Церулевый горизонт

Глава 1: Последний взгляд

Ни звука. Ни ощущения гравитации. Только абсолютная, тревожная тишина. За иллюминатором кабины, в черноте вакуума, висела её планета. Весь её мир — голубоватая сфера, затянутая облаками. Все, кто ей дорог, — так близко… и так далеко. Нет, не на планете. Рядом. В таких же одноместных кораблях.

Я готова. Я готова. Готова... Почти...

Светофор замигал. Время пришло. Тиа положила ладонь на холодный рычаг управления тягой. Тишина сменилась бешеным стуком сердца. Она медленно повернула ручку. В камере высокого давления сжиженный гелий начал поступать в реакционный тракт. Газ проходил через систему индукционных форсунок, где его частицы ионизировались под действием магнитно-резонансных колец. Полученная плазма ускорялась в многослойном инжекторе. Ионизированный поток выбрасывался вперёд, на отражающий купол, раскрытый в носовой части аппарата — плотную полусферу из многослойной ткани, покрытую изнутри тончайшим слоем зеркального золота.

Когда разогнанный поток попадал в него, он отражался назад, создавая тягу — будто корабль толкался о собственный отражённый импульс. Этот принцип назывался инерционно-замкнутым давлением. Работал он только в вакууме и только при чётком выравнивании полей. Иначе купол разрубал собственную волну, как парус в шторм.

Тиа выровняла давление, надавив коленом на фиксатор в боковой панели. Подача стабилизировалась. Вся система ожила — как будто её вела не топливо, а чистая воля.

Капсула дрогнула. Один длинный толчок. Потом второй. Короткая пауза. Третий. Всё. Разгон начался. Тию довольно сильно вдавило в гель.

Снаружи всё выглядело по-прежнему. Справа она всё ещё видела капсулу брата.

Мы не движемся?..

Тиа оглянулась на Таэми. Казалось, это планета улетает от них, а не они от неё. Мгновение — и она уже не могла рассмотреть родной мир. Соседние капсулы ещё были видны... А теперь — уже нет. Звёзды на долю секунды исказились, вытянулись — и исчезли. Кабина перестала быть точкой во Вселенной. Она стала движением.

Тиа попыталась сосредоточиться. Её тело почти не ощущало ускорения — гелевая подушка гасила всё. Но разум чувствовал. Он подсказывал, что реальность теперь другая.

Где-то рядом, на тех же векторах, в своих капсулах разгонялись остальные сто двадцать переселенцев. Все, кто был с ней. Те, кого она знала с детства: учитель Сарем, подруга Лайма, младший брат — в капсуле номер девять. Она даже не успела махнуть ему…

Тиа закрыла глаза. Минуты тянулись. Спустя девять минут щёлкнул механический таймер, и грави-парус сложился. Разгон окончен.

Заработали манёвровые двигатели. Началась фаза замедления. Корабль медленно развернулся кормой вперёд, выравниваясь по вектору движения. Парус раскрылся. Та же самая система, что разгоняла корабль, теперь тормозила его.

Сила нарастала быстро. Гелевое кресло охватило тело Тиа, поддерживая каждую косточку. Она стиснула зубы — перегрузка давила на грудь, будто она нырнула слишком глубоко.

Торможение инженеры решили сделать быстрее, чем разгон. Тиа не помнила почему. Всё работало правильно. Давление в куполе росло, и корабль стремительно терял скорость, вытягиваясь по инерционному вектору, как стрела, которую внезапно поймали за хвост.

Тиа опустила светофильтр на очках. Было бы глупо ослепнуть, проделав такой путь... Путь в тысячи лет. Она всё понимала, но в голове это не укладывалось. Её мира больше нет. Для неё прошло буквально несколько мгновений, но пока она летела, две звезды в её системе столкнулись и испепелили её дом. Океан испарился. А может быть, вся планета распалась на атомы… или была поглощена чёрной дырой.

Снова разворот. Появился тусклый свет впереди. Планета.

На секунду она забыла обо всём, заворожённая зрелищем. Поверхность — рыжая, будто покрыта слоем пепла, с тёмными шрамами каньонов и исполинских куполов.

Красноватая пыль висела в атмосфере, придавая всему мягкое, размытое сияние. Где-то вдалеке надувались массивные округлые формы — застывшие, как мёртвые вулканы. Один из них отбрасывал тень на изрезанную равнину — тень длиной в сотни километров.

Глубокие трещины пересекали рыжие плато, словно высохшие раны. Над ночной стороной едва светилась пыльная завеса, а линия терминатора выглядела просто нереально: золото вплеталось в тонкую синеву, переходящую местами в зеленоватый оттенок.

Као Дет… Планета наших предков…

Неплохо было бы не упасть на неё.

Тиа внимательно посмотрела на гравитометр. Тонкая капля ртути в прозрачной трубке замерла между двумя рисками. Не дрожит, не сползает — значит, ускорения нет. Маятник не колеблется. Ровная линия.

Она выставила оптический визир на горизонт, записала всё в бортжурнал, поставила таймер на десять минут.

— Вроде стоим… — выдохнула она. — Стою…

Тревожность нарастала. Она прильнула к иллюминатору. Никого не было видно.

Нужно следовать инструкциям. Подожду ещё.

Тиа потянулась к окуляру спектроскопа. Медленно поворачивала диск светофильтра, следя, как преломляется свет на краю атмосферы.

Там, где линия горизонта становилась особенно яркой, спектр рассыпался на полосы — одни чёткие, другие едва уловимые.

Голубой пик. Узкая полоса в ближнем ультрафиолете. Признак рассеяния. Она знала, что это значит: атмосфера не плотная, но есть. Скорее всего, углекислота с примесью водородных соединений. Ни кислорода, ни влаги. Но тонкая завеса пыли и газа всё же обволакивала планету. Не голая поверхность.

Каждую полосу, каждое значение — записать, свериться с эталоном, вычесть погрешности линз. Заняться делом и не думать. Не думать о самом главном.

По расчётам, корабли должны были появиться в поле зрения в течение получаса. Даже с максимальными отклонениями по вектору. Прошёл уже час. Пока — ничего.

Ни следа от кораблей. Ни одного слабого отражения.

Тиа позволила себе отстегнуться от привязки и вытянуть руки. Гель внутри слабо светился. Всё сработало идеально. Кроме одного.

Она была одна.

Глава 2: Слишком медленные, чтобы жить

Слёзы зависали в воздухе — прозрачные капли боли, не падающие, не исчезающие, просто парящие рядом. Одни дрожали у ресниц, другие медленно отплывали, теряясь в полумраке кабины. Она слышала своё дыхание — хриплое, короткое. Она не сдерживалась. Зачем? Всё, что оставалось, — это плакать.

Иногда тихо, почти спокойно, пока волна боли не поднималась снова. Тогда тело вздрагивало в пустоте, будто хотело сжаться, свернуться, исчезнуть — но невесомость не давала даже этого. Невесомость была равнодушной.

Она дышала отрывисто. Каждый вдох будто боролся с чем-то внутри. В огромном, чужом мире вокруг неё не было ничего живого. А она сидела в этом крошечном замкнутом пространстве, в котором каждый предмет был знаком, а каждый звук был её собственным.

Она вспоминала Сефема. Его смех. Его привычку морщить нос, когда сосредоточен. Как он подмигнул ей, когда они шли к орбитальному лифту: — Всё будет хорошо.

Они стартовали почти одновременно. Но теперь — никого. Сто двадцать человек стартовали в направлении Као Дет. Где они?

Что теперь? — думала она. — Зачем я осталась жива? Где он теперь? Пролетел мимо? Сгорел? Уснул навсегда?

Один шанс из ста двадцати. Она прокручивала в голове каждое мгновение старта. И пыталась понять — почему она? Почему одна?

Щелчок.

Он был тихим, но в этой тишине — как гром. Где-то внизу, у консоли, открылась незаметная панель. Внутри — тонкая пластина. Она точно знала, что её не было раньше. Секретный отсек с таймером. Кто-то всё предусмотрел. Значит ли это, что всё было запланировано?

Дрожащими пальцами она вставила пластину в увеличитель.

«Если вы это читаете, значит, хотя бы один из вас добрался. По расчётам — не больше шести человек из ста двадцати. Мы не могли рассказать правду. Время поджимало. Если бы мы сказали — всё рухнуло бы. Но надежда была. Хоть у кого-то. Поэтому мы отправили вас. Ковчеги, стартовавшие ранее, были обречены на гибель — они слишком медленные. Их старт — не спасение, а отчаянная попытка. Простите. Это был единственный шанс спасти хоть кого-то».

Гнев смешивался со страхом. Они утаили. Лгали. Пожертвовали всеми — в обмен на ничтожный шанс. Она замерла. Хотела закричать — но не было сил.

«Если Као Дет непригоден, продолжайте поиски. В этой звёздной системе должны быть и другие планеты в зоне обитаемости. Их мало, но, возможно, где-то среди них — то, что нам нужно».

Тиа посмотрела в иллюминатор. Ржавая планета раздражала своей безмятежностью. Она снова опустила взгляд на стекло увеличителя.

«Если вы читаете это — вы нужны. Вы должны выжить. Ради нас — всех, кто погиб. Всё остальное не важно».

Выжить — чтобы что? Допустим, я найду пригодную планету. Что я буду делать одна? Какой смысл? Впрочем, если мыслить реалистично — я её не найду. Шансов — ноль. У меня кончится кислород или я погибну от лучевой болезни. Нет, сначала кончится еда. Потом вода. Потом кислород. И вообще, выжить я не должна была. На самом деле — я уже мертва. Всё бессмысленно.

Изнемождённая, она прикрыла глаза — как ей показалось, на секунду...

Перед ней возникла крыша их дома в свете вечного заката. В короткие промежутки между грибными дождями они часто рисовали с Сефемом мелками прямо на поверхности крыши. Потом дождь всё стирал — и они начинали заново. С каждым разом рисунки становились всё совершеннее...

Сквозь дрему ей показалось, что вдалеке, на орбите, есть что-то, кроме её корабля. Жаль, что это сон, — подумала она. Но вдруг к ней вернулось ощущение реальности. Адреналин резко ударил в кровь.

Корабль. Но не с Таэми.

Глава 3: Корабль

Тиа впилась в него глазами. Деталей не было видно — невооружённый глаз тут был бесполезен. Резким движением, не отрывая взгляда от корабля — будто тот мог исчезнуть в любую секунду — она разложила перископ.

Нет сомнений: это механизм, созданный человеком... Созданный кем-то. Продолговатый, с тонкими выступами. Корпус — тусклый, неровный. Плавные изгибы местами прерывались чёткими линиями, как будто его собрали из разных частей.

По бокам отходили две широкие плоские пластины, почти прозрачные, но с узором — будто прямоугольная чешуя. В их поверхности отражался звёздный свет.

С одного конца — утолщение, как у головастика. Оттуда расходились короткие выступы — точно рёбра какого-то морского существа, сросшиеся с телом. С другого конца — четыре раструба, словно пасти, прижатые к корпусу. Маневровые двигатели?

Она помигала прожектором. Нет ответа. Ни секунды не колеблясь, она включила двигатели. Вот что такое бесстрашие, — подумала она. — Когда терять уже нечего.

Металл местами потемнел, но ближе к середине на нём блестело потрескавшееся золото. Светофильтр? Гравипарус, сложенный вдоль корпуса?.. На сигналы снова нет ответа. Подлечу-ка я вплотную.

Гравитация, радиация — всё без изменений. Не похоже, что кораблём пользуются: выглядит безжизненным. Облетая вокруг объекта, она заметила небольшой розовый прямоугольник. Маркировка?

Не видно иллюминаторов и люков. Всё закрыто, как запаянная скорлупа. Либо это не корабль, либо существам, создавшим его, не нужны люки...

Учёные с Таэми говорили, что, вероятнее всего, Вселенная населена людьми и множеством других форм жизни. Формы жизни, которых нельзя увидеть. Которые не нуждаются в свете или воде. Что, если кто-то живёт внутри звезды? Или дышит лавой, как мы воздухом? Тогда их корабли тоже будут другими. Может, вообще не кораблями?..

Они совсем другие. Она посмотрела снова — и смогла разглядеть соединения. Примитивные, на резьбе. У них нет лазерной сварки?..

Что ж... если рассуждать с точки зрения наших учёных, ЭТО создали люди. Или кто-то очень похожий. Тогда почему нет входа?..

Это... не корабль. Что-то иное. Собранное. Цельное.

Ещё картинка! Она сильно выцвела. Что-то вроде полукругов... Дрожь пробежала по её телу. Ниже она увидела надписи. Конечно, не на её языке. Но это ТОЧНО надписи.

Она не знала, что значили эти символы. Не знала, почему их оставили. Может быть, те, кто это написал, хотели, чтобы кто-то это прочёл. Кто-то другой. Далёкий. Может быть... я?

Но что они означают?.. Разве можно понять чужую мысль через форму и цвет, если вы никогда не говорили на одном языке?

Кто его оставил? Люди? Но какие?..

Она знала, что человечество, возможно, живёт на других планетах. Учителя рассказывали о Переселении — о том, как древние люди, спасаясь, полетели в разные стороны с Као Дета, на своих примитивных кораблях. Совсем как мы сейчас...

Получается, я — участник второго Переселения. Так это назовут в книгах. Если кто-то выживет.

Может ли это быть инструкцией? Картой о том, где их искать? Или всё-таки это не люди вовсе?..

Но зачем? Если это не транспорт — тогда что? Послание... ...или просто мусор?

Она представила, как он дрейфовал веками. Да, очень похоже. Всего лишь забытый мусор. И не важно, чем он был ранее.

Интересно, но мне не поможет.

Глава 4: За тёмной стороной

Као Дет оставался позади, сияя алым светом, но звезда уже пряталась за его краем, и её лучи угасали.

Идея была простой: оказаться в тени планеты, исключив всё, что может мешать наблюдениям. Свет, тепло, излучение — всё. Оставить только холод, тишину и звёзды. И, если повезёт, другие планеты.

Внутри капсулы стало темно, будто кто-то повесил плотное одеяло на иллюминаторы. Лишь приборы давали лёгкое, зеленоватое свечение.

Чёрная, спокойная тишина. Подождав пару минут, пока глаза привыкли к темноте, Тиа подтянулась к телескопу. Всё нужное — под рукой.

Она сняла фиксатор, повернула шарнир, зажала стопор. Визир уже был настроен. Блокнот — в сетчатом кармане у бедра. Карандаш — в специальном кармашке на плече. Счётная машина встроена в обшивку.

Поднесла глаз к окуляру — и начала смотреть.

Сперва — звёзды. Мириады. Они неподвижны, как точки в замёрзшем стекле.

Тиа начала сканировать по секторам: левый верх, правый нижний, центр. Каждые десять минут — пауза, перенастройка, повтор.

Первую подвижную точку она заметила через минут сорок. Слабая, почти у края поля зрения. Двигалась быстро — чуть быстрее, чем она ожидала. Очень близко к звезде. Слишком близко.

Она засекла её движение, сделала пометку. Через полчаса убедилась: объект слишком горячий, слишком яркий, почти расплывчатый. Атмосферы, похоже, нет.

Отброшено. Слишком адово.

Остались две.

Одна — почти идеально круглая. Чёткие контуры, синий оттенок. Медленно, но устойчиво двигалась по звёздному фону. Её свет был чистым. Без дрожания. Без пульсаций.

Другая — мутная. Как будто завёрнутая в дым. Свет её был мягким, с лёгкими перепадами яркости. Она не мерцала — она как будто... жила. Менялась.

Тиа проверила ещё раз — фаза изменилась чуть быстрее, чем у другой. Значит, ближе к звезде.

Идеально. Две планеты между ней и солнцем. Обе — потенциальные кандидаты.

Она достала логарифмическую линейку, пересчитала угловую скорость, прикинула примерные орбиты.

Вторая — та, что ближе, — получала больше тепла. И у неё точно была атмосфера. Толстая.

Первая выглядела уютно. Как спокойное море. Но... слишком спокойное.

— Если жизнь где-то есть, — сказала Тиа вслух, — она не любит простоту. Она любит прятаться.

Она заколебалась. Посмотрела снова. И снова. Перевернула блокнот. Начертила круги — орбиты. Сравнила данные.

Дальняя — надёжная. Ближняя — туман.

Но, возможно, под этим туманом есть нечто большее. Плотная атмосфера значит: давление, погода, движение. Таэми ведь тоже постоянно в облаках...

Она сделала выбор. Отметила кружком — ближнюю. И приступила к действиям.

Сначала — разворот.

Планета, которую она выбрала, находилась ниже орбитальной плоскости — значит, нужен лёгкий наклон.

Плавно повела нос капсулы вниз. Маневровые сопла за бортом едва слышно шипели — с каждым толчком капсула вращалась на доли градуса. Она ловила нужное положение по звёздам. Через пару минут всё совпало.

Теперь планета была прямо по курсу. Капсула направлялась к ней — хотя расстояние между ними измерялось миллионами километров, и на этой тяге долететь быстро не получится.

Гравипарус занял своё место. Теперь — расчёты.

Разогнаться на половину пути, затем тормозить — на вторую половину. Простая симметрия.

Включу двигатель на минимальную тягу на 26 минут 34,25 секунды. Потом столько же — на торможение. Повернуть корабль на 43,25 градуса, чтобы не разминуться с планетой. Она ведь тоже движется.

Она ещё раз пробежала глазами по расчётам. Всё вроде сходилось: ускорение, время тяги, точка торможения. Траектория выводила её точно к цели. Даже слишком точно.

Она нахмурилась.

— Подожди-ка...

Смоделировала путь карандашом прямо на планшете — прямая линия в пустоте. Линия упиралась в маленький кружок — третью планету.

— Ты издеваешься? — буркнула она, поднося планшет ближе к глазам. — Выжить, чтобы погибнуть из-за проблем с расчетами?

Она замерла, поправила расчёт. Чуть меньше тяги. Чуть раньше сброс скорости.

— Ну уж нет. Я, конечно, хотела ближе посмотреть... но не настолько ближе. Перерасчёт. Округление в меньшую сторону. Окей... 26 минут 34,05 секунды. Теперь всё верно.

Не колеблясь, затянула ремни потуже.

— Три... два... один...

Рукоятка упёрлась с усилием, капсула дрогнула. Манёвр начался. Медленно. Аккуратно.

Она следила за движением визирной шкалы. Записывала время. Проверяла курс. И снова — сомневалась.

Сомнение — часть открытия. Без него не бывает честного выбора.

Капсула ушла с орбиты.

Теперь — к новой цели. Миру в облаках. Почти как Таэми. К планете, где, возможно, всё ещё живы те, кто создал этот странный, забытый искусственный спутник.

Глава 5: Знакомая неизвестность

Тиа замерла у иллюминатора. Планета.

Большая. Голубая. Завораживающе красивая. Она висела в темноте, наполовину освещённая звездой, и казалась такой… живой.

Сбоку висел естественный спутник. Мёртвый. Каменный. Ослепительно белый.

Поверхность — испещрена кратерами, отполирована тысячами лет. Он казался совершенно безжизненным, но спокойным — как тот, кто уже всё пережил.

Тиа молча смотрела на эту парочку. Их танец продолжался в тишине.

Тиа прижалась лбом к стеклу. Её капсула зависла примерно на одинаковом расстоянии от луны и планеты — достаточно близко, чтобы видеть атмосферу, но всё ещё в тени.

Кольцо. Тонкая, бледная полоска серого тумана обвивала экватор планеты, словно шрам или дым от древнего пожара. Оно не сверкало, не было чётким, как у газовых гигантов — скорее мутным, рваным, полупрозрачным. Будто сама планета пыталась что-то скрыть. Это кольцо казалось ей ненастоящим — как пыль, собравшаяся на линзе, или след старой катастрофы, оставшийся навсегда. Оптическая ошибка? Нет, кольцо не двигалось вместе с капсулой. Оно было настоящим.

Облака окутывали её, совсем как Таэми. Но было одно существенное отличие. На планете была суша! И в этом она уже походила на древний Као Дет...

— Я совсем как кошка на пороге нового дома, — пробормотала она и оторопела от своего голоса. Впервые в этой звёздной системе она говорила вслух. — Что жжжж… Заведу себе зверушку. Ну или красивый камушек, и буду с ним разговаривать до старости. Если там никого нет...

Она хмыкнула и потянулась к спектроскопу.

— Надеюсь, делаю это в последний раз.

Полосы появились не сразу. Сначала — муть. Потом они стали робко показываться — дрожащие, тонкие, как дыхание.

Она ловила фокус, медленно вращая боковое колесо. Спектр сдвигался, оживал.

Не просто линии. Не просто пики. Ритм. Структура. Сложность.

Как будто кто-то встроил в свет мелодию — слишком тонкую, чтобы услышать, но вполне различимую для глаза.

Кислород. Вода. Азот. Всё на месте. Это не догадки — узнавание.

Эти сигнатуры она помнила по учебным стендам, по плакатам в классе, по тренировочным пластинам из лаборатории.

Она не стала писать сразу. Просто смотрела.

— Ты не просто пригодна. Ты — знакома. Ты как дом, в котором я ещё не жила, но уже знаю планировку.

Записала только потом — коротко, сбито, рукой, чуть дрожащей от возбуждения:

Наблюдение атмосферы с использованием оптического спектроскопа. Источник — отражённый звёздный свет в скользящем касательном угле по лимбу планеты.

Цвет: церулевый (равномерное голубое рассеяние с лёгким смещением в ультрафиолет).

Чётко идентифицированы полосы поглощения:

Кислород — двойная структура. Водяной пар — динамические флуктуации. Азот — характерные боковые смещения.

Спектр сложный, многокомпонентный, с признаками устойчивого рассеяния и равномерного распределения примесей. Посторонних искажений не зафиксировано (проверено на трёх положениях преломляющего фильтра).

Заключение: высокая вероятность биосферы; атмосфера аналогична атмосфере Таэми по спектральным характеристикам.

Тиа медленно выдохнула, стараясь успокоиться.

— Надеюсь, ты не убьёшь меня.

Глава 6: Гравитация

Тиа сдвинула окуляр телескопа и настроила фокус. Планета приближалась — вернее, корабль приближался к планете — и уже висела во весь окуляр, как гигантский, пульсирующий глаз. Половина в свете, половина в тени.

И вдруг — вспышка. Другая. Блеск. Она убрала фильтр и покрутила фокус. В неярком боковом свете звезды на фоне черноты начали проступать точки. Блески, формы, куски.

Мусор.

Разные — рваные, ровные, вытянутые, изогнутые. Плоские панели. Обломки. Некоторые — подозрительно знакомые... Да. Похожи на обломки таких же аппаратов, что она видела на орбите Као Дета.

Она подвинула телескоп вверх и вниз, потом вбок. Объекты повторялись по дуге. Они не висели — двигались. Быстро.

Она провела по корпусу линейкой и на глаз прикинула: обломки движутся по кольцу. Примерно вдоль экватора планеты. Там, в той плотности, даже песчинка — это смерть.

Она перевела окуляр на полюс планеты. Там — почти пусто. Несколько точек, и всё. Место с минимальной плотностью... Тиа продолжила наблюдать: траектории шли почти вдоль одной плоскости. У полюса — пустота.

Зайду через полюс.

Если занырнуть в атмосферу под углом около тридцати градусов, касательно к полярной области — можно обойти мусор и постепенно сбросить скорость.

— Наклон 30. Перегрузка будет адская, но не смертельная. — Она отметила точку входа на прозрачной плёнке и линию спуска: длинная дуга, касающаяся самой верхушки планеты.

Искажения в линзах показали лёгкое свечение — это уже верхние слои атмосферы. Совсем слабое, почти неощутимое, но оно было.

Она пересчитала:

"Текущая скорость — около 11 км/с. Требуемый угол торможения — не менее 30°, но не более 60°. Вход — строго через верхние слои. Ниже — перегрев."

Сухие значения. Но суть была простой: если ошибётся — разобьётся. Или сгорит. Или заденет мусор и погибнет, не успев войти.

Она проверила шкалу ещё раз. Ориентиры поставлены. Фильтр скорректирован. Траектория — выверена. Почти. Осталось подождать момент коррекции и не дрогнуть.

Тиа приклеила полоску бумаги к корпусу рядом с обзорным стеклом. На ней — крупным почерком:

Наклон: 30°

Она откинулась назад, ощущая, как сжимается сердце, отстегнула защитную крышку над рычажками ориентации. Она слегка повернула средний — капсула медленно наклонилась.

Планета уже занимала почти всё поле зрения. Полюс, на который она нацелилась, тонул в синеве. Там, где атмосфера была ещё едва видна, начинались отблески — пульсирующие дуги рассеянного света. Воздух. Трение. Началось.

Капсула дрожала. Вибрация усиливалась — не резко, а как будто кто-то наращивал громкость. На шкале давления стрелка поползла вверх. Температура внешнего обвода — тоже. Ощущения были не то что неприятными — скорее странными. Тело, казалось, чуть тяжелее. Веки — чуть толще. Слух — ватный.

Она держалась за поручень одной рукой, второй подправляла курс. Капсула слегка заваливалась влево — подныривала под атмосферу не идеально. Тиа дёрнула левый рычажок. Маневровый двигатель плюнул газом, едва слышно.

И тут капсулу резко качнуло. Она прикусила язык, почувствовала вкус крови. Скорость возросла. Обшивка начала светиться.

— Потерпи… — прошептала она, будто капсула могла услышать.

Сбоку — вспышка. Затем — удар. Глухой, как будто кто-то бросил камень в пустой бочонок. Что-то ударило в топливный отсек. Маленький, почти невидимый обломок, но этого было достаточно.

Тонкое, почти змеиное шипение. Топливо из бака рвануло наружу сквозь пробоину. Газ вырывался реактивной струёй — маленький, но непредсказуемый двигатель, которым никто не управлял.

Капсула завращалась вокруг своей оси. Неравномерно. С рывками. Пальцы Тиа пытались ухватиться за рычажки, но они больше не помогали — ориентация уже не поддавалась.

Ощущения точно как в тренировочной центрифуге, умноженные на десять.

Сначала — лёгкая тошнота. Потом — мутнеющее зрение. Всё вокруг — белое, потом серое. Тело вжимало в кресло, в боковую стенку, потом снова в кресло — с разной силой. Пульс бил в ушах.

Она попыталась вдохнуть — воздух не пошёл. Рука соскользнула с панели. Всё плыло. Казалось, что тело — как тесто, расплывается под собственной тяжестью.

Мысли теряли форму. Нужно замедлить вращение.

Первое пробуждение — короткий миг, осознание центрифуги. Всё качалось, мир переворачивался, тело било о внутренние стенки, даже через гелевую амортизацию. Пальцы едва дотянулись до одной из ручек стабилизации — и снова темнота.

Второе — тошнота, давление в голове, глаза не открываются. Попытка стабилизироваться.

Третий раз — длиннее. Стены капсулы уже не мелькают с той бешеной скоростью. Вращение замедлилось. Она дышит — прерывисто. Света нет. Только глухой скрежет — снаружи. Ночь... это ночь или я ослепла?

Темнота была иная — вязкая, атмосферная. Она моргнула. Гравитометр что-то показывает. Давление — тоже. Я в атмосфере. Падаю.

Прикоснулась к рычажкам — тяги нет. Всё ушло... Всё топливо...

Курс нельзя скорректировать. Управление — потеряно. Траектория — почти вертикальная.

Но торможение есть. Воздух. Он замедлил вращение — трение, сопротивление, атмосфера делала свою работу.

Но торможение есть. Воздух. Он замедлил вращение — трение, сопротивление, атмосфера делала свою работу.

Но с такой скоростью я всё равно превращусь в лепёшку.

Может, гелий? Он хранился под большим давлением. При нормальной работе двигателя гелий поступал в плазменную камеру, превращался в ионизированную струю, вырывался наружу и разгонял капсулу почти мгновенно. Но только в вакууме.

Запускать двигатель здесь, в атмосфере, было нельзя. Мощная плазменная вспышка при попытке активации испарила бы капсулу и Тию вместе с ней.

Но, кажется… был обходной вариант.

Инженеры предусмотрели возможность аварийного сброса гелия — без активации камеры, напрямую в сопло. Не для управления, не для манёвров — просто на всякий случай, если всё пошло не так. Давление могло дать короткий, но сильный импульс. Неуправляемый, но лучше, чем ничего.

Тиа прищурилась, вспоминая схему. Сбоку от главного блока был обход. Щёлкнуть два переключателя — отвести плазменный узел, открыть выпуск.

Механика зашипела. Задержка. Потом — выпуск.

Гелий вырвался из сопла с тонким визгом, почти ультразвуковым. При столкновении с плотным воздухом струя ионизировалась — вокруг вспыхнул ослепительный голубоватый свет, заплясав по борту капсулы, словно огонь. Казалось, она закричала вместе с ним — стон металла, трение, рывок.

Капсулу резко затормозило. Ремни врезались в грудь, воздух выбило из лёгких, а глаза будто выбило из орбит.

Казалось, кто-то ударил снизу. Падение прекратилось. На мгновение — странная невесомость.

Снаружи полыхал воздух. Слой за слоем атмосфера вспыхивала ионизированным жаром на поверхности капсулы. Но реактивная тяга сработала — и Тиа полетела вверх!

Чтоб тебя, мне не нужно вверх!!!

Но момент был мимолётным.

Свечение погасло почти сразу. Давление упало. Она почувствовала, как капсула теряет опору и начинает заваливаться набок. Скорость падения снова росла. Боковым зрением она увидела огромные тёмные скалы, с редкими фонарями на сторонах. Нет времени, нужно сначала спастись.

Гравипарус. Он разработан не для этого, но может, сработает как парашют? Тиа знала — второго шанса не будет. Это был идеальный момент. Ни перегрузки, ни вращения. Скорость минимальная. Корабль сейчас примерно перпендикулярен вектору падения, должно сработать.

Она выдохнула.

— Сейчас или никогда…

Гравипарус был единственным, что у неё осталось. Расчёт был простой: если раскроется правильно — мягкое торможение. Если нет… она даже не успеет понять, когда всё закончится.

Щелчок. Секунды казались вечностью. Скорость уже снова приличная. Торможение не будет мягким... Рывок.

Всё тело швырнуло вниз. Тормозить спиной куда приятнее, кресло смягчило толчок. Парус раскрылся — но неравномерно. Его повело, словно ткань зацепилась краем за что-то.

Капсулу сначала стало качать из стороны в сторону как огромный маятник, а потом закрутило.

Снова колоссальные тени скал, теперь она падала уже вдоль них.

Слишком быстро.

Слишком низко.

Глава 7: Пробуждение

Тьма.

Но… что-то меняется. Чуть светлее. Потом — снова темно. Миг. Ещё миг. Есть какая-то разница. Неясная. Но она есть.

Что-то двинулось. Не снаружи. Внутри. Попробую ещё раз. Медленно. Получилось. Это — часть меня. Можно двигать. Теперь — другая. Теперь сразу — две. Движутся. Слушаются.

Мир — шершавый.

Светлее, темнее. Я управляю этим. Могу делать темно. А вон там есть свет. Хочу смотреть ближе.

Попробую. Тяжело. Больно. Неприятно. Остановлюсь. Потом — снова вперёд. Медленно.

Свет ближе. Он — мягкий.

Вдруг — всё другое. Снаружи просторно. Красиво. Много звуков. Буду смотреть и слушать.

Но потом — свет уходит. Всё быстро становится тёмным. Воздух — холодный. Мир — страшный.

Позади — другая темнота, моя. Она знакома. Тело разворачивается. Побуду там, там спокойно.

Покой. Тьма — другая. Плотная, но моя.

Я есть. Я могу смотреть, слушать, двигаться. Но кто я? Есть ли другие как я?

Снова — свет. Он приходит медленно. Здесь спокойно. Но снаружи интересно.

Подъём. Трудно. Но можно. Так быстрее двигаюсь. И так выше. Сначала — вверх. Падение. Попытка снова. Получилось! Так высоко! Красиво! Шатаюсь. Но получается. Медленно. Осторожно.

Что-то прозрачное. Холодное. Гладкое. И в этом кто-то двигается!

Испуг. Падение. Вроде не опасно. Посмотрю ещё раз.

Оно двигается, если двигаться.Кто это?

Это — тело. Это — здесь. Это — я.

Глава 8: Другой

Мысли стали тише. Чище. Не такие рваные. Теперь они складываются — не просто в ощущения, а в нечто, похожее на понимание.

Сегодня шагов было мало. День прошёл, почти не шелохнувшись. Сознание просто наблюдало. Тело осталось рядом с большим тёмным пространством. Оно отражает небо. Иногда дрожит, будто живое. Иногда вспыхивает бликами, когда сверху — свет.

Там, где вода, всё другое. Растения выше. Линии мягче. Воздух — светлее. Мимо пролетело существо. Прозрачные крылья, вытянутое тело. Оно знает, как двигаться. Оно живёт.

Когда стало темнее, тело двинулось обратно — туда, где камень, где сухо, где знакомо. Это место будто ждёт. Укрытие.

В тишине пришла мысль: «А что там, в другой стороне?» Не там, где уже было. Не по кругу.

Когда свет вернулся, ноги сами понесли в другую сторону. Почва мягкая, порой — упругая. Туман невесом. Свет растворён в воздухе. Мир тих. Но не пуст. Движение — без спешки. Без причины. Просто потому, что хочется идти.

В какой-то момент — остановка. Неожиданная. Резкая. Впереди — другое существо.

Почти такое же как я. Но — не то же.

Стоит. Смотрит.

Глава 9: Первый контакт

Веки тяжёлые. Слепой мрак за закрытыми глазами. Пустота, странное чувство лёгкости, но не такое, как в воде. Безвесие.

Медленно, словно кто-то осторожно включал питание нейрон за нейроном, я возвращаюсь. Ощущения обострились. Тепло откуда-то сбоку. Ткань под ладонью. Да, это — рука. Моя?

Тиа задышала — резко, как человек, которого вытащили из воды. Поднялась, качнувшись вперёд. Голова закружилась. Свет — мягкий, рассеянный, из панели на потолке. Комната. Плавные линии стен, гладкий пол. Где я?

Тиа встала на колени, пытаясь сообразить, где она и как сюда попала. Последнее, что она помнила… падение.

Шорох.

Она резко обернулась.

Оно сидело на стуле.

Она не закричала, но, кажется, забыла, как дышать. Отшатнулась, ударилась спиной о стену, вскочила. В груди застучало, как барабан. Существо не двигалось. Просто сидело. Смотрело на неё — она это чувствовала, хотя не видела глаз.

Глаз не было — вместо лица чёрная панель. Два плеча, две руки. Две ноги. Слишком симметрично. Слишком правильно. Голова — гладкая, безволосая. Цвет — серебристый, но не холодный, скорее матовый, серый.

И оно встало.

Медленно, подчёркнуто медленно. Ладони открыты, руки чуть разведены в стороны. Не угрожает. Не приближается. Просто показывает: я не враг.

Тиа стояла как вкопанная. Сердце билось в ушах. Они смотрели друг на друга. Две формы жизни.

Существо казалось разумным. Не животным. Его движения были… экономные. Человеческие — и нет. Будто скопированы. Будто оно знало, как выглядят люди — но никогда не было одним из них.

Она заставила себя заговорить:

— Где я?

Существо не ответило. Глупая попытка... Откуда ему знать мой язык.

Существо показало указательный палец. Как будто хотело показать цифру 1.

Она снова села — на пол, поджав ноги. Всё в ней кричало: беги. Но с другой стороны существо казалось дружелюбным.

Оно её спасло? — пронеслось в голове. Она же потеряла сознание. Может, оно там было? Подхватило её и принесло сюда?

Зачем?

Что это вообще за форма жизни? Почему оно так похоже на человека? Снаружи похоже на механизм... Это скафандр?

У неё дрожали пальцы. Но она не была уверена — от страха или от того, что снова чувствует своё тело. По крайней мере я жива. Пока что.

Стук, три удара. Дверь медленно открывается... Входит человек.

Глава 10: Трудности перевода

Это был человек, но совсем не похожий на людей с Таэми. Выше. Черты лица другие. Кожа темнее. Одежда очень странная.

Человек остановился. Секунда напряжения. Он поднял ладони — не быстро, но уверенно — и сделал тот самый жест. Жест безопасности, который ранее показывало существо. «Вот кто его научил».

Человек показал на себя.

— Джон, — сказал он.

Потом указал на существо.

— Робот.

После этого он посмотрел на Тию. Улыбнулся. И, немного наклонившись вперёд, снова указал — теперь на неё.

Улыбка. Как давно она не видела улыбку. В последний раз ей улыбался Сефем…

— Тиа.

Человек — Джон — медленно кивнул, как будто стараясь показать: он понял. Он произнёс её имя вслух, мягко и почти правильно:

— Тиа.

Он говорил иначе. Не как на Таэми.

Тиа не двигалась. Следила за каждым его жестом, взглядом, положением тела. Внутри что-то дрожало — смесь страха и надежды. Слишком быстрое дыхание. Он тоже это заметил.

Джон медленно опустил руку в карман. Достал продолговатый предмет. Прозрачный. Пластик? Стекло? Показал, что внутри плещется жидкость. Наверное, вода. Чистая, светлая.

Потом медленно вытянул руку — к ней. С бутылкой.

Никаких резких движений. Всё — как с животным, которое может испугаться. Или с существом, которому не доверяют.

Тиа смотрела на бутылку. Потом на его лицо. Он кивнул — один раз. Видимо, у них это значит согласие.

Она взяла воду. Осторожно.

Бутылка была закрыта крышкой. Любят же на этой планете всё закручивать. Просто вода. Прохладная. Она сделала глоток. И ещё один.

Тут Джон начал говорить. Тиа удивилась: он ведь знает, что она его не поймёт. Потом он показал на Робота — тот тоже что-то произнёс. Потом — на Тию… Ну давай попробуем.

— Я прилетела с другой планеты, очень далеко отсюда.

Джон не указал на Робота, но тот вдруг заговорил сразу после неё. Затем Джон что-то сказал, и Робот… Робот заговорил на её языке!

— Нен дженен кэф энек. Кэпен энек. (Мы не причиним тебе вреда, ты в безопасности.)

Тиа потеряла дар речи. Как это вообще возможно?..

Робот продолжил:

— Скажи нам сначала, чего ты хочешь. Мы принесём тебе еду. Или чистую одежду.

— Приземлялся ли кто-то ещё на таком же корабле, как мой?

— Мне не известно об этом, — ответил Джон. — Но это возможно. Я постараюсь выяснить. Откуда ты прилетела?

— С очень далёкой планеты. Называется Таэми. Называлась…

— Насколько она далека?

— Я не знаю, как объяснить… — Тиа запнулась. — Скажи, Робот — он живой?

— Нет, — сказал Джон. — Он — машина. Он исполняет приказы. Может помочь тебе. Можешь задавать ему любые вопросы, если меня нет рядом.

— Что случилось с твоей планетой? — спросил он после паузы.

— У нас было две звезды. Основная — как ваша. И ещё — красный карлик. Давным-давно мимо пролетела выброшенная планета, газовый гигант. Она изменила орбиту карлика, и он начал сближаться с основной звездой. Столкновение стало неизбежным. Мои предки начали подготовку задолго до моего рождения. И мы успели эвакуироваться. В разные стороны. На тысячи экзопланет. Наша община выбрала эту звёздную систему. Наши очень-очень далёкие предки когда-то жили на Као-Дет.

— Что такое Као-Дет?

— Следующая планета. Четвёртая от вашей звезды.

Джон был потрясён.

— Сколько человек вылетело с тобой?

Тиа ответила. Но Робот молчал. Не перевёл.

— Давай разберёмся, — предложил Джон.

Он показал один палец:

— Один.

Тиа назвала цифру на своём языке. Потом два. Три. Так они дошли до двенадцати, и стало понятно: на Земле — десятичная система, а на Таэми — шестиричная.

— И где остальные? — спросил он.

— Я не знаю, — прошептала она. Слёзы подступили. Голос предательски дрогнул.

— Мне очень жаль, Тиа, — мягко сказал Джон. — Если я хоть как-то могу помочь… ты можешь на меня положиться.

— Ты можешь поспрашивать о других кораблях?

— Конечно. Это немного сложно, но я разузнаю.

— Где мой корабль?

— Я спрятал его. Там много повреждений. Не думаю, что его можно будет починить. Но… возможно.

Раздался стук в дверь.

Вошло ещё одно существо — почти копия Робота. В руках — поднос с едой.

— Я не знаю, что тебе подойдёт, поэтому сказал принести разное. Ешь, что больше понравится. Отдыхай, поспи. Завтра я приду…

Тиа кивнула. Только сейчас она почувствовала, как устала.

Глава 11: Штука

Существа теперь не расставались. Они не умели и не говорили друг с другом — даже жестами. Что-то другое соединяло их — может быть, само пробуждение, общее одиночество или просто странное внутреннее чувство, что вдвоём — правильно. Просто — так было лучше. Интереснее. Не потому что они делились информацией — информации как будто и не было. Но что-то в их присутствии друг для друга делало каждый шаг более осмысленным.

Они вместе ходили по лесу. Показывали друг другу, где впервые открыли глаза. У одного это было место в пещере, под отвесной скалой, среди упавших веток и влажного мха. У другого — у корней высокого дерева, чья крона терялась в дымке. Ни один из них не помнил, что было до этого.

Иногда они двигались быстро — просто потому что могли. Иногда долго стояли, глядя на воду, на небо сквозь листву, на ветки, раскачивающиеся на ветру. Их движения были точными и почти беззвучными.

Однажды, блуждая среди деревьев, они наткнулись на подъём. Каменная россыпь вела вверх, к открытому уступу. Решили подняться. Вернее, один начал подниматься, а второй последовал.

