Церейские будни. Заметки придворного чародея

Пролог

Чем ближе становился Церес, тем громче в моей голове набатом стучала единственная мысль: зачем я решила вернуться?

Воодушевление и подъём, охватившие меня в момент отплытия с севера Цереи, растаяли без следа, как только столичный порт показался на горизонте. А ведь могла бы сейчас быть на пути к новой жизни в Вест-Эоле — вместе с Эваном. При мысли о молодом человеке сердце болезненно сжалось, и настроение сделалось ещё хуже. Вдали в лучах солнца сверкнула портовая башня, и я недовольно сощурилась. Ну, теперь уж как есть.

Наверное, если бы Ли Цю предложил добираться в Церес порталами, я бы передумала ещё до прохода сквозь Граничный лес. Но путешествие на корабле звучало успокаивающе, а конечная точка выглядела неблизкой, так что детская мечта пересилила здравый смысл. Опять. Ничему меня жизнь не учит.

— Почти добрались! — раздался над головой восторженный голос Ланы. Она стремительно пронеслась по палубе, таща за руку далеко не такую воодушевлённую сестру. — Ты только посмотри! Правда же, Церес прекрасен?

Лицо Луны выражало тотальную отрешённость, что в условиях кардинально изменившейся жизни лучше всяких слов сообщало мне о невероятной стойкости духа этой девушки. На её месте у меня лица не было бы вовсе. А она молодец, держалась. Даже умудрялась кивать Лане, продолжавшей тыкать пальцем на всё подряд и что-то рассказывать. Учитывая, что Луна не понимала ни слова, её выдержке и самообладанию оставалось только подивиться.

Корабль тем временем стал ещё ближе к берегу. Я обречённо вздохнула.

— Мора, ты в порядке? — участливо обратился ко мне звонкий вибрирующий голос, а в следующий момент Церек приземлился на моё плечо, которое немедленно поникло под грузом свалившихся на него пятнадцати килограммов драконятины.

— Конечно, — соврала я, чтобы не заставлять его беспокоиться опять. — Просто немного устала.

— Понимаю, — кивнул дракончик, поднимаясь в воздух. — Сегодня море очень неспокойное. Скорее бы на берег!

— Так лети! — встряла в разговор подоспевшая Лана, поглаживая Церека по голове. Тот довольно прищурился. — Мы совсем скоро причалим. Можешь подождать нас на берегу. Мы же уже близко, да, Ли Цю?

От упоминания этого имени я словно оцепенела. Судя по взгляду Ланы, чародей находился где-то позади меня. Но я так ни разу толком и не взглянула на него с момента посадки на корабль. Мне было слишком неловко. И чем ближе становилась столица, тем сильнее я ощущала, что вскоре с этой неловкостью мне придётся остаться один на один.

— Близко, — раздался из-за спины спокойный, уверенный голос. — Но ждать, пока судно причалит, мы не будем. Отсюда уже можно отправляться прямиком во дворец — ваш отец ожидает нас. Мы все устали. К тому же ему не терпится увидеть принцессу Луну. В конце концов, последний раз они виделись больше трёх лет назад.

Я невольно покачала головой. Отдал дочь на воспитание драконам, скрыл сам факт её существования почти ото всей страны, навещал её, дай бог, раз в несколько лет — а теперь нетерпеливо жаждет встречи. Отец года, не иначе. Но вслух я этого благоразумно не произнесла. Во-первых, король всё-таки был отцом Ланы, с которой за прошедшее время мы успели сблизиться. Во-вторых, он наверняка был другом Ли Цю. И в-третьих — он был королём. Так что негативные мысли об этом человеке логичнее было держать при себе.

Пока я боролась с подступающим приступом паники, Ли Цю объяснил что-то Луне на старшем языке — я подозревала, что пересказал то же самое, что сейчас объявил нам, но не могла быть уверена, — и открыл портал.

Колебания магических линий я почувствовала до того, как увидела разрыв пространства воочию. Когда же я наконец набралась смелости поднять голову и посмотреть на висящий в воздухе неровный овал, силы покинули меня окончательно: в горле пересохло, а ноги сделались ватными.

Словно из-под толщи воды я услышала радостное восклицание Ланы, которая уверенно шагнула в портал, всё так же продолжая вести за собой Луну и зазывая меня с Цереком следом. Дракончик исчез в искажении пространства сразу за сёстрами. Пришла моя очередь.

— Мора, ты в порядке? — услышала я обращённый ко мне вопрос. Возникло чувство дежавю, но очень быстро рассеялось: слишком много эмоций вызывал голос, который этот вопрос произнёс.

— Да, — едва выдавила из себя я, с трудом переводя взгляд на говорившего, чтобы не показаться невежливой.

На миг наши с Ли Цю взгляды встретились. Его идеальное утончённое лицо по-прежнему оставалось совершенно бесстрастным, но в тёмных глазах читалась лёгкая обеспокоенность. Чтобы её увидеть, нужно было приложить усилие, но за время нашего небольшого путешествия я успела привыкнуть: считать эмоции с лица чародея невероятно сложно, но если очень постараться — успех всё-таки возможен.

Мне показалось, он собрался что-то сказать, но в последний момент передумал и просто протянул мне руку. Пока я раздумывала, что будет реалистичнее: опереться на неё и не сгореть со стыда или самостоятельно подняться на ноги и не рухнуть на палубу, Ли Цю взял меня за руку сам и, не прилагая видимых усилий, привёл моё тело в вертикальное положение. А затем мы оба исчезли в провале портала.

В следующую секунду меня ослепило великолепие дворца. Судя по всему, это был не просто один из залов — его тщательно подготовили к прибытию нашей компании. Высокие окна и стены скрывались за праздничными полотнищами, на которых символы королевства извивались среди облаков и пламени. Между колоннами стояли длинные столы, ломившиеся от блюд: здесь были горы фруктов, свежая выпечка, мясо, рыба, сыры и всевозможные сладости, а в высоких бокалах поблёскивали напитки. Даже воздух казался пропитанным запахами горячей еды, пряностей и цветов. От количества золотых драконов, выглядывающих с королевских знамён, начало рябить в глазах.

Посреди зала стоял король Ларс во всём его величии. Прежде я видела его только на монетах и открытках, но он оказался почти полной копией своих изображений. Только очень, очень высоким и широким в плечах. В целом он идеально подходил под моё представление о типичном церейском короле: блестящая корона на светлых волосах, волевой подбородок и чистейшее высокомерие, неприкрыто сквозящее из безупречно синих глаз.

К нашему появлению Его Высочество как раз успел выпустить из объятий дочерей, и теперь всё его внимание сосредоточилось на чародее.

— Ли Цю! — воскликнул он, делая непринуждённый шаг вперёд — и преодолевая тем самым не меньше метра. — У меня нет слов, чтобы выразить тебе всю признательность, которую я испытываю. Благодарю, что вернул моих девочек домой.

С этими словами король протянул чародею руку, и тот незамедлительно её пожал. Собравшиеся в зале гости издали вздохи восхищения. Раздались аплодисменты. Я же, стоя рядом, по лицу Его Высочества видела, что если бы не эта толпа, он бы сперва сгрёб Ли Цю в объятия, а затем утащил куда-нибудь в тихий уголок, чтобы расспросить о подробностях всего произошедшего. Но положение обязывало соблюдать формальности.

— Рад, что принцессы в безопасности, — ответил Ли Цю и незамедлительно добавил: — Я могу идти?

Я всё ещё стояла слишком близко, чтобы не заметить, каких усилий Его Высочеству стоит не ответить однозначным отказом. Но силы воли у него оказалось не меньше, чем у Луны. Видимо, наследственная черта характера.

— Разумеется, — улыбнулся король, красноречиво показывая чародею взглядом всё, что он думает о его идее уйти прямо сейчас.

Впрочем, все невербальные сигналы Ли Цю без труда проигнорировал. Он сделал неуловимое движение рукой — настолько быстрое, что я едва успела заметить хоть, — и слева от нас открылся новый портал.

— Благодарю.

С этими словами Ли Цю коротко поклонился, затем так же уверенно и естественно взял меня за руку, и мы снова прошли сквозь разрыв пространства, затянувшийся прямо за нашими спинами.

На этот раз я обнаружила себя в довольно просторной и светлой комнате. Здесь было совсем немного мебели: у окна стоял массивный письменный стол с креслом, рядом — пара стульев и небольшой диван, возле которого стояла невысокая тумба. У дальней стены темнели несколько книжных стеллажей. Всё остальное пространство оставалось свободным, так что после ослепительного золота дворца взгляд здесь наконец мог отдохнуть.

— Это мой кабинет, — пояснил чародей, пока я осматривалась. — Обычно я работаю во дворце, но на период твоего обучения я договорился с Ларсом, что работать буду из дома. Так что иногда сюда будут заходить сотрудники королевской канцелярии и различные посыльные. Но не думаю, что они сильно помешают учебному процессу.

Я невольно напряглась. Вот оно — наконец-то мы добрались до темы, пугающей меня больше всего. Моего обучения магии.

— А ты не передумал? — спросила я, старательно глядя куда угодно, кроме как на своего предполагаемого учителя.

— С чего бы?

В голосе чародея послышалось искреннее удивление. Я слегка прикусила язык. И правда, с чего он должен был передумать? Если уж он предложил почти тридцатилетней старухе обучить её магии, наверное, понимал, за что берётся. Возможно, он любит задачки со звёздочкой. В конце концов, Ли Цю — личность неординарная. Но я-то с чего решила, что смогу?

— Просто... Обычно обучение волшебников начинается в детстве, — невнятно пролепетала я, и мой голос сделался совсем тихим и неуверенным. — И я боюсь, мне всё-таки слишком поздно начинать.

Брови Ли Цю вопросительно изогнулись, и я заворожённо уставилась на них. Во-первых, это было красиво — всё-таки придворный чародей Цереи был образцом утончённости и грации во всех, даже самых мельчайших деталях. А во-вторых — так можно было не смотреть ему в глаза. Потому что этого делать я пока что не могла физически.

— Ты не начинаешь, — уверенно возразил он. — Ты отлично чувствуешь свои магические потоки и умеешь их направлять. Просто пока не всегда понимаешь, куда и как. Но научить тебя этому — уже моя задача.

Немного помолчав, он добавил:

— Если тебя беспокоит, что у меня нет педагогического опыта, могу заверить: я закрою пробелы в знаниях с помощью соответствующей литературы. Но если почувствую, что мне всё ещё не хватает понимания, как учить, — я знаю, к кому обратиться за советом.

Я прикрыла лицо руками и тихо рассмеялась. Вообще-то я не собиралась. Но как же нелепо было само предположение, что я могу сомневаться в способностях Ли Цю!

— Извини, — отсмеявшись и тут же почувствовав себя ещё более неловко, выдавила я. — Я не сомневаюсь, что ты — отличный учитель. Просто не уверена, что из меня выйдет толковая ученица.

Комментариев не последовало. Вместо этого чародей подошёл к дальнему книжному стеллажу и достал с его верха плотную коробку. Спустив её на пол, он сел на колени рядом с ней и принялся что-то искать.

— Можешь мне посветить? — произнёс он, не поднимая головы от коробки.

Я тут же подошла и, постаравшись встать так, чтобы собственная тень не падала на содержимое коробки, произнесла заклинание и сосредоточилась. Через пару секунд шар света воспарил над моей левой ладонью. Я осторожно опустила руку ниже, стараясь сделать так, чтобы надписи на многочисленных тетрадях и письмах можно было хорошо разглядеть. Но Ли Цю уже потерял к содержимому коробки всякий интерес. Он смотрел на меня.

— Сколько времени у тебя ушло, чтобы освоить это заклинание? Пара часов?

— Двадцать лет безуспешных самостоятельных попыток, — буркнула я, сжимая ладонь и гася источник света. — И пара часов под твоим контролем, да.

— Я и не собираюсь тебя оставлять без своего контроля, — заверил чародей, поднимаясь на ноги и при помощи магии возвращая коробку на место. — А если тебя беспокоит что-то ещё — давай обсудим это сразу и найдём решения.

Я перевела взгляд со стеллажа на наставника. Ли Цю смотрел на меня. Он по-прежнему казался мне невозможным человеком: красивый, умный, всегда знающий, что делать, невероятно талантливый чародей... Было сложно даже мысленно согласиться, что я вообще имею право находиться рядом с ним, а уж тем более — учиться у него.

Но, встретившись с чародеем взглядом, я снова испытала то чувство спокойствия и уверенности, которое Ли Цю каким-то образом умел распространять вокруг себя. И я сдалась. В конце концов, он сам предложил мне стать его ученицей. Никто за язык не тянул. Так что получите — распишитесь.

— Ну, например, — заговорила я, чтобы нарушить повисшую в кабинете тишину. — Я пока не до конца понимаю, где я буду жить. Останусь в темнице, а ты будешь забирать меня для уроков?

Ли Цю усмехнулся. То есть, выражение его лица совершенно не изменилось — но клянусь, я слышала!

— Конечно нет, — ответил он. — Это было бы неудобно. Будешь жить в моём доме. Подходящая комната здесь имеется.

После этих слов я получила небольшую экскурсию. Помимо уборной и кухни, в доме обнаружились великолепная библиотека, комната самого Ли Цю, которая отличалась от библиотеки только наличием аскетичного спального места прямо на полу, гостиная, в которой, судя по слою пыли на мебели, не было людей как минимум несколько лет, и, наконец, какая-то смесь библиотеки и кладовки. Последнее помещение и было объявлено моей комнатой.

— Что-то не так?

Заметивший выражение моего лица наставник показался мне обеспокоенным, поэтому я энергично замотала головой, всем своим видом показывая, что всё в полном порядке. И ничего страшного, что камера в тюремной башне была в несколько раз уютнее этого помещения. Зато никаких стражников.

Экскурсия закончилась на кухне. Эта комната, судя по всему, одновременно служила и столовой, хотя по размеру была почти в два раза меньше кабинета. У стены стоял узкий деревянный стол, рассчитанный скорее на быстрый перекус, чем на семейные обеды. Рядом разместилась пара стульев. Вдоль другой стены тянулись кухонные шкафы и открытые полки с посудой, банками и какими-то мешочками. В дальнем углу я разглядела криостабилизатор.

Здесь не было ничего лишнего, но всё находилось под рукой, и от этого помещение казалось удивительно обжитым. Несмотря на размер и лаконичность, это место показалось мне самым уютным во всём доме. Но одна деталь здесь всё-таки не могла не броситься мне в глаза.

— Наверное, ты предпочитаешь не готовить? — уточнила я, оглядываясь.

— С чего ты взяла?

— Здесь нет плиты.

Глава 1. Хранитель памяти

— Я не имела в виду, что плиту нужно срочно покупать, — осторожно заметила я, когда спустя час мы с Ли Цю вышли из магтехнического магазинчика на торговую площадь. — Если ты привык обходиться без неё, я бы подстроилась.

Наставник оторвал взгляд от бумажки, выданной в качестве гарантии доставки покупки в течение дня, и качнул головой.

— Нет, ты права. Я привык обедать во дворце, поэтому кухней пользовался редко. Но раз теперь я буду работать из дома, лучше пересмотреть подход. И тебе будет удобнее.

На площади было людно, шумно и нестерпимо ярко. Над рядами лавок тянулись пёстрые навесы, а из открытых дверей магазинов то и дело доносились голоса продавцов. Где-то звенела посуда. Воздух пах солью, горячим камнем и чем-то приторно сладким.

Перед чародеем толпа расступалась сама собой, и Ли Цю шёл по улице с сосредоточенной грацией, делая вид, что не замечает ни взглядов, ни перешёптываний вокруг. Хотя кто знает? Может, и в самом деле не замечал.

Мне же игнорировать это было гораздо сложнее: я чувствовала себя так, будто вышла на прогулку с какой-то знаменитостью. Идти рядом с Ли Цю было неловко из-за любопытно-восхищённых взглядов прохожих — я то и дело ловила себя на мысли, что в его компании выгляжу неуместно. Но и отстать было бы невежливо. Поэтому я старалась спрятать лицо в волосы и смотреть под ноги, надеясь стать хоть немного менее заметной.

— Похоже, Церек вызвал ажиотаж, — заметил Ли Цю, когда мы поравнялись с улицей, ведущей ко дворцу.

Я подняла голову и только теперь заметила, какая организованная там собралась толпа. Горожане образовали длинную очередь, которая тянулась, насколько я могла отсюда видеть, до самых дворцовых ворот.

— Почему Церек? — уточнила я, пытаясь сообразить, как все эти люди могут быть связаны с дракончиком.

— О своей первой дочери Ларс открыто не заявлял, — пояснил Ли Цю и замедлил шаг, пытаясь сделать так, чтобы я перестала плестись где-то за его спиной. — Так что Луну пока обсуждают только во дворце. А вот весть о говорящем драконе вряд ли задержалась бы в стенах замка дольше нескольких секунд. Уверен, этим людям просто не терпится проверить, правдивы ли слухи.

— Тогда ему не придётся скучать, — заметила я.

От этой мысли стало немного спокойнее. Церек держался молодцом всю дорогу до столицы: поддерживал Луну и, кажется, искренне радовался перспективе поселиться в королевском дворце. Но сложно было сказать, как на самом деле чувствует себя существо, оставшееся последним разумным представителем своего вида.

— И оставаться наедине со своими мыслями тоже не придётся, — словно прочитав мои мысли, согласился наставник.

Очередь осталась позади, и толпа снова пришла в движение. Нас подхватил общий поток людей, и на этот раз мы двинулись прямиком в направлении набережной. Я облегчённо выдохнула. Но стоило только подумать, что мы направляемся домой, как Ли Цю свернул на одну из прилегающих к площади улиц, и через пару минут мы оказались у ещё одного магазина. Наставник открыл солидно украшенную дверь, и мы оказались внутри мебельной лавки.

Едва мы переступили порог, к нам тут же бросился услужливого вида мужчина. Не обратив на меня ни малейшего внимания, он подобострастно улыбнулся Ли Цю и наклонил голову в нелепой имитации поклона.

— Господин Ли Цю! Рад вас видеть! Чем могу помочь?

— Нам нужна мебель для комнаты моей ученицы, — отозвался чародей и, лёгким движением коснувшись моей спины, подтолкнул меня вперёд. — Выбирай, что тебе нужно.

Последнюю фразу он уже адресовал мне, окончательно потеряв интерес к болтающемуся сбоку продавцу, взволнованно восклицающему: «У вас появилась ученица? Как здорово!»

— Мне ничего не нужно! — поспешила возразить я и попятилась к двери.

— Не говори глупостей, — безапелляционно возразил наставник, пригвоздив меня своим спокойным взглядом к полу. — Ящиков и книжных стеллажей для жизни недостаточно.

— Они мне показались очень уютными, — зачем-то соврала я, и собственный голос прозвучал настолько неестественно, что мне тут же захотелось провалиться сквозь землю.

— Правда? — почти искренне удивился Ли Цю. — Тогда, возможно, мне не стоило просить Рафаила освободить эту комнату, пока нас нет. Но теперь уже поздно. Так что мебель всё же придётся выбрать, если не хочешь жить среди голых стен.

Пришлось повиноваться. Во-первых, спорить с человеком, который совсем недавно спас меня от тюрьмы, было бы крайне невежливо. Во-вторых, жить среди голых стен действительно не хотелось.

Когда мы покинули магазин, в дом чародея, по заверениям всё того же противного продавца, уже были направлены выбранные мной кровать, широкий шкаф и письменный стол со стулом. От новых стеллажей я отказалась наотрез — в конце концов, это было бы несправедливо по отношению к старым.

— Теперь домой? — с надеждой уточнила я, когда мы вновь оказались на площади.

Огромное заполненное людьми пространство уже казалось мне бесконечным: друг друга перекрикивали торговцы, кто-то тащил тележку с коробками, над крышами хлопали флаги, и повсюду сновали стайки деловитых горожан. Если бы не аура знаменитости, которую излучал чародей, нас бы наверняка уже затоптали. Одну меня так точно.

— Если больше ничего не нужно, — подтвердил Ли Цю.

Я с готовностью кивнула, и в этот момент мой взгляд зацепился за витрину одного магазинчика.

Среди разнообразных осветительных приборов стоял небольшой ночник, до боли напоминающий тот, что остался в моей комнате в поместье Рэмов. Небольшой и аккуратный, он излучал мягкое серебристое свечение и когда-то давно помогал мне справиться со страхом темноты. Сейчас-то я, понятное дело, темноты не боялась. Но в детстве этот светильник здорово меня выручал.

Ли Цю проследил за моим взглядом и взялся за ручку двери.

— Ты права, без света не обойтись.

В магазинчике мы быстро выбрали хорошую настольную лампу с ярким ровным освещением. Но перед самым выходом я снова украдкой посмотрела на ночник и тихонько вздохнула. Еле слышно, клянусь. Наставник, однако, услышал. И как только умудрился?

— Нужно что-то ещё?

— Нет, — тут же возразила я, но, заметив, что Ли Цю смотрит на тот самый светильник, сочла нужным пояснить: — Просто он напомнил мне тот, что остался дома. То есть... в доме Рэмов. И я немного заскучала. Не обращай внимания.

— Значит, в Моресе остался дорогой тебе предмет?

— Не то чтобы дорогой, — я покачала головой и первой вышла из магазина. Наставник последовал за мной. — Просто памятный, с детства. Но тот, что мы видели на прилавке, почти такой же. Так что при желании я всегда смогу купить новый.

Если, конечно, когда-нибудь я найду настоящую работу, за которую мне станут платить деньги. Но вслух говорить об этом я, конечно, не стала. Пока что грех жаловаться.

Ли Цю тем временем замедлил шаг.

— Когда вернёмся домой, я заберу твой ночник из поместья Рэмов.

Я замахала руками.

— Не стоит! Там же всё под арестом! А большинство моих личных вещей ты и так приказал оттуда привезти. Возвращаться за лампой будет как-то... — я немного подумала, подбирая слово. — Мелочно, что ли?

— Вовсе нет, — возразил чародей.

Его голос почти не изменился, но на этот раз чародей звучал гораздо серьёзнее.

— Лампы — магические артефакты, — продолжил он. — И обращаться с ними нужно бережно. Если ты по ней скучаешь, кто знает — вдруг она по тебе тоже?

Я растерянно заморгала. Слишком странно было слышать от Ли Цю рассуждения о том, что предметы — пусть даже магические — могут испытывать чувства. Не в силах понять, говорит ли он серьёзно, или просто решил меня подначить, я уточнила:

— Ты правда считаешь, что у вещей могут быть чувства?

Наставник неопределённо пожал плечами.

— Точной уверенности у меня нет. Но в моей практике был случай, заставивший меня всерьёз об этом задуматься.

Мне стало любопытно.

— Что за случай?

— Это целая история.

— Тогда тем более хочу послушать!

Мы снова были на площади, и людей здесь меньше не стало, но сейчас меня почти не волновали взгляды прохожих или собственная неловкость рядом с Ли Цю. Я даже придвинулась к нему ближе — настолько загорелась желанием послушать историю из жизни настоящего придворного чародея.

— Ладно, — на удивление легко согласился он, и мы не спеша двинулись в сторону дома. — Тогда слушай. Подобные поручения...

*****

Подобные поручения редко попадали ко мне напрямую. Обычно бытовые сложности горожан разрешали городская стража, ремесленные гильдии или чиновники. До моего стола они доходили лишь в двух случаях: если оказывались связаны с магией или если настолько выбивали из колеи всех остальных, что кто-нибудь обречённо произносил: «Позовите Ли Цю».

В тот день я разбирался с бумагами в своём кабинете при дворце. Высокие окна были распахнуты настежь, и с моря тянуло прохладным ветром. За окном шумел Церес: спорили торговцы, зазывали сплетнями газетчики, перекликались портовые чайки. За двенадцать лет я настолько привык к этому шуму, что давно стал воспринимать его аккомпанементом рабочего дня.

В дверь негромко постучали.

— Войдите.

На пороге появился молодой королевский посланник. Я уже видел его прежде: один из новых сотрудников канцелярии, исполнительный и старательный, но настолько тщательно следящий за соблюдением обрядов, что практического толка от него почти не было. Посланник поклонился ровно настолько низко, как того требовал придворный этикет, — ни градусом больше, ни меньше. На исполнение этого обряда у него ушло около двух минут. Я терпеливо ждал.

— Господин Ли Цю! Его Величество просил передать вам новое поручение.

Он протянул мне сложенный лист. Я быстро пробежал глазами написанное: очень много восклицаний, эмоций и стенаний. И очень мало сути.

— Расскажите подробнее.

Посланник заметно оживился. Очевидно, пересказывать эту историю он уже наловчился. Стало быть, среди придворных она уже обрела популярность.

— Тут вот какое дело. Один наш купец несколько лет назад уехал работать в Вест-Эол, и его дом некоторое время пустовал — но всё ещё оставался в его собственности. А недавно выяснилось, что возвращаться купец не собирается — женился там и продал имущество здесь.

Посланник сделал небольшую паузу.

— И вот новые владельцы въехали в дом... Почти.

— Почти?

— Ну, въехать-то они въехали. Только вот не могут пользоваться гостиной — она в своего рода оккупации.

Я молча ждал продолжения.

— От прежнего владельца в доме остался старый мемо… Мнемо… Магический хранитель памяти.

— Мнемонический резонатор.

— Да, он! И он убеждён, что его прежнего хозяина похитили или убили. Новых владельцев дома он считает преступниками — устроил им настоящий террор! Когда кто-нибудь пытается приблизиться, устройство считывает самые постыдные воспоминания человека и начинает показывать их на всех стенах здания, в том числе и внешних, очень громко комментируя происходящее. Насколько я слышал, выражения оно не слишком подбирает.

Посланник неловко кашлянул.

— Оно уже успело... Кхм… Весьма нелестно охарактеризовать двух грузчиков, пожилого графа, нотариуса и городского писаря — и это я молчу про самих новых домовладельцев! Местные жители к этому дому как на театральные постановки ходят. Король обеспокоен, что такой бардак на одной из центральных улиц столицы может привести к потере репутации. Но устройство заявило, что, если его попытаются вынести силой, оно станет демонстрировать чужие постыдные воспоминания на каждой городской стене по пути его транспортировки.

— Полагаю, желающих проверить это не нашлось.

— Совершенно верно, господин.

— А что купец?

— Мы отправили ему запрос сразу же, как только узнали о возникшей проблеме, и вчера канцелярия получила ответ из Вест-Эола. Бывший владелец жив-здоров, но наотрез отказался возвращаться в Церею ради такой ерунды. Пишет, что... цитирую... «это экономически нецелесообразно».

Я едва заметно вздохнул.

— Понятно.

Посланник, кажется, ожидал дополнительных вопросов, но их не последовало.

— Передайте Его Величеству, что я займусь этим сегодня.

Он поклонился ещё раз и удалился.

Дом, о котором шла речь, располагался в Тихом квартале — недалеко от центральных улиц Цереса. Морской ветер доносил запахи соли и водорослей, смешанные с ароматом свежего хлеба из ближайшей пекарни. Местные жители, удобно устроившись на своих лужайках, с интересом поглядывали на дом, возле которого уже собралась небольшая толпа любопытных.

При моём появлении люди начали расходиться. Не из страха — скорее из привычки. Большинство жителей Цереса давно усвоили: если вызвали придворного чародея, значит, лучше не мешать.

Новые владельцы оккупированного мнемоническим резонатором дома встретили меня ещё у придворной дорожки. Это была молодая семейная пара — лет по двадцать пять, не больше.

Они поклонились.

— Господин Ли Цю! Благодарим, что вы приехали!

— Добрый день. Расскажите, с чего всё началось.

Мужчина обречённо махнул рукой в сторону дома.

— Первые пару дней всё было прекрасно. Мы потихоньку перевозили вещи, обустраивали комнаты, избавлялись от пожитков прежнего владельца — не было никаких проблем. А потом мы добрались до гостиной. А он как заорёт!

Он тяжело вздохнул.

— Объявил, значит, что мы воры... Что незаконно проникли в чужое жилище… А потом прямо во всю стену гостиной показал случай, когда я, будучи ещё совсем мальчишкой, стащил пирог с кухни и свалил вину на младшего брата. Такой стыд!

Женщина картинно заломила руки и отвела взгляд.

— Потом подошла я. И лучше даже не спрашивайте, что он мне показал!

— Я и не собирался.

— После этого мы наняли пару грузчиков, — снова взял слово мужчина. — И попросили вынести это чудо магической мысли из нашего дома. Первый убежал уже после первой угрозы этой штуковины показать всем «тот самый случай». Второй оказался смелее и попытался накрыть хранитель памяти одеялом. А уже через минуту вся улица наблюдала на фасаде нашего дома, как он, стоя в одних трусах, стирает штаны в школьном рукомойнике, а за углом хихикают его одноклассники!

Я молча кивнул. Информации было достаточно, чтобы начинать действовать.

— Получал ли кто-нибудь физический урон? — уточнил я, переживая за корректность магических символов на кристаллической решётке прибора.

— Нет. Эта взбесившаяся штуковина только стыдит всех присутствующих. И требует вернуть своего хозяина.

— Понятно. Значит, дело сугубо в эмоциональной привязанности резонатора.

Мужчина развёл руками.

— Наверное... Но жить так невозможно!

Я перевёл взгляд на входную дверь.

— Постарайтесь пока не входить. Попробую договориться.

Под взглядом пары десятков расступившихся, но так и не разошедшихся зевак я вошёл в дом и направился к гостиной. Именно такой её, вероятно, оставил прежний хозяин.

На стенах висело несколько фамильных портретов, в шкафах пылились книги и дорожные сувениры из разных стран. В воздухе витал запах древесины, старой бумаги и лёгкой пыли, неизбежной в комнате, которая несколько лет простояла пустой. Сквозь большие окна в гостиную проникал мягкий дневной свет.

В углу комнаты, на невысокой резной тумбе, стоял резонатор. Корпус тёмного дерева с латунными вставками был покрыт тонкой сетью царапин. Стеклянная линза отражала оконный свет, который скользил по полу, словно чей-то ищущий взор.

Я остановился в нескольких шагах, оставаясь в тени, и некоторое время просто рассматривал устройство. Затем спокойно произнёс:

— Добрый день. Меня зовут Ли Цю. Я прибыл по приказу короля, чтобы разобраться в ситуации и навести порядок в этом доме. Насколько мне известно, у вас с новыми владельцами дома произошёл конфликт. Пожалуйста, изложите мне суть ваших претензий.

— Добрый? Ты что, издеваешься? Ли Цю! Тьфу! Очередной сообщник этих бессовестных воришек, обманом проникших в жилище моего хозяина? Так вот знай: я не потерплю ничьего вторжения, даже если лично король заявится сюда! Убирайся прочь и не смей приближаться к этому дому, мерзавец!

Кристаллические пластины резонатора вспыхнули багровым светом. По стенам заметались длинные тени, словно само помещение на мгновение ожило в попытке прогнать чужака. Воздух едва заметно завибрировал от искрящихся в нём чар.

Я не сдвинулся с места.

— Понимаю твою бдительность. Вижу, защитные заклинания работают исправно, а чувство долга перед хозяином за прошедшие годы не угасло. Это заслуживает уважения.

Я сделал едва заметный жест рукой. Несколько тонких потоков магии коснулись кристаллической решётки, снимая с неё избыточное напряжение. Заклинание было простым — оно не вмешивалось в работу устройства, а лишь позволяло перегретым кристаллам немного остыть. Через несколько мгновений алое свечение дрогнуло, потускнело и, наконец, исчезло.

— Однако позволь внести ясность. Твой хозяин жив и находится в Вест-Эоле. Он по собственной воле покинул Церею, принял решение остаться в другой стране и потому продал этот дом. Люди, которых ты считаешь преступниками, являются законными владельцами этого здания. Поэтому продолжать нападки на них недопустимо.

Я сделал небольшую паузу.

— Но мы можем обговорить компромисс. Чего ты хочешь? Изложи свои условия. Я здесь именно для того, чтобы выслушать тебя и найти решение.

— Пф! У меня одно условие: убирайся к чёрту!

Кристаллы вновь начали наливаться тревожным красным светом.

— Если мой хозяин в порядке и просто уехал в другую страну, то почему он оставил меня здесь, а? Что, нечего ответить? То-то же! Ты хоть знаешь, сколько счастливых лет мы провели вместе?

Стеклянная линза вспыхнула. На стене гостиной медленно проступило воспоминание.

Совсем молодой купец осторожно внёс резонатор в дом. Он аккуратно смахнул пыль с деревянного корпуса, долго выбирал место на тумбе, несколько раз отходил на пару шагов, внимательно рассматривая комнату, словно пытался найти для нового приобретения самое удачное место.

Картина сменилась.

Поздний вечер. За окнами темно. Уже значительно более зрелый купец сидит в кресле с дымящейся кружкой чая и смеётся, наблюдая за собственными воспоминаниями, которые показывает резонатор. Иногда он что-то говорит устройству, словно старому приятелю, а затем снова улыбается, качая головой.

— Это ты видел? — почти выкрикнул резонатор. — И ты правда думаешь, что он мог добровольно оставить меня здесь и просто уехать?! Да в жизни не поверю! Придумай что-нибудь поумнее, жалкий лжец!

Я дождался, пока проекция со стены медленно растворится в воздухе.

— Да. Видел.

Несколько секунд я рассматривал потускневшую линзу.

— Судя по этим воспоминаниям, вы действительно были очень близки.

В моём голосе не было ни насмешки, ни попытки возразить. Я неожиданно поймал себя на мысли, что за все годы службы, вероятно, недооценивал статичную магию. Мне всегда казалось, что подобные устройства представляют собой лишь сложный набор заклинаний, заключённых в предмет. Однако сейчас я уже не был в этом так уверен.

Я вновь заговорил:

— Мне неизвестно, почему он решил оставить тебя. И мне действительно жаль, что так произошло. Но, к сожалению, это ничего не меняет. Таковы факты.

Я сделал несколько неторопливых шагов вперёд, выходя из тени. Линза оказалась почти напротив моего лица. Я не стал возводить защиту. Напротив — позволил устройству беспрепятственно коснуться моих воспоминаний.

— Ха! Ну, сейчас ты получишь!

Кристаллы ярко вспыхнули, корпус прибора низко загудел — но больше ничего не происходило. Багровое сияние постепенно сменилось недоумённым мерцанием. Наконец резонатор недоверчиво произнёс:

— Что, серьёзно? Ни одного постыдного воспоминания?

Я пожал плечами.

— Полагаю, дело в том, что чувство стыда мне не слишком свойственно. Обычно человек испытывает его, когда собственные поступки расходятся с его представлениями о правильном или с ожиданиями окружающих. Я же всякий раз стараюсь сделать всё, что в моих силах.

Некоторое время резонатор молчал. Потом тихо фыркнул.

Я подошёл ещё ближе и вызвал в памяти недавний разговор с королевским посланником. На стене кабинета возникли молодой чиновник, его безукоризненный поклон, письмо с королевской печатью и слова купца, полученные из Вест-Эола.

Кристаллическая решётка резонатора яростно затрещала.

— «Ерунды»? «Экономически нецелесообразно»?! Что за вздор! Да мой хозяин в жизни бы так не сказал! Этот щуплый мерзавец всё выдумал!

— Что ж, твоё право так считать.

Я спокойно дождался, пока воспоминание исчезнет.

— Я не был лично знаком с твоим хозяином и не могу говорить от его имени. Но могу показать документы, подтверждающие, что дом действительно был продан, а люди, живущие здесь, приобрели его законно.

Я сделал короткую паузу, а затем посмотрел прямо в линзу.

— Однако есть способ разрешить этот спор без догадок. Если ты согласишься пойти со мной, я организую разговор с бывшим владельцем, и ты сможешь задать ему все вопросы лично.

Я слегка склонил голову.

— Даю тебе слово: если ты примешь это предложение, я сделаю всё возможное, чтобы ваш разговор состоялся.

Вернувшись во дворец, я сразу направился в кабинет. Мнемонический резонатор аккуратно разместился на широком подоконнике возле распахнутого окна.

С моря по-прежнему тянуло прохладным ветром. Он едва заметно шевелил лежавшие на столе бумаги и время от времени заставлял тихо позвякивать стоявшие на полках стеклянные колбочки.

Я связался с королевской канцелярией и попросил организовать голосовую связь с бывшим владельцем дома. Канцелярский служащий поспешно заверил меня, что немедленно займётся этим вопросом. Оставалось лишь ждать.

Я вновь сел за рабочий стол и вернулся к бумагам.

Резонатор стоял неподвижно. Кристаллы на корпусе продолжали едва заметно дрожать, однако тревожный багровый свет исчез. Теперь под стеклянной линзой мерцало тусклое белое сияние.

Несколько минут в кабинете царила тишина. Её нарушали только шелест страниц, далёкие крики чаек и приглушённый городской шум, доносившийся из открытого окна.

Первым молчание нарушил резонатор.

— Что-то с тобой не так.

Я оторвался от бумаг и кинул вопросительный взгляд на резонатор.

— Никаких ярких эмоциональных воспоминаний. А те, что есть, все связаны с магией. Исследования, эксперименты, открытия... Даже скучно как-то. Это вообще нормально? Или в Джуне все такие рехнувшиеся?

— Не знаю. Никогда об этом не задумывался.

Перевернув очередной лист, я вернулся к работе.

Некоторое время устройство молчало. Затем линза вновь засветилась. Поверх книжных полок медленно проступила очередная проекция.

Молодой человек в непривычной для этих мест одежде неторопливо идёт по шумным улицам Цереса, внимательно рассматривая дома, вывески, людей. На лице — сдержанный, но совершенно неподдельный восторг. Он прислушивается к незнакомой речи, останавливается возле рыбного рынка, долго наблюдает за портом, а потом, сам того не замечая, улыбается.

Я невольно покачал головой. Даже спустя столько лет смотреть на собственные воспоминания со стороны было непривычно.

— Обычно ваш народ не живёт за пределами своей страны, — задумчиво произнёс резонатор. — Мой хозяин много путешествовал. В его воспоминаниях было полно джунцев, но все они рано или поздно возвращались домой. А ты остался.

Проекция медленно растворилась.

— Похоже, Церея действительно запала тебе в душу.

Я на секунду задумался.

— Думаю, так и есть.

На этом разговор закончился. Резонатор больше меня не отвлекал, и я погрузился в работу.

Спустя некоторое время в дверь осторожно постучали. На пороге появился уже знакомый королевский посланник. Как и прежде, он уделил поклону столько внимания, словно от точности его исполнения зависело благополучие всей Цереи. Лишь после этого молодой человек приблизился к столу и обеими руками протянул мне голосовую карту.

Я поблагодарил его, коснулся активирующей руны и почти сразу услышал настороженный, слегка обеспокоенный голос с её поверхности:

— Добрый день, господин Ли Цю. Это же вы, верно? Что-то случилось?

— Добрый день. Дело в том, что в моём кабинете сейчас находится ваш мнемонический резонатор. И для него очень важно поговорить с вами.

Я перевёл взгляд на устройство и слегка кивнул. Приглашение было принято сразу.

— Хозяин, это правда ты! Как же я рад тебя слышать! Что случилось? Я так долго ждал! Думал, в дом вломились грабители... Всё в порядке? Где ты сейчас?

Ответ последовал не сразу. И прозвучал он вовсе не для резонатора.

— Господин Ли Цю... Неужели вы действительно лично связались со мной из-за такого? Я и не представлял, что хранитель памяти доставит столько хлопот!

В голосе купца звучало искреннее недоумение.

— Я ведь продал дом вместе со всем, что в нём находилось. И оставил мнемонический резонатор на самом видном месте в гостиной, чтобы новые хозяева обязательно его заметили и восхитились этим потрясающим устройством. Я думал, он будет радовать их, как радовал меня...

Голосовая карта ненадолго затихла.

— Мне очень жаль, что тем самым я доставил новым владельцам столько неудобств. Вы сможете его починить? Чтобы он функционировал как положено?

Я посмотрел на резонатор. Тот не произнёс ни слова — даже кристаллы перестали мерцать.

— Резонатор исправен, — спокойно ответил я. — Он лишь тяжело переживает ваш отъезд.

На другом конце линии воцарилось недолгое молчание.

— Переживает?

Купец явно растерялся.

— Простите, господин чародей, но... Разве это не просто вещь? Пусть даже и зачарованная.

На этот вопрос я ответил не сразу. Ещё несколько часов назад я бы без колебаний согласился. В отличие от живой магии, статичная всегда представлялась мне исключительно утилитарным инструментом, не способным на истинное созидание. Но теперь я уже не был в этом уверен.

В кабинете воцарилось молчание. Лишь через несколько долгих секунд его нарушил тихий, лишённый былой энергии голос резонатора:

— Я всё понял, чародей. Спасибо, что дал мне услышать его голос. Мне жаль, что я причинил всем столько беспокойства. Прошу прощения.

Купец этих слов услышать не мог — слишком тихо. Впрочем, они были адресованы не ему. Я прикрыл глаза и обратился к голосовой карте:

— Благодарю вас за разъяснения. Этого достаточно.

— Господин чародей... — голос купца вновь стал тревожным. — У меня ведь не возникнет неприятностей из-за всего этого?.. Не придётся платить штраф или ещё что-нибудь в этом роде?..

— Нет, что вы. Всё улажено. Благодарю вас за помощь.

Я вновь коснулся руны на карте, и когда она погасла, молча протянул переговорный артефакт ожидавшему посланнику. Тот всё это время стоял возле двери, старательно делая вид, что совершенно не заинтересован содержанием разговора. Но выражение его лица говорило об обратном.

— Как-то это жестоко получилось, — пробормотал посланник, поймав мой взгляд, и украдкой взглянул на подоконник. — Понимаю, что речь идёт всего лишь о предмете, хоть и магическом... Но он ведь будто живой. Я бы не смог так с ним поступить. Мне кажется, этот купец совершенно не прав! А вы что думаете, господин Ли Цю?

Я снова посмотрел на лежавшие передо мной документы.

— Купец имел полное право поступать так, как посчитает нужным. Нравится нам это или нет.

Посланник медленно кивнул. Перед уходом молодой человек неожиданно обернулся к резонатору:

— Эй... — смущённо потёр он затылок. — Не переживай так сильно, ладно? Новые хозяева наверняка окажутся не хуже предыдущего. А может, даже и намного лучше.

Дверь тихо закрылась. Я поднялся из-за стола и неспешно пошёл к окну, размышляя, какое решение в отношении резонатора будет более правильным.

Можно было оставить всё как есть. Тогда резонатор сохранил бы память о прежнем владельце и уже с этими воспоминаниями мог продолжить служить новым хозяевам. Но можно было поступить и иначе: внести корректировку в управляющее заклинание устройства, стерев лишь ту часть памяти, которая причиняла ему страдания.

Наконец я остановился возле подоконника и только тогда заметил, что размышлять уже не о чем.

По кристаллической решётке медленно расползалась глубокая трещина. Она тянулась от центрального кристалла к боковым пластинам, становясь всё длиннее. Белое свечение постепенно тускнело, пока не исчезло совсем.

Я осторожно коснулся ладонью деревянного корпуса. Магии в нём не осталось.

Некоторое время я молча рассматривал повреждённую кристаллическую решётку. Пришёл ли для артефакта естественный срок? Или же это было осознанное решение самого резонатора? Ответа на этот вопрос я не знал.

Как бы то ни было, помочь ему я больше не мог. Управляющее заклинание было повреждено безвозвратно. Жаль, но ничего не поделать.

Я вернулся к своему рабочему столу. На нём всё ещё лежали бумаги, ожидавшие моего решения. За окном по-прежнему шумел Церес — кричали чайки, спорили торговцы. Но теперь казалось, что в кабинете стало непривычно тихо.

Что ж, утреннее поручение Его Величества выполнено. Пришло время заняться другими.

*****

Закончил свой рассказ Ли Цю уже на набережной. К тому моменту, как он замолчал, я вовсю шмыгала носом, пытаясь не разреветься.

— Грустная история, — наконец выдавила я, зарекаясь хоть когда-нибудь приобретать хранитель памяти в личное пользование, чтобы однажды ненароком не разбить ему сердце.

— Согласен, — кивнул чародей.

Мы остановились у каменной ограды, отделявшей верхнюю набережную от обрыва, и некоторое время молча смотрели на море. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая воду в мягкие золотисто-розовые оттенки. В прилегающих к набережной домах постепенно зажигались огни. Перекатывающиеся внизу волны разбивались о тёмные камни. Где-то в порту несмело перекликались чайки.

— Но почему резонатор сломался? — не выдержала я.

Ли Цю опёрся на ограду спиной, и ветер подхватил его длинные тёмные волосы. В последних лучах заката его лицо казалось мягче обычного: свет аккуратно ложился на скулы, золотил ресницы, подчёркивал тонкую линию носа. Я поймала себя на том, что смотрю на него слишком пристально, и поспешила перевести взгляд на воду.

— Не знаю, — признался чародей. — Я не большой специалист в статичной магии. Думаю, кристаллическая решётка не выдержала перенапряжения, связанного с нестабильной работой последних дней.

— Или у него случился инфаркт, — мрачно добавила я. По крайней мере, для меня эта версия звучала правдоподобно. Другую мысль о причинах его поломки, связанную с добровольным решением хранителя памяти, я предпочла не озвучивать.

— Может быть, — не стал спорить Ли Цю. — Как бы то ни было, после этого случая я стараюсь относиться к магическим артефактам с особым вниманием.

Я была уверена, что наставник и без того относился к вещам бережно — причём не только к магическим, — но свои предположения решила придержать при себе.

— Спасибо, что рассказал, — вместо этого произнесла я. — Тебя было очень интересно слушать.

— Я не звучу утомительно?

— Конечно нет! Ты замечательный рассказчик!

Это была чистая правда: скучно не было ни секунды, и я даже не заметила, как мы вообще оказались на набережной — настолько увлеклась рассказом, что совершенно перестала следить за дорогой.

— Если можно, — робко начала я, — я бы хотела послушать и другие. Ну, истории из твоей рабочей практики. Чтобы лучше понимать, с чем именно приходится иметь дело придворному чародею. В конце концов, так мне будет проще сориентироваться, чем могу быть полезна я.

— Договорились.

Ли Цю улыбнулся, и мы направились в сторону его дома. Идти отсюда было всего ничего, но каким-то образом этот участок пути занял у нас около двух часов. Мы то и дело останавливались, разглядывая море и виднеющийся слева порт или просто слушая чаек.

Наставник даже помог починить колесо кареты, застрявшей посреди мостовой. Я тоже немного пригодилась: заклинание левитации — одно из немногих доступных мне сейчас — оказалось как раз кстати.

Когда мы наконец вернулись к дому, нас встретил харизматичный мужчина, представившийся мне Рафаилом. Он торжественно объявил, что новая мебель уже на месте и перестановка завершена, хитро заявил, что с Ли Цю причитается, и, галантно попрощавшись со мной, удалился.

Так закончился мой первый день в Цересе. Мне по-прежнему не нравилась столица, но, пожалуй, она больше не казалась мне особенно отталкивающей. По крайней мере, один дом в этом городе в самом деле заслужил моего тёплого отношения.

Глава 2. Призрачные книги

Прошло несколько дней, и жизнь в доме Ли Цю постепенно вошла в своё русло. Я стала привыкать к тому, как строятся наши дни: утром мы вместе завтракали, после чего чародей уходил заниматься работой, а мне оставлял очередную порцию книг для самостоятельного изучения. В отличие от тех, по которым я когда-то пыталась учиться сама, эти были посвящены совсем не теории магии. Новые учебники рассказывали о том, как оттачивать жесты, ощущать движение энергетических потоков и удерживать в моменте ровно столько магической силы, сколько требуется для конкретного заклинания.

Раньше я и представить себе не могла, как тесно магия связана с ощущением собственного тела. И пока что это открытие меня откровенно огорчало. Я прекрасно понимала, что большая часть моих проблем с чарами возникает из-за отсутствия физического контроля. Только вот понимание ничуть не приближало меня к тому, чтобы этот контроль обрести.

Вечером, когда Ли Цю заканчивал работу, он присоединялся к моим занятиям, и практическую часть уроков я проводила под его личным присмотром. Сейчас нашей главной целью было освоение заклинания ветра — если верить учебным пособиям, одного из самых простых. С него обычно и начиналось обучение юных волшебников — сразу после освоения ими магии света.

За минувшие дни я успела как следует запомнить вид и последовательность жестов, научиться удерживать верное количество энергии и целенаправленно посылать магические потоки вовне. Но как-то так вышло, что всё это я хорошо делала по отдельности. А вот самостоятельно соединить всё в работающие чары мне не удавалось. Причём под контролем наставника заклинание получалось безупречно. Но стоило ему перестать направлять движение моей руки или подсказывать, в какой момент отпускать поток, — всё немедленно разваливалось.

— Запястье чуть ниже, — терпеливо объяснял Ли Цю, стоя рядом. — Не так. Вот здесь. Указательный палец не напрягай.

Я искренне не понимала, как он умудряется не сорваться на крик, когда я уже пятый раз подряд не могу воспроизвести заклинание, доступное пятилетним детям, но послушно поправляла руку.

— А теперь медленно выпускай магический поток. Не дави на него. Представь, что он скользит вдоль ладони, а не бьёт из неё ключом.

Я сосредоточилась, почувствовала знакомое движение энергии и уже почти ощутила ветер, когда чародей без предупреждения легонько стукнул меня по руке. Старательно собранный мной жест немедленно разрушился, и магическая энергия затихла. Я бросила недовольный взгляд на Ли Цю. Его мой взгляд ничуть не смутил.

— А теперь сделай то же самое самостоятельно. Без подсказок и указаний, — безапелляционно заявил он. Изверг!

Я повторила всё в точности и зажмурилась. На краткий миг я в самом деле ощутила необходимую энергию. Но поток тут же рассыпался.

— Ну что я делаю не так? — отчаянно простонала я, без сил опускаясь на диван.

— Спешишь, — спокойно пояснил Ли Цю. — И перенапрягаешь руки. Давай ещё раз.

Иногда после таких занятий мне хотелось немедленно бросить всё и убежать. Останавливало меня только то, что бежать, в сущности, было некуда. Я сама захотела во что бы то ни стало развить свои магические способности — и сдаваться не собиралась. По крайней мере, пока. Тем более что в остальном новая жизнь меня вполне устраивала.

Выделенная мне в доме комната каким-то образом стала по-настоящему уютной. Помимо ночника, который чародей забрал из моего бывшего жилища, множество мелочей туда добавила Лана, уже дважды успевшая забежать ко мне в гости. В первый раз она заявилась с охапкой вещей, которым во дворце якобы совершенно не находилось применения. На некоторых из этих совершенно непригодных ко двору вещей красовались новенькие бирки.

— Вот, эти шторы сюда отлично подойдут! А там они всё равно без дела валяются!

Церек, неизменно сопровождавший принцессу, в это время уже старательно цеплял петельки на окна. Оставалось только смириться.

Вскоре в комнате появилось большое напольное зеркало, от которого я никак не могла скрыться. Я расстраивалась всякий раз, когда ловила в нём взгляд собственного осунувшегося лица с несчастными серыми глазами, но завесить его не решалась: какая-то это дурная примета. Так что приходилось иногда встречаться с собой.

Помимо этого, Лана принесла мне несколько картин, шкатулок, статуэток и даже сундук, который занял добрую половину свободного пространства комнаты. Внутри обнаружилось не меньше дюжины нарядов.

— Не будешь же ты ходить вот в этом, — заявила принцесса, окинув взглядом моё новое платье, купленное на последнюю выплату жалованья в Моресе. — Ты ведь почти придворная чародейка. А одеваешься хуже прислуги!

Обидное замечание, между прочим. Но платья Ланы я не трогала. Как и украшения, обнаружившиеся в шкатулках. Все они казались мне слишком яркими и блестящими, чтобы в самом деле иметь ко мне хоть какое-то отношение. Да и причин наряжаться я тоже не видела.

С момента нашей с Ли Цю вылазки за мебелью я ни разу не вышла из дома — и надеялась, что эта добрая традиция сохранится как можно дольше. В доме имелось всё необходимое для жизни, и одиноко здесь мне тоже не было. Ли Цю, конечно, часто отлучался в город или во дворец по чьим-то невероятно срочным делам, но даже в такие моменты я редко оставалась одна. И дело было не только в Лане и Цереке, которые время от времени заглядывали в гости.

За неполную неделю жизни в новом доме я сделала вывод, что Рафаил — давний друг Ли Цю и по совместительству смотритель гостиницы при порте — здесь практически живёт. Он мог заглянуть сюда в любой момент, не дожидаясь приглашения и не интересуясь, дома ли хозяин. Так что волей-неволей нам пришлось начать общаться. И если поначалу мне казалось, что он относится ко мне с лёгкой настороженностью, то уже на третий день мы вполне непринуждённо сидели на кухне, где я слушала невероятные истории о постояльцах гостиницы. Так что меня всё устраивало.

На седьмой день, однако, устоявшийся распорядок неожиданно изменился. Мы, как обычно, позавтракали, после чего Ли Цю сообщил:

— Собирайся. По средам я обычно работаю из другого места, и мне хотелось бы вернуться к привычному графику.

— А мне нельзя остаться дома? — тут же запротестовала я, даже не спрашивая, о каком месте идёт речь. Идти никуда решительно не хотелось. Но чародей был неумолим.

— Нельзя. Но я уверен, что тебе там понравится.

— Тогда хотя бы скажи, где это «там»?

Ли Цю посмотрел на меня несколько секунд, словно оценивая, действительно ли мне нужно это знать, после чего всё-таки сдался.

— В библиотеке.

Кажется, он ожидал, что я обрадуюсь, и мне стало неловко, что заявление меня никак не воодушевило. Но в самом деле, чего я там не видела? Я почти десять лет проработала в главной библиотеке Мореса и искренне считала, что она ничуть не уступает столичной. А может, даже и превосходит.

— А мне обязательно идти? — неуверенно уточнила я, старательно отводя от наставника взгляд. — Я ведь ещё не все выданные тобой книги прочитала. Может, я пока закончу с ними, а в библиотеку пойду, когда нужна будет новая информация?

Ли Цю пожал плечами и сделал совершенно равнодушный вид. Но мне всё-таки казалось, что он расстроился, так что я уже приготовилась к тому, чтобы выйти из дома — хотя бы ради своего учителя.

— Как хочешь. Но учти: в Цересской библиотеке есть отдел очень необычных книг, обнаружение которых заняло целую историю.

— Какую? — тут же оживилась я.

— Расскажу по пути, — предложил чародей, направляясь к двери. — Если ты, конечно, идёшь.

— Конечно, иду, — подтвердила я, на ходу накидывая на плечи лёгкую накидку, чтобы сарафан, в котором я расхаживала по дому, не выглядел совсем уж неподходящим для посещения общественного места. — Так что за история?

— Довольно необычная, — заявил Ли Цю, переступая порог дома. — В последние несколько недель...

*****

В последние несколько недель мне всё чаще приходилось работать на бегу. Одно дело требовало моего присутствия в порту, другое — на северной окраине столицы, а по дороге между ними набегал ещё десяток. Поэтому, когда на одной из центральных улиц меня догнал старик в тёмной мантии архивариуса, по растрёпанным седым волосам и сбившемуся дыханию я заключил, что у него тоже возникла непреодолимо срочная проблема.

— Господин Ли Цю!

Остановившись, я обернулся.

Старик тяжело дышал. Судя по всему, он бежал за мной уже довольно давно, хотя выглядел человеком, который предпочитал передвигаться пешком исключительно в пределах одной комнаты и только в случае крайней необходимости.

— Хвала Цере, наконец-то я вас догнал!

— Похоже, вам пришлось приложить немало усилий.

— Ещё каких!

Он согнулся, уперев ладони в колени, и несколько секунд просто восстанавливал дыхание. Я немного подождал, а затем продолжил движение. Старик засеменил следом.

— Господин Ли Цю, вы можете меня выслушать?

— Конечно.

— Меня зовут Мартен Вейль, — представился он, торопливо перебирая ногами и то и дело поправляя полы мантии, норовившие запутаться в его ногах. — Я старший архивариус Королевской библиотеки.

Я кивнул. Мы не были знакомы лично, но общее представление я об этом человеке имел.

— Что-то случилось?

— В библиотеке произошла трагедия.

Мартен Вейль выдержал паузу. Я даже собрался остановиться, опасаясь, что старому архивариусу слишком тяжело говорить на ходу, но заметив мою обеспокоенность, он поспешил продолжить.

— На самом деле даже две. Причём одна за другой!

— Что за трагедии?

Архивариус выпрямился и попытался придать лицу скорбное выражение, продолжая при этом стараться поспевать за мной.

— Умер старший смотритель библиотеки.

Я слегка замедлил шаг.

— Господин Амброз?

— Он самый. А ведь ему едва исполнилось девяносто девять лет! Такая потеря...

Старик наконец перевёл дыхание и теперь говорил значительно увереннее. В голосе слышалась хорошо поставленная театральность.

— Это действительно печально, — согласился я.

— Вот-вот! Мы, разумеется, проводили его в последний путь со всеми почестями. Отгоревали, начали подбирать ему замену... И тогда случилось второе несчастье.

Мартен выдержал драматичную паузу.

— Амброз вернулся!

— В каком смысле?

— В самом что ни на есть буквальном. В виде призрака! Можете себе такое представить?

Продолжая движение, я кивнул.

— Вполне.

— Похоже, вас это не удивляет, — протянул старик, постепенно возвращаясь от театрального тона к деловитой сухости.

— Не особо. После смерти такое случается. Умершие могут стать призраками, если у них осталось сильное чувство незавершённости: сожаление, невыполненное обещание, желание, которое они не успели исполнить. Что-то в таком роде.

Мартен тяжело вздохнул и покачал головой.

— У старика Амброза девяносто девять лет было, чтобы всё завершить. А всё равно туда же!

Мы продолжали идти. Я свернул на улицу, ведущую к порту, и господин Вейль послушно последовал за мной. К этому моменту он уже приспособился к моему темпу и почти не сбивался с дыхания.

— И всё-таки, господин Ли Цю, вы должны его как-нибудь изгнать!

— Зачем?

— Как это зачем?

Я отстранил нас с архивариусом в сторону, пропуская мимо тяжёлую повозку.

— Призраки не опасны, — ответил я, когда мы двинулись дальше. — Они не могут даже поднять предмет или открыть дверь. Что уж говорить про физический вред человеку? Это невозможно. Поэтому я не вижу причин для изгнания.

Мы свернули к причалу. Возле одного из кораблей несколько грузчиков пытались погрузить на борт длинный деревянный ящик. Я сделал несколько пасов ладонью правой руки. Ящик легко оторвался от телеги, взмыл в воздух и занял положенное место на корабле.

— Осторожнее с правым краем, — бросил я, не замедляя шаг. — Там треснула доска.

Грузчики благодарно загудели.

Мартен терпеливо дождался, пока я закончу, и продолжил прерванный разговор:

— Проблема не в том, что Амброз опасен, — зашипел он. — Проблема в том, что он совершенно невыносим!

— Это как?

— Он кричит. Постоянно. На всех подряд. И это в библиотеке!

Щёки господина Вейля раскраснелись.

— И постоянно вопит о том, что мы неправильно расставляем книги!

Я посмотрел на архивариуса.

— Звучит неприятно, — согласился я. — Но действительно ли это повод для изгнания?

— Он не просто нарушает тишину. Своей бессмысленной чушью он мешает рабочим и учебным процессам! Видите ли, старик Амброз утверждает, что видит книги, которых давно уже нет.

Я остановился, помогая матросу с верёвкой. Мартен по инерции сделал ещё пару шагов, прежде чем заметил, что я больше не двигаюсь. Обернувшись, он тяжело вздохнул и вернулся ко мне.

— О каких книгах речь? — спросил я, когда мы поравнялись.

Мартен нервно поправил полу мантии.

— После возвращения с того света Амброз начал утверждать, что видит так называемые призрачные книги. Судя по упомянутым им названиям, речь о книгах, которые были когда-то утеряны, уничтожены или настолько испорчены, что их уже невозможно восстановить. По его словам, они раскиданы на столах, на полу и даже в мантиях отдельных сотрудников!

— Но на самом деле этих книг там нет?

— Разумеется, нет, — скривился мой собеседник. — Я больше сорока лет работаю в библиотеке, господин Ли Цю. Я знаю её вдоль и поперёк, и хранись в ней утерянные литературные сокровища — будьте уверены, я был бы в курсе. Так что склочный призрачный старик просто мешает нормальной работе учреждения.

— Понимаю, — согласился я, вглядываясь в корабли у причала. — Но изгнание — по сути своей повторная смерть. Так ли тяжелы прегрешения старого смотрителя?

Мартен нахмурился.

— Не знаю. Не уверен. Может и нет.

Пару десятков метров мы прошли молча.

— Но тогда нам тем более нужна ваша помощь!

— И чего именно вы хотите от меня?

— Убедите его перестать мешать нашей работе.

— Но ведь он ваш коллега. Разве вам не проще договориться самим?

— Будто мы не пробовали!

Лицо архивариуса снова раскраснелось. Он ускорил шаг, и теперь уже мне пришлось немного прибавить, чтобы не отстать.

— Этот безумец не просто талдычит про свои призрачные книги — он требует учитывать их при каталогизации и размещении на полках! А когда мы отказываемся освобождать место ради пустоты, он выходит из себя и начинает беспорядочно кружить по залам, пролетая сквозь сотрудников и посетителей. Знаете, как от этого кружится голова? Иногда после этого я несколько минут нормально соображать не могу. А так происходит постоянно! Особенно с теми, кто с ним спорит!

Я посмотрел на старика.

— Похоже, вам довелось спорить с ним чаще остальных.

— Я старший архивариус, — отрезал Мартен. — Это моя прямая обязанность — спорить с людьми, нарушающими работу библиотеки. Даже если эти люди уже мертвы!

В голосе Мартена зазвенела гордость.

К этому моменту мы как раз дошли до корабля, ради которого я и направлялся в порт. Попросив господина Вейля подождать, я поднялся на борт, встретился с капитаном и передал ему необходимые королевские документы. Корабль отчалил, и я вернулся к архивариусу, используя портал.

В этот момент на палубе отходящего от причала корабля раздался отчаянный кошачий вопль.

Мы с архивариусом синхронно посмотрели на источник звука. Над бортом показалась испуганная рыжая морда. Кот вцепился передними лапами в канат, словно намеревался стать с кораблём единым целым, хотя по отчаянию на кошачьей морде читалось, что он совершенно не планировал начинать матросскую жизнь.

— Шафран! — с досадой прокричал только что выскочивший на причальную площадку портовый писец. Он горестно всплеснул руками, и гусиное перо выскользнуло из его пальцев, упав на каменную мостовую. — Ты куда?

— Видимо, решил отправиться в путешествие.

Вокруг раздался одобрительный гогот портовиков.

Я поднял руку. Кот, острым взглядом заметивший это движение, немедленно взвыл ещё громче и попытался спрятаться за бочку. Через несколько секунд он плавно поднялся в воздух и поплыл ко мне. Я осторожно подхватил его, и перепуганный путешественник тут же вцепился в мои плечи, содрогаясь всем телом.

— Полагаю, ты остаёшься дома.

Кот ответил мне очередным воплем — на этот раз куда более уверенным и твёрдым. Я передал его писцу, который с облегчением прижал животное к себе.

— Огромное вам спасибо! — поклонился молодой клерк, всё так же прижимая кота.

— Как насчёт того, чтобы теперь помочь мне? — тут же подхватил архивариус.

Я проводил взглядом продолжающий удаляться корабль.

— Конечно. Идёмте к вашему призраку.

Королевская библиотека находилась неподалёку от Высокой академии Цереса. Площадь перед её входом, как обычно, была полна студентов и преподавателей. Группы студентов что-то оживлённо обсуждали, несколько профессоров о чём-то спорили, молодой библиотекарь сидел на ступенях, уронив голову на колени.

Но внутрь никто не заходил.

Мы с архивариусом прошли сквозь неплотную толпу прямо ко входу, и Мартен толкнул дверь.

— Идёмте.

В главном зале было непривычно пусто. Несколько рядов книжных шкафов уходили вдаль, высокие окна пропускали широкие полосы дневного света, в воздухе неподвижно висела пыль.

Вдруг тишину библиотеки нарушил громкий крик:

— Вейль!!!

Мартен остановился. Даже в царящем здесь полумраке я видел, как у архивариуса закатились глаза.

— Начинается!

Из-за ближайшего стеллажа вылетел старик. Вернее, то, что когда-то им было.

Призрачный смотритель остался облачён в длинный тёмный жилет поверх рубахи и строгие штаны, которые носил при жизни. Седые волосы торчали во все стороны, а полупрозрачные ноги парили в полуметре над землёй, не касаясь пола. По залу он двигался с такой скоростью, будто после смерти в него вселился ураган. Призрак тряс зажатой в руках книгой.

— Где тебя черти носили?! — закричал он. — Я требую освободить полки!

— Ничего я освобождать не буду!

— Ах так?!

Призрак рванулся к Мартену.

— Прошу, подождите... — начал я.

Но не успел.

Амброз прошёл прямо сквозь архивариуса. Старик покачнулся, и я едва успел подхватить его за локоть.

— Да к чёрту его, — зашипел господин Вейль, поднимаясь на ноги. — Изгоните его уже!

— Так нельзя, — покачал я головой.

— Тогда что с ним делать?

— Сейчас подумаем.

Я перевёл взгляд на призрачного смотрителя. Тот уже снова носился между столами, размахивая книгой. Наладить диалог не представлялось возможным.

— Можно запереть его в рамках одного помещения, — наконец предложил я.

Мартен заметно оживился.

— Хорошо! Что для этого требуется?

— Только возвести магический барьер. Тогда призрак останется в пределах комнаты, в которой умер.

Плечи архивариуса поникли.

— Он умер прямо здесь.

— В этом зале?

— Угу.

— Значит, остаются только переговоры.

Мой взгляд снова устремился на призрака. Амброз немного успокоился и теперь с человеческой скоростью перемещался вдоль стеллажей, разглядывая полки и демонстративно поворачиваясь к нам спиной.

Я сделал несколько шагов навстречу.

— Господин смотритель, — вежливо обратился я к призраку.

— Что ещё?!

Амброз резко развернулся и недовольно уставился на меня.

— Я хотел бы с вами поговорить.

— А, чародей Ли Цю! Я уже всё объяснил этому безмозглому Вейлю и его тупоголовым подчинённым, и не собираюсь повторять свои требования тысячу раз!

Смотритель скривился, и его полупрозрачный силуэт на мгновение пошёл рябью.

— Ну что вы, я здесь не из-за ваших разногласий с коллегами. Меня интересуют книги. Можно я как следует рассмотрю ту, что сейчас у вас в руках?

Призрак перестал мельтешить и поднял фолиант на уровень моих глаз. Сосредоточившись и присмотревшись как следует, я сумел различить длинное название, написанное бледными буквами поверх полупрозрачного книжного силуэта:

«Зерцало глубин, или Рассуждение о глубоководных демонах, нравах их и разуме, коего не сыскать средь прочих тварей морских».

— Наконец-то хоть кто-то вспомнил, для чего нужна библиотека, — одобрительно изрёк почивший смотритель. — Эти дурни, считающиеся её сотрудниками, просто безнадёжны.

Мартен недовольно кашлянул. Призрак не обратил на это ни малейшего внимания.

— Эти болваны не понимают очевидного: книги должны быть расставлены правильно! Я всю жизнь следил за этим, а после моей смерти они решили, что можно превратить библиотеку в чёрте что!

— Всё у нас расставлено правильно! — не выдержал господин Вейль.

— Тогда почему все эти бесценные трактаты валяются под ногами?! — возмутился Амброз, указывая на совершенно пустой пол.

— Да нет здесь ничего, мёртвый дурень!

— Ещё как есть, полуживой болван!

Судя по лицам, оба библиотекаря были готовы переругиваться ещё долго. Пришлось их прервать.

— Господин Амброз, — начал я, подходя ещё ближе. — Уточните, пожалуйста, где вы взяли «Зерцало глубин»? Судя по вашим словам, эта книга находилась где-то в зале?

Мартен удивлённо посмотрел на меня.

— «Зерцало глубин»?! Это же единственный достоверный трактат о глубоководных демонах, последний экземпляр которого был утрачен при пожаре более пятисот лет назад!

— Именно! — возмущённо поддержал призрак. — Редчайшая книга! А валялась в куче других прямо посреди читального зала!

Он указал на пустое пространство между двумя столами и возмущённо фыркнул.

Я немного помолчал, размышляя. Затем снова обратился к бестелесному господину Амброзу:

— Могу ли я взять книгу?

— Конечно. Только аккуратнее.

Смотритель протянул мне фолиант. Я сконцентрировал в кончиках пальцев магические потоки собственного тела и протянул руку. Книга лёгкой рябью прошла сквозь мою ладонь и исчезла. Призрак застыл с распахнутым от возмущения ртом.

— Почему вы её уронили?

— Уронил?

— А что, это была не случайность? Вы и планировали её швырнуть?!

Призрак наклонился к полу, и в его руках вновь оказался утерянный трактат. После чего смотритель рванулся ко мне и прошёл сквозь моё тело.

На мгновение всё вокруг поплыло. Я подождал, пока ощущение головокружения исчезнет, и заговорил снова.

— Прошу прощения за то, что книга оказалась на полу. Просто оказалось, что я никак не могу взять её в руки. Даже при помощи магии.

— Это ещё почему?

Амброз прищурился и недоверчиво склонил голову набок.

— Потому что я человек, — спокойно пояснил я. — А эта книга состоит из той же субстанции, что и вы.

— И что с того?!

— Для меня она нематериальна.

Призрак вновь начал выходить из себя. Ему с трудом удавалось удерживаться на месте, и он то и дело проплывал из стороны в сторону, словно качающаяся на ветру лодка.

— Это всё какая-то глупость! Вы сговорились, чтобы втоптать в грязь доброе имя королевской библиотеки! Чёртов Вейль!!!

Амброз снова заметался по залу, хаотично пролетая сквозь столы и стулья, стеллажи и лестницы, меня и господина Мартена. Последний обречённо покачал головой:

— Всё бесполезно. Он и при жизни не отличался крепостью рассудка, а теперь и вовсе растерял его остатки. Похоже, переговоры провалились.

Но сдаваться я не торопился.

Было во всей этой ситуации нечто, вызывающее мой самый прямой интерес. Когда бестелесный смотритель наконец перестал метаться по помещению, я вежливо попросил его показать мне эту же книгу повторно. Призрак скривился, словно к нему обратилась подвальная мышь, но просьбу выполнил и снова поднял фолиант на уровень моих глаз.

— Вот! Любуйтесь! Но теперь только из моих рук!

— Да, с вашего позволения. К сожалению, для меня это единственный способ её увидеть.

— Значит, вы так же слепы и глухи к знаниям, как и все прочие бестолочи, ошивающиеся в библиотеке, — траурным голосом заключил Амброз. — Даром что чародей!

«Зерцало глубин» он, однако, продолжил держать прямо перед собой, и теперь я смог разглядеть приписку: «пера мыслителя Веламара».

— Не могли бы вы открыть книгу? — попросил я.

Призрак послушался. Полупрозрачный переплёт отворился, и передо мной появилась страница, покрытая тонким, почти прозрачным почерком. Однако строки проступали на бумаге так отчётливо, словно их только что вывели чернилами.

— Перелистните, пожалуйста.

Смотритель провёл призрачными пальцами по неосязаемой бумаге. Страница легко перевернулась.

Я вчитался.

Передо мной без всяких сомнений был трактат о природе морских чудищ, исчезнувший из библиотечных каталогов более пятисот лет назад.

Я сделал шаг ближе.

— Вы не будете против подержать эту книгу для меня, пока я её не дочитаю?

Амброз цокнул языком, но недовольным отнюдь не выглядел. Его парящее над полом тело подрагивало от возбуждения.

— Так уж и быть! В конце концов, именно ради чтения существуют библиотеки. И библиотекари!

Призрак бросил уничижительный взгляд на Мартена, но архивариус не отреагировал. Вместо этого он, как и я, принялся жадно читать.

Первые страницы были посвящены классификации существ, обитавших в северных морях. Дальше автор описывал их поведение, особенности магического поля и излюбленные способы взаимодействия с мореплавателями. Некоторые сведения противоречили современным представлениям о морских демонах. Другие могли логически объяснить отдельные особенности их поведения в открытых водах в разное время года.

— Это настоящее сокровище, — прошептал господин Вейль, когда смотритель Амброз перевернул последнюю страницу.

— Совершенно согласен. Предлагаю собрать сотрудников.

Через некоторое время главный читальный зал оказался заполнен библиотекарями всех должностей и рангов. На этот раз призрак никого не пугал и не преследовал. Он тихо парил рядом со мной и с любопытством наблюдал за происходящим. Когда все взгляды устремились на него, Амброз наконец продемонстрировал уже прочитанный нами трактат всем собравшимся.

Эффект произвёл на присутствующих неизгладимое впечатление.

— Это действительно она?

— Невероятно!

— Это же чудо!

Присутствующие в зале переглядывались с таким видом, будто мысленно составляли список давно исчезнувших из каталогов книг. Что было бы совершенно объяснимо.

— Осталась только одна проблема, — чуть повысив голос, чтобы пресечь царивший в читальном зале гомон, произнёс Мартен. — Мы всё-таки не сможем поставить эти призрачные книги на общие полки.

Смотритель тут же снова начал раздражаться — его силуэт принялся раскачиваться, как пламя свечи.

— Это ещё почему?!

— Да потому что мы их не видим! А ты не можешь касаться предметов материального мира, чтобы упорядочить что-то самому, мёртвая твоя башка!

Все сотрудники подняли удивлённые взгляды на старшего архивариуса. Мартен Вейль покраснел и опустил взгляд. В помещении стало тихо.

— Я имел в виду, — куда спокойнее добавил он, — что призрачные и обычные книги будет невозможно расположить вместе.

— Тогда как насчёт отдельного зала? — предложил я. — Только для призрачных книг.

Большинство присутствующих согласно закивали. Я вопросительно посмотрел на призрака смотрителя.

— Мне нравится, — благодушно отозвался тот.

Было слышно, как Мартен облегчённо выдохнул. Я продолжил:

— Тогда за порядок и расположение призрачных книг в этом зале будете отвечать вы, господин Амброз. Никто не станет вам мешать, и вы сможете устроить всё так, как считаете нужным. Люди, к сожалению, не смогут помочь вам с этой работой. Но всё время мира останется в вашем распоряжении.

— О, не волнуйтесь — я всё возьму под свой контроль.

Обведя собравшихся хитрым взглядом, Амброз добавил:

— А если мне очень понадобится помощник, ждать придётся недолго. Сами посмотрите, сколько тут старикашек. Авось кто-нибудь да задержится. Да, Мартен?

Бестелесный смотритель захихикал. По залу прокатился недовольный ропот. Господин Вейль погрозил почившему коллеге кулаком.

Воспользовавшись возникшей паузой, я добавил:

— Теперь насчёт посетителей призрачного зала. Как мы уже выяснили, читать эти книги можно только из ваших рук. Значит, одновременно книгу смогут читать всего несколько человек. Уверен, что желающих будет много. Так что лучше заранее составить расписание для посещений.

— Посещений? — удивился Мартен Вейль. — Мне кажется, это лишнее. Лучше всего в призрачном зале будет организовать работу переписчиков, чтобы постепенно восстановить книги в их обычном виде. А уже потом выставлять переписанные книги в общие залы.

Присутствующие согласно закивали.

— А как быть в случае, если кому-то потребуется прочитать книгу, очередь до переписи которой ещё не дошла? — уточнил я.

— Думаю, — протянул уже увлечённый открывшимися перспективами старший архивариус, — библиотекари как-нибудь смогут договориться между собой.

— Но я не сотрудник библиотеки.

Мартен захлопал глазами, а подлетевший к нам вплотную Амброз от души расхохотался. Свет магических фонарей, освещавших стены, задрожал от его смеха, и язычки пламени заплясали так, словно были самым настоящим природным огнём.

— Тогда по средам, — отсмеявшись, изрёк он.

— Что по средам? — не понял старший архивариус.

— Вот же балда! Я говорю, что буду ждать в своём зале господина Ли Цю по средам. А для вас у меня в этот день выходной! Чтобы не видеть ваших наглых лиц!

Мартен Вейль хотел было что-то сказать, но я его опередил. Поклонившись призраку, я с улыбкой произнёс:

— Благодарю вас, господин Амброз. Договорились.

Попрощавшись с библиотекарями, я вышел из здания. На площади по-прежнему было полно студентов. Несколько человек тут же бросились ко мне с вопросами, но я лишь сказал, что библиотека скоро снова откроется.

Пришла пора возвращаться к работе.

По дороге обратно во дворец все мои мысли занимали десятки давно исчезнувших трактатов, которые я всегда мечтал найти. Теперь я точно знал, где можно поискать.

*****

К концу рассказа наставника мы как раз подошли к библиотеке. Я слегка замедлилась, чтобы было удобнее идти как можно ближе, — не хотелось пропустить ни слова. Так что, когда Ли Цю замолчал, я смущённо отступила на шаг. Ещё немного — и он заметил бы, что я почти касаюсь его плеча.

— Забавная история, — поспешила я поделиться впечатлением. — У тебя здорово получаются смешные рассказы.

Чародей окинул меня оценивающим взглядом. Выглядел он совершенно серьёзно — вылитый преподаватель на лекции.

— А что здесь смешного?

— В смысле?

— Это очень важные сведения.

Несколько секунд я растерянно смотрела на наставника, испытывая дикую смесь неловкости и смущения. Кто меня вообще за язык тянул? Ну что за невоспитанность? Но потом я заметила едва уловимую улыбку на губах Ли Цю и выдохнула. Шутит всё-таки! Я невольно улыбнулась в ответ — конечно, куда менее сдержанно, чем сам чародей. И с заметно большим облегчением.

До библиотеки оставалось всего несколько шагов, но я никак не решалась их сделать — ноги не слушались. Ли Цю слегка приподнял брови, заметив, что я застыла.

— Что-то не так?

Я попыталась спрятать лицо в волосах и наклонила голову к земле, чтобы не встречаться с чародеем взглядом.

— Если честно, мне немного страшно туда идти.

Теперь брови наставника выглядели ещё более изогнуто, и уже кто угодно мог бы разглядеть на его лице удивление.

— Почему? — тем не менее очень ровным голосом поинтересовался он.

— Из-за призрака, — поморщилась я. — Вообще-то я никогда их не видела. И в целом очень плохо понимаю, что происходит с людьми после смерти. Особенно с теми, кто по какой-то причине остался в нашем мире. Что они такое? Как с ними обращаться? Чего от них ожидать? Особенно учитывая характер Амброза, описанного в твоей истории. Кажется, он не слишком терпелив.

Ли Цю улыбнулся.

— Это мягко сказано.

— Ну вот! И...

— Но призраки не опасны, — не дал мне договорить чародей. — Тем более призраки, продолжающие выполнять свои должностные обязанности. Не нужно ожидать от них чего-то особенного — просто веди себя как обычно.

Я покосилась на него из-под спадающих занавеской волос. От слов Ли Цю стало немного спокойнее. Но тревога не унялась полностью.

— А если Амброз решит, что я ему не нравлюсь? — жалобно протянула я, тем не менее делая шаг в сторону одержимого призраком здания.

— Это уже будет его проблема.

Я не удержалась от смешка. Чародей, заметив, что я сдвинулась с места, снова повернулся к библиотеке и начал подниматься по ступеням. Я шла следом. Когда мы добрались до главного входа и рука Ли Цю потянулась к двери, он неожиданно обернулся и совершенно буднично добавил:

— Всё будет в порядке. Я рядом.

И последние крохи окутавшей меня недавно тревоги рассеялись окончательно. Мы вошли внутрь.

Изнутри библиотека оказалась больше, чем я ожидала. Высокие окна пропускали утренний свет, а за распахнутыми дверями виднелись длинные ряды стеллажей, уходящих вглубь множества залов. Пахло бумагой, деревом и — немного — ванилью. Эти ароматы казались настолько знакомыми и привычными, что на миг мне подумалось, что последний год моей жизни был затянувшимся сном, и я вновь проснулась в знакомых стенах моресской библиотеки. Но только на миг.

У входа нас встретил пожилой архивариус.

— Господин Ли Цю! Рад вас видеть.

— Взаимно, господин Вейль.

Ли Цю представил меня, и стоило архивариусу услышать, что я ученица придворного чародея, да ещё и бывший библиотекарь Мореса, как его лицо заметно просветлело.

— Тогда вам обязательно нужно всё показать!

И Мартен Вейль устроил нам экскурсию. Мы посетили основные залы, заглянули в читальные комнаты, даже рассмотрели архивы. Я молча слушала и кивала, старательно делая вид, что принимаю всё с восторгом. В библиотеке было красиво, просторно и богато, так что по большей части мне даже не приходилось задействовать свои скудные актёрские способности. Но едва мы дошли до призрачного зала и дверь за спиной Мартена Вейля закрылась, как меня прорвало.

Уставившись на Ли Цю, я недоумённо всплеснула руками.

— Это что за безобразие?

Чародей заинтересованно прищурился.

— Какое?

— Ты видел, как составлен каталог? Это же тихий ужас! Почему смежные разделы расположены настолько далеко друг от друга? А справочная литература почему перемешана с учебной? Это же разные вещи! А стеллажи вообще кто-нибудь проверяет? Пока господин Вейль с упоением рассказывал про уникальность Цересской библиотеки, я только на ближайшем насчитала девять книг одного автора, стоящих на разных полках без какой-либо системы! Да если кому-нибудь понадобится конкретная книга, он будет искать её больше суток!

Ли Цю беззвучно рассмеялся. Я собиралась поинтересоваться, что смешного он нашёл в моих словах, но осеклась, увидев, что смотрит он поверх моего плеча — куда-то в стену. И вдруг мои уши заполнил возмущённый рёв:

— ИМЕННО! А Я ИМ ГОВОРИЛ!

Из-за моей спины медленно выплыла полупрозрачная фигура старого библиотекаря. Он развернулся прямо ко мне и всмотрелся в моё лицо. Я замерла.

— Наконец-то хоть кто-то из живых сказал это вслух! Браво! А теперь повтори всё то же самое дураку Мартену прямо в глаза!!!

Глава 3. Падская магия

Уже месяц я жила в доме Ли Цю, и жизнь постепенно становилась разнообразнее. Если сперва я почти не выходила из дома, то теперь мир вокруг меня заметно расширился.

Среды я проводила в библиотеке, получая огромное удовольствие от компании хоть и слегка ворчливого, но, на мой взгляд, почти во всём правого Амброза. Несколько раз ходила в гостиницу, чтобы помочь с работой Рафаилу, благодаря чему могла вдоволь насмотреться на гостей Цереса — как из разных уголков Цереи, так и из-за границы. И даже дважды выбиралась на прогулку по столице с Ланой и Луной.

За это время я с удовольствием отметила, что вернувшаяся от драконов принцесса очень хорошо учится: она уже могла объяснять простенькие мысли на церейском языке, хотя, конечно, большую часть того, что слышала, всё ещё не понимала. Но это не мешало нам гулять по городу, разглядывая всякие вещицы в лавках или заходить в кафе за чем-нибудь вкусным.

Эти две вылазки проходили под особо пристальным вниманием. Принцессы вызывали у людей немалый интерес — особенно Луна. В конце концов, для многих стало неожиданностью, что у короля Ларса вообще имеется старшая дочь. Однако в государственный скандал этот факт не превратился: люди отнеслись к произошедшему скорее как к любопытной детали биографии правителя, чем как к поводу для возмущений.

Признаться честно, меня это удивляло. Казалось бы, король скрыл от своих подданных само наличие первого ребёнка, а спустя пятнадцать лет как ни в чём не бывало представил её общественности — да ещё и в компании разумного дракона. Но публику гораздо больше занимал тот факт, что первая дочь Ларса оказалась ровесницей своей новой мачехи.

Так что внимание горожан было хоть и не чрезмерным, но весьма высоким. Но и когда я выходила из дома вместе с Ли Цю, люди постоянно на нас смотрели, так что я уже научилась не обращать на это внимания. Почти. Тем более взгляд толпы всё-таки был направлен не на меня — я просто оказывалась на его пути. Поэтому и прогулки с Луной и Ланой не доставляли особых неудобств.

С магией дела тоже постепенно пошли в гору. Особенно после того, как среди призрачных книг Амброз нашёл для нас фолиант, посвящённый рациональному подходу к контролю над магическими потоками. Большинство учебников по введению в магию были рассчитаны на детей и делали упор на телесный опыт. Для взрослого и успевшего сформироваться человека подход требовался иной, и эта давно утерянная книга оказалась для меня настоящим сокровищем. Благодаря ей я наконец освоила не только злополучное заклинание ветра, но и несколько других заклинаний стихий. Например, теперь я могла самостоятельно разжечь костёр или собрать в ладони чистую питьевую воду. Так что смерть от холода и жажды больше мне не грозила — по крайней мере, если я снова всё не забуду.

В связи с успехами в учёбе в моей жизни начали появляться и другие причины выходить из дома. Уже три раза Ли Цю брал меня с собой на свои городские задания.

Пользы от меня там было, прямо скажем, не много: где-то нужно было занять толпу, где-то разобрать и разнести бумаги, а где-то отобрать сведения так, чтобы Ли Цю не пришлось лично выслушивать каждого, кому хотелось высказать своё особо ценное мнение. То есть, всю эту работу мог выполнить любой человек, и наличие волшебного дара для этого совершенно не требовалось. Но я не расстраивалась.

Благодаря этим поручениям я начинала чувствовать себя полезной, и это делало меня даже счастливее, чем новые заученные чары. По правде, мне было неловко от того, что я просто жила в доме наставника: ела еду, занимала комнату, отнимала время и силы ради своего обучения и ничем не могла отплатить — жалкие подгоревшие завтраки в счёт не шли. Поэтому, когда Ли Цю в очередной раз позвал меня с собой, я мгновенно приготовилась отправляться.

На этот раз мы не пошли пешком, как обычно, а отправились в порт через портал. Причина такой спешки выяснилась сразу: на одном из складов произошёл обвал. Балки не выдержали, часть конструкции рухнула, и под ней оказалась целая куча груза — в том числе весьма недешёвого.

Действовать нужно было быстро, и при этом не допустить жертв. А опасаться было чего — людей на складе собралось немерено. Владельцы грузов и торговцы, вместо того чтобы отойти в безопасное место, отчаянно пытались сами добраться до своих товаров. Любому здравомыслящему человеку было очевидно, как опасно находиться в этом помещении. Но среди владельцев товаров здравомыслящих было не много.

Мы с наставником, едва оказавшись на месте, сразу принялись отгонять людей от разрушенной части склада. Но достаточно быстро освободить помещение всё-таки не получилось.

Один из мужчин — кажется, его назвали Стрейдином, — решил сам поднять обвалившуюся балку, чтобы вытащить из-под неё некий особенно хрупкий груз. Я едва успела заметить, как он потянулся к ней, когда конструкция зашаталась. Послышался треск, и огромная деревянная балка с торчащим из неё искорёженным металлом рухнула прямо на него.

Мужчина упал навзничь, и вокруг него стремительным потоком разлилась алая лужа.

Я немедленно отвернулась. В голове щёлкнул невидимый переключатель, и тело само сделало то, что требовалось: я с удвоенным усердием принялась выгонять оставшихся людей. Благо, теперь уговаривать не приходилось: после происшествия даже самые отчаянные собственники товаров покинули аварийное помещение.

Когда я снова посмотрела в сторону пострадавшего, над ним уже возвышался Ли Цю. Но мог ли он помочь?

Как бы далека я ни была от лекарского дела, но даже мне хватило одного взгляда, чтобы понять: мужчина не жилец. Несмотря на то, что люди уже побежали искать лекаря, я почти не сомневалась, что помощь уже невозможна. Ни хороший лекарь, ни отличный чародей не могут ни на что повлиять, когда человек находится на самой границе жизни и смерти.

В мире была лишь одна группа людей, кому было такое по силам: падские жрецы. Их магия черпалась непосредственно из благоволения богини Пад, и секреты этого искусства никогда не раскрывались посторонним. Поэтому от увиденного далее я впала в настоящий шок.

Всего за пару минут раны на теле пострадавшего полностью затянулись, а вытекшая кровь, которой, по моим прикидкам, хватило бы на целую ванную, аккуратной струйкой вернулась обратно в тело. Через несколько мгновений пострадавший открыл глаза.

Мужчина сел, несколько раз моргнул, словно пытаясь осознать, что происходит, а потом кое-как поднялся на ноги и принялся благодарить Ли Цю. Стрейдин выглядел настолько растерянным, что, пятясь назад и кланяясь, едва не споткнулся о другие части завала, прежде чем наконец уйти.

Я же стояла посреди склада и не могла вымолвить ни слова. Разумеется, я понимала, что Ли Цю не просто чародей, а настоящий гений от мира магии. Но это было перебором даже для него. Потому что я прекрасно видела, что мужчина по имени Стрейдин не дышал.

Тем временем Ли Цю, похоже, не придал произошедшему особого значения. Он уже укрепил стены склада — я заметила новые подпорки, которых не было ещё минуту назад, — и принялся методично расчищать завалы. Теперь, когда люди были в безопасности, он занялся спасением грузов — по крайней мере того, что ещё можно было спасти.

Наконец и я взяла себя в руки. По крайней мере, заклинание левитации получалось у меня стабильно — так что я присоединилась к работе. Через полчаса мы закончили.

Когда мы вышли из разрушенной части склада, нас уже ожидала целая толпа. Люди наперебой спрашивали, удалось ли что-нибудь спасти, и, не дожидаясь ответов, благодарили Ли Цю.

— Завалы разобраны, — спокойно пояснял чародей. — Всё, что можно было спасти, спасено. Но часть груза всё-таки пришла в негодность: здесь уже ничего сделать было нельзя.

Разочарованных лиц, впрочем, я не увидела — сплошное восхищение. Многие люди пытались пожать Ли Цю руку, но он непринуждённо делал вид, что ничего не замечает, и просто неспешно продвигался сквозь толпу. Я, еле передвигая ноги, плелась следом.

Кто-то попытался поблагодарить и меня. В отличие от наставника, у меня игнорировать окружающий мир не получалось, поэтому я безвольно принимала рукопожатия, стараясь при этом не отстать от Ли Цю, который уже направлялся к набережной так, словно ничего особенно и не происходило.

К счастью, преследовать нас не стали — людям не терпелось узнать, каковы их итоговые убытки. Так что вскоре мы оказались наедине. Едва это случилось, Ли Цю внимательно посмотрел мне в глаза.

— Ты в порядке?

Я неуверенно кивнула — и только тут заметила, что всё тело пробивает мелкая дрожь.

— Неподалёку есть хорошая кофейня, — как бы между прочим сказал Ли Цю, и, свернув с дороги к дому, направился совсем в другую сторону.

Я, не в силах ответить, молча пошла следом. Через минуту мы уже сидели за столиком, а передо мной стояла чашка крепкого кофе. Перед Ли Цю же возвышался чайничек с ароматным чаем и аккуратная чашка.

Я хотела сказать, что вообще-то тоже больше люблю чай, но язык не слушался. Поэтому я просто сделала большой глоток из своей чашки. Горечь разлилась по телу вместе с неожиданным приливом энергии. Руки перестали дрожать.

Я сделала ещё несколько глотков и, убедившись, что снова контролирую собственное тело, почти бессознательно потянулась к магическим потокам. Печенька в вазочке на столе медленно поднялась в воздух — всего на пару сантиметров, но всё же. Облегчённо выдохнув, я вернула её на место и перевела взгляд на наставника.

Всё это время он изучающе наблюдал за мной. Мне стало неловко, и я почувствовала, как к щекам приливает тепло. Наконец, сделав несколько глубоких вдохов, я решилась:

— Этот мужчина в складе… Он ведь умер?

Ли Цю кивнул.

— Совсем ненадолго. Не больше чем на пару минут.

— Но как ты?..

Я попыталась подобрать слова, но ничего подходящего не приходило в голову. Спросить, как именно он это сделал? С помощью магии — очевидно же. Только вот какой? Хотя, мало ли, что я понимаю в магии — я ведь всего лишь самоучка...

Похоже, эти мысли отразились у меня на лице, потому что Ли Цю едва заметно улыбнулся.

Я смутилась ещё сильнее и отвернулась к окну. За стеклом были набережная, море и птицы. Я сосредоточилась на них, стараясь не думать больше ни о чём, пока мысли наконец не придут в порядок.

Затем я снова посмотрела на Ли Цю и встретилась с ним взглядом. Но отворачиваться я больше не стала.

— Разве можно исцелить человека, который фактически уже умер, обычной магией? — не выдержала я. — Даже не так — каким-либо из существующих видов магии?

Ли Цю утвердительно кивнул.

— Конечно можно. Падской жреческой магией. Думаю, ты о ней слышала.

Я почувствовала себя совсем глупой. Издевается он надо мной, что ли? Я едва не разозлилась, но вовремя взяла себя в руки.

— Разумеется, слышала, — ответила я с лёгким раздражением. — Только вот ты явно не из Пада. Если мне не изменяют память и собственные глаза, ты уроженец Джуна. Да и на жреца тоже не слишком похож.

Черты лица чародея смягчились.

— Верю, что не похож. Я в самом деле не из Пада. Но с их жреческой магией всё-таки знаком.

У меня перехватило дыхание.

Изучая географию и историю магии, я везде встречала одно и то же утверждение: чародей, родившийся за пределами Пада и не являющийся подданным этой страны, никогда не сможет получить сведений о том, как работает священная магия.

— Неужели?.. — едва слышно прошептала я. — Жречество Пада сделало для тебя исключение?

Ли Цю отрицательно покачал головой.

— Вовсе нет. Иностранцу стать учеником жрецов невозможно. Так что падскую магию я изучал самостоятельно, используя сведения из открытых источников. Но самую большую помощь в практическом освоении этих навыков мне оказала одна жрица — уже здесь, в Церее.

Мои глаза, кажется, приготовились окончательно вывалиться из орбит — настолько невероятными мне казались слова учителя. Падская жрица? Здесь, в Церее?

По меркам Цереи я получила достойное образование — ровно его же получали дворяне второго по величине города страны. И сейчас мне говорили, что в самых основах моих представлений о мире имеется дыра размером с океан. Согласно всему, что я знала о жрецах Пада, они ни под каким предлогом не покидали пределов своей священной страны. А теперь выходило, что это не так?

Кажется, Ли Цю заметил моё состояние. Он спокойно сделал глоток чая и, жестом подозвав официантку, попросил принести ещё одну чайную пару. Я благодарно моргнула.

— Понимаю, что тебя удивляет, — заговорил чародей. — Но мир в самом деле сложнее, чем кажется на первый взгляд. О том, что в Церее есть падская жрица, я и сам узнал совершенно случайно. Этому предшествовало одно запутанное дворцовое дело.

— Насколько запутанное? — заинтересованно уточнила я, радостно наблюдая, как в принесённую чашку наливается ароматный янтарный напиток. Мне уже не терпелось сделать первый глоток и наконец перебить засевшую во рту горечь.

— Весьма запутанное, — признался Ли Цю. — В позапрошлом году в Церес прибыла...

*****

В позапрошлом году в Церес прибыла очередная торгово-дипломатическая миссия из Вест-Эола. Событие было рутинным: в таком составе стороны встречались раз в несколько лет, чтобы заключить новый контракт на поставку зерна и подтвердить регулярность поставок техники, поэтому визит представлял собой скорее дипломатический жест, чем настоящие переговоры.

Как принято в подобных случаях, основной частью церемонии являлся праздничный банкет. Приглашены были король с супругой и её свитой, представители двора и высшего чиновничества, несколько крупных церейских торговцев, все без исключения участники торгово-дипломатической миссии Вест-Эола. И, по какому-то недоразумению, я.

— Я точно нужен? — шепнул я на ухо Ларсу, опускаясь на стул справа от него.

— Точно, — не переставая улыбаться устраивающимся за столом гостям, прошептал король в ответ.

— Зачем?

— Если что-нибудь пойдёт не так, — терпеливо объяснил он, приветливо махнув рукой кому-то входящему в зал, — мне понадобится человек, который сможет во всём разобраться.

Я понизил голос.

— Есть основания думать, что что-то пойдёт не так?

Ларс наконец повернул голову в мою сторону. Улыбка осталась на месте, но взгляд на миг потяжелел. Между бровями залегла усталая складка.

— Объективных — нет. Но в этот раз в составе миссии больше людей и гораздо больше суеты. Просто хочу подстраховаться. Считай меня суеверным, а себя — моим личным оберегом от бед.

Я покорно кивнул и погрузился в наблюдения за миром праздного придворного отдыха.

Гости ели и пили, вздыхали и шутили, а Ларс не уставал поражать меня своей способностью делать заинтересованный вид, время от времени кивая то одному, то другому собеседнику. Изредка он поворачивался ко мне и строил смешные гримасы. Королева Амайра, сидя по левую руку от Ларса, в основном общалась с фрейлинами, мало внимания обращая на прочих гостей.

Мне тоже приходилось время от времени отвечать оказавшимся рядом с моим местом людям, но по большей части меня не трогали. Устроившись так, чтобы содержимое стола не могло оказаться на мне, я достал миниатюрную книгу и начал читать. Я как раз подумал, что вечер проходит даже слишком спокойно, когда руководитель вест-эольской миссии, достопочтенный Эмрис Корн, схватился за горло и начал медленно сползать со стула.

Музыка оборвалась, послышался чей-то вскрик, а юный помощник Корна, Гавейн Морван, принялся звать лекаря. Люди повскакивали из-за столов и подались к источнику шума.

Я тоже бросился к послу и оказался рядом с ним почти одновременно с лекарем делегации. Он незамедлительно проверил пульс и дыхание посла, отдал распоряжения слугам и уложил пострадавшего на пол. К тому моменту в зал уже успел прибыть и королевский лекарь Цереи. Дальнейшим осмотром они занялись вместе.

Я сразу проверил самого Эмриса Корна и предметы вокруг него на наличие магического вмешательства, но ничего не обнаружил и вернулся к Ларсу. Король по-прежнему сидел на том же месте.

Подходя, я заметил, как он ласково направил молодую жену и её подруг к выходу. По его уверенному лицу и тону можно было решить, что всё идёт точно по тайному плану Его Высочества. Но стоило мне опуститься рядом, как Ларс одарил меня таким усталым и обречённым взглядом, что от этой мысли пришлось отказаться.

— Ты не работаешь, — укоризненно сказал он, откусывая здоровенный кусок от куриной ножки.

— Медицина — не мой профиль, — возразил я. — Лекари справятся лучше.

Ларс поднял голову к потолку и встряхнул ею так, будто я сказал какую-то глупость. Корона чуть не слетела на пол, но он вовремя поймал её резким движением головы.

— Говорю, как оберег ты не работаешь, — рассеянно буркнул он. — Что за халтура?

Я предпочёл не отвечать. Вместо этого я отдал указания, чтобы ничего в банкетном зале не трогали, и проводил всех на выход, пообещав в скором времени разобраться в произошедшем.

Эмриса Корна в сопровождении охраны и медиков перенесли в лазарет. Некоторое время спустя мы с королём проследовали туда же и выяснили, что оба лекаря уже пришли к одному и тому же выводу.

— Посол был отравлен.

— Чем? — спросил Ларс.

В голосе короля не было ни ужаса, ни удивления, словно ситуация была совершенно будничной.

Церейский и эольский лекари переглянулись и развели руками.

— Не знаем.

Звучало удручающе. Королевская стража уже осмотрела всю еду, которую употреблял Эмрис, каждую вещь на банкете, а также личные вещи в гостиничном номере и каюту на корабле, на котором делегация прибыла в Церес. И в самом деле ничего не нашла.

При этом состояние посла продолжало ухудшаться. Лекари облегчали симптомы, но что-то, выкачивающее из почтенного Корна здоровье, прямо сейчас лишало его последних сил.

Когда мы вышли из лазарета и свернули за угол, наконец укрывшись от любопытных глаз, Ларс остановился.

— Ли Цю, — сказал он. — Пожалуйста, скажи, что ты сможешь во всём разобраться.

— Смогу попробовать.

Ларс нахмурился и устало потёр виски.

— Нет, так не пойдёт. Мне бы хотелось услышать что-нибудь более уверенное. Давай ещё раз.

— Если причина состояния посла магическая, я её найду.

— Вот и чудненько.

Король улыбнулся, но вышло нечто похожее на гримасу.

— Буду в своём кабинете. Уверен, меня уже ждёт толпа важных господ, жаждущих побеседовать о случившемся. Но если у тебя появится информация, заходи, не обращая на них внимания, — усмехнулся Ларс. — То есть, веди себя как всегда.

Кивнув, я вернулся к расследованию случившегося, но за ночь так и не приблизился к причине. Уже ближе к рассвету я снова оказался у стола, за которым Эмрис Корн сидел во время банкета. На нём всё ещё стояли нетронутая тарелка и так и не опустевший бокал. Я уже несколько раз осматривал эти предметы, но они по-прежнему казались самыми вероятными подозреваемыми.

Я взял тарелку в руки, покрутил, осмотрел — на этот раз медленнее и методичнее, всматриваясь гораздо глубже. Ничего. Но других версий всё равно не было, так что я проделал то же самое с бокалом. На этот раз, вглядываясь в плещущееся на дне вино под разными углами, я почувствовал слабый магический след.

Коснувшись кончиком пальца поверхности жидкости и отправив небольшой направленный импульс, я, к своему удивлению, получил отклик. Магия. Причём очень тонкая.

Брови сами собой приподнялись, взгляд оживился, и усталость отступила перед внезапным азартом открытия.

— Вот ты где.

Заклинание, наложенное на напиток, было почти невозможно уловить. Оно не оставляло следа, а его отсвет был настолько незначителен, что граничил с погрешностью. Это не напоминало ни одну из известных мне магических техник.

Точное и глубокое, при этом действующее настолько скрытно... Такой могла быть только магия одной страны: жреческая магия Пада. К сожалению, посторонним в тонкости этого искусства посвящаться не позволяли, как бы сильно ни старался получить информацию и найти ответы. Это я проверил на собственном опыте ещё во время учёбы.

Теперь, когда я уловил магический след, нащупать его сущность и структуру было несложно. Щёлкнув пальцами, я снова присмотрелся к вину в стакане. Едва уловимый ранее отсвет исчез окончательно.

Я довольно кивнул и поспешил в лазарет.

Используя тот же способ, что и со стаканом, я коснулся лба посла и разрушил заклинание. Эмрис Корн застонал.

Лекари засуетились, но довольно скоро констатировали, что послу становится лучше. Ещё через несколько часов он наконец пришёл в себя и даже позвал личного помощника и секретаря для обсуждения ситуации. Лекари не смогли ему отказать, и вскоре лазарет превратился в импровизированный кабинет совещаний.

Чтобы не толпиться, я вышел. Пора было наведаться в другой кабинет.

В приёмной Ларса ожидала пара дюжин знатных господ, но в кабинете Его Величество оказался один. Он сидел за столом, закинув ноги на стоящий у окна столик, и перекладывал какие-то документы с места на место. Увидев меня, король тут же отложил бумаги и принял нормальное положение.

— Какие новости?

— Послу стало лучше.

— Лекари нашли и устранили яд?

— Я разрушил отравляющее заклинание.

Король подпёр щёку рукой. Его лоб медленно рассекла глубокая морщина.

— Магия, значит. Я как раз думал над тем, кто может стоять за отравлением. Подозреваемых хватает и среди эольской миссии, и среди наших. Но магическое вмешательство вносит коррективы. При нашем дворе нет чародеев кроме тебя. Иначе мы бы с тобой знали. Выходит, кто-то из послов?

— Если так, то он поистине уникальный человек.

Ларс моргнул и слегка склонил голову, не сразу поняв, куда я клоню.

— Почему?

— Падской жреческой магии обучают лишь уроженцев Пада.

Взгляд короля на несколько секунд застыл на мне, а затем он медленно перевёл его на стену.

— Пад, значит. Уверен?

— Абсолютно.

Ларс закрыл глаза.

— И ещё одна деталь, чтобы внести ясность, — продолжил я. — Заклинание было наложено непосредственно на напиток в стакане. Бутылка, из которой наливали вино, осталась чистой.

— И что это значит? — недовольно буркнул король, хотя мы оба понимали, что он знает ответ.

— Магия была наложена прямо на банкете.

Ларс медленно встал и прошёлся по комнате. Движения оставались неторопливыми и величественными, но, поравнявшись с дверью, он с такой силой стукнул по ней, что задрожала вся конструкция.

— Может же всё-таки оказаться так, что кто-то из представителей миссии на самом деле чародей, прошедший тайное обучение у падских жрецов, а потом уехавший в Вест-Эол?

— Мы знаем биографию каждого делегата. Подобных фактов там не значится.

— Но теоретически же это возможно?

Я немного помолчал, подбирая формулировку.

— Если бы падской магии мог обучиться кто-то, не родившийся на их земле, я бы об этом знал.

Ларс вернулся за стол и без сил откинулся в кресле.

— Ли Цю.

— Да?

— Ты утверждаешь, что виновником покушения на жизнь Эмриса Корна является моя жена или кто-то из её свиты?

— Не утверждаю.

— Но других уроженцев Пада на банкете не было.

Ларс встретил мой взгляд. В его ледяных глазах читалась такая смесь усталости, тревоги и недоверия, что её вполне хватило бы на отдельный разговор. Я выдержал его взгляд, не отводя глаз.

— Не было. Поэтому нужно узнать, кто из фрейлин королевы Амайры является жрицей.

Ларс устало потёр глаза и хлопнул себя по щекам.

— Да, конечно. Ты прав. Просто... Сам понимаешь, не все в Церее одобряют мой второй брак. А вмешательство кого-то со стороны моей супруги в вопросы политики — да ещё и такое вмешательство — точно обернётся скандалом.

— Понимаю, — кивнул я. — И предлагаю пока никому не говорить, что причиной случившегося была падская магия.

— Даже послам?

— Особенно им.

— Но они уже требуют результатов расследования. Точных причин, виновника, соответствующего наказания. Замести дело под ковёр не получится.

— Результатов пока нет, — заметил я. — А лишняя шумиха повредит расследованию.

Король взял в руки перо и принялся вертеть его между пальцами. Пару раз мне казалось, что он вот-вот переломит его пополам. Наконец он произнёс:

— Ладно, я придумаю, что пока сказать. И как потянуть время. А ты выясни, Церы ради, что за шабаш собрался в свите моей ненаглядной. И ту, кто в этом замешана, — или тех, — его голос стал тише, но в нём зазвенела угроза, — Немедленно приведи ко мне.

Поклонившись, я вышел и отправился на поиски Амайры.

Королеву я нашёл в её покоях. Она сидела у окна в окружении нескольких фрейлин. Ни одна из них не выглядела виноватой или подозрительной. Девушки живо обсуждали произошедшее и даже не сразу обратили внимание, что в комнату кто-то вошёл.

Заметив меня, Амайра тут же встала со стула и сделала поклон.

— Господин Ли Цю! Как там посол?

— Ему намного лучше.

Королева облегчённо выдохнула. Похоже, она в самом деле беспокоилась о судьбе господина Корна: выражение её лица не казалось наигранным.

— Хвала Пад!

Её подруги переглянулись, и Амайра, заметив их взгляды, залилась лёгким румянцем.

— То есть... Цере. Хвала обеим!

— Хвала, — согласился я. — Могу я кое-что у вас узнать?

Королева решительно кивнула.

— Конечно! Что именно вас интересует?

— Кто из вашей свиты является жрицей?

Амайра замерла. Смуглое лицо мгновенно побледнело. Фрейлины в испуге посмотрели на меня.

— Никто, — наконец заявила королева. — Среди моих фрейлин нет жриц.

— Вы уверены?

— Разумеется! Жрицы нужны Паду под его родным небом. Высшее духовенство не отпустило бы послушницу в другую страну. Даже чтобы сопровождать меня.

Я слегка приподнял брови.

— Вот как? А я, будучи в Паде, слышал от священников, что в распоряжении любого из членов королевской семьи страны обязательно должен быть жрец. Видимо, меня ввели в заблуждение?

Королева некоторое время молчала. Её подруги собрались плотнее и стали перешёптываться.

Наконец Амайра тихо спросила:

— Почему вы спрашиваете? Вы же сказали, что послу уже лучше.

Я объяснил. К концу моего рассказа глаза королевы уже полнились слезами. Она несколько раз попыталась что-то сказать, но губы только дрогнули. Потом Амайра закрыла лицо руками.

— Нет, — шептала она. — Нет, она не могла. Не могла!

— Кто не могла?

— Сейрина.

Амайра опустила руки. Слёзы уже текли по щекам, но она даже не пыталась их вытереть. Фрейлины подсели ближе, и одна из них осторожно погладила королеву по плечу.

— Она моя подруга, — сквозь всхлипы продолжила девушка. — И не сделала бы ничего, что мне навредит. Я уверена!

Я обвёл свиту королевы взглядом.

— Полагаю, здесь её нет?

Амайра покачала головой. Ещё один всхлип, и она по-королевски выпрямилась, словно заставляя себя вновь стать монаршей особой, а не расстроенной девочкой.

— Она захотела побыть одна. Мы понимали, перед каким выбором она оказалась, так что не возражали. Ведь если вмешаться и исцелить посла, все узнают, что жрецы не теряют силу за пределами Пада, и опять возникнет вопрос, почему они отказываются жить в других странах. А если ничего не сделать, господин Корн может умереть. Ужасный выбор. Но я даже предположить не могла, что на самом деле Сейрина переживает из-за того, что...

Она быстро пересекла разделявшее нас расстояние и посмотрела мне прямо в глаза.

— Что с ней теперь будет?

— Сперва нужно выяснить, что именно произошло. И почему.

Амайра кивнула и, велев остальным девушкам ждать в её покоях, вышла из комнаты. Я отправился следом.

Мы нашли Сейрину в небольшой комнате, которую фрейлины использовали для отдыха. Она не пыталась прятаться или бежать. Худая и хрупкая на вид, молодая девушка с тёмными вьющимися волосами лежала на мягкой кушетке и плакала, время от времени судорожно вытирая щёки ладонями.

Увидев королеву, Сейрина сразу встала. Затем заметила меня, и слёзы мгновенно высохли. Лицо посерьёзнело, плечи расправились, а во взгляде появилась стальная решимость. Она шагнула мне навстречу, вытянув руки так, словно я должен был тут же её связать.

— В случившемся с послом виновата я, — коротко сказала она.

Амайра закрыла глаза.

— Сейрина...

Девушка перевела взгляд на королеву. На лице отразилось такое искреннее раскаяние, что мне не понадобились дополнительные объяснения.

— Клянусь, я не желала тебе зла. И послу тоже. Я не знала, что всё так обернётся. Но теперь мне нужно немедленно к нему. Если не отменить заклинание, господин Корн может погибнуть.

— Об этом не волнуйся, — успокоил я. — Заклинание я снял.

Она несколько раз моргнула своими огромными глазами. Затем с заметным облегчением улыбнулась.

— Спасибо, господин Ли Цю. Я почему-то не подумала, что вы сможете...

Сейрина осеклась и тут же опустила глаза. Щёки вспыхнули, губы дрогнули в смущённой попытке подобрать более вежливую формулировку.

— В общем, спасибо, что исправили мою ошибку.

Она наконец опустила руки, которые до этого так и держала вытянутыми перед собой, и вцепилась пальцами в подол платья.

— Я не знала, что всё к этому приведёт. Всё должно было быть совсем не так. Но это не снимает моей вины, и я готова понести наказание.

Амайра протяжно вздохнула. Сейрина отвернулась и посмотрела куда-то в сторону.

— Прошу прощения, моя королева.

Амайра не ответила.

— А как должно было быть? — уточнил я.

В ответ на мой вопрос Сейрина снова заплакала. Ни я, ни Её Высочество девушку не торопили. Наконец она совладала с собой и начала говорить:

— Неделю назад я случайно столкнулась в саду с молодым человеком по имени Гавейн.

На этих словах щёки девушки снова налились румянцем, а взгляд смягчился.

— Он оказался личным помощником руководителя вест-эольской делегации. Мы сразу нашли друг в друге родственные души. У нас оказалось столько общего! Оба вдали от дома, оба младшие дети, оба мечтаем о большой и крепкой семье.

После последних слов она погрустнела и продолжила уже гораздо тише:

— На последней встрече Гавейн пожаловался, что начальник совсем его не ценит. Говорил, что Корн просто не замечает, сколько всего делает его помощник. И когда он узнал, что моя магия может не только лечить, он предложил план...

Амайра простонала.

Я бесстрастно кивнул.

— Продолжайте.

— Я должна была отравить стакан Гавейна. То есть, плохо должно было стать самому Гавейну, а не его начальнику. Он бы упал, все бы засуетились, а потом я бы тайно вылечила его, навестив в лазарете. Он бы рассказал всем, что Корн пытался от него избавиться из-за зависти, потому что Гавейн моложе и способнее. И тогда Корна бы сняли с должности, а Гавейн получил бы повышение, а Церея, оказавшаяся втянутой в скандал, смогла бы выторговать более выгодные условия для сделки.

Сейрина опустила глаза.

— А я... Я бы стала женой Гавейна.

Даже боковым зрением мне было видно, насколько сильно Амайра закатила глаза.

— И в этом чудесном плане тебя ничего не смутило? — стальным голосом произнесла королева.

— Когда мы обсуждали детали, план казался рабочим, — пролепетала фрейлина.

— Рабочим? Да даже если бы отравился в самом деле этот твой Гавейн, это всё равно закончилось бы скандалом из-за отравления кого-то из посольства прямо на королевском приёме. На моём приёме!

Сейрина снова заплакала.

— Мне очень жаль! Всё должно было разрешиться очень быстро. Гавейну должно было поплохеть буквально на несколько часов!

— Но плохо стало не Гавейну, а Эмрису Корну, — подвёл итог я.

В комнате стало тихо.

— Я подумала, что произошла страшная ошибка, — прошептала Сейрина. — И тут же побежала к послу. Но Гавейн посмотрел на меня так, словно я пустое место, и не дал даже приблизиться. Вместо этого он принялся звать лекаря и громче всех возмущаться произошедшим.

Она на мгновение запнулась.

— Я должна была во что бы то ни стало пробиться к послу и разрушить чары. Но я так растерялась из-за поведения Гавейна, что просто...

Плечи девушки задрожали, дыхание сбилось, и она снова закрыла лицо руками. Амайра ничего не сказала. Лишь подошла к подруге, крепко обняла её и погладила по вьющимся волосам.

Не желая прерывать девушек, я направился к выходу.

— Господин Ли Цю! Куда вы? — окликнула меня Сейрина.

— Побеседую с несостоявшимся женихом.

Я не знал, где именно искать Гавейна Морвана, и решил уточнить у Ларса. Но едва я вошёл в его кабинет, как оказался среди всех представителей вест-эольской миссии, присутствовавших на банкете. В кабинет набилось больше двадцати человек, и даже свежий морской воздух, проникающий сквозь открытое окно, не мог избавить помещение от духоты.

Моё появление осталось без внимания. Первый шок после отравления Эмриса Корна уже прошёл, а беспокойство за его здоровье — если таковое вообще имелось изначально — уступило место гораздо более привычному для дипломатов занятию. Послы торговались с Его Величеством.

— Церея обязана выплатить компенсацию за подорванное здоровье господина Корна!

— Разумеется, — дружелюбно отвечал Ларс. — Если расследование покажет, что виновата церейская сторона. В противном случае я жду серьёзных уступок от Вест-Эола за подобный саботаж.

— Это возмутительно! У нас нет ни единого мотива травить высокоуважаемого Эмриса!

— Как и у нас, — парировал Ларс.

Судя по лицам собравшихся, спорить они могли ещё долго. Пришлось вмешаться.

Я немного покашлял, привлекая внимание. Несколько взглядов устремились в мою сторону.

— Мне нужно поговорить с Гавейном Морваном.

Долговязый представитель миссии, стоявший ближе всего ко мне, резко повернул голову, едва не угодив мне в глаз острым носом.

— Это ещё зачем?

— Я должен задать несколько вопросов личному помощнику пострадавшего в рамках расследования.

Молодой человек, стоявший в противоположном конце кабинета, едва заметно напрягся. Голос его зазвучал сбивчивее, чем следовало:

— Ну задавайте. Я слушаю.

— Беседовать наедине будет удобнее.

Морван надменно поджал губы, чуть сощурился и лишь после короткой паузы позволил себе холодную, почти ленивую улыбку.

— И всё же я не понимаю, зачем. Я уже всё рассказал. Но могу повторить.

— Хорошо, — легко согласился я, переходя к сути вопроса. — Неделю назад в дворцовом саду вы...

Помощник Эмриса Корна вдруг закашлялся и замахал руками, словно отгоняя мух. Затем виновато улыбнулся остальным присутствующим:

— Прошу прощения, здесь такая духота. Наверное, из-за неё я хуже слышу. Пожалуй, лучше в самом деле выйти.

Пройдя по коридору, мы вошли в никем не занятую комнату. Молодой человек затворил за нами дверь, и дружелюбная маска тут же слетела с его лица. Он повертел шеей, издав неприятный хруст, и впился в меня взглядом.

— Побеседовали с Сейриной? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс он.

Отвечать я не стал — в этом не было необходимости.

Морван усмехнулся.

— Я надеялся, она будет держать язык за зубами, чтобы не втягивать в международный конфликт ещё и Пад. Но, видимо, решила усугубить ситуацию.

Я с интересом посмотрел на него.

— Как вы узнали, что среди фрейлин королевы есть жрица?

Морван взмахнул руками, словно я спросил что-то совершенно очевидное.

— Да она сама рассказала мне о том, что жрица. Буквально в первый день знакомства. И даже показала, что именно умеет своей магией.

Я на мгновение замер.

— То есть, план по отравлению начальника вы придумали уже здесь, в Церее?

Морван нервно хохотнул.

— Да какой там план? Он просто в край меня достал. Знаете, каково это, когда вас ни во что не ставят и вытирают о вас ноги? По лицу вижу, что нет. Откуда бы вам? А я вот на своей шкуре это прочувствовал.

Он говорил всё быстрее.

— Я уже пятый год работаю на этого подонка. И ни похвалы, ни повышения, ни личного времени — ничего. Все самые удачные идеи, все договорённости и отчёты — это всё я. Но ему плевать. И уйти я не могу: перейди дорогу Корну, и все двери в профессии для меня закрыты. Всё. Тупик!

Молодой человек говорил с таким жаром, что мне почудилось, будто в комнате в самом деле начало теплеть.

— И тут вдруг жрица Сейрина, которая рассказывает, что её магия может не только исцелять, но и кое-что совершенно обратное. Это же немыслимо! Идеальный шанс. Грех было не воспользоваться. Ведь если план сработает, я уберу препятствие со своего карьерного пути, а заодно наша миссия сможет сторговать у Цереи более выгодные условия сделки. Зерно подешевле, например.

Он пожал плечами.

— А если не сработает...

Глаза его сузились, и в них мелькнула безумная искра.

— То я хотя бы повеселюсь напоследок.

— Что же здесь весёлого? — спросил я с искренним любопытством. Во всей этой ситуации я видел только суету.

— Ну как же? Мир в движении, — улыбнулся мой собеседник. — Вы поймали главного заговорщика — меня! Примите мои поздравления.

Он карикатурно захлопал в ладоши.

— Теперь вы объявите всем, что за покушение на Эмриса ответственен я. Но что дальше? Придётся объяснить, как именно я всё провернул. А значит, выдать Сейрину. Тогда церейская сторона тоже станет участником конфликта. Но главное — втянут окажется Пад. Какой скандал, правда же? Главные целители мира — и вдруг отравление. Да ещё и в чужой стране, хотя за лечением всех страждущих заставляют ехать в Пад. Что станет с репутацией жречества? Как изменится отношение к Паду? О, я на это посмотрю.

Он негромко рассмеялся, и в этом смехе было что-то настолько неприятное, что мне захотелось поскорее закончить разговор.

— Да и церейский король тоже хорош! В Цересе и так все судачат, что его новая жена всего на три года старше его же дочери. А тут выясняется, что среди её прислуги прячутся такие экземпляры. Как отреагируют церейцы? Думаю, это тоже будет занятно.

Я согласно кивнул.

— Соглашусь. Последствий оглашения правды в самом деле много. Ещё одно вы пока не упомянули. Когда правда будет обнародована, вы будете казнены.

Помощник посла задрожал — то ли от гнева, то ли от страха. Сжатые в кулаки руки мелко затряслись.

— Пусть так. Я не жалею о попытке.

Он вдруг расправил плечи, снова натянул на лицо подобие дружелюбной улыбки и направился к двери.

— Чего ждать? — кивнул он мне, берясь за ручку. — Идёмте и расскажем всем, как коварный Гавейн Морван, вступив в сговор с фрейлиной королевы и по совместительству падской жрицей, отравил благородного Эмриса Корна.

Я не сдвинулся с места.

— Вы точно хотите рассказать именно это?

Морван вопросительно приподнял подбородок.

— А вы хотите рассказать что-то другое?

— Мне больше нравится версия, — предложил я. — Что в саду вы сорвали экзотический плод, скажем, мадхуки, и попросили сделать для банкета винный напиток на его основе. А потом забыли об этом. И уж тем более не могли подумать, что у вашего начальника окажется сильнейшая аллергия на этот фрукт.

Он посмотрел на меня с искренним изумлением.

— Вы предлагаете солгать?

Я пожал плечами.

— Если ложь позволит избежать международного скандала, при этом не причинив никому вреда, я не вижу проблемы.

Гавейн одарил меня долгим взглядом, а затем впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему.

— Интересный вы человек, господин чародей.

— Приму за комплимент.

Напряжение в воздухе спало, и мы неспешно вошли в кабинет Ларса. Споры к тому моменту уже затихли, и все, похоже, все просто ждали нашего возвращения.

Я объяснил присутствующим новую версию событий. Господин Морван с готовностью её подтвердил. У Ларса, судя по всему, тоже вопросов не возникло. Не унимались лишь отдельные послы.

— Почему же тогда лекари не опознали аллергию?

— Мадхука — редкий плод, хорошо известный только в Паде. Его в саду высадила лично королева Амайра. Никто не мог подумать на его эффект, поскольку в пищу он применяется крайне редко.

— Но...

— Господину Корну стало легче после моего вмешательства, — уверенно заключил я. — А я нейтрализовал именно действие этого растения.

Ещё некоторое время представители миссии обсуждали произошедшее между собой, но постепенно успокоились. В конце концов версия с аллергией стала основной. Немало тому поспособствовал и личный помощник руководителя, активно заламывавший руки и коривший себя за то, что по неосторожности подсунул начальнику такую опасную вещь. Впрочем, виноватым он чувствовал себя недолго. Остальные делегаты тут же успокоили его, что он ничего не мог знать, и всецело поддержали.

Через несколько дней Эмрис Корн поправился, договор между странами был подписан, и вест-эольская делегация покинула Церес. Я был уверен, что история на этом закончилась. Но я ошибся.

Едва иностранная миссия покинула порт, Ларс снова вызвал меня к себе. На этот раз компанию королю в кабинете составляла Амайра. Королева выглядела печальной, но решительной. Король — раздражённым.

— Ли Цю, — сказал он, едва я появился. — Мне нужно решить одну проблему. И без тебя никак.

— Какую? — уточнил я, прикрывая за собой дверь.

— Видишь ли, — всплеснул руками Ларс, — Решил я наказать настоящую виновницу отравления. И вдруг выясняю, что не знаю, кого наказывать. А сообщать мне отказываются!

Амайра тут же повисла у него на плече.

— Ларс...

— Хотя я уже сказал, что не собираюсь отправлять виновницу в тюрьму или, тем паче, на эшафот. Я просто хочу выслать этого человека из Цереи!

— Ларс!

На глазах королевы выступили слёзы. Она тут же смахнула их рукой и отошла к окну.

Его Величество перевёл взгляд на меня.

— Как видишь, супруга отказывается выдавать преступницу. Вся надежда на тебя.

Я покосился на королеву и коротко вздохнул.

— Извини, но я тоже откажусь.

Брови Ларса взлетели так высоко, что на какое-то мгновение его лицо приобрело комическое выражение.

— Что, прости? Я, кажется, ослышался.

— Я тоже не назову имени.

— Ты забыл, кто здесь король?

— Нет.

— Тогда какого чёрта?

— Падские жрецы — лучшие целители в мире. Но так сложилось, что официально они никогда не покидают Пада. Если есть возможность иметь такого человека под рукой, упускать её было бы неразумно. А ты хочешь выслать жрицу из страны. Не назвать тебе конкретного имени будет рационально.

— Ясно, — выдохнул король. — Значит, мне придётся выслать из Цереи вообще всех представителей Пада, кроме моей дражайшей супруги.

Стоящая у окна Амайра закрыла лицо руками. Плечи задрожали, и она прижалась лбом к стеклу.

Я изобразил на лице задумчивую скорбь.

— В таком случае мне тоже придётся подумать об отъезде.

Ларс уставился на меня, вытаращив глаза.

— Ты что, угрожаешь?

— Нет.

— А очень на то похоже.

Я поспешил пояснить:

— Мне неприятна мысль, что кого-то могут выслать из страны без веской причины. Раз так, я и сам могу однажды попасть под удар. Я ведь не цереец, помнишь? В таком случае лучше уехать самому.

Несколько секунд король молча разглядывал меня как какое-то диковинное насекомое. А потом громко рассмеялся.

— Ты невозможный человек!

Ларс махнул рукой, подошёл к окну и обнял Амайру за плечи, наклонившись прямо к её уху.

— Ладно уж, оставляй свою жрицу. Раз уж не только ты, но и Ли Цю за неё горой, признаю её невиновной. Но имя мне всё-таки скажи. Чтобы я знал, к кому со своей изжогой обращаться.

Королева улыбнулась и слегка сморщила носик.

— Спасибо. А имя скажу, когда докажешь искренность своих намерений.

Его Величество шутливо покачал головой и снова повернулся ко мне.

— Но отныне эта жрица, кем бы она ни была, под твоим личным контролем. Договорились?

— Договорились, — подтвердил я.

Улыбающаяся Амайра мягко высвободилась из объятий супруга и вприпрыжку направилась к двери.

— Что ж, господин Ли Цю — идёмте!

— Куда? — не понял я.

Королева понизила голос до шёпота, но такого громкого, что всё ещё стоящий у окна Ларс без труда услышал её слова.

— К Сейрине. Обрадуем её вместе.

Когда мы добрались до комнаты жрицы и сообщили ей новость о милости короля, она сперва не поверила. Потом расплакалась. Затем перешла в стадию бесконечных извинений, а как только Амайра добавила, что смилостивился её супруг только благодаря моему личному вмешательству, рассыпалась в не менее бесконечных благодарностях.

Когда поток её речей постепенно иссяк, она заглянула мне в глаза и уверенно заявила:

— Если я могу что-то для вас сделать, господин Ли Цю, только скажите. Я готова на что угодно!

Я посмотрел на неё с зарождающимся любопытством.

— Что угодно?

Кажется, Сейрину моё уточнение застало врасплох. Ресницы растерянно дрогнули, а пальцы принялись перебирать подол платья.

— Да. Что угодно!

— Без исключений?

Сейрина слегка испуганно кивнула. В её лице читалась обеспокоенность.

Я широко улыбнулся.

— Тогда я жду максимально подробный рассказ об устройстве жреческой магии Пада с примерами и иллюстрациями.

Она удивлённо моргнула.

— Что? Но...

— Начиная с самых основ и заканчивая отдельными заклинаниями.

— Но так ведь...

Я картинно нахмурил брови.

— Так что угодно или нет?

Девушка растерянно посмотрела на королеву. Амайра рассмеялась.

— Сейрина, боюсь, ты сама предложила. Теперь отказаться будет невежливо.

— Я поняла.

Она снова посмотрела на меня. Теперь во взгляде читалась решимость.

— Хорошо. Когда вам будет угодно начать?

— Не вижу причин откладывать.

Я устроился прямо на полу, достал из внутреннего кармана жилета небольшой блокнот и тонкую письменную палочку.

— Итак, вопрос первый: почему обучение начинается строго до трёх лет?

*****

К концу рассказа наставника я не могла сдержать смеха — очень уж живо мне удалось представить, как после всех пережитых событий он с искренним интересом просит Сейрину раскрыть ему тайные знания её народа. В голове мелькнула мысль, что девушка скорее всего ожидала от него совсем другой просьбы. И та, что прозвучала в итоге, возможно, оказалась для неё даже более смущающим вариантом.

Но несмотря на беспечный тон завершения истории, несколько серьёзных вопросов у меня всё-таки остались, и я поспешила их задать.

— Но ведь получается, что Гавейн ушёл безнаказанным?

Слегка помедлив, Ли Цю кивнул.

— Официально — да. Он вместе с торговой миссией свободно вернулся в Вест-Эол. Но если тебя интересует его дальнейшая судьба, я наводил справки. Согласно полученным мной данным, Гавейн Морван сменил профессиональную сферу деятельности. Несмотря на то, что церейская сторона объявила произошедшее несчастным случаем, господин Корн был не настолько глуп, чтобы не заподозрить в действиях помощника злой умысел. Хотя нашлись и те, кто поддержал молодого специалиста. Так что ставить крест на карьере ему всё-таки не пришлось: насколько я понимаю, теперь он работает над поддержанием взаимовыгодного сотрудничества между Вест-Эолом и Падом.

Я поражённо хмыкнула: надо же, какая ирония. И всё-таки от мысли, что подобные Гавейну люди могут уйти от ответственности и запросто получить второй шанс на успешное злодеяние, мне было не по себе. Так что я была рада слышать, что Ли Цю проследил за развитием ситуации до конца — даже когда его лично это уже не касалось.

Но на судьбе господина Морвана мои вопросы не кончились.

— А почему изначально под твоё подозрение не попала сама Амайра? — поинтересовалась я. — Я понимаю, что подозревать королеву невежливо, но разве не могла она сама оказаться жрицей?

Ли Цю посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Ну что ты. Если бы в королевской семье Пада родилась чародейка, её наверняка объявили бы новой реинкарнацией богини, и уж точно не отпустили бы в Церею.

Получив ответ, я смущённо кивнула. Мне стало стыдно за заданный вопрос. Ну что я, в самом деле? Неужели сама догадаться не могла?

И тем не менее, даже стыд не смог перекрыть разгоравшегося во мне недовольства — что, вероятно, отразилось на моём лице. По крайней мере, Ли Цю вопросительно поднял брови.

— Что-то не так?

— Нет, что ты, — немедленно отозвалась я, но под пристальным взглядом чародея не выдержала и высказала терзавшие меня мысли вслух:

— Впрочем, как же это всё-таки двулично. Получается, свои собственные принципы падцы соблюдать и не думают! Всему миру говорят, что жрецы никогда и ни при каких обстоятельствах не выезжают за территорию страны, иначе лишатся божественных сил — и отказываются выезжать в другие страны, кто бы в помощи за рубежом не нуждался. Но получается, что если дело касается кого-то из членов королевской семьи Пада, их божественные чародеи вполне себе выездные. Как-то некрасиво, ты так не думаешь?

Я чувствовала, как, продолжая думать об услышанном, начинаю закипать. Получается, что прямо сейчас в Церее находится падская жрица, способная оказать медицинскую помощь такого уровня, о котором наши самые именитые лекари могут только мечтать. Но никто об этом даже не знает — просто потому что иначе грянет международный скандал.

— Некрасиво, — подтвердил Ли Цю. — Но эти правила придумали не мы. И если сейчас общественности станет известно, что жрица живёт при церейском дворе, Пад просто отзовёт королеву Амайру и её фрейлин обратно на родину. И может случиться так, что в случае скандала они закроют границы, из-за чего жители других стран лишатся возможности получить квалифицированную медицинскую помощь даже на территории самого Пада.

Я почувствовала, что чашка дрожит у меня в руках. Янтарная жидкость едва не плеснулась через край, и мне пришлось отказаться от мысли сделать глоток чая. Руки снова пробирала мелкая дрожь. Но теперь не от страха или перенапряжения — меня трясло от внутреннего негодования.

Я прекрасно понимала, что отношения между странами, традиции и прочая чушь имеют практическое влияние на жизни простых людей. Но то, насколько глупыми и незначительными были эти правила по сравнению с той пользой, которую могло бы принести людям их отсутствие, вызывало у меня острое неприятие.

И всё же сильнее всего в этом всём меня раздражал Церес.

Морес, в отличие от столицы, был куда более справедливым — не в смысле всеобщего равенства, а в смысле отсутствия двуличия. В моём родном городе люди прекрасно понимали, как устроен мир, и никто не делал вид, будто он лучше, чем есть на самом деле.

Но Церес был другим. За месяц жизни здесь я успела вдоволь насмотреться на беззаботных горожан. И все они без исключения выглядели так, словно искренне верили: что бы ни случилось, всё будет хорошо. Как, почему — неизвестно. Просто будет, и всё.

Сейчас, после разговора с наставником, я особенно остро ощущала, насколько сильно расходятся реальность и представления горожан о ней. Теперь это расхождение казалось мне почти сюрреалистичным. Я снова поймала себя на ощущении, что мне некомфортно в столице. Не могу сказать, что я безумно любила Морес — но он по крайней мере был честным.

Когда я уже решила, что этот разговор окончен, Ли Цю вдруг заговорил.

Его голос звучал спокойно — впрочем, как и всегда, но я уже научилась улавливать отдельные интонации и различать, когда он был недоволен, когда был готов поспорить — настолько жарко, насколько вообще умел, — или когда хотел подбодрить. И сейчас его голос казался мне мягким и воодушевлённым.

Я оторвала взгляд от вазы с печеньем и посмотрела ему прямо в лицо.

— Думаю, ты права, — буднично произнёс чародей. — Если бы горожане знали о Сейрине, к ней наверняка выстраивались бы очереди за исцелением. Только по большему счёту нужды бы в этом не было. Церейские лекари — бесспорные профессионалы, способные излечить подавляющее большинство болезней и ран. Ну а для самых безнадёжных случаев есть я. Зря, что ли, изучал падскую магию?

И внезапно у меня на душе стало очень, очень тепло. Может быть, мне и не нравился Церес, но я точно понимала, ради чего решила сюда вернуться и почему всё ещё хочу оставаться.

Глава 4. Край драконов. Часть I

— Я не пойду! — отрезала я, скрестив руки на груди.

Лана удивлённо захлопала глазами. Принцесса прижимала к себе огромный ворох платьев, которые она уже успела вытащить из сундука. Ещё два наряда держала перед собой Луна, вдумчиво и придирчиво рассматривая каждый. Оценив мой тон и заметив несогласную позу, она наконец тоже отвлеклась от платьев и вопросительно посмотрела на меня.

— Как ты можешь отказаться? — тем временем всплеснула руками Лана, и ворох одежды повалился на пол. — Моя сестра выходит замуж! Такое событие случается раз в жизни! Разве можно его пропустить?

Дремавший на шкафу Церек, видимо, тоже услышал наш разговор. Захлопав крыльями, он мягко спустился со шкафа и опустился на кровать рядом со мной.

— Мора, ты чего? — с искренним удивлением спросил он. — Разве можно не пойти? Ведь после свадьбы Луна уедет из Цереи!

Три пары непонимающих глаз уставились на меня. Не выдержав этого молчаливого давления, я выскочила из комнаты и зашагала по коридору. За спиной я услышала шелест крыльев и негромкий топот, но не сбавила темп. Напротив — прибавила скорости и через несколько секунд скрылась за дверью кабинета чародея.

Заметив меня, наставник оторвал взгляд от разложенных на столе бумаг и вопросительно дёрнул подбородком.

— Объясни им, пожалуйста, что я никуда не пойду, — выпалила я.

В следующее мгновение дверь приоткрылась, и в неё заглянула мордашка Ланы.

— Мора, ну куда ты убежала? Привет, Ли Цю.

Чародей вздохнул и жестом попросил Лану отступить назад.

— Оставь нас ненадолго, ладно?

Просить принцессу дважды не пришлось. Дверь снова закрылась, и в кабинете остались только мы вдвоём.

— Уверена, что не хочешь идти? — спросил наставник, и под взглядом его тёмных глаз я слегка оробела.

— Уверена, — с нескрываемым сомнением в голосе произнесла я.

— Хорошо.

В тоне Ли Цю не было ни давления, ни осуждения, и я наконец смогла немного расслабиться. Но только немного. Меня всё ещё переполняло негодование, и совладать с ним окончательно было проблематично.

Прошло лишь немногим больше двух месяцев с нашего возвращения из Края драконов. За это время Луна, выросшая вдали от цивилизации и, по сути, впервые за всю сознательную жизнь оказавшаяся в родном доме, ещё даже не успела здесь толком освоиться. Да что там — она до сих пор не выучила церейский язык!

И теперь эту девочку, которой едва исполнилось девятнадцать, собирались выдать замуж за малознакомого князя с Северных островов — чтобы вместе с ним она навсегда покинула Церею. Такое положение вещей возмущало меня до глубины души. Луна ещё даже не успела привыкнуть к своим настоящим родным, а её уже фактически выгоняли из дома.

И, зная всё это, я должна была нарядно одеться и прийти на праздник, чтобы как ни в чём не бывало улыбаться гостям и делать вид, будто ничего ужасного не происходит? Ну уж нет. На такое лицемерие моих скромных актёрских способностей не хватило бы.

— Ты не против, что я не пойду? — на всякий случай уточнила я, когда мыслительный процесс возмущений в моей голове ненадолго приостановился.

— Не против, — спокойно отозвался Ли Цю, снова возвращаясь к своим документам. — Делай так, как считаешь нужным: никто тебя не осудит. Разве что Лана слегка обидится. И, думаю, Луне было бы приятно видеть тебя на этом празднике. В конце концов, у неё не так много знакомых в Цересе. Но заставлять я тебя не буду. Если ты решила не идти — оставайся дома.

Я почувствовала странную смесь облегчения и лёгкой обиды. Спокойное согласие чародея с тем, что меня на празднике не будет, меня почему-то расстраивало. Но идти действительно не хотелось. Поэтому, справившись с противоречивыми эмоциями, я направилась к двери.

— А тебе самому туда обязательно идти? — без особых надежд уточнила я перед уходом.

Ли Цю, не отрываясь от работы, кивнул.

— Обязательно. На свадебную церемонию приглашено множество людей: дворяне со всех уголков страны, высшие чиновники, представители Северных островов. Так что я это мероприятие как праздник не рассматриваю. Для меня это будет работа.

Выслушав наставника и понимающе кивнув, я выглянула в коридор. Никого. Я уж было решила, что принцессы и Церек ушли во дворец, но, вернувшись в свою комнату, обнаружила всех троих на своей собственной кровати. Они беззаботно о чём-то разговаривали, словно решили устроить самовольную пижамную вечеринку.

Заметив моё появление, Луна поднялась на ноги, сделала стремительный шаг ко мне и протянула платье. Вид у неё был такой решительный, что отказаться и не взять наряд из её рук оказалось невозможно.

Я осторожно приняла богато украшенное тёмно-зелёное платье из рук принцессы.

— Луна хочет, чтобы ты его надела, — пояснила Лана. Будто это было не очевидно. — Она очень тщательно выбирала. Она же ещё не поняла, что ты отказываешься идти на её свадьбу.

Голос принцессы звучал обиженно. Она старательно смотрела куда угодно, только не на меня: то на потолок, то на стены, то на идеально гладкие чешуйки Церека. Но время от времени всё равно бросала в мою сторону быстрые взгляды, отчего вся демонстративная обида приобретала комический вид.

К разговору подключился дракончик:

— Это платье правда очень красивое. Мне кажется, тебе подойдёт. Даже если ты не хочешь идти, может, хотя бы примеришь?

Не в силах противостоять этому натиску и уже испытывая чувство вины за собственное решение, я сгребла в охапку платье и украшения, которые Лана уже старательно подобрала к наряду, и выскользнула из комнаты.

Когда я, переодевшись, вернулась обратно, Лана восхищённо захлопала в ладоши, Церек восхищённо выдохнул, выпустил из носа две тонкие струйки пара, а Луна довольно улыбнулась. Похоже, мой новый образ получил официальное одобрение.

Младшая из принцесс тут же бросилась поправлять мне причёску. Я не видела, что именно она сооружает у меня на голове, но, зная тягу Ланы к украшательствам и понимая, что остановить девушку в подобных порывах совершенно невозможно, молча терпела. Наконец она водрузила мне на голову изумрудную диадему и, придирчиво осмотрев результат, наконец удовлетворённо кивнула.

— Ну всё! Официально объявляю эту причёску моей лучшей работой!

Как раз к этому моменту дверь моей комнаты открылась, и в неё заглянул Ли Цю. Окинув взглядом нас всех и задержавшись на мне чуть дольше обычного, он легонько кивнул.

— Вижу, ты тоже решила идти. Это хорошо. Нам как раз пора выходить.

На споры и возражения сил у меня не осталось. Пришлось смириться с мыслью: я иду во дворец.

Чтобы не привлекать лишнего внимания появлением на улицах столицы, мы воспользовались порталом и оказались прямо в кабинете Ли Цю во дворце. До этого я бывала здесь только один раз, поэтому мне было интересно рассмотреть детали.

Его кабинет дома разительно отличался от дворцового, хотя общее наполнение у них было примерно одинаковым: письменный стол, стеллажи с книгами, кресло, диван для посетителей. Но домашний кабинет казался расслабленным и простым, и создавал особую атмосферу уюта и спокойствия. Дворцовый же сразу задавал сосредоточенный деловой настрой — расслабиться здесь у меня не получилось бы даже при большом желании. Но нам и не пришлось.

Едва мы оказались во дворце, принцессы тут же умчались к себе — переодеваться и готовиться к торжеству. Церек ненадолго завис в воздухе и, прежде чем отправиться следом за девушками, шепнул мне прямо в ухо, обдав горячим воздухом:

— Ты замечательно выглядишь.

После этого замечания дракончик покинул кабинет, и мы с Ли Цю остались вдвоём.

— Побудем тут? — неуверенно спросила я.

До официального начала церемонии оставалось ещё несколько часов, и я не видела причин приходить в торжественный зал заранее. Но чародей был неумолим.

— Нужно проверить, что в церемониальном зале нет следов посторонней магии.

Грустно вздохнув, я направилась следом за наставником. Работа так работа.

Когда мы добрались до зала торжеств, там оказалось на удивление много людей, хотя до начала официальной части было ещё далеко. Стоило нам войти, как все повернули головы в сторону Ли Цю. Люди подходили поздороваться и приветственно улыбались наставнику, но он лишь один раз бросил в сторону зала вежливый кивок и принялся за работу.

Чародей внимательно обошёл зал, заглянув в каждый его уголок, вглядываясь в магический фон и струящиеся в нём потоки. Самой мне приходилось сосредотачивать взгляд отдельно, чтобы их увидеть. Но эта задача была мне по силам. Так что я довольно быстро присоединилась к проверке.

Больше часа мы вместе с Ли Цю изучали магический фон вокруг каждого предмета и каждого гостя, а также переплетение и характер энергетических линий церемониального зала. Впрочем, ничего подозрительного не обнаружилось — можно было расслабиться.

К моменту, когда мы заканчивали осмотр, в зале появились король Ларс в компании будущего супруга принцессы Луны — князя Юстаса. Они о чём-то негромко переговаривались, но едва король заметил Ли Цю, как тут же направился в нашу сторону.

— Как у нас тут дела? — спросил он, обращаясь к моему наставнику.

Меня король не удостоил даже взглядом. Мои робкие «Добрый вечер, Ваше Величество» и неуклюжий поклон остались без какого-либо внимания. Наверное, этого стоило ожидать? Но всё равно стало немного обидно.

— Всё в полном порядке, — отчитался чародей. — Но я пока подежурю у входа, чтобы проверить, не обнаружится ли что-то подозрительное среди вновь прибывающих гостей.

Ларс довольно закивал и хлопнул наставника по плечу с таким размахом, что я забеспокоилась, не сложится ли Ли Цю сейчас пополам. Несмотря на крепкую фигуру и высокий рост чародея, рядом с королём он казался почти миниатюрным: Ларс был шире в плечах и как минимум на полголовы выше.

Наставник, впрочем, от удара по плечу даже не шелохнулся. Он учтиво кивнул Ларсу и Юстасу и, легонько подтолкнув меня в сторону выхода, направился к обозначенному месту дежурства. Вскоре Его Величество со своим будущим зятем остались далеко позади, и я облегчённо выдохнула. Всё-таки король мне ужасно не нравился, и новая личная встреча с ним лишь укрепила мои устоявшиеся убеждения.

Мы с чародеем остановились недалеко от входа и принялись внимательно изучать входящих в зал гостей. Это занятие, впрочем, никак не мешало разговорам, поэтому, не сдержав любопытства, я поинтересовалась:

— Слушай, а как ты вообще познакомился с Ларсом?

Я ожидала короткого ответа или фразы в духе: «Расскажу после церемонии». Но вместо этого Ли Цю на мгновение задумался, а потом начал рассказ:

— С Ларсом? О, это случилось через неделю после моего прибытия в Церею...

*****

Это случилось через неделю после моего прибытия в Церею. Я уже несколько дней как сошёл с корабля, но за всё это время успел увидеть лишь столицу, хотя изначально задерживаться здесь не собирался. За две недели я должен был объехать весь остров и вернуться домой — Церея была последним пунктом моего выпускного путешествия.

Но стоило впервые ступить на улицы Цереса, как меня с ураганной мощью захватили местные магические потоки. Они не были похожи ни на джунские, ни на те, что я встречал в Вест-Эоле и Паде. Живые, светлые и удивительно лёгкие, они полностью завладели моим вниманием. Последний раз подобное чувство восторга от магии я испытывал ещё ребёнком, когда только начинал учиться колдовать и любое заклинание казалось настоящим чудом.

Именно поэтому мои стройные планы рассыпались уже в первый день. За целую неделю я не только не изучил остров — я даже не успел как следует осмотреть столицу. Вместо того чтобы продолжить путь по стране, я снова и снова выходил на улицы Цереса, заглядывал в переулки, задерживался во дворах и просто позволял резвым магическим потокам города проходить сквозь меня.

Если позволить себе не самое благородное сравнение, я чувствовал себя опьянённым. С той важной разницей, что магические потоки, в отличие от алкоголя, не затуманивали разум. Напротив — мир вокруг становился необыкновенно ясным. Цвета казались ярче, звуки — отчётливее, а эмоции — насыщеннее.

Дни напролёт я бродил по Цересу, производя впечатление человека, которому совершенно нечем заняться. К счастью, местные жители были слишком заняты собственными делами, чтобы обращать на опьянённого магией странника особое внимание.

Хотя иногда на меня всё же поглядывали: иностранцы в Цересе встречались нечасто. Повстречать соотечественников здесь мне не довелось, что было вполне ожидаемо: жителям Джуна тяжело приспособиться к куда более слабому магическому фону других стран.

Тем необычнее казался Церес. Несмотря на отсутствие в стране волшебников, интенсивность магического фона здесь могла посоперничать с насыщенностью самого Великого Университета. Сражённый магическим величием города, я мог часами наблюдать за ним. А Церес тем временем жил своей жизнью.

Бродя по улицам, я подмечал, как хозяин булочной выставляет на подоконник корзину горячего хлеба и запах свежей выпечки расходится по улице. Как дети, гоняясь друг за другом вокруг фонтана, смеются так громко, что, кажется, их можно услышать с самого континента. Как люди останавливаются посреди дороги поговорить, а телеги и повозки спокойно объезжают их, изворачиваясь под трудноповторимыми углами. И как от каждого из них расходятся пульсирующие волны светлой магии, вплетаясь в общий поток.

Я мог сидеть на скамье в стороне от шумных улиц и часами наблюдать за Цересом — настолько сильно мне хотелось понять природу этого места. В один из таких дней я и встретил Ларса.

Я расположился на старой деревянной скамье в небольшом парке на окраине. До центра столицы было далеко, поэтому людей здесь почти не было. Тишину нарушали лишь журчание небольшого фонтана и пение птиц.

Вскоре рядом со мной остановился молодой человек в тёмном плаще. Глубокий капюшон почти полностью скрывал его лицо.

— Прошу прощения, — вежливо произнёс он. — Здесь свободно?

Я автоматически огляделся. Свободных скамеек вокруг было достаточно, но я всё же кивнул.

— Конечно.

Незнакомец поблагодарил и сел рядом. Некоторое время мы молчали, наблюдая за парком.

— Вы прибыли из Джуна?

— Да.

— Значит, я не ошибся. И, дайте попробую угадать... Вы чародей?

— Верно.

— Так и знал! А зовут вас...

— Ли Цю.

— Значит, Ли Цю. Расскажете, что привело вас в Церею?

— Выпускное путешествие, — ответил я. — После окончания обучения каждый джунский чародей несколько месяцев проводит в дороге, изучая природу магии за пределами родной страны.

— Получается, вы уже закончили обучение?

Я кивнул. Незнакомец задумчиво нахмурил лоб, а потом с лёгкой улыбкой заметил:

— Честно говоря, для выпускника Университета Магических Искусств вы выглядите очень молодо.

Это замечание я слышал не впервые. В среднем обучение чародея занимало около тридцати лет. Я же завершил его значительно раньше, поэтому подобное удивление встречал и среди соотечественников.

— Великого Университета, — автоматически поправил я. — Да, я действительно несколько моложе других выпускников. Но программа обучения для меня уже завершилась.

— И сколько вам лет?

— Двадцать.

Собеседник тихо присвистнул. Я промолчал. Но разговор продолжился и постепенно перешёл к Церее.

Молодой человек расспрашивал, что мне удалось увидеть за эту неделю, и мне пришлось признаться, что почти ничего.

— Серьёзно? Почти ничего?

— Именно так.

— Да за неделю можно осмотреть хоть всю страну. У нас действует современнейшая транспортная сеть портальных дверей!

— Знаю.

— Тогда почему вы всё ещё в Цересе?

Я ненадолго задумался, подбирая наиболее точный ответ.

— Из-за магии.

Собеседник вопросительно посмотрел на меня.

— Фоновая магия здесь необычная. Раньше я не встречал ничего похожего. Я хочу понять её устройство, поэтому каждый день гуляю по городу и изучаю потоки.

Незнакомец тихо рассмеялся.

— То есть вы приехали узнать Церею целиком, а вместо этого уже неделю изучаете одну лишь столицу?

— Получается, так.

— И не жалеете?

— Нет.

Мой собеседник снова улыбнулся, но на этот раз ничего не ответил, и разговор постепенно сошёл на нет. Но мы ещё долго сидели рядом, наблюдая за парком. Солнце постепенно опустилось, и аллеи одна за другой заполнились светом фонарей.

— Как-то поздно уже, — наконец заметил мой спутник.

Я посмотрел на небо. Действительно. За разговором я совершенно перестал следить за временем.

— Здесь неподалёку есть одно место, — продолжил он. — Гостю Цереса его в жизни не найти. Да и из местных мало кто о нём знает. Но место великолепное. Желаете составить мне компанию?

— Что за место?

— Небольшой бар.

Незнакомец слегка улыбнулся.

— Если не знать дороги, можно десятки раз пройти мимо и так его и не заметить. Но побывавший там однажды непременно станет постоянным клиентом. Даже прибывший издалека.

Предложение было неожиданным, но причин отказываться я не видел.

Очень скоро парк остался позади. Мы свернули в несколько боковых улочек и остановились перед ничем не примечательной дверью без вывески и фонаря. Над ней висела лишь небольшая деревянная табличка без надписи.

— Пришли, — с явным удовольствием объявил мой сопровождающий и открыл дверь.

В баре оказалось тихо. Несколько небольших компаний переговаривались вполголоса за широкими резными столами. Хозяин заведения неторопливо протирал стаканы за стойкой. В дальнем углу кто-то тихо перебирал струны лютни. Света было немного, но помещение не казалось тёмным. Резные спинки стульев, мягкие ковры и картины на стенах придавали ему уют.

Мы заняли свободный столик у дальней стены. Стулья оказались удивительно удобными, и я охотно откинулся на спинку. Мой спутник поступил так же.

Только теперь он снял плащ и откинул капюшон. До этого момента я видел лишь часть его лица — теперь же смог рассмотреть его целиком. На вид ему было около двадцати пяти. Светлые волосы, голубые глаза, открытое лицо, ни единого шрама. Он был на полголовы выше меня, а осанка и движения выдавали хорошую военную подготовку.

Мой новый знакомый некоторое время изучал меню из пяти позиций, потом поднял на меня взгляд.

— Как-то некрасиво вышло. Вы ведь представились ещё в парке, а вот я, кажется, допустил небольшую оплошность.

Он протянул мне руку.

— Меня зовут Ларс.

Мы обменялись рукопожатием.

— И, кстати, я — король этой страны.

Я невольно замер. Впрочем, замешательство длилось всего пару мгновений.

— Ваше Величество... Прошу прощения за допущенную мной фамильярность.

Я начал подниматься для поклона, но Ларс тут же остановил меня жестом.

— Только не начинайте. Именно поэтому я и не представился сразу.

Я снова опустился на стул. Ларс тем временем подозвал хозяина заведения и заказал ужин, решив не выбирать и взять всё меню целиком. После чего он снова повернулся ко мне.

— Теперь, пожалуй, можно объяснить, зачем я вообще решил с вами познакомиться.

Я приготовился слушать.

— Несколько дней назад мне доложили, что в Церес прибыл чародей из Джуна. Необычайно молодой и, судя по слухам, один из самых одарённых волшебников своего поколения.

Я не стал комментировать. Ларс на мгновение замолчал. Улыбка постепенно исчезла с его лица, уступив место серьёзной сосредоточенности.

— В общем... Мне нужна ваша помощь.

— Если в моих силах её оказать.

— Надеюсь, что именно в ваших.

Несколько секунд он молчал, разглядывая картину с антропоморфным лосем на ближайшей стене.

— Вчера вечером из дворца была похищена моя дочь.

Я не сразу нашёлся с ответом.

— Примите мои соболезнования.

— Принимаю.

Некоторое время мы молчали. Наконец король сложил руки на столе и посмотрел мне прямо в глаза.

— Совсем недавно ей исполнилось два года. И всё это время я скрывал от общественности сам факт её рождения. О Луне знали только я, моя супруга, нянечка и десяток верных королевских гвардейцев, отвечающих за безопасность королевской семьи.

— Почему?

— У меня слишком много врагов.

В голосе Ларса появилась жёсткость. Я кивнул.

— Луна никогда не оставалась одна. Днём и ночью возле её покоев дежурили гвардейцы. Но вчера сложилась цепочка мелких событий, незначительных сами по себе. Моя супруга принимала ванну. Кормилица вышла из комнаты на несколько минут. Стража возле покоев принцессы не посчитала нужным войти внутрь.

Он ненадолго замолчал.

— А когда в комнату наконец вернулись люди, колыбель оказалась пустой. И пяти минут не прошло.

Последние слова прозвучали почти шёпотом. Стальным шёпотом.

— Никаких следов взлома. Никаких свидетелей. Никто ничего не слышал. Поиски начались сразу же — и не привели ни к чему.

— Вы хотите проверить, есть ли магический след? — предположил я.

Ларс кивнул.

— Именно поэтому я и искал вас. В Церее чародеев нет, и никто другой не сможет даже ответить, замешана ли в этом магия.

Переведя дух, король принялся за ужин. Аппетит у него оказался отменным. Я же о еде даже думать не мог: в голове снова и снова складывалась одна картина — хорошо защищённый дворец, двухлетний ребёнок, несколько минут без присмотра, похищение, никаких следов и свидетелей.

— Мне нужно будет осмотреть комнату принцессы, чтобы ответить на ваш вопрос. Но, если позволите, сначала я хотел бы задать свой.

— Позволяю.

— Почему вы решили подойти ко мне в парке, а не вызвать во дворец официально?

Ларс снова улыбнулся. От жёсткой мрачности, сопровождавшей рассказ о дочери, не осталось и следа.

— Потому что сначала мне хотелось понять, с каким человеком я собираюсь иметь дело.

Я вопросительно приподнял брови.

Король рассмеялся, сделал глоток пива и пояснил:

— Окажись вы зазнавшимся юнцом, уверенным в собственной исключительности, я бы просто пожелал вам приятного путешествия и обратился к другим средствам для поисков. Но, судя по нашей беседе, вы не склонны к суете и поспешным выводам. Думаю, королевской семье Цереи сейчас требуется именно такой человек.

Он сделал ещё один глоток напитка, а затем продолжил гораздо серьёзнее:

— Видите ли, я уверен, что в похищении Луны замешана магия. Её покои находились под постоянной охраной. Попасть туда незаметно никто не мог. И уж тем более — вынести ребёнка так, чтобы никто ничего не увидел. И это в самом защищённом месте страны! Но, как я и говорил, в Церее нет волшебников. Иногда дети со способностями рождаются, но учиться им негде. Так что обратиться за магической консультацией мне попросту не к кому.

Ларс посмотрел на меня.

— Можно сказать, что вы появились здесь в самое подходящее и одновременно самое неподходящее время.

— Ваше Величество... Позвольте задать не совсем удобный вопрос.

— Разумеется.

— Если в Церее сейчас нет ни одного чародея, кроме меня, не попал ли я в число подозреваемых?

Король весело рассмеялся.

— Ну что вы. Прежде чем искать с вами встречи, я выяснил о вас всё, что только можно, — он сделал небольшой глоток. — В том числе и ваше точное местоположение за все последние дни. Так что либо вы способны одновременно находиться в нескольких местах, либо к похищению моей дочери отношения не имеете.

Я понимающе кивнул.

— Тогда остаётся надеяться, что моих знаний окажется достаточно, чтобы её найти.

— Чем надеяться — лучше проверить, — отрезал Ларс, опустошая кружку. — И если вы сможете помочь, королевская семья этого не забудет. И вся Церея тоже.

Последнюю фразу он произнёс с особой торжественностью. Не вставая из-за стола, я слегка поклонился — этот жест показался мне правильным.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

По лицу короля скользнуло заметное облегчение.

— Благодарю.

— Когда мне приступить к осмотру покоев принцессы?

— Когда? — Ларс задумчиво потёр подбородок. — А почему бы не прямо сейчас?

Путь до дворца оказался короче, чем я предполагал. Ларс уверенно сворачивал в узкие переулки и проходил через закрытые внутренние дворы. За всё время я не заметил ни единого стражника: единственной защитой и маскировкой короля оставался тёмный плащ с глубоким капюшоном.

Во дворце необходимость скрываться исчезла. Через несколько минут мы уже стояли возле покоев принцессы.

В комнате нас встретила молодая женщина. Бледная, с ещё более светлыми, чем у Ларса, волосами, небрежно перехваченными сзади заколкой, полными слёз серыми глазами и худым осунувшимся лицом, она больше напоминала призрака, чем живого человека.

— Дорогая, ты ещё не спишь? Это чародей из Джуна, о котором я говорил, — негромко сказал Ларс, обнимая женщину за талию. — Он пришёл осмотреть комнату.

Королева едва заметно отстранилась от него, окинула меня долгим взглядом и, не произнося ни слова, вышла.

Я приступил к осмотру помещения. Магический фон не отличался от того, к которому я уже привык в Цересе: те же светлые живые потоки, тот же уровень интенсивности. Ничего постороннего.

Сосредоточившись глубже, я изучил каждый уголок комнаты. Следов живой магии не было. Отпечатков статичной — тоже. Казалось, кроме естественного магического фона Цереса, здесь ничего нет. Но чем дольше я наблюдал за потоками, тем отчётливее понимал, что ошибаюсь.

Среди привычных для этого города подвижных линий я наконец заметил едва уловимое колебание, напоминающее неглубокий след на снегу. Оно не вливалось в общий поток, а словно существовало одновременно с ним. Энергия другой природы.

Эта магия была спокойнее и глубже той, что заполняла улицы Цереса. В ней ощущалась устойчивость статичной магии артефактов. При этом она, без сомнений, являлась частью естественного магического фона — но фона совершенно иного места.

Я замер, пытаясь уложить открытие в голове.

Магический фон везде был устроен одинаково. Он мог отличаться насыщенностью, направлением потоков или общим окрасом, но всегда оставался однородным. Вкрапление потоков одного фона в другой выходило за рамки моего понимания.

Я поискал взглядом Ларса. Король молча сидел в широком кресле у окна и покачивал ногой.

— Ваше Величество, — позвал я. — Позвольте спросить?

— Позволяю.

— Вы не чувствуете, что в этой комнате присутствует какая-то иная атмосфера? Отличающаяся от остальных мест в Цересе. Словно здесь есть что-то... инородное?

Ларс ненадолго задумался, затем покачал головой.

— Нет. Если не принимать скорбь по моей пропавшей дочери за особенную атмосферу. Но вы ведь не об этом, да? — Он слегка пожал плечами. — Если речь про магию, то ничего волшебного я не чувствую. Но разве могут не-чародеи что-то в этом понимать?

Я объяснил, что именно почувствовал в покоях принцессы.

Король неопределённо хмыкнул.

— Это же всё-таки Церея, — задумчиво протянул он, глядя в окно. — Край драконов. Здесь, наверное, возможно что угодно.

Драконы. Мысль зацепилась за это слово, и я начал вспоминать всё, что знал об этих существах.

— Разве они не вымерли?

В ответ комнату заполнил раскатистый смех.

— Вымерли? Интересное предположение. Этому, что ли, учат в вашем Великом Университете?

— Нас учили, — терпеливо пояснил я, — что когда-то драконы населяли Церею и иногда даже пересекали океан, выбираясь на континент. Однако последние несколько десятилетий не зафиксировано ни одного подтверждённого контакта с этими животными. Так что слухи об их вымирании широко распространены.

Ларс неодобрительно поморщился.

— Называть драконов животными очень опрометчиво. Они, знаете ли, на такое и обидеться могут.

— Но ведь они в самом деле животные, — возразил я.

— Как и мы. Но люди тоже почему-то не в восторге, если их так называть.

Я немного помолчал, обдумывая услышанное.

— Вы имеете в виду, что драконы разумны?

Ларс улыбнулся.

— Ещё как. Не знаю, кто у вас на материке фиксирует встречи с ними, но я могу с полной уверенностью заявить: драконы вполне себе существуют. Я видел их собственными глазами.

Король встал с кресла и подошёл к окну.

— Сейчас эти существа живут далеко на севере Цереи, в Драконьих горах. Между землями людей и драконов существует граница. Её запрещено пересекать обеим сторонам. Указ о запрете я издавал лично. Они не стремятся общаться с людьми, и мы стараемся уважать их желание жить отдельно.

Ларс замолчал, давая мне возможность обдумать его слова. Подумать действительно было о чём.

Разумные драконы, гипотетически, могли иметь собственную природу магии, подчиняющуюся иным законам. Например, позволяющую смешивать магические фоны.

— Значит, похититель принцессы может быть связан с драконами. Если в Драконьих горах я смогу уловить тот же магический след, эта теория подтвердится.

— Если вы так считаете, — живо отозвался король, — то я немедленно выдам вам разрешение отправиться в Драконий край и попрошу отправиться в путь. В сопровождении моих лучших людей, разумеется. Вы согласитесь?

— Конечно.

Ларс хлопнул в ладоши и направился к двери.

— Тогда не вижу смысла откладывать. Я заранее подготовился к тому, что поиски могут привести куда угодно, так что отряд сопровождения готов выдвигаться в путь. Сколько времени вам потребуется на сборы?

Я задумался.

— Около пятнадцати минут. В гостинице осталась моя дорожная сумка — нужно её забрать. И я хотел бы успеть принять душ.

— Пятнадцати минут маловато, — покачал головой король. — До гостиницы в порту, в которой вы остановились, от дворца около получаса пути.

— Если вы не возражаете...

Я сделал несколько быстрых движений рукой. Пространство передо мной подёрнулось дымкой, а затем образовало высокий непрозрачный овальный проём с подрагивающими краями.

Ларс инстинктивно отшатнулся.

— Я предпочёл бы воспользоваться порталом. Для экономии времени.

Ровно через пятнадцать минут я стоял перед десятью королевскими гвардейцами, поглядывавшими на меня с плохо скрываемым недоверием. Его Величество широким шагом расхаживал взад-вперёд, отдавая последние распоряжения.

— Голосовая карта будет у меня при себе постоянно. Если что-нибудь случится или появится любая информация — тут же связывайтесь со мной.

— Так точно! — отозвался стройный хор голосов, и мы покинули дворец.

Путешествие началось быстро. Портальные двери связывали между собой все города и крупные деревни острова, поэтому добраться из Цереса до северной столицы можно было за несколько часов. Причём большую часть времени занимали формальности: в каждом промежуточном пункте требовалось подтвердить документы и дождаться разрешения на дальнейший переход.

Гвардейцы старались не обращать внимания на моё присутствие. Меня это не беспокоило: гораздо больше меня занимало постепенное изменение магического фона по мере продвижения на север.

Чем дальше мы удалялись от Цереса, тем слабее становились потоки его лёгкой, жизнерадостной магии. Постепенно в фоне начало доминировать другое течение — медленное, холодное и куда более спокойное. Я стал замечать эти колебания задолго до Мореса, но с каждым переходом они становились интенсивнее и всё больше напоминали магический след, который я обнаружил в покоях принцессы Луны.

В какой-то момент смешение двух потоков стало настолько неоднородным, что я обратился к сопровождавшим меня гвардейцам:

— Вы не замечаете, как по ходу нашего путешествия меняются магические потоки местности?

Мне не ответили. Кто-то нарочито отвернулся, кто-то неодобрительно скосил взгляд. Старшина гвардейцев посмотрел на меня с явным раздражением.

— Я замечаю, что мы ещё не нашли пропавшую принцессу, — сухо произнёс он. — И ни о чём другом сейчас думать не могу. И не хочу.

Он сплюнул в сторону.

— И тебе не советую. Мы не на экскурсии, чтобы какой-то приезжий юнец любовался магическими потоками. Если ты позабыл, я напомню: мы ищем похищенного ребёнка.

— Разумеется, — ответил я. — Прошу прощения. Я только хотел понять, замечают ли эти изменения местные жители.

На этом разговор закончился. Тем не менее ответ я получил.

Люди, не связанные с волшебством, происходящего не замечали, но чуждая для Цереса магия действительно становилась сильнее. Её источник вполне мог находиться где-то в Драконьем краю. Оставалось выяснить, где именно.

После северной столицы формат нашего путешествия должен был измениться. В северной столице находилась последняя портальная дверь; дальше начиналась территория, которую нельзя было пересечь с помощью статичной магии. Нам предстояло пешком пройти Граничный лес и предгорья и выйти к Драконьим горам.

Отправляться в дальнейший путь нужно было как можно быстрее. Однако в Моресе мы застряли почти на сутки.

Сперва у нас несколько раз проверили документы, затем обнаружили бюрократические неточности и отправили в городской совет ждать подтверждения из столицы. Там мы провели больше десяти часов. За это время я успел узнать, что некоторые дворяне не питают особой любви к королю. При гвардейцах они ограничивались недовольными взглядами, но наедине позволяли себе гораздо большее. Похоже, они либо не знали, что я понимаю церейский язык, либо считали, что иностранцу нет дела до местной политической грызни.

Из услышанного следовало, что часть дворянства хотела бы видеть Морес и прилегающие земли независимым государством, и считала нынешнего короля безответственным самодуром. Особенно их беспокоило решение Ларса пропустить иностранца в Драконий край: ведь я ничего не знал о местных традициях и мог случайно настроить драконов против людей, развязав настоящую войну.

Я сделал мысленную пометку расспросить сопровождавший меня отряд о местных традициях. Не хотелось по собственной неосторожности причинить Церее и её королю неудобства.

Когда мы наконец покинули город, я постарался держаться ближе к одному из гвардейцев. Он был единственным, кто проявлял интерес к моим вопросам о магическом фоне, хоть и не решался на них отвечать. Я дождался подходящего момента и поравнялся с ним.

— Добрый день. Моё имя Ли Цю. А ваше?

Гвардеец удивлённо посмотрел на меня и тоже замедлил шаг.

— Добрый... Я Ульф.

— Скажите, Ульф, вы ведь тоже чувствуете магические линии?

— Ну, немного...

Он почесал затылок и отвёл взгляд.

— Вообще-то я родился с чародейскими способностями, — признался гвардеец. — Каким же красивым мир казался в то время! Но развивать этот дар я не мог. В семье было пятеро детей, и родители решили, что мне нужно остаться дома и работать. Чтобы стать чародеем, пришлось бы уехать из Цереи, а ни денег, ни возможности для этого у нас не было.

Ульф удручённо хмыкнул.

— В детстве я действительно видел магические линии, хотя теперь могу лишь вспоминать об этом. Когда мы всей семьёй переезжали из деревушки под Моресом на юг острова — это было ещё до появления сети портальных дверей, — мы ехали на повозке, и я отчётливо видел, как меняется магический фон. Вязкий и давящий на севере, он постепенно наполнялся подвижными светлыми линиями, пока они вовсе не подменили собой изначальную картину. Ну просто произведение искусства!

Интересно. Гвардеец описывал северную магию как «вязкую и давящую», и это звучало гораздо насыщеннее того, что я чувствовал сейчас. Возможно, память сделала детские впечатления ярче. А возможно, за прошедшие годы ослабла сама магия.

— Но сейчас вы этого не видите? — уточнил я.

Ульф опустил голову и покачал ею.

— Вообще ничего. Будто никакой магии в мире и нет.

Я не нашёл подходящих слов. Некоторое время мы шли молча, пока я не решил сменить тему.

— А вы когда-нибудь видели драконов?

Грусть на лице гвардейца почти сразу сменилась улыбкой.

— Ага! Несколько лет назад, уже на королевской службе, мне довелось с ними повстречаться. Это было одно из самых сильных впечатлений в моей жизни!

— Говорят, драконы вымирают.

Ульф пожал плечами.

— Может быть. В последнее время их и впрямь совсем не видать. Но я думаю, это связано с Морой.

— С кем?

— Как это с кем? Церею же создали две богини: Цера — людей, Мора — драконов. Только Церу сейчас чтят гораздо больше: её храмы стоят по всей стране, её статуэтки продают как талисманы, её имени посвящают песни и молитвы. А Мора... — Он ненадолго задумался. — Ну, о ней вспоминают в основном, когда говорят о драконах. Может, и сами драконы перестали её почитать? Вот она и решила уйти.

Дальнейший разговор прервало приближение Граничного леса. Мы ускорили шаг, чтобы догнать остальных, и вскоре оказались среди густых деревьев.

Лес оказался непохожим на своих континентальных собратьев. Несмотря на знакомые густые кроны, здесь почти не было привычного лесного шума. Не было заметно ни зверей, ни птиц. Лишь разнообразные растения сопровождали наш путь. Я неплохо помнил учебники по биологии, но большинство из них мог определить лишь до семейства.

Отряд шёл молча. Командир отдавал распоряжения жестами, и его люди бесшумно выполняли их. Я старался держаться рядом и не мешать.

До полной темноты мы успели зайти достаточно глубоко, но дальше двигаться становилось опасно. Командир выбрал место для лагеря, и гвардейцы принялись за работу. Я некоторое время наблюдал за ними, но вскоре понял, что помощь от меня не требуется. Поэтому отошёл на небольшое расстояние, продолжая держать лагерь в пределах слышимости, и начал осматривать окрестности.

Одно из растений привлекло моё внимание и заставило остановиться. Я присел рядом и осторожно раздвинул листья.

С первого взгляда оно казалось незнакомым, однако форма листьев и побегов что-то мне напоминала. Я перебрал в памяти изображения из учебников и наконец вспомнил название. Юнмянь. В Церее его называли сонницей.

Опасное растение, способное усыпить человека своим ароматом и не позволить ему проснуться, пока тот продолжает вдыхать его запах. Судя по молодым побегам, сонница только начала осваиваться на новом месте, но вокруг поляны её уже было достаточно, чтобы отнестись к находке серьёзно.

Я вернулся к лагерю и сообщил об этом открытии командиру отряда. Гвардеец, разглядев принесённое мной растение, облегчённо хмыкнул.

— Это не сонница.

— Прошу прощения, но это именно она. Форма листьев, густота сока, цвет корней...

— Я много раз видел сонницу. Она выглядит иначе.

— Возможно, в Церее встречаются разные подвиды...

— Или это просто трава, которая чем-то напоминает сонницу из ваших детских учебников.

Командир отвернулся, показывая, что спорить бесполезно.

Пришлось вернуться в лес, сорвать ещё один побег юнмянь и принести его в лагерь. Света костра было недостаточно, поэтому я разжёг небольшой магический огонь. Через несколько минут у меня не осталось ни единого сомнения: в моих руках была сонница.

Мне удалось вспомнить, что её усыпляющие свойства значительно усиливаются концентратом из стеблевого сока. Достав дорожную мензурку, я приготовил немного настоя и протянул его командиру.

— Вдохните.

Гвардеец недоверчиво посмотрел на меня, но всё-таки сделал вдох. Через секунду он качнулся и схватился за ближайшую ветку, чтобы не упасть.

— Собираемся, — тут же приказал он отряду.

Никто не стал задавать вопросов. Через десять минут солдаты были готовы отправляться в путь. Когда все уже собирались выдвигаться, командир подошёл ко мне.

— Спасибо, — коротко бросил он. — Меня зовут Стен. Добро пожаловать в отряд.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Мы вышли к реке, берущей исток в Драконьих горах, и продолжили путь против её течения.

Однажды мы вышли на поляну, целиком заселённую дикой шоумэнчи, которую в Церее называли зубаткой. В отличие от культурной разновидности, это растение было достаточно крупным, чтобы спокойно съесть человека. Но гвардейцы мгновенно обошли поляну по краю, уничтожив самые крупные экземпляры. Мне оставалось лишь наблюдать за их работой.

Когда лес наконец закончился и перед нами показались предгорья, я снова сосредоточился на обнаружении той же магии, которую заметил в комнате малышки Луны. Здесь почувствовать её было гораздо легче. Магический фон становился плотнее с каждым шагом, и отдельные линии становились отчётливее. Наконец я настроился на струну, точнее всего повторяющую колебание из покоев принцессы. Она ровной стрелой уходила в горы.

Я сообщил об этом Стену. Он выслушал меня и без лишних вопросов изменил маршрут. Вместо безопасной дороги вдоль реки мы пошли прямо вверх, по более короткому и значительно более дикому пути.

Гвардейцы двигались быстро, я едва успевал за ними. Похоже, во время обучения я всё-таки уделял физической подготовке недостаточно внимания. Но чем выше мы поднимались, тем плотнее становился магический фон. В какой-то момент усталость исчезла сама собой, и я уже почти бежал вперёд.

Плотность магической струны свидетельствовала о том, что мы вот-вот достигнем цели.

Однако цель решила перехватить инициативу.

Когда мы сделали привал на наиболее ровном участке склона, отряд внезапно окружили драконы. Их было около десятка. Они возникли почти бесшумно, хотя размеры этих существ совершенно не располагали к скрытности.

Драконы казались дикими и агрессивными и совершенно не походили на разумных существ. Но все сомнения развеялись, когда одна из самых крупных особей зависла в воздухе прямо перед нами и произнесла:

— Для чего вы явились?

Я оживил в памяти высокий язык и сделал несколько шагов вперёд, чтобы для ответа не приходилось кричать.

— Ты понимаешь, что он сказал? — раздался у самого уха шёпот капитана Стена.

Я кивнул.

Пока я подбирал слова на непривычном для меня языке, круг драконов пришёл в движение. Казалось, они готовились перейти в атаку. Гвардейцы, видя это, незамедлительно взялись за оружие.

— Мы не хотели нарушать ваши границы, — заговорил я, одновременно делая несколько отточенных жестов руками и возводя над отрядом защитный барьер. — Нас привёл сюда след вашей магии.

*****

Рассказ ещё не был окончен, когда нас прервали.

— Ли Цю! Вот ты где!

Я недовольно повернула голову в сторону весёлого женского голоса, отвлёкшего наставника от истории про встречу с драконами, и обнаружила, что говорившая была не кем иным, как второй супругой короля Ларса — королевой Амайрой. Я торопливо сделала поклон, но он так же, как и приветствие в сторону Его Величества, остался без внимания. Видимо, нужно привыкать.

Вынужденная пауза в разговоре позволила мне окинуть взглядом церемониальный зал целиком, и я с удивлением обнаружила, что все собравшиеся уже были на месте. В противоположном от входа углу я увидела принцесс.

Обе выглядели шикарно. Но если Лана, как всегда, была одета в традиционные для неё небесно-голубые цвета, то свадебное платье принцессы Луны было не просто белым — оно переливалось и сияло в свете искусственных огней зала. Наряд невесты покрывала мелкая перламутровая чешуя, имитирующая драконью, а за спиной виднелись украшения в виде драконьих крыльев. В причёску девушки тоже были вплетены чешуйки, из-за чего она казалась настоящей родственницей парящего возле неё серебристо-серого Церека.

Луна выглядела как настоящая драконья принцесса, и от этого зрелища захватило дух. Поэтому я не сразу уловила, о чём королева говорит с моим наставником.

Лишь когда я сосредоточилась на их разговоре, мне удалось разобрать слова Амайры. Она говорила громким, весёлым шёпотом, стоя буквально в десяти сантиметрах от Ли Цю и приподнявшись на цыпочки, чтобы попытаться приблизиться к его уху. Её молодое смуглое лицо выглядело заговорщически.

— Говорю тебе, официальную часть церемонии нужно открывать вальсом, — с жаром вещала она. — Но танец молодых состоится после обмена клятвами. А если танцевать будем мы с Ларсом, всё превратится в скуку смертную. Каждый праздник этим начинается — никакого разнообразия. А ведь у нас такое событие: принцесса драконов выходит замуж за князя Северных островов! Это же так волшебно! Вот я и подумала: а что, если первый танец исполнит чародей?

В нескольких шагах за спиной королевы стояла группа её подруг-фрейлин: от остальных гостей они отличались таким же смуглым оттенком кожи. Они не могли слышать, что именно говорит Амайра, но о содержании разговора явно были осведомлены, так как после этих слов синхронно закивали.

— А если в качестве пары, — продолжала Её Величество, понижая голос ещё сильнее, — выступит другая чародейка, то брак принцессы Луны точно будет благополучным!

С этими словами королева бросила несколько недвусмысленных взглядов на одну из своих фрейлин, стоявшую справа позади неё. Указанная девушка залилась румянцем, но взгляда не отвела. Наоборот — выпрямив спину, она посмотрела прямо на Ли Цю и робко улыбнулась.

Я решила, что это и есть жрица Сейрина, о которой рассказывал наставник. Этот вывод можно было сделать не только по её поведению, но и по слабой магической ауре, которую я заметила вокруг неё: подобное свечение появляется лишь в случаях, если чародей недавно колдовал.

— Благодарю за предложение, — учтиво отозвался Ли Цю. — Но я не думаю, что сейчас танец — это хорошая идея. Я предпочитаю держаться сбоку от толпы, а не в её центре, чтобы видеть любое подозрительное движение.

Услышав ответ, я испытала облегчение. От мысли, что сейчас Ли Цю оставит меня одну и отправится танцевать, мне становилось не по себе.

Конечно, косых осуждающих взглядов я на себе не ловила: присутствующие на церемонии гости либо не знали, что меньше года назад я была осуждена как преступница против единства Цереи, либо совершенно не интересовались политикой собственной страны.

Но знакомых, кроме принцесс и наставника, у меня среди присутствующих не было, а оставаться одной посреди радостной нарядной толпы мне было неловко. Да и видеть танец чародея с молоденькой фрейлиной мне почему-то тоже не хотелось. Хотя какая-то часть меня подсказывала, что зрелище окажется красивым — особенно если учесть, что сегодня Ли Цю был не в своих привычных рубашке и брюках, а в традиционном облачении чародеев.

Но пока я радовалась итогу разговора наставника и Амайры, в дело вмешался король. Его Величество стоял поодаль, поэтому я очень удивилась, насколько быстро он вдруг оказался прямо перед нами. Приобняв жену за талию, он лукаво подмигнул чародею.

— Да ладно тебе, всего один танец, — произнёс Ларс. — От тебя не убудет. К тому же я помню, что танцуешь ты отлично. Так что давай, давай!

Ларс хлопнул в ладоши, и стало понятно, что возражения не принимаются. Я едва заметно вздохнула. Ладно уж — ничего не поделать. Подежурю у входа сама.

— Ладно, — тем временем отозвался Ли Цю. — Пусть будет танец двух чародеев.

С этими словами он взял меня под руку и направился к центру зала. Совершенно обескураженная таким поворотом событий, я на ватных ногах зашагала следом, сосредоточившись лишь на одной задаче: устоять на ногах и не упасть под взглядами расступающейся толпы.

Глава 5. Край драконов. Часть II

Я плелась рядом с Ли Цю, стараясь смотреть куда угодно, только не на окружающих. Задача была не из лёгких: чем ближе мы подходили к центру зала, тем заметнее расступались гости.

Наставник, похоже, не видел в происходящем ничего необычного. Добравшись до распорядителя бала — пожилого господина с церемониальной лентой через плечо и выражением лица человека, который лично отвечает за благополучие всего торжества, — чародей что-то коротко ему сказал, и они тут же отошли куда-то в сторону, оставив меня одну.

Ну, формально, конечно, не одну: вокруг по-прежнему находились сотни людей. Просто теперь все они держались поодаль и почему-то смотрели на меня. И это было совершенно ужасно.

Люди переговаривались между собой, и моё неугомонное воображение услужливо подсказывало возможные темы их бесед. Например: «Смотри, это ведь та самая моресская сепаратистка? Почему она не в тюрьме?» Или: «На королевские свадьбы теперь кого угодно пускают?» И моё любимое: «Когда начнут кидать овощами? Помидоры выдадут или надо было приносить свои?»

Разумеется, я допускала, что они могут говорить о чём-то ином, но легче от этого не становилось. Больше всего мне сейчас хотелось просто открыть портал и исчезнуть: неважно куда. Если хватит сил только до соседнего коридора, сойдёт и он. А если получится дотянуться до Драконьих гор — вообще великолепно. Только вот тело моё желание исполнять отказывалось, и я не могла заставить себя даже пошевелиться.

Тем временем распорядитель кивнул Ли Цю, повернулся к оркестру и подал знак. Музыканты приготовились играть. Я жалобно посмотрела на наставника, который как раз возвращался ко мне.

— Ли Цю...

Чародей, остановившись совсем рядом, вопросительно приподнял брови и вскинул подбородок.

— Что?

— Я не умею танцевать.

— Ничего страшного.

Я покачала головой. Какое там «ничего страшного»? Он явно не осознавал масштабы катастрофы.

— Нет же, — отчаянно зашептала я. — Я совсем не умею. Ни капельки. Я никогда в жизни не танцевала!

Ли Цю на секунду замер, после чего галантно протянул мне руку.

— Просто следуй за мной.

Я посмотрела на его раскрытую ладонь и невольно покосилась на освободившуюся площадку.

— И всё?

— Да.

Мне очень хотелось уточнить, существует ли план бегства на случай моего публичного позора, но оркестр уже начал играть. Пришлось оставаться в неведении. Я вложила пальцы в ладонь наставника, и Ли Цю вывел меня в центр зала.

Я сделала панический вдох, стараясь унять дрожь. Если бы рядом танцевало ещё хотя бы несколько пар, оставалась бы надежда затеряться среди них. Сейчас же я чувствовала себя участницей какого-то изощрённого публичного наказания.

Ли Цю, повернувшись ко мне лицом, положил ладонь мне на спину и спокойно сделал первый шаг. Я попыталась проследить за его ногами и, следуя музыке, тоже куда-то шагнула, незамедлительно наступив чародею на носок туфли. Катастрофы, вопреки ожиданиям, не произошло. Каким-то образом наставник изменил направление движения так, что через мгновение мы оба оказались там, где и были должны.

— Не спеши, — тихо сказал Ли Цю. — И не пытайся заранее угадывать шаги. Просто доверься мне.

Я снова вздохнула. Легко было сказать — только вот мои ноги вели себя так, будто обе были левыми и принадлежали двум разным людям, находящимся между собой в непримиримом конфликте.

— Мора.

Я подняла глаза ровно настолько, чтобы увидеть подбородок чародея.

— Что?

— Всё хорошо.

Мне захотелось возмутиться, но в этот момент он повёл меня в сторону, и моё тело послушно последовало за ним. Тогда я в самом деле оставила попытки предугадать следующий шаг, просто позволяя наставнику вести. Его движения были спокойны и неторопливы, из-за чего каждый поворот каким-то образом становился понятен ещё до того, как происходил.

Через некоторое время я перестала изучать наши ноги, позволив танцу заполнить свой разум. И вдруг поймала себя на странной мысли — мне нравится происходящее: нравится музыка; нравится плавность движений; нравится чувствовать руку Ли Цю у себя за спиной и держать его ладонь.

Я осторожно приподняла голову и посмотрела на чародея.

Сейчас мы находились друг к другу ближе, чем обычно. Настолько близко, что я чувствовала тепло его тела. Волосы наставника при движении иногда касались воротника его мантии, и золотая вышивка на тёмной ткани поблёскивала в свете огней. Ли Цю и в обычной одежде был красивым мужчиной — отрицать это было бы глупо. Но в праздничном облачении игнорировать это обстоятельство становилось особенно трудно.

Я осторожно заглянула ему в лицо.

Взгляд наставника спокойно скользил по залу. Выглядел он при этом настолько сосредоточенным, словно не танцевал на празднике, а сверял отчёты королевской канцелярии. Мне стало немного обидно. Я тут, значит, переживаю одно из самых странных событий за последние годы своей жизни — а он работает? С другой стороны, он сам говорил, что сегодняшнее мероприятие для него — работа. С чего бы танец должен был стать исключением?

Музыка закончилась прежде, чем я успела решить, хорошо это или плохо. Отпустив меня, чародей повернулся к королевской семье и поклонился. Я поспешно повторила за ним.

На помосте перед нами находились Ларс, Амайра и обе принцессы. Луна в своём белом драконьем платье стояла чуть впереди. Рядом с ней парил Церек. Лана о чём-то говорила с королевой, и обе мило улыбались друг другу. Я потрясённо качнула головой: если бы младшая из принцесс не рассказывала мне, что на самом деле думает о своей так называемой мачехе, я могла бы решить, что у них прекрасные отношения. Двуличие дворца во всей красе.

Мы с Ли Цю отступили за пределы танцевального пространства, и я наконец выдохнула. К этому моменту оркестр заиграл следующую мелодию, и в центр зала вышло множество пар. Торжественный вечер был официально открыт.

— Мора!

Передо мной возникла радостная Лана. Позади неё показалась задумчивая Луна. Младшая принцесса немедленно схватила меня за руки.

— Это было потрясающе!

— Думаешь? — удивилась я, в глубине души подозревая издёвку. Но девушка, похоже, была совершенно искренна.

— Конечно! Вы так хорошо смотрелись! — Лана с восторгом оглянулась на Ли Цю и снова перевела взгляд на меня. — Поздравляю. Теперь вы официально главная тема для дворцовых сплетен: минимум на неделю.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Энтузиазма принцессы я не разделяла, так что мне немедленно захотелось сменить тему. К счастью, рядом стояла Луна, отвлечься на которую оказалось проще простого.

Вблизи её платье производило ещё более глубокое впечатление: белая ткань мерцала при каждом движении; покрывавшие её перламутровые чешуйки переливались то серебристым, то едва заметным голубым светом; украшения, похожие на сложенные драконьи крылья, казались сделанными из твёрдого кружева, а чешуйчатые заколки в светлых волосах сверкали не хуже драгоценных камней.

За её спиной в воздухе парил Церек. Глядя на принцессу и дракончика, мне подумалось, что если на этой свадьбе и была идеальная пара, то сейчас передо мной была именно она.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказала я Луне. — Правда. Ты очень красивая. Как настоящий дракон!

Луна внимательно посмотрела на меня и чуть нахмурилась. Видимо, текущего знания церейского ей не хватало для понимания моих слов — хотя я нарочно старалась выбирать короткие и простые предложения. Я невольно вздохнула. Стоявший рядом Ли Цю, не дожидаясь просьбы, произнёс что-то на высоком языке. Не знаю, перевёл ли наставник мои слова или сказал что-то от себя, но Луна широко улыбнулась, и я невольно ответила ей такой же улыбкой.

В этот момент с помоста дочерям помахал король, и обе сестры немедленно вернулись обратно к королевской семье. Ли Цю, к счастью, за ними не последовал. Вместо этого он спокойно направился к входу, возле которого мы дежурили прежде. Я последовала за ним, испытывая невероятное облегчение. Наконец-то немного покоя.

Добравшись до стены, я позволила себе прислониться к ней спиной. Какое счастье, что дворец строили из камня: он был устойчив, прохладен и совершенно равнодушен к моей персоне. В отличие от гостей свадьбы.

Женщина в тёмно-синем платье, стоявшая неподалёку, посмотрела в мою сторону, а потом наклонилась к спутнице и что-то зашептала. Чуть поодаль какой-то мужчина обернулся и посмотрел на меня — уже второй раз за минуту. Ещё несколько человек рассматривали меня совершенно открыто.

Это молчаливое внимание было невыносимее всего. Я бы лучше согласилась на овощи: по крайней мере, уже после первого помидора можно было бы с чистой совестью уйти.

— Зачем ты выбрал меня? — с лёгкой досадой обратилась я к наставнику.

Ли Цю оторвался от наблюдений за танцующими людьми и повернул голову в мою сторону. В его взгляде читалось непонимание.

— Я имею в виду, для танца. Зачем взял в пару меня? Амайра же явно предлагала тебе одну из своих фрейлин.

Сейрину, если быть точнее. Которая наверняка умеет танцевать. И точно не отказалась бы от чародейского открывающего вальса. Но этих слов вслух я уже не произнесла — и без того было тошно.

Ли Цю слегка пожал плечами.

— Королева захотела, чтобы первый танец исполнили два чародея. Я просто выполнил её просьбу.

— Сейрина тоже чародейка, — заметила я.

Наставник едва заметно нахмурился и качнул головой.

— Она жрица, — ровным голосом поправил он, и в его тоне мне послышалось лёгкое пренебрежение. Хотя утверждать наверняка я бы не взялась — могло и воображение разыграться. — Падская магия весьма ограничена по своему назначению. Так что, несмотря на высокие достижения в сфере медицины, истинный потенциал своих чародеев жречество хоронит заживо.

Я замолчала, пытаясь впитать полученную информацию. Сам Ли Цю, кажется, тоже счёл объяснение вполне исчерпывающим, но через пару секунд добавил:

— А ещё мне не хотелось оставлять тебя одну.

Сказал он это тем же будничным тоном, каким в рабочие дни замечал, что на улице похолодало и стоит взять плащ. Однако у меня почему-то от этих слов ускорился пульс, и я уставилась куда-то в зал, пытаясь спрятать глаза. Получается, он заметил, что мне было неуютно посреди всей этой толпы? Хотя о чём это я? Ещё бы он чего-то не заметил.

Приведя мысли в порядок, я украдкой поглядела на чародея. Ли Цю уже снова наблюдал за гостями. В его руках откуда-то появились бокалы с напитками. Заметив, что я на него смотрю, один из них он без слов протянул мне. Молча приняв бокал, я тоже отвернулась к залу, стараясь не улыбаться слишком открыто. В конце концов, с чего мне вообще было улыбаться?

С нашего наблюдательного пункта был виден весь зал, но особенно хорошо просматривался помост с королевской семьёй. К ним к этому моменту уже присоединился князь Юстас. Рядом стояли ещё несколько незнакомых мужчин — высоких, крепких и одетых совсем не так, как церейская знать. Ларс что-то оживлённо им рассказывал.

Глядя на короля, я невольно вспомнила недавний рассказ Ли Цю и нахмурилась. Мне явно не хватало информации. Удалось ли им с отрядом найти Луну? И если да, почему она не вернулась домой?

Я повернулась к наставнику. Чтобы не перекрикивать шум празднования, мне пришлось придвинуться к нему ближе. Заметив моё движение и готовность заговорить, он наклонился ниже, чтобы лучше меня слышать.

— Ли Цю.

— М?

— А что было потом? Ну, когда ты дошёл до Драконьих гор… Что было дальше?

Чародей наклонился ещё ниже, чтобы ему тоже не приходилось кричать, и продолжил рассказ:

— Точно, нас же прервали. Так вот: говоривший дракон окинул меня внимательным взглядом…

*****

Говоривший дракон окинул меня внимательным взглядом.

— След магии?

— Мы ищем принцессу Луну — дочь короля Ларса. Несколько дней назад она была похищена из самого Цереса. В её комнате остался магический след, приведший нас сюда. Если вам что-нибудь известно о произошедшем, я очень прошу вас рассказать нам.

Крылатый ящер фыркнул и резко взмахнул крыльями. Поднявшийся вихрь отшвырнул меня назад, и я упёрся спиной в барьер.

— Похищена? Что за вздор? Я всего лишь исполнила условия договора, заключённого с королём Ларсом восемь лет назад!

Я постарался восстановить равновесие.

— Боюсь, мне ничего не известно об этом договоре. Не могли бы вы объяснить его условия?

Дракониха опустилась на край уступа прямо передо мной, лениво зевнула и улеглась, положив голову на передние лапы и обернув хвост вокруг тела. Остальные драконы тем временем разлетелись в стороны и устроились на соседних скалах.

— Вижу, ты не местный. И довольно молод. Меня зовут Сальвара. А ты кто?

— Ли Цю. Чародей.

— Что ж, чародей Ли Цю. Так и быть, расскажу.

Сальвара на мгновение прикрыла глаза.

— Восемь лет назад юный король Ларс обратился к драконам за помощью. Он собирался в путешествие к Северным островам — туда, куда до него никто из людей не добирался. И попросил нас сопровождать его.

Она приподняла морду и посмотрела на меня.

— Добраться до островов морем у церейских моряков шанса не было. Воздух — другое дело. Ларс надеялся заключить договор с живущими там людьми, чтобы обеспечить Церее безопасные морские перевозки. А нам обещал простую вещь: после путешествия люди больше не будут претендовать на наши земли. Полная неприкосновенность и королевская защита.

Кончик её хвоста тихо постукивал по камню.

— Нас это заинтересовало. Видишь ли, примерно за век до того источник нашей магии начал слабеть. А сорок семь лет назад исчез окончательно.

Сальвара замолчала. Я невольно посмотрел на драконов, устроившихся на соседних скалах.

— С тех пор мы становились слабее. Магия уходила — а вместе с ней силы, ловкость, выносливость... — она чуть заметно поморщилась. — И разум.

Несколько мгновений она смотрела на своих сородичей.

— Сейчас среди взрослых только я сохранила способность говорить. Раньше нас было больше. Намного больше.

Сальвара снова перевела взгляд на меня.

— Когда мы поняли, что наше время подходит к концу, то собрали остатки сил и сосредоточили магию на потомстве. Так появилась восьмёрка молодых драконов. Наша последняя надежда.

Она помолчала, а потом с неожиданным раздражением добавила:

— Но люди уже успели заметить нашу слабость. И в Драконьих горах началась охота. До меня доходили слухи, будто наше мясо считают деликатесом, а чешую готовы скупать за любые деньги.

Хвост резко ударил по камню.

— Немыслимая наглость!

Я согласно кивнул. Сальвара протяжно выдохнула, и мелкая дрожь под ногами постепенно стихла.

— В общем, нам было необходимо, чтобы люди убрались с наших земель. Поэтому предложение юного короля оказалось весьма кстати. Вот только ни один взрослый дракон уже не мог отправиться в такое путешествие. Слишком далеко. Слишком тяжело.

Она вытянула голову в мою сторону.

— А молодые могли.

Сальвара ненадолго замолчала.

— Но мы поставили Ларсу условие. Все восемь молодых драконов отправятся с ним. И все восемь должны вернуться.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Если погибнет хотя бы один, король отдаст нам собственного ребёнка взамен.

Спина, прижатая к магическому барьеру, вспотела. Я отстранился от него и подался вперёд.

— Ларс согласился, — продолжила Сальвара. — И путешествие оказалось успешным. О, весьма успешным.

В её голосе впервые за всё время появилась странная смесь гордости и горечи.

— Семнадцатилетний король, чья власть до того была лишь номинальной, заключил столь необходимый стране союз с Северными островами и вернулся домой героем. В сопровождении своей команды.

Она чуть приподняла морду.

— И семи драконов.

Из её ноздрей вырвались клубы дыма.

— Ларс не забыл о договоре. Сразу после возвращения он личным указом запретил людям входить в Драконьи горы. На границе предгорий появились посты стражей. Постепенно ваш род перестал приближаться к нашим землям.

Сальвара усмехнулась.

— Но я ждала.

Она улеглась удобнее.

— И сама время от времени тайно покидала обозначенные границы, чтобы наблюдать за королевской семьёй. Мне было известно о женитьбе Ларса. Так что я с нетерпением ждала первенца.

Дракониха фыркнула.

— Только вот его всё не было. Я даже переживать за здоровье молодых начала.

На несколько секунд она замолчала, а потом резко подняла голову.

— А неделю назад я вдруг выяснила, что уже больше двух лет у короля есть дочь. И он просто решил спрятать её от нас.

Хвост снова пришёл в движение.

— Каков подлец!

По земле прокатилась мелкая дрожь.

— Я незамедлительно воспользовалась своим правом и забрала принцессу. Никакого похищения не было. Этот ребёнок принадлежит мне по договору.

Некоторое время я молчал, обдумывая услышанное.

— Что вы собираетесь сделать с принцессой?

Сальвара даже приподняла голову, словно вопрос показался ей совершенно нелогичным.

— Как это что? Разумеется, вырастить как собственную дочь.

Она ненадолго отвернулась.

— Мои старшие дети давно взрослые. И, к сожалению, не смогли сохранить разум. А я уже слишком стара, чтобы иметь новых детей. Да и подходящего партнёра нет.

В её голосе впервые появилась усталость.

— И так уж случилось, что именно мой младший ребёнок не вернулся из того злополучного похода.

В глазах Сальвары вспыхнул огонь, из ноздрей повалил пар.

— Но ведь принцесса Луна человек. Она не станет драконом, — заметил я.

— Она станет частью моей стаи.

Дракониха поднялась на лапы и расправила крылья. Теперь она возвышалась надо мной и отрядом на несколько метров.

— И если вы с этой горсткой солдат попытаетесь забрать её силой, я подниму на войну всех драконов. Пусть они больше не разумны — меня они послушаются.

Она оглядела стоявших за барьером людей.

— И даже если это будет означать конец нашего рода, мы будем биться до конца.

Сальвара посмотрела на меня сверху вниз.

— Остались вопросы, чужестранец?

— Нет. Благодарю вас за этот разговор.

Я поклонился. Дракониха взмыла в воздух и через несколько секунд исчезла за горным хребтом. Следом один за другим со своих мест поднялись остальные драконы, стремительно набрали высоту и скрылись за скалами.

Я посмотрел на опустевшее небо и сделал несколько коротких жестов руками, снимая защитный барьер. Ноги подогнулись, и я начал оседать прямо на каменистую землю.

— О чём вы говорили? — тут же бросился ко мне капитан Стен. Он успел подойти вплотную и коснуться моего плеча. — Эй! Всё в порядке?

Это было последнее, что я услышал перед тем, как отключиться.

Очнулся я уже в лагере у подножия гор. Рядом сидел Ульф.

— Драконы согнали нас обратно, — пояснил он, едва я открыл глаза. — Судя по всему, наше присутствие в горах их нервировало.

Я несколько раз моргнул, размял шею и попытался подняться. Мир качнулся, и Ульф вовремя подхватил меня под локоть.

— Ты как?

— Всё в порядке, — ответил я, восстанавливая равновесие. — Просто не рассчитал и использовал слишком много магической силы.

— Зачем ты вообще поставил этот щит? — покачал головой гвардеец. — Старшие должны защищать младших, а не наоборот. Мы что, по-твоему, беспомощны?

— Простите.

— Да это я так. Я же понимаю, что реши драконы напасть, у нас бы не было и шанса.

Ульф широко улыбнулся.

— Но вот что я хочу сказать: ты невероятный человек! Знаешь язык драконов и можешь говорить с ними без страха, да ещё и заклинания применяешь по ходу дела. А у меня аж ноги подкосились, когда я увидел всю эту стаю. И это с моим-то опытом!

Мои щёки слегка покраснели.

— Спасибо.

Ульф явно хотел сказать ещё что-то, но в этот момент к нам подошёл Стен.

— Вижу, тебе уже лучше.

Время на формальную вежливость он тратить не стал.

— Что сказал этот дракон? Ты узнал что-нибудь о принцессе?

Я замешкался. Всё выглядело так, будто никто из гвардейцев не знал о договоре Ларса с драконами. И у меня не было уверенности, что я имею право рассказывать им всё услышанное от Сальвары.

— Мне нужно связаться с королём Ларсом, — наконец ответил я. — Сперва я должен обсудить услышанное от дракона с ним.

Стен на мгновение поджал губы и отвёл взгляд, но спорить не стал.

— Голосовые карты здесь не работают. Придётся возвращаться в Морес. Так что это займёт несколько дней.

— Не обязательно тратить столько времени, — возразил я. — Теперь я знаю дорогу, так что мы сможем использовать порталы.

Казалось, капитан собирался что-то сказать, но в конце концов просто прикрыл глаза и покачал головой.

— Порталы так порталы, — буркнул он.

Так мы и поступили. Меньше чем через полчаса мы оказались в северной столице, где я незамедлительно связался с королём и попросил об аудиенции.

— Вижу, что вы уже прибыли в Морес, — откликнулся Ларс с поверхности голосовой карты. — Какое совпадение: я сейчас тоже здесь. Жду в своей резиденции.

Пока гвардейцев принимали в гостиной, я прошёл прямиком в кабинет Его Высочества. Едва дверь за нами закрылась, король положил руки мне на плечи и внимательно всмотрелся в лицо.

— Что с моей дочерью? Она жива?

— Да.

Ларс заметно выдохнул, отошёл и жестом велел мне продолжать.

— Я не видел принцессу лично. Но мне удалось поговорить с драконом по имени Сальвара, которая её и забрала. Насколько я понял, она намерена вырастить Луну как собственную дочь.

Король кивнул и принялся расхаживать по комнате.

— Также она сказала, что забрала принцессу из-за договора, который вы сами заключили с драконами восемь лет назад.

Его Высочество продолжил ходить по кабинету, не глядя на меня.

— И заявила, что если мы попытаемся забрать ребёнка силой, это приведёт к войне между драконами и людьми, — ровным голосом закончил я отчёт.

Ларс сделал ещё один круг, затем тяжело опустился в кресло и несколько минут сидел неподвижно. Наконец король тихо, но твёрдо произнёс:

— Война нам ни к чему.

Он отвернулся к окну и начал вертеть в руке перо для письма.

— Возможно, вы сочтёте, что я ужасный человек. Но посудите сами: в войне с драконами погибнет множество людей. И ещё больше самих драконов — а ведь для Цереи они священны. Если моим приказом эти существа будут перебиты, народ мне этого никогда не простит.

Ларс поднялся, подошёл ко мне и протянул руку.

— Спасибо за помощь. Я лишь хотел узнать, что моя дочь жива. Прошу прощения, что не сказал всей правды сразу.

Я пожал протянутую руку.

Почти не сходя с места, король открыл шкаф, достал оттуда мешок и протянул его мне. О том, что внутри золото, я догадался, когда попытался его принять: дар оказался настолько тяжёлым, что пришлось поставить мешок на пол.

Ларс снова сел за стол. Я уже собирался уйти, но что-то побудило меня сказать:

— Я уверен, что с принцессой Луной всё будет хорошо. Возможно, если мы с вами вдвоём вернёмся в Драконьи горы и вежливо попросим Сальвару, она позволит вам увидеть её.

Король поднял голову. Несколько секунд он просто смотрел на меня, словно увидел впервые.

— Если вы сможете устроить мне такую встречу, я... Я буду безмерно благодарен.

— Я сделаю всё возможное. Путь мне уже известен, так что мы сможем избежать официальной портальной сети и не афишировать путешествие.

Король некоторое время молчал, перекатывая письменные принадлежности по столу. Затем посмотрел на меня в упор. Взгляд ледяных голубых глаз обжигал.

— Вы меня осуждаете?

— За что?

— За договор.

Я немного подумал.

— Насколько я могу судить, это было единственное соглашение, которое драконы готовы были заключить. При этом ваш поход к Северным землям помог решить экономические проблемы Цереи, ведь только благодаря установившемуся союзу торговые корабли вашей страны начали безопасно и без потерь добираться до континента.

Ларс молча смотрел на меня, не перебивая.

— Думаю, что как король вы поступили разумно.

Его Высочество наконец отложил чернильницу с пером и раскатисто рассмеялся. Он подошёл ко мне и несколько раз хлопнул по плечу — мне едва удалось сохранить вертикальное положение.

— Спасибо, — тихо произнёс он. Голос короля теперь звучал намного ровнее и спокойнее. — А знаешь что? Давай на «ты».

Я кивнул.

— Договорились.

Король вдруг снова посерьёзнел.

— И ещё кое-что. Спасибо, что не рассказал моей гвардии подробности вашего с Сальварой разговора. Вижу, что Стена этот факт опечалил. Но ты угадал: они не знают о договоре. Никто не знает. И не должен узнать.

— Но зачем скрывать?

Ларс удивлённо приподнял брови.

— Зачем? Видишь ли, я не собираюсь покидать трон. И лишнее общественное осуждение мне ни к чему. В Церее и без того хватает недовольных моей властью.

Я невольно вспомнил разговоры моресских чиновников и согласно кивнул. Но тут же добавил:

— Я имел в виду, зачем скрывать от отряда Стена? Насколько я мог увидеть за время путешествия, эти люди всецело на твоей стороне. Не думаю, что их отношение изменится, если они узнают то же, что стало известно мне.

— Ты правда так считаешь?

— Да.

Ларс медленно провёл ладонью по подбородку.

— Может, ты и прав. Об этом стоит подумать.

После этого он сделал едва заметное движение рукой в кармане своего облачения. Дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошла молодая служанка.

— Эта девушка проводит тебя в твои покои. Думаю, ты прилично устал. Мне доложили, что какое-то время тебя даже пришлось нести на руках. Так что отдохни перед ужином как следует.

Ларс посмотрел на служанку и подмигнул.

— А она, если захочешь, составит тебе компанию.

Мои покои оказались роскошнее всего, к чему я привык в Джуне. Высокая кровать скрывалась под тяжёлым пологом, стены украшали резные панели, а у окна стоял письменный стол из тёмного дерева. Но рассматривать мебель мне быстро надоело. Спать не хотелось, поэтому после душа и смены одежды отправился гулять по северной столице.

Город встретил меня туманом. В нём Морес казался особенно строгим и величественным. Мимо меня проплывали высокие каменные дома, узкие улицы, закрытые сады и редкие прохожие. Здесь не было суеты Цереса, и я поймал себя на том, что хочу снова оказаться среди его шумных улиц и почувствовать под ногами живую магию города.

К ужину я слегка задержался. Когда я вошёл в обеденный зал, за столом царила непринуждённая атмосфера: кто-то рассказывал историю, кто-то перебивал, и Ларс время от времени смеялся вместе со всеми. Из обрывков разговоров я понял, что король всё-таки рассказал своим людям о договоре с драконами. И, судя по всему, никто от него не отвернулся.

На следующий день мы отправились в обратный путь.

Поскольку теперь наш отряд официально сопровождал короля, путешествие через портальные двери заняло гораздо больше времени. В каждом городе нас торжественно встречали, приглашали на обед и просили Его Величество решить местные проблемы.

Многие просьбы были рутинными: сломанный магический артефакт, пропавшая вещь, защита от зверей... Большую часть запросов я мог исполнить без труда. Чем и занимался по дружеской просьбе Ларса. В результате поездка оказалась не только торжественной, но и политически полезной: судя по газетным заметкам, популярность короля в народе возросла.

Оставшиеся до возвращения домой дни я вновь проводил на улицах Цереса: всматривался в стены домов, заглядывал в сады, заходил в многочисленные местные заведения и наблюдал за пульсирующей энергией города. Так что время летело незаметно.

Когда наконец подошёл день оговорённого с Ларсом путешествия в Драконьи горы, во дворце меня встретили как долгожданного гостя и сразу же проводили в кабинет короля. Там он оказался не один.

Рядом стояла уже знакомая женщина. Сейчас она выглядела ещё более осунувшейся и уставшей, чем неделю назад: кожа побледнела, а по телу то и дело пробегала лёгкая дрожь.

— Ли Цю, рад тебя видеть! — воскликнул Ларс, делая шаг мне навстречу.

Женщина, ладонь которой он сжимал в своей, вынужденно последовала за ним и подалась вперёд.

— Кстати, вы же ещё не знакомы. Позволь представить тебе мою супругу — королеву Лузиану.

Я глубоко поклонился.

— Рад знакомству.

Королева механически попыталась поклониться в ответ и наверняка упала бы, если бы Ларс её не поддержал. Он бережно приобнял супругу за плечи и усадил в кресло у окна.

— Она плохо себя чувствует, — пояснил король. — Но лучшие лекари Цереи и советники из Пада уже занимаются этим вопросом.

— Желаю вам скорейшего выздоровления, — сказал я, обращаясь к королеве. — Я здесь, чтобы вместе с вашим супругом отправиться в Драконьи горы. Обещаю обеспечить безопасность короля и убедиться, что с принцессой Луной всё хорошо и она получает должную заботу.

Губы Лузианы дрогнули в едва заметной улыбке, в которой не было ни намёка на радость.

— Надеюсь, — эхом отозвалась она. — Что она получает должную заботу.

Королева положила подрагивающие руки на округлившийся живот и опустила взгляд. Мы с Ларсом тоже некоторое время молчали. Затем король проводил супругу до выхода из кабинета, дождался, пока дверь за ней закроется, и вернулся ко мне. В его лице читался неподдельный энтузиазм.

— Ну что, не будем терять времени?

Я кивнул и сделал несколько быстрых движений руками. Воздух перед нами подёрнулся, словно поверхность воды, и начал сворачиваться в тёмное кольцо, вытягиваясь в овал.

Через несколько секунд перед нами открылся портал, и мы отправились в путь.

*****

Когда Ли Цю замолчал, я ещё некоторое время смотрела на него, ожидая продолжения. Но продолжения не последовало.

— И всё?

— Всё, — подтвердил он.

— Но что было дальше? — не унималась я. — Вы с королём снова встретились с Сальварой? Ларс смог увидеть Луну?

На губах наставника появилась лёгкая улыбка.

— Смог. Правда, для этого пришлось прибегнуть к долгим и упорным переговорам на высоком языке.

— Драконы не хотели видеть людей в своих землях? — предположила я.

— Скорее, Сальвара совершенно не понимала, зачем Ларсу нужно видеть дочь, если теперь Луна стала частью драконьей стаи, — пояснил чародей. — Но так как отбирать у неё ребёнка мы не собирались, нам с королём пошли навстречу.

Я понимающе кивнула, вспомнив, что при нашей личной встрече Сальвара явно хорошо знала Ли Цю.

— Значит, встреча состоялась не один раз?

— Именно так, — кивнул наставник. — Мы смогли договориться, чтобы Ларс время от времени мог посещать Драконьи горы. Хотя бы чтобы просто убедиться, что его дочь в порядке.

Я скрестила руки на груди.

— Судя по тому, что церейского языка Луна так и не выучила, делал он это не особенно часто.

Ли Цю ответил не сразу.

— Времени наедине с принцессой Сальвара нам не давала, — наконец заговорил он. — А Ларс... На долгие месяцы всё его внимание заняла болезнь Лузианы. А после её смерти — забота о малышке Лане. Но Его Величество приезжал к Луне, когда мог. Да и сам я посещал Драконий край не реже четырёх раз за год.

Я невольно хмыкнула, вспомнив, как радостно Луна бросилась ему навстречу, когда мы оказались у Драконьего пика во время нашего путешествия. Теперь в этом не было никакой загадки: девочка просто знала чародея с детства. Похоже, отец её всё-таки не совсем бросил — просто делегировал воспитание дочери другим существам.

Когда мои мысли переключились на Ларса, я неожиданно вспомнила ещё одну деталь рассказа наставника и не смогла удержаться от вопроса. Сделав глоток из бокала, который по-прежнему находился в моих руках, я спросила:

— А что насчёт той служанки?

Ли Цю, уже успевший вернуться к наблюдательному дежурству, снова повернул голову в мою сторону.

— Какой служанки?

— Которую Ларс отправил проводить тебя в личные покои в Моресе, намекнув, что она может составить тебе компанию.

Несколько секунд наставник молча смотрел на меня, явно не понимая моего вопроса.

— Думаю, у неё всё хорошо. Но я не выяснял.

Я недовольно нахмурилась и сделала ещё один глоток. Пришлось спросить прямо:

— Я имею в виду, составила ли она тогда тебе компанию?

Ли Цю задумался. Насколько я могла видеть — совершенно серьёзно. В его лице не было и тени смущения или неловкости, которую мне отчаянно хотелось увидеть — хотя бы просто из исследовательского интереса.

— Не помню, — наконец ответил наставник.

Я непонимающе захлопала глазами.

— Как это — не помнишь?

— Почти семнадцать лет прошло, — пожал плечами он. — Ты переоцениваешь мою память.

Я недоверчиво уставилась на чародея, продолжая хмуриться.

— Такие вещи люди обычно помнят, — буркнула я.

— Буду иметь в виду, — не стал спорить Ли Цю и снова отвернулся к залу.

Некоторое время я изучала его профиль, пытаясь понять, издевается ли он или действительно не считает упомянутый факт достойным отдельного места в памяти. Разобраться, к слову, так и не удалось: лицо наставника выдавало слишком мало эмоций, чтобы сделать однозначные выводы. Пришлось оставить прошлое чародея в покое. Да и, в конце концов, какое мне до этого дело?

А вот вопрос о Ларсе отпускать меня не собирался.

— Ты в самом деле не осуждаешь короля за его выбор? — поинтересовалась я.

— Да. За прошедшие годы моё мнение не изменилось.

Я недовольно цокнула языком.

— Ясно. Но всё же, — резюмировала я. — Твой рассказ не убедил меня в том, что Ларс хороший отец.

— А должен был убедить? — искренне удивился Ли Цю. — Ты же спросила, как мы познакомились. Я просто отвечал на вопрос.

Возразить было нечего, и я надолго замолчала. История знакомства этих двоих теперь действительно была понятна. И если говорить лишь о фактах, королём Ларс в самом деле был неплохим.

Союз с Северными островами сильно изменил Церею: торговля с континентом перестала приносить такие потери, и в стране появились технологии и товары, которые раньше к нам не попадали. Именно ради этого семнадцатилетний мальчишка отправился туда, куда никто из церейских правителей не добирался раньше, и каким-то чудом вернулся с договором, изменившим судьбу страны. Не худший итог для короля.

Но вот его семья... Я невольно бросила взгляд на королевский помост, и он остановился на Лане. В своём небесно-голубом платье она казалась отсюда совсем ребёнком. А ведь если бы Луна не вернулась, замуж сейчас выходила бы именно младшая из сестёр. Какая-то часть меня была рада тому, что теперь Лана свободна от этого обязательства. Но жалость к Луне от этого не исчезала.

— Это жестоко, — произнесла я, глядя на отблески чешуек на свадебном платье принцессы. — Она ведь совсем недавно потеряла Сальвару, заменившую ей мать.

От сорвавшихся с губ слов в горле появился горький ком. В конце концов, в гибели дракона была и моя немалая вина. Ли Цю, заметив, что я снова раскисла, коротко сжал моё плечо.

— Она даже горе нормально пережить не успела, — сдерживая эмоции, продолжила я. — Покинула родной дом в горах, прибыла в Церес, где почти никого не знает. Ничего не знает — даже языка! А вместо того, чтобы дать ей время привыкнуть ко всему и осмыслить произошедшее, её как игрушку выдают замуж за мужчину почти вдвое старше неё и отправляют в далёкую и холодную страну.

Я с усилием сжала кулаки, стараясь сдержать подступившие слёзы.

— Разве это не выглядит так, будто Ларсу совершенно наплевать на чувства собственной дочери?

Ли Цю чуть наклонил голову и жестом указал куда-то поверх толпы. Я проследила за жестом взглядом и увидела левый край королевского помоста.

Там в переливах магического света блестело свадебное облачение Луны. Рядом с девушкой находился князь Юстас. Судя по их позам, принцесса что-то оживлённо рассказывала будущему супругу. Тот понимающе кивал.

— Высокий язык — основной для жителей Северных островов, — убедившись, что я смотрю куда нужно, пояснил Ли Цю.

Я повернулась к нему.

— Серьёзно?

— Да. Многие северяне учат языки Цереи и стран континента ради успешного взаимодействия, но их родной язык — тот же, на котором говорили драконы.

Я снова посмотрела на невесту. Отсюда она казалась мне по-настоящему довольной, хотя судить наверняка с такого расстояния я всё-таки не бралась.

— Её брак с Юстасом — не просто политическое решение, — тем временем продолжил наставник. — Этот союз действительно был согласован заранее, но невестой должна была стать Лана, и Ларс своего решения не менял. Луна сама изъявила желание поменяться с сестрой местами.

— То есть, — потрясённо посмотрела я на Луну, постепенно переводя взгляд на Юстаса. — Решение принимала она сама?

— Так и есть.

От этих слов на сердце у меня стало немного легче. Совсем немного. Но всё-таки легче. Я вздохнула.

— Как думаешь, общего языка будет достаточно, чтобы Луна была счастлива на Северных островах?

— Не знаю, — честно признал чародей. — Но принимаю во внимание то, что Северные острова для принцессы сейчас такая же незнакомая страна, как и сама Церея. И, имея выбор, она предпочла отправиться именно туда.

Наверное, большего ответа не существовало, и мы вернулись к наблюдению за залом. Постепенно движение вокруг изменилось. Слуги начали освобождать центральную часть помещения: гости расходились к стенам и заранее отведённым местам. Наконец музыка стихла.

На небольшой помост вышел распорядитель бала, недавно организовывавший наше с Ли Цю публичное унижение. Дождавшись тишины, он торжественно объявил начало церемонии бракосочетания.

Луна и Юстас вышли в центр зала, и после небольшой вводной части слово предоставили молодым. Но когда жених заговорил, гости удивлённо переглянулись: никто не понимал ни слова — Юстас говорил на высоком языке. Зато сияющая драконья принцесса понимала его прекрасно. Свою клятву — если они произносили именно слова клятвы, а не обсуждали, например, нелепость всего происходящего, — она произнесла на том же языке.

Я покосилась на Ли Цю, пытаясь хотя бы по его лицу понять, о чём примерно говорят жених и невеста. Но это оказалось невозможным: выражение лица наставника оставалось непроницаемым. Пришлось смириться и просто наблюдать за движениями принцессы и князя.

Когда Луна закончила говорить, они одновременно сделали шаг навстречу друг другу, и я приготовилась увидеть обмен кольцами или поцелуй. Но не произошло ни того, ни другого.

Сблизившись, Луна и Юстас вскинули руки и сцепились предплечьями — резко и уверенно, словно два бойца перед началом спарринга. Оба при этом выглядели чрезвычайно довольными.

По залу прошелестел удивлённый вздох, а потом гости дружно зааплодировали. Мы с наставником присоединились ко всеобщим овациям. Насколько я понимала, с этого момента брак считался заключённым. На этом торжественная часть события закончилась, и в зале стало значительно шумнее, словно кто-то разом прибавил громкость. Появилось ещё больше еды и напитков, музыка стала веселее, а гости разбились на компании, и прежняя сдержанность окончательно покинула их. Теперь все расслабились и просто наслаждались праздником.

Я как раз успела подумать, что пришло время спрятаться где-нибудь в укромном уголке, как тут же выяснилось — поздно.

— Простите! — крикнула мне почти в самое ухо молодая женщина в светло-голубом платье, удивительно напоминающем то, в которое была одета Лана. — Это ведь вы танцевали с господином Ли Цю?

Не успела я ответить, как рядом возникла женщина постарше — на этот раз в ярко-розовом наряде.

— А правда, что вы чародейка? — восторженно прокричала она.

Вскоре людей вокруг стало больше — и все они наперебой что-то спрашивали именно у меня. Причём вопросы посыпались градом.

— Как вас зовут?

— Вы из Мореса?

— Это правда, что господин Ли Цю взял себе ученицу?

Я растерянно переводила взгляд с одного лица на другое, не понимая, кому и в каком порядке отвечать. Когда наконец решилась, я как можно увереннее произнесла:

— Меня зовут Мора Ксар.

Фамилию, кажется, не услышал никто. Зато новый шквал вопросов не заставил себя ждать — как и всегда при упоминании данного мне матерью имени.

— Мора?! Как богиню?

— Вас правда зовут Мора?

— Вас назвали в честь богини?

— Или вы и есть та самая богиня?!

Пока я пыталась выбрать, на какой из вопросов можно ответить следующим, подходящий как раз прозвучал:

— А вы действительно чародейка?

— Да, — мгновенно ухватилась я за возможность сменить тему.

Толпа вокруг стала ещё плотнее, окружив меня непроницаемым кольцом. Я бросила быстрый взгляд в сторону — Ли Цю стоял у одной из колонн, откуда хорошо просматривалась большая часть зала. Так что меня он, конечно же, видел. Только вот на помощь не спешил. Предатель.

С другой стороны, мне вроде бы никто не угрожал. Даже помидоров в руках собравшихся видно не было. Максимум — бокалы с напитками. Видимо, с точки зрения наставника ситуация оставалась под контролем.

— Как вы освоили волшебное ремесло? — раздалось из толпы.

— Самостоятельно, — ответила я. Наверное, более точный ответ прозвучал бы как «плохо», но признавать этого сейчас мне совершенно не хотелось.

— Самостоятельно?!

По толпе прокатились восхищённые возгласы, и я немедленно пожалела об ответе.

— Я имею в виду, — залепетала я, — что с детства училась сама, по книгам. Но сейчас я практикуюсь в магии под руководством Ли Цю.

Последнее моё предложение, впрочем, не удостоилось никакого внимания и потонуло в шуме вновь последовавших вопросов.

— Разве можно научиться колдовать самому?!

— Да-да, я слышала, что это невозможно!

— А что за книги вы использовали для обучения?

— А покажите, пожалуйста, вашу магию!

Последняя фраза прозвучала от девушки в бледно-зелёном платье, стоявшей почти напротив меня. Насколько я поняла из окружающего шёпота, это была Илара Вейн — дочь весьма знатного цересского семейства.

— Показать? — переспросила я.

— Ну конечно! — кивнула Илара так энергично, что украшения в её волосах зазвенели, как бубенцы. — Я никогда не видела, как чародеи колдуют вот так, сами, без артефактов!

Толпа вокруг немедленно загудела, однозначно поддерживая просьбу. Я снова посмотрела на Ли Цю. Наставник поймал мой взгляд и кивнул. Слышал он, что ли, о чём меня здесь просят? Ну ладно: будет вам магия.

Я глубоко вдохнула и подняла руку, сложив пальцы в уже привычном жесте. Почувствовав движение магии, я позволила ей выйти наружу, и на моей ладони вспыхнул небольшой светящийся шар. Вокруг меня прокатилось дружное:

— О-о-о!

Я едва не рассмеялась. После проведённых недель рядом с Ли Цю, для которого моё заклинание света было примерно таким же впечатляющим зрелищем, как удачно завязанный шнурок, подобная реакция казалась совершенно невероятной. Но бесспорно приятной.

— А можно ещё?

Почему бы и нет? Я показала им недавно выученное заклинание огня. Затем — воды. Когда над моей ладонью собралась маленькая дрожащая сфера и несколько капель сорвались вниз, леди Илара восторженно захлопала, и обступившие меня люди присоединились к аплодисментам.

Я вдруг почувствовала, что мне становится легче. Люди вокруг уже не казались мне страшной толпой — теперь я видела в них единомышленников, которым просто хотелось посмотреть на то, что я люблю, — на магию в действии.

— А сейчас не двигайтесь резко, — предупредила я самую юную девушку из окруживших меня, хитро улыбаясь.

Та немедленно застыла. Я сосредоточилась, и уже через несколько секунд сама девушка оторвалась от пола. Зависнув в воздухе, она восхищённо ахнула. По залу раздался радостный визг.

— А можно меня тоже?

— И меня!

— Мора, пожалуйста!

— А можно меня повыше?

Ещё недавно плотный круг людей трансформировался в упорядоченную очередь, и следующие двадцать минут я по очереди поднимала церейскую знать в воздух. Максимально бесполезное занятие, будем честны. Но от этого ничуть не менее весёлое.

Но всё-таки магические силы не бесконечны. Когда после очередного воспарившего в воздух гостя я почувствовала знакомую тяжесть, ко мне пришло осознание, что сейчас я либо закончу этот аттракцион сама, либо через несколько минут уже Ли Цю придётся левитировать мою бессознательную тушку подальше отсюда. Второй вариант показался мне слишком унизительным, и я невольно встряхнула головой.

— На сегодня всё, — объявила я заново выстроившейся очереди. — Мне пора возвращаться к дежурству.

Раздалось несколько разочарованных стонов, но они немедленно утонули в словах благодарности и веселья. Улыбнувшись, я оглядела зал в поисках Ли Цю. Он по-прежнему стоял возле колонны, держась чуть в стороне от основной толпы. В одной руке он держал бокал, к которому, похоже, совершенно не притрагивался, и продолжал следить за происходящим.

Как только наши взгляды встретились, я немедленно открыла портал. Воздух передо мной дрогнул, свернулся тёмным овалом, и окружающие снова дружно ахнули. Я шагнула вперёд и через мгновение оказалась рядом с наставником. Разрыв пространства затянулся за моей спиной.

— Молодец, — услышала я прямо над ухом привычно спокойный голос чародея.

На этот раз его тон показался мне особенно тёплым. Я почувствовала, как на лице сама собой появляется улыбка. Но поворачиваться к Ли Цю я не стала — он ведь, в конце концов, тоже не поворачивался. Так что мы просто стояли рядом и продолжали следить за гостями, пока этот вечер не подошёл к концу.

Глава 6. (Не)хищная тень

Свадебное оживление, почти на месяц укрывшее всю Церею с головой, наконец начало стихать. По мере того как отступал праздничный ажиотаж, к отъезду начали готовиться и новоиспечённые супруги: Луна и князь Юстас уже спешили отправиться на Северные острова. Ко всеобщему удивлению, вместе с ними Церею покинул и Церек.

Его отъезд столица переживала как личную потерю. Особенно тяжело пришлось Лане. Для неё решение дракончика оказалось настоящим ударом, и даже его длинная, непривычно смущённая прощальная речь никак не помогла исправить ситуацию. Паря в воздухе перед готовящимся к отбытию кораблём, Церек объяснял принцессе, что очень любит Церею и однажды обязательно вернётся, но сейчас хочет присмотреть за Луной в незнакомых землях, а заодно увидеть мир своими глазами, но наполнившиеся слезами глаза Ланы не становились от объяснений менее печальными.

Мне тоже было немного грустно — чего отпираться? Но всё-таки гораздо меньше, чем Лане. Во-первых, я почти с самого начала подозревала, что именно так дракончик и поступит, поэтому удивления не испытала. Во-вторых, я была в самом деле рада тому, что Луна не останется одна. В то, что вместе эти двое справятся с чем угодно, мне верилось намного охотнее. А в-третьих, к расставаниям я уже привыкла. Как и к мысли, что всё хорошее рано или поздно заканчивается.

После отъезда Луны, Юстаса и Церека город словно разом притих — словно кто-то укрыл его сверху невидимым куполом печали. Хотя, конечно, дело было не только в этих троих. Менялось время года, и сама природа после бурной череды красок наводила новые порядки.

Во время Моры даже на юге острова становилось прохладнее. Так что теперь Церес наконец переставал казаться местом, где солнце светит круглый год из одного только упрямства. До моресских холодов ему было далеко, но небо всё чаще затягивали облака, шли дожди, а поверх лёгкой одежды приходилось накидывать плащи.

Торговля тоже понемногу замирала, и туристов становилось меньше. Порт, конечно, по-прежнему шумел и полнился людьми, словно никаких времён года для него не существовало. Но на остальных улицах столицы стало заметно спокойнее. Реже попадались без дела слоняющиеся толпы, реже устраивались уличные праздники, и вечный городской гул в одночасье сменился непривычной тишиной. Конечно, от этого Церес не перестал быть живым — просто вместо привычного бесконечного веселья в нём появилась какая-то задумчивость.

На фоне этого впервые за почти пять месяцев жизни в столице я могла совершенно искренне признать: мне здесь комфортно.

Ли Цю, кажется, довольно быстро заметил перемену в моём отношении к городу. Теперь вечерами мы стали чаще выходить гулять. Иногда мы по несколько часов подряд просто бродили по улицам, не произнося ни слова, и в этом молчании не было и толики неловкости. Мы с искренним интересом смотрели на дома, на редких прохожих, на мокрые от дождя мостовые и на то, как все эти элементы вплетаются в магический фон города.

Время от времени наставник останавливался и показывал мне особенно интересное переплетение магических линий. Видеть их по умолчанию — так, как это делал Ли Цю — я всё ещё не могла, но стоило мне сосредоточиться — и привычный город менялся: повсюду проступали тонкие светящиеся нити. Пересекаясь и расходясь, они уходили вверх по стенам домов и прятались под крышами, исчезали где-то под землёй или просто парили в воздухе как вездесущая радужная паутина.

Особенно красиво они смотрелись вечерами, когда над Цересом нависало тяжёлое пасмурное небо. Кажется, именно тогда я начала немного лучше понимать Ли Цю. По крайней мере, теперь его любовь к этому городу уже не казалась мне необъяснимой.

Однажды вечером мы дошли до парка на окраине — того самого, где много лет назад Ли Цю познакомился с Ларсом. За прошедшее время он почти не изменился и до сих пор оставался одним из любимых мест наставника. Мы долго шли по влажной дорожке между деревьями, пока не устроились на свободной скамейке, с которой открывался вид на панораму города.

Несколько минут мы молча сидели, глядя прямо перед собой. Но потом моё любопытство победило.

— Скажи, ты решил остаться в Церее из-за магического фона Цереса? — стараясь звучать как можно менее заинтригованной, спросила я. — Или всё-таки из-за знакомства с Ларсом? Или одно наложилось на другое?

Мне действительно хотелось знать ответ — этот вопрос не давал мне покоя весь последний месяц. Ведь чем дальше продвигалось моё обучение, тем больше мне приходилось читать о Джуне — избежать этого было невозможно, ведь именно в этой стране появились первые магические школы. И чем больше я узнавала, тем сильнее мне хотелось когда-нибудь увидеть эту страну своими глазами.

Если хотя бы треть прочитанного соответствовала действительности, для чародея Джун должен был быть самым подходящим местом на свете. Туда стремились даже те, кто родился далеко за его пределами, но занимался магией всерьёз. Поэтому выбор наставника оставаться в Церее всерьёз меня озадачивал. Человека, влюблённого в волшебство настолько же, как Ли Цю, мне было сложно себе представить. Но при этом он не вернулся домой, решив остаться здесь. Этот факт никак не мог уложиться в моей голове.

Наставник некоторое время молчал.

— Думаю, повлияло и то и другое, — наконец ответил он, когда я уже решила, что его молчание и было ответом. — Когда я впервые прибыл в Церес, город меня очаровал. А предложение Ларса поступить на королевскую службу после нашего путешествия в Драконий край дало вполне логичную причину здесь задержаться.

Я понимающее кивнула. Такой ответ хорошо ложился на то, что я уже знала.

— Но окончательное решение я принял позже, — неожиданно продолжил Ли Цю. — Практически через год после начала службы. До того момента я всё ещё думал, что закончу дела в Цересе и вернусь в Сюаньду. А после понял, что уже не хочу уезжать.

Червячок любопытства внутри меня немедленно встрепенулся и с удвоенной силой принялся прогрызать себе путь сквозь любые попытки его проигнорировать.

— А что это был за момент? — не выдержав, спросила я.

В глубине души я допускала, что сейчас услышу что-нибудь вроде «это неважно» или «это личное». В конце концов, Ли Цю имел полное право не отвечать, и я заранее приготовилась с этим смириться.

Но наставник лишь откинулся на спинку скамейки и посмотрел на затянутое облаками небо.

— Он связан с одним явлением, которое к тому времени было мне хорошо знакомо, — спустя несколько секунд произнёс он. — Но только в Церее мне удалось увидеть его совсем с другой стороны.

Он ненадолго замолчал, а затем начал рассказ:

— За неполный год жизни в Цересе я успел привыкнуть к тому, что дворец...

*****

За неполный год жизни в Цересе я успел привыкнуть к тому, что дворец — место довольно шумное. Людей здесь было едва ли не больше, чем на торговой площади, и из каждого коридора, из-за каждой открытой двери, из-за каждого поворота доносились обрывки разговоров.

Темы их были самые различные. Чиновники спорили о торговых пошлинах, дворяне обсуждали очередное распоряжение короля, стражники пересказывали последние новости из порта, а служанки и придворные советники могли часами обсуждать личную жизнь порой совершенно незнакомых им людей. И даже когда ты сам не участвовал ни в одном подобном разговоре — стоило выйти из кабинета, как их обрывки налипали на тебя, словно невидимая паутина.

Но чаще всего по дворцу расходились слухи. Они двигались быстрее официальных бумаг и порой действительно содержали больше полезной информации. Вот только правды в них обычно было не больше половины. Причём какая из половин правдива, отличить бывало практически невозможно. Поэтому я предпочитал относиться к слухам как к устному жанру художественной литературы.

Именно поэтому поначалу я не придал особого значения разговорам о внезапных приступах тоски, которые стали всё чаще звучать в коридорах дворца.

Говорили, что в последние пару недель находящихся во дворце людей время от времени внезапно накрывает острое чувство меланхолии. Человек мог идти по своим делам, вдруг остановиться, забыть, куда направлялся, и буквально за несколько секунд провалиться в мысли о чём-то печальном.

Отступало это состояние так же внезапно, как появлялось: у кого-то через минуту, у кого-то через час. И человек снова возвращался к своим делам так, словно ничего не произошло. Но впечатлениями со знакомыми всё-таки делился.

Сам по себе слух казался довольно безобидным. Тем более что причин для плохого настроения во дворце хватало и без всякой магии: с момента смерти королевы Лузианы прошло всего три месяца, и государство до сих пор находилось в официальном трауре.

И всё же кое-что в этих рассказах заставляло меня насторожиться.

Грусть сама по себе не представлялась мне чем-то необычным. Люди тоскуют по тем, кого любят, скорбят по умершим, жалеют о прошлом или просто переживают не лучший день. Меня настораживало сочетание нескольких обстоятельств: внезапность чувства тоски, интенсивность эмоций и, главное, привязка к месту. Все рассказы, которыми я располагал, указывали на одно и то же: эти приступы происходили только на территории дворца.

Этого оказалось достаточно, чтобы я решил начать собственное небольшое расследование. Неофициально, разумеется. Просто стал внимательнее слушать разговоры, задавать уточняющие вопросы, если случайно оказывался рядом, и особенно следить за временем и местом, где подобные случаи происходили.

Постепенно закономерность стала заметнее. Это чувство возникало у людей в разных частях дворца, но почти всегда в непосредственной близости от сада. Если попавший под эту странную меланхолию человек продолжал идти, приступ быстро проходил. Если же останавливался, тоска могла задержаться надолго.

К сожалению, я хорошо знал, что это может означать. Потому что уже сталкивался с шиинь.

Впервые я встретился с этим явлением дома, в Джуне, когда мне едва исполнилось десять. В то время у меня был хороший друг — соседский мальчишка по имени Гао Янь. К учёбе он относился прохладно и предпочитал теории практику, а потому мы не были особенно похожи. Но идеально друг друга дополняли. А ещё он очень любил лес и прекрасно знал ближайшие окрестности.

Именно Гао Янь первым заметил, что в лесу происходит что-то странное. Несколько раз люди возвращались оттуда в подавленном состоянии, жаловались на внезапную тоску, а некоторые переставали выходить из дома вовсе. Гао Янь решил, что лучше разобраться самому, и предложил расследовать это дело вместе. Я не видел причин отказываться.

Несколько раз мы отправлялись в лес, но ничего не находили. Ни следов, ни необычных магических возмущений, ни какого-либо странного существа. Поэтому вскоре мне стало скучно, и на последнее предложение А-Яня вернуться к расследованию я ответил отказом. Так что он пошёл один. И не вернулся.

Его искали три недели. Я хотел отправиться на поиски вместе со всеми, но отец не позволил. Тогда он просто сказал, что для ребёнка такая работа слишком опасна. Лишь годы спустя я понял, что взрослые уже тогда подозревали худшее.

Когда поиски закончились, отец отвёл меня в сторону и долго молчал, прежде чем произнести всего несколько слов: высокое пламя Гао Яня погасло.

О причинах мне не сообщали, но я сам сумел выяснить, что именно произошло.

Шиинь возникала из человеческой скорби, тоски и злости. Если эти чувства становились достаточно сильными и попадали под благоприятный магический поток, им удавалось обрести отдельную форму. Так появлялась хищная тень — сущность, которой было нужно лишь одно: привлечь к себе живого человека, заставить его погрузиться в те же эмоции и постепенно поглощать его силы.

Попавший под воздействие шиинь человек уже не мог сопротивляться. Он переставал двигаться, думать о чём-либо кроме собственной тоски, и просто оставался там, где хищник поймал его в ловушку, пока тело окончательно не сдавалось.

Именно её жертвой стал мой товарищ. Гао Янь умер от голода и жажды, не сумев вырваться из плена и вернуться из леса.

Я часто думал, не успела ли тоска погубить его раньше. И не закончилось ли бы всё иначе, составь я ему тогда компанию.

После этого я очень подробно изучил всё, что было известно об этих сущностях. И в конце концов мне удалось научиться их уничтожать. Но в Джуне с тех пор тени мне больше не встречались.

Вторая встреча произошла уже в Эоле, во время моего выпускного путешествия. Я тогда осматривал Клирмонт и услышал разговор нескольких студентов университета. Они говорили, что на людей в разных частях кампуса время от времени накатывает необъяснимая тоска. Также я услышал, что два подобных случая закончились смертью: оба пострадавших, не имея сил избавиться от обуревавших их негативных чувств, спрыгнули с большой высоты.

Тогда я уже знал достаточно, чтобы не списывать происходящее на совпадение.

Расследование снова привело меня к шиинь. Найти её оказалось просто. А уничтожить — ещё проще: с помощью сочетания световой и очищающей магии.

После этого я ещё на пару недель задержался в столице Вест-Эола, потому что поделился с местным маг-техническим бюро своими наблюдениями. На основе использованной мной техники они начали разрабатывать ловушку, которая позволила бы обезвреживать шиинь, не вступая с ней в непосредственный контакт. Насколько мне было известно, разработку встретил большой успех.

С тех пор, а прошло уже больше года, я шиинь не встречал. Но происходившее во дворце, казалось, указывало именно на неё.

Оставить подобные слухи без внимания я не мог: слишком много было совпадений. Скорбь по королеве создавала достаточно сильный эмоциональный фон, чтобы шиинь могла появиться, а мощный магический фон Цереса без всякого сомнения имел все шансы вдохнуть в эту сущность жизнь. Но кое-что не сходилось.

Во-первых, никто не пострадал. И уж тем более не погиб.

Во-вторых, люди, пережившие встречу с этой странной тоской, рассказывали о ней совсем не то, что я слышал о хищных тенях прежде.

— Я словно погрузилась во всю грусть, которая годами во мне копилась, — объясняла мне одна из служанок, эмоционально размахивая ладонями. — Но это было не плохо. Скорее наоборот.

— Хорошо? — с сомнением уточнил я.

Девушка на несколько секунд задумалась, подбирая слова.

— Ну... Да. Мне просто вдруг захотелось поплакать и посидеть где-нибудь в тишине. Я так и сделала. А потом стало намного легче, чем было до этого. Так что да, это было хорошо.

Несколько других людей описали свои ощущения почти так же. Никто не говорил о страхе, панике или мучительной тоске. Никто не жаловался на то, что не мог сопротивляться этому состоянию или не мог пошевелиться. Люди просто грустили, а потом чувствовали себя лучше и возвращались к своим делам.

Это совершенно не совпадало с моим прежним опытом. Но и не гарантировало того, что речь шла не о шиинь. Поэтому я решил сначала найти источник внезапной тоски, а уже потом делать окончательные выводы.

Несколько дней я записывал, где именно люди впервые ощущали странное состояние, и пытался восстановить направление движения тени. Она не задерживалась надолго на одном месте и появлялась то здесь, то там. Судя по всему, намеренно людей к себе сущность не приманивала: все встречи происходили случайно. И случай мне всё никак не предоставлялся.

В какой-то момент я даже начал подозревать, что она старается не приближаться ко мне. Возможно, если шиинь чувствовала присутствие человека, способного её уничтожить, она просто скрывалась прежде, чем я успевал её обнаружить. Тогда мне оставалось бы только устроить настоящую засаду и ждать.

Но всё изменил случайный разговор с Ларсом.

В тот день король выглядел печальным. Впрочем, в последние несколько месяцев это не было чем-то необычным. Однако на этот раз в его лице появилось кое-что новое: печаль стала светлее. Словно она больше не припечатывала Его Величество к земле, а заставляла поднять взгляд к небу.

Когда я спросил, случилось ли что-нибудь, Ларс растерянно покачал головой, а затем неожиданно улыбнулся.

— Да вроде нет. Но настроение у меня сегодня получше, — сказал он таким тоном, будто только теперь сам осознал это. — Совсем недавно изменилось. После того, как я немного посидел в саду.

Он повернулся к окну и прислонился лбом к стеклу.

— Я сидел в дальней беседке. Знаешь, той, что у края озера?

Я кивнул.

— Лузиана очень её любила, — продолжил он. — Постоянно там сидела. При любой погоде.

Он замолчал и прикрыл глаза.

— Все эти месяцы я думал, что уже свыкся с тем, что её нет. Болезнь ведь была долгой. У меня было время подготовиться.

Король провёл ладонью по лицу, словно хотел стереть с него усталость последних месяцев.

— Но сегодня в этой беседке на меня такая тоска напала, что я натурально разрыдался. Просто сидел и плакал, как мальчишка. И знаешь... Мне всё время казалось, что я там не один.

Он немного помолчал.

— Я не про призрак жены, если что. Вот уж кто точно не стал бы призраком, так это она. Скорее... — Ларс нахмурился, подбирая слова. — Было ощущение, будто меня окутало чьё-то присутствие. Которое понимает меня.

Я внимательно посмотрел на него.

— Как это проявлялось?

Ларс пожал плечами и снова открыл глаза, вглядываясь в пейзаж за окном.

— Не знаю. Просто казалось, что скорбь принадлежит не только мне. Как будто она моя — и одновременно не моя. И что её можно разделить с кем-то ещё.

Во рту у меня пересохло, но я постарался сохранить обычное выражение лица.

— И как ты себя после этого почувствовал?

Ларс неожиданно рассмеялся. Усталый, добрый смех прозвучал совсем непривычно для его нынешнего состояния. Король оттолкнулся от окна, подошёл ко мне и хлопнул по плечу.

— Хорошо. Правда хорошо.

Он ещё раз глубоко вдохнул, затем вернулся к письменному столу и начал перебирать какие-то бумаги. Я решил, что разговор окончен, и направился к двери.

— Впервые с её смерти, — добавил Ларс мне вслед.

Но анализировать его слова прямо сейчас я не стал. Как и уходить далеко. Правила приличия и уважение к королю не позволяли мне открыть портал прямо посреди его кабинета. Зато в коридоре мне ничто не мешало разорвать ткань пространства и шагнуть прямиком в сад.

Беседка находилась у самого озера. Если описанное Ларсом чувство действительно было вызвано шиинь, следовало искать её именно там. Конечно, какое-то время уже прошло — тени умели перемещаться быстро, и теперь эта сущность могла оказаться где угодно. Но я всё-таки надеялся, что она не успела уйти. И мне повезло.

Стоило войти в беседку, как глубокое чувство тоски накрыло меня с головой. Я замер.

За годы учёбы и практики мне не раз приходилось иметь дело с магией, воздействующей на сознание. Я умел сопротивляться подобным вмешательствам и уже приготовился подавить влияние, а затем перейти в атаку. Но в последний момент остановился.

Через несколько секунд пребывания в беседке я понял, что испытываемое мной чувство совсем не похоже на то, что могло бы заставить Гао Яня просидеть в лесу больше недели без шанса пошевелиться, или заставить клирмонтских студентов спрыгнуть с высокой башни.

Мне действительно было грустно. Но я не чувствовал ни тяжести, ни страха, ни безысходности. Это была самая обычная грусть, которая приходит, когда вспоминаешь кого-то, кого больше нет рядом.

И вместе с тем было ещё одно ощущение. Чувство, что в своей утрате я не один. Словно рядом находился кто-то, кто был готов пережить это чувство вместе со мной.

Я опустился на скамью и несколько минут просто сидел, не пытаясь ничего изменить. В голове один за другим всплывали образы того, что я успел потерять за двадцать один год своей жизни: Гао Янь; мама; Джун.

А потом я уже физически почувствовал чьё-то присутствие. И увидел тень.

Она была совсем рядом. Не вокруг меня, как это обычно бывает, когда шиинь выходит на охоту, а просто рядом. Небольшой туманный сгусток трепетал на полу у входа в беседку и не спешил ни приближаться, ни убегать.

Шиинь. Без сомнения.

Я знал, как её уничтожить. Но почему-то делать этого сразу не стал.

— Я понимаю, из-за чего ты появилась, — вместо этого сказал я.

Ответа, разумеется, не последовало. Ожидать его было бы глупо. Я прекрасно знал, что передо мной не призрак и не разумное существо. Хищная тень не обладала сознанием в привычном смысле. Она была порождением чужих эмоций, а не самостоятельным живым существом. Обычно ею двигало одно простое стремление — передавать тоску другим и питаться их интенсивными чувствами.

Но эта тень вела себя иначе. Она просто была. И даже казалась напуганной: её размытые контуры едва заметно дрожали. Однако уйти она не пыталась.

— Я вижу, что ты не нападаешь, — продолжил я. — Но ты шиинь. Хищная тень. Такова твоя природа.

Тень едва заметно колыхнулась.

— Ты передаёшь людям эмоции, которые не каждый способен пережить без последствий. Рано или поздно тебе может встретиться человек, которому такая встреча причинит вред. Поэтому я не могу тебя отпустить.

Я замолчал и сосредоточился на своих внутренних магических потоках. Затем щёлкнул пальцами.

По контуру беседки один за другим зажглись магические огоньки, лишая тень возможности отступить. И именно тогда чувства, наполнявшие меня, изменились. Теперь в них было кое-что ещё: понимание.

Я вгляделся в расплывчатый силуэт шиинь. На мгновение мне показалось, что в его очертаниях проступает лицо. Возможно, это было всего лишь игрой света и теней, но сущность едва заметно качнулась.

Пора было переходить ко второй части — очищению. Я знал, что должен сделать. Но не мог решиться. Наконец я бессильно откинулся на спинку скамьи и прикрыл глаза.

— Я не уверен, что хочу тебя уничтожать. Но уверен, что не могу тебя отпустить.

Тень снова дрогнула и скользнула ближе. Теперь она находилась совсем рядом — прямо у моих ног. И вдруг на границе сознания я почувствовал едва различимый шёпот.

Я замер. Глаза сами собой расширились от удивления. Несколько секунд я пытался понять, действительно ли слышу чей-то голос или моё собственное воображение решило сыграть со мной злую шутку. Но шёпот не исчезал. И наконец я сумел различить отдельные слова. Это было всего несколько коротких фраз:

— Не желаю зла. Не желаю страданий. Готова исчезнуть.

Я смотрел на тень и не мог пошевелиться. Всё, что я прежде знал об этих существах, вдруг перестало складываться в привычную картину.

По своей природе это действительно была шиинь. Но называть её хищной я больше не мог. Не после всего, что только что услышал и увидел. Более того, чувства, из которых она состояла, не разрушали людей. Они давали им возможность прожить свою скорбь не в одиночестве и затем просто жить дальше.

Я вспомнил слова Ларса о том, что он впервые со смерти Лузианы почувствовал себя хорошо, и наконец выдохнул. Окружавшие беседку огоньки погасли.

— Ладно, — сказал я, глядя на лежавший рядом со мной сгусток тени.

Она едва заметно колыхнулась и опасливо съёжилась.

— Попробуем обойтись без твоего уничтожения.

Я оглядел беседку.

— Но позволить тебе свободно бродить по дворцу я не могу. И уж тем более — выйти за его пределы.

На границе сознания снова появился шёпот. Теперь я различал его гораздо лучше.

— Стараюсь быть возле сада.

Я задумчиво посмотрел на озеро. Эти слова сходились с результатами моего расследования. Похоже, тень действительно старалась держаться ближе к одному месту.

— Тогда останься здесь, — обратился я к сущности под ногами. — Не просто в саду — прямо в этой беседке.

Тень не ответила, однако её расплывчатое лицо — если то, что я принимал за лицо, вообще им было, — показалось мне задумчивым. Затем сущность едва заметно качнулась, и это можно было принять за кивок. Она согласилась?

Я понимал, что требовать обещания от тени бессмысленно: она могла быть слишком примитивна для того, чтобы сознательно его выполнить. И всё же я надеялся.

— Я придумаю устройство, которое запечатает тебя здесь, — тем не менее зачем-то объяснил я. — Постараюсь сделать это как можно скорее. Но до тех пор ты должна оставаться именно здесь. Если я вернусь и тебя не окажется в беседке, я всё равно найду тебя. Но следующая встреча станет для тебя последней.

Шёпота не последовало. Шиинь просто оставалась на месте, слегка подрагивая своим туманным телом.

Я вышел из беседки и направился через сад. Не порталом — мне хотелось пройтись пешком.

Через несколько десятков шагов я обернулся. Тень оставалась на месте.

Вернувшись в кабинет, я сразу же связался по голосовой карте с несколькими бывшими однокурсниками. В первую очередь меня интересовали те, кто специализировался на статичной магии. Объяснив им, какое устройство мне требуется и какую задачу оно должно решить, я довольно быстро получил нужную схему управляющего заклинания. Всё необходимое — свечи для корпуса и кристаллы для магической печати — я приобрёл на рынке. Так что новейший артефакт был собран в кратчайшие сроки. И тем не менее вернуться в беседку мне удалось лишь к вечеру следующего дня.

Тень была там.

Заметив меня, она снова едва заметно колыхнулась. Мне показалось — приветственно. Я невольно улыбнулся.

— Здравствуй, фейшиинь, — поздоровался я и принялся за работу.

Вскоре запирающее устройство было активировано. Теперь тень не смогла бы покинуть беседку, даже если бы очень захотела.

Моя работа была окончена. Можно было уходить. Но я не торопился.

В сумерках озеро выглядело особенно красиво. Магические линии Цереса входили в воду под разными углами, и на тёмной поверхности возникал разноцветный отблеск, похожий на радугу.

Невольно засмотревшись, я опустился на скамью. И тогда чувства тоски и печали снова накрыли меня.

На этот раз я тоже не стал ставить защиту, но и не попытался отвлечься — я просто позволил себе почувствовать.

В конце концов, я не мог изменить того, что потерял. Но мог позволить себе вспомнить об этом, чтобы прожить эти чувства и двигаться дальше. И нехищная тень оставалась рядом со мной. До самого утра.

С рассветом я вернулся в свой кабинет во дворце. Там меня уже ждал королевский советник с целым ворохом поручений. Пришлось отложить мысли о беседке и заняться работой. Тем более что сегодня мне предстояло совершить ещё одну важную сделку.

Но между делом я всё же успел рассказать советнику, что одну из беседок в саду теперь лучше обходить стороной.

— Дальняя беседка у озера одержима демоном тоски, — объяснил я, максимально упростив терминологию. — Я смог запереть его внутри, но не уничтожить. Так что по возможности это место лучше обходить.

Не знаю, на что именно я рассчитывал, говоря это. Наверное, в то время я очень плохо понимал особенности человеческого любопытства.

Слух по дворцу разошёлся мгновенно. Уже к вечеру беседка получила название «беседки демонической меланхолии» и начала собирать длиннющие очереди из желающих её посетить. Впрочем, это я уже не считал своей заботой.

Вернувшись вечером в свой номер гостиницы, где прожил весь прошедший в Церее год, я начал собирать вещи. За этим занятием меня и застал Рафаил — молодой помощник смотрителя. За время моего пребывания здесь мы успели сблизиться, и время от времени он заходил ко мне — просто поделиться новостями.

— Ты слышал, — начал он, небрежно откинувшись на дверной косяк, — что где-то во дворце заперт демон меланхолии? Весь город только об этом и говорит. Уже даже экскурсии организуют! Я вот тоже думаю сходить посмотреть. Но цены кусаются. Может, ты меня туда проведёшь? По-дружески?

— Конечно, — рассеянно ответил я, продолжая складывать книги.

Только теперь Рафаил наконец заметил, чем именно я занимаюсь. В следующей его реплике мне послышалась тревога.

— Ты чего это чемоданы собираешь? Обратно в Джун собрался, что ли?

Не дожидаясь ответа, он вошёл в комнату и уселся на пол прямо напротив меня. Несколько секунд Рафаил внимательно смотрел мне в глаза.

— Чего ты так внезапно? Что-нибудь случилось? — очень серьёзно спросил он. — Если что — я помогу. Ты только не молчи!

Я несколько раз моргнул, не сразу понимая, почему обычные сборы вызвали у него такую реакцию. А потом почувствовал себя несколько неловко из-за того, что за меня переживают, и поспешил объяснить:

— Спасибо за беспокойство. Но ничего не случилось, правда. И я не уезжаю.

Я посмотрел на собранные вещи, затем снова на Рафаила, и радостно улыбнулся.

— Просто я наконец-то купил себе дом.

*****

К моменту, когда Ли Цю закончил рассказ, начался дождь.

Я удивлённо подняла голову. Несколько холодных капель упали на лицо, скользнули по щекам — и почти сразу над моей головой раскрылся зонт. Ли Цю внимательно осмотрел небо, словно пытаясь разглядеть на нём источник протечки, но, судя по всему, потерпел неудачу.

— Похоже, это надолго, — заключил он. — Возвращаемся домой? Или хочешь остаться ещё ненадолго?

— Хочу остаться, — слишком живо отозвалась я и только потом подумала, не прозвучало ли это так, будто мнение самого наставника меня вообще не интересует. Чтобы исправить эту оплошность, я быстро добавила куда менее решительным тоном: — Если, конечно, ты не против.

— Не против.

Мы снова замолчали, продолжая смотреть на город. В косых росчерках дождя Церес казался удивительно красивым даже без влияния магических линий. Под прекрасный пейзаж и методичный стук дождя о зонт мы с наставником погрузились в свои мысли.

Не знаю, о чём думал сам Ли Цю, но я продолжала прокручивать в голове его рассказ.

Выходило, что именно здесь, в Церее, шиинь впервые предстала перед ним не как хищное явление. Я вспомнила его погибшего друга детства, следом подумала о том, что мать наставника тоже умерла довольно рано, и вдруг — уже совсем некстати — испытала непреодолимую потребность немедленно обнять чародея. Сдержать её мне удалось лишь укоризненным внутренним монологом и призывами себя к приличию: к счастью — помогло.

Странное было ощущение. Конечно, я всегда знала — по крайней мере, догадывалась, — что Ли Цю когда-то был ребёнком. Что у него была семья. Друзья. Что существовали вещи, которые происходили задолго до его прибытия в Церею. Но до сих пор всё это казалось мне не более чем теоретической информацией. А теперь вдруг стало настоящим.

У Ли Цю тоже были люди, которых он терял. События, в которых он ничего не мог исправить. Воспоминания, к которым он возвращался спустя годы. Всё это словно открывало во мне ещё один слой понимания наставника — более тихий, личный и какой-то особенно хрупкий. Хотя у меня не было даже уверенности, что это понимание верное.

Я чувствовала себя так, будто мне вдруг доверили что-то очень важное. Не секрет в привычном смысле слова, а часть себя. И мне немедленно хотелось вручить чародею ответный подарок. Проблема заключалась в том, что делиться мне было нечем.

Очень многое мне хотелось сейчас сказать. Например, спросить, кажется ли ему Церея более светлым и добрым местом, чем родной Джун. Или бесцеремонно заявить, что теперь я, кажется, чуть лучше понимаю, почему Ли Цю решил остаться здесь. Или хотя бы пошутить про характерную для Цереса особенность: умение из чего-то настолько личного, как одержимая фейшиинь беседка сделать туристическую достопримечательность. Но слова застревали в горле.

Стоило любой мысли оформиться в осмысленное предложение, как она тут же начинала звучать глупо и слишком громко для этого вечера. Поэтому я молчала. Вместо слов я полезла в сумку и нащупала там пирожок, купленный по дороге в парк. Мысль разделить его сейчас с Ли Цю почему-то показалась очень правильной. Оставалось только предложить.

Я приоткрыла сумку и покосилась на чародея — он смотрел в