сделает. Подумав так, Михаил Александрович ласково поощрающе улыбнулся и дал слово генералу-от-кавалерии фон Бильдерлингу. Тоже прибалтийский дворянин по происхождению, он больше акцентировал на своих проблемах, что было совсем не интересно большинству генералов. Не было занимательно это и цесаревичу. Он и так понимал (не дурак еще!), что 3 армия, самая слабая и против всей японской армии не выдюжит. Но ведь цесаревич и не ставил перед ней такой цели. Главным образом обозначить присутствие русских, иметь резервы для подкрепления войск под Порт-Артуром и немедленно отходить к основным силам при активной фазе взаимодействия с японцев.

Еще раз объяснив это Бильдерлингу, он свернул дискуссию. Для императора Николая II он провел совещание, да и генералы все услышали. Негативно или позитивно, это другое дело, но это уже личный аспект.

- Ваши высокопревосходительства! - подчеркнул он, - с удовольствием вижу, что большинство генералов хорошо поняли стоящие перед нами цели. Это хорошо, это даже замечательно. А пугаться этих желтомордых обезьян не надо. Наши бравые молодцы их наколют на штыки под моим командованием!

Михаил Александрович посмотрел на окружающих военных. Конечно, не все было так хорошо и не такие уж японцы были обезьянами. Да и он не зря вынужден был опустить в своем спиче момент о единодушии. Но все равно, ладно или не ладно, но русская Маньчжурская армия сумела вытеснить японцев из региона и, надо сказать, с большими для тех потерями. Еще бы отбросить их от Порт-Артура и сухопутный этап войны можно считать завершенным. Надеюсь, непосредственно в Китай его никто не потащит?

Ну а флот это не его. Нет, как попаданец и историк, он, разумеется, теоретически много что знает. Но на практике он не моряк, и монарший брат это должен знать!

Сердито посмотрел на окружающих, находясь в думах в Зимнее дворце перед Николаем II. Генералы, естественно, этого не знали и поэтому приказное разрешение идти в свои части и соединения встретили с облегчением. Пусть напоследок цесаревич и Главнокомандующий похвалил генералов и большинство встретили окончание со светлым настроением, но дома, среди подчиненных как то легче.

А Михаил Александрович уже обсуждал проблему переезда штаба Ставки. Был он многочисленным и с большим количеством отделов, нередко ненужных. А.Н. Куропаткин часто шел по самому легкому пути – появилась задача и под него создавались новые отделы штаба. При этом на старые закрывали глаза. Строить всяко легче, чем перестраивать.

Начальник штаба М.А. Медушевский, которому такое «зодчество» тоже не нравилось, предложил частично сократить штаб, хотя он и понимал, что своих же непосредственных подчиненных уменьшает. А как надо будет, как он исхитрится найти штатные единицы и людей?

Но к облегчению Михаила Анатольевича, Главнокомандующий, подумав, предложил промежуточный вариант – выбрать с собой к Порт-Артуру мобильную группу, своего рода временный облегченный штаб, который при отсутствии необходимости будет ликвидирован. И начальников не надо придумывать, ведь и начальник штаба будет прежний и начальники наиболее важных отделов тоже. А на старом стационарном штабе временно командовать будут их заместители.

Но и такой облегченный штаб с большим количеством бумаг занял аж два вагона! При этом для штаба нашли именно пассажирские вагоны, а не товарные. Даже А.М. Медушевский поразился такому неприятному открытию. Но Главнокомандующий только покряхтел и попросил (не приказал!) главным образом внимание уделять не сокращению численности, что тоже, конечно же необходимо, а сохранению эффективности.

С тем и отбыл. И не на вагоне, а на своей любимой несуразной кобыле Лизавете. Увы, но отправить эшелоны с войсками и грузами без вооруженной охраны было чрезмерно опасно. Вот если бы пусть и один, но бронепоезд, тогда да, можно наглеть. Но А.Н. Куропаткин так далеко вперед не смотрел, а сам тогда еще великий князь Михаил Александрович был слишком небольшим чином и должностью, чтобы дотягиваться до этого. Сейчас, разумеется, он приказал срочно построить. И ему в железнодорожных мастерских срочно сделают… месяца за два. К этому времени и Порт-Артур уже падет!

В общем, самое лучшее новое – это хорошее старое! Надо сначала, как он и думал, поставить кавалерийскую завесу, а потом уже подвести эшелоны с пехотой, тяжелым оружием и грузами.

Благо и штаб имеется конной группы – нечто среднее между конной армией и корпусами. Пусть-ка объединит свободную кавалерию – три корпуса. И, пожалуй, можно еще подергать две кавалерийские дивизии, в основном из 2-ой армии. А сама группа пока пусть будет подчинена 1 армии Линевича. Николай Петрович хоть и не мудр и сколько-нибудь не смел, но опытен и какую-то бяку не сделает. А уж общую стратегию он и сам сможет сотворить. Как-никак цесаревич будет около Порт-Артура и на какой-нибудь запасной коняге поскакает по окраинам.

Все вроде понадумывал и наприказывал? Тогда вперед, навстречу жаркому солнцу и горячему ветру! А там уж как-нибудь, кхе-кхе.

Александр Сергеевич хоть и был родом из деревни, но XXI века, где лошадь была такой же несуразной редкостью, как дирижабль в воздухе. То есть конный транспорт он и видел, и даже один раз потрогал по гриве. И все на этом. Но вот доставшееся ему тело Михаила Александровича рефлексами баловало. Как же, штабс-ротмистр и командир эскадрона гвардейской кавалерии!

Исходя из этого, попаданец наделся и очень даже удачно, что его реципиент умеет на лошади кататься, гм. Как оказалось, Михаил Александрович действительно умел. И не только «кататься», но и скакать, и кое-что из вольтижировки откаблучивал. Главное, надо было опускать «на волю» тело из под строгого надзора передних долей мозга, где, как известно располагалась сознательная часть высшей нервной системы. А там уже тело на рефлексах лихо поскачет. Лишь бы они были, эти рефлексы.

А ведь они нашлись! Пять дней неспешной рыси или, на скверной местности, конной ходьбы, прошли ладненько. Тренированное тело держалось неплохо, а движение кавалерии мелкими группами и небольшими колоннами без обозов и орудий с пулеметами было относительно легким даже по тропам.

И вот он Порт-Артур, сначала слышимый морскими крупнокалиберными орудиями, а потом и видимый известными по истории горами – Золотая гора и Электрический Утес.

Кажется, дошли до Порт-Артура. Теперь бы еще попасть в него через многочисленную японскую осаду!

Глава 4

Примерно пять кавалерийских корпуса, если сводить всю существующую под Порт-Артуром русскую кавалерию – меньше десяти тысяч всадников. В общем, страшная сила и слабую японскую кавалерию разобьет на раз-два-три. Но атаковать 3 японскую армию М.Ноги, насчитывающую примерно пятьдесят тысяч человек и располагавшуюся в полевых укрепленияхбыло откровенным безумием. Располагавшийся в штабе сводной кавалерийской группе Михаил Александрович только иронично хмыкнул на боевитую речь командующего группы генерала-от-кавалерии Хатаевича. Переть с хода, не зная никаких данных от осадивших Порт-Артур японцев, это было просто смешно. Ведь даже эту очень примерную цифру в пол ста тысяч человек Главнокомандующий взял не из донесения разведки сводной конной группы, очень себя дурно работающей, а от материалов курса лекций, полученных где-то сотни лет тому вперед. И что де он этим хотел сказать?

- Сергей Георгиевич, - подавив смешинку, внешне серьезно спросил Михаил Александрович, - напомните мне, вы в молодости не в гусарах сложили?

- Да, - удивленно сказал шестидесятилетний генерал-от-кавалерии, получивший этот высокий чин недавно по предложению Главнокомандующего и, как говорится, от этого бившим браво копытом о земь, - в Елисаветпольском гусарском.

- Чувствуется, - уже не скрывал негромкий смех цесаревич, - по-гусарски смело, лихо, даже не узнав о неприятеле, атаковать его!

- Да, но, ваше императорское высочество, вы сами говорили, что у японцев конницы мало, - осторожно возразил командующий сводной конной группой.

- Вот именно! - уже сердито сказал Михаил Александрович, - вы должны понимать, что ваш главный враг – пехота 3 японской армии Марэсукэ Ноги, неплохо зарывшейся в землю и больше вашей группы в несколько раз!

Хатаевич потупился. Предложение он выдвинул от щедрот души своей, просто для уточнения настроений цесаревича. И, видимо, зря вылез, Михаил Александрович сейчас надает ему по ушам и будет совершенно прав.

Дальше открыл рот уже Главнокомандующий, который в приказном порядке потребовал действовать в рамках прежних распоряжений, то есть основными силами ставить кавалерийскую завесу, имея в виду защищать идущие эшелоны пехоты и грузов. Все проходившие изменения будут даваться от него лично или, в крайнем случае, письменно. Ясно, ваше высокопревосходительство? И только некоторыми силами, не больше кавалерийского корпуса, тревожить японские силы. При чем с основными силами японской армии в бой не вступать.

- Так точно, ваше императорское величество! - стал «во фрунт» и показывающий свою смиренность командующий.

Знал бы, как тяжко было сохранять свое спокойствие цесаревичу. Хатаевич здесь не при чем, и даже доброжелательно пожав ему руку, Михаил Александрович как-то зло вышел из его юрты. Надо было проветрится, тряхнуть злость от радиограммы Стесселя и за одним подкорректировать последние данные о 3 армии М. Ноги.

Вся его излишняя эмоциональность и желание побить кому-нибудь морду, желательно этого жирного борова Стесселя, пришла несколько минут. Опять генерал затянул песенку о белом бычке. Дескать, японцы тяжело надавливают, а у оборонявшихся нет никаких сил держаться. И для сохранения людских сил он все-таки будет сдаваться.

… Мать! - что еще может он сказать? Хорошо разворачивающаяся стратегия вдруг могла быстро рухнуть. И все из-за Стесселя! Да, Порт-Артуру тяжело. Людских сил и вооружения, по правде говоря, не достает. Но максимум еще не наступил. А ведь крепости надо было продержаться еще месяц, максимум два. При чем японцам 3 армии будет уже не до наступлений. Самим бы ноги унести!

Сам выслушал сообщения дозоров. Очевидно, что русская кавалерия заставила японских генералов дрогнуть. Их пехота больше группировалась для обороны, чем для наступления. Что же, так и так, будет хороший момент для кратковременного прорыва в Порт-Артур с последующим возращением. Оставаться в Порт-Артуре он не собирался. Нет, его авторитет цесаревича и победоносного полководца сейчас высок, но желательно соединить его с сотнями тысяч людей Манжурской армии.

Вот когда пехота основных корпусов соединится, пройдя сквозь сотни тысяч верст по железной дороге, тогда он перестанет медлить. Но это тоже пройдет не мало времени. Пусть и вагоны пробегут куда быстрее пешего хода солдат, все равно в совокупности это долгие сутки. Пробормотав тихо, что им над еще поговорить с командующим, Михаил Александрович довольно хлопнув старшего кавалерийского дозора, на сей раз большого, почти с эскадрон и потому имевшего чин штабс-ротмистра, негромко пробормотал, что им надо серьезно поговорить. Конечно, можно было просто кивнуть офицеру и оставить какую-нибудь награду Хатаевичу, но это не был стиль Главнокомандующего, отчего его так любили подчиненные. И потому он оставил еще с полчаса на награждение.

- Вот-с, Сергей Георгиевич, полюбуйся, какой бравый молодчик, тоже хочет наступать! - с непонятным тоном сообщил Главнокомандующий. То ли ругал он, то ли радовался бравому виду подчиненного Хатаевича. Генерал-от-кавалерии, впрочем, склонялся больше к первому, помня о недавнем разговоре. Он пришел вслед за цесаревича и больше не желал рисковать понапрасну.

И потому очень удивился, когда Михаил Александрович озвучил свое решение: штабс-ротмистру Чичерину дать следующий чин ротмистра со старшинством сегодняшнего дня и Святослава III степени с мечами. Двум другим офицерам по Св. Анне IV и по следующему чину, а нижним чинам передать пять знаков военного ордена IV степени на выбор старшего и по тридцать рублей каждому. Всем же остальным нижним чинам дать 200 рублей совокупно, а офицерам – по месячному жалованью.

Проводив взглядом осчастливленного ротмистра, Хатаевич почтительно спросил:

- Ваше императорское высочество изволило изменить свое недавнее решение?

- С чего это? - удивился Михаил Александрович, - я же не курсистка менять решения каждый час в зависимости от настроения? Позволю себе подтвердить свое прежнее решение – ваша группа основными силами держит кавалерийскую завесу. Вы должны своими подразделениями не подпускать японцев до нашей подходящей пехоты. А вот другое свое решение о наскоке на вражеский тыл малыми силами я, пожалуй, отменю. Вместо этого, корпус, а точнее две отдельные кавалерийские дивизии, чтобы не очень ослабили вашу группу, будут должны прорвать фронт японцев под Порт-Артуром.

Чего-то он не понимал в этой затее цесаревича. То не разрешает наступать на 3 японскую армию, то позволяет провести некоторый нажим. При чем очень малыми силами. Что такое две кавалерийские дивизии по сравнению с целой армией?

- А кто будет командовать этими двумя дивизиями? - почти вкрадчиво спросил Хатаевич, имея в виду предложить одного из командира сводного корпуса. Сводный корпус означал его сиюмоментную ликвидацию, что на 100% гарантировало обратно в командиры дивизии. А командир корпуса он хороший и, если покажет себя, то можно его представить в генералы-от-кавалерии, что вполне задержит его на корпусной структуре.

Я! - сказал лаконично Михаил Александрович, что остановило уже находившееся на кончике языка предложение командующего. Но от цесаревича его стремление не укрылось: - А ты кого хотел в командиры, Самойленко?

- Так точно! - отрапортовал командующий сводной кавалерийской группы, подумав, что от его императорского высочества ничего не укрыть. Все видит, проницательность ужасная. Не зря, видимо, все его видят в будущие императоры России.

Михаил Александрович, меж тем, предложил, а, по сути, приказал:

- Сергей Георгиевич, назначь его моим заместителем, две недели хватит, чтобы решить, достоин он в командиры постоянного корпуса или нет. Придем из Порт-Артура, окончательно скажу.

Хатаевич козырнул и отправился по своим многочисленным делам, не видя насмешливого взгляда цесаревича. Сводная группа, как и сводный корпус, соединение временное. А он уже видел, что создание крупного кавалерийского соединения приносит гораздо больше пользы, чем такое же количество всадников, но разбросанных по корпусам и общевойсковым армиям. А, значит, в этой реальности можно создать первую конную армию раньше. Не в Гражданскую войну, а на десять лет с небольшим раньше, скажем в 1905 году. Пусть-ка япошки первыми помучаются, как это сражаться с крупными кавалерийскими соединениями. И командующий есть в наличии. А начальником оперативного отдела он, наверное, даст А.И. Деникина. Посолиднеет, окрепнет и к Первой мировой будет уже не командиром дивизии, а командующим фронтом. Военный стратег-то он был в Гражданскую войну неплохим, вот политиком оказался никудышным.Но для чистых военных дел очень даже подойдет.

Но перед этим конница крупными массами окажет себя под Порт-Артуром. Скоро уже, как только Маньчжурская армия подойдет к крепости, начнем наступать. Вот тогда и будет танец краковяк с участниками краснознаменных ансамблей – пехоты, кавалерии и различной техники. И ничего, что здесь кругом горы и лес, почти нет дорог, хотя бы проселочных, и мало даже звериных троп. Конница пройдет, лошади – это не машины.

Решено, пока он мимолетно проскачет в Порт-Артур, наведет там порядок. И, может быть, уберет непотопляемого Стесселя. На кого только? Макаров утонул, Кондратенко убит, Фок – дерьмо. Почему там нет кандидатов на замену, специально, что ли?

Конница в количестве двух дивизий прошли вначале специально широким фронтом, чтобы японцы не могли понять, куда они идут. Но перспектива была четкая и уже около линии фронта всадники соединились общей массой, не давая обороняющимся защищаться. Ляодунский полуостров, чем дальше в море, тем уже территория. Но, тем не менее, пехота все равно всегда медлительнее конницы и японцы в итоге сумели закрыть прорыв на фронте, но уже после рейда конницы.

Прошли! - облегченно вздохнул цесаревич, стараясь не думать об обратном прорыве через японский фронт. Впрочем, здесь было возможно использовать войска, как внутренние, так и внешние. Заодно проведем определенную репетицию.

А в Порт-Артуре Михаил Александрович слегка обалдел от тягучей обстановкой. Большинство генералов и старших офицеров почему-то уже решили, что война проиграна, а они уж точно убиты. И зачем тогда воевать?

Разгневанный цесаревич был неприятной новостью. При чем, он внятно сказал, что если они будут виновны перед короной, то судить их будут все равно, военными они окажутся или штатскими. И суд будет жесточайшим, это он обещает, как будущий председатель высокого императорского суда.

Пропесочив их так немного, Михаил Александрович поговорил еще отдельно со Стеселлем. Разговор тет-а-тет был прямым и нелицеприятным. цесаревич объявил, что как высшее военное лицо он в любом случае будет виноват, если Порт-Артур падет. Уже речь не идет о следующем чине или ордене. В течение двух-трех месяцев крепость должна выстоять, тогда генерал не попадет под суд. В противном случае обязательный расстрел.

И вот что было любопытно. Разговор был очень нехорошим, но лица собеседников потихоньку светлели. Оказывается, еще была надежда и, если они сумеют хотя бы немножечко продержаться, то будут живы.

Ну а нижние чины и младшие офицеры и без того были радостны. Его императорское величество цесаревич с ними! А поскольку японцы столько наговорили не о своем будущем монархе и русские как-то это слышали, то Михаил Александрович был уже в гарнизоне не человеком, но божественной сущностью.

Но все равно, он побывал на важнейших участках, где бои были самыми тяжелыми, а потери – сугубо массовыми. Генералы здесь бывали редко, а уж на цесаревича смотрели, как на Господа Бога. Так и хотелось перекрестить всех ныне еще живущих и улететь на небеса. Михаил Александрович ведь был не дурак или хотя бы не безумец, бравирующий своей храбростью. Понимал, что снаряду шестидюймовой дуры, в общем-то, все одно кого дырявить, и тело цесаревича, как ты не хвались, ничем не отличается по бронебойности от мяса любого нижнего чина.

Однако, пронесло. Все опасные места были пройдены, зафиксированы, а их участники награждены. Главнокомандующий еще раз собрал в укромном месте генералов и старших офицеров, т.н. начальствующий состав, посмотрел на них – стали бодрее, на жизнь и на войну смотреть начали смелее. Ничего не говоря, перекрестил. Очень хотелось сказать, что их осаде осталось максимум месяц, в худшем случае два. А потом японцы будут разбиты и сметены обратно в море. Но не стал, секретные оперативные материалы оттого называются секретными, что не даются никому и исключение не бывает.

Затем долго смотрел в бинокль на линию соприкосновения русских и японцев, все больше убеждаясь, что использование вторично метода стремительного конного прорыва не удастся. Японцы встревожены, оборона крепка даже ночью, когда даже Богом (другой вариант – природой)положено спать.

Но ведь худа без добра. Упрочнив до предела оборону в стремлении угадать места будущего прорыва, М. Нога и его штабисты ослабили самые ответственные места. А что делать, японцев под Порт-Артуром тоже было мыло. Конечно, больше, чем русских, но, тем не менее, не столько, чтобы надежно запереть весь фронт. Более того, упрочняя одним места, они сделали слабыми другие.

Поэтому Михаил Александрович все больше смотрел не на удобные места для прорыва, японцы – не дураки – так нашпиговали их колючей проволокой, уплотнили пехотой, пулеметами и пушками, что они стали «не удобные», а «сложно проходимые». Нет, цесаревич просматривал как раз весьма неудобную с географической точки зрения гору Высокую. Но разведчики донесли приятную новость – М. Нога перенес с горы большую часть пехоты (два батальона) и некоторое число пулеметов. Малокалиберных же орудий там не было совсем – горный ландшафт не позволял тащить тяжелую технику.

Так почему бы не прорваться из Порт-Артура через гору Высокую? Заодно поможем защитникам. Потеря этой горы заметно ухудшила положение и крепости, и морского порта. Корректировщики своими узкоглазыми взглядами просматривали всю русскую обороны насквозь, опасными стали все места, тыл не тыл, тяжелая японская артиллерия зримо пристреливала и сушу, и море. Именно так был убит генерал Р.И. Кондратенко и часть его личных помощников. Под непрерывным обстрелом находились порт и флот, а настроение Стесселя и других тыловых генералов оказывалось все хуже. Надо помочь!

Сообщил коменданту крепости генерал-лейтенанту Стесселю на уровне приказа, что в ближайшую ночь произойдет штурм горы Высокой. Генерал аж сразу осунулся, ослаб, даже не осел, а рухнул на стоявший неподалеку стул.

- Вы обязаны под это дело собрать полный полк из двух дивизий. Кроме того, флот должен дать две тысячи матросов, желательно добровольцев и провести артиллерийскую подготовку, - железным тоном, как бы не видя полуобморочное состояние коменданта Порт-Артура, повелел цесаревич, - о вашей службе и старании я буду смотреть через исполнение сиих поручений.

Впрочем, к концу речи его императорского высочества, Стессель воспрял духом. Он четко понял два момента – первое, к фронту его не требуют и, второе, ему предлагают отправить на передовую моряков. Пусть только частично и только нижних чинов, но ведь предлагают, нет, цесаревич даже требует, о-о-о, как хорошо!

Моряков в окружении Стесселя очень не любили, буквально ненавидели, во многом благодаря самому коменданту. Называли их не иначе как «самотопами» и мечтали, что флот, вся 1-ая Тихоокеанская эскадра, будет японцами уничтожена. А вот теперь хотя бы намертво усидят две тысячи человек. В том, что все атакующие будут убиты, или, хотя бы, ранены, пленены, Стессель не сомневался. Напасть на японцев! Да у Порт-Артура хоть на суше, хоть на море, русские отродясь не побеждали этих азиатов. И цесаревич, пусть и храбрый, пусть и талантливый, но в своем роде безумный. Сам помрет и их убьет.

Михаил Александрович негативное отношение коменданта крепости видел, или, хотя бы, подозревал. Но ему было на это наплевать. Главное, чтобы выполнил его поручения. А вот если не выполнит, хм. в предыдущей реальности Стессель за сдачу Порт-Артура был отдан судом под расстрел. Так что если его и расстреляют, то, в общем-то, тоже за дело.

Остаток дня и вечера цесаревич много трудился, сковывая будущую победу. В отличие от генерала Стесселя он верил, что выиграет. Жаль, уже не знает. Увы, но его деятельность все больше формировала новую параллельную реальность. Зеленые человечки там, хотелось бы верить, все же не появится, а вот Русско-Японскую войну они выиграют. Мда-с, это, разумеется, хорошо, но будущее, особенно ближайшее, попаданец уже не знает.

Впрочем, ладно. С флотом он договорился, с приснопринятым контр-адмиралом В.К. Витгефтом. В прошлой реальности, он, кажется, был уже убит (август 1904 года)? А вот в этом мире жив и даже не подозревает, благодаря кому он имеет такую благодать.

Так или иначе, но больше сотни крупнокалиберных орудий он у флота выцыганил. Должна же эскадра хоть что-то сделать, после гибели С.О. Макарова ее роль в осаде Порт-Артура стала очень уж невнятной.

Но на этот раз гром орудий флота и уцелевших фортов звучал очень впечатляюще. Морские пушки – 8-дм, 10-дм, и даже 12-дм стреляли яростно, словно отбивались за молчание прошедших дней. Вершина горы Высокой в это темную ночь очень походила на вулкан. Некоторые моряки даже назвали ее Помпеей, но Михаил Александрович не подержал их. Помпеи гремели почти две тысячи лет, откуда они знают общий вид того выхлопа?

- Нуте-с, господа офицеры, пойдем, - вместо этого позвал он моряков, - надо нам эту горушку обязательно взять!

Офицеры дружно замолчали в оцепенении. Нет, то что они, потомственные моряки, волей цесаревича – будущего императора – пойдут в сухопутный бой, они знали и уже приняли. Солдат мало, их не хватает, а проклятые японцы уже хорошо пристрелялись. Самого себя спасать сам Бог велел. Но цесаревич-то куда, ему только один земной путь – на императорский престол!

- Эх! - выбросил он свое большое тело из траншеи. Хлопнул рукой по ножнам: - вот это клинок, по достоверным слухам, разбит, сломан не менее десяти раз. Хотя в действительности я его сломал только раз. Народ узнает, огорчится. Надо бы еще раз пустить в дело, авось повезет!

И пошел, не оглядываясь, легким шагом, словно в воскресную прогулку. Ясный летний день, солнце, соответственно, дождя нет.

Впрочем, ему не дали пройти одному и сотни шагов. Какие они были, это сто шагов до передовой, тяжелые и мучительные, знал только он. А затем моряки – дюжие матросы и командовавшие ими элегантные офицеры – догнали и обогнали.

Однако, на гору идти было немного рано. Было время артподготовки. Правда, она уже заканчивалась, но опоздавшие снаряды то и дело падали. А что такое даже 10-дм снаряд? Якши Аллах для всей роты, если нечаянно попадет. Так что немножечко подождем.

- С какого вы подразделения, ребята? - спросил ради затравки.

Матросы, вообще-то, были из разных кораблей, но поняли правильно. В разнобой ответили:

- С первой сводной роты моряков, ваше императорское высочество!

- Хорошо, ребята, - согласился Михаил Александрович, но добавил: - если дойдете до вершины горы Высокой, станете первой ротой морской лейб-гвардии пехоты. Ясно?

Соблазн был велик даже без подсказки о льгот и привилегий. Матросы закричали «ура» и стремительно рванулись вперед. К концу ночи гора высокая была взята, а две кавалерийские дивизии под предводительством цесаревича в эту «дырку» прорвались из Порт-Артура. Вот ведь славно-то как!

Глава 5

Сначала, пока они уходили в тесноте Ляодунского острова, Михаил Александрович еще беспокоился из-за погони мстительных японцев. Собственно, маневра – главного достоинства конницы – здесь никакого не было. Слева были лесные растительности, справа горы, а всем это сильно ужимало море. Если бы японские генералы поспешили и ударили медлительной, но грозной пехотой, то победоносная, относительно немногочисленная кавалерия цесаревича нашла бы свой бесславный конец.

Но генералы медлили, сами опасаясь опасного противника. И под этим соусом, пугая «мирных поселян» (японцев) зубами и когтями – блеском сабель и выстрелами трехлинеек русские волки прошли на простор континентального Китая. А там ищи стремительного ветра в чистом поле!

По свои следам, после победоносного и не очень-то кровавого для российской конницы боя, идти было легко и в какой-то мере приятно. Единственное личное неудобство – смена своего основного «носителя» – кобылы Лизаветы на запасного – мерина Гаврилыча. На этот раз попаданец своим естественным естеством, хе-хе, немедленно понял, что своя собственная женщина любого биологического типа, хоть человек, хоть лошадь все-таки лучше, чем чужой мужчина. Гаврилыч пусть и был вынослив и силен, но как-то более костляв (или неудобен?). Скакал он быстро и неутомимо, но команд не понимал совсем да еще постоянно тыкал в мягкое место хозяина хребтом, игнорируя почему-то седло. Или он так сидел хитроумно?

В общем, назад к месту Ставки Михаил Александрович вернулся серьезно раненым. Извините за подробности, ранение было в задницу. Хохот был бы на всю Российскую армию, ну, или хотя бы Маньчжурскую, но ведь кто пострадал – победоносный полководец, чьи руки касаются нефритовых бус Бога (японцы) и его императорского высочества цесаревича и наследника (русские)! Тут и не посмеешь насмехаться, наоборот, искренне пожалеешь.

И пока генерал-фельдмаршал срочно скакал, обливаясь потом и кровью из глубокого рейда к Порт-Артуру, мир вдруг вспомнил, что он существует в гуманитарном ХХ веке и вообще мирный и ласковый, муси-пуси! Сам главнокомандующий на эти мнения очень хотел материться, но ведь не положено! Там женщины, там монархи, а там дипломаты. Нельзя-с!

Попаданец открыто обалдевал. Его пусть и дерзкий, но, в принципе, рядовой рейд, ничего не решающий на фоне сражений в сотни тысяч человек, вдруг оказался на первых страницах мировой прессы и внимании большинства монархов. Он только почитал кипу газет и чуть не уронил челюсть на сапоги.

Ну ладно российский император Николай II. Все же родимая кровь да и в политическом раскладе цесаревич играл немаловажную роль. Пусть его. Конечно, целый медицинский эшелон это уже чрезмерно, но он с легкостью отдаст его войскам. Там-то раненых всегда достаточно.

И британский монарх как-никак уже близкий родственник и его дочь недавно родила важного наследника аж на два престола. А еще более важно, они стратегические союзники в будущей войне. В итоге король отправил прочувственную телеграмму с просьбой беречь себя и не подставлять под пули. А его дочь Мария (в девичестве Ирен) вдруг взяла и поскакала за три девять земель. Где Англия, а где Маньчжурия? И сына взяла с собой. Правда, деловые англичане с цесаревной российского престола отправили несколько сот пудов медикаментов, что очень хорошо, учитывая их недостаток в армии.

Но германский-то кайзер Вильгельм II чего засуетился? Хочешь порадоваться ране (повреждению, если честно) в задницу (и позлорадствовать), так дай задание дворцовым чинам дать вежливую телеграмму. А то ведь не поленился приехать в российское посольство и сказать послу чувственную речь о дружбе двух стран и престолов. И это в то время, когда между Россией и Германией идет ожесточенная торговая война! Еще отправил в Действующую Российскую Армию целый кабинет хирургических инструментов. Мало, конечно. Но ведь и этого не было бы!

И австрийский (австро-венгерский) император престарелый Франц Иосиф I что-то буркнул в летаргическом сне, что выразилось в очередной телеграмме. И ведь не только медикаменты отправил, но и хирургов добровольцев из числа славян отправил. Надо, кстати, послать ответную телеграмму. Очень уж, говорят, опытные и квалифицированные специалисты прибыли.

Но самый удивительный ход сделал японский микадо с пожизненным именем Муцухито. Дескать, пусть наши страны воюют, но два престола и два императора (в России еще будущий) всегда будут дружественны. И послал несколько пудов мазей и притираний, то ли в издевку, то ли в искреннюю заботу. Вот ведь как!

Но больше всего его даже испугала Алика. Еще будучи в тягости (в беременности), она недавно (с полгода назад) родила мальчика. Хорошенький ребенок, нормальный будет гвардейский офицер, не более. Цесаревич назвал его Константином и дал ему свое отчество, а что прикажите делать? Мальчик был показан августейшему отцу, а потом отправлен с энной толикой денег дедушке по матери.

Николай II, кстати, хоть и Михаил Александрович и не просил, как государь и глава рода Романовых признал его родство и дал ему княжеский титул, хотя и без фамилии и без герба. Бастард все-таки.

Попаданец только пожал плечами. Брат оказался в плену обстоятельств, ведь Михаил сейчас стал цесаревичем и отцом официального наследника (от английской герцогини Ирен). А уж про то, что он стал прославленный полководец, уже и говорить не стоило. Итак весь мир непрерывно его хвалит. Даже в Японии самым популярным военным оказался русский Михаил Александрович.

В общем, Костя стал по своему положению именит и немножечко богат. И жизнь его станет хорошей, если папа не обмишурится и не потеряет престол. И Бог с ним и, одновременно, с его мамой!

Но вот Алика так не считала и вновь стала приставать. И ведь не отопрешься! Врач-хирург, блестяще практикующий, чья квалификация подтверждена в то числе и им самим. В смысле капитан А. Антипова провела добротную хирургическую операцию, а потом еще наблюдала за ним.

Все скажут и он сам подтвердит, что тот же врач должен лечить и последующую рану. А вот то, что этот армейский капитан и кавалер уже четырех (!) орденов с мечами будет банально приставать к раненому, говорить никто не скажет и он тоже. Что он тут, пугливая баба?

И приставания эти были нельзя чтобы неприятны, какой дееспособный мужик будет равнодушно смотреть на обнаженную (или полуобнаженную) женскую грудь. Просто как-то не вовремя. В России революция, иначе просто кровавый бунт, в Порт-Артуре еще ничего не ясно и все может очень даже полететь, сам он весьма ранен и обездвижен, несмотря на всю пикантность ситуации.

Поэтому несмотря на широкую обольстительную улыбку, говорящую, что она для него на все готова, на щедро растрепанную одежду, в которую она в итоге была не одета, а раздета, Михаил Александрович был неумолим. Как только был проведен весь комплекс медицинских процедур – пара легких легкая хирургических операций, чистка ран от грязи и мусора, смазывание мазями ран – он приказал срочно собирать генералитет.

Правда, срочно-то срочно, но и сам цесаревич понимал, что еще не сможет и врачи возражали (а их был сразу три – лечащий хирург, лечащий терапевт, наблюдающий врач). И потому приказ был откровенно дурацкий – собраться срочно, но примерно вечером.

Хотя и Главнокомандующий был к этому равнодушен и генералы уже стары и мудры, чтобы зубоскалить. И потом, как утверждают историки, любые действия, проводимые в реальности, могут быть объяснены. Вы разбиты, значит, у вас было мало сил, или качественно ваша сторона уступала, или, на крайний случай, Главнокомандующий был болен, у него оказался насморк.

После проведения процедур, он отдохнул, немного поспал, вкусно пообедал. К вечеру действительно был готов если и не воевать с врагом (любым!), то хотя бы много совещаться. К девятнадцати часам приглашенные генералы пришли, или, если учитывать обстановку, прибыли.

Раненый хозяин с помощью ординарца с кряхтением – больно ведь! – принял такое положение на кровати, чтобы и самому удобно и генералы видели.

А присутствуюзщим увиделась оптимистическая картина – цесаревич еще лежал, но уже бодр, а его женщина-врач имела в меру захламленный вид. То есть, его императорское величество уже не настолько ранен, чтобы игнорировать красивую женщину. С другой стороны, он еще не настолько здоров, чтобы увлекаться плотской любовью. Самое время совещаться, что было все интересно и эффектно.

- Ваши превосходительства! - с апломбом сказал Главнокомандующий, он же цесаревич. То есть властных полномочий у него было очень много и пользоваться он ими будет охотно. И первые же слова подтвердили его намерения: - рейд к Порт-Артуру показал, что узкоглазые ублюдки теряют прочность, а их боевой дух падает. А потому, один – два удара и война на суше прекратится. И я решил, как только мое здоровье окрепнет, все Маньчжурская армия перейдет в решительное наступление на Ляодунский полуостров. С тем, чтобы разгромить японскую третью армию и деблокировать Порт-Артур. А то защитники его, чем выше по должности и званию, тем бледнее выглядят. Командующий же, судя по всему, первый паникер и трус.

Но перед этим много нужно изменить. Как вы знаете, большому реформированию нуждается и структура самой Маньчжурской армии и многие об этом мне говорили. Посему, ваши превосходительства, я приказываю:

Армейскую общевойсковую структуру ликвидировать, 1-ую, 2-ую армии устранить немедленно, 3-ую армию временно сохранить, но иметь в виду, что, как только Маньчжурская армия повернет в центральный Китай, и ее ликвидировать. Все инфантерия будет реорганизована на корпусной основе. В свою очередь, штаб бывшей 1-ая армии с рядом армейских соединений станет штабом русских войск северного и центрального Китая, 3-ая армия – южного Китая, 2-ая объединит войска Ляодунского полуострова, и, скорее всего, зону КВЖД. Все командующие армий автоматически перейдут в реформируемые соединения. Вопросы?

- Ваше императорское высочество, - тут же задал предполагаемый вопрос генерал Линевич, - а как относится к этим шагам ваш августейший брат, его императорское величество Николай II?

- В бытность мою в Санкт-Петербурге мы с его императорским величеством разговаривали. Не точно, конечно, Поэтому рассматривайте этот разговор предварительный. При этом изменения будут происходить не столько из несогласия моего брата, а из видоизменения обстановки. Но изменения будут точно.

- А Маньчжурская армия? - возник другой обязательный вопрос, - какая ей полагается важная роль в огромном Китае?

Хороший вопрос. Если бы его не было, то пришлось бы самому коснуться этой темы. А так, он всего лишь отвечает.

- Господа, - благожелательно ответил цесаревич, - Маньчжурской армии с полагающими войсками никакая роль не предполагается и по той причине, что данной армии после войны в Китае не предполагается.

Он еще не сказал, что часть российских войск, наиболее дисциплинированная и преданная монархии и порядка, действительно предполагается перебросить на европейскую Россию. Но об этом лучше не говорить ради счастья в головах тех же генералов. Тем более, основные воинские подразделения будут из Маньчжурии отправлены в Японию. Вот об этом надо призрачно намекнуть. Четко казал:

- Как вы наверное и сами предполагаете, большая часть Маньчжурской армии с победоносным окончанием войны на какое-то время отправятся в Японию. Но об этом не сегодня. Еще вопросы?

Генералы молчали. Конкретные военные вопросы уже окончились, а остальные не их дело. Пусть цесаревич сам ломает голову.

Михаил Александрович посмотрел на замолчавшее собрание, удовлетворенно кивнул. Вонска специальность у них такая, что любопытство здесь не приживается.

- И последнее, - сказал он, - о коннице. Ее в нашей Российской армии много количественно и она хороша качественно. Но в Манчжурии при прежнем Главнокомандующем она использовалась рассеяно. Жизнь же показала, что ее нужно смело концентрировать. Временные сводные корпуса показали свою эффективность. Теперь нужно логически довершать реформу. Сводные кавалерийские корпуса моим приказом превращаются в постоянные с соответствующей нумерацией. Часть из них будут отдельными, часть будет объединена в конную армию. Да, господа, - подтвердил цесаревич, - это будет мощная первая конная армия. И кавалерия станет играть на поле боя не только тактические задачи, но и стратегические. Разумеется, с учетом специфики рода войск.

Командующим армией будет всем уже известный генерал-от-кавалерии Хатаевич. Поздравляю, Сергей Георгиевич. Вашим начальником штаба назначается Самойленко Будмир Васильевич.

Кавалеристы, до этого молчаливые и пассивные, ведь вопросы решались в большей части общевойсковые, то есть где-то рядом, но не их. А тут вдруг Главнокомандующий начал по их тематике. И не просто, а по персоналиям. Они вставали, покраснев от неожиданности и даже блаженства.

Решив к обоюдному удовольствию «кавалерийский вопрос», Михаил Александрович еще раз вернулся к недалекому будущему:

- При планировании имейте в виду, что медицина гарантировала мне двухлетний срок выздоровления. Да, господин капитан?

- Совершенно верно, господин генерал-фельдмаршал! - подтвердила Алика. В генеральском совещании ей, женщине и капитану, делать было совершенно нечего. Ведь она была не на самом совещании, а при его императорском высочестве цесаревиче и наследнике. И несколько расслабилась. А этот балбес взял и поднял на всеобщее обозрение. И она как бы ему отомстила: - впрочем, все зависит от вашего высокопревосходительства. Будете ерничать и резвиться, срок весьма протянете.

Она подумала, что своими словами и тоном вызовет зримое неудовольствие хотя бы у цесаревича, а через него и у генералов, и у Михаила Анатольевича Медушевского. Тот как начальник штаба Ставки всегда остро и живо реагировал на любую критику Главнокомандующего.

Но нет. Алика стояла на виду у всех и не чувствовала никакой волны критики. Это ее и беспокоило, и волновало. Хотя, если бы она посмотрела на себя в зеркало, то сразу бы поняла причины такой удивительной обстановки. Красивая, даже прелестная, с чудесном румянцем на щеках от разных чувств, она вызывала всякие эмоции опытных мужчин, то есть всех окружающих – от желания согреть и обустроить до банальной плотской любви. Злости и негодования здесь не было абсолютно.

Даже у Михаила Александровича, хоть Алика и косвенно покритиковала его, кроме как желания потискать и поцеловать, ничего не появлялось. Завершив сегодняшнее совещание, он лежал на кровати спокойный и расслабленный. В желудке переваривался обильный обед, постель был мягкая и удобная со свежим бельем. А женщина рядом такая красивая и милая, ох!

Гм, он не был такой удовлетворенный, если бы знал более полно о реакции мира о себе. А он ведь не только был гуманитарным для ХХ века, он по-прежнему оставался жестким и черствым. Даже когда беспокоился, то все равно больно бил.

Вот и Николай II сразу по нескольким каналам первоначально твердо был извещен, что его ставший вдруг талантливый и удачный в боях и женщинах брат, оказывается, не ранен, а убит в Порт-Артуре. Японские военные, насколько им были раздосадованы, что постарались хотя бы на словах его убить. Пусть немного помучается!

Впрочем, российский император, уже однажды на нем поскользнувшись, все же и сам не поверил и невестке запретил горевать. И ведь правда, в первую очередь британская пресса сначала робко, потом все настойчивее, стала доказывать, что российский цесаревич не убит, а только действительно ранен. Впрочем, не то, что даже ранен… хотя да, пусть лучше будет ранен.

И жена цесаревича Мария Федоровна, раньше ехавшая практически на похороны, на глазах ожила и потихонечку сказала деверю, что в грядущей войне ее отец английский король Эдуард VII больше надеется на Михаила, чем на нынешнего императора Николая II.

Английский же двор, узнав о такой животворящей новости, сразу ожил и начал требовать прекращение этой бестолковой войны. Ведь впереди крупные судьбоносные сражения в Европе и Михаил, несомненно, будет нужен там.

Вот и получается, что это Михаил Александрович думает, что он победит японцев. Остальной же мир с подачи себялюбивых англичан уже уверился, что мир в Китае закрепится лишь тогда, когда он станет нужным Англии.

Вот же ж, какая ничтожная и мелкая роль становятся у этого зятя английского короля Эдуарда VII!

И кайзер Германии Вильгельм II, когда приезжал в российское посольство в Берлине по поводу тогда еще раны Михаила Александровича, в первую очередь думал о не родственных связях. Точнее, он о них совсем не думал, а тщеславно мечтал, что вот этот русский, имеющий ореол победителя, приедет в Европу. Что талант полководца, что воинская удача, в первую очередь орднунг, который есть у немецких войск и совсем нет у варварской России. Так что он лишь бы приехал в Европу!

Так думал Вильгельм II и убедил Франца Иосифа I. А Михаил Александрович совсем не вспоминал о мире, не зная, что сам мир в это время часто припоминал о нем, при чем так неприлично и плохо. Цесаревич же, ныне доживший до должности Главнокомандующего Маньчжурской армии и чина генерал-фельдмаршала, все еще думал о разгроме коварных японцев.