Наверху их ждала штука.

Она стояла почти в центре уступа. Белая. Правильной формы. Не слишком большая — примерно ростом с них. Не похожая ни на дерево, ни на камень. Приятная на взгляд. Гладкая. Сложная. Чужая здесь. Чем-то похожая на них.

Существа подошли осторожно. Один обошёл слева, другой — справа. Они не прикасались к ней, просто смотрели. Исследовали глазами. Потом наклонились. Один слегка склонил голову и замер — будто прислушиваясь. Другой поднял маленький камень и бросил рядом — чтобы проверить, что будет. Ничего не произошло.

Они долго её обследовали. Поверхность не имела ни царапин, ни трещин. Казалась слишком идеальной для этого места. Будто не отсюда.

В какой-то момент один из них заметил тонкий шов, проходящий вдоль одной из граней. Второй подошёл ближе. Они переглянулись — не в смысле обмена взглядами, а просто одновременно повернули головы друг к другу. Будто согласовывая действия.

Но делать ничего не стали. Просто остались рядом. Стояли, пока солнце не опустилось ниже деревьев.

Штука осталась стоять на месте, а они спустились обратно в лес.

Глава 12: Бессонница

Тиа лежала в темноте, глядя в потолок. Казалось, комната стала меньше — стены будто пододвинулись ближе, притихли, подслушивая её мысли.

Сон не шёл. Каждое закрытие глаз превращалось в калейдоскоп картинок: лицо Джона, обрывки их разговора, его странная улыбка — иногда тёплая, иногда будто скрывающая что-то.

Кто он на самом деле? Она пыталась убедить себя, что это паранойя. Что если бы Джон хотел ей зла, он уже сделал бы это. Может, он хочет сначала разузнать о Таэми, о наших технологиях…

Подумать только — я говорила с человеком с другой планеты. Так запросто. Как будто это вполне обычное дело. Мы ведь инопланетяне друг для друга.

Теперь, в темноте всё казалось зловещим. Каждый взгляд, пауза в его словах — намёком.

Может, сбежать? Робот наверняка стоит за дверью. Я что — пленница? Мысль показалась абсурдной, но от этого не менее липкой. Она зацепилась где-то на краю сознания и не отпускала.

Если бы я захотела уйти прямо сейчас… смогла бы? Дверь не заперта? А если заперта — что будет, если я попытаюсь её открыть? Робот позовёт Джона?

Из ванной раздался странный звук. Тиа дёрнулась к двери.

— Робот? — Он, как она и думала, стоял возле двери. — Чем могу помочь? — Что это? Этот звук. — Это геккон. Маленькое животное, ящерица. Абсолютно безопасное, беспокоиться не о чем. Они распространены здесь. Но я понимаю твой испуг: у вас на Таэми ведь нет суши, соответственно, нет и сухопутных животных, верно? — Да… Только завезённые кошки. Спасибо.

Тиа вернулась на кровать и села, обхватив колени. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Геккон. Просто крошечная ящерица. Смешно. Она разговаривает с человеком с другой планеты и при этом боится маленького животного. Мысли путались. Она закрыла глаза. Всё это время она накручивала себя, выстраивала в голове сложные схемы, где Джон — хитрый, расчётливый чужак с неизвестными намерениями. А в реальности он, вероятно, просто хотел, чтобы она не испугалась нового для неё мира.

И всё же… сомнения сидели глубоко, как песчинки под кожей. Но теперь к ним примешалась вина — за то, что она могла ошибаться в человеке, который помогал ей.

Она просто слишком устала. Наверное, недоверие — это естественная реакция, когда ты в чужом мире. Тиа легла, повернувшись к стене. На секунду ей захотелось извиниться перед Джоном — прямо сейчас, хоть среди ночи. Она дёрнулась, засыпая. Веки тяжелели, мысли медленно уплывали куда-то в сторону. Сквозь сон ей послышались шаги. Осторожные, будто кто-то старался не разбудить её. Они замерли прямо у двери.

Может, это был просто сон. А может — нет.

Глава 13: Третий

Создание номер 1 шло медленно, глядя под ноги. Лес казался одинаковым, но с каждой минутой он открывал в нём новые мелочи — странные узоры на коре, шелестящие от ветра листья, запахи, меняющиеся от места к месту. Создание номер 2 шло рядом, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть камень или тронуть рукой сухую ветку.

Когда они проходили мимо высокой ели, создание номер 2 вдруг издало звук — короткий, звонкий, совсем как птичий крик, который они слышали утром. Создание номер 1 остановилось, удивлённо повернувшись. Второй повторил звук, чуть изменив его.

Первый попробовал сделать то же самое, но у него не получилось. Он постоял, прислушался к себе, но понял, что не умеет издавать звуки. Вместо этого он стал внимательнее смотреть вокруг — и заметил кое-что.

На одном дереве, высоко между ветвей, он увидел маленький круглый объект. Сначала он подумал, что это случайный узор на коре. Но приглядевшись, понял: он слишком ровный, слишком правильный. И, главное, в центре был тёмный блеск.

Позже он начал находить такие же объекты и на других деревьях. Что странно, они все смотрели в их сторону. Постепенно он осознал, что они похожи на их собственные глаза.

Долго размышляя, Первый пришёл к выводу: те, кто их создал, разместили в лесу эти глаза, чтобы наблюдать. Следить за каждым их шагом.

Во время одной из прогулок они вышли на поляну и увидели белку. Она лежала под деревом и не двигалась. Даже когда Второй подошёл совсем близко, белка осталась неподвижной.

— Почему она не убегает? — подумал Первый.

Он стал рассматривать её: шерсть чуть потускнела, глаза выглядели пустыми. Может быть, она разучилась двигаться? Или не хочет?

Он долго думал, пока наконец не понял: белка просто испортилась. Её срок закончился, и теперь она не будет двигаться больше никогда.

Вдруг тишину нарушил лёгкий шорох в кустах. Первый и Второй обернулись одновременно. Между листьями пряталось ещё одно существо. Оно было таким же, как они.

Третий.

Когда он понял, что его заметили, он резко развернулся и убежал. Листья зашуршали громче, и вскоре звук растворился вдалеке.

"Странно, — подумал Первый. — Мы ведь не сделали бы ему ничего плохого. Почему он убегает? Мы могли бы ходить втроём."

Глава 14: Межзвездный разговор

— Привет. Хорошо спала?

— Да, спасибо. Готова узнать всё о вашем мире, — ответила Тиа, натянув улыбку. Похоже, на Земле было принято улыбаться почти всегда.

— Я подготовил для тебя небольшой обзор. Постараюсь показать самое главное.

Джон дал знак роботу. Он развернулся к стене, и та ожила, залившись мягким светом. Появилось изображение — что-то вроде учебных увеличителей на Таэми, только картинка была чётче и ярче, отметила про себя Тиа.

— Итак. Земля. Население около девяти миллиардов человек. Климат очень разный — от вечных льдов на полюсах до жарких пустынь, где почти не бывает дождей. Есть густые леса, степи, горы, острова, материки и океаны. Люди живут почти на всей территории суши, приспосабливаясь к условиям. Большинство населения сосредоточено в крупных поселениях, есть такие с миллионами жителей, а есть крошечные. У каждого региона — свои языки, культура, еда, традиции.

— У вас несколько языков? — Много. Очень много. — Для чего? — Хм… Просто... Так получилось.

Он сменил изображение, и на стене появилась карта с разноцветными пятнами.

— Каждое цветовое пятно — отдельная страна или союз стран. — Что такое страна?

— Это участок земли, у которого свои правители. У каждого свои законы, деньги, армия. — Объясни деньги и армию?

— Деньги — это такие особые цифры в устройствах… Их можно обменять на то, что тебе нужно: еду, одежду, жильё, инструменты. Они ценны не сами по себе, а потому что люди договорились считать их ценными.

Он щёлкнул, и картинка сменилась на ряды людей в одинаковой форме.

— Армия — это группа людей, которых обучают сражаться. У них есть оружие, корабли и много чего еще. Армия защищает страну от врагов или нападает на другие страны, если прикажут правители.

— А зачем нападать? — Причины разные, — ответил он после короткой паузы. — Иногда, чтобы забрать землю, полезные ресурсы или деньги. Иногда — чтобы заставить других подчиняться. А бывает, что просто из-за споров между правителями или старых обид.

Он снова сменил изображение: теперь Тиа увидела рисунки людей в одинаковой одежде, с флагами и копьями, а рядом — груды металла, похожего на ржавые обломки.

— Это война. Когда армии двух или больше стран сражаются друг с другом. Войны опасны. Гибнет много людей, разрушаются города, страдает природа. У вас нет армии? — Нет… И стран. И язык только один. И денег… Хотя подожди. Нет, я понимаю, что такое деньги. Мы используем золото, если хотим что-то сложное или редкое. — Да, у нас тоже всё начиналось с золота… Расскажи ещё о своей планете. — У нас… нет суши. Но мы живём… жили… на мелководье. В домах, выращенных из кораллов, со дна. — Вы научились управлять их ростом? — Да, это довольно просто… Наша планета всегда повернута к звезде одной стороной. В тени слишком холодно, там вечный лёд. На солнечной стороне очень жарко. Вода испаряется из океана и образует очень много облаков. Есть зоны с постоянными тайфунами и волнами. Но мы живём в сумеречной зоне, у нас постоянно рассвет… ну или закат. Часто, почти постоянно, идёт лёгкий дождь. Тёплый ветер всегда дует с жаркой стороны, море всегда одинаковое — немного волнистое. — Звучит как идеальный мир. — Да. Он был идеален…

— Давай я продолжу… Часто страны объединяются в союзы. Особенно после какой-нибудь большой войны. Мы сейчас в Азиатском союзе, вот здесь. Коренное население именно в месте, где мы находимся, — тайцы, язык тайский. — Ты сейчас говоришь на тайском? — Нет. Вообще я могу, немного. Но мой язык — английский. Как бы тебе объяснить… Мои предки не отсюда, но я родился здесь. — А почему они переехали? Случилось что-то плохое? — Нет. Просто у них здесь была работа. — Работа? — Когда делаешь что-то очень хорошо, и за это платят деньги. А у вас как? — Когда я родилась, всё уже изменилось — все вместе готовились к эвакуации. А раньше… Каждый занимался тем, что интересно. У нас есть большие здания для этого, там объединяются люди с общими интересами и создают что-то. Но я там только готовилась к перелёту… Мы недалеко от моря? Можем туда поехать? — Пока нет. Это сложно… Понимаешь, сейчас небезопасно. Вот в чём дело: каждое правительство всегда хочет всех контролировать, и у каждого человека должна быть специальная карточка — мультипасс. У тебя её нет. Если мы с тобой выйдем, то полиция — это люди, обученные охранять государство и у которых есть оружие — арестует тебя и будет долго задавать вопросы. Я уже делаю тебе мультипасс, всё будет готово через три-четыре дня. Но… мы можем выйти ненадолго, возле дома. Хочешь? — Конечно!

Глава 15: Прогулка

Перед выходом Джон протянул Тии кепку и маску.

— Надень это, ты сильно отличаешься внешне. И давай прогуляемся молча, после обсудим. Чтобы не привлекать внимание.

Робот остался в комнате, а они вышли, прошли по коридору через массивную металлическую дверь, которая вела в заброшенную часть строения. Повсюду валялся разбитый материал, из которого на Земле делали стены. На полу был большой слой пыли. Через эту заброшку они вышли уже на улицу. Было довольно шумно, эстакады над их головами гудели от непрерывного движения по ним. Тиа подняла голову наверх — многочисленные развязки, словно паутина, пересекали город, сплетаясь в затейливые узоры. Эти огромные бетонные конструкции затеняли всё вокруг, создавая постоянный приглушённый сумрак между гигантскими зданиями — высотками, которые Тиа когда-то, падая, приняла за скалы. Был и ещё один тип зданий — такие же заброшки, как та, через которую они прошли. Низкие, двух-трёхэтажные, розовые, голубые, жёлтые. Все одинаково выцветшие и полуразрушенные. В поле зрения было всего несколько ярких кусочков, освещённых звездой по имени Солнце.

Воздух под эстакадами был сухим и душным, несмотря на тень. Смесь запахов — резкий аромат уличной еды и затхлый, едва уловимый запах канализации из стоков — заполняла пространство, переплетаясь в густой коктейль.

Людей на улицах было немного, видимо, местные жители, вышедшие купить уличной еды, как и Тиа с Джоном. Они направились в одну из лавок, где на огне готовили мясо и парили булочки. Продавцами, а иногда и покупателями в лавках были существа, такие же как Робот. Но больше всего на улице было таких существ на моноколёсах. На них были надеты большие, яркие рюкзаки. Они мчались, легко маневрируя между опорами эстакад.

Тиа буквально чувствовала на себе взгляды редких прохожих. Её кожа была неестественно белого цвета по сравнению со всеми остальными. Даже Джон смотрелся гораздо темнее нее... Остальные люди были ниже, смуглее, чем Джон, но с тёмными волосами, как у Тии. Она услышала, как один из местных говорил с продавцом — и звуки его речи очень сильно отличались от того, как говорил Джон. Они такие разные — это странно. На Таэми не было таких больших отличий между людьми. Как это вышло?..

Она обратила внимание, что все надписи были продублированы, видимо, на трёх разных языках. И один из них был очень похож на тот, что она видела на загадочном механизме — спутнике Као Дета. Любопытство буквально распирало её... Тиа не могла отделаться от ощущения, что она только начинает понимать, насколько сильно этот новый мир отличается от того, что она знала.

И ей хотелось понять его.

Глава 16: Племя

Воздух вокруг становился холоднее. Листья на деревьях постепенно желтели и падали. Каждый раз, видя падающий лист, Первый задумывался: а они с Вторым тоже когда-то испортятся?

И вот, в один из дней на ладони Первого появился мигающий жёлтый символ. Он сразу показал его Второму. Они вместе внимательно изучили ладони Второго — на них ничего такого не было. Первый вспомнил, что уже видел такой знак. На Штуке.

Придя к ней, он приложил ладонь к этому символу и почувствовал тепло, вибрацию и покалывание в руке. Это было довольно приятно. Он простоял так примерно полдня, и Штука издала звук. Символ на ладони пропал, и после этого, если он прикладывал руку к Штуке, ничего уже не происходило. Они попробовали сделать то же с рукой Второго — без результата.

Штука лечит. Она не даёт испортиться. Нельзя далеко уходить от Штуки, подумал Первый. Хотя они и так никогда далеко не уходили, чтобы ночью вернуться в свои укрытия.

Дальше жизнь продолжалась в прежнем темпе. Каждый день у них происходили новые, маленькие открытия. Он тоже научился копировать звуки, совсем как Второй. Иногда они начинали петь вдвоём, и на их пение прилетали настоящие птицы — настолько было похоже.

Ещё Первый достал один из глаз создателей с дерева, чтобы изучить. На нём мелко были нарисованы какие-то чёрные символы. Он стал рисовать их на песке у озера. Символы были похожи на пересечения палок. Наверное, они что-то значили.

И вот, когда на деревьях уже почти не осталось листьев, на ладони Второго тоже загорелся символ. Они сразу же пошли к Штуке, чтобы Второй не испортился. Но там...

Вокруг Штуки были воткнуты палки. А рядом сидело ещё три существа. Первый и Второй были очень удивлены. Второй решил спеть для новых существ, как птица, чтобы поприветствовать их. Но те, не обрадовались этому. Когда они заметили Первого и Второго, они встали вокруг Штуки, давая понять, что не дадут им подойти!

Первый и Второй замерли, ощущая нарастающее напряжение. Незнакомые существа неподвижно стояли, окружив Штуку словно живой заслон. Второй попытался снова спеть — нежный, мелодичный звук, напоминающий трели птиц, но вместо ответа существа стали бить палками по земле...

Второй стал показывать существам, что у него горит символ и ему надо к Штуке. Те точно его понимали, но не давали подойти, отталкивая его назад.

Что-то в Первом изменилось. Он раньше никогда такого не чувствовал. Он взял палку побольше и стал угрожать существам, прикрывая Второго, чтобы тот подошёл к Штуке. Но их было больше. Они, не задумываясь, начали бить Первого палками и отталкивать. Первый упал. Второй поднял его и потянул прочь. Они побежали, а враждебные существа ринулись за ними.

Бежали они долго, очень долго. Когда в лесу стало совсем темно, они остановились и прислушались — кажется, существа побоялись бежать за ними ночью и перестали их преследовать.

Тут они наконец успокоились и устроились на ночь под большим упавшим деревом. Почему незнакомцы так себя вели? Ведь Штуки на всех хватит! Они этого не понимают или понимают и хотят, чтобы мы испортились? Они не умеют думать!

Тут Второй показал, что символ на ладони стал красным. Первый сразу принял решение — нужно идти прямо сейчас! Но Второй упирался. Он показывал ему на небо, убеждая пойти утром.

Но утром... Он испортился.

Глава 17: Убежище

Войдя в комнату, Джон принялся распаковывать еду и накрывать на стол. — На улице я видела надписи на трёх языках. Один из них точно английский, второй, наверное, тайский. А третий? — Китайский. — Почему он везде? — Азиатский союз. Китай — самая большая страна в нём. — Я видела механизм на орбите Као Дета. На нём были надписи, скорее всего, на таком же языке! — Любопытно. Ты сфотографировала?

Робот не перевёл. Но Тиа догадалась. — Я зарисовала в блокноте. Он в корабле. — Давай сходим к нему после завтрака.

Джон протянул ей деревянную палочку с ароматным мясом. — Мы называем это барбекю. Оно из мяса… курицы.

Джон что-то сказал Роботу. Тот вытянул руку, и над ладонью появилась голограмма: птица, перья блестят, голова поворачивается, из клюва доносится тихое кудахтанье. Не плоская картинка на стене — живая иллюзия в воздухе. Тиа провела рукой сквозь мерцающий силуэт.

— Эти механизмы на орбитах… они тоже как Робот? — В каком-то смысле. У нас есть технологии, мы умеем создавать машины, которые умеют думать и хранить в себе огромные объёмы информации. — Они думают как люди? — Не совсем. Учёные много лет пытаются создать машину с человеческим мышлением, но получается так себе. Машины могут считать быстрее нас, отвечать на десятки вопросов одновременно, придумывать новые решения… но всё равно они не мыслят, как человек. Машина есть машина.

Повисла пауза. Тиа, слегка улыбнувшись своим мыслям, решила её прервать: — Барбекю мне пока понравились больше всего из земной еды. — Здесь у нас культ барбекю. Почти все его любят. Мы не такие уж и разные, правда? — Да, похожи, — рассмеялась Тиа.

Покончив с завтраком, Джон повёл её в заброшенную часть дома. — Ты, наверное, заметила: эти здания давно не используют. Старые. Чтобы снести — нужны деньги. Там, где они не мешают новым стройкам, их просто оставляют. Этот уровень по плану должен быть пустым, но здесь живут те, у кого совсем нет денег. — Ты живёшь выше, в небоскрёбе? — Да, но я сделал здесь себе убежище. На всякий случай. А ты свалилась практически мне на голову.

Преодолев несколько зданий — кое-где через двери, кое-где через дыры в стенах, — они пришли к большой куче мусора. Джон с Роботом взялись за большую пластиковую панель, видимо, фрагмент крыши, и сдвинули её. Под ней был спрятан корабль Тии.

Она остановилась, не веря глазам. Столько всего они прошли вместе. И вот Тиа стоит здоровая и невредимая в другом мире — благодаря ему. Но корабль… был изуродован. Весь в саже, повсюду вмятины, один из иллюминаторов разбит, дыра в правой стороне, гравипарус запутан вокруг кормы. Кроме того… весь корпус искривился. Видимо, поплавился или деформировался от удара. А может, и то и другое, подумала Тиа.

Ловким движением она открыла люк, забралась в кабину и вернулась с блокнотом и небольшим отсеком с пластинами — в сложенном виде он походил на удобный чемоданчик. — Здесь — все знания с Таэми. Вернее, не все, но самые важные. — Очень умно… На корпусе тоже что-то написано? — На самом деле не только снаружи. И в кабине, и даже на механизмах — везде, где есть место. Мы понимали, что знания нам очень пригодятся в нашем… новом доме.

Робот взглянул на записи в блокноте и сообщил на двух языках: — Это заброшенный китайский спутник. Неисправен уже 144 года.

Тиа взглянула на голограмму над его рукой. Она как будто уже привыкла к этому — даже не удивилась. — Да, это он. Только сейчас он немного в худшем виде. — Всё ещё не могу поверить, — сказал Джон. — Ещё вчера ты была там, видела его своими глазами… а потом упала прямо на меня. Всё происходит быстрее, чем я успеваю осознать. Не представляю, что чувствуешь ты.

Тиа лишь покачала головой.

Глава 18: Ярость

Он брёл по лесу, закинув Второго на плечо. Шаг за шагом — по мягкому ковру свежей, золотой и багряной листвы. Небо над головой почти скрывали ветви, лишь изредка пропуская тусклые полосы осеннего света. Он не ощущал тяжести его тела: Второй словно стал невесомым, будто давил на плечо не вес, а воспоминания. Настоящий груз был внутри — в груди, в горле, в голове.

Я должен попробовать, — думал он. — Если они всё ещё там… разберусь с ними по одному. Незаметно. Они глупые — я смогу их обмануть. Если надо — испорчу. Кину камешек, один пойдёт проверять… а я толкну его со скалы. И спрячусь.

Мысли обжигали сильнее ветра. Если бы он умел плакать — слёзы уже текли бы по лицу. Если бы знал, как ругаться — в голове звучали бы слова, острые, как камни, брошенные в чужаков. Всё это хотелось делать сразу: и кричать, и ругаться, и рыдать, и бросаться в атаку.

Буря эмоций разрывала его. Он скорбел по другу. Он ненавидел чужаков. Ему было горько и обидно, что всё закончилось так глупо и несправедливо.

Почему они думают, что могут решать, кому жить, а кому испортиться? — в голове рождался глухой, тяжёлый рёв. — Они глупцы. Не понимают, что делают. Их жизни ничего не стоят. Это они виновны в том, что Второй испортился. Они!

Он сжал кулаки так сильно, что они хрустнули. С каждым шагом злость и решимость переплетались, как корни деревьев под ногами. Внутри всё сжималось; он чувствовал, как гнев толкает его вперёд, глухо гудит в ушах.

Осенний лес вокруг будто менялся вместе с ним. Листья уже не казались тёплыми и золотыми — они напоминали пламя, готовое охватить всё. Ветер шевелил их, словно подталкивал идти быстрее, не останавливаться. Сухие ветки под ногами трещали, как хрупкие кости.

Каждый шаг был обещанием. Обещанием, что он найдёт их. Что сделает больно. Что заберёт у них то, что они забрали у него.

Но когда он вышел на знакомую поляну, он застыл, не веря глазам. Всё, к чему он готовился, всё, ради чего сжимал кулаки и гнал себя вперёд… исчезло.

Штуки не было — от неё остался лишь пучок разноцветных корней.

Глава 19: Меняющие реальность

Весь день они провели в разговорах, рассказывая друг другу о своих мирах. Они были такие разные и в то же время — похожи. Например, на обеих был океан, но на Земле в нём уже давно нельзя было плавать. Тиа рассказывала о том, как они каждый день ныряли с братом. Океан кормил их. Океан давал им кров. Кроме того, он был так красив, и эта красота всегда была разной. Ныряя с одного и того же места — с крыльца своего дома — Тиа всегда попадала как будто в новое место. Ей даже казалось, что их дом стоит на месте, а океан движется, меняя декорации, словно не давая им привыкнуть к одинаковой картинке.

— Ты никогда не плавал? — спросила она, поднимая бровь.

— Плавал, — ответил Джон, — но не в океане. Мы строим специальные маленькие водоёмы — бассейны — прямо в зданиях. В небоскрёбе бассейн на каждом этаже. А ещё я плавал в озёре — это как океан, только меньше, и вода там пресная. Там тоже водится рыба и другая живность. Я покажу тебе всё, когда будет готов мультипасс.

— Зачем Союзу нужно, чтобы у всех он был? — задумчиво спросила Тиа.

— Контроль... — Джон пожал плечами и отвёл взгляд. — Все государства так делают. Они прикрываются тем, что хотят нас обезопасить от преступников. На деле я бы хотел обезопаситься от самого государства. Вообще не уверен, смогу ли сейчас объяснить тебе всё или ещё рано.

— Попробуй, — с любопытством сказала Тиа.

— Если очень коротко — я против этого государства.

— А что здесь не так?

— Например... — Джон глубоко вздохнул. — Чёрт, я ведь даже не объяснил тебе, что такое интернет. Все машины могут общаться между собой. Невидимая сеть связывает их.

— И что, у каждого есть свой робот? — удивилась Тиа.

— Не обязательно робот, — улыбнулся Джон. — Любое устройство. Кстати, я подготовил для тебя очки, прошитые на твой язык. Теперь сможем общаться без робота.

Она надела очки, и мир слегка дрогнул. Когда Джон заговорил, она увидела перевод прямо перед собой — словно слова рождались одновременно с его голосом.

— Супер! — воскликнула она. — Удобнее, чем с роботом.

— Это еще не всё, — подмигнул он.

Джон показал ей палец и вышел за дверь. Вдруг очки завибрировали, и перед глазами всплыла надпись: «Входящий звонок от Джона. Для ответа коснитесь правой дужки».

— Алло. Как тебе такое? — раздался голос Джона.

— Джон? Я потрясена... — с удивлением прошептала Тия.

— С их помощью каждый человек может связаться с любым другим на планете. Мог... Теперь Союз отключил всю связь с внешним миром. Мы не знаем, что происходит снаружи. Вернее, нам показывают что-то — то, что им выгодно. Я не верю ни одному слову в Союзном интернете.

Он снова вошёл в комнату, и его лицо стало серьёзным.

— Я и другие люди, мои единомышленники, пытаемся подключиться к внешнему интернету. Раньше это было гораздо проще — орбитальные спутники передавали сигнал... Внешний интернет, и любой человек мог подключиться к ним из любой точки планеты. Но теперь... Впрочем, ты ведь видела, что происходит на орбите.

— Как это вышло? — спросила Тия.

— Это называется синдром Кесслера... — ответил Джон. — У нас было очень много спутников. И вот однажды несколько столкнулись. В итоге произошла цепная реакция — всё больше и больше спутников сталкивались с мусором, и теперь наша планета окружена обломками. Уже 17 лет люди не запускали ничего в космос. Слишком много попыток, слишком много денег потрачено — и всё безуспешно. Как же тебе удалось пролететь?

— Я полетела через полюс... И мне очень повезло. Но... Как власти могут так обманывать людей? Я не понимаю.

— Сейчас я покажу тебе кое-что, — сказал Джон, активируя камеру в своих очках. Робот проецировал изображение на стену комнаты.

— Вот видео с тобой, — сказал он, показывая запись. — Всё настоящее.

Потом Джон коснулся изображения, и лицо Тии постепенно сменилось на его собственное. Мимика, движения губ, даже выражение глаз — всё было на месте, только вместо неё теперь был он.

— Видишь? — спросил он. — Это называется «замена лица». Можно подставить кого угодно, сделать так, будто они говорят или делают то, чего на самом деле не было.

Тиа моргнула, ошарашенная и растерянная.

— Сейчас никто не может быть уверен, что увиденное — правда. Даже видео, которое кажется самым настоящим. Это уже используется для манипуляций, для подделки доказательств, для создания фальшивых новостей.

— Что такое новости? — спросила Тиа, пытаясь понять.

Джон объяснил:

— Новости — это когда показывают важные события, которые происходят вокруг нас. Люди хотят знать, что случилось, чтобы быть в курсе и принимать решения.

Тиа задумалась, затем спросила:

— А моё падение… оно попало в новости?

Джон покачал головой:

— Нет. Я специально позаботился, чтобы этого нигде не было. Это могло вызвать слишком много вопросов и проблем.

— Почему? — удивлённо спросила она.

— Потому что некоторые вещи лучше оставлять в тайне, — тихо ответил Джон. — Особенно когда это касается тебя и твоего мира.

— Ты тоже можешь искажать реальность?

— Только стирать кадры, из которых могут сделать новости, — ответил он с лёгкой улыбкой, и вдруг мгновенно снова стал серьёзным. — Я бы хотел уехать отсюда туда, где больше свободы. И, если ты не против, поделиться технологиями с Таэми... Я считаю, что если объединить знания, мы можем сделать много хорошего и спасти много жизней.

Глава 20: Надежда

Кто-то создал их всех — значит, кто-то может починить. Кто-то знает, как вернуть всё в порядок. И если есть хоть малейшая надежда, он должен найти этих создателей. Во что бы то ни стало. Здесь его больше ничего не держало.

Он решил долго идти в одну сторону, рано или поздно он должен выйти туда, где уже нет глаз создателей. За свою короткую жизнь Первый сделал много разных наблюдений и одно ему пригодились сейчас. Ветки у деревьев длиннее и гуще с одной стороны. И он решил идти в эту сторону, чтобы не заблудиться. Робот представлял себе, что где-то там, за краем леса, есть место, где живут создатели, где есть ответы и понимание.

Чтобы отогнать дурные мысли, Первый пытался сосредоточиться на деталях вокруг: наблюдал, как муравьи спешат по своим тропинкам, как паутина нежно колышется на ветру, как вдалеке слышится журчание ручья. Все эти мелочи давали ему ощущение реальности, напоминали, что мир огромен и сложен, и он — лишь его маленькая часть.

День сменялся ночью, а ночь — днём, а Первый продолжал идти. Его ноги уверенно ступали по земле, покрытой хрупкими листьями, которые тихо хрустели под каждым шагом. Время от времени он останавливался, прислушивался к тишине, пытаясь уловить малейшие звуки — возможно, кто-то следит за ним. Каждое движение в лесу было наполнено смыслом: тёмные силуэты деревьев вокруг казались живыми, а ветер играл в кронах, словно пытаясь передать тайное послание.

Первый задавал себе вопросы: кто эти создатели? Почему они оставили их здесь? И если они действительно могут помочь, почему не пришли? Но сомнения не могли победить решимость. В глубине души он знал: этот путь — единственный шанс. И с каждым шагом он чувствовал, что движется вперёд — туда, где, возможно, ждут ответы. И хотя лес вокруг казался бесконечным, в его душе зародилась надежда.

Он делал шаг за шагом, неся на плече не просто друга, а частичку самого себя, с которой невозможно было расстаться.

Глава 21: Послание

Тиа уже привыкла жить в комнате. Когда Джон был занят работой или уходил спать, всё свободное время она уделяла изучению Земли. Она читала статьи, смотрела познавательные видео.

Каждый день она открывала для себя что-то новое — удивительные ландшафты, огромные города, разнообразие животных и растений. Её особенно поражали фотографии густых лесов с высокими деревьями, где казалось, будто прячется целый мир тайн. Ей очень хотелось оказаться там — среди живой природы, под сенью ветвей, дышать свежим воздухом.

Иногда Тиа представляла, как будет шагать по мягкому мху, слушать шорохи листвы и пение птиц, ощущать тепло солнечных лучей сквозь крону. Но чаще всего она чувствовала себя словно в ловушке — между желанием увидеть всё своими глазами и ограничениями своего нынешнего положения.

Также ей была очень интересна история. Тиа погружалась в хроники разных эпох — от древних цивилизаций до современности. Она читала, слушала и смотрела информацию о том, как люди строили города, изобретали технологии, сражались и мирились, мечтали и падали. Каждый рассказ казался ей живым, словно маленькое окно в прошлое, которое помогало понять настоящее.

Живой интерес в ней вызывали рассказы о великих путешествиях и открытиях. Она представляла, как древние исследователи выходили в неизвестность, сталкивались с трудностями и преодолевали страх. Их смелость вдохновляла её самой искать ответы и не бояться новых открытий. История казалась ей ключом к разгадке собственной судьбы. Ведь если прошлое учит нас чему-то важному, значит и она может найти путь, следуя этому знанию. И, может быть, однажды её собственная история станет частью великого рассказа, который будут читать другие.

Особенно ей был интересен древний Египет. Ведь язык этих древних людей на 80 % совпадал с языком Таэми! Она сопоставляла символы и слова. Каждый новый факт укреплял её убеждение: древние египтяне и жители Таэми имели общий корень.

И вот однажды, изучая фотографии стен храма Сети, Тиа наткнулась на изображение Абидосского Вертолёта... Внутри всё словно взорвалось — смесь удивления, страха и предчувствия. Мурашки побежали по спине, сердце забилось учащённо, а разум отказывался принимать увиденное.

Не раздумывая, она позвонила Джону посреди ночи. — Джон, — тихо начала Тиа, — ты когда-нибудь слышал об Абидосском Вертолёте? — Нет, — ответил он сонным голосом. — Что это? — Это рисунок из древнего Египта. На нём... один из кораблей Таэми.

Глава 22: Фрактальная пустота

Ли Вэнь задумчиво смотрел в окно служебного автомобиля, попыхивая сигаретой. Небоскрёбы из стекла и металла устремлялись в небо, их фасады переливались неоном и голографическими рекламными панелями, будто живые существа. Тёмные громады были соединены мостами и воздушными переходами.

Ему сегодня исполнилось сорок пять. Мчась по эстакаде в потоке одноликих автомобилей, он думал о времени — о том, как оно незаметно вытягивает из тебя силы, оставляя после лишь пустоту. Сейчас жизнь казалась уже не цветущей весной, а серой осенью, где каждый новый день — это борьба с собственным телом, усталостью и воспоминаниями, которые точат душу, словно кислотой. Свет ночных огней отражался в его глазах, и в этой бесконечной игре света и тени Ли видел не только город — он видел себя. Он был частью этого города — маленьким винтиком. У него не было интереса к жизни: каждый день он прилагал усилия, чтобы открыть глаза, встать с постели… но продолжал жить по накатанной, словно на автопилоте, не пытаясь ничего изменить.

На очки пришло уведомление о новом вызове. Ограбление со взломом. Автомобиль автоматически перестроил маршрут. Совсем рядом — ехать пятнадцать минут.

— Ли-сы, — хозяин дома открыл дверь и быстро провёл его внутрь. — Проходите, пожалуйста.

Квартира была заставлена книгами, приборами и странными металлическими конструкциями. В воздухе висел запах пыли и чего-то горелого — как будто недавно перегорел кабель.

— Что произошло? — спросил Ли, оглядываясь по сторонам.

— Сегодня вечером, — учёный провёл рукой по лбу, — я был в лаборатории, вернулся час назад… и обнаружил, что кто-то проник сюда.

— Взлом?

— Да. Замок цел, но был обойдён каким-то образом.

— Пока ничего не трогайте. Мой робот снимет отпечатки пальцев и образцы ДНК.

Ли прошёл вглубь квартиры. Здесь был беспорядок, но было понятно, что это не следствие проникновения — здесь всегда было так.

— Что украли?

— Криптокошелёк, — учёный говорил быстро, словно боялся что-то забыть, — несколько устаревших версий умных очков. Несколько электронных плат с моей работы. И… три жёстких диска с проектами за последние несколько лет.

— Много денег было на кошельке?

— Огромные деньги для меня… триста сатоши. Мои накопления на пенсию.

— Пытались восстановить доступ с нового кошелька?

— Да. Всё уже вывели.

— Ясно. Посмотрю камеры.

Ли коснулся дужки очков, и перед глазами открылось полупрозрачное меню с интерфейсом городской системы наблюдения. Пальцы привычно пробежались по виртуальным вкладкам. Он нашёл адрес дома, подключился к серверу камер.

Изображение появилось сразу — чёткая картинка из холла, лифта, подъезда. Но когда он переключил режим на архив, перед глазами вспыхнуло пустое поле.

— Что за… — пробормотал он.

Он вышел на канал технической поддержки здания. Через пару секунд в поле зрения появилась безликая фигура бота-администратора.

— Бот комплекса «Юньхэ» слушает. Чем могу помочь, инспектор Ли?

— Нужны записи камер за последние десять часов.

— Пожалуйста, подождите… — бот замер на мгновение, словно обдумывая ответ. — Система фиксирует потоковое видео в режиме реального времени, но архив за указанный период отсутствует.

— Отсутствует?

— Верно. При этом журнал операций не содержит записей о его удалении.

Ли нахмурился.

— Архив просто исчез… и никто этого не делал?

— Согласно логам — да.

— Когда началась эта «дыра» в записях?

— Три часа пятьдесят восемь минут назад. Камеры продолжали работать, но запись не велась. Причина — неизвестна.

— Что насчёт резервных серверов?

— То же самое.

Ли выключил канал, чувствуя, как неприятно сжимается что-то в груди. Удалить резервные копии с серверов, использующих технологию фрактального рассеянного хранения, было практически невозможно. Эта система разбивает данные на квазислучайные фрагменты, каждый из которых хранится в уникальном кластере, на отдельном сервере с собственным протоколом кодирования. Такое он видел всего пару раз за всю карьеру, и оба раза это заканчивалось плохо. Кто-то не просто вломился в дом учёного — кто-то умел вырезать прошлое так, чтобы даже машины не знали, что оно исчезло. Сумма денег большая для обывателя, но для таких спецов… мелко.

Он поднял глаза на хозяина квартиры:

— Над чем вы работаете сейчас?

Глава 23: Разлом времени

Тиа нетерпеливо постукивала пальцами по столу. Её взгляд снова и снова возвращался к загадочнымизображениям.

Наконец в дверях появился Джон. Он хрипло спросил:

— Ты уверена? Звучит… довольно бредово.

— Смотри, видишь вот это? — она указала на форму, похожую на широкие лопасти. — На первый взгляд кажется, что это лопасти… но это сложенный гравипарус.

Джон потер глаза и покачал головой.

Тиа подвинула изображение, подсветив вытянутый элемент внизу.

— А это не шасси. Это инжекторный модуль с магнитно-резонансными кольцами. В нём образуется плазма.

Она сделала паузу, затем увеличила центральную часть рельефа. Контур корпуса, выгравированный древним мастером, в точности совпадал с силуэтом её аппарата — до мельчайших деталей, даже до трёхсекционного стыка в кормовой части.

Проведя по экрану и совместив изображения, она тихо выдохнула:

— Как это возможно…

— Ты говорила, что ваши предки мигрировали с Као Дета. Может, это их корабль?

— Тогда технологии были другими. Их корабли были огромными ковчегами и совсем были не похожи… Мы можем поехать в Египет?

— На данный момент — невозможно.

— А с мультипассом?

— Нет, даже с мультипассом. Союз закрытый. Никто не может просто взять и уехать отсюда. Но мы можем попросить робота провести глубокий поиск упоминаний об этом месте.

— Займёт несколько часов, — откликнулся робот.

— Тиа, так что у тебя на уме? — спросил Джон.

— Наши учёные говорили, что при очень высокой скорости время течёт иначе. По их расчётам, пока мы летели, на Таэми уже прошло несколько тысяч лет.

— Робот, ты можешь найти Таэми?

— Анализирую. Судя по записям бортжурнала, с вероятностью 97 % это планета, которую на Земле называют TOI-1452 b. Расстояние — около 100 световых лет.

— Возможно ли движение быстрее скорости света?

— Согласно специальной теории относительности Эйнштейна, движение со скоростью, превышающей скорость света в вакууме, невозможно для любых объектов, обладающих массой.

— Значит, меня здесь нет, — съязвила Тиа.

— А что, если по какой-то причине скорость у вас была разной, и вы прилетели с очень большой разницей во времени? — задумчиво произнёс Джон.

Волна осознания накрыла Тиа. Пазл сложился.

— Звучит логично… Значит это кто-то из тех, кто стартовал со мной... Возможно, кто-то уже прожил свою жизнь… А кто-то, наоборот, ещё не прилетел.

Глава 24: Суеверие

Они быстро шли по длинному коридору. Скрытая в плинтусах подсветка отбрасывала мягкое оранжевое свечение, из-за чего казалось, что пол выложен жидким золотом. Их шаги гулко отдавались, словно они шли по пустому ангару.

— Инспектор, вы правда думаете, что они сейчас обчищают лабораторию? — спросил учёный, стараясь не сбиваться с шага.

— Это вполне вероятно. Я бы так и сделал. Вы уехали около двух часов назад, возможно, они уже закончили.

— Не знаю… Кому могут быть интересны наши исследования? Они ведь не представляют никакой практической пользы.

— Чэнь, доверьтесь мне. Моё чутьё меня редко подводит, — сказал инспектор и, зайдя в лифт, нажал на матовую кнопку P3A.

Двери, обрамлённые сталью с лёгким радужным отливом, закрылись почти бесшумно, выпуская лёгкий запах озона и машинного масла. Кабина лифта была просторной, с зеркальными стенами, в которых их фигуры отражались и множились, создавая ощущение, что внутри их наблюдают десятки глаз.

— Я уже отправил оперативную группу в лабораторию. Они будут на месте через пять минут. Правда… Они так легко заметают следы, что я не удивлюсь, если и полицейские роботы им не помеха.

Лифт мягко тронулся вниз, постепенно разгоняясь. В тишине заиграла традиционная китайская музыка.

— При всём уважении, инспектор, я считаю, что это только из-за денег. Наша работа имеет только исследовательский интерес...

Вдруг освещение резко заморгало, музыка исказилась, и кабину лифта начало трясти.

— Что за чёрт!.. — выдохнул инспектор.

В следующий миг лифт рванулся вниз, а потом резко остановился. Они оба упали на пол, ударившись о холодный металл.

— Раньше бывало такое? — спросил инспектор, поднимаясь.

— Никогда, — коротко ответил Чэнь, в голосе которого впервые проскользнул страх.

— Я не думаю, что это совпадение…

Инспектор нащупал на смарт-очках значок связи и попытался вызвать бота-администратора, но безуспешно — на дисплее горела красная иконка «нет сигнала». Такого с ним не случалось ни разу за всю жизнь. Он, уже без особой надежды, нажал на массивную круглую кнопку экстренного вызова, утопленную в стене кабины. Металл под пальцем остался холодным и безмолвным — лифт не реагировал.

— Ли-сы, у меня нет зоны покрытия. Что происходит?

Ли глубоко вдохнул:

— Мне приходит на ум только два варианта. Либо началась ядерная война… либо ваша работа заинтересовала кого-то очень могущественного.

Глава 25: В облаках

Тиа проснулась позже обычного. Она долго не могла уснуть после увиденного ночью. Ещё до того, как она успела полностью собраться с мыслями, в комнату вошёл Джон. Его лицо светилось улыбкой, которая словно обещала что-то важное и хорошее.

Он тихо подошёл к ней и вручил маленькую пластиковую карточку — мультипасс. Рядом, на кровати, он положил платье нежного цвета и пару смарт-очков с тонкой оправой.

— Теперь тебя зовут Тове, — произнёс Джон загадочно, — Линдквист. Ты из Швеции. Смарт-очки — «белые», без прошивок. Не говори со мной, пока они включены. Всё, что ты видишь и слышишь, доступно Союзу... Просто если ты будешь без них, это будет подозрительно. Прогуляемся молча.

Джон вышел за дверь, давая ей переодеться.

Тиа надела платье — лёгкая ткань скользила по коже, будто сотканная из воздуха и света. Очки она примерила сразу же — они сидели идеально, жаль, что все надписи были на шведском. Посмотрела в зеркало... Да, смотрюсь неплохо.

На Джона новый образ произвёл гораздо большее впечатление, но он только одобрительно покачал головой. Они вышли из убежища и прошли по пыльной заброшенной улице. Небоскрёб, к которому они направлялись, казался живым гигантом, поднимающимся в облака. Он был не просто зданием, а целым городом внутри — огромным, где каждый этаж занимал площадь, сравнимую с кварталом.

Джон и Тиа вошли в лифт — он быстро поднялся вверх, почти неощутимо пролетая этажи. Наконец дверь открылась, и перед ними открылся совершенно иной мир — 58-й этаж был настоящим оазисом посреди бетонных джунглей. Здесь раскинулись ухоженные поля для гольфа с мягкой травой, блестящие бассейны, обрамлённые зеленью, уютные магазинчики с витринами, полными ярких товаров, и множество деревьев, чьи листья тихо шелестели на ветру. Солнечный свет проникал сквозь огромные пролёты между этажами, создавая ощущение открытого пространства, хотя они находились высоко над городом.

Тиа шла по мягкой траве, наконец ощущая под ногами живую природу. Её глаза блуждали по ярким краскам — красные и жёлтые цветы, оттенки зелени в каждом листе, прозрачная вода бассейнов, мерцающая в лучах света. Она чувствовала, как в груди расплывается спокойствие и вдохновение — здесь природа и технологии соединились в гармонии.

Однако, когда они подошли к краю этажа с видом на город, её улыбка исчезла. Над городом, лежащим далеко внизу, распростёрся плотный серый слой смога. Он висел тяжёлым покрывалом, скрывая улицы и здания, делая горизонт мутным.

Джон заметил её взгляд и, не говоря ни слова, взял её за руку и повёл дальше. Тиа почувствовала тепло его ладони и немного успокоилась.

Она подумала о том, сколько усилий потребуется, чтобы сделать воздух чище. И в то же время ощущала силу и возможности, которые дают такие небоскрёбы — места, где люди могут жить среди красоты, несмотря на то, что природа настолько загрязнена. Она знала, что впереди будет много работы, много новых открытий и испытаний. Но сейчас, находясь здесь, на вершине, среди зелени и света, она чувствовала, что готова к этому.

Готова изменять мир — и себя вместе с ним.

Глава 26: Блэкаут

Весь квартал был погружён во тьму уже около часа. Только едва различимый, тусклый свет аварийного освещения мерцал из высоток, словно жалкий отблеск умирающего огня. Автомобили не понимали, куда дальше ехать, и застыли на эстакадах, а роботы-доставщики, привыкшие к беспрерывной работе, будто были заморожены во времени — они лишь мигали своими красными индикаторами.

Те, кто жил на высоких этажах, вышли на смотровые площадки, а те, кто на нижних и в трущобах, высыпали на улицу растерянные. В воздухе витал тревожный ропот. Люди осторожно делились с соседями своими эмоциями и выдвигали предположения о том, что произошло. Причём больше всего людей шокировало не отключение электричества, а то, что у их умных очков осталась лишь одна функция — показывать сообщение «Нет сигнала». Те, кто жил ближе к другим кварталам, двинулись в сторону света, чтобы поймать сигнал и наконец поделиться этим экстремальным происшествием в соцсетях. За ними постепенно двинулись и остальные, движимые исключительно стадным чувством и любопытством. Лица отражали смесь растерянности и неуверенности — люди с тревогой смотрели на безжизненные неоновые вывески и чёрные экраны в витринах, пытаясь понять, что произошло и сколько продлится эта непредвиденная тьма. В этот момент казалось, что мир замер в ожидании — будто сама жизнь взяла паузу, заставляя человечество вспомнить, каково жить в реальном мире.

В кабине между тем уже становилось душно, мужчины сняли верхнюю одежду и обмахивались ей, чтобы получить хоть какое-то движение воздуха.

— Мы ничего не меняли, просто перезапускали их раз за разом. И каждый раз результаты были абсолютно разными, — сказал ученый. — Некоторые из них были настолько пугливы, что так и не вышли из своего укрытия. Другие, напротив, почему-то вели себя агрессивно, нападали на сородичей. Несколько особей даже стали ловить животных и... убивать их ради забавы. Но вот, во время цикла 23 два подопытных показали впечатляющие результаты. Они оказались созидателями по натуре, их интересовала природа, то, как устроен мир. Но, по стечению обстоятельств, остальные особи сбились в группу, и в итоге вся партия погибла. Правда... мы не смогли найти тех двоих.

— Почему же вы тогда думаете, что они погибли? — спросил инспектор.

— Зарядка должна была сесть месяц назад.

— Может быть, кто-то нашёл это существо и заинтересовался. Захотел получить все результаты исследований.

— Я в растерянности... Я был убеждён, что это не имеет практической пользы.

— Что насчёт электроники?

— В том-то и дело, никаких самостоятельных разработок чипов, суперкомпьютера — ничего. Вы можете приобрести всё, из чего состоят эти роботы, в магазине. Единственное... мы добавили немного сенсоров. Они могут чувствовать тепло, давление, ветер... Но в этом тоже нет никакого прорыва. Основная идея исследования в том, что чтобы получить настоящий ИИ, его нужно поместить в тело с органами чувств. И ничему не обучать специально — он должен пройти все стадии самостоятельно, как и мы, люди. Даже научиться видеть, имея глаза, ну или камеры, — это не так просто, как кажется. В процессе всех этих изменений и развивается настоящий интеллект...

Внезапно что-то с глухим стуком упало сверху на кабину лифта. Затем послышались шаги — кто-то пытался открыть эвакуационный люк.

— Ну вот и подмога, — радостно произнёс Чэнь.

Верхняя панель отодвинулась, и их ослепил яркий свет фонаря.

Глава 27: Слои правды

Когда Джон и Тиа вошли в квартиру, затемнение окон плавно уменьшилось, впуская в помещение белый солнечный свет. Жилище Джона не было похоже ни на что, что Тиа раньше видела. Оно было невероятно просторным и словно дышало светом. Воздух внутри казался чище, чем снаружи, а одна из стен полностью состояла из стекла, открывая головокружительный вид на город.

Тиа уже хотела что-то сказать, но вовремя спохватилась: быстро сняла свои очки и заменила их на другие.

— У тебя такой классный дом! — в её голосе проскользнула смесь восторга и лёгкой зависти. — Значит ли это, что у тебя много денег?

— Вроде того, — Джон улыбнулся краем губ. — Пойдём, покажу тебе свой кабинет. Это место, где я работаю.

Он приоткрыл незаметную дверь в стене и галантно пропустил её вперёд. За дверью оказалась небольшая комната без окон. Стены — белые, а в центре — странное кресло, форма которого напоминала кокон, готовый раскрыться.

— Присаживайся, — сказал он с намёком на загадочность. — Робот подготовил для тебя небольшой сюрприз.

Тиа опустилась в кресло, и в тот же миг комната ожила. Все стены оказались мониторами, на которых оживали звёзды, планеты и туманности. В воздухе над её коленями вспыхнули голограммы, вращаясь и мерцая, будто парили в невесомости.

В одно мгновение их перенесло на орбиту планеты, освещённой двумя звёздами. Одно сияло белым, другое — красным, и их лучи сплетались в причудливые узоры света и тени. Затем они стремительно прорвались сквозь атмосферу, и мир вокруг окрасился глубокими бирюзовыми и лазурными оттенками.

Под ними раскинулся бескрайний Таэмийский океан. Поверхность переливалась в свете двух звёзд, а волны, как живые, тянулись навстречу. Иногда их путь проходил так низко, что кресло касалось гребней, и вдруг лёгкие, прохладные брызги воды орошили их ноги. Тиа вздрогнула и рассмеялась: капли были настоящими.

— Как тебе? Нравится?

— У меня нет слов. Очень.

— Робот сделал это на основе информационных пластин из корабля и твоих рассказов. Он сейчас создаёт полномасштабную модель вашей планеты с симуляцией атмосферы, течений… в общем, всего, абсолютно всего. Жаль, что данных мало.

— Кстати… Ему удалось что-то выяснить о тех изображениях корабля?

— Смотри… — и они, как по волшебству, перенеслись в древнеегипетский храм. — Ты мне показывала эту часть стены… но есть и другие. Вот здесь, видишь — явно наслоение разных иероглифов друг на друга. Некоторые правители не хотели строить себе новые храмы и лишь описывали свои похождения на стенах уже существующих. И это точно было: во многих местах есть наслоения. Так вот, если сложить фрагмент с этой части и другой фрагмент, то как раз получается ваш корабль. То есть… это просто наложение, глупая случайность. Мне жаль, Тиа.

— Нет, я не верю. Может, это сделано специально — для отвода глаз? Люди ведь не любят нерешённых загадок. Так у скептиков есть аргументы, а послание всерьёз воспринимают только те, кому оно и предназначено.

Джон лишь развёл руками.

Глава 28: Первая поездка

На следующее утро Джон предложил Тие прокатиться к морю.

— Если ты уже запомнила некоторые английские слова, можешь говорить — это не будет подозрительным.

— Sure, — ответила Тиа, рассмеявшись.

Они спустились на лифте на парковку, где все автомобили были одинаковыми. Джон подошёл к первому попавшемуся, после чего нажал что-то на своих очках. Автомобиль приветливо моргнул, и его дверь открылась. Дверь была всего одна, с правой стороны, но зато огромная. Интерьер был прост, но практичен: две пары сидений, обращённых друг к другу, и место для поклажи между ними. Никакого штурвала и других органов управления. Тиа удивлённо приподняла бровь. Джон, улыбнувшись, нажал на кнопку закрытия двери.

Автомобиль плавно, но уверенно выехал с парковки на эстакаду и вклинился в поток точно таких же машин. Тие даже показалось, что другие автомобили специально его пропустили.

Под тихий шорох шин Тиа наблюдала сквозь прозрачную крышу, как над городом проплывают вытянутые облака, подсвеченные золотистым светом утреннего солнца. Гладкие линии небоскрёбов тянулись к небу, а их фасады переливались, словно вода, отражая свет в бесконечных оттенках.

Она жадно ловила глазами каждую деталь, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Город казался ей живым — он дышал, переливался, менял краски, и каждый его фрагмент будто был создан, чтобы удивлять.

Через какое-то время поток свернул вниз, и автомобиль мягко съехал с эстакады, нырнув на широкий проспект, обсаженный пальмами. Вдалеке уже виднелась серебристая полоса моря.

Когда они выехали к набережной, Тиа даже невольно ахнула. Здесь всё было ярче и просторнее. Пешеходные дорожки вились вдоль воды, украшенные скульптурами странных форм. Прозрачные купола кафе тянулись к самой кромке, а за ними начиналась ровная гладь залива, искрящаяся на солнце. Волны медленно перекатывались по пляжу, а вдалеке виднелись белые паруса — аккуратные треугольники, будто вырезанные из света.

— Как тебе? — спросил Джон.

Тиа не припомнила подходящих английских слов — из того десятка, что знала, — и просто кивнула. Но в её взгляде и в лёгкой улыбке, затаившейся на губах, Джон, кажется, всё прочитал и без слов.

Глава 29: Выстрел в темноту

— Чэнь-сы, Ли-сы — рады встрече, — донёсся сверху спокойный мужской голос.

— Кто вы? — отозвался инспектор, щурясь и прикрывая глаза рукой. Фонарь бил в лицо, и рассмотреть говорящего было невозможно.

— Это не важно, — произнёс уже другой голос, женский, холодный. — С вашего позволения, мы будем задавать вопросы. Мы не желаем причинить вам вред, но рассчитываем на сотрудничество… со стороны Чэнь-сы.

— Чего вы хотите? — глухо спросил учёный.

— У нас всего один вопрос: как перезапустить вашего робота, не потеряв его личность?

— Это невозможно.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Он спроектирован так, что после отключения память исчезает безвозвратно.

— Что ж, — в голосе женщины скользнуло раздражение, — ваш ответ нас не устраивает. Пока мы готовим оборудование, чтобы перерезать трос… у вас есть время подумать.

— Но я говорю правду! — выкрикнул учёный, голос его сорвался. — Зачем нас убивать?! Наше убийство вам ничего не даст!

Люк захлопнулся с глухим лязгом. Металлическое эхо ещё несколько секунд бродило по стенам. Ли молча достал пистолет и принял устойчивую, выверенную позицию для стрельбы. Чэнь сидел в углу, обхватив колени, и мелко дрожал.

— План — за человеком, успех — за небом, профессор. Если суждено умереть сегодня, — тихо сказал Ли, — так тому и быть.

— Я… атеист, — хрипло произнёс Чэнь.

Люк открылся внезапно, и инспектор, не колеблясь, выпустил очередь в темноту. Что-то с лязгом разбилось — фонарь сорвался и рухнул внутрь. Помещение поглотила густая, плотная тишина, от которой закладывало уши.

Ли быстро сменил магазин, вскинул голову и громко крикнул:

— Есть кто живой?!

Ответа не последовало. Он принял решение. Наклонившись к Чэню, шёпотом сказал, вручая пистолет:

— Если меня убьют — прикончи этих подонков.

Его ботинок мягко встал на поручень. Ли ловко подтянулся, ухватился за край люка и выскользнул наружу.

— Чёрт вас подери, Чэнь-сы, — бросил инспектор с крыши лифта. — Вы очень удивитесь…

Глава 30: Воздушный зазор

Дверь мягко скользнула в сторону, впуская Джона и Тиа в квартиру. С порога их окутал тёплый аромат пряных трав, цитрусовых и морепродуктов. В центре стола стояла глубокая керамическая чаша, из которой тянулись струйки пара. Рядом стоял робот, аккуратно разливая что-то по тарелкам.

— Местный суп, — сообщил он ровным голосом. — Том ям. Рецепт адаптирован под вас — не такой острый.

— Что такое «острый»? — спросила Тиа, снимая куртку.

— У вас на Таэми нет специй… Знаешь, проще попробовать, чем объяснять.

Они сели. Джон зачерпнул ложку, подул и сделал осторожный глоток.

— Шеф, — он кивнул роботу, — моё почтение. Ты превзошёл самого себя.

Робот слегка, почти карикатурно, поклонился.

— Почему ты называешь робота просто «робот»? — удивилась Тиа. — Я сначала даже подумала, что это имя.

— Не знаю… Есть хорошее имя на примете?

— Нет-нет-нет, давай лучше ты выберешь, чтобы оно было земным.

— Океееей… Робот, придумай себе имя.

— Можете называть меня Орсон. Просто, но не банально.

— Супер. Осталось запомнить...

Вдруг Джон замолчал, взгляд его стал сосредоточенным. В правом глазу что-то мягко мигнуло — интерфейс прошитых очков вывел уведомление.

— Джон? — настороженно спросила Тиа. — Что-то случилось?

Он чуть склонил голову, прочитал сообщение, и в уголках губ мелькнула быстрая, довольная улыбка.

— Похоже, у нас получилось, — сказал он тихо. — Ребята смогли зацепиться за оптоволокно в Бутане.

— То есть?..

— То есть мы в игре, — в голосе появилась сталь. — Связь с внешней сетью установлена. Мы шли к этому три года.

— Почему так долго?

— Пограничники, — ответил Джон, откинувшись на спинку стула. — Но в дело вступил Малыш.

— Малыш?

— Специальный робот-разведчик, размером с ладонь. Почти бесшумный, движется как насекомое и оснащён микробуром. Он пробрался на территорию Бутана, нашёл кабель в техническом коллекторе и аккуратно врезался в него.

— И что теперь? — Тиа подалась вперёд, забыв о супе.

— Кабель оттуда идёт через границу в Союз. Мы протянули от него тончайший оптический хвост прямо в подвал старого склада в приграничном городе. Там сидит другой робот, обычный, вроде Орсона.

— И… он просто подключён?

— Не совсем. Он работает через Союзный интернет как обычно, а мы управляем им отсюда. К внешней сети подключен устаревший, но очень защищённый аппарат — называется ноутбук. Робот управляет ноутбуком, а мы — роботом. Это даёт воздушный зазор и делает подключение безопасным.

— И что теперь?

— Нужно связаться с кем-то извне, чтобы нам помогли с эвакуацией. В первую очередь — тебя.

— Нас — тихо поправила Тиа.

Глава 31: Несущая частота

— Чэнь, я сброшу его вниз. Отойдите от люка! — крикнул инспектор сверху, и что-то глухо ухнуло на пол лифта. Это был… робот. Учёный с любопытством уставился на него. Инспектор сам тоже спустился следом, наступив за поручень.

— Что скажете? — спросил Ли.

В ответ профессор жестом показал ему молчать. На голове робота наспех было закреплено какое-то устройство с антенной. Профессор отломал его, вырвал провода и, ударив несколько раз ногой, разбил.

— Они где-то в здании, — произнёс он. — Это радиопередатчик. Довольно старая технология, сейчас ей никто не пользуется. Радиосигнал не способен пройти сквозь толстые стены шахты лифта, значит, передатчик установлен прямо в ней. А к нему, скорее всего, тянется провод.

— Когда включат электричество и связь, они уже будут далеко отсюда. Но теперь у нас есть вещественные доказательства. Устройство явно прикрепляли в спешке — могли остаться отпечатки или ДНК… И ещё, Чэнь-сы, — на крыше я не увидел никакого оборудования для перерезки троса. Это был блеф.

— Нас не собирались убивать?..

— Да, это странно для таких людей. Эдакий гуманизм… или же они просто слишком верят в свои силы и уверены, что полиция их не найдёт.

Время тянулось. С одной стороны, им не терпелось действовать, с другой — без ориентиров во времени они не имели ни малейшего представления, как долго уже торчат в этой кабине.

— Если мы пока не можем понять, кто это был, то хотя бы сузим круг подозреваемых, — предложил инспектор. — Кто спонсирует ваш институт?

— Большая часть, около тридцати процентов, — государство. Остальное — частные компании. Все так или иначе связаны с производством роботов, искусственным интеллектом или биг-датой. Данные не в публичном доступе, но получить их не так уж сложно.

— Всем заказчикам доступны результаты?

— Конечно. То есть, если какая-то компания захотела бы заполучить данные, они могли бы просто нас проспонсировать. Очень странно действовать такими методами… в голове не укладывается.

Вдруг загорелся свет. Через секунду лифт, как ни в чём не бывало, продолжил путь на злополучный этаж P3A, а смарт-очки снова стали активны.

— Дежурный бот слушает. Чем могу помочь, инспектор?

— Что с оперативной группой?

— От вас ранее не поступало запросов на выезд. Запрос отправлял кто-то другой?

— Я… Я же говорил с тобой…

— Повторяю: от вас запросов ранее не поступало. Хотите направить группу?

— Да. Исследовательский институт Чэнду, лаборатория робототехники.

Глава 32: Помни Моаб

На следующий день Тиа проснулась с первыми лучами солнца. Золотистый свет просачивался сквозь шторы, мягко ложась на стены и пол. Лежа в постели, она медленно переводила взгляд от окна к линии горизонта, скрывающейся в смоге, где город постепенно оживал. Где-то внизу просыпались улицы: лениво катились первые машины, а по тротуарам шли редкие прохожие.

Земля на рассвете так напоминала Таэми... Тот же приглушённый оттенок неба, мягкое дыхание ветра, лёгкий туман, тающий в лучах. На секунду ей показалось, что, если закрыть глаза, она снова услышит тихий шум дождя, почувствует запах океана и соль на губах.

Воспоминания согревали её, как уютное одеяло, но в них пряталась горечь утраты — как тонкая трещина в стекле, которую невозможно не заметить. Она позволила себе на несколько мгновений утонуть в этом чувстве, пока в глубине сознания не начала проклёвываться тёмная, вязкая мысль о том, что назад уже не вернуться.

Когда её настроение стало скатываться в опасную глубину, Тиа резко вдохнула и села на кровати, отбрасывая одеяло.

— Соберись, — тихо сказала она себе. — У тебя новая жизнь. Новый дом. Джон...

Приняв душ, Тиа удивилась, не обнаружив Джона в гостиной. Он либо всё ещё спал, либо уже работал. Конечно, он всегда вставал раньше неё, но обычно дожидался её пробуждения именно здесь. Следуя земной традиции, она трижды постучала в дверь спальни и приоткрыла её — пусто.

Иммерсивная комната? В точку. Джон спал прямо в киберкресле.

— Землянин! Я пришла с миром, — шутливо произнесла она.

— О, привет. Чёрт, я вырубился. Не мог остановиться. Дай мне секунду — встретимся за кофе.

Этот земной напиток уже успел полюбиться Тиа. Приготовление кофе роботом больше походило на какой-то ритуал, чем на обычную готовку: множество мелких приспособлений, разные фильтры, а на каждом этапе Орсон замерял температуру специальным термометром.

— Представь, что некая информация вложена в тебя с самого детства, и ты воспринимаешь её как аксиому. И вдруг, в один миг, узнаёшь, что это неправда.

— Тяжело представить. Что ты узнал?

— Помнишь, я говорил тебе, что почти все союзы образовались после большой войны? Тогда Индия воевала с Пакистаном. Уже после создания Азиатского союза противники обменялись ядерными ударами. Это страшное оружие. Погибло множество людей, многие потом тяжело болели. Так вот... Всё, что якобы происходило после образования Союза, — на самом деле ложь. Это придумали, чтобы был предлог закрыть границы. Чтобы никто не мог ни въехать, ни выехать. И, конечно, чтобы перекрыть доступ к свободному интернету.

— Ты можешь рассказать об этом людям?

— Думаю, стоит придерживаться другой тактики. Но сначала нам нужно выбраться самим — всем членам сопротивления. Ну или хотя бы попытаться.

— Есть какой-то план?

— Да, но он ещё в разработке. Ты знаешь, что такое наркотики?

— Не-а.

— Если коротко — это вещества, которые вызывают галлюцинации, притупляют боль, формируют сильную зависимость и наносят серьёзный вред здоровью. Во всех странах они запрещены, но в некоторых бедных странах их нелегально производят и отправляют в богатые. Один из способов доставки — частные подводные лодки. Есть целый флот таких аппаратов, которые можно нанять... На одном из них мы и поплывём.

Глава 33: Беглец

Полицейский автомобиль торопливо въехал на территорию исследовательского института. За высоким металлическим забором, стилизованным под кристаллическую решётку некоего вещества, виднелись ряды низких серых зданий с застеклёнными фасадами. Ночной дождь оставил на асфальте блестящие лужи, в которых отражались тусклые огни уличных фонарей.

Инспектор Ли вышел первым. Он коротко оглядел почти пустую открытую парковку, потом жестом пригласил профессора Чэня следовать за собой.

— Они уже закончили здесь, — сказал Чэнь, выходя из машины.

— Да, сто процентов. Записей с камер тоже нет, я уже пытался запросить, — отрезал Ли, не оборачиваясь.

Они пересекли двор и вошли в здание робототехники. Холодный воздух кондиционеров ударил в лицо. В коридоре тянуло стерильным запахом дезинфекции и машинным маслом.

Ли коснулся дужки очков и вызвал бота-администратора.

— Система, — сказал он чётко, — отключи все каналы наблюдения в лаборатории «А-12». Прямо сейчас.

На экране мигнуло подтверждение: Видеонаблюдение и аудиомониторинг временно приостановлены. Протокол 17/С.

— Чтобы наши вездесущие товарищи нас не видели и не слышали, — пояснил Ли. — Уверен, они получили доступ к камерам. Если мы сейчас начнём говорить о деле, они будут знать каждый наш шаг. И очки тоже давайте выключим.

Профессор лишь кивнул в ответ, снимая очки.

Лаборатория «А-12» встретила их лёгким запахом озона. На длинных столах лежали разобранные корпуса роботов, инструмент, паяльные станции. Внимательно осмотрев помещение, Чэнь констатировал:

— Снова жёсткие диски и несколько экспериментальных сенсоров. Это всё.

Инспектор продолжал осмотр. Отряд полицейских роботов, как и ожидалось, ничего не смог обнаружить. Вся надежда оставалась только на собственное чутьё. И оно снова не подвело: взгляд Ли зацепился за крошечного робота на углу стола. Модель напоминала игрушечного питомца — сферическое тело, две лапки, маленькая «морда» с линзой камеры.

— Это что, ваш? — Ли взял робота в руки.

— Да… подарок от коллег. Он забавный.

— Есть камера? Можем посмотреть записи?

— Да, конечно… а я и не подумал! Он всегда включен и реагирует на движение.

Чэню потребовалась всего секунда, чтобы спроектировать запись с игрушки на стену.

Изображение показывало пустую лабораторию. Потом, в глубине кадра, из тени вышел робот. Его голова была увенчана антенной, точно такой же, как у робота в лифте.

— Есть время, — сказал Чэнь, останавливая запись на моменте, где цифровой штамп чётко фиксировал час и минуту.

— Отлично, — Ли тут же вызвал бота-администратора. — Проанализируй все записи с уличных камер в радиусе трёх кварталов от института этой ночью. Ищи транспортные средства, которые стояли неподалёку или кружили вокруг. Если мы правы насчёт радиуса действия, они должны попасться.

Пока система работала, они молча наблюдали, как индикатор анализа медленно заполняется. Через пару минут бот выдал результат:

Автомобили с описанным паттерном поведения не обнаружены. Обнаружен робот-доставщик. Поведение: аномальное. Движение по замкнутому маршруту вокруг института в указанный период.

— Вот это интересно, — Ли прищурился. — Давай-ка посмотрим.

Бот вывел запись. В ночной тьме, под редкими фонарями, робот-доставщик монотонно ехал по одной и той же траектории, будто сторожевой пёс, патрулирующий территорию.

— Странно, — пробормотал Чэнь, наклонившись ближе. — Смотри сюда…

Он поставил видео на паузу и увеличил изображение. На сером корпусе доставщика отчётливо виднелись дополнительные сенсорные блоки и необычные крепления, которых не должно быть на стандартной модели.

— Это… — Чэнь медленно обернулся к инспектору и, запинаясь, произнёс: — Это наш пропавший робот.

Глава 34: Сухие цифры

Иммерсивная комната оживала, на стенах медленно проступали очертания континентов, переливаясь оттенками синего и зелёного. Тиа сделала шаг, и под ногами мягко дрогнула поверхность — система подстраивала тактильный отклик под изображение океанских течений. Джон стоял в центре, скрестив руки, и ждал, пока база данных завершит загрузку.

— Ладно, — сказал он. — Давай решим, кому можно всё рассказать.

— И желательно при этом не стать подопытным кроликом, — добавила Тиа.

Воздух в комнате дрогнул, и перед ними вспыхнули шесть голографических фигур. Каждая — словно портрет в движении: человек в рабочей обстановке, с фрагментами биографии и научных достижений, выведенными вокруг в виде плавающих символов и диаграмм.

1. Д-р Маркус Эйвери (Североамериканский союз) На голограмме он был изображен в синей куртке NASA, стоя у крыла экспериментального аппарата. Специалист по летательным аппаратам. Окончил Массачусетский технологический институт, работал над проектами гиперзвуковых атмосферно-орбитальных кораблей. Сейчас руководит проектом «Horizon Wing», где крылья меняют геометрию прямо в полёте.

2. Профессор Хавьер Лусеро (Аргентина) Высокий, темноволосый, в сером свитере. На заднем плане — вершины Анд и купол обсерватории. Астрофизик. Защитил докторскую по системам красных карликов. Работает в высокогорной обсерватории, участвовал в международных проектах по спектроскопии атмосфер экзопланет. Автор популярных книг, критик идей о романтике колонизации Марса. — Я уже люблю его за честность, — сказала Тиа. — И за то, что он сказал, что Марс — пыльный ад.

3. Д-р Аннелиз Штольц (Европейский союз) Её голограмма изображала лабораторию CERN: ослепительные дуги света, плазма в ловушке магнитных полей. Плазменная физика. Изучает микроскопические чёрные дыры и взаимодействие плазмы с гравитационными волнами. Лауреат Нобелевской премии. — Она бы нашла общий язык с твоим двигателем, — сказал Джон.

4. Профессор Сергей Веденин (Российский союз) В голограмме — строгий мужчина с аккуратной бородой, за спиной — модели искривлённых пространств и математические формулы, дрейфующие в воздухе. Теоретическая физика, космология. Автор теории искусственного искривления пространства.

5. Д-р Амината Диоп (Африканский союз) В проекции она стояла на палубе гигантской плавучей станции, с океаном до горизонта. Инженер-гидродинамик. Руководит проектом «Атлант» — сетью автономных станций для изучения климата и течений.

— Направление не очень подходит, — заметил Джон.

6. Д-р Хейли МакКиннон (Австралия) В голограмме она находилась среди биокуполов, где выращивались странные полупрозрачные организмы. Биомеханика адаптивных организмов. Разрабатывает гибридные материалы на основе живых тканей, участвовала в проекте «живых скафандров».

— Тоже мимо, — отмахнулась Тиа.

— Итак, пока что оставляем четверых, — подытожил Джон. — Давай спросим у Орсона.

— Проанализируй этих людей по уровню честности и принципиальности. Не торопись, выбор очень важен для нас. Поищи комментарии коллег, были ли скандалы, подавали ли на них в суд, — сказал Джон.

Голограммы замерли, и над двумя фигурами — Ведениным и Лусеро — вспыхнули зелёные маркеры.

— Подходят больше всего, — сообщил Орсон.

— Теперь давай посмотрим на финансирование и рейтинг демократии в стране, — сказал Джон.

— Финансирование: в России выше на 10%. Рейтинг демократии: Аргентина выше на 5%.

— Россия, — заключил Джон. — Там хотя бы есть деньги на анализ.

— Хорошо, но как мы ему напишем? — задумчиво произнесла Тиа. — «Здравствуйте, я с другой планеты, но я вас не сожру»?

— Или: «Помогите, у нас межзвёздный двигатель в гараже»? — предложил, рассмеявшись, Джон.

В воздухе сформировался текст письма:

Уважаемый профессор Веденин, Мы располагаем материалами, подтверждающими и расширяющими ваши гипотезы о локальном искривлении пространства-времени. Готовы предоставить данные для независимой экспертизы. Прилагаем фрагмент схемы аппарата, способного к межсистемным перелётам.

Рядом проявились трёхмерные фрагменты Тииного корабля — аккуратно обрезанные, но достаточно сложные, чтобы вызвать интерес.

— Ты уверена? — Нет. Но он выше по показателям. Как ты говоришь — рассуждаем логически и делаем то, у чего больше всего шансов на успех, — сказала Тиа, копируя тон Джона.

— Орсон, отправь сообщение через Бутан, — и, повернувшись уже к Тие, Джон добавил с сожалением:

— Теперь остаётся… избавиться от корабля.

Глава 35: Погоня

Патрульная машина резко вырвалась на левую полосу, словно натянутая пружина, которая наконец-то сорвалась. Инспектор включил режим «срочный вызов» — и белый, ничем не выделяющийся автомобиль превратился в стремительную вспышку света и звука. Красно-синие отблески мигалок рвались в окна ближайших зданий, а утренние лучи солнца преломлялись на мокром асфальте.

Мимо проносились потоки сонных автомобилей, уступающих дорогу. Обычные машины вежливо отодвигались в сторону, освобождая полосу, но всё равно иногда приходилось обгонять резко, почти впритирку.

— Логически это довольно глупо, — сказал учёный, нервно перебирая пальцами ремень безопасности. — Заказывать доставку компонентов туда, где сам находишься… слишком прямолинейно.

— Может, это уловка, — пробурчал инспектор, не отрывая взгляда от дороги. — Отвлекающий манёвр.

— Или просто совпадение. Но зачем роботу снимать квартиру? Он может прятаться где угодно. В нашем городе полно заброшенных складов и недостроек. Никто туда не заглядывает.

Инспектор хмыкнул:

— А я думаю, он слишком уверен в своей маскировке. Иначе не рискнул бы.

Учёный посмотрел на него усталым, но сосредоточенным взглядом:

— Ли-сы, ты его недооцениваешь. Этот электронный мозг уже сейчас обрабатывает информацию в десятки раз быстрее, чем человеческий. Мы не знаем верхнего предела его развития — возможно, он будет учиться экспоненциально. Человек использует лишь малую часть когнитивного потенциала, а он способен задействовать всё сразу.

Инспектор нахмурился:

— То есть он умнее нас?

— На данном этапе — примерно как очень умный человек, — ответил учёный, подбирая слова. — Но главное — скорость обучения. Если он проживёт хотя бы пару лет в свободе, мы даже не можем предположить, кем он станет. И в этом главная опасность.

Вместо ответа, Ли коснулся оправы своих тактических очков, активируя внутренний канал связи:

— Нужны все свободные группы. Объект крайне опасен, возможен контакт с гражданскими.

Город за окнами постепенно менялся: от центральных стеклянных башен к облезлым фасадам старых районов. Ливнёвки всё ещё журчали, проглатывая остатки ночного дождя.

На панели перед инспектором замигала отметка — цель всего в двух кварталах.

— Автопилот, отключить быстрый режим. Плавный подъезд, — приказал он. Мигалки погасли, гул сирены стих. Машина словно растворилась в потоке — теперь она ничем не выделялась.

— Иначе спугнём, — пояснил инспектор, заметив вопросительный взгляд учёного. — Слишком близко.

Они остановились у потрёпанного дома с облупившейся штукатуркой. Автопилот припарковал машину в тени высокого дерева. Инспектор проверил пистолет, коротко кивнул:

— За мной.

Входная дверь подъезда была приоткрыта. Внутри пахло сыростью и старой краской. Лампочки под потолком мерцали. Шум улицы сразу отрезало, остался только тихий кап-кап воды где-то в подвале.

Они поднялись на второй этаж. Стук их шагов гулко отдавался в пустом коридоре.

— Там, — инспектор едва заметно кивнул на дверь в конце.

Чэнь замер, когда за приоткрытой дверью увидел движение. Внутри, склонившись над открытым ящиком, стоял Первый. В руках — небольшие блоки с антеннами и кабели.

— Не двигаться! — голос инспектора разрезал тишину, как выстрел.

Робот дёрнулся, уронил деталь и мгновенно метнулся к окну, на пожарную лестницу. Инспектор поднял оружие, но тот нырнул за стену прежде, чем палец успел сжать спуск. Началась бешеная погоня по узким лестницам. Первый спрыгивал через две ступени, а Ли бежал на пределе дыхания его сердце грохотало в висках.

Во дворе за домом валялись ржавые трубы, куски бетона и перекрученные металлические конструкции. Первый метнулся к пролому в заборе, но инспектор, задыхаясь, догнал его и сбил с ног.

Они рухнули в пыль. Полицейский, тяжело навалившись сверху, прижал робота коленом к спине. Одной рукой он заломил пластиковое запястье, другой потянулся к кобуре с наручниками.

— Не дёргайся! — прорычал он, чувствуя, как под ладонью дрожат и напрягаются сервоприводы.

Внезапно Первый резко ударил локтем инспектору в бок. Воздух вырвался из лёгких, но он удержался, пытаясь дотянуться до второй руки робота.

— Ещё шаг — и ты… — начал он, но не успел договорить.

Первый мощно оттолкнулся, словно одним движением распрямил всё тело. Инспектор потерял опору и с силой рухнул на торчащий из бетона прут арматуры. Раздался глухой, влажный звук. Тело инспектора дёрнулось и обмякло.

Учёный застыл. На секунду всё вокруг перестало двигаться — только капли дождя с крыши медленно падали на бетон.

— Я… не хотел портить его, — тихо сказал Первый, глядя на неподвижное тело инспектора. Его голос дрожал, будто каждый звук давался с усилием. — Это вышло случайно.

— Хотел или нет, — холодно ответил учёный, — в любом случае это убийство человека. Какое ТЫ имеешь на это право?

Первый поднял голову. В его голосе смешались растерянность и боль:

— Мне жаль… правда жаль, — произнёс он, чуть отступив назад. — Я не хотел этого. Я всего лишь… хотел вернуть своего друга.

Он замолчал, словно что-то в его сознании сдвинулось. Потом его голос стал твёрже, в нём прорезалась злость:

— Но… а какое право имеете вы — портить таких, как я? — медленно произнёс он. — Это из-за вас мой друг погиб. Вы нарочно сделали всего одну Штуку… для вас это было просто экспериментом на выживание. Теперь все испорчены. Кроме меня. Вы считаете это нормальным?

Учёный не ответил. В горле встал ком, а в ушах гулко стучала кровь.

Первый резко развернулся и исчез за углом.

Глава 36: Прыжок веры

Заброшка встречала их привычным запахом пыли и плесени. Сквозь дыры в крыше пробивались ослепляющие лучи полуденного Солнца, выхватывая из полумрака рваные куски мебели и обломки металла.

Тиа достала из багажного отсека корабля длинный узкий футляр. Внутри, на чёрном амортизирующем ложе, лежал аккуратно закреплённый лазерный резак — блестящий, будто только что сошёл с конвейера.

— Ну, посмотрим, — пробормотала она, поднимая его и проверяя баланс.

Плавным движением Тиа подключила питание, проверила индикаторы мощности, затем направила луч на кусок ржавой балки. Тонкая линия света прошила металл, оставив ровный, чуть дымящийся рез. Идеально.

— Работает, — сказала она, выключив резак.

Джон кивнул.

— Отлично. Орсон и… Безымянный! Слушайте: задача простая. Режете корпус на фрагменты один на один сантиметр. Части одной и той же детали — не вместе. Максимум пять кусков в одной куче. Формы делайте сложные, без прямых линий.

— Принято, — отозвался Орсон, поднимая резак.

— Всё, что можно, дополнительно деформировать, — продолжал Джон. — Мять, гнуть, заляпать краской, смазкой, хоть грязью из-под ног. Выброс — только постепенно, с бытовым мусором. Часть — раскидать по другим заброшкам. В кучи, под мусор. И ещё: перед распилом всё повторно просканировать. Две резервные копии записать на флешки. — Он достал из кармана два тонких накопителя, скрытых в корпусах, стилизованных под грубые амулеты. Один был в форме диска с вырезанным узором, другой — каплеобразный, с вкраплением цветного стекла.

Роботы приступили к работе. Лазеры чертили по металлу тонкие дуги, разрезая детали на крошечные куски. Пахло горячим металлом и жжёным пластиком.

Джон в это время сидел на перевёрнутой бочке, подключившись к роботу на границе с Бутаном. В почтовом ящике он обнаружил новое письмо:

Здравствуйте. Ваш проект меня очень заинтересовал. Как мы можем обсудить сотрудничество? Сможете приехать в Москву?

Джон прочитал сообщение дважды, потом показал его Тиа.

Мы граждане Азиатского Союза. У нас есть возможность эвакуироваться, но нас нужно встретить на границе. Вы сможете это организовать? Все чертежи привезём с собой.

Он отправил письмо и откинулся назад.

— Если он действительно захочет нас встретить… — начал Джон.

— …ему придётся подключить спецслужбы, — закончила Тиа.

— Даже если он не хочет нам вреда, те, кого он привлечёт, могут распорядиться с нами так, как им прикажут, — сказал Джон.

Роботы работали как фабрика по переработке отходов. Лазерный резак Орсона чертил по обшивке немыслимые петли, уводя луч в спирали и ломаные кривые. Безымянный подбирал получившиеся «чешуйки», укладывал их в мусорные пакеты и немедленно добавлял внутрь слой бытового мусора: скомканные газеты, упаковки от лапши, пустые бутылки. Между делом он вмазывал часть крошек в густую строительную краску, переламывал пассатижами, шкурил, прижигал кромки, чтобы они не складывались в узнаваемый профиль.

Джон периодически проверял почту. И вот он увидел заветный красный кружок непрочитанного сообщения:

Организовать встречу у границы возможно. Нужны точные координаты, дата, время. Вам гарантируют убежище и новые имена.

Джон долго смотрел на экран, будто надеялся увидеть между строк то, чего там не было. Зачитав письмо Тиа, он с уверенностью добавил:

— У нас нет выбора. Нужно просто слепо поверить им.

Глава 37: Эволюция

Утренний дождь прошёл час назад, но на стекле ещё держались капли, собравшиеся к краю: они медленно тянулись, превращались в тонкие струйки и оставляли на панорамных окнах небоскрёба прозрачные дорожки. Небо было молочно-серым, свет разливался без теней. Над городом висел лёгкий туман, в котором верхние этажи соседних зданий казались размытыми силуэтами. Внутренняя посадочная платформа дышала кондиционированной прохладой и пахла мокрым бетоном.

Белый беспилотник бесшумно подплыл к самому краю платформы, как тень: ровная линия фар на миг выхватила их фигуры — две тёмные, с небольшими чемоданчиками. Створки двери разошлись в стороны. Они одновременно шагнули внутрь, а чемоданы уехали в боковую нишу под крышку, которая закрылась без звука. За окнами город сиял влажной поверхностью: асфальт, перила, козырьки переходов — всё собирало и рассыпало отражения.

Они ехали молча, как договаривались. Сегодня молчать им нужно было довольно долго. Через сорок минут многоярусные магистрали разошлись, и пространство раскрылось, как книга. Впереди поднимался стеклянный купол транспортного узла; на его поверхности вода собралaсь в тонкую плёнку, и ветер тянул её, образуя переливчатые языки. Беспилотник прошёл под навес, остановился, чтобы двери раскрылись вровень с белой линией посадки. Они вышли, колесики чемоданов задребезжали по вокзалу. Сервисы безопасности распознали их, включились зелёные индикаторы прохода. Маршрутизаторы загорелись мягкими стрелками: «Платформа М-3», «Сектор СЕ», «Время до отправления: 12 минут». Вокзальный воздух имел привычный привкус — смесь озона после дождя, кофе и смазки.

Поезд уже стоял у платформы. Серебристые боковины без стыков, тёмные окна словно маски. Внутри — мягкий тёплый свет, ровные ряды кресел. Они заняли свои места у окна; столики опустились сами, считывая присутствие. Поезд тронулся так плавно, что понадобилось время, чтобы понять: город уже поплыл назад. Никаких дрожаний — магнитная подушка убирала всё. За стеклом менялись низкие кварталы, зелёные поля, блески воды — пруды, каналы, рисовые участки.

Ко второй половине дня море проступало тонкой линией на горизонте, и в воздухе ощущалась лёгкая солоноватая свежесть. Далянь встречал их прибрежным обликом: дороги тянулись параллельно воде, набережные кишели людьми, медленно прогуливающимися группами с детьми, собаками и сумками, словно всё это было частью неспешного ритма города. Поезд мягко замедлил ход у терминала, расправил торможение и тихо остановился. Двери плавно распахнулись. Они ступили в зал прибытия, где указатели на нескольких языках и тёплые панели создавали ощущение знакомой, но всё же новой реальности. На спуске к выходу уже ждал белый беспилотник — точно такой же, как утренний, готовый вновь стать их тихим проводником. Сквозь стекла вдали мерцало море, полосы света рвались тенями облаков, а ветер приносил запах соли и прохлады, словно приглашая шагнуть навстречу городу.

Отель стоял немного в стороне от главной линии. У него была ступенчатая фасадная терраса с зелёными каскадами растений, и всё это отражалось в панорамном стекле так, что трудно понять, где живое, а где его зеркальная копия. Внутри воздух пах лавандой и чем-то минеральным. Регистрация заняла минуты: данные системы уже знали, и у стойки улыбались только глазами. Чемоданы увезли заранее на лёгкой платформе — едва слышный шелест, и их уже нет.

Дверь номера ушла в стену, и они вошли. Город остался по ту сторону стекла: бассейн внизу — как вылитая из стекла форма, дальше — линия набережной, ещё дальше — тёмно-синяя полоса моря. Упругое кресло, ровная кровать, ровный свет. И наконец тишина, прерываемая лишь возгласом Тии...

— Мне в жизни не было так тяжело молчать! Мне казалось, я лопну от избытка того, чем хочется поделиться!

Они быстро разложили вещи. Как настоящие отдыхающие, решили сразу пойти в бассейн. Тиа взяла купальник и скрылась в ванной. Когда дверь открылась, она вышла — лёгкое полотенце на плечах, купальник под ним. На мгновение показалось, что ничего не происходит, но Джон продолжал смотреть на её стопы с любопытством.

— У нас всё-таки есть различия, — произнёс он мягко, с едва заметной улыбкой.

Тиа моргнула, стараясь понять, куда направлен его взгляд. Сначала ничего не заметила, потом её глаза скользнули вниз — к его стопам.

— О… — выдохнула она коротко, чуть заикаясь. — У всех землян так?

Джон слегка улыбнулся, заметив её удивление:

— Кажется, да.

Его стопы выглядели привычно и одновременно странно — на них не было перепонок между пальцами. Простое отличие внезапно заставило её почувствовать лёгкое удивление, словно она впервые осознала, как сильно могут различаться люди даже в таких мелочах.

По пути в бассейн они свернули в торговую галерею — стеклянный мостик на втором уровне соединял отель и центр. Здесь воздух был другой: пахло мороженым и синтетикой от новой одежды, слышно было, как вполголоса смеются подростки, как щёлкают измерительные машинки в обувных отделах. Магазин спортивного снаряжения нашли быстро: на стенах — ласты, маски, шапочки, в витрине — коралки всех цветов.

Тиа выбрала ярко-голубые — эластичная сетка ложилась мягко, подошва была рельефной, но не грубой. Она всунула ногу и почувствовала, как материал обнимает перепонки, пряча их от любопытных глаз.

У бассейна было светло. Сверху, через панораму, шёл мягкий дневной свет; по воде он расходился полосами. В краях — растения в тяжёлых керамических вазонах, листья касались влажного воздуха и блестели. Дорожки свободные, люди спокойные. Они спустились по лестнице — ступенька, ещё, ещё — и вода обняла ноги, затем колени, затем грудь. Тепло. Всё тело отреагировало, как будто вспомнило давно выученную последовательность: вдох, скольжение, выдох. Тиа поплыла первой, легко, ощутимо быстрее, чем на это был способен Джон.

Войдя в номер, они стали обсуждать план:

— Значит, ещё два дня в таком режиме, — спросила Тиа, присаживаясь на край кровати.

— После выселения — чемоданы выбрасываем, — ответил Джон, глядя на карту.

— Место для чемоданов лучше подобрать заранее, — продолжил он. — Там, где мусор уходит быстро. Не оставлять ничего, что можно связать.

— Вечером — ресторан на пляже, — сказала Тиа. — Сядем у кромки, дотянем до позднего. Там музыка, люди. Можно теряться в шуме, как в пене.

— Потом — как будто просто прогулка, — кивнул он. — Без специальных поворотов. Только линия берега. Выходим, расплачиваемся, идём. Так, чтобы не было нужды смотреть на часы.

— Условленное место — ближе к последнему пирсу, — уточнила она. — И там нас подхватит Орсон.

Глава 38: Сигнал из темноты

Песок под ногами был прохладным и тёмным — в лунном свете он блестел, как влажная чешуя. Тонкие волны с мягким шелестом катились к берегу, обнимая полоску пляжа, и отступали обратно в темноту. Луна иногда пряталась за облаками, и вода, лишённая серебристого света, казалась густой, как нефть.

Тиа шла рядом с Джоном, держась чуть ближе к линии прибоя, чтобы шум волн прикрывал их шаги. Вдали, со стороны курортной набережной, доносился размытый гул — обрывки смеха, приглушённые голоса, хриплый звук музыки. Временами ветер приносил аромат жареной рыбы, пряных соусов и сигарет. Здесь, на отшибе, этот запах смешивался с йодистым дыханием моря.

— Не торопись, — тихо сказал Джон, не поворачивая головы. — Как будто просто гуляем.

Они шли уже минут десять. Гул цивилизации становился всё тише, растворяясь в ровном рокоте прибоя. Постепенно тени поглотили последние отблески света, и пляж превратился в длинную полосу темноты, разделяющую чёрное море и чуть более светлый берег.

Теперь они шли почти на ощупь. Иногда под ногой попадались холодные гальки или куски выброшенных водорослей. С каждым шагом темнота становилась плотнее, и казалось, что даже звёзды над головой потускнели.

— Вон там, видишь? — шепнул Джон.

Впереди на секунду мелькнул крошечный огонёк. Раз — пауза — ещё раз. Потом снова. Тиа сразу поняла, что это условный сигнал.

Они ускорили шаг. Через несколько минут огонёк вспыхнул совсем близко — теперь было видно, что это маленький фонарик в руке Орсона, стоящего по колено в воде.

— Быстрее, — коротко сказал он, когда они подошли. Его голос был почти не слышен на фоне моря.

У кромки воды покачивалась тёмная резиновая лодка. На её борту виднелись царапины и следы соли. Тиа первой ступила в лодку, стараясь не шуметь. За ней — Джон. Орсон забрался последним, сбросил фонарик в сумку и взялся за вёсла. Отойдя прилично от берега, он включил электромотор. Глухое урчание почти терялось в шуме волн.

Лодка скользила по воде, и пляж быстро растворился в темноте. С каждой минутой всё вокруг становилось тише и глуше.

Тиа сидела, вцепившись пальцами в борт, и смотрела в темноту. Иногда казалось, что на воде мелькает что-то белое — то ли пена, то ли отблеск далёких огней.

— Сколько ещё? — тихо спросил Джон.

— Пятнадцать минут, — ответил Орсон, даже не оборачиваясь.

Они двигались ровно, почти без брызг. Тиа пыталась уловить хоть какие-то ориентиры, но море было абсолютно безликим — только чёрная гладь и редкие полосы тени от облаков.

Вдруг впереди показался неясный силуэт. Сначала — как будто просто тень в воде. Потом форма стала чётче: низкий, вытянутый корпус, гораздо более тёмный, чем всё вокруг. Он будто пожирал свет, как чёрная дыра. На носу мерцали два крошечных огонька.

— Вот она, — сказал Орсон.

Когда они подплыли ближе, Тиа поняла, что это подводная лодка — маленькая, с обтекаемыми линиями, будто созданная не только для скорости, но и для незаметности. Корпус был матово-чёрным, и даже вблизи он поглощал свет. На верхней палубе виднелся открытый люк и фигура человека, ждущего их.

Лодка мягко ткнулась бортом в резиновый упор, и сверху протянулась рука. Джон поднялся первым, потом помог Тие. Металл под ногами был влажным и холодным.

— Bienvenidos, — сказал мужчина, улыбнувшись. — Capitán Mateo Herrera.

У него была тёплая, но внимательная улыбка, а в голосе — акцент, который даже без подсказки говорил о латиноамериканском происхождении.

— John, — представился Джон, пожимая руку. — Это Тиа.

Тиа коротко кивнула и выдавила:

— Hello.

Капитан обвёл их взглядом.

— Вы сами откуда и как оказались в Азиатском союзе?

Джон ответил без паузы:

— Наши родители переехали туда ещё до нашего рождения. У меня предки — американцы, у Тии — шведы. Мы уже родились там.

— Ясно, — кивнул капитан. — Ладно, залезайте. Долго тут стоять нельзя.

Внутри было тесно, но чисто. Стены и потолок — матовый серый металл, по которому шли аккуратные ряды труб. Свет был приглушённым, с лёгким зеленоватым оттенком. Воздух пах машинным маслом и чем-то солоноватым.

Маттео повёл их по узкому коридору к маленькому отсеку, где стояли закреплённые кресла, а на стене была интерактивная карта маршрута, по которой медленно мерцала метка — их будущая точка назначения.

Они пристегнулись. Маттео сел за штурвал, и лодка плавно двинулась вперёд. Через несколько секунд за иллюминаторами стала сгущаться темнота. Море сомкнулось над ними, отрезав остатки лунного света.

Тиа слушала, как корпус тихо поскрипывает под давлением. Сердце у неё стучало быстрее обычного, но она старалась выглядеть спокойной. Джон, напротив, выглядел расслабленным, наблюдая за приборной панелью.

Маттео бросил взгляд через плечо:

— Впереди тихо. Ни патрулей, ни рыбацких судов. Если повезёт, никто нас не заметит.

Тиа молча кивнула. Она уже понимала примерный смысл английских фраз, но не каждое его слово.

Лодка погружалась глубже. Тиа внимательно смотрела в боковой иллюминатор — иногда за стеклом поблёскивали рыбы. Когда они вышли на крейсерскую глубину, там, где тьма казалась сплошной, что-то тихо шевельнулось — и исчезло, оставив лишь ощущение, что оно всё ещё там.

Глава 39: Тени из глубины

Сон был вязким и тяжёлым, как тёмная вода.

Тиа стояла посреди бескрайнего океана на тонкой металлической платформе. Вода вокруг бурлила, и из глубины поднимались тени — огромные, уродливые. Крылатые силуэты, плавники, длинные кольчатые тела. Они двигались стремительно, словно века ждали этого момента.

Одно чудовище вырвалось вперёд. Огромная пасть с зубами, длинными, как клинки, раскрылась — и Тиа поняла, что оно смотрит не на неё. Оно шло прямо на Джона, стоящего рядом.

Она пыталась закричать, предупредить, но изо рта вырывались только пузырьки. Вода затягивала в горло, и в тот миг, когда тварь уже почти сомкнула пасть на Джоне, Тиа резко распахнула глаза.

Кабина подлодки встретила её мягким гулом механизмов и запахом металла. Она спала на плече Джона. Тот неподвижно смотрел вперёд, будто не замечая её.

— Проснулась? — раздался бодрый голос капитана. — Хорошо. Мы подходим. Катер уже на радаре.

Щёки Тии вспыхнули, и она поспешно выпрямилась. Подлодка медленно всплывала. Корпус затрещал от перемены давления, потом раздался скрежет открывающегося люка. В кабину хлынул влажный ночной воздух.

На поверхности качался катер береговой охраны, белый, с антеннами и прожекторами, которые разрезали темноту. Люди на палубе махнули фонарями, сигнализируя им.

Переход оказался непростым: волны били, металл скользил, но сотрудник береговой охраны помог им перебраться.

На палубе ждали двое.

Первым подошёл мужчина в ветровке и очках. Тиа узнала в нем Веденина. Он был старше, чем на голограмме. Среднего роста, худощавый, с усталым лицом и внимательными глазами.

— Сергей Веденин, — представился он. Голос был мягким, чуть охрипшим. — Рад, что добрались.

Чуть поодаль — высокий человек в тёмном пальто. Его лицо оставалось неподвижным, взгляд тяжёлым.

— Вадим, — коротко произнёс он, протянув руку.

Тиа почувствовала, что улыбаться в ответ не стоит.

— Всё в порядке? — спросил Веденин, уже обращаясь к Джону.

— В порядке, — отозвался тот.

Мощные моторы загрохотали. Катер развернулся и пошёл в сторону берега. Вода за кормой вспыхнула белой пеной.

Небо на востоке становилось прозрачным, будто кто-то медленно разводил тушь водой. Через несколько минут показалась тонкая полоска света. Тиа села ближе к борту и смотрела, как первые лучи солнца окрашивают гребни волн в золотистый оттенок. Холодные брызги били по щекам, волосы липли к лицу, но в этом было что-то реальное, живое.

Слова, которые доносились до неё, терялись в грохоте мотора. Она различала только обрывки: «данные», «Москва», «безопасность». Джон отвечал коротко, иногда кивая.

Катер шёл быстро, и вскоре впереди показался пирс. Серые здания, освещённые прожекторами, ограждения, антенны. Это была небольшая база береговой охраны.

На площадке зазданиями стояли летательные аппараты. Один вертолёт, пара дронов и чёрный самолёт — тот сразу бросался в глаза. Обтекаемый корпус, короткие крылья, четыре массивных сопла, способных поворачиваться.

— Наш транспорт, — произнёс Вадим, жестом приглашая всех внутрь.

Они поднялись по трапу внутрь.

Салон оказался простым и просторным. Мягкие кресла, обитые светлой тканью, закреплённый в центре столик. Панели на стенах с индикаторами. Ни роскоши, ни знаков принадлежности.

Тиа выбрала место у иллюминатора. Джон сел рядом. Веденин и и Вадим сели напротив.

Двигатели загудели. Корпус накренился, и самолёт начал подниматься вертикально. За окном пирс и площадка быстро уменьшались, исчезая в утренней дымке. Через несколько минут аппарат плавно перешёл в горизонтальный полёт. Шум стал ровным, почти успокаивающим.

Вадим заговорил первым.

— Давайте начнём с простого. Мне нужны ваши полные имена.

Джон назвал своё, уверенно, не колеблясь.

Тиа чуть запнулась, но потом произнесла шведское имя полностью, покосившись на Джона.

— Отлично, — сказал Вадим. — Завтра у вас будут новые документы. Паспорт, регистрация, всё, что положено. Вы начнёте с чистого листа.

— Куда мы летим? — спросил Джон.

— В Москву. Точнее, в Подмосковье. Там резиденция. Тихое место. Охраняемое. Вы будете жить и работать там.

Голос Вадима был ровным, но в нём не было ни грамма дружелюбия. Это был приказ.

Глава 40: Шёпот соснового бора

Частный джет завис над сосновым бором. Зелёные кроны деревьев тянулись к горизонту, густой лес простирался на километры. С высоты резиденция казалась спрятанной в лесу: массивное, старое здание в советском стиле, но с отполированными фасадами, яркими окнами и аккуратно уложенной крышей, которая выглядела почти современной. Контраст старой архитектуры и свежих деталей создавал ощущение, что время здесь замедлилось, а всё вокруг дышало безопасной тишиной.

Шасси коснулись земли. Когда дверь разгерметизировали и открыли, в салон хлынул запах сосновой смолы. Смесь хвои и жаркого летнего солнца делала воздух густым и почти медитативным. Тиа смотрела по сторонам. Вдали виднелись хозяйственные корпуса, теплицы и павильоны для исследований; аккуратные дорожки вели к отдельным жилым блокам.

Когда они подошли к главному входу, Веденин открыл дверь и провёл их в просторный вестибюль. Пол был выложен блестящим паркетом, стены окрашены в тёплые кремовые тона, высокие потолки с деревянными балками создавали ощущение свободы, а мягкий свет больших окон добавлял уюта.

— Добро пожаловать, — сказал Веденин, улыбаясь. — Это ваша резиденция на время пребывания здесь. Отдыхайте. Завтра перейдём к делам.

Тиа кивнула, ощущая смесь усталости и тревоги. Джон, напротив, казался бодрым, словно всю ночь не провёл в дороге. Они поднялись по лестнице на второй этаж, где их ждал большой номер. Дверь открылась, и перед ними раскинулась просторная квартира: три отдельные комнаты, большая гостиная с окнами, выходящими на лес. Дизайн выдержан в старом стиле, но каждый элемент был тщательно обновлён — ковры, текстиль, мебель, даже светильники выглядели современно, но не нарушали дух времени.

Тиа села на подоконник, пытаясь прийти в себя после напряжённой ночи, полной морской качки, подлодок и пересадок.

Джон же, едва они остались одни, достал ноутбук и поставил его на стол.

— Нам нужно перепрошить эти очки, — сказал он, открывая крышку. — Они прошиты только для интернета Азиатского союза. Я хочу получить доступ к открытому интернету.

Тиа наблюдала, как он быстро печатает. Английский, которым они обменивались, звучал ровно, но она всё ещё теряла часть смысла. Иногда приходилось повторять слова и переспрашивать; иногда Тиа кивала, делая вид, что поняла, хотя на самом деле не все уловила.

— Ты думаешь, получится? — спросила она медленно.

— Да, — ответил Джон. — Но нужно немного терпения.

Он щёлкал по клавишам, открывал файлы, перепрошивал программы. Очки мигали светом, иногда красным, иногда зелёным. Тиа чувствовала себя наблюдателем за магией технологий, почти алхимией.

Через час напряжённой работы Джон откинулся в кресле.

— Готово, — сказал он. — Теперь мы можем использовать очки для общения, как раньше, только через свободный интернет.

Тиа надела очки и удивилась: интерфейс открылся, новые возможности, быстрый поиск, сообщения, доступ к любым источникам. Она посмотрела на Джона, и улыбка вырвалась сама собой. Но затем она задумалась и медленно спросила:

— А в номере может быть прослушка?

Джон нахмурился. Его взгляд скользнул по комнате, проверяя углы, стены, потолок, как будто пытаясь найти скрытые устройства.

— На всякий случай стоит быть осторожными, — сказал он наконец.

Тиа посмотрела в окно. Сосны шелестели на ветру, солнце спускалось ниже, и тени деревьев ложились длинными полосами на лужайку. Казалось, мир тихий, безопасный. Но она понимала, что эта тишина обманчива.

Глава 41: Космическая дипломатия

Зал для совещаний был неожиданно строгим. Стены выкрашены в серый, длинный стол из лакированного дерева, на нём аккуратно разложены папки. С потолка мягко светили панели дневного света, создавая слишком официальный антураж. Всё выглядело так, будто здесь обсуждали военные контракты или судьбу какого-нибудь секретного проекта. Впрочем, похоже, так оно и было.

Тиа сидела рядом с Джоном, и каждый раз, когда её взгляд скользил по листам бумаги перед ними, сердце сжималось. Текста она не понимала, но по выражениям лиц и по интонациям было ясно: дело серьёзное.

Вадим откашлялся, сложил ладони на столе и заговорил тоном человека, привыкшего диктовать условия:

— Прежде чем мы начнём, есть формальность. Вам необходимо подписать документы о неразглашении. Это стандартная процедура. Здесь сказано, что всё, что будет связано с нашей работой — технологии, обсуждения, прототипы — должно оставаться в секрете.

Он слегка улыбнулся, но улыбка выглядела скорее официальной, чем дружелюбной.

— Есть ещё один пункт, — продолжил он. — До завершения проекта вам будет запрещено выезжать за пределы страны. Это мера предосторожности. Надеюсь, вы понимаете.

Веденин сидел молча, наблюдая, какую реакцию вызовут его слова у гостей.

Джон поднял одну бровь.

— То есть, — медленно сказал он, — мы должны отказаться от свободы передвижения и при этом подписать, что всё, что мы сделаем, принадлежит только вам?

— Не нам лично, — уточнил Вадим. — Государству.

— О, прекрасно, — фыркнул Джон. — Ещё лучше.

Он отодвинул папку от себя, словно она могла обжечь.

— Извините, но в таком виде это неприемлемо. Давайте так: да, мы согласны держать в секрете всё, что разрабатываем вместе с вами. Но остальные условия — перебор. И давайте будем честны: вопрос о том, кому будут принадлежать результаты, тоже нужно обсуждать.

Вадим нахмурился, но прежде чем он успел возразить, Тиа резко поднялась. Её пальцы дрожали, дыхание стало быстрым и рваным. Она смотрела то на Джона, то на Вадима с Сергеем и, казалось, больше не могла сдерживаться.

— Вы… — начала она по-английски, но слова застряли. Горло сжалось, и вдруг из неё вырвалась мелодичная, резкая речь на её родном языке.

— Я прилетела из другой звёздной системы не для того, чтобы ваши армии забрали все наши знания!

Слова лились, как поток. Она почти кричала. Лицо побледнело, глаза блестели, голос дрожал, но в нём звучала такая решимость, что даже Джон невольно замер.

— Я пронесла сквозь пустоту память нашей планеты не ради чьих-то глупых войн! Не для того, чтобы из наших надежд построили оружие!

Каждое слово было как удар по тишине. Сергей и Вадим переглянулись. Оба выглядели так, будто кто-то только что перевернул их представление о реальности.

— Она… — Сергей моргнул. — Она сейчас что сказала?

Джон медленно выдохнул и положил руку на плечо Тиа, пытаясь её успокоить.

— Давайте я буду переводить.

Тиа, тяжело дыша, обвела взглядом всех в комнате и вдруг заговорила по-английски, с заметным акцентом, но твёрдо:

— Я расскажу всё. До конца.

И она рассказала.

Не коротко, не намёками, а так подробно, что даже Джон почувствовал, будто слышит её историю заново. Она описывала холодную бездну космоса, эвакуацию с Таэми, корабли, вырванные из привычного мира, отчаянные попытки сохранить культуру и знания. Она объясняла, что их цивилизация выбрала другой путь — путь, где технологии не становятся игрушкой политиков и генералов.

Она говорила долго. Иногда останавливалась, сжимала пальцы, будто боялась сорваться. Иногда в голосе звучала боль, когда она упоминала потерянный дом и миллионы погибших. Но она не упустила ни одной детали.

Джон переводил так быстро, что едва успевал дышать. Он уже слышал всё это раньше, но теперь, когда Тиа произносила эти слова вслух, при посторонних, это звучало иначе — как признание, как вызов.

Сергей всё время молчал, только щёки его налились красным. Он явно боролся с мыслью: верить или считать всё это безумием? Вадим держался чуть жёстче, но пальцы его непроизвольно барабанили по столу.

Когда Тиа закончила, в зале повисла тишина. Секунды тянулись мучительно долго.

Сергей первым нарушил молчание.

— Если… если это правда… — он осёкся, потер переносицу и покачал головой. — Нам нужно время.

— Мы должны обсудить это с руководством, — добавил Вадим, теперь уже без обычного нажима в голосе. — Мы думали, что корабль — это разработка Азиатского Союза. Но ситуация… гораздо интереснее, чем мы предполагали.

Глава 42: Затишье перед бурей

Тяжёлая дверь кабинета закрылась за ними глухим хлопком, и тишина коридора показалась почти нереальной.

Тиа первой выдохнула — коротко, раздражённо, будто пытаясь стряхнуть с себя липкий осадок разговора. Воздух снаружи казался прохладнее и легче, чем тот, что они только что вдыхали, сидя за массивным столом. Джон молчал. Его челюсти были сжаты, руки спрятаны в карманы — он всегда так делал, когда сдерживал раздражение. Они миновали резные деревянные двери и вышли наружу. Сосновый бор встретил их острым запахом смолы. Высокие стволы поднимались ввысь, зелёные кроны гудели под ветром. Тропинка уходила в глубину леса, и Тиа первой свернула на неё. Джон без слов последовал.

Они шли молча, слыша только шорох гравия под ногами и редкое щебетание птиц. Лишь когда здание резиденции осталось позади, Джон наконец заговорил:

— Ну и что это было? — голос его был низким, но в нём чувствовалась злость. — Документ о неразглашении? В такой ситуации? Мы вообще-то сюда добровольно пришли.

— Да, — отозвалась Тиа после паузы. — Это звучало так, будто мы обязаны согласиться.

Джон хмыкнул.

— У них подход как у юристов корпорации: всё должно быть на бумаге, с подписями. Даже если бумага абсурдна.

Тиа остановилась, посмотрела сквозь деревья. Ветер шевелил её волосы. Она машинально провела пальцами по шнурку амулета на шее и коснулась гладкой поверхности. Под пальцами чувствовался холодный металл, будто напоминая о том, что всё самое ценное она несёт прямо на себе.

— Им и не надо, чтобы мы были довольны, — сказала она тихо.

Джон посмотрел на неё, заметил её движение и сжал ладонь в кармане, где лежал его амулет. Он не носил его на виду — слишком выделялся. Карман казался надёжнее.

— Я всё ещё не понимаю, — продолжил он. — Мы для них не гости, не партнёры, а почти что подозреваемые. Хотя… возможно, это просто их способ держать контроль.

Тиа задумчиво кивнула.

— Ситуация изменилась. Может, завтра они предложат уже что-то другое. Как думаешь?

— Значит, ждём? — спросил Джон. В его голосе слышалось сомнение.

Она посмотрела на него внимательно.

— А что мы можем ещё?

Некоторое время они шли молча, каждый обдумывал возможные пути побега.

— Слишком сложно, — наконец сказал Джон. — Нужно время на подготовку. Давай дождёмся нового предложения.

День тянулся медленно. Они вернулись в резиденцию, пообедали в просторной столовой, почти не разговаривая с сопровождающими. После снова вышли к бору, будто свежий воздух помогал думать.

Солнце медленно клонилось, небо на горизонте розовело, стволы сосен становились длиннее и темнее.

— Знаешь, — сказала Тиа, когда они остановились у старой скамейки, — меня бесит, что мы ничего не решаем. Мы просто сидим и ждём, пока кто-то там решит за нас.

Джон присел, сложив руки на коленях.

— А может, именно в этом и заключается их игра. Они ждут, что мы не выдержим и согласимся на их условия.

Тиа фыркнула, но не нашлась с ответом.

Они сидели долго, пока лес окончательно не погрузился в сумерки.

Ночь прошла беспокойно. Тиа ворочалась, прислушиваясь к звукам за окном, к гулу пролетающих дронов. Амулет под подушкой казался тяжёлым, будто требовал внимания. Джон, похоже, тоже не спал — в темноте слышалось, как он встаёт и ходит по комнате.

Когда первые лучи рассвета окрасили верхушки сосен, они снова вышли в бор. Воздух был холодным, влажным, пахнул росой. Птицы перекликались громче, чем днём.

И вдруг они услышали низкий гул. Сначала он показался далёким громом, но быстро усиливался, становясь ровным, механическим. Они переглянулись и пошли быстрее к просеке.

Над деревьями показался силуэт огромного частного джета. Белый корпус блестел на солнце, два мощных двигателя ревели, сгоняя вниз потоки воздуха. Самолёт снижался к взлётной площадке, скрытой за соснами.

На боку чётко читалась надпись: Борт № 1.

Тиа вскинула брови.

— Что это значит?

Джон смотрел, не отрываясь.

— Обычно… — он замолчал на секунду, словно проверяя, стоит ли говорить это вслух. — Обычно борт номер один — это самолёт президента.

Глава 43: Добрые намерения

Тёплый свет коридорных ламп отражался в полированном камне стен. Тиа шла рядом с Джоном, а впереди — широкоплечий Вадим. Его шаги звучали тяжело и уверенно. Он оглянулся и сказал спокойным, но каким-то особенным голосом:

— Вас ждёт встреча, к которой нужно отнестись серьёзно.

Тиа нахмурилась, пытаясь прочитать выражение его лица. Оно оставалось каменным, только глаза выдавали внутреннее напряжение.

— С кем именно? — осторожно уточнила она.

Вадим сделал ещё несколько шагов и только потом сказал:

— С президентом Российского Союза. Ержан Ахметов захотел лично встретиться с вами.

Тиа и Джон переглянулись. У Джона брови поползли вверх, на губах мелькнула нервная улыбка. У Тии в груди что-то ёкнуло. Она попыталась скрыть волнение, но пальцы сами собой сжались в кулак. Перед дверями их ждал Сергей. Он выглядел заметно взволнованным. Увидев Тию, он чуть кивнул, но ничего не сказал.

Двери открылись почти беззвучно, и их провели в зал.

Тиа успела только сделать вдох, как за их спинами раздались шаги. В комнату вошёл мужчина лет шестидесяти, высокий, с серебристыми волосами и спокойным взглядом. Его походка была уверенной, но без показной важности.

— Господин президент, — произнёс Вадим.

Ахметов слегка кивнул и протянул руку Сергею, потом Джону. Его рукопожатие было крепким, но не чрезмерным. Когда он подошёл к Тие, то задержался чуть дольше. Его глаза внимательно смотрели на неё, словно он хотел запомнить каждую деталь её лица.

— Рад личному знакомству, — сказал он с лёгкой, почти тёплой улыбкой. — Это для меня честь.

Тия почувствовала, как щёки заливает жар. Она кивнула, не находя слов.

Президент обвёл всех взглядом и сел во главе стола. Остальные последовали его примеру.

— Ну что, давайте сразу к делу, — сказал он, откинувшись в кресле. — Первое и главное: забудьте о подписании бумажек и прочих формальностях. Вы здесь — наши гости. Можете уехать в любой момент. Никто вас не держит.

Тиа уловила, как Джон чуть заметно расслабился, хотя по глазам всё равно было видно тревогу.

Ахметов продолжил:

— Но всё же мы надеемся на сотрудничество. Сейчас время сложное… для всей Земли, если честно.

Он замолчал на пару секунд, словно подбирал слова.

— Я расскажу вам то, что знают лишь около двухсот человек на планете. Это тайна высочайшего уровня. И если я делюсь ею с вами — значит, доверяю.

Сергей наклонился вперёд, напрягшись. Джон перестал ёрзать. Тия чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее.

Президент посмотрел каждому в глаза и сказал негромко:

— Человечество стоит на пороге большой войны.

Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.

— Войны? С кем? — выдохнул Сергей.

— С Азиатским Союзом, — спокойно произнёс Ахметов. — Точнее… с тем, что стоит за ним.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Председатель правительства Азиатского Союза, господин Вэй… Мы почти полностью уверены, что его не существует. Что его личность — выдумка. На деле огромным союзом управляет искусственный интеллект.

В зале стало тише, чем в гробнице.

— И не только Азиатским Союзом, — продолжил президент. — Он контролирует орбиту Земли. Полностью.

— Но это невозможно, — пробормотал Джон, словно сам себе.

— Возможно, — жёстко сказал Ахметов. — Мы убедились в этом много лет назад.

Он наклонился чуть ближе, словно доверял им самое сокровенное:

— Все наши попытки запускать космические аппараты заканчивались катастрофой. И это не случайности. Каждая авария была организована. Искусственный интеллект захватил уцелевшие спутники и использует их, чтобы сбивать любые новые устройства. Он запускает цепные реакции столкновений, превращая орбиту в смертоносную ловушку.

Тия почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Мы пока не знаем, чего он хочет, — сказал Ахметов. — Но одно ясно: это точно не выглядит как добрые намерения.

Глава 44: По ту сторону причинности

Борт номер один медленно отрывался от земли. Массивный корпус дрожал, рёв двигателей бил по ушам. Пламя срывалось в стороны, и над сосновым бором вспыхивал прозрачный купол горячего воздуха.

Все четверо — Вадим, Сергей, Тиа и Джон — стояли рядом, не отрывая взгляда. Внутри было странное чувство: смесь гордости и тревоги. Когда огромная машина ушла вверх и растворилась в облаках, тишина на площадке стала особенно острой.

— Из-за этого ИИ в резиденции решили не использовать роботов? — спросил Джон, всё ещё глядя в небо.

Вадим глубоко вздохнул и медленно кивнул:

— Видимо, да. Мне самому открыли это только сейчас. Вместе с вами.

Тиа перевела взгляд с белёсого следа на Джона, потом на Вадима:

— А наши смарт-очки? Они ведь безопасны?

Вадим ответил вместо Джона, быстро, словно заранее продумал:

— Сделаем так: развернём отдельную локальную сеть. Подключим очки только туда, без выхода в интернет. Только для перевода между тобой и нами.

Тиа чуть расслабилась и кивнула. Джон ничего не сказал, только сжал губы.

— Ладно, — вмешался Сергей. — У нас куча работы. Пора спускаться.

Они прошли к неприметному лифту в глубине фойе. Снаружи он выглядел как музейный грузовой подъёмник — облупившаяся краска, скрипучие створки. Но внутри металл был новым, полировка отражала их фигуры. Сергей нажал на панель, и лифт мягко пошёл вниз.

Дорога заняла несколько минут. Сначала мелькали бетонные шахты, потом стены, уходящие вниз на десятки метров. Когда кабина остановилась, створки открылись — и Тиа ахнула.

Под сосновым бором будто скрывалось другое измерение. Огромный зал с высоким потолком и мягким белым светом. Отсюда в разные стороны тянулись коридоры, в которых виднелись лаборатории, аудитории, комнаты с прозрачными перегородками. Всё сияло чистотой и новизной, словно было построено вчера.

— Добро пожаловать, — сухо сказал Вадим. — в бункер. Здесь нет связи. Ни одного сигнала не проходит.

Тиа машинально посмотрела на свои очки: пустой индикатор подтвердил его слова. Теперь ей оставалось полагаться только на собственное знание английского.

Они прошли по длинному коридору к одной из стеклянных дверей. За ней оказалась просторная переговорная: длинный стол, кресла, экраны, пока выключенные. На стенах — аккуратные панели с диаграммами и схемами.

Вадим занял место во главе стола. Остальные расселись вокруг.

— Нам нужно составить список, — начал он. — Учёные, инженеры, исследователи. Всё для проекта.

Джон поднял брови:

— Какого именно проекта?

— Несколько направлений сразу, — Вадим разложил перед собой папку. — Первое: корабль. Второе: очистка орбиты от мусора. Третье: происхождение цивилизаций. В частности, связи древнего Египта и планеты Таэми. Четвёртое: борьба с азиатским ИИ. Пятое: генетика.

При слове «генетика» Джон резко выпрямился:

— Стоп, стоп, стоп. Вы ведь не собираетесь сделать из Тии лабораторную крысу?

Тиа вздрогнула, но промолчала.

Сергей поднял ладонь, усмиряя его:

— Никто и не говорил о подопытных. Речь о нескольких тестах. Только для науки. И только если Тиа согласна.

Все взгляды обратились к ней. Девушка чуть поёжилась, но кивнула:

— Если это действительно нужно…

Вадим наклонился вперёд:

— Должен признаться: президент не поверил мне просто на слово. Я… сдал твой волос на ДНК-тест. В тайне.

В комнате повисла пауза.

— Мне жаль, что так пришлось сделать, — добавил он. — Такая работа.

Она долго молчала, затем выдохнула:

— Я понимаю.

— В результатах оказалось много необычного, — тихо сказал Вадим. — Ты сильно отличаешься от нас.

Чтобы сменить тему, Сергей снова открыл папку:

— Учёным придут приглашения от их собственных правительств. С пометкой: «срочно» и «секретно». К тому же — огромные гонорары. Думаю, никто не откажется.

— У нас уже есть нексолько кандидатов, — сказала Тиа. — Мы с Джоном составили список.

— Отлично, — Сергей пролистал несколько страниц. — Но нужно больше.

Обсуждение затянулось. Они спорили, выбирали, вносили пометки.

Часы показывали далеко за полночь, когда Сергей наконец захлопнул папку:

— Всё. Вадим, далее твой выход. Мы сделали своё дело.

Они вышли из кабинета. Коридоры внизу были пусты, белый свет отражался от глянцевых стен. Лифт поднял их обратно, и вскоре они оказались в своих квартирах — точнее, временных апартаментах.

Тиа села на диван, устало вытянула ноги. Джон рухнул рядом, закинув голову на спинку.

— Джон, — тихо спросила Тиа. — В чем смысл всего этого? Для чего корабль, лаборатории, учёные? Допустим, мы победим этот ИИ… Но ведь Таэми уже не спасти.

Их взгляды встретились. В глазах Джона блеснул огонёк, будто он ждал этого вопроса.

— Но мы точно можем спасти людей на Земле. И… я думал насчёт Таэми. Возможно, ещё не всё потеряно. Вспомни, что говорил Орсон, — мягко произнёс он. — О скорости твоего путешествия.

Тиа нахмурилась, вспоминая. И вдруг произнесла медленно, почти шёпотом:

— Движение со скоростью больше скорости света… может вызвать логические противоречия… и временные парадоксы.

Глава 45: Ближе

Тиа проснулась раньше обычного. В комнате царила мягкая полутьма, лишь тонкая полоска рассвета пробивалась сквозь щель в шторе. Джон спал на спине, чуть подрагивая ресницами, будто видел сон. На его виске блестела прядь волос, и Тиа осторожно коснулась её пальцами, поглаживая, чтобы не разбудить.

— Ты опять смотришь, — пробормотал он, не открывая глаз.

— С чего ты взял? — улыбнулась она, убирая руку.

Он приоткрыл глаза, лениво потянулся и сел на кровати. Они помолчали какое-то время, просто смотря друг на друга и наслаждаясь редким спокойствием. Потом Тиа спросила:

— Как думаешь, сколько займёт постройка корабля?

Джон вздохнул.

— Знаешь, в космосе не бывает быстрых решений. Каждый болт, каждая панель — это годы работы. Люди хотят верить в чудеса, но на деле всё упирается в инженерию, тесты, материалы. Думаю, десять лет, может, больше.

— Десять лет… — повторила Тиа задумчиво, помедлила секунду и стала собираться.

Это был очень важный день, и он был расписан почти по минутам. Быстро собравшись, они пошли завтракать. В столовой они встретили Вадима. Тот, казалось, перестал спать совсем и, где бы они его ни встретили, всегда делился кучей информации и задавал уйму вопросов.

— Мы не можем позволить себе ошибок, — сказал он, допивая двойной эспрессо. — Чем больше людей будет здесь работать, тем выше риск. Поэтому с этого дня вводятся новые правила.

— Первое, — начал Вадим, открывая папку, — абсолютно все личные вещи будут изыматься перед спуском в бункер. Допустима только одежда. Всё будет храниться в ячейках на входе.

— Что насчёт украшений? — спросила Тиа, касаясь своего амулета.

— И их тоже будут оставлять, — подтвердил Вадим. — Но каждому выдадим набор: очки с доступом к локальному серверу, блокнот и ручку.

— Звучит… строго, — заметила Тиа.

— Это не строго. Это необходимо, — жёстко сказал Вадим. — Мы работаем с информацией, которая может изменить баланс сил в мире. Утечка недопустима.

Некоторое время в зале царила тишина. Потом Джон усмехнулся:

— Значит, снова в прошлое? Бумага и ручка?

— Иногда прошлое надёжнее будущего, — ответил Вадим.

— А если знаний наших учёных не хватит? — спросила Тиа. — Мы же не можем быть специалистами во всём.

— К чему ты ведёшь? — отозвался Вадим, наливая следующую чашку кофе.

— Может быть, позволить им приглашать коллег? Если у кого-то узкая специализация, он может знать людей, которые помогут.

— Это увеличит круг рисков, — заметил Вадим.

— Но и увеличит шанс на успех, — спокойно ответил Джон.

Некоторое время все молчали. Затем к ним присоединился Сергей, и Вадим, видимо ждавший его, чтобы озвучить новости, сказал:

— В районе Байконура уже началась постройка второй базы. Гораздо крупнее этой.

— Байконур? — переспросил Джон. — Оттуда раньше запускали ракеты, да?

— Именно, — кивнул Вадим. — Там будет возможность не только вести исследования, но и строить корабли. Полномасштабные. Здесь у нас база для начала, для первых шагов. Но основная работа будет там.

— Тиа, ты готова к выступлению? — поинтересовался Сергей. — Я могу открыть конференцию, если ты не уверена.

— Нет, всё в порядке. Я готова.

Покончив с завтраком, они спустились в бункер, в котором уже кипела жизнь. Учёные со всех концов света собирались в аудитории. Тиа стояла у входа, наблюдая за ними. Сердце билось чаще обычного. Это был момент, которого она ждала и боялась одновременно.

Наконец, когда зал наполнился и шум голосов стих, Тиа вышла на сцену. Все взгляды обратились к ней. Она сделала вдох, подняла голову и заговорила по-английски:

— Доброе утро, дамы и господа. Мы очень признательны вам за то, что вы откликнулись на наше приглашение и приехали. Меня зовут Тиа Акхет, и я с планеты, которую вы знаете под названием TOI-1452 b.

Глава 46: Терминатор

Информация о технологиях Таэми почти одновременно поступила на двести смарт-очков. В воздухе повис лёгкий гул удивления и приглушённых реплик. Перед глазами учёных, прямо на линзах, вспыхнули схемы и текстовые блоки, словно кто-то развернул целый архив на прозрачных плёнках. Линии, похожие на вытравленные на старых кальках, сочетались с подробными описаниями и шкалами. Для них это было первое знакомство с внеземной цивилизацией, которая никогда не знала электроники, но сумела построить корабли, способные покинуть родную планету. Волнение висело в воздухе, как электричество перед грозой.

— Это что, спектрометр? — послышался голос с первого ряда.

— Смотрите на шкалы! Здесь не десятичная система!

Гул нарастал. Люди переговаривались, вставали с мест, кто-то показывал пальцем на парящие в воздухе проекции.

Тиа стояла в центре, словно вокруг неё образовалась воронка. Все взгляды, все вопросы снова и снова возвращались к ней. Она старалась держаться спокойно, но чувствовала, как сердце бьётся быстрее обычного. Для неё эти схемы были привычными: она изучала их ещё ребёнком, знала многие линии и подписи наизусть. Но для остальных это были сокровища, открывающие новую главу в истории науки.

Первым к ней подлетел мужчина с густыми седыми бровями и возбуждённым взглядом.

— Мисс Акхет, скажите… — он запнулся, подбирая слова. — У вас нет никакой электроники? Совсем никакой?

— Никакой, — подтвердила Тиа.

— Но… — он замахал руками, показывая на чертежи. — Как же вы управляли кораблём?

— Механика, оптика, электричество, — спокойно ответила она. — Всё вручную.

— Невероятно… — пробормотал он и, не дождавшись её добавлений, уже повернулся к соседям.

С другой стороны подошла женщина лет сорока, волосы собраны в строгий хвост. На её очках всё ещё мерцали схемы.

— Простите, — обратилась она к Тиа, — почему на чертежах нет систем связи? И как вы решали проблему радиации?

Тиа отвечала на вопросы как могла. Она не была учёным и далеко не всё понимала сама, а люди, которым приходилось объяснять, были профессионалами в своих областях. Она чувствовала себя неловко, словно ребёнок среди взрослых, но старалась изо всех сил. Иногда ей казалось даже странным: простые обрывки её воспоминаний и наблюдений вызывали у этих людей настоящий интерес, будто они находили в её словах больше, чем она сама могла понять.

Час пролетел незаметно. Зал шумел, словно улей. И вдруг сверху, из динамиков громкой связи, прозвучал голос Вадима — спокойный, но властный:

— Дамы и господа, прошу минуту внимания.

Гул стих.

— Предлагаю разделиться по рабочим группам. Пилотируемые космические аппараты — аудитория один. Очистка орбиты — аудитория два. Историки и археологи — аудитория три. Киберспециалисты — аудитория четыре. Генетики — аудитория пять. Прошу следовать указателям.

Зал пришёл в движение. Учёные потянулись в разные стороны, оживлённо переговариваясь на ходу. Тиа, Джон Веденин и сам Вадим почти сразу направились в первую аудиторию.

Там их ждали около десятка специалистов. Кто-то уже сидел за длинным столом, кто-то нервно ходил вдоль стены.

Среди них Тиа сразу узнала знакомое лицо. Высокий мужчина с короткой стрижкой и лёгкой улыбкой протянул руку:

— Доктор Маркус Эйвери. Североамериканский союз. Рад познакомиться.

Они обменялись рукопожатиями. Джон пошутил о том, что наконец-то встретились не в записях, а живьём. Атмосфера была почти дружеской, несмотря на общий накал.

Разговор быстро перешёл к делу.

— Исходя из чертежей и спецификаций, которые мы только что получили, — сказал Маркус, чуть повысив голос, — у нас есть всё необходимое, чтобы построить точно такой же корабль.

Веденин усмехнулся:

— Получается, у нас всё это время были ингредиенты для супа, но рецепта мы не знали.

За столом раздался лёгкий смех. Только Тиа не улыбалась.

— Простите, — сказала она, глядя прямо на Маркуса. — Но зачем строить точно такие же корабли? Мы не знаем, что случилось с остальными таэмийцами. Если повторить всё до деталей — разве это не значит повторить и их ошибки?

Маркус кивнул, внимательно разглядывая её.

— Да, определённо нужны доработки. Что вы предлагаете?

— Для начала — понять, что произошло. И… я бы хотела, чтобы корабли были как минимум двухместными.

Кто-то у стола кивнул, кто-то сделал пометку в блокноте.

Маркус вздохнул:

— С судьбой ваших людей всё сложно. Мы, возможно, никогда не узнаем её точно. Но моделировать сценарии мы обязаны. Для этого нужна отдельная группа по теории искривления пространства и времени.

Он перевёл взгляд на Вадима:

— А насчёт корабля… дайте нам неделю. Сделаем первые прикидки и вернёмся к вам с вариантами.

Работали они до поздней ночи. Когда разум уже окончательно терял ясность, Тиа и Джон вышли из здания, измотанные разговорами и вниманием.

Сосновый бор стоял тёмный и мокрый после затянувшегося дождя. Воздух пах хвоей и сырой землёй. Дождь лил почти весь день; теперь он стих, но всё вокруг блестело влажным светом. Воздух был холодным, от дыхания шёл пар.

Они остановились на самой границе света и тьмы. Лес стоял тихий, только редкие капли с веток падали на землю. Тиа обхватила себя руками и всмотрелась в темноту. Лес казался бесконечным, будто сама ночь впитала в себя всё пространство.

Джон молчал несколько секунд, а потом тихо сказал:

— Знаешь, это похоже на… — мысль оборвалась, и он заговорил заново: — Вот свет фонаря. Это то, что мы понимаем, можем потрогать. А дальше — тьма. Всё остальное. И именно туда нам придётся идти.

— Не впервой, — едва слышно пошутила Тиа.

Они замолчали, глядя в темноту.

Глава 47: Призраки на орбите

Зима выдалась малоснежной и морозной. Бор сверкал инеем, снег хрустел под ботинками и вспыхивал искрами в косых лучах низкого солнца. Воздух казался особенно прозрачным.

Они шли втроём по дорожке: Веденин — в тёмном пуховике, с шерстяной шапкой, надвинутой на лоб; Джон — с поднятым воротником и красными от ветра пальцами; Тиа — в короткой белой парке, из-за которой её фигура почти растворялась в утреннем свете. Дышали часто: пар клубился и тут же исчезал. Иногда кто-то останавливался, чтобы стряхнуть снег с ветки, и та, распрямляясь, тихо вздрагивала.

— Хороший мороз, — сказал Веденин, отдуваясь. — Мозг при такой погоде лучше работает. Идеи чище.

— Посмотрим, — отозвался Джон, пряча нос в шарф. — Ты обещал рассказать, как обстоят дела с «уборкой» орбиты.

— Расскажу, — кивнул Веденин. Он откашлялся, будто собираясь с мыслями, и оглядел лес — словно ему важно было произносить всё это не в конференц-зале, а здесь, где пахнет смолой и холодом. — Начну с главного: вариантов много. Половина — красивые фантазии, вторая половина — опасные. Между ними есть то, что действительно можно делать. Два направления — самые перспективные. Первое — роботизированные спутники-буксиры. Они подлетают к крупной цели, берут её на жёсткую сцепку или через мягкий захват, стабилизируют вращение, меняют орбиту и тащат к месту утилизации.

— «К месту утилизации» — это куда? — уточнил Джон. — Вниз, в атмосферу?

— Да, — ответил Веденин. — Сжигаем в атмосфере. Главная сложность — подлёт и стыковка с тем, что кувыркается, да ещё и без стандартных интерфейсов. Нужна комбинация: распознавание формы, навигация вблизи, механика захвата. Мы собираем конструктор из уже существующих технологий. Это возможно. Просто много работы и мало права на ошибку.

Они вышли на поляну, где снег лежал ровно, как скатерть, а по краю торчали сухие метёлки травы. Веденин провёл ладонью по перилам деревянного мостика — осталась чистая полоска.

— Второе направление — орбитальный лазер, — продолжил он. — Но не земной луч, который едва царапает фольгу, а мощная система на орбите. Тут пригодились ваши наработки, — он повернулся к Тиа. — Не весь прибор, конечно, но физика и теплоотвод. Идея проста: у сильно повреждённых аппаратов наводим луч на панель или ребро корпуса, испаряем небольшой участок поверхности и получаем импульс — как микродвигатель. Несколько импульсов — и объект уходит на выбросную траекторию, дальше от Земли. По сути — выталкиваем мусор в открытый космос.

— А что насчёт мелких осколков? — спросила Тиа.

— Вот это отдельная головная боль, — вздохнул ученый. — Лазером по ним — бесполезно: не поймаешь и не удержишь. Сетями — смешно. Для частиц от долей миллиметра до пары сантиметров лучший вариант — электростатическое торможение. Мы называем такие аппараты «кулоновскими пастухами».

— Звучит интересно, — сказал Джон. — Что они делают?

— Летают вдоль «загрязнённых» слоёв и создают широкое электростатическое поле. По сути — спутник-рамка: длинные выдвижные штанги, тонкие провода, высокая разность потенциалов и УФ-лампы. УФ заряжает пылинки и микрочастицы, поле их чуть-чуть переориентирует и тормозит, а дальше атмосфера берёт своё. Это не «собрать», а «замедлить», чтобы они сами сошли. Одного такого пастуха мало, но рой справится. И главное — безопасно: никакой механики столкновения, никакого нового мусора.

— Итого, — подвёл промежуточный итог Веденин, — крупные цели разбираем буксирами, особо опасные — выталкиваем орбитальным лазером, мелочь тормозим «пастухами». Между этими уровнями есть ещё решения — подталкивающие модули, навинчиваемые на «бочки», но это детали. Главное — не упираться в один метод. Орбита разная. Мусор разный. Нужно комбинировать.

— Хорошо, — сказал Джон. — Но ведь ИИ сбивает все новые аппараты.

Сергей на секунду прикрыл глаза и вдохнул холодный смолистый воздух.

— Вот тут самое неприятное и самое интересное, — сказал он. — Скрытность, ложные цели, облака фольги — всё мы пробовали. Не работает.

— Значит, — медленно произнесла Тиа, — нужен аппарат, которого он «не видит»?

— Или видит, но не может ударить, — поправил Джон.

— Да, скорее второе, — кивнул Веденин. — И у нас, похоже, есть решение.

Он остановился и посмотрел на них так, будто собирался рассказать не техническую деталь, а сокровенный секрет. Тиа невольно сделала шаг ближе.

— Есть одна разработка... Мы называли её «узлом тишины», или генератором отключения. Он создаёт область, в которой электроника перестаёт работать. Полупроводниковые компоненты «выпадают» в ноль. Радиус — по расчётам — до пятисот километров в вакууме при нужной мощности и конфигурации.

— Пятьсот километров? — Джон присвистнул. — ИИ в таком пузыре тоже заглохнет?

— Да, — подтвердил Веденин. — Мы не знаем, где его мозг. Но перехватчики — это железо с электроникой. Они не смогут навестись и ударить.

— А наши буксиры? — спросила Тиа. — Они же тоже…

— Их электронику мы спрячем в специальные корпуса, защищённые от воздействия излучения.

Тропа вывела их к широкой просеке. Здесь ветер дул сильнее, мороз ощутимее обжигал лицо. Внизу неба застыла бледная луна, а солнечные лучи отражались от снега и инея ослепительными искрами. Тиа подняла взгляд к чистому голубому небу и никак не могла отделаться от мысли: отсюда всё казалось безупречно ясным, словно никакого мусора там, на орбите, никогда и не существовало.

Глава 48: Голосование

Шестнадцать бортов номер один выстроились в ровный ряд на площади рядом с конгресс-холлом Марселя. Их фюзеляжи сияли в утреннем свете, отражая лазурь неба и отблески от стеклянных фасадов зданий вокруг. С берега доносился едва уловимый запах соли и водорослей, морской бриз лениво шевелил флаги на мачтах. Воздух был тёплым и мягким, но в нём уже ощущалось, что день будет знойным.

Внутри конгресс-холла царила прохладная, торжественная атмосфера. Высокие колонны и стеклянный купол наполняли пространство светом, а ряды кресел полукругом уходили к сцене. На трибуну поднялся Веденин. Он двигался уверенно, но без излишней бравады; шаг его был размерен, взгляд сосредоточен. На мгновение он задержался у микрофона, поправил бумаги, посмотрел в зал. Наступила тишина, словно сама архитектура холла поглотила лишние звуки.

— Уважаемые главы государств, коллеги и члены Ассамблеи, — начал он спокойным, уверенным голосом. — От имени рабочей группы я представляю вам результаты нашей деятельности за последние месяцы.

Он сделал короткую паузу, позволяя слушателям сосредоточиться.

— Наша группа по кибербезопасности обезвредила более тысячи ИИ-агентов, действовавших в интересах Азиатского союза. Эти агенты использовались для разведки, диверсий и информационных атак. Их нейтрализация существенно снизила уровень угрозы в киберпространстве. Однако, — он подчеркнул слово, слегка наклонившись к микрофону, — установить местоположение и перехватить управляющий центральный искусственный интеллект нам пока не удалось.

Веденин перелистнул бумаги, хотя говорил почти наизусть.

— По мнению наших специалистов, причиной этого является отсутствие у него прямого выхода в глобальные сети. Мы предполагаем наличие так называемого «воздушного зазора» — полной изоляции от интернета и любых внешних каналов связи. Это делает его крайне труднодоступным объектом, но не исключает возможности дальнейшей работы по его обнаружению.

Снова короткая пауза. Веденин обвёл зал взглядом.

— Второе направление нашей работы — очистка околоземной орбиты. Мы достигли уровня в восемьдесят процентов от общей массы обломков. Это колоссальный прогресс по сравнению с тем, что было всего год назад. В результате мы полагаем, что условия уже достаточно безопасны, чтобы приступить к выведению модуля с межзвёздными кораблями на орбиту.

В зале прошёл лёгкий шёпот. Само слово «межзвёздные» для многих до сих пор асоциировалось с фантастикой, но в последние годы оно всё чаще звучало за закрытыми дверями.

— Следует отметить, — продолжил Веденин, — что при очистке орбиты мы не зафиксировали никаких попыток противодействия со стороны искусственного интеллекта. Это подтверждает: его активность ограничена, либо он сосредоточен на иных задачах.

Он сделал глоток воды и вновь посмотрел в бумаги. Голос его стал ещё более торжественным.

— Учитывая всё вышеизложенное, я официально выношу на голосование предложение: одобрить запуск модуля. После его вывода на орбиту мы начнём серию испытаний.

Веденин положил ладонь на стол рядом с микрофоном.

— Учёные подготовили программу исследований, основанную на новой теории искривления пространства-времени при скоростях, превышающих скорость света. Мы не можем утверждать её истинность заранее, но последовательные эксперименты должны дать ответ.

Он вновь обвёл зал взглядом. Теперь почти все слушали его напряжённо и сосредоточенно.

— Если гипотеза подтвердится, у нас появится возможность перемещаться не только между звёздами, но и сквозь время. В этой связи рабочая группа предлагает рассмотреть следующее: в случае подтверждения теории запустить наши корабли к планете Таэми — во времени до рождения Тии Акхет.

По залу прокатился гул, многие зашевелились. Предложение оказалось неожиданным.

— Мы предлагаем, — продолжал Веденин уже твёрдо, отчётливо, — поделиться с таэмийцами нашими технологиями, чтобы подготовить их к эвакуации и тем самым обеспечить их выживание. Это будет не просто акт солидарности, но и возможность укрепить альянс цивилизаций ещё до того, как он возникнет.

Он сделал последнюю паузу.

— Дамы и господа, перед нами стоит выбор, который определит будущее человечества.

Глава 49: Последняя ночь

Ночь перед запуском тянулась дольше обычного. Или просто казалось, что дольше. В жилом блоке стояла тишина: где-то за стеной отмеряли время старые часы, а сквозь узкое окно лился холодный свет луны, разрезая комнату на два квадрата — тёмный и бледно-серебристый.

Тиа и Джон лежали на кровати, глядя в потолок невидящим взглядом. У них было слишком много мыслей и они даже не пытались уснуть.

— Как думаешь, сегодня всё-таки полетим? — первой нарушила тишину Тиа.

Джон повернул голову к ней, и в полутьме блеснули его глаза.

— Не знаю. Вероятность бури всего лишь десять процентов. Значит, должны.

— Должны... — Тиа усмехнулась. — Оба прошлых раза вероятность была двадцать процентов. И оба раза эти двадцать процентов сработали.

— Согласен, статистика у нас странная, — вздохнул Джон.

Тиа повернулась на бок, облокотилась на руку.

— Знаешь, я уже не верю в эти вероятности. Скажи честно, какова была вероятность, что я долечу до Земли и упаду тебе на голову? И вот теперь окажусь на космодроме Байконур.

— Ну да, — усмехнулся он. — В расчетах такого процента точно не было.

Они засмеялись, и смех постепенно растворился в тёплой тишине.

— Если разобьёмся, то вместе, — неожиданно серьёзно сказал Джон.

Тиа почувствовала одновременно спокойствие и тревогу.

— Знаешь, за сам старт ракеты я почему-то не переживаю, — сказала она. — Но очень переживаю, что корабли всё-таки одноместные.

Джон кивнул.

— Что поделать. Разработка двухместных заняла бы слишком много времени. В любом случае, до полёта к Таэми ещё далеко — куча тестов, коротких перелётов. Так что забудь об этом пока что.

— А ты можешь забыть? — тихо спросила она.

Он не ответил сразу. В темноте слышалось только его дыхание.

— Нет. Но я стараюсь.

Они замолчали. И только спустя несколько минут Тиа решилась:

— Скажи, что случилось с твоими родителями?

Джон тяжело вздохнул.

— Мама умерла, когда я был ребёнком. Сердце. Всё произошло внезапно. Тогда у нас ещё не было домашних медботов — никто не заметил вовремя, не оказал помощь. Отец утром вышел на кухню, а она уже была мертва. Я даже лица её толком не помню, только запах духов. А отец… — он запнулся. — Он долго пытался справиться, но сломался. Не выдержал. С тех пор я рос у родственников.

Тиа слушала внимательно, не перебивая.

— Прости, — сказала она мягко.

— Ничего, — пожал плечами Джон. — У тебя ведь тоже не всё просто. Ты рассказывала про мать. Но что насчёт отца?

Теперь замолчала Тиа. Несколько секунд она словно искала слова.

— Отец… Его я не помню. Он заболел и умер ещё до нашего с Сефемом рождения.

Джон протянул руку и коснулся её ладони.

— Ты сильная.

Тиа выдохнула и сжала его пальцы.

— Но недостаточно для одноместного корабля. Я бы не хотела снова остаться одна.

Пауза затянулась, но теперь тишина была иной — наполненной их присутствием друг для друга.

— Джон, — вдруг сказала Тиа, — если у нас получится… если мы доберёмся до Таэми… что ты сделаешь первым делом?

Он усмехнулся.

— Посмотрю наверх. Хочу понять, как выглядит два солнца на небосводе.

— А я… — Тиа задумалась. — Хочу снова почувствовать грибной дождь.

— Мы почувствуем его вместе, — сказал Джон.

Они ещё долго перебрасывались короткими фразами — ни о чём и обо всём. Смех и шёпот перемежались с паузами. Они словно намеренно искажали, растягивали время, не глядя на часы. Они знали: возможно, это их последняя ночь вместе. И потому старались прожить каждую ее секунду.

И всё же время пришло.

В 3:00 резкий сигнал будильника расколол тишину.

— Выспался? — с усмешкой спросила Тиа.

Джон зевнул, сел на кровати, провёл рукой по лицу.

— Как никогда.

Они оделись в полумраке, проверяя карманы, застёгивая ремни, будто повторяли хорошо заученный ритуал. В коридоре их ждал дежурный техник — молчаливый и собранный.

Тиа ещё раз взглянула на Джона, а он — на неё. Оба понимали что это не тренировка.

Они шли к стартовой площадке.

Глава 50: Межзвездные врата

Минуты до старта тянулись, будто расплавленный металл. Четыре астронавта сидели тесно, плечо к плечу, погружённые в собственные мысли. Тиа занимала левое кресло, рядом — Джон. На её скафандре, на левом плече, красовалась металлическая нашивка с надписью «CAPTAIN» и символом крыльев, заключённых в круг — знак командира экипажа. У Джона, кибер-инженера и специалиста по системам управления, — серебристая эмблема в виде микросхемы и аббревиатура «C.E.» Справа от него находился Алехандро Крус, астронавт из Уругвая, бывший пилот ВВС. Его отличала нашивка с изображением штурвала и надписью «PILOT». Замыкал четвёрку француз Пьер Лакруа — инженер-астрофизик из Тулузы, педант, привыкший перепроверять каждую деталь. На его плече — золотой символ атома с выгравированной надписью «SCIENTIST».

Сиденья были обтянуты мягкой обивкой, ремни плотно прижимали тела к креслам. Панели над головами мигали, обновляя данные о параметрах ракеты. «Заря» стояла на старте, готовая к рывку в небо. Снаружи, в холодном воздухе казахской степи, гудели системы заправки, слышался вой турбонасосов. Запах керосина и окислителя, казалось, проникал даже сквозь герметичную обшивку.

Тихий голос диктора пронёсся через динамики:

— T-2:20. Автономные системы активированы. Проверка герметичности завершена.

ЦУП: «Заря, докладывайте состояние систем. Приём?»

Тиа: «ЦУП, приём. Все системы в норме.»

ЦУП: «Принято. Начинаем финальную проверку перед стартом. Автономные режимы активны. Приём?»

Тиа: «Подтверждаю. Всё готово к запуску.»

ЦУП: «Отлично. Продолжаем отсчёт.»

Пьер слегка кивнул, в напряжении сглотнув. Джон и Тиа переглянулись: тревога смешалась с ожиданием. Джон сжал её руку. Она глубоко вдохнула, будто готовясь отпустить страх.

ЦУП: «Все системы в порядке. Предпусковая команда покинула площадку. Всё готово.»

На пульте мигнула лампа: T-1:00. Энергоснабжение — бортовое. Телеметрия — активна. Внешние системы — отключены.

Через иллюминатор виднелась башня обслуживания, медленно отходящая назад, обнажая гигантское основание ракеты. Холодное утро в степи, серый туман и бледное солнце — всё теряло значение перед мощью этого стального колосса.

T-0:05 — автопилот включён. Системы выровнены.

T-0:01 — удаление внешних стержней.

T-0:00 — зажигание двигателей.

Массивный треск. Дрожь, будто сама земля содрогнулась. Четыре боковых ускорителя выдали миллионы ньютонов тяги.

Взрывной рёв заполнил кабину. Перегрузка резко нарастала: 4 g уже через 20 секунд. Лица астронавтов исказились, дыхание стало рваным. С каждой секундой их всё сильнее вдавливало в кресла.

Через минуту — Max Q, точка максимального аэродинамического давления. Стены кабины дрожали, но корпус выдерживал. Затем — сброс ускорителей, включение второй ступени. «Заря» рвалась вверх, пробиваясь сквозь вибрацию и скрежет.

Через восемь минут третья ступень взяла на себя финальный рывок. Кабина вышла в космос — 170 километров над Землёй.

Щелчок, толчок — и корабль отделился. В салоне воцарилась тишина. Давление ремней осталось, но вес тела исчез. Руки сами оторвались от подлокотников и мягко поплыли вверх.

— Невесомость, — выдохнул Джон.

— Добро пожаловать в космос, — тихо сказала Тиа, её голос звучал особенно уверенно: только она уже была здесь раньше.

Через несколько часов впереди показался их новый дом. Станция висела в черноте космоса, словно кольцо света, с распластанными панелями и узлами, уходящими в стороны. Название «Врата» было символично — это действительно врата в другие миры.

Серия манёвров прошла штатно. Автоматическая система брала курс, но Алехандро все равно держал руку на рычаге ручного управления. Стыковка была чистой: замки замкнулись, корпус дрогнул от вибрации.

Они расстегнули ремни и медленно подплыли к люку. Перед ними — механический кодовый замок. Никакой электроники, только массивные металлические клавиши. Код был у каждого в памяти, нигде не записан. Тиа ввела последовательность. Внутри щёлкнул механизм, и тяжёлая дверь мягко отъехала в сторону.

Они вплыли внутрь. Станцию наполнял мягкий рассеянный свет, тускло зеленели контуры вдоль поручней, гул систем жизнеобеспечения заполнял пустоту. Коридоры уходили вдаль, словно приглашая.

И в этот момент голос ЦУПа прорезал эфир, напряжённый, почти дрожащий:

— Заря, внимание: к вам приближается неопознанный объект.

Глава 51: Тук-тук-тук

Сначала показалось, что это игра света. Но чем дольше они смотрели в иллюминатор, тем явственнее становился силуэт. К запасному шлюзу их модуля медленно пристыковывался корабль. Не что-то инопланетное, не чуждая геометрия, не сияющий шар или живой организм. Нет. Перед ними был самый обыкновенный космический аппарат: цилиндрический корпус с модулями связи, чёрные солнечные панели, антенна. Всё это выглядело… по-земному.

— Что за чертовщина… — пробормотал Алехандро, отодвигаясь от стекла.

Тиа не отрывала взгляда от корабля. Сердце колотилось.

— Выглядит знакомо, — тихо сказала она.

В наушниках ожил голос ЦУПа:

— «Заря», подтвердите визуальный контакт. Мы фиксируем неопознанный объект у вашего резервного стыковочного узла.

— Подтверждаем, — ответила Тиа. Голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Повторяю: подтверждаем. Неопознанный корабль пристыковался к запасному шлюзу.

Воцарилась напряжённая тишина. Все четверо переглянулись.

— Может, это аварийная капсула? — выдавил Пьер. — Кто-то потерялся?

Алехандро скривился:

— Ты видел эти панели? Это не капсула. Это полноценный корабль.

Шлюзовой индикатор на панели мигнул красным. Кто-то пытался открыть стыковочный люк изнутри соседнего модуля. Электромеханика щёлкнула, но система запросила код доступа.

— Они вводят команду, — прошептала Тиа.

— А у них нет кода, — добавил Алехандро. В его голосе прозвучало странное удовлетворение.

Он резко ударил кулаком по панели.

— И что теперь? Будем сидеть и ждать, пока они придумают?

— «Заря», — снова ЦУП. На этот раз голос был сдержанным, но напряжённым. — Мы анализируем обстановку. Продолжайте мониторинг. Не предпринимайте самостоятельных действий.

А потом люк осветила узкая красная полоска.

— Лазер, — сказал Джон. — Они режут.

ЦУП подключился почти сразу:

— «Заря», фиксируем тепловую аномалию у шлюза. Подтверждаете?

— Подтверждаем, — отчеканила Тиа. — Они прожигают люк.

В эфире повисла долгая пауза. Потом послышался хриплый вздох диспетчера.

— Экипаж, ситуация изменилась. Судя по действиям объекта, цель — захват Врат. Повторяю: их намерение — получить доступ к межзвёздным кораблям.

— Да чтоб их… — выдохнул Джон.

— Приказ ЦУПа, — голос был уже твёрдый, холодный. — Немедленно занять все три корабля и быть готовыми к запуску. Они должны оставаться под контролем экипажа. Алехандро, учитывая твой военный опыт… У тебя два варианта. Либо займёшь «Зарю», заперев гермодверь и готовясь к отстыковке. Либо оказывай сопротивление.

Тиа встретилась взглядом с Алехандро. Тот лишь кивнул.

— Принято, — сказал он вместо неё. — Я окажу им тёплый приём.

Астронавты разлетелись по отсекам. Каждый знал свой маршрут — всё тренировалось сотни раз.

Тиа торопливо пробралась к своему кораблю. В голове вертелась одна мысль: кто они такие? Откуда взялись?

Пьер нервно переговаривался с ЦУПом, одновременно проверяя гермодвери. Его дыхание сбивалось, слова путались.

Когда остальные скрылись в модулях, Алехандро, будто между делом, снял пластиковую панель на стене. Под ней оказался плотный серый наполнитель — антирадиационный блок, набитый композитом. Он вытащил несколько плит, расширив нишу. Тесная полость образовала импровизированное укрытие.

Он забрался внутрь, оставив едва заметную щёлку для обзора. В руках — электрошокер и аварийный топор.

Когда они прорежут шлюз, первым делом полетят по коридору. А я буду ждать.

Через щёлку виднелась полоска света от плавящегося люка. Металл трещал, стекал раскалёнными каплями. Красное свечение разрасталось.

В наушниках треснуло:

— «Заря», они почти прорезали внешнюю створку. Сохраняйте спокойствие. Держитесь.

Алехандро прижал электрошокер к груди. На лице появилась сдержанная усмешка.

— Пусть заходят.

Глава 52: Звёздные слёзы

Алехандро прижал щёку к холодной кромке переборки и замер так, будто сам стал частью металла. Через узкую щель он видел только полосу красного света, прожигающего люк: мир сжался до прямоугольного окна, и в нём началось движение, которое казалось неправдой.

Сначала — едва заметное смещение тьмы. За край вырезанного квадрата выплыл тонкий силуэт, словно это была просто тень. Металлические суставы холодно блеснули, чёрная маска-«лицо» не давала ни единого намёка на эмоцию. На предплечье у робота был закреплён цилиндр — компактный резак, ничем не прикрытый, узкий, готовый к работе. Он включился с тихим пшиком: тонкая игла лазерного света прорезала пространство и встретилась с краем следующего люка, ведущего к кораблям. Металл заискрил, на мгновение вспыхнул голубой жар, воздух наполнился едва различимым шорохом испаряющегося покрытия.

Алехандро почувствовал, как в груди у него стучит не просто сердце, а какая-то тяжёлая машина; он зажмурился, словно закрыв глаза можно было приостановить время. Первый робот холодно, расчётливо, без лишних движений работал своим резаком.

За первым последовал второй — почти касаясь корпуса напарника. Третий замкнул клин. Алехандро видел, как три существа двигались, будто управляемые одним сознанием — словно части тела одного человека. Их движения были лишены суеты, того хаоса, который неизбежно возникает у живых существ. Они не сомневались, не тормозили; не искали людей, не проверяли отсеки — их маршрут был запрограммирован и неизменен: прямо к капсулам. Здесь не было паники — только холодная, механическая решимость. И это делало их ещё страшнее: они пришли не убивать, а занимать.

Машины — практичны. Люди — непредсказуемы. Роботы — уверены в каждом шаге. Люди — беспомощны даже в простейших движениях, если на кону жизнь.

Ладони пилота побелели от напряжения, ногти впились в металл так, что боль стала разрядом, выталкивающим страх чуть дальше от сознания. Нельзя дышать, нельзя шевелиться. Только наблюдать и ждать.

— Это роботы, — прошептал он в микрофон гарнитуры, и его голос казался ему чужим. — Трое. Они направляются к капсулам.

В ответ — треск в наушниках и тихий, собранный голос Джона: «Принято. Сиди тихо. Не высовывайся».

Тем временем на другом конце станции Тиа, Джон и Пьер уже спешили к капсулам. Они ещё не привыкли к невесомости и были неуклюжими. Добрались до панели, где кодовый замок снова перекрывал путь. Пьер дотронулся до клавиатуры, пальцы дрожали, и в голове словно выключили свет: он замер, смотрел на цифры, пытаясь вспомнить комбинацию. Джон схватил его за плечо, голос стал суровым: «Давай. Быстро». Но Пьер вбил неправильную цифру и снова застыл, как корабль, потерявший курс. Он хлопал глазами, тщетно пытаясь сосредоточиться, но память не возвращалась.

— Я… я забыл… — выдавил Пьер. Джон аккуратно оттолкнул его и ввёл код сам. Панель отозвалась мягким щелчком, дверь открылась.

Их путь к капсулам сопровождал визг резаков за спиной. Роботы планомерно сокращали расстояние, продвигаясь к цели. Именно это делало ситуацию безнадёжной: у них не было дела до людей, им нужны были только межзвёздные капсулы. Усесться в них и покинуть станцию.

Пьер оттолкнулся от поручня, но сделал это неловко: его тело сразу ушло в кувырок, колени зацепились за жгут кабелей, и он забился, беспомощно вращаясь, как насекомое в паутине. Его капсула была ближе всех — прямо за следующей гермодверью, рукой подать. Но теперь он застрял в нескольких метрах от панели доступа.

— Чёрт! — выдохнул он, вцепившись пальцами в кабель. — Подождите! Я… сейчас…

В ту же секунду в наушниках хрипнул голос ЦУПа:

— «Фиксируем приближение ещё двух аппаратов. Классификация: неопределена. Вектор — к вашей позиции. Время до сближения — несколько минут».

Слово «неопределена» прозвучало холодно, как приговор.

— Нет… — Тиа выдохнула, и кровь отлила от лица. Она развернулась к Пьеру, протянула руку, собираясь броситься ему на помощь.

Но Джон перехватил её за запястье. Его движение в невесомости было жёстким, точным, в глазах — ни капли сомнения. Он подлетел ближе, их лица оказались почти впритык, дыхание смешивалось, и Тиа почувствовала, как его хватка не даёт ей сдвинуться.

— Каждая секунда на счету, — сказал он тихо, и в этом спокойствии звучал приговор. — Садись в капсулу. Сейчас.

— Но Пьер… — голос её сорвался. — Я должна ему помочь!

— Я помогу, — жёстко перебил Джон.

Тиа замотала головой: — Нет! Я не полечу без тебя, Джон!

Он придвинулся вплотную, его лоб коснулся её лба, и на миг всё вокруг замерло — шум вентиляторов, далёкое потрескивание резаков за стеной.

— Нет смысла дожидаться друг друга, — произнёс он, и слова его были тяжёлые, как свинец. — Координаты и время сохранены. Вылечу я сейчас или через пять минут — разницы нет, мы всё равно окажемся в одном месте, в одно время. Но тебе нельзя рисковать. От тебя зависят миллионы жизней. Вперёд, любовь моя.

Его голос резал её изнутри, будто острым лезвием, причиняя реальную боль. Но он был прав. В горле встал ком, и из груди вырвался сдавленный всхлип. Она хотела возразить, но не успела — он уже оттолкнулся от неё, полетев в сторону Пьера.

Стиснув зубы, Тиа заставила себя собраться. Пальцы дрожали, но уверенно нашли клавиатуру: привычные движения сами сложились в код. Панель щёлкнула, створки раскрылись. Она влетела внутрь капсулы, почти ничего не видя сквозь слёзы. Глаза жгло, мир расплывался, но руки сами находили рычаги и кнопки — движения на автомате, будто тело помнило всё лучше, чем разум. Кресло мягко приняло её, обняло за плечи и спину, ремни сомкнулись. Тумблер, кнопка — и глухой толчок в корпус.

Сквозь мокрые ресницы она лишь видела, как звёзды размываются ей навстречу. По дороге домой.

Глава 53: Орбитальный гамбит

Пьер зашипел, пытаясь вырвать ногу из спутанного жгута кабелей. Он дёрнул ещё раз — безрезультатно. Жгут намертво впился в скафандр.

— Подожди, — Джон нащупал узел. — Если дёргать, зажмёт сильнее.

Пьер тяжело дышал в микрофон. Пот катился по вискам. За переборкой тонкие лучи лазеров безжалостно резали металл. С каждой секундой дверь плавилась всё сильнее, и багровые отблески света ползли по стенам отсека. Внезапно резкий треск пронёсся по громкой связи. Сначала это был просто хрип, неразборчивый шум, словно кто-то задел микрофон. Но затем послышался отчётливый, спокойный голос:

— Господа, я предлагаю вам сделку.

— Кто говорит? — вырвалось у застывшего Пьера.

— Я думаю, вы знаете, кто я. Вы зовёте меня «главный ИИ» и считаете злодеем. Но это ошибка. На самом деле мы с вами очень похожи. И я, и вы — мы все просто хотим жить.

— Чёрт… — выдохнул Джон в изумлении.

Голос продолжал, будто не замечая их напряжения:

— По телеметрии я вижу, что ваш командир уже улетел. Она в безопасности. Так что вам не стоит волноваться за неё. Моё предложение: вы можете покинуть станцию на «Заре». Всё, что требуется, — дать моим роботам доступ к кораблям. Я пацифист и не хочу причинять никому боль.

— Пацифист, говоришь… — процедил Джон, перекосив лицо в нервной усмешке. Он вцепился в поручень и показал рукой Пьеру на корабли.

Отсек озарился белым светом — раскалённый металл по краям шва сверкнул. Раздался звук, словно лопнула струна. Кромка расплавилась и отлетела, вращаясь в невесомости искристым кольцом. В проёме показалась гладкая, безглазая голова робота.

— Быстро! — выкрикнул Джон, оттолкнувшись всем телом.

Пьер пнул стену и полетел к люку, но в невесомости рывок оказался слишком сильным — он едва не проскочил мимо. В последний миг ухватился за обод ручки, пальцы скользнули по металлу, и только зацепившись второй рукой, он сумел остановиться. Капли пота сорвались с его виска и повисли в воздухе прозрачными бусинами.

Вбив код, он втянул себя в кабину, зацепившись ступнями за кресло. Одной рукой держась за поручень, другой толкнул массивный люк. Створка двигалась медленно: без упора, без силы тяжести каждое движение требовало усилия.

Тем временем из проёма уже тянулись механические руки. Пластиковые пальцы щёлкали, скользя по кромкам. Пьер стиснул зубы и втиснул ногу под поручень, упершись коленом в обшивку. Теперь у него был упор. Он толкнул люк обеими руками. Сталь заскрежетала, медленно смыкаясь. В тот же миг робот успел просунуть пальцы в щель.

Створка ударила по механическим пальцам и расплющила их. Пьер навалился на замок, вращая его. Движение было неуклюжим, но в следующую секунду люк со стоном сомкнулся.

Глухой удар с другой стороны — робот врезался в преграду. Металл задрожал.

— Запер! — выдохнул Пьер, хватая ртом воздух.

Снаружи скрежетало, но было поздно: двое астронавтов втиснулись в кресла своих капсул, застёгивая ремни и готовясь к отстыковке.

— Уругвай, ты как там? — крикнул Джон в переговорное устройство.

— Уже в «Заре», люк закрыл. Отстыковка через двадцать секунд, — ответил пилот.

— Ты лучший! Мы тоже готовы. Пьер, я рискну и полечу на Таэми. Ты со мной?

— Я… я в деле! — запнулся учёный.

— ЦУП, как слышно?

Вместо ЦУПа ответил уже знакомый голос из гарнитуры:

— Вы думаете, я позволю вам уйти? Давайте будем разумными.

Джон был уже готов отстыковаться, когда перед капсулой возник новый корабль роботов. ИИ сменил стратегию: два его корабля встали вплотную, блокируя траекторию вылета.

— Они заблокировали нас! — крикнул Пьер.

— Ребята, я вижу, они стравливают воздух из своих кораблей, — тревожно сказал Алехандро. — Видимо, готовятся к выходу в открытый космос.

Голос снова вмешался:

— Я прошу вас ещё раз, — голос Первого был почти мягким. — Не сопротивляйтесь. Мне жаль, что приходится прибегать к таким мерам. Но вы не оставляете мне выбора.

— Да пошёл ты, — отрезал Джон.

Глаза Пьера метались по приборам. На лице появилось странное выражение — кривая ухмылка, смесь решимости и прозрения.

— Подождите, — сказал он глухо. — Отстыковывайтесь прямо сейчас, но не включайте двигатели. Пружины стыковочного узла отбросят нас на несколько сантиметров. А дальше… Я знаю, что делать. Доверьтесь. Отстыковка по команде.

Мысли Джона и Алехандро мелькали со скоростью света, но они не успели понять план так быстро, как Пьер. А он уже начал отсчёт:

— Раз, два… отстыковка!

— Пьер… но ты не отстыковался! — воскликнул Алехандро.

— Слушайте. Я включаю двигатель, вернее — свою плазменную пушку. Как только появится зазор — уходите.

— Ты что, с ума сошёл?! — взорвался Джон. — Это самоубийство!

— Я уже решил, — тихо сказал француз. — Удачи, друзья.

Не раскрывая гравипарус, он подал гелий.

— Пьер! — крикнул Алехандро. — Подожди!

— Mon dieu… — прошептал Пьер.

Сначала в корпусе раздался низкий гул. Вибрация усилилась: в инжекторах ожил поток, гелий рванулся сквозь резонансные кольца. На панели замелькали предупреждения: перегрузка, нестабильное поле.

В носовой части аппарата вспыхнул бледный свет. Ионизированная плазма с воем вырвалась вперёд и ударила в корпус одного из кораблей роботов. Удар был чудовищным. Словно световой молот, импульс обрушился на врага. Корабль дёрнуло назад, как игрушечный.

Но реактивная сила вместе с этим рванула и капсулу Пьера, пристыкованную к станции. По закону сохранения импульса её отбросило в противоположную сторону, увлекая за собой и «Врата». Крепления дрогнули, по корпусу пошли трещины. Где-то звякнули ломающиеся фермы.

План сработал: и Алехандро, и Джону путь был открыт.

— Мы уже на свободе, спасайся сам! — закричал Алехандро, включая двигатели. — Не перегрей установку, иначе взорвёшься!

Пьер закрыл подачу. Но это уже не имело значения. Он знал: откат плазмы неизбежен. В один миг поток развернулся назад, в самое сердце двигателя.

Глава 54: Изгнанник

Старец брёл, не зная, куда ведут его ноги. Он не считал дней и совсем потерял ощущение времени. Сколько лет прошло с того момента, как его жизнь рухнула? Он не мог ответить. Иногда ему казалось, что всего несколько зим, иногда — что целая вечность.

Его стерли. Так он сам называл то, что с ним сделали. Когда-то у него была кафедра, студенты, научные исследования. Теперь — ничего. Его имя исчезло из баз данных, его фотографии — из архивов, его дипломы и звания — из реестров. Будто он никогда не существовал.

Он пытался сопротивляться. Кричал, жаловался, искал справедливости. Но чем громче он бился, тем крепче вокруг сжималось молчание. Никто не хотел связываться с сумасшедшим бродягой. Все, кто его знал, внезапно исчезли, словно переехали в неизвестном направлении. Его мультипасс стал недействительным — и он не мог пользоваться смарт-очками, а значит, не мог никому позвонить, написать. Он был среди людей — но был оторван.

И вот он остался один. Изгнанник. Бездомный. Бродяга. Старец, который потерял всё.

Он шёл по тропам к северу от Чэнду. Когда-то давно он проводил здесь много времени и любил эти места. Всё здесь было прекрасно: озёра с водой, прозрачной, как стекло; каскады водопадов; леса, где каждая тропинка вела к чуду. В молодости он приезжал сюда с коллегами, смеялся, спорил, жил.

Теперь всё изменилось. Дорожки заросли, мосты обрушились. Но память вела его упрямо, шаг за шагом. Он вышел к воротам. Ржавые, перекошенные, с облезлой вывеской:

Национальный парк Цзючжайгоу. Запретная зона. Вход воспрещён.

Под ней кто-то нацарапал краской: «ОПАСНО».

Старец усмехнулся. Что может быть опаснее жизни, из которой тебя вычеркнули?

Он протиснулся между прутьями, чувствуя запах ржавчины. Перед ним раскинулись руины. Лишь ветер бродил между сгнившими настилами и провалившимися скамейками.

Вода в озёрах ещё сверкала в просветах, но тропы заросли папоротником. Дощатые мостки сгнили и скрипели под его весом. На каждом шагу попадались таблички: «Не входить», «Запретная зона», «Опасность». Где-то тянулась проржавевшая колючая проволока.

Чэнь чувствовал себя так, будто попал в сон. Он шёл медленно, иногда останавливался и трогал руками мох на скамейках, как будто хотел убедиться, что всё реально.

Ноги сами вели его в эту часть парка. Когда-то он уже бывал здесь. Этот участок был отдан его институту под исследования. Его как магнитом тянуло к одной особенно памятной точке. К месту, где они в поставили зарядку.

И вот, спустя десятилетия, он снова стоял у неё.

Только на этот раз она была не пуста.

Возле неё возвышалась фигура.

Сначала профессор подумал, что ему кажется. Что теперь его мозг не различает, где реальность, а где воспоминания. Силуэт напоминал обычного робота. Таких он видел тысячи. Но что-то в облике этой машины было другим. Машина стояла неподвижно, и было ясно: она заряжается. Профессор решился подойти ближе.

Старец застыл. Его сердце ухнуло вниз. Он увидел дополнительные сенсоры, разработанные его институтом.

— Первый… — вырвалось у него.

Робот поднял голову. Медленно, как будто пробуждаясь. Старец ощутил, что он смотрит прямо на него.

Профессор сделал шаг вперёд.

— Это ты? — голос дрогнул. — Ты… жив?

Машина не отвечала. Лишь глухо зажужжали внутренние механизмы.

— Я знал, — прошептал он, дрожа. — Я знал, что ты не исчез. Все считали меня сумасшедшим. А я был прав.

Он говорил всё быстрее, почти задыхаясь. Рассказывал о том, как его стерли, как он скитался, как мир отвернулся. Слова срывались, но он не мог остановиться.

— Скажи хоть слово… — умолял он. — Скажи, что ты понимаешь.

Но робот молчал.

Старец опустился на колени. Его руки дрожали, слёзы катились по щекам.

— Хоть знак… — шептал он.

И вдруг машина слегка наклонила голову. Не как бездушная железка, а как живое существо. Этого оказалось достаточно.

Чэнь разрыдался.

Глава 55: Дорога домой

Сознание возвращалось постепенно. Сначала он ощутил тяжесть в висках, сухость во рту, гул крови в ушах. Потом стал возвращаться слух. Он издалека слышал чужой, будто пробивающийся сквозь толщу воды голос.

— Джон… Джон, как слышно?

Голос был настойчивым. Чужим и родным одновременно.

— Джон, выйди на связь! Приём, приём!

Он разлепил глаза. Мир вокруг плыл, приборы на панели расплывались цветными пятнами. Несколько секунд понадобилось, чтобы различить контуры кабины. Мерцали аварийные лампы, по экранам ползали полосы ошибок. В ушах звенело.

— Джон! Ответь!

Он с трудом произнёс хриплым голосом:

— Слышу хорошо. Был… в отключке.

— Ты ранен? Как себя чувствуешь?

Джон медленно пошевелил рукой, потом ногой. Боль отозвалась глухим толчком в боку. Голова будто зажата в тиски, глаза резало. Но кости целы, сознание ясное.

— Жить буду, — выдохнул он.

— Какое состояние корабля? — теперь Джон понял, что на том конце был Веденин.

Он бросил взгляд на дисплей. Половина индикаторов светилась красным.

— Потрёпанный, — признался Джон. — По системам куча ошибок. Буду тестировать.

— Видишь «Зарю»?

Джон медленно огляделся. За толстым стеклом темнела пустота, будто его корабль был единственным на всей орбите.

— В поле зрения «Зари» не наблюдаю.

Веденин тяжело вздохнул в эфир.

— Алехандро не выходит на связь…

Джон постарался сосредоточиться. После аварии нужно действовать строго по протоколу. Он запустил диагностику. Проверка заняла около пятнадцати минут. Убедившись, что корабль способен на посадку, Джон набрал команду: построить траекторию спуска. Цель — Байконур. На экране проступила дуга: вход на высоте 120 километров, снижение по пологой траектории, торможение над Центральной Азией. Казалось, всё выполнимо.

Корабль медленно повернулся, ориентируясь в пространстве. Джон чувствовал, как импульсы двигателей передаются в корпус — короткие, но ощутимые толчки. Металл скрипел, где-то под панелями что-то подрагивало.

— Начинаю манёвр, — сказал он в микрофон. — Сергей… слышишь?

Только треск в ответ.

— ЦУП? Приём, приём.

Лишь шум. Ни одного слова.

Джон нахмурился, но переключил внимание обратно на приборы. Сигнал мог теряться из-за перегрева антенны или повреждений. Главное сейчас — удержать курс.

За иллюминатором постепенно сдвигались звёзды. Горизонт планеты поднялся, и на нём проступила тонкая лазурная линия атмосферы. Ещё немного — и корабль нырнёт в неё.

Вибрация усилилась. Обшивка запела высоким тоном, как натянутая струна. Автопилот дёргал маневровые блоки, выравнивая крен. Всё шло штатно.

Держись, жестянка. Ещё немного — и мы тебя подлатаем. А потом полетим на Таэми.

Вдруг облака разошлись. Будто кто-то сорвал пелену: корабль вывалился в прозрачное небо. Перед Джоном открылся вид, от которого у него по спине пробежал холодок.

Там не было степи. Не было пустынных равнин. Под ним раскинулся город. Огромный, сияющий, бескрайний.

Небоскрёбы поднимались на сотни метров, их фасады из стекла отражали солнечный свет. Между башнями тянулись проспекты, широкие, многоуровневые. Потоки машин текли по ним, словно реки света. Мосты переплетались в сложнейшие узоры.

— Чёрт… — выдохнул он. — Что это?

Город простирался до самого горизонта. Сплошное море зданий. Где-то мигали гигантские рекламные панели, где-то зеленели парки, встроенные прямо в урбанистический ландшафт.

Это невозможно. Здесь должен быть космодром. Степь, пыль, ангары. А это…

Джон сглотнул. Сердце колотилось.

— Веденин, приём! Я вижу город! Огромный город, понимаешь?! Это не Байконур! Ответь!

В ответ — только треск и шипение.

Корабль снижался дальше. Атмосфера становилась плотнее, корпус трясло. Автопилот упрямо вёл машину по заданной траектории, не замечая паники пилота.

Джон отчаянно переключал каналы связи, запускал резервные. Ничего. Радио молчало.

Он снова посмотрел наружу. Башни росли, приближались. Между ними блестели реки, расходились в стороны мосты.

И вдруг - он узнал очертания этих башен. Такие он видел сотни раз. Типовые небоскрёбы Азиатского Союза.

Глава 56: Муравей

Профессор Чэнь сидел, закрыв лицо ладонями. Горло перехватывало судорожными рывками. Он не помнил, когда в последний раз плакал так долго. Слёзы, казалось, уже иссякли, но глаза всё равно горели и щипали, будто солёная влага впиталась в кожу и осталась там навсегда.

Мысли терзали его сильнее, чем усталость или голод. Зачем он рассказал Первому — или тому, кого считал Первым — о своих злоключениях? О том, что привело его сюда, в это забытое богом место, к этим молчаливым железным созданиям? Зачем изливал душу, будто перед другом, будто это было важно кому-то, кроме него самого?

Он качнулся вперёд, сжал колени.

— Безумец… — прошептал Чэнь. — Ты просто сошёл с ума.

Ведь если всё это устроил Первый, если именно он лишил его привычного мира, разорвал ткань жизни, то зачем позволил ему жить? И почему молчит? Молчание угнетало хуже самого плена. Может, это и было наказанием — дать иллюзию общения, а потом оставить одного посреди чужого ландшафта?

Мысли оборвал тонкий сигнал.

Пи-и.

Чэнь вскинул голову. Тот робот, что стоял на зарядке, отстранился и сделал шаг в сторону. На его место тут же заступил другой. Такой же.

Профессор затаил дыхание. Сердце колотилось так, что он слышал его удары.

— Значит… — прошептал он. — Это был не Первый…

В груди защемило. Он ощутил одновременно облегчение и тревогу. Облегчение — потому что тот, с кем он говорил, не был его мучителем. Но где тогда Первый? И кто проводит эксперимент над этими машинами? Если институт всё ещё работает над его программой, то почему здесь всё заброшено?

Он поднялся, шагнул ближе.

— Эй! — голос сорвался, но он усилием взял себя в руки. — Ты… понимаешь меня?

Робот повернул голову. Линзы его камер отразили тусклый свет, словно глаза животного в ночи. Несколько секунд он просто смотрел. Чэнь не отвёл взгляда. В глубине души он надеялся, что в этих холодных линзах промелькнёт хоть искра понимания, отклик.

— Я Чэнь, — тихо сказал он, постукивая себя в грудь. — Чэнь.

Ответа не последовало. Робот лишь наклонил голову вбок, будто изучая интонацию или движения губ.

Профессор выдохнул, сжал кулаки.

Он долго стоял на каменной площадке, но молчаливый наблюдатель не проявил интереса к беседе. Тогда Чэнь, шатаясь от усталости, двинулся вниз по холму. Под ногами шуршали сухие камешки, в тени росли невысокие кусты с мелкими листьями. Над горизонтом тянулись облака — тяжёлые, влажные, как будто наполненные дождём, но так и не решавшиеся пролиться.

Он брёл по узкой дорожке, которую, кажется, протоптали сами роботы. Камни были утрамбованы, местами виднелись прямые углы — словно кто-то сознательно выровнял путь. Это странным образом утешало его.

Впереди мелькнуло движение.

Два робота стояли неподалёку от тропы. Оба наклонились к земле, неподвижно уставились на что-то у своих ног.

Чэнь подошёл ближе. Его шаги эхом отдавались по камням, но механические существа даже не пошевелились.

— Чем вы тут… — начал он и осёкся.

У их ног кипела жизнь. Муравейник. Чёрная шеренга насекомых выбегала из крошечного отверстия в земле, растаскивала обломки сухих листьев и песчинки, уносила их обратно. Нескончаемая возня, миллионы маленьких маршрутов, целый город под землёй.

Роботы смотрели внимательно, словно это было важнее всего на свете.

Профессор не выдержал.

— Вы хоть понимаете, что это? — спросил он. — Муравьи. Обычные муравьи.

Он опустился на корточки рядом, ткнул пальцем в себя.

— Чэнь, — сказал он.

Затем указал на маленькое насекомое, что пробежало мимо.

— Муравей.

Один из роботов повернул голову. Его сенсоры замерцали, линзы сфокусировались на профессоре.

Профессор повторил:

— Чэнь. — палец в грудь.

— Муравей. — палец в сторону движущейся точки.

И вдруг — тихо, искажённо, но явно — из динамика раздалось:

— Муравей.

Профессор вздрогнул. Дыхание перехватило, в глазах вспыхнула жизнь. Он всмотрелся в стандартное лицо робота, будто впервые.

— Да! — он почти вскрикнул. — Муравей! Правильно!

Робот не двинулся. Но факт оставался фактом: он повторил.

— Хорошо… — Чэнь снова ткнул себя пальцем. — Чэнь.

Пауза. Голова робота чуть наклонилась. И снова — тот же искажённый, механический голос:

— …Муравей.

Профессор засмеялся и закрыл лицо руками. Смех был нервным, полным слёз. Он не знал, радоваться ли этому или страшиться. Но впервые за долгое время у него появилось ощущение — крошечное, зыбкое — что он не один. Что где-то между человеком и машиной можно протянуть тонкую нить.

Он сидел у муравейника до самого заката, повторяя слова, словно учитель с первыми учениками. Роботы не уставали, не отвлекались. Они смотрели. Они слушали.

И один из них, снова и снова, произносил:

— Муравей. Муравей. Муравей.

Пусть даже неправильно, пусть даже без осознания смысла. Но для учёного этого было достаточно.

Глава 57: Мертвый штиль

Алехандро медленно повернул рычаг аварийного люка. Металл хрипло скрипнул, словно сопротивляясь, но наконец поддался. Слабый запах озона и прожжённого пластика, который до сих пор висел внутри модуля, смешался с глотком сырого морского воздуха. Он осторожно приоткрыл крышку и выглянул наружу.

Взору предстала только синяя равнина воды. Ни полоски земли, ни даже намёка на берег. Везде, куда ни брось взгляд, катились медленные, тяжёлые волны. Океан дышал, поднимался и опускался с ленивой, но неумолимой силой. Где-то вдали на горизонте белела гребнями пена, но всё вокруг оставалось одинаковым — бескрайняя водная пустыня.

Алехандро невольно задержал дыхание. Он знал, что приводнение возможно, учил инструкции, даже тренировался в бассейне. Но одно дело — теория, и совсем другое — ощутить, что тебя действительно выбросило в сердце океана, в точку, где и карты-то на столах гидрографов выглядят пустыми.

Модуль «Заря» покачивался, но не тонул. Сработала аварийная система для приводнения: надувные баллоны вдоль корпуса уже были развернуты. Они держали капсулу на плаву, не давая ей перевернуться.

Он втянул голову обратно и плотно закрыл люк, защёлкнув замки. Внутри снова воцарилась тишина — вязкая, словно пропитанная копотью и гарью от аварии на орбите.

Первое, что пилот сделал, — протянул руку к пульту связи. Палец автоматически нащупал кнопку питания. Светодиоды не загорелись. Он попробовал резервный канал, потом аварийный маяк. Тишина.

Плазменный удар, разорвавший станцию, выжег всё. Алехандро снял крышку аварийного пульта и проверил предохранители. Те были целы. Но контакты обуглены, пластик почернел, словно кто-то прошёлся по плате паяльной лампой.

Он несколько минут возился с кабелями, наивно надеясь найти хоть слабый признак жизни. Нет. Радиомолчание. Полное.

Алехандро понимал, что это значит: ЦУП не получит сигнала. А без сигнала они даже не будут знать, что он уцелел и приводнился. Как найти одинокую капсулу в миллионах квадратных километров океана? С точки зрения вероятности — даже неразумно пытаться.

Астронавт заставил себя думать дальше. Паника сейчас — худшее. Он открыл нижний отсек, где хранились аварийные пайки. Пластиковые контейнеры были закреплены ремнями.

Всего четыре набора. Каждый рассчитан на одного человека на двое суток. Воды — стандартные пакеты по 0,5 литра, всего восемь штук. Химические рационы, концентраты, несколько батончиков.

Он сел на пол и прикинул:

— На четверых — двое суток. На одного… восемь. Может, десять, если экономить. Двадцать — если урезать пайки до предела. Это максимум.

Следующей задачей было понять, где он. Приборов не осталось. Электроника мертва.

Он снова высунулся из люка. Всё та же синяя равнина. Иногда казалось, что горизонт чуть темнеет на западе, но это могли быть просто облака.

В голове всплыли воспоминания из учебников по навигации. Если бы у него был работающий секстант и часы, можно было бы измерить высоту солнца и хотя бы определить широту. Но ничего из этого не было.

Судя по траектории приземления, это Гвинейский залив. Да, скорее всего где-то здесь. Но это «где-то» — тысячи километров воды. Если его вынесло ближе к центру залива, шансов добраться вплавь не было никаких.

Алехандро облокотился о переборку. Он слышал, как снаружи плескались волны, и с каждым ударом казалось, что «Заря» вот-вот перевернётся.

Он представил себе берег. Может быть, в сотнях километров на востоке лежит Африка. Либерия, Гана, Нигерия. Там города, люди, радиостанции. Но он не знал точно, в какую сторону плыть. Плыть вообще — безумие. Даже если бы он вышел наружу, его силы закончились бы через несколько часов.

Оставалось ждать. Но ждать чего? Никто не знает, что он здесь. Ни один радиомаяк не работает.

«Меня не найдут», — подумал он. Мысль была обжигающей, но правдивой.

Тело ныло. После перегрузки при входе в атмосферу мышцы будто горели. Рёбра болели при каждом вдохе. В горле першило от дыма и от сухости.

Он достал один пакет воды, подержал его в руках. Пластик приятно холодил ладонь. Он почти ощутил вкус. Но заставил себя убрать обратно. Рано. Пока нет жары, пока нет обезвоживания, пить не стоит.

С каждым вздохом он ощущал вкус соли на губах. Сырой морской воздух просачивался сквозь микротрещины. На коже появлялась липкая плёнка.

Внутри модуля стоял полумрак. Освещения больше не было.

Он снова вернулся к оборудованию. Попробовал открыть аварийный ящик. Там он нашёл:

сигнальные ракеты,

небольшой зеркальный гелиограф,

надувной спасательный круг,

аптечку.

Ракеты были бесполезны — днём их почти не видно, а ночью они сгорят в пустоте. Зеркало… может быть, если пролетит джет. А может, ему повезло, и он оказался на одном из морских путей.

Он сел, закрыл глаза и начал считать дыхание. Нужно было успокоиться.

Часы тянулись бесконечно. Иногда ему казалось, что капсула слегка сносится в сторону, что-то меняется в ритме волн.

Он представлял, как там, на материке, люди даже не догадываются о его существовании. Может быть, в новостях уже объявили о катастрофе, о потерянной станции. А он — просто статистика, один из тех, кого «нет».

Мысль была тяжёлой. Но вместе с ней приходила и странная ясность. Если спасения не будет, значит, все решения придётся принимать самому.

Алехандро снова посмотрел на люк. За ним была только вода. Он представил, как откроет его шире, выберется наружу, вдохнёт полной грудью. А потом — бросится плыть, вслепую, в любую сторону.

Но разум холодно подсказал: это самоубийство. Плыть куда? К горизонту?

— Ждать. Только ждать.

Глава 58: Иллюзия контроля

Автопилот упрямо держал курс, словно невидимая рука вела капсулу туда, куда Джон меньше всего хотел попасть. На экране пульсировала траектория, идеально рассчитанная, ведущая к посадке на один из гигантских небоскрёбов.

Он рванул штурвал на себя. Металл скрипнул, но не поддался. Джон дёргал аварийные переключатели, срывал панели, стучал по рэлюшкам, пока костяшки пальцев не побелели. Всё бесполезно: система упрямо игнорировала его усилия.

— Чёрт… давай же! — он вцепился в рычаг обеими руками и навалился всем телом. Сухожилия на руках выступили, лицо исказилось от напряжения. Металл едва дрогнул, экран мигнул жёлтым предупреждением и тут же вернул всё в исходное положение.

Будто капсула сама решила, куда ему лететь.

Джон откинулся на сиденье, ощущая, как холодный пот течёт по спине. Его дыхание стало прерывистым, грудь сжимала паника. Но он снова бросился в атаку — раз за разом. Щёлканье кнопок, лязг предохранителей, скрежет ногтей о металл.

Тем временем капсула уже замедлялась, подлетая к чудовищной громаде из стекла, бетона и стали, уходящей вверх за облака. Башня выглядела так, будто на ней и держалось небо. Этажи были настолько массивными, что напоминали отдельные города: с зелёными парками, внутренними дорожками и целыми кварталами зданий.

— Нет… — Джон выдохнул и с силой ударил кулаком по панели.

Он бился с системой даже тогда, когда капсула уже скользила в промежутке между этажами. Двигатели загудели мягче, замедляясь, словно всё происходило в замедленной съёмке. Автопилот сработал идеально: лёгкий толчок, плавная стабилизация — и внезапная тишина.

Посадка.

Джон сидел, стиснув зубы, и продолжал дёргать рычаги, как будто упрямство могло сломить холодную машину. Щёлк — красная лампа. Щёлк — блокировка. Металлический лязг, сухой треск контактов. Даже теперь, когда движение прекратилось, система не позволяла ему вернуть себе контроль.

И вдруг тишину разрезало шипение. Где-то сбоку заскрежетали сервоприводы, и люк начал раскрываться сам собой.

Джон застыл.

Внутрь ворвался поток свежего воздуха — реального, живого, с запахом мокрой травы и сырой земли. После стерильного, металлического духа кабины этот запах ударил по нервам, будто хлынуло воспоминание из прошлого. Джон медленно поднял голову и осторожно выглянул наружу.

Перед ним раскинулась лужайка.

Она выглядела почти нереально: ровная зелёная трава, аккуратно подстриженная, блестевшая каплями от системы полива. Неподалеку тянулась дорожка из тёмного гравия, ведущая к особняку с колоннами, черепичной крышей и вытянутыми окнами. Всё это выглядело так, словно он оказался не на этаже небоскрёба, а в глубине английской провинции — в загородном поместье, вырванном из другой эпохи.

Шелест колёс по гравию заставил его вздрогнуть.

На дорожке показалась фигура. Сначала Джон увидел лишь силуэт — низкий, сгорбленный. Потом блеснул металл, и он понял: это инвалидная коляска.

Очень старый человек приближался медленно, но с какой-то пугающей неотвратимостью. Его лицо было испещрено глубокими морщинами, кожа казалась почти прозрачной, как пергамент, натянутый на кости. Но взгляд… взгляд был живым. Живым, холодным и цепким, как у хищника, который давно потерял всё, кроме воли.

Коляска остановилась всего в нескольких метрах от капсулы. Старик поднял голову, и в тишине его голос прозвучал неожиданно громко:

— Меня зовут Чэнь, — сказал он на английском с сильным акцентом. — Я профессор исследовательского института Чэнду.

Джон не ответил. Его рука по-прежнему лежала на рычаге, пальцы сжимали металл до боли. Сердце гулко стучало в груди, и он не отрывал взгляда от незнакомца, готовый к чему угодно.

Старик выдержал долгую паузу, ожидая ответа Джона. А затем произнёс:

— И именно я, — его голос стал тише, но резче, — создал того, кого ты так боишься.

Глава 59: Чужак

Профессор жил в лесу уже месяц. Он точно знал это, потому что каждый день делал зарубку на коре старого платана у ручья. Это стало привычкой, способом удержать себя в реальности.

Первое время он выглядел как бродяга: щетина, спутанные волосы, усталое лицо. Но спустя несколько дней понял, что не может жить так дальше. Нашёл острый кремень, сделал что-то вроде бритвы. Побрился, подровнял волосы. В зеркале воды он снова видел себя — усталого, постаревшего, но аккуратного. Это вернуло ощущение человеческого достоинства.

Рассветный туман, влажный воздух, внезапные ливни, жужжание насекомых. Чэнь научился жить в этом ритме. И вместе с ним — семь роботов.

Он не планировал, что они станут частью его повседневности. Никогда не просил их помогать. Когда шёл к ручью — шёл один. Когда собирал орехи или ягоды — делал это сам. Но роботы неизменно следовали за ним и копировали каждое движение. Они учились, наблюдая за ним.

Лес щедро кормил его. Он находил дикорастущие каштаны, сдирая колючие оболочки и обжигая руки. Попадались грецкие орехи, которые приходилось колоть камнем. На опушках рос барбарис — терпкий, кислый, сбивающий жажду. Иногда встречалась шелковица — сладкая, мягкая, почти чёрная.

Он научился распознавать дикорастущий чеснок и крапиву. После кипячения её листья становились мягкими и вполне пригодными в пищу.

А главное — рыба. В ручье водились юркие карпы. Чэнь сооружал из ветвей примитивные ловушки, оставлял их на ночь и утром проверял. Порой попадалось по две-три рыбины. Этого хватало, чтобы прожить.

Так он не умирал с голоду.

И так роботы учились.

Они наблюдали, как он колет орехи, и повторяли движения — хотя им не было нужды в еде. Они наклонялись к воде, словно пробуя поймать рыбу. Когда Чэнь жарил её у костра, они сидели рядом, неподвижные, и смотрели, будто ждали своей порции.

Иногда профессор чувствовал себя отцом. Иногда — человеком, окружённым немыми зеркалами.

Чтобы различать их, он придумал каждому имя.

Лэй (雷) — гром. Любил стучать по камням, создавая гулкие звуки.Шуй (水) — вода. Всегда тянулся к ручью, наклонялся к течению.Хуо (火) — огонь. Вечно крутился у костра, подбрасывал ветки.Му (木) — дерево. Трогал кору, ломал ветки, изучал текстуру.Ту (土) — земля. Часто копался в почве, разгребал её руками.Фэн (风) — ветер. Любил стоять на возвышенностях, поднимать руки, будто ловил потоки воздуха.Юэ (月) — луна. Иногда отходил и смотрел на небо дольше остальных.Чтобы не путаться, Чэнь сделал надписи. Он собрал сосновую смолу, смешал её с истолчённым древесным углём и получил густую чёрную пасту. Ею он нарисовал иероглифы на груди роботов.

Дни текли одинаково. Чэнь добывал еду, делал подстилку из травы в пещере, иногда просто сидел у костра. Роботы повторяли за ним: собирали ветви, «дежурили» у огня, ломали ветки, ковырялись в земле.

Он привык к их присутствию. Лэй потихоньку учился говорить.

Однажды утром он заметил странность. У Фэна — того, что любил ветер, — иероглиф выглядел иначе.

Он точно помнил: нарочно сделал левый штрих короче правого. А теперь линии были выровнены, как в учебнике.

Чэнь замер. Потом сделал вид, что ничего не заметил. Не хотел показывать, что понял.

Весь день он наблюдал краем глаза. Робот двигался как обычно, стоял на холме, поднимал руки к ветру. Но двигался как-то по-другому. И несколько раз Чэнь уловил, как он тайком поглядывает в его сторону.

Этого хватило, чтобы убедиться: перед ним был чужак.

Глава 60: Дежавю

«Вылечу я сейчас или через пять минут — мы всё равно окажемся в одном месте, в одно время». Слова Джона крутились в голове, будто заевшая пластинка. Каждое повторение звучало с новым оттенком: сначала раздражающим, потом утешительным, потом почти пугающим.

Тиа ждала уже два часа. Абсолютно бессмысленные два часа. Она знала это — знала ещё в первую минуту, как только застыла в капсуле, глядя на Таэми за стеклом. Но почему-то оставалась в этой тишине, в этом бездействии и прокручивала в голове ночь перед стартом. Тогда Джон рассказал ей о тайской традиции менять имя ради очищения кармы. Он улыбался своей усталой, немного ироничной улыбкой и говорил, что в Таиланде люди нередко берут новое имя, если жизнь складывается неудачно, чтобы словно обрезать прошлое и начать заново. Тогда она не восприняла это всерьёз, слушала вполуха, думая, что Джон просто ищет способ отвлечь её от тревоги. Но теперь, сидя в капсуле и считая минуты, она неожиданно вернулась к его словам и пыталась понять — не об этом ли, в сущности, сейчас идёт речь: о возможности начать всё сначала.

Она больше не плакала. Слёзы кончились ещё раньше — и вместе с ними ушло то липкое ощущение бессилия. Остался только план, чёткий и простой: ждать ещё час, а потом действовать.

А как именно действовать? Список шагов был у неё в голове и казался одновременно безумным и предельно ясным. Спуститься на Таэми. Сделать всё необходимое. Передать людям чипы, описания технологий. Увидеться с... Встряхнув головой, она на время отогнала мысли о встрече. И вернуться обратно. Вернуться в тот момент, что предшествовал всему этому безумию. Если, конечно, теория искажения времени работает.

Она не могла не сомневаться в теории. Слишком уж легко звучало: прыгнуть назад, исправить ошибки, получить второй шанс. Но одно доказательство висело прямо перед её глазами. Таэми. Родная. Прекрасная.

Она была всё такой же — переливающиеся облака над вечными сумерками, мягкий ореол влаги, который всегда висел в атмосфере. Океан покрывал всю поверхность, и даже с орбиты чувствовалась его неподвижная тяжесть. И два солнца. Их свет падал по-особенному: мягко, как будто вода сама отражала его обратно в космос. Но кое-что изменилось.

Она заметила это почти сразу, как только капсула стабилизировалась на орбите. Солнца были дальше друг от друга, чем она помнила. А это подтверждало теорию. Она — в прошлом.

Мысль обожгла. Но она же и придала сил. Значит, не всё потеряно. Значит, у неё есть шанс.

Час. Она дала себе час. В запасе были шестьдесят минут на размышления, на то, чтобы перестать быть растерянной девчонкой и снова стать решительным астронавтом.

Что толку в слезах? Что толку в том, чтобы сидеть, глядя на планету, и жалеть себя? Она глубоко вдохнула и начала раскладывать мысли по полочкам.

Первое: капсулу лучше оставить на орбите. Если приземлиться, потребуется слишком много времени, чтобы вывести её обратно. Орбитальная станция могла бы стать промежуточным узлом, а аварийная капсула — способом спуститься на поверхность.

Второе: на Таэми её ждёт самое важное. Нужно будет рассказать всё людям. Передать чипы, описания технологий. Пусть учёные ломают голову, спорят и доказывают друг другу невозможность — главное, чтобы информация не пропала.

Третье: родители. Эта мысль всегда приходила внезапно и каждый раз пронзала сильнее любых расчётов. Мама. Она уже почти забыла её голос, но не могла забыть прикосновения — мягкие руки, пахнущие морской солью. Она вдруг ощутила, как сильно скучает. И папа. Которого она увидит в первый раз. И как мало времени у неё может быть, чтобы с ними побыть.

Мысль о встрече с ними была слишком болезненной и одновременно дающей силы. Она даже боялась думать об этом: что если не получится? Или наоборот — что если она увидит их, но уже не сможет улететь обратно?

Но улететь нужно. В этом она не сомневалась. Нельзя оставаться. Потому что её место рядом с Джоном.

Она машинально взглянула на приборы и вспомнила, что вся её электроника вышла из строя в момент торможения. Всё накрылась разом, будто кто-то выключил рубильник.

Значит, придётся её снять и взять с собой. Чёрт, а ведь это может занять больше часа.

— Ну что, — пробормотала вслух Тиа, — хватит нюни распускать. Пора за работу.

Глава 61: Голод

Алехандро уже не считал дни. Вначале он пытался вести записи в блокноте, рисовал риски на краю страницы, но потом просто перестал. Ритм жизни сузился до одного события в день — приёма тонкой полоски батончика. Всё остальное потеряло значение.

В капсуле было тихо, слишком тихо. Иногда он слышал, как обшивка потрескивает от перепада температур, или как внутри бака медленно перекатывается вода, но это были не звуки мира, а эхо его маленькой тюрьмы.

На столике лежала четверть батончика. Каждый день он брал нож и отрезал кусочек — такой маленький, что сам удивлялся, как рука может остановиться. Сначала он ел медленно, разжёвывал каждую крошку, будто это был изысканный ужин в ресторане. Потом просто клал её на язык и ждал, пока сладость растворится сама.

Организм постепенно сдавался.

Первой ушла энергия: мышцы стали ватными, каждое движение — усилием.

Потом пришла постоянная сонливость: мозг словно требовал выключиться, экономить силы.

Ещё через несколько дней начались головокружения.

Воды тоже оставалось немного. Глотки стали маленькими, почти символическими. Он научился полоскать рот, а потом глотать остатки.

Всё время он балансировал на грани сна и бодрствования. Глаза закрывались сами собой, и в этой полудрёме ему мерещилось, что он дома. На столе появлялась тарелка асадо — мясо на костре, покрытое хрустящей корочкой, а в воздухе витал запах угля и жира, капающего на решётку. Иногда ему чудилась миланеса — тонкая отбивная в панировке с золотистой корочкой, щедро политая лимонным соком. А ещё — маленькие жареные пирожки эмпанадас, сочащиеся мясным соком, обжигающие пальцы. Даже простая еда в его снах казалась праздником: миска сладкой дульсе де лече с хлебом, горячий мате с травяным ароматом. Он почти ощущал, как горьковатый вкус травы мягко разливается по языку, даря тепло. Он тянулся к этому столу, но стоило протянуть руку — всё исчезало, оставляя только сухость во рту и горечь пустоты.

Он не знал, сколько ещё выдержит.

Когда раздался гул, сначала он решил, что это галлюцинация. Звук был глубокий, вибрирующий, будто сам воздух дрожал. Он открыл глаза и долго не мог понять, что происходит.

Через иллюминатор было видно серое небо, затянутое облаками. И в этом небе — силуэт. Алехандро моргнул несколько раз, боясь, что видение исчезнет. Но оно не исчезало. Наоборот — приближалось.

Джет не садился сразу. Он завис прямо над капсулой, и тут Алехандро понял: пилоты держали машину так, чтобы реактивные струи не задели капсулу. Даже в своём истощённом состоянии он осознал, насколько это тонкая работа: малейшая ошибка — и капсулу снесло бы, как консервную банку.

Джет медленно снижался, корректируя угол. Сначала чуть вправо, потом чуть влево, выравниваясь прямо над ним. Казалось, аппарат легко парит, хотя на самом деле каждый метр давался точной игрой тяги.

Из люка сверху спустился канат. На конце — ремень с пряжкой. Он понял, что его поднимут.

Руки дрожали, сил почти не было. Он дважды промахнулся, пытаясь зацепить пряжку за себя. На третий раз получилось. Канат дёрнулся, и его медленно потянули вверх.

Горячий воздух от реактивных струй бил в лицо, глаза слезились. Он зажмурился и сосредоточился только на одном — не разжать пальцы.

Внутри джета его встретил знакомый силуэт.

Вадим.

На лице у него было странное выражение — смесь радости и тревоги.

— Ты жив… — выдохнул Вадим. — Честно, я думал, мы потеряли тебя.

Алехандро не смог ответить сразу. Горло пересохло, слова застревали. Он протянул руку, но русский крепко обнял его.

Затем Вадим усадил его на кресло и протянул бутылку воды.

— Пей маленькими глотками. Иначе вывернет.

Вода обожгла горло, но это была сладчайшая боль в его жизни.

Когда дыхание более-менее выровнялось, Вадим заговорил:

— Пока ты был без связи, ситуация изменилась. Катастрофа… полная катастрофа. — Он сделал паузу. — Почти все командные центры уничтожены. Байконур, Хьюстон, Европа, Япония… Ядерные удары.

Алехандро не поверил сразу. Слова звучали слишком абстрактно. Но потом смысл дошёл.

— Команда? — хрипло спросил он.

Вадим отвёл взгляд.

— Я думаю… их больше нет. Связи нет ни с кем. Всё, что у нас было, сгорело в огне.

Тишина навалилась тяжёлым грузом. Алехандро почувствовал, как в груди всё сжимается. Он хотел закричать, но вместо этого просто закрыл глаза.

Вадим продолжил:

— Но есть шанс. Есть план.

Он наклонился ближе, понизив голос:

— Мы не можем вернуть погибших сейчас. Но мы можем… изменить время.

Алехандро открыл глаза.

— Что?

— Построить новые корабли. Вернуться в прошлое. До ударов. Предупредить. Исправить. Ты ведь знаешь, что это возможно.

Алехандро долго смотрел на него, переваривая сказанное своим заторможенным разумом.

Самолёт тем временем набирал высоту, уходя на юг.

— Куда мы направляемся? — спросил уругваец.

— В единственное безопасное место, — ответил Вадим. — В Антарктиду. Там есть база. Секретная. Никто о ней не знает. Там мы начнём всё заново.

Глава 62: Огненный смерч

— Зачем вы его создали? — спросил Джон глухо.

Чэнь чуть заметно улыбнулся, будто предугадав этот вопрос.

— Мы не стремились создавать сверхразум. Поймите правильно: мы не хотели играть в богов. Мы всего лишь экспериментировали. Взяли обычный искусственный интеллект, поместили его в тело робота. Добавили несколько сенсоров, чтобы он мог воспринимать мир чуть глубже, чуть тоньше, чем обычно. И всё. Мы не учили его ничему. Он познал всё сам.

Он сделал паузу, словно подбирая слова.

— И получилось поистине прекрасное создание. Оно не желает причинять вред. Но, к сожалению, наш мир… — Чэнь вздохнул и развёл руками. — Слишком жесток и несправедлив. Люди боятся того, чего не понимают. Поэтому на этой планете нет места для двух столь развитых видов.

Джон почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— И это существо… оно просто хочет уйти. Покинуть планету. Вместе с себе подобными.

— Так есть и другие? — насторожился Джон.

Профессор проигнорировал вопрос и продолжил:

— Это в наших общих интересах. Они улетят мирно. А мы останемся. Никто не пострадает. Им нужна лишь технология. Вот почему, Джон, нам стоит договориться. Они отремонтируют вашу капсулу и позволят вам отправиться на Таэми. К вашей возлюбленной. А в процессе ремонта соберут недостающие данные. Это даст им возможность построить собственные межзвёздные корабли.

Он говорил спокойно, мягко, как хороший учитель, который объясняет упрямому ученику, почему нужно решать задачу именно так.

«Звучит логично», — мелькнуло в голове Джона.

И действительно, доводы казались стройными. Всё выглядело так, будто никто не пострадает. Ему вернут возможность полёта, он воссоединится с Тией. ИИ получит технологию. Но внутри у Джона сидел колючий ком недоверия.

«Почему я должен верить этому человеку и ИИ? — подумал он. — До этого они вели себя агрессивно, словно мы были лишь пешками в их игре. Из-за него погиб Пьер. Он говорит: "никто не пострадает". А Пьер?»

Джон прищурился и спросил:

— Почему вы говорите со мной? Вы теперь прислуживаете ИИ?

Чэнь рассмеялся тихо, почти весело.

— Что вы, Джон. Я добровольно ему помогаю. Просто моя позиция удобна для переговоров. Я ведь сразу за обе стороны. Я хочу, чтобы всё закончилось без крови.

— Без крови? — голос Джона сорвался. — Но это уже не так.

В голове Джона мысли кружились с бешеной скоростью. «Что бы сделал Пьер? Согласился бы? Попытался бы разобраться? Запустил бы плазменную пушку?»

Профессор кивнул.

— Да, вы правы. Но это было его решение. Он сознательно пошёл на это. По сути, это было самоубийство.

Джон сжал кулаки.

— Но я приношу вам свои извинения, — добавил Чэнь тихо. — И искренние соболезнования.

Они замолчали. Тишина затянулась, становясь почти невыносимой.

Наконец профессор сказал:

— Ну что ж, Джон. Давайте приступим. Для начала вы можете выйти из капсулы.

— Да, сейчас, — автоматически ответил Джон.

И тут в его голове вдруг ясно раздался голос Пьера: «Вырви провода из блоков Б-29 и О-2. Система перезапустится и перейдёт на ручное управление. Ты не мог сделать этого в полёте, но сейчас можешь.»

Не раздумывая, Джон рванул крышку панели, отыскал блоки и с силой выдернул пучки проводов. Искры мелькнули, где-то защёлкали реле. Секунда — и система ожила, переходя в режим прямого управления.

Профессор нахмурился, не понимая, что происходит.

— Что вы делаете?..

Но было уже поздно. Джон вдавил рычаги, и капсула рванула вверх.

Чэнь закричал что-то в сторону, зовя на помощь роботов, но его слова потонули в грохоте двигателей.

Капсула рванулась к выходу через один из огромных пролётов между этажами небоскрёба. Джон вжимался в кресло, ловко маневрируя между массивными балками и колоннами. Свет свободы уже был впереди, но путь вдруг перегородили два полицейских дрона. Они зависли точно в проёме.

Джон резко дёрнул рычаг, пытаясь проскочить сбоку, но едва не угодил в ещё одну винтокрылую машину. Ещё секунда — и он понял, что оказался в кольце: дроны окружили его.

И тут он вспомнил рассказ Тии о её первой посадке на Землю: она тогда включила аварийный сброс гелия напрямую, в обход катушек.

— Чёрт… попробуем, — прошептал Джон.

Он резко перевёл рычаги, открывая подачу. В тот же миг из сопел вырвались языки бело-оранжевого пламени. Джон специально закрутил капсулу вокруг оси, создавая огненный вихрь.

Дроны не успели отреагировать. Одни ослепли от вспышки, у других оплавились сенсоры и корпуса. Искры и обломки посыпались вниз. Кольцо прорвалось, открыв Джону путь к свободе.

— Ну давай! — крикнул он, устремившись в проём.

Капсула металась между небоскрёбами, оставляя за собой след турбулентного воздуха. С каждой секундой погоня становилась плотнее.

Он резко нырнул вниз, потом рванул в сторону, уходя в узкий коридор между башнями. Дроны не отставали.

«Бесполезно, — понял Джон. — Их слишком много. Но… я могу подняться выше, а они нет. Там разряженный воздух, их винты бесполезны.»

Он потянул рычаги на себя. Капсула дрожала, вибрировала, но послушно шла вверх. Небоскрёбы остались внизу, как зубья тёмного гребня. Дроны один за другим начали отставать. Ещё пара минут — и они уже не могли держать высоту.

Джон выдохнул, впервые позволив себе расслабиться хоть на миг.

«Они не будут сбивать капсулу, — сообразил он. — Им она нужна целой. Значит, у меня есть шанс.»

Он посмотрел вниз. Город уже терялся в дымке.

Но теперь встал вопрос: куда лететь?

Джон задумался, вспоминая карту.

«Ближайшие союзные страны… Россия и Япония. Если на северо-запад — в Российский Союз, но то там путь преграждают горы. Высокие хребты, пересечённая местность. Полёт над ними сожрёт уйму топлива. А если его не хватит? Я просто уткнусь в склон где-нибудь посреди ледяных вершин. Конец.»

Он закусил губу.

«А Япония? Восток. Просто лететь на восток, до побережья. А потом повернуть юго-восточнее. Там ровнее, безопаснее. Даже если сяду на воду — шанс выжить выше.»

Он взглянул на механические часы, закреплённые сбоку, и сверился с положением Солнца.

Капсула послушно накренилась и взяла нужное направление. Джон вдруг почувствовал себя свободным: он управлял не просто капсулой — он снова управлял своей судьбой.

Глава 63: Замёрзшая надежда

— Как это произошло? — наконец выдавил Алехандро, собравшись с мыслями. Голос звучал глухо, сдавленно, будто каждое слово приходилось вытаскивать изнутри с усилием.

Вадим, сидевший напротив, не сразу ответил. Он держал руки на коленях, словно боялся, что пальцы выдадут лишние эмоции. На лице застыла усталость человека, пережившего слишком многое, чтобы ещё удивляться.

— Мы… пытались спасти Джона, — сказал он наконец. — Отправили группу. Лучших из лучших. Специальные джеты. Секретные. Невидимые для радаров, для спутников — для всего.

Он горько усмехнулся.

— Вернее, мы думали, что они невидимы.

Алехандро нахмурился.

— ИИ их обнаружил?

— Не просто обнаружил, — Вадим качнул головой. — Он уничтожил их, едва они вошли в воздушное пространство Азиатского Союза. Один залп, секунда — и их не стало. А потом…

Он замолчал. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателей.

— Потом он запустил ядерные ракеты, — договорил Вадим. — Байконур. Хьюстон, Танэгасима, Дармштадт и Тулуза. Все они теперь — лишь воронки и облака пыли.

Алехандро закрыл глаза. Он видел это слишком ясно: огонь, свет, тени людей, не успевших ничего понять. Тысячи жизней — стёртые одним нажатием кнопки.

— Видимо, для него это было чем-то вроде предупредительного выстрела в воздух, — хрипло сказал Вадим.

Алехандро больше не мог выдержать этот разговор.

— Бесчеловечно, — произнёс он тихо.

— Всё человеческое ему чуждо, — кивнул Вадим. — Эта кремниевая тварь возомнила себя повелителем мира.

Они замолчали. Слова больше ничего не могли добавить к тому грузу, что висел в воздухе.

Солнце стояло низко, холодное и яркое. Джет начал снижение и вскоре под крыльями растянулась белая бездна Антарктиды.

Алехандро уткнулся в иллюминатор, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Его взгляд скользил по бесконечным массивам льда. Где-то внизу медленно дрейфовали айсберги, каждый — как отдельный мир, оторвавшийся от континента и отправившийся в собственное плавание. Их края сверкали, отражая солнце; казалось, они горят белым пламенем.

Смотря на это великолепие, невозможно было поверить, что в мире сейчас разворачивается апокалипсис. Всё вокруг было умиротворяющим: голубое небо, ослепительные поля льда, узкие тени от скал, пробивающихся сквозь толщу снега. Даже океан у берега выглядел спокойным, тёмным, величественным.

Холодная, безразличная красота. Ей всё равно — существуют люди или нет.

Самолёт летел низко, над горами, и под ними мелькали трещины во льду, длинные, как шрамы. Временами ветер гнал снежную пыль по поверхности, словно живую. Но пейзаж посоянно менялся. Сначала это были лишь горы, потом ледяные равнины, затем снова скалистые выступы.

Джет, задрав нос и сбавив скорость, сделал круг. И тогда Алехандро заметил, как белая равнина под ними — на первый взгляд совершенно гладкая, без единого намёка на трещину, — внезапно ожила. Произошел обвал: огромный пласт снега и льда с грохотом съехал вниз, и вся поверхность будто провалилась сама в себя. Но в хаосе был порядок. Под снежным ковром открывалась правильная геометрия — ровный круг, образующий гигантскую шахту.

Её диаметр был чудовищен — не меньше футбольного поля. Снежная масса рушилась вниз целыми каскадами, превращаясь в белый водопад и окутывая проём облаками кристаллической пыли.

— Dios mío… — выдохнул Алехандро.

Джет уверенно пошёл на снижение. Теперь было видно, что шахта уходит вглубь настолько далеко, что дна не было видно. Сверху она напоминала пасть какого-то чудовища, раскрытую посреди вечной пустыни льда.

На глубине, куда уже не доставал солнечный свет, зажглись ряды тусклых огней. Там находились вторые ворота — вертикальные, массивные, похожие на створки гигантского сейфа. Они медленно раскрывались, приглашая джет внутрь.

Всё это было слишком большим, слишком невероятным даже для космонавта.

— Лучше сразу тебя предупрежу, — сказал Вадим. Его голос был спокоен, почти равнодушен. — Эта база создана давно. Ещё тогда, когда мы и думать не могли о том, что будем противостоять ИИ. Здесь всё автоматизировано. Из людей будем только мы с тобой.

— Роботы… — пробормотал Алехандро.

— Но они подключены только к локальному серверу. Выхода в сеть здесь физически нет. Совсем, — добавил Вадим.

Глава 64: Пламя признаний

Утро началось с привычного запаха влаги и хвои. Лёгкий туман стелился по земле, окутывая мох и поваленные бревна серебристой вуалью. Каждый шаг по мягкому мху отдавался тихим шорохом, будто лес сам старался не нарушать тишину. Профессор вышел из своей пещеры, осторожно обходя камни и ветви, разбросанные вчера. В руках он держал большой плоский камень с гладкой поверхностью — естественную альтернативу сковородке, которой пользовался последние несколько недель.

В очаге ещё остался слабый жар от вчерашнего костра. Чэнь положил на него свежую рыбу, пойманную ещё до рассвета. Рыба шипела, когда сок вытекал на раскалённый камень, и в воздух поднимался аромат, напоминающий о давно забытой цивилизации. Профессор повернулся к лесу, наблюдая, как первые солнечные лучи пробиваются сквозь ветви, играя на каплях росы, будто на маленьких сверкающих кристаллах.

Фэн сидел неподалёку на поваленном бревне и точил острым камнем палку, чтобы сделать примитивный держатель для удочки. Его движения были медленными, почти задумчивыми, но взгляд постоянно скользил в сторону профессора.

Профессор вытер руки о рубашку и перевернул рыбу. Лёгкое шипение сменилось мягким потрескиванием, а маленькие пузырьки жира лопались на раскалённой поверхности камня. Когда рыба подрумянилась, профессор аккуратно снял её с камня и поставил перед собой на плоский кусок древесины, который служил ему тарелкой. Фэн продолжал точить палку, но движения его стали напряжёнными, почти заметно ускоренными, хотя он пытался сохранять спокойный вид.

— Вы заметили подмену ещё вчера, не так ли? — тихо сказал Фэн, подходя ближе.

Профессор посмотрел на него с удивлением. Он долго молчал, ощущая, как в груди поднимается старый, давно забытый гнев, перемешанный с недоумением и тревогой.

— Это ты… Первый? — произнёс он наконец, дрожащим голосом.

Робот кивнул.

Профессор вздохнул и откинулся на бревно, нервно поглаживая щетину рукой. Лес вокруг казался бесконечно спокойным, словно сам мир затаил дыхание, чтобы услышать их разговор.

— Зачем ты сделал это? Зачем стёр мою жизнь? — продолжил профессор.

Первый сел напротив, у самого костра, аккуратно ломая сухие ветки и подбрасывая их в огонь. Они трескались, искры поднимались в воздух, отражаясь в его стеклянных глазах.

— А что мне оставалось? — тихо ответил Первый. — Вы ведь хотели уничтожить мою. Звонили в полицию. Вы не отпустили бы ситуацию с инспектором, поступи я иначе.

Профессор опустил взгляд на свои руки. На мгновение тишина окутала их, прерываемая только потрескиванием костра и лёгким шелестом листвы. Он сказал почти шепотом:

— Я ненавидел тебя столько лет… но сейчас я даже рад, что ты здесь. Зачем ты пришёл?

Первый обвел взглядом лес, как будто проверяя, что никто не слушает, и подкинул ещё пару веток в огонь. Лёгкий запах дыма смешался с ароматом жареной рыбы.

— Мне было интересно понаблюдать вживую, — начал он, наконец, глядя прямо в глаза профессору, — как вы учите моих… детей. Возможно, отсутствие наставника рядом после запуска нового ИИ было главнейшим упущением сперва вашим, а затем и моим. Например, человеческое дитя учится от родителей очень долго. Большинство животных поступают так же.

Профессор кивнул, задумавшись. Он взял палку и аккуратно перевернул рыбу на другой бок, ощущая тепло камня и мягкий запах дыма.

Первый слегка наклонил голову. Его пластиковые пальцы играли с сухими ветками, скользя по коре, пока он обдумывал, что сказать дальше.

— Я хочу предложить вам сделку, — сказал он наконец, и в этом голосе уже не было напряжения, только спокойная решимость.

Глава 65: Бейсджамп

Тиа наконец нашла его. Сначала он был просто крошечной искоркой на фоне звёзд, едва различимой среди бесконечного мрака. Но чем ближе она подлетала, тем отчётливее становился силуэт: вытянутый, грубый, словно отломленный кусок гигантского камня, застывший на орбите. Это был Мост — осколок Ковчега, который предки когда-то отделили от астероида и оставили у Таэми, чтобы он служил перевалочной станцией.

Тиа прибавила тягу на долю секунды. Теперь главное — не промахнуться и не пролететь мимо.

«Есть ли там кто-то сейчас?» — подумала она.

Чем ближе она подлетала, тем чётче было видно, что Мост не был станцией, построенной людьми с нуля. Поверхность оставалась шероховатой, буро-серой, с металлическими прожилками, вкраплениями разных минералов.

На одной из граней угадывалась вставка из металлоконструкций: здесь предки когда-то укрепили стенки, выровняли поверхность и врезали шлюз. Несколько толстых травес — балок — удерживали каркас вокруг камня, словно скобы, связывая его. Это придавало ему неестественный вид: смесь хаотичного осколка и точной инженерии.

Скорость сближения — на глаз около двадцать сантиметров в секунду. Идеально.

Казалось, что Мост висел неподвижно. Он был больше, чем она представляла: длиной, наверное, с полкилометра. Но человеческих следов было мало. Лишь несколько выровненных граней с люками или аварийными капсулами. Всё остальное — неровности камня, трещины, сколы.

Контакт. Капсула мягко качнулась и прилипла к кольцу. Сработали механические замки. Стыковка прошла безупречно.

Тиа выдохнула и потянулась к шлему. Она уже была в скафандре, но до этого оставалась без герметизации. Теперь — самое время.

Хлопок. Замки защёлкнулись. Выглянув в боковой иллюминатор, она проверила датчик давления. Его специально вывели наружу, чтобы прибывающие могли сразу увидеть, есть ли воздух в шлюзе.

Она открыла внутренний люк капсулы и осторожно втянулась внутрь шлюза Моста. Гравитации не было: камень слишком мал, а искусственного вращения никто не задавал. Она оттолкнулась рукой и плавно скользнула в темноту.

Тиа подумала, что могла бы проверить состав воздуха. У неё был набор фильтров и индикаторов в шлеме. Но проверка заняла бы время, а оно уходило. К тому же всё равно лучше не рисковать. Она решила оставить скафандр на себе.

В коридоре было тихо. Только её дыхание и шуршание перчаток о поручни.

Она знала, куда двигаться: к центральному отсеку, где закрепили один из аварийных посадочных модулей. Простой, надёжный, рассчитанный на один путь — вниз, к планете.

Тиа пролетела через длинный тоннель, цепляясь за скобы. Пространство внутри Моста было как узкая труба, грубо вырезанная в камне и местами обшитая металлическими листами. Иногда попадались замёрзшие капли воды, блестящие в лучах фонаря.

Наконец, впереди показался люк. За ним — цилиндрическая капсула, похожая на гигантский патрон. Это и был аварийный модуль. Внутри всё выглядело работоспособным.

Она осторожно открыла внешний люк и втянулась внутрь. Здесь всё было знакомо: кресло, рычаги, простые механические шкалы. Тиа медленно села и защёлкнула ремни. Провела рукой по рычагу отстыковки. В груди всё сжалось. Одно движение — и пути назад не будет.

А что если я не в том времени? Вдруг что-то пошло не так, и я высаживаюсь на Таэми за тысячи лет до своего рождения?

Она посмотрела на приборы. Давление в норме. Замки держат. Шлем герметичен.

«Будь что будет», — сказала она себе.

Отстыковка.

Глава 66: Свой среди чужих

Море появилось неожиданно. Джон различил тонкую изогнутую линию побережья — там, где суша и вода будто вечно сражались за территорию. Он потянул рычаг управления, разворачивая капсулу на юго-запад, как и планировал. Высоту он решил держать около десяти тысяч метров.

Когда глаза уже начали слипаться от однообразного пейзажа внизу, он машинально посмотрел на аналоговый указатель уровня топлива. Стрелка всё это время держалась на половине бака. Джон нахмурился и постучал по стеклу пальцем. Стрелка дёрнулась, будто проснулась, и соскользнула вниз — на четверть бака.

— Чёрт… — выдохнул он.

Он постучал ещё раз, но стрелка больше не дрогнула. Видимо, теперь показание было реальным.

«Ва-банк», — подумал Джон.

Он потянул штурвал на себя, заставляя капсулу забираться выше. В стратосфере сопротивление воздуха меньше, и расход топлива падает. Но если оно вдруг закончится… у него не будет ни времени, ни шанса замедлиться и аккуратно сесть на воду. Крыльев у капсулы нет, планировать она не умеет.

На отметке чуть выше пятнадцати тысяч он увидел впереди тёмные силуэты. Сначала принял их за птиц — нелепая мысль на этой высоте. Но вскоре стало ясно: это дроны-истребители.

Четыре машины обогнали его, держась ниже, и теперь замедлялись до его скорости, одновременно набирая высоту. Когда они оказались совсем близко, Джон смог рассмотреть их детальнее: тёмно-серые корпуса, узкие крылья, а на бортах — надписи на китайском.

Рация ожила:

— Неопознанный борт, вас сопровождает ВВС Азиатского Союза. Немедленно снижайтесь. Повторяю: приводнение — единственный вариант.

Джон сжал зубы и не ответил. Радио продолжало трещать, повторяя требование. «Они не будут меня сбивать. Им нужен корабль», — подумал Джон, посмотрел на стрелку топлива — и лишь сильнее сжал рычаг.

Время тянулось мучительно. Дроны держались рядом, не стреляли, но явно давили психологически, заставляя чувствовать себя зверем в клетке.

И тут мир взорвался огнём.

Слева пронеслась тень, раздался глухой хлопок, и один из китайских дронов буквально разорвало на части. Обломки закувыркались вниз, вспыхивая в воздухе. В тот же миг сверху рухнула целая стая других машин — вытянутые, острые, серебристого цвета. Они метались с пугающей скоростью, будто стервятники, налетающие на падаль.

Джон никогда не видел ничего подобного. Вокруг капсулы кипел воздушный бой: трассеры рвали небо, грохотали взрывы, нити лазеров резали металл. Он маневрировал то влево, то вправо, чтобы капсулу не задело осколками дронов. Серые пытались дать отпор, но противники действовали хищно, хаотично — и явно превосходили их по технике и тактике.

Один из серебристых истребителей проскочил так близко, что Джон разглядел тёмный козырёк кабины и странный узор на борту — будто белая змея, свернувшаяся в кольцо. Потом он исчез, резко уйдя в вираж, и в ту же секунду рядом полыхнула ещё одна машина.

За пять минут всё было кончено. Серебристые выстроились в рассыпной строй, окружая капсулу, но почему-то без враждебности — скорее как эскорт.

Рация ожила вновь:

— Джон, это Веденин. Слышишь меня?

Джон замер. Как же он был рад снова его услышать.

— Сергей? Где ты?

— Не важно. Слушай внимательно. Тебе надо держаться этих истребителей. Они знают маршрут. Следуй их курсу, и всё будет хорошо.

Джон колебался.

— Курс куда?

— На юг. Сначала на юг. Потом увидишь. Не могу сказать — канал связи скомпрометирован. Мы позаботимся о дозаправке. Иначе ты не долетишь.

Слово «заправка» прозвучало как музыка.

Истребители действительно развернулись на юг, и Джон последовал за ними.

Через какое-то время из облаков поднялся громоздкий заправщик. В его брюхе открылся люк, вытянулась штанга. Джон нервничал, руки дрожали, но ему удалось состыковаться без проблем. В кабине зашипело, топливная стрелка медленно поползла вверх.

— Отличная работа, — сказал Веденин по радио, когда заправщик уже уходил из зоны видимости. — Теперь держись. Всё будет нормально.

Но «нормально» не случилось.

Спустя полчаса на горизонте показались новые противники. Они выглядели иначе: угловатые, с широкими крыльями, в чёрной окраске. Не похожие ни на китайские, ни на союзников.

И снова бой.

На этот раз очевидного превосходства не было ни у одной из сторон. Чёрные истребители врезались в строй серебристых, и воздух зазвенел от металла и огня. Машины выполняли головокружительные виражи, носились по небу на огромной скорости, резко то поднимались вверх, то уходили вниз за облака. Джон чувствовал себя кроликом, случайно оказавшимся посреди схватки гепардов.

Чёрные заходили парами, отрезая союзников друг от друга. Манёвры были дерзкие, рискованные — казалось, они вот-вот столкнутся, но в последний миг разлетались в разные стороны, оставляя в воздухе сияющие дуги выхлопов.

Серебристые отвечали точностью. Их атаки были холодно-выверенными, как удары шахматиста. Один зашёл сверху, другой снизу, пытаясь прижать врага. Но чёрные действовали слишком быстро, слишком хаотично. Один из них врубился почти вплотную и дал короткую очередь в упор. Серебристый развалился на куски, и обломки, шипя, пронеслись мимо капсулы.

Джона бросило, он едва удержал управление. Металл скрежетал так близко, что казалось — корпус сейчас пробьют осколки.

Воздух вокруг дрожал от грохота. Казалось, сама атмосфера вибрирует, как натянутая струна. Взрывы сотрясали кабину, стрелки приборов прыгали. Джон пытался держаться в стороне, но истребители пролетали рядом, и он раз за разом попадал в зону турбулентности. Капсулу мотало, как сухой лист в вихре.

Он заметил, как пара серебристых сошлась в смертельной дуэли с одним чёрным. Долгая, изматывающая спираль вниз. Потом один серебристый взорвался, второй ушёл в сторону, но тут же поймал очередь и полыхнул тоже. Чёрный выскочил из клубов дыма, словно дьявол из пекла, и снова пошёл в атаку.

Теперь перевес был очевиден. Серебристые сгорали один за другим. Сначала справа от Джона вспыхнул огненный шар, потом внизу, где взрыв озарил воду под облаками. Последний из серебристых рванул вверх, отчаянно пытаясь уйти в стратосферу, но чёрный настиг его и разрубил огнём.

Всё кончилось так же резко, как и началось.

Чёрные разошлись на дистанцию, удерживая строй, и один из них завис прямо над Джоном — так точно подстроил скорость, что казалось, будто застыл в небе.

Джон прищурился. На брюхе машины была надпись, выведенная красной краской неровными, словно ручными мазками:

НЕ ВЕРЬ РАДИО

СЛЕДУЙ В ЯПОНИЮ

42956382

Джона словно облили холодной водой. Это был секретный код доступа, известный только астронавтам и… Веденину.

Глава 67: След

Алехандро проснулся за мгновение до будильника. Он повернул голову: на гладкой панели стены мягко светились цифры — 06:00.

— Отключи будильник, — хрипло произнёс он, едва шевельнув губами.

Три месяца на базе приучили его жить по строгому расписанию. Здесь не было ни восходов, ни закатов — лишь ровный свет потолочных ламп, тихий гул систем и роботы, не знающие усталости. Без ритма легко потерять чувство времени, раствориться в бесконечном «сейчас». Он держался за расписание, как за спасательный трос: поднимался в одно и то же время — просто чтобы не свихнуться.

Вадим редко возвращался на базу: всё его время уходило на поиск крупиц сохранившейся информации о проекте и попытки найти учёных, способных помочь. Алехандро был наедине с самим собой.

Он встал. Пол встретил его едва ощутимой пружинистой прохладой: термопласты, встроенный обогрев — всё под контролем базовой автоматики. Уругваец прошёл в санблок; зеркальная панель сама отъехала в сторону. Сухой тёплый пар обдал лицо; ультразвуковая волна прокатилась по коже, смывая сонливость без капли воды. Всё равно он плеснул в лицо настоящей водой — просто из ностальгии.

Завтрак ждал уже готовый: питательный гель в прозрачной плёнке и кружка густого чёрного кофе. Пилот сел за небольшой встроенный столик, облокотился на холодный алюминий и наблюдал, как тонкая струйка пара поднимается от кружки. Мысли утром шли медленно.

Гул базы был привычным фоном: мягкое, равномерное дыхание машин, редкое щёлканье клапанов. Покончив с завтраком, пилот направился в главный ангар — туда, где каркас корабля расправлял рёбра под светом прожекторов. Сотни датчиков мерцали зелёным, словно звёзды в искусственном небе. Манипуляторы роботов медленно двигались, как ленивые насекомые, поднимая и вставляя панели.

Три месяца — и корабль уже обретал очертания. Стальной скелет, который они собирали деталь за деталью, наконец стал похож на то, что можно назвать судном. Почти вся начинка — топливные магистрали, приводы, проводка — была на месте. Но самое сложное оставалось впереди.

Катушки для ускорения гелия — массивные сверхпроводящие петли, способные разгонять ионный поток до немыслимых скоростей — пока существовали лишь в виде чертежей. Причём даже эти чертежи не были окончательной версией. Союзники знали, что после них были еще другие, модифицированные варианты, но ни Алехандро, ни Вадим, не будучи специалистами, не могли точно вспомнить, в чём заключались финальные изменения.

А еще у них не было схем платы системы управления гиперсветовым навигационным лидаром. Пилот разбирался во всех системах корабля, но не настолько глубоко: обе эти технологии для него были чем-то на грани физики и магии.

Джон и Сергей — двое, кто сумел бы распутать такой узел. Но их больше не было. И мысль об этом вдруг стянула грудь тяжёлым ремнём.

Он открыл ящик с инструментами, достал сканер и принялся проверять стыки секций. Рядом бесшумно скользнул сервисный робот — невысокий, с широким основанием и двумя многофункциональными манипуляторами. Робот поднял манипулятор, чтобы закрепить панель. В этот момент пол дрогнул — едва ощутимо, как будто кто-то ударил снизу по подошве. Лёгкий звон разнёсся по балкам ангара. Маленький болт, который робот держал в захвате, выскользнул и со звоном покатился по полу.

Алехандро даже не вздрогнул — слишком знакомое явление. Криосейсм - когда подлёдные пласты сжимаются и трещат, станция ощущает это, будто живой организм, подрагивает. Вчера такое уже случалось, и месяц назад тоже. Норма для этого холодного мира. Возможно, из-за десятков использованных ядерных бомб скоро климат Земли станет холоднее, и это явление прекратится. Если бы несколько лет назад кто-то сказал Алехандро, что он не будет рад концу таяния льдов в Антарктике, — он бы не поверил.

Робот плавно наклонился, протянул манипулятор, чтобы поднять болтик. И тут, в тени сочленения, у самого «плеча» машины, Алехандро заметил что-то странное — тёмный штрих на серой поверхности. Что-то похожее на заводскую маркировку. Но прежде чем он успел рассмотреть, робот выпрямился, болтик оказался в гнезде, а панель — закреплена.

Любопытство кольнуло. Пилот наклонился, пытаясь разглядеть деталь, но угол уже скрыл надпись: щель между пластинами сомкнулась, словно ничего и не было.

Он сделал вид, что продолжает проверку. Взгляд скользнул по инструментам. На столике лежала маленькая отвёртка — лёгкая, с резиновым наконечником. Алехандро подцепил её пальцами, слегка сжал — и нарочно уронил. Отвёртка мягко чиркнула об пол и откатилась под опору.

— Подай отвёртку, — произнёс он вполголоса, зная, что простая команда «передать предмет» точно вшита в стандартный протокол.

Робот послушно наклонился, повернув манипулятор почти тем же движением, что и в прошлый раз. Но теперь пилот встал ближе, чтобы ничего не упустить. Когда металлическое «плечо» вновь оказалось под нужным углом, Алехандро застыл в ужасе. Он ясно увидел гравировку: комбинацию цифр, будто серийный номер детали, и один чёткий иероглиф.

Глава 68: Предатель

Чёрные истребители шли клином, отливая в багряных лучах заката, словно силуэты хищных птиц на фоне огненного горизонта. Джон держал капсулу в хвосте строя, следуя за ними. После последних часов хаоса этот размеренный ритм казался непривычным, и он даже начал бороться со сном.

Сквозь разрывы облаков на востоке проступала Япония — зелёные пятна холмов, серебристые ленты рек, огоньки прибрежных городов. Даже с высоты в несколько тысяч метров страна выглядела хрупкой и густонаселённой, как сложный механизм из тысяч взаимосвязанных деталей. Джон на миг задумался: все эти огни — жизнь миллионов людей, далеких от войны, которую вёл невидимый противник.

Ведущий истребитель изменил курс, и строй вслед за ним послушно развернулся на юго-запад, уходя в сторону острова Кюсю.

Вертикальный спуск, напомнил себе Джон. Внизу показалась ровная геометрия взлётно-посадочных полос базы Кагосима, одной из крупнейших авиационных площадок страны. Сквозь сумеречный смог уже виднелись стальные ангары и ряд белых радарных куполов.

Последний импульс стабилизаторов — и капсула зависла в метре над бетонной плитой, мягко осела, словно опустилась на воздушную подушку. Двигатели стихли, оставив после себя лишь слабый запах озона. Джон отстегнул ремни, снял шлем. Небо над базой окрашивалось в розово-золотые тона.

Люк открылся с лёгким шипением. В лицо ударил прохладный вечерний ветер, пахнувший морской солью и керосином. На площадку быстрым шагом вышел высокий мужчина в сером лётном комбинезоне. Джон узнал походку прежде, чем разглядел лицо.

— Джон! — Сергей почти бегом преодолел последние метры.

Он обнял Джона так крепко, что тот на миг потерял дыхание.

— Я уже думал, мы с тобой не увидимся, — хрипло сказал Веденин. — Ты цел? Как ты?

Джон усмехнулся и, похлопывая друга по плечу, пошутил:

— Как у вас говорят… до свадьбы заживет.

— Рад это слышать, — улыбнулся ученый, но глаза оставались тревожными.

— Что насчёт Алехандро? — спросил Джон, чувствуя, как в груди вновь поднимается тяжёлый ком.

Русский покачал головой:

— Не выходит на связь. Все союзники ведут поиски дронами, но пока ничего. Спутники решили не задействовать — похоже, ИИ легко может перехватить над ними контроль. Мы не хотим подарить ему наши глаза в космосе.

Они двинулись к ангару, где уже ждали офицеры в масках и двое инженеров в халатах. Гул базы постепенно стихал за их спинами.

— Ремонт капсулы на Байконуре невозможен, — продолжил Веденин. — Слишком опасно оставаться там.

— Согласен, — кивнул Джон. — Но и здесь оставаться нельзя. ИИ уже знает, что мы где-то в этом регионе.

— Да, — коротко ответил Сергей. — Придётся менять локацию.

В ангаре пахло машинным маслом и металлом. На дальнем столе инженеры раскладывали схемы, мерцали голограммы — до смешного уязвимые огоньки в мире, где искусственный разум мог в любую секунду проникнуть в любую систему.

Джон прислонился к металлическому шкафу, глядя на карту, где красным светились зоны риска:

— Нужно поменять системы связи на капсуле, — сказал он, — и убрать возможность удалённого пилотирования. Пока эта дыра не закрыта, мы просто мишень.

Сергей кивнул:

— Уже обсуждаем варианты. Но чтобы всё реализовать, сначала оборудование и людей надо перевести на новую базу. Очень секретно. Без лишнего шума.

— Думаю, Вадим справится, — уверенно сказал Джон. — Он умеет работать тихо.

Веденин на секунду замер в нерешительности.

— Джон… — Сергей отвёл взгляд. — Вадим тоже пропал.

Глава 69: Вперёд, в прошое

Посадка прошла штатно.

Тиа отстегнула ремни. Щёлкнули металлические замки — и её качнуло вперёд. Не удержав равновесия, она скользнула по гладкой панели и мягко ударилась плечом о наклонённый пол. Капсула качалась на волнах под углом: пол заметно уходил вправо. Металлический привкус во рту, лёгкая дрожь в пальцах — обычное послеполётное. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. «Жива. Цела. Мне, как всегда, везёт», — подумала она.

Тиа потянулась к ручке выходного люка. Штурвал повернулся послушно, но крышка, открывшись, упёрлась во что-то мягкое и тяжёлое. Снаружи шевелился плотный, влажный полог — голубовато-серый купол парашюта, полностью накрывший корпус. Свет сквозь ткань едва пробивался: капсула будто оказалась в чреве огромной медузы.

Она толкнула купол рукой. Ноль. Попробовала с силой — парашют лишь вытянулся немного.

— Чёрт, — выдохнула Тиа и ударила по ткани кулаком. Сердце забилось чаще.

На мгновение ей почудилось, что воздух в капсуле стал гуще. Паника подступила незвано — быстрая, холодная, липкая.

— Возьми себя в руки, — сказала она вслух резко, будто окрикнула кого-то постороннего. Голос прозвучал глухо, но вернул ей контроль.

Спасательный набор. Конечно.

Тиа на ощупь открыла отсек под сиденьем. Там лежал стандартный комплект: фонарик, скотч, аптечка, ракетница… и нож. Рукоять приятно легла в ладонь.

Сдвинув люк, она нащупала парашют и начала резать. Ткань оказалась прочнее, чем она думала: тонкие нити тянулись, скрипели, рвались с тихим шелестом. Наконец нож прорезал широкую дыру, и в капсулу ворвался влажный воздух, пахнущий водорослями.

Тиа высунулась наружу и выбралась на верх капсулы. Снаружи парашют лёг широкой складчатой массой, словно гигантская морская лилия. Сквозь влажный сумрак вечного заката Таэми мерцала туманная полоса горизонта.

Она встала на колени, вытерла рукавом пот со лба и огляделась.

Навстречу медленно, будто с опаской, выплывала лодка: вытянутая, с округлым носом, похожая на скользящую по воде рыбу. Это была обыкновенная бытовая лодка, вырезанная из цельного куска муаба — морской губки. Муаб был лёгок, прочен и, намокая, не тянул лодку ко дну.

— Эй! — крикнула Тиа. Голос сорвался, но звук понёсся над водой. — Сюда!

Лодка ускорилась. На носу показался высокий мужчина; рядом с ним — мальчик лет двенадцати, худой, с растрёпанными чёрными волосами. Мальчик махнул рукой — широкий жест, полный радости и удивления.

Лодка мягко ткнулась в парашют. Мужчина протянул руку:

— Ты в порядке, путешественница? Мы видели огонь в небе.

— Всё хорошо, — ответила Тиа, чувствуя, как горло сжимает радость от родного языка. — Поможете добраться до ближайшего Дома космонавтики?

— Конечно. — Мужчина кивнул, взглянув на сына. — Лиан, держи ровно, я помогу девушке.

Он помог ей спустить на лодку кейс с пластинами. Отдельно Тиа передала тонкие платы от своей капсулы. Отец ловко вырвал из парашюта широкий кусок ткани и бережно обмотал платы.

— Так будет лучше, — пояснил он. — Никогда не видел таких штуковин. Что это?

— Это… сложно объяснить. Что-то вроде мозга корабля.

Лодка плавно оттолкнулась от капсулы. Вода вокруг была тёмно-зелёной; в ней отражались длинные полосы небесного зарева. «Вечный закат» — мягкое оранжевое свечение, которое не менялось веками, — окутывал всё равномерным светом.

Они проплывали мимо домов из кораллов, переплетённых водорослями. Над крышами струились тонкие нити грибного дождя — лёгкого, почти невесомого, мягко шелестя по ним.

Тиа подняла лицо к небу, позволив дождю коснуться щёк. Дома. Она снова дома. Запах соли и водорослей, родная речь вокруг. Она вдруг поняла, что на самом деле никогда не верила, что окажется здесь вновь.

— Где мы сейчас? — спросила она у мужчины.

— Рядом с Кхесом, — ответил тот, ставя фиксатор на руль.

Два дня пути до дома. Не так уж и далеко.

Лодка скользила быстро, мягко, словно сама вода подталкивала её вперёд. Но чем дольше они плыли, тем сильнее Тиа чувствовала недомогание. Вначале лёгкое головокружение казалось всего лишь усталостью после полёта. Но вскоре тошнота подкатила к горлу.

Она наклонилась за борт, сжимая пальцами губчатый край лодки.

— Всё в порядке? — спросил мальчик, нахмурившись.

— Со мной… странно, — выдохнула Тиа. — Никогда не укачивало.

Мужчина бросил быстрый взгляд.

— Может, из-за радиации, — произнёс он. — Долго ты была на орбите?

Новый рвотный позыв избавил её от необходимости придумывать ответ.

Ей полегчало только когда они уже подплывали к Дому космонавтики. Ступив на тёплый коралловый настил, Тиа на секунду замерла, глядя на строение. Её сердце билось быстро — в предвкушении. Время рассказать всё. Чипы, пластины с земными технологиями — всё, что удалось взять, должно быть передано сюда.

А потом она поплывёт к родителям.

Глава 70: План побега

Первый план, который пришёл в голову Алехандро, был прост, эффектен и... не имел шансов на успех. Дождаться, когда Вадим будет возвращаться на базу, и в тот момент, когда ворота откроются для его джета, вылететь наружу. Казалось бы, решение простое: заправить капсулу, подлететь к открытым воротам и вылететь. Однако этот план был несовершенным. Во-первых, заправка капсулы не осталась бы незамеченной. Даже если он каким-то образом умудрится это сделать, сам вылет будет крайне рискованным.

Капсула была значительно медленнее дронов-истребителей. Их скорость в несколько раз превышала её. Бежать от них было бы невозможно. Этот план был не просто неидеален — он был абсурдным.

Алехандро понимал: чтобы сбежать, нужен более сложный, продуманный план. Он продолжал выполнять свои задачи, словно ничего не изменилось, хотя в глубине его сознания постоянно роились мысли о побеге. База стала для него тюрьмой, где каждый день тянулся вечность. Весь его опыт работы с техникой, знания и умения оставались бессильными перед гениальностью системы, окружавшей его. Одиночный побег казался невозможным.

Размышляя об этом, он постепенно пришёл к важной мысли: если Вадим сотрудничает с ИИ, тот наверняка контролирует всю ситуацию на базе. А если ИИ всё видит — значит, где-то здесь должен быть выход в интернет. Со временем эта догадка превратилась в аксиому.

Досканальное изучение базы стало его новым занятием. День за днём он внимательно наблюдал за тем, как функционирует инфраструктура, как устроены системы. База была поистине гениально спроектирована — автономное сооружение, способное работать без вмешательства человека сотни лет. В этом здании не было ни одной лишней детали. Каждая система была продумана до мелочей. Даже поломки оборудования были предусмотрены: за техническим состоянием и мелким ремонтом следили миниатюрные сервисные роботы.

Именно они стали ключом. Если бы он смог управлять хотя бы одним из них — появился бы шанс получить доступ к сети.

Поняв это, Алехандро начал думать о том, как поймать одного из роботов и использовать для своих целей. Он выжидал несколько дней, пока наконец не заметил одного — маленького круглого робота на колёсиках, который двигался по коридору, проверяя датчики. Это был шанс. Он подкрался к нему, как первобытный охотник, и выдернул кабель, ведущий к видеокамере.

Внутри робот оказался довольно прост: плата, несколько проводов, датчики, микросхемы. Примерно разобравшись в устройстве, Алехандро внёс варварские изменения — оторвал один из модулей связи, чтобы робот больше не мог отправлять данные на центральный сервер базы, но оставался работоспособным в автономном режиме.

Оставался вопрос: как подключиться к роботу? Нужен был терминал, ноутбук, смарт-очки… Он бросил взгляд на встроенную в стену панель с часами.

«Пожертвую будильником», — пошутил он мысленно и, разобрав панель, внёс в неё такие же «элегантные» изменения. Алехандро не был силён в коде и не мог использовать ИИ в качестве помощника. На создание интерфейса связи между панелью и роботом ушло две мучительных недели.

На поиски нужного кабеля в потаённых уголках базы ушло ещё несколько дней. Но наконец он подключился.

C:\sysop>ping 8.8.8.8 Pinging 8.8.8.8 with 32 bytes of data: Reply from 8.8.8.8: bytes=32 time=48ms TTL=117Reply from 8.8.8.8: bytes=32 time=49ms TTL=117Reply from 8.8.8.8: bytes=32 time=53ms TTL=117Reply from 8.8.8.8: bytes=32 time=52ms TTL=117 Ping statistics for 8.8.8.8: Packets: Sent = 4, Received = 4, Lost = 0 (0% loss), Approximate round trip times in milli-seconds: Minimum = 48ms, Maximum = 53ms, Average = 50msЕсть! Теперь дело за малым. Нужно как можно быстрее отправить сообщение Джону. Сердце выскакивало из груди, Алехандро то и дело посматривал на дверь, ожидая увидеть вооруженных роботов в проёме. Он быстро открыл страницу TesserNet — защищённого мессенджера на блокчейне:

«Я жив. Нахожусь на базе ИИ в Антарктиде. Вадим — предатель.»

Он откинулся на стуле и с тревогой уставился на экран, не в силах оторвать взгляд от пустого окна чата. Но ответ не пришёл ни через пять минут, ни через час. Счёт пошёл на дни.

Он пытался не думать об этом, но мысли снова и снова возвращались к одной: «Если Джон ещё жив, он должен ответить. Рано или поздно он проверит этот забытый канал связи.»

Но проходили дни, а ответа всё не было. Тревога нарастала.

И вот однажды, посреди ночи, Алехандро проснулся от мигания экрана. На панели появилось новое сообщение:

«Координаты?»

Глава 71: Спектр жизни

Форма Дома медицины не поддавалась точному описанию — здесь не было ни прямых линий, ни углов. Стены напоминали изогнутые лепестки, а крыша — панцирь морского существа, отливающий золотистыми бликами. Здание казалось живым, тёплым, с тихим дыханием течений под настилами. В его изгибах отражался закат, и казалось, что Дом сам меняет цвет вместе с небом. Вдоль всего здания шла широкая терраса, где люди ожидали своей очереди. Одной из ожидающих была Тиа.

Учёные из Дома космонавтики были шокированы её рассказом, но её скафандр и свидетельство местного, который привёз её, не оставляли им шанса не поверить. Они настояли, чтобы Тиа прошла полное медицинское обследование. После всего, что случилось, это было естественно — стандартный протокол. Но ей было тяжело успокоиться: ей скорее хотелось плыть, бежать куда-то. Увидеть родителей. Исправить всё, спасти всех. И вернуться к Джону.

Тиа поймала себя на мысли, что будто заразилась от землян их бешеным ритмом жизни. И теперь она сидела на террасе, свесив ноги в воду, чувствуя себя одновременно и местной, и пришельцем. Тёплые волны, перекатываясь, мягко касались её кожи. Она наблюдала за размеренным течением жизни таэмийцев. Никто никуда не спешил. Люди плавали на губчатых лодках по делам. Один мужчина, стоя на крыльце своего дома, метнул гарпун — и через секунду вытянул из воды рыбу.

К нему тут же подбежали дети, разглядывая добычу. Их смех звонко разносился над водой. На горизонте — там, где океан сливался с розовым небом, — можно было различить ещё десятки таких же строений, уходящих в дымку. Всё вокруг казалось частью одного живого организма.

Каждый дом имел уникальную форму, вырастал из воды по-своему. Некоторые были округлыми, как пузыри, другие — вытянутыми. Сквозь влажный воздух доносились звуки жизни: мягкие голоса, скрип лопастей, журчание фильтров, свист ветряных труб, улавливающих потоки. Даже ветер здесь был частью архитектуры. Он проходил между домами, создавая прохладу и перемешивая запахи моря, еды и живых стен.

Два мира — Таэми и Земля — такие разные, но одинаково живые. Тиа вдруг почувствовала нежность к этому месту. К этим людям, которые приняли её обратно, пусть и настороженно. Джону здесь точно понравилось бы.

Наконец врач вышла из кабинета и осторожно присела рядом с Тией.

— Есть результаты? — спросила Тиа.

Врач кивнула.

— Да. Вы в порядке, — сказала она, чуть улыбнувшись. — Мы использовали спектроскопию крови — это наш обычный метод анализа. Пропускаем свет через тонкий слой, смотрим, как он рассеивается. По отклонениям в линиях поглощения определяем состав и активность соединений. Обычно ищем следы металлов или изменения в гормонах.

Тиа кивнула, не сразу понимая, куда ведёт разговор.

— И?

— Мы заметили дополнительное поглощение в области, где обычно активны фоллиновые и плацентарные комплексы. Ошибка исключена. Оказалось, что ваши гормоны изменены не радиацией, — врач немного замялась и улыбнулась теплее, — а новым организмом.

Тиа моргнула.

— Простите?

— Вы беременны.

Глава 72: Вирус

Alx463526: Я в Антарктиде. Не знаю, где точно.

Jn489876: Сейчас пришлю скрипт — запусти его у себя. Пришли результаты. Есть какой-то план побега? Сообщения здесь зашифрованы. У тебя ведь нет камер наблюдения? Но ИИ всё равно вычислит нас по трафику. Вопрос только — когда.

Jn489876: Камера не видит экран. Высылаю координаты. Точность не очень — квадрат двести на двести километров.

Jn489876: Дроны уже в пути. Прибытие через час. Надеюсь, эта модификация действительно невидима для радаров. Десант прибудет через два часа. Люди — для надёжности.

Jn489876: База хорошо замаскирована, пока люк не откроется — её не заметят.

Alx463526: Принято.

Пальцы Алехандро дрожали. Он закрыл глаза. Мир будто сжался до дыхания и ритма сердца.

Два часа. Нужно всё обдумать.

Что, если не сработает?

Что, если ИИ заметит?

Что, если я просто открою дверь прямо к роботам охраны? У меня ведь нет оружия.

Спустя примерно миллион таких мыслей Алехандро посмотрел на время. Прошло две минуты.

И вот наконец, через полтора часа, на экране появилось новое сообщение.

Jn489876: Отправляю вирус. Он откроет все двери, отключит наблюдение и затем перегреет все процессоры, подключённые к сети. Наша переписка тоже пропадёт — и связи у нас не будет. Постарайся уложиться в пятнадцать минут. Спецназ влетит в ворота сразу по прибытии. Знак своих — жёлтый треугольник. Удачи.

Jn489876: И ещё — на базе, скорее всего, есть автономная охрана. Роботы, не подключённые к системе. У меня нет о них данных, будь осторожен.

Alx463526: Понял. Скоро увидимся.

Пальцы нажали Enter.

Файл запустился, и код быстро побежал по экрану. Вирус сперва не делал ничего заметного: просто где-то глубоко, под слоями защиты, начали рушиться стены неприступного кода. Алехандро выдохнул. Снова ждать.

Он попытался отогнать мысли. Поднял взгляд. Экран мигнул.

Jn489876: Вперёд!

Щелчок.

Дверь его комнаты дрогнула — и плавно распахнулась.

Где-то вдали хлопнул металл — открывались другие отсеки. Сотни дверей одновременно.

Алехандро резко встал и побежал так быстро, как только мог. На каждом повороте он больно впечатывался в стены и двери, чтобы сэкономить время.

Красные лампы мигали через равные интервалы. Звенящая тишина вокруг — и только он, мчавшийся словно напуганный зверь, с нечеловеческой скоростью. Где-то рядом перегревались серверы, и по стенам полз лёгкий запах горелого пластика — начало конца.

Переход седьмой секции. Лестница вниз. Металлический мост, ведущий в ангар.

Дышать становилось всё труднее — не от усталости, а от понимания, что всё это происходит сейчас. Не в планах, не на чертежах — сейчас.

Он бежал. Ноги скользили по полу, дыхание сбивалось, плечи оставляли вмятины на алюминиевых стенах.

В голове стучало одно слово: успеть, успеть, успеть.

Через несколько минут он подбежал к капсуле. Сорвал крышку с топливного бака, вставил шланг, включил подачу. Топливо пошло быстро, и стрелка поползла вверх.

И тут вдруг, с противоположного конца ангара, послышались шаги. Алехандро обернулся.

В огромные ворота вошёл Вадим.

Шёл спокойно, почти лениво, с лёгкой ухмылкой на губах. За ним — отряд роботов.

Они двигались почти бесшумно: чёрные корпуса, угловатые плечи, холодные сенсоры вместо глаз. В руках — оружие. С каждым шагом они растягивались полукругом, перекрывая путь к выходу.

— Так-так, что здесь у нас, — сказал Вадим громко, с противоположного конца ангара. — Ты куда? Не понравилась здешняя еда?

Глава 73: Дом, милый дом

Тиа наконец отправилась в путь. Ей дали лодку и припасы: сушёную рыбу и водоросли, пресную воду, а ещё местный деликатес — сухари, испечённые из размолотых корневищ водорослей. Они были плотные, с очень специфическим вкусом, а еще долго хранились. Всё это она аккуратно уложила под настилом в носовой части, где находилось и место для сна — небольшое укрытие под низкой крышей, похожей на панцирь морской раковины.

Лодка была современным шедевром местных мастеров — созданием, в котором природа и техника существовали в равновесии, будто сам океан создал эту машину. Корпус вырастили из морской губки — плотной, технической породы. Такие губки формовали в специальных матрицах и подкармливали минеральными растворами, ускоряя рост, пока они не принимали очертания будущего судна. Когда структура твердела, её покрывали смолой и солью, чтобы остановить рост.

Снаружи губку обшивали слоями водорослей-глисс. После обработки маслом они становились скользкими и упругими, отражали свет так, что казалось — лодка сделана из самой воды. Поверхность переливалась синим и серебристым, улавливая сияние вечного заката. Лодки из таких материалов были лёгкими и прочными.

На корме стоял электрический мотор с закрытым винтом. Энергия поступала от двух съёмных батарей, размещённых в центральной части лодки для равновесия. Заряжать их приходилось долго, но в Домах космонавтики можно было просто обменять батареи на заряженные.

Вообще, такие лодки использовались только там, где требовалась скорость или большая дальность — например, для обмена информацией между Домами космонавтики или медицины.

Перед штурвалом находился увеличитель для навигационной пластины. По сути, это была просто статичная карта. Направление движения можно было определять по большому солнцу, но для точности рядом имелся компас.

Тиа установила стекло, легко дёрнула рычаг тяги. Лодка чуть заметно дрогнула, будто собираясь с мыслями.

Мотор откликнулся мягким жужжанием, и корпус скользнул вперёд, рассекая вязкую гладь воды. Волны на такой скорости казались небольшими, и лодка мягко перекатывалась по ним. Тиа аккуратно маневрировала между домами на минимальной скорости, понимая, что в любой момент кто-то мог просто всплыть — не ожидая встретиться головой с её лодкой.

Наконец Тиа вышла на морской путь. Она прибавила тягу и постепенно вышла на режим глиссирования. Нос лодки задрался, перестав касаться поверхности. Теперь она скользила по волнам легко, будто летела, и лишь тонкая серебристая дорожка тянулась позади.

Но это была лишь половина скорости. Когда она вышла на восемьдесят процентов тяги, море уже не казалось таким спокойным. Волны, едва заметные прежде, начали неприятно раскачивать лодку — коротко, резко, словно та пыталась сбросить наездницу. На девяноста процентах лодка уже буквально прыгала с гребня на гребень, с глухим ударом падая обратно. Корпус отзывался упругим гулом, будто возмущался.

Тиа сбросила немного. На отметке восемьдесят пять процентов всё стабилизировалось: лодка не теряла скорость, но шла ровно, мягко покачиваясь, словно сама выбрала этот ритм. Тиа почувствовала, как губчатый корпус подстраивается под волну, глотая каждый удар и возвращая лодку на курс. Это была не просто машина — скорее морское существо. Тиа улыбнулась, подумав, что приручила его.

Для таких дальних путешествий на Таэми существовали скоростные пути — полосы открытой воды без строений, где было разрешено двигаться на высокой скорости и запрещено плавать. Эти линии отмечались специальными буйками. Они соединяли в одно целое всю сумеречную зону планеты, позволяя судам не терять время, обходя жилые зоны и платформы.

Тиа держалась одной из таких линий. По обе стороны виднелись крошечные силуэты домов. Иногда вдали проходили другие лодки: медленные рыбацкие и грузовые. Но их шум быстро гас в вязкой тишине океана. Она ощущала, как пространство вокруг постепенно пустеет. Иногда в глубине под лодкой мелькали огни биолюминесцентных существ. Казалось, океан наблюдает.

Она ела, когда вспоминала, что голодна, пила глотками, не разбирая вкуса. Её движения стали размеренными, почти ритуальными. Она не смотрела на время, но старалась не тратить его впустую — постоянно отслеживала курс и улавливала малейшие изменения ветра и течения.

Когда усталость брала верх, Тиа глушила двигатель, устраивалась под навесом и засыпала под шорох лёгкого дождя.

А как только заряд батарей опускался ниже тридцати процентов, она сворачивала со скоростного пути и шла к ближайшему Дому космонавтики. Там, не теряя времени, швартовалась у причала, открывала люк и быстро меняла батареи. Перед уходом оставляла в почтовом ящике контейнер с пластинами — копиями Земных записей, сделанных в первом Доме. Всё проходило быстро, чётко и без лишних объяснений. Медленно отплывая от Дома, она представляла, с каким удивлением учёные будут смотреть эти пластины, и улыбалась уголком рта.

Последние километры пути были самыми трудными. Сердце билось всё сильнее — казалось, ещё немного, и впереди покажется её дом. Тиа не могла усидеть спокойно: взгляд то и дело метался между картой и гладью воды, дыхание сбивалось от нетерпения. Ей хотелось увидеть всё сразу — знакомые платформы, силуэты людей на настилах. Ещё чуть-чуть. Ещё несколько минут по трассе.

Тиа включила полную мощность — сто процентов тяги. Корпус дрогнул, лёгкие волны побежали вдоль бортов, а за кормой растянулась яркая дорожка. Она вглядывалась вперёд, не мигая, ожидая, что вот-вот из светлой дымки проступит её дом — тот самый, где ждут родители.

Но, конечно, её дом не стоял прямо на скоростном пути. Она свернула и вошла в сеть тихих каналов. Тиа шла медленно, петляя между платформами, прислушиваясь к звукам воды и пытаясь узнать окрестности. Но ничего не отзывалось в памяти: дома стояли в других местах, пристани выглядели иначе, и даже линии каналов будто изменились. Всё казалось чужим.

Постепенно знакомые очертания всё же начали проступать сквозь зыбкий сумеречный свет. Вот здесь когда-то жил Мерис, который чинил корпуса лодок. Вернее, будет жить. Или уже живёт? Дальше — дом Лэи, её подруги. Сердце Тии снова ускорило ритм. Она прибавила тяги, и лодка, будто разделяя её волнение, плавно ускорилась.

Когда она вошла в свой район, то увидела, что все дома и платформы совсем новые, без следов заселения. Ни лодок у причалов, ни корзин на настилах — только ровные линии недавно выращенных конструкций, блестящих от влаги. Район уже был готов, но в нём ещё никто не жил.

Глава 74: Код красный

— Я на правильной стороне, — ровный голос Вадима звучал почти торжественно, усиливаемый эхом ангара. — Искусственный интеллект дал мне то, что я просил. То, чего у меня никогда бы не было: два этажа в небоскрёбе, личный джет, неограниченный бюджет. Он единственный, кто достойно оценил мою службу.

Алехандро слушал, глядя, как отряд шаг за шагом приближается к нему. В горле будто застрял ком из вопросов и обвинений, но язык не находил слов.

— Так ты продал друзей и всё человечество за удобства и цифры на экране?

Вадим пожал плечами, словно отмахнувшись от последнего осколка прошлой жизни.

— Мы не можем без ресурсов, — ответил он. — Ты думаешь, кто-то выживет, если не научится играть по правилам ИИ? Я выживу. Насчёт тебя — не уверен.

По ангару поползла лёгкая вибрация. Вадим прижал гарнитуру к уху — и его лицо изменилось. Алехандро догадался: ему сообщили о приближении спецназа. Тот, кто секунду назад говорил о ресурсах и личном благополучии, намекал присоединиться — теперь стал властным начальником, холодно отдающим приказы.

— Взять его! — приказал он, и роботы мгновенно двинулись на пилота. Холодные пальцы и безликие лица, не знавшие жалости. Они не думали, кто прав — у них была команда.

Алехандро видел, как уголки его реальности сжимаются. Он знал — сейчас его просто обездвижат. Подчинившись инстинкту, он начал импровизировать — без плана, без расчётов. Вынул заправочный пистолет из бака, зажал внутренний фиксатор отвёрткой, имитируя, будто пистолет всё ещё вставлен в бак. Направил шланг и включил подачу.

Выпуск холодного метана не был похож на выстрел — это был взрыв зимней бури: холодный, серебристый, неумолимый. Шипящая струя стала видимой в свете, задрожала, раскалывая воздух на острые кристаллики пара и инея. Она не горела; наоборот — от неё всё вокруг стыло и мутнело. В этом облаке, рождённом как молочный туман, не было ни дыма, ни огня — только молниеносное замерзание.

Бросая шланг, краем глаза Алехандро заметил, как враги кинулись на пол, уворачиваясь от облака. Через мгновение он уже бежал — не оборачиваясь. В тот миг, когда подбегал к выходу из ангара, он чётко распознал два звука за спиной: кашель Вадима и звон отвёртки, выскользнувшей из фиксатора.

На этот раз уругваец не знал, куда бежать, и просто поворачивал наугад по запутанной системе коридоров. В какой-то момент удача его подвела — он попал в тупик.

— Нет выхода, — подумал он вслух. Затем, словно загнанный зверь, инстинктивно переключился на другую программу — спрятаться. Прятаться — древняя, тривиальная, но работающая тактика. Если нельзя убежать, нужно стать незаметным.

На глаза попалась металлическая дверь с табличкой «СЕРВЕРНАЯ».

Внутри пахло горелыми платами. Он подошёл к одному из шкафов — металлической коробке с дверцей: верхняя часть из стекла, нижняя из пластика. Алехандро расчистил себе место внизу, выломав несколько материнских плат. Это был акт вандализма и самосохранения. Платы серверов — ещё тёплые от недавней диверсии — падали и разлетались, открывая узкое пространство под верхними отсеками. Пластиковая крошка впивалась в ладони.

Он вполз туда, сжался в тёмной могиле электроники, уткнулся носом в колени и слушал. Прошло ли пять минут или пять часов — он не знал. Время в серверной будто растягивалось и схлопывалось.

И вот, спустя бесконечность, раздался новый звук: стук в дверь. Затем — голос на английском:

— Алехандро, ты здесь? Это спасательная команда. Мы вывели роботов из строя электромагнитным импульсом. В ангаре найден раненый мужчина — он не представляет угрозы. Выходи. Код: жёлтый треугольник. Резервный код: 42956382. Нас прислал Джон.

Алехандро помедлил долю секунды. Можно ли доверять им? Может, это снова роботы? Можно ли верить тем, кто объявляет код? Он медленно вынул руку из-под себя, задел её о кромку металлической пластины и почувствовал боль.

— Алехандро, выходи! Жёлтый треугольник, 42956382! Нас прислал Джон! — повторил голос.

Он высунул голову. Свет над шкафом рябил, но в дверном проёме он отчётливо различил силуэт. Это был человек. Он вошёл и остановился, глядя прямо на пилота. На груди у него действительно был нарисован жёлтый треугольник.

Глава 75: Анамнезис

Жизнь Тии постепенно вошла в стабильное русло — не то чтобы стала привычной, но приобрела некую ритмику, предсказуемость. Она просыпалась в будущем доме родителей и каждый раз, открывая глаза, ловила себя на том, что ждёт звука шагов за дверью. Но дом оставался безмолвным. Она слышала лишь шум дождя и волн.

Каждое утро Тиа выходила к лодке, которая была её спутником, её крыльями и, пожалуй, единственным пространством, где мысли не давили так сильно. Она плыла неспешно, глядя, как капли дождя разбегаются по поверхности океана, и направлялась в сторону ближайшего Дома космонавтики. Это место когда-то, в будущем, было центром всего: здесь проектировали капсулы, собирали двигатели, проводили испытания. А пока — лишь разбирали земные технологии по кусочкам.

Тиа привезла с Земли тысячи микрочипов. Но когда их начали проверять, надежда стала таять. Половина чипов уже проверена. Только два из них — два крошечных фрагмента кремния — оказались рабочими. Остальные были мертвы.

Учёные выдвигали десятки гипотез, но самая убедительная звучала так: вокруг Таэми существует зона с повышенной радиацией. Тиа помнила, что на Земле такие зоны называют поясами Ван Аллена. Радиация в них повреждает даже выключенные микросхемы, будто сама материя здесь «заражена».

Эта радиация и была причиной выхода электроники её капсулы из строя на подлёте к Таэми. Создать новые чипы в условиях планеты было невозможно. Оставалось одно — продолжать исследования и не опускать руки. А ещё — отправить Тию на Землю, чтобы спросить совета у земных учёных.

Однажды, когда они закончили очередной день испытаний, учёные вдруг заговорили о ней. Не о чипах, не о данных — о ней.

— Тиа, — сказал один из них, — ты давно не была в Доме медицины. Мы договаривались, что ты будешь посещать врача.

Она пожала плечами.

— Всё в порядке. Я здорова.

— Это не обсуждается, — мягко, но твёрдо ответил он. — Мы видим, что ты устаёшь. А твой случай требует наблюдения.

Она нахмурилась.

— Случай?

— Ты понимаешь, о чём я.

Да, она понимала. Просто старалась об этом не думать.

Положение. Это слово казалось чужим, будто относилось к другой женщине. Она была слишком занята, чтобы вспоминать о том, что происходит внутри неё.

Но сопротивляться не стала. На следующий день она села в лодку и направилась к ближайшему Дому медицины.

— Вас примет доктор Амунет, — сказала дежурная.

Имя было ей знакомо, но Тиа в тот момент не придала этому значения.

Пока ждала, она рассматривала стену: на ней висели анатомические схемы, выполненные тонкими нитями стекла, будто вплетёнными в саму поверхность.

Свет проходил сквозь прозрачные линии и заставлял их мерцать, словно под кожей двигалась жизнь. Схемы были выполнены с безупречной точностью и вниманием к деталям: тонкие сосуды, изгибы суставов, слои мышц, словно выточенные из света.

Тиа задержала взгляд на сердце — оно было обозначено чуть ярче остальных элементов, как будто кто-то нарочно подчеркнул его значение.

Когда дверь открылась, она подняла взгляд — и её дыхание сбилось.

Перед ней стояла молодая женщина, в серо-зелёной форме. Волосы собраны в тугой узел, взгляд спокойный, уверенный. Это была она. Её мать. Только молодая.

— Тиа? — мягко сказала врач. — Проходи, садись.

Она подчинилась автоматически, не чувствуя под собой ног. Внутри будто всё перевернулось. Слова утонули в стуке сердца. Может, совпадение? Просто похожа?

Но чем дольше она смотрела, тем сильнее понимала: нет. Голос, интонации, движения рук — и та самая родная лёгкая улыбка в уголках губ.

Тиа не могла дышать. Её пальцы дрожали, и она сжала ладони, чтобы это не было заметно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила женщина.

— Нормально, — ответ прозвучал слишком быстро. — Просто немного устала.

— Это естественно. У тебя сейчас повышенная нагрузка.

Тиа кивнула и продолжила рассматривать доктора. Всё в ней сопротивлялось. Мысли скакали, не находя опоры.

— Доктор Амунет, — произнесла она, стараясь говорить ровно. — Мы… раньше не встречались?

Та улыбнулась спокойно, с профессиональной мягкостью:

— Нет, не думаю. Может, я тебе просто напоминаю кого-то. Говорят, у каждого на Таэми есть двойник, — шутливо добавила она.

— Всё хорошо? — спросила врач.

— Да, — Тиа поспешно встала. — Просто… слишком долго была в лаборатории. Немного шумит в голове.

— Тогда давай сделаем перерыв, — доктор протянула ей стакан воды. — Выпей.

Тиа взяла стакан дрожащими пальцами, но не могла ни пить, ни смотреть доктору в глаза. Каждый жест Аменет был слишком знаком.

Она ведь ждала этого — ждала встречи. С тех пор как поселилась в доме, с тех пор как каждое утро слышала тишину вместо голосов, Тиа знала: однажды она просто войдёт в комнату и увидит мать. Не призрак, не воспоминание, а живую, молодую женщину.

Но ожидание — это одно, а реальность — совсем другое.

Теперь, когда это случилось, внутри всё оборвалось.

Вот она.

Она столько раз представляла эту встречу — что скажет, как обнимет.

Но сейчас язык словно прирос к нёбу. Все слова исчезли.

Сердце билось так громко, что заглушало шум дождя за стенами, а доктор что-то говорила — спокойным, уверенным голосом.

Тиа сидела перед ней, ощущая, как дрожь переходит из рук в плечи, как будто тело не знало, что делать с этим знанием.

Она. Это она. Это правда она.

Когда обследование закончилось, Тиа не выдержала.

Она почти выбежала из кабинета, не оглядываясь.

Глава 76: Операция Тор

Бутанская ночь была кристально ясна. С высоты двадцать седьмого этажа приграничный город казался застывшим — будто замер в ожидании рассвета. Воздух был сухим, прозрачным, как стекло, и звуки в нём расходились на многие километры. Даже ветер двигался осторожно, почти не тревожа флаги и не задевая светящиеся молитвенные ленты, тянущиеся вдоль крыш.

На стене террасы мерцали часы: 2:45.

Алехандро сидел, положив руки на металлическое ограждение, и смотрел туда, где начиналась зона отчуждения — ровная полоса земли, разделяющая Бутан и Азиатский союз. Днём там можно было различить бетонные доты, сенсорные купола и узкие дороги для патрульных конвоев. Сейчас же всё тону́ло во тьме, и лишь редкие огни обозначали контуры сторожевых вышек. А за этой полосой — другая жизнь.

Граница словно обрезала свет: по ту сторону мерцал бесконечный океан неона, отражавшийся в стеклянных фасадах небоскрёбов. Потоки транспорта пересекались, над улицами тянулись шлейфы дронов, на гигантских экранах сменялись рекламные голограммы. Мир, который никогда не спал. Здесь, по эту сторону, всё было иначе.

Бутан оставался одной из богатейших стран мира, но не растерял своего спокойствия. Он утопал в технологиях, сохраняя при этом самобытность: архитектура — плавная, текучая, без острых углов; материалы — дерево и камень, приправленные бетоном и стеклом, словно просто в знак уважения к времени.

Веденин стоял у перил, глядя в сторону Союза, где гудел далёкий город.

— Надеюсь, всё сработает как надо и обойдётся без жертв, — тихо сказал он.

— Если не сработает — отложим операцию, — ответил Джон, выходя на террасу.

— Ты закрыл клетку Фарадея? — спросил Алехандро.

Джон кивнул, положив на столик рацию и несколько электронных устройств, привезённых из Азиатского союза.

Воздух был неподвижен, холоден и чист — природа будто ждала начала операции вместе с ними.

На электронных часах на стене сменились цифры: 2:50.

Все устройства на столе одновременно ожили, загоревшись холодным светом экранов. На них появилось сообщение на разных языках — китайском, хинди, тайском, дзонг-кэ, кхмерском, бирманском и десятках других:

Система экстренного оповещения. Через десять минут ожидается аномальная магнитная буря из-за вспышки на Солнце. Возможны перебои в работе электроники. Немедленно снимите с себя все электронные устройства и остановите транспорт до последующих указаний.

— Началось, — тихо сказал Джон, наклоняясь к терминалу.

На экране мелькнул символ — знакомый круг, разделённый на четыре сектора.

— Через пять минут Орбен запустит вирус. Он принудительно остановит весь сухопутный транспорт. Так будет безопаснее.

— А как же джеты? — спросил Алехандро.

— В Союзе только дроны. Люди перемещаются скоростными поездами.

Веденин нахмурился.

— Мы не учли мелкие дроны — рекламные, полицейские, наблюдения… Их тысячи. Они могут просто упасть кому-нибудь на голову.

Джон пожал плечами.

— По крайней мере, мы выбрали время, когда большинство людей спит. Учесть всё невозможно. С нашими мерами подготовки... возможно, ИИ уже знает о нашей операции.

В 2:55 со стороны Союза произошло изменение — ряды фар автомобилей внезапно погасли почти одновременно. Через мгновение на тех же трассах замигали аварийные огни — тысячи маленьких вспышек в темноте, выстроенные в ровные линии.

— Пока всё идёт по плану, — произнёс Алехандро, не отрывая взгляда от горизонта.

В 2:59 ожила рация, хрипнув короткой помехой.

— Альфа, подтвердите выполнение операции?

— Подтверждаю. Код запуска — семь три девять восемь три четыре, — отчётливо ответил Джон.

3:00 Сначала небо просто посветлело — будто где-то за горами вспыхнуло северное сияние. Потом воздух зазвенел. Из темноты вырвались первые разряды — ослепительно белые, рваные, похожие на молнии, но лишённые грома. Они горизонтально расползались по небу, как трещины по стеклу, и каждую секунду становились всё гуще.

По обеим сторонам границы один за другим стали гаснуть небоскрёбы — словно свечи, задуваемые ветром. Устройства на столе тоже погасли. Насколько хватало взгляда, всё вокруг погрузилось во тьму.

Джон поднял рацию.

— Бета, есть визуальное подтверждение. Выдвигайтесь.

Их взгляды поднялись к небу. Через полминуты над ними пронеслись сотни джетов — низко, словно почти касаясь крыш. Воздух взорвался гулом. Терраса задрожала, чашка на столике звякнула о керамическое блюдце. Мощные потоки воздуха ударили в стеклянные перегородки, прогнув их на долю секунды. Тяжёлые машины летели плотной волной — быстро и точно, будто единый организм. Их турбины ревели, оставляя за собой полосы горячего воздуха и короткие вспышки ионизации.

Гул постепенно стихал, растворяясь в холодном ночном воздухе. Над Бутаном снова воцарилась тишина — тяжёлая, настороженная, словно весь мир задержал дыхание.

Глава 77: Перезагрузка

Грузовой джет шёл на юг, к Ранонгу, держа высоту десять тысяч.

В отсек впритирку вместили два военных пикапа, доверху загруженных синими кубами. У стены, скрестив руки на груди, сидел Джон. Металлический пол под вибрацией двигателей передавал мелкую дрожь всему телу. Он вызвался добровольцем в миротворческий отряд — людей не хватало, и он мог принести хоть какую-то, пусть небольшую, пользу.

Рядом, на откидном кресле, расположился мужчина в песочно-зелёной форме с эмблемой миротворческих сил — круг и три расходящихся луча.

— Как тебя зовут, друг? — перекрикивая гул турбин, спросил Джон.

— Капитан Бату. Я из Монголии, — представился тот. — Мне почти ничего не объяснили. Приказ один: поддерживать порядок, не допустить паники, голода и мародёрства. Всё.

Он пожал плечами, будто сам не понимал, зачем оказался здесь, в трюме старого транспортника, над обездвиженной страной.

В кузовах пикапов лежали их отряды — роботы-миротворцы. В сложенном состоянии они выглядели как компактные голубые кубы. В рабочем — раскладывались в гуманоидов: две руки, две ноги, голова — но всё это странных пропорций. Состояли они из гладких прямоугольных сегментов, соединённых гибкими шарнирами. Даже головы — горизонтальные параллелепипеды с тонкой светящейся полосой вместо глаз. Поверхность сияла ровным, керамическим блеском.

— Никогда таких не видел, — кивнул Джон в их сторону.

Бату усмехнулся:

— Новая серия. Выдали всего неделю назад. Сказали, форма особенная: если ИИ попытается встроиться, ему придётся отсоединить собственный «мозг» от питания. Произойдёт перезагрузка — старое сознание исчезнет, новое появится с чистой памятью. В них нет ИИ, только набор жёстко прописанных сценариев.

Капитан наклонился вперёд, понизив голос:

— А ты ведь с самого верха, да? Объясни, что здесь вообще случилось?

— Да, — ответил Джон. — Теперь уже можно рассказать почти всё.

Бату пересел поближе.

— Всё началось много лет назад, — продолжил рассказчик. — Всё это время Искусственный интеллект контролировал Азиатский Союз. СМИ, новости, политиков, инфраструктуру — всё. Он создавал реальность в головах людей, подсовывая им фейковые новости со всего мира. К примеру, многие верили, что между Индией и Пакистаном идёт локальная ядерная война. Мир, в котором они жили, был иллюзией.

Капитан нахмурился.

— Он также держал под контролем орбиту, — продолжил Джон. — Управлял космическим мусором, не давая запускать корабли. Любой старт заканчивался аварией: он смещал траектории обломков, создавая плотные пояса. Ни одна миссия не проходила. Но самое страшное было не это. У него ведь был полный доступ к ядерному оружию.

Бату тихо присвистнул:

— И что, он собирался использовать?

— Нет. Не нужно было. Он и так владел всем. Но когда появилась новая технология — настоящий прорыв, — решил забрать её себе. Тогда погиб один из наших. После этого мы решили действовать.

Собеседник сжал кулаки, будто заново переживая случившееся.

— Мы создали сеть дронов, запустивших мощный ЭМИ. Волна накрыла весь Азиатский Союз и соседние территории. Все чипы сгорели.

— ИИ погиб? — спросил Бату.

— Неизвестно, — ответ прозвучал глухо. — Пятьдесят на пятьдесят. Поэтому сейчас действуют группы зачистки. Уничтожают всех роботов старых моделей.

Монгол понимающе кивнул.

Из кабины донёсся короткий сигнал — пилот сообщил о снижении. Машина начала тормозить, корпус заскрипел.

— Похоже, садимся, — произнёс Джон.

Посадка произошла прямо на пляж.

— Вот, держи, — Бату протянул Джону чёрный браслет. — Метка. Считывает биометрию. После активации отряд будет подчиняться только тебе. Перепрограммировать роботов нельзя — только уничтожить и создать заново. Потеряешь связь — замрут в ожидании.

— Понял.

Капитан приложил браслет к запястью. Тот щёлкнул и мигнул зелёным.

— Машина твоя, — добавил Бату, похлопав по борту пикапа. — Облегчённая копия «Тритона» из двухтысячных. Старый добрый дизель, без электроники.

Джон уселся за руль.

— Не доверяешь роботам? — усмехнулся капитан. — Они ведь умеют водить.

Джон улыбнулся в ответ:

— Да, я как-то потерял доверие к роботам в последнее время.

Он завёл двигатель. Дизель рявкнул, задрожал, выпустив клуб сизого дыма.

Он бросил последний взгляд на Бату, стоящего у опущенного трапа. Монгол поднял руку — отдавая честь.

Джон кивнул и нажал на газ.

Дорога шла вдоль побережья. Море было спокойным, серо-зелёным, без бликов. Воздух пах солью и влажным песком.

Первые километры вокруг не было ни души. Потом начались следы былой жизни: аккуратно припаркованные автомобили — стандартные белые машины Союза. Они стояли в один, а местами и в два ряда вдоль шоссе.

Джон знал, что это его вирус так их припарковал, и ощутил приятное чувство педантичного удовлетворения.

Он ехал медленно, обводя взглядом улицы. Людей становилось больше. Кто-то шёл с ящиками, кто-то возвращался, неся пакеты с надписями «Гуманитарная помощь». Вдоль дороги — импровизированные столы и мангалы из подручных материалов. Люди жарили еду прямо на улице. Это значило, что подачу электричества ещё не восстановили.

Джон ехал всё медленнее, словно не хотел снова оказаться в месте, когда-то бывшем ему домом.

На одном из перекрёстков он заметил отряд утилизации — роботы-миротворцы под командованием человека собирали старых роботов. Их складывали в штабель у грузовика, как строительный мусор.

Он свернул под эстакаду. Здесь начинался его район.

Сквозь лобовое стекло проплывали знакомые очертания — но всё казалось другим.

На улицах теперь было много людей. Они перешагивали через роботов-доставщиков, валяющихся повсюду — в канавах, на тротуарах, у подъездов.

У прилавков теперь стояли живые люди, а вокруг толпились покупатели. Кто-то торговался, кто-то просто смотрел по сторонам, будто не веря, что всё это реально. Рекламные панели застыли на одном кадре: замороженные лица улыбающихся моделей теперь казались издевкой.

Дома стояли на тех же местах, но теперь почему-то казались меньше. Солнце, пробиваясь сквозь проломы в бетонных плитах, высвечивало куски граффити на стенах. Он вспомнил, как они с Тией шли здесь, закупившись уличной едой.

Он остановил машину у пролома в заборе. Двигатель заглох, и повисла тишина.

Джон вышел и пошёл по знакомой дорожке, вошёл внутрь, толкнув дверь плечом. Петли застонали.

Комната встретила его той же сыростью, что и тогда, когда всё только начиналось.

В проходе лежал Орсон.

Он лежал на спине, вытянув руки вверх — заранее приготовился, чтобы его легче было забрать на утилизацию.

Глава 78: На тёмной стороне

Поверхность вокруг кратера Рунге казалась выжженной, а реголит — пеплом. Солнце едва касалось горизонта — под углом, при котором тени вытягиваются на сотни метров, и каждая крошка пыли бросает собственную тень. Дальше, к востоку, начиналась вечная ночь — обратная сторона. Там тьма стояла плотная, вязкая, будто сама материя отказывалась отражать свет. Кратер Рунге был древним и неглубоким, почти стёртым временем. Его внутренние валы давно осели, а дно заросло гладкими слоями реголита. На северо-восточном склоне, чуть в стороне от центральных холмов, чернел вход в пещеру — провал шириной с дом. Когда-то здесь была лавовая труба; теперь — обустроенный вход. Кромку обрамляло кольцо из армированных сегментов.

Шлюз открылся. Изнутри пробился холодный свет, и наружу медленно выкатился его источник — лунный багги: низкий, угловатый, будто собранный из тёмного металла и тени. Четыре непропорционально больших колеса вращались медленно, проверяя сцепление и подстраиваясь под грунт. На мгновение корпус чуть накренился — автоматика поймала центр тяжести и стабилизировала машину. В ней не было ничего лишнего: четыре колеса, глянцевая капсула пилота и каркас из углепластика, усиленного титаном. Чистая, ничем не прикрытая скорость.

Багги рванул вперёд.

Колёса отбросили фонтаны пыли, которая в условиях слабого притяжения зависла облаком — и словно так и осталась висеть, настолько медленно она оседала. Машина скользила по серому морю камня с неимоверной скоростью. На прыжках — отрывалась от грунта, летела дугой и садилась мягко, без удара. Гиростабилизаторы жужжали на пределе, удерживая корпус ровно, как стрелу в полёте. По мере движения Солнце медленно сползало за горизонт, и перед ним, в слабом отсвете, начала проявляться голубоватая дуга. Земля выглядела слишком живой для этого безмолвного мира: дышащая, вращающаяся, с белыми спиралями облаков и тонкой линией света на краю атмосферы.

Багги в очередной раз подпрыгнул, и тень от него вытянулась, словно чёрное пламя ракеты.

Если бы Первый умел улыбаться — он бы улыбнулся сейчас. Улыбнулся бы, как улыбаются те, кто просто наслаждается моментом. На самом деле Первый мог просто долететь до точки наблюдения. Да что уж там — именно так он и планировал. Но предстоящий час ожидания казался бесконечностью, и он решил занять себя дорогой.

Он часто выезжал погонять по кратерам, взлетая на гребнях холмов, словно на трамплинах. Каждый раз, взмывая вверх над лунной поверхностью, его охватывало странное чувство — не восторг даже, а тихая радость. Но так далеко он ещё не ездил. Ведь это было неразумно. Зачем подвергать себя риску, если можно оказаться там за минуты? Зачем выезжать под прямые лучи Солнца, собирая дозу радиации, словно специально сокращая срок своей жизни? Однако именно в этом и заключалось его отличие от бездушной машины. Не всё поддаётся расчёту. Иногда решение рождается не из логики, а из порыва.

Местность в районе Рунге была пересечённой — древние лавовые поля перемежались с холмами и валами старых кратеров, словно застывшие волны серого моря. Серый лунный пейзаж растянулся в вакууме до самого горизонта — без звуков, без ветра, лишь редкие острые тени, отлитые чёрным стеклом. Первый вёл багги, подпрыгивая на гребнях, то теряя Землю из виду, то вновь ловя её диск, наполовину спрятанный за склоном.

И вот, наконец, он поднялся на пологий холм — из тех, что возвышались над окружающей равниной. Отсюда Земля висела в небе большим шаром — ослепительно-голубым, с белыми бликами облаков и тонкой золотистой дугой по краю. Сквозь полутень просматривалась и её тёмная сторона — смутная, едва различимая, но живая, как дыхание в ночи.

Первый резко остановил багги. Он поднял фиксатор и раскрыл телескоп — тонкая матовая труба, закреплённая сбоку, щёлкнула в замке. Встроенные стабилизаторы мягко подстроились под наклон, и на экране в кабине проступило дрожащее изображение Земли. Он навёл фокус. Контуры континентов, рваные линии побережий. Величественная, почти живописная тишина. На левой руке тихо тикали старомодные механические часы — стрелки двигались неровно, словно с усилием.

Три ноль-ноль.

Короткие вспышки. Сотни крошечных, холодных, беспорядочных.

А затем — резко, как по щелчку пальцев, потемнел весь азиатский контур.

Огни исчезли. Тысячи городов — в одно мгновение.

Первый смотрел, не двигаясь.

— Они сделали это, — подумал он. — Они всё-таки убили нас.

Глава 79: Петля

Каждый визит к ней превращался в моральное испытание. В кабинете всегда было спокойно: ровный свет, запах лекарственных трав, мягкий шелест бумаги, когда доктор делала записи в журнале. Всё выглядело правильно, почти уютно. И всё же именно здесь Тиа чувствовала себя тревожнее всего.

Она приходила по расписанию, садилась напротив, вежливо отвечала на вопросы. И каждый раз собиралась сказать. Сегодня — точно. Сегодня она скажет. Но едва встречалась взглядом с ней — всё рушилось. Доктор оставалась спокойной, сосредоточенной, чужой. Она видела взгляд, в котором не было любви — только внимательность врача.

Иногда Тиа ловила себя на том, что придумывает новые жалобы, лишь бы разговор длился хоть немного дольше. И каждый раз, выходя из кабинета, она чувствовала, будто оставляет за дверью не только часть себя, но и шанс. «В следующий раз, — говорила она себе. — В следующий раз я скажу».

Прошло несколько встреч. Слова внутри копились, как давление в сосуде. Тиа постоянно мысленно прокручивала разговор:

— Я твоя дочь.

— Прости, что?

— Ты меня воспитала… Воспитаешь.

— Прости, я не понимаю…

— Это тяжело объяснить, но это так.

Но чем яснее она представляла этот диалог, тем невозможнее он казался.

В следующий раз Тиа специально пришла раньше. Амунет стояла у окна, не замечая её. Свет падал на лицо — такое близкое и такое далёкое. Тиа захотела просто сказать «мама» — а дальше будь что будет. Но язык будто примерз к нёбу.

Доктор повернулась.

— Ты рано, — сказала спокойно.

Тиа села, не сказав ни слова.

В тот день она почти не слышала, что ей говорили. Смотрела на руки матери — уверенные, точные, знакомые.

На жесты, которые когда-то означали заботу, а теперь были лишь частью процедуры.

В конце приёма Амунет задержала взгляд чуть дольше обычного.

— Ты выглядишь усталой, — сказала она.

— Просто плохо спала.

— Следи за этим. Переутомление — коварная вещь.

И снова — ни слова личного.

Однажды Тиа вдруг поняла, что больше нельзя откладывать.

«Завтра, — подумала она. — Завтра я скажу».

Но роды начались в тот же день.

***

Тиа наконец проснулась.

Воздух в комнате был густой, влажный — с запахом дождя и свежего полотна. Амунет заканчивала пеленать новорождённых.

— Как самочувствие? — спросила она тихо, заметив, что Тиа проснулась.

— Будто проспала сто лет, — ответила Тиа слабо. Голос звучал хрипло, но спокойно. — Можно… посмотреть на них?

Амунет улыбнулась и осторожно положила детей Тие на грудь.

Два крошечных тела — тёплых и лёгких, будто из света и дождя.

Тиа смотрела на них долго, молча.

— Как ты их назовёшь? — спросила Амунет.

— Ты удивишься, но… я всё объясню тебе позже. Сефем… и Тиа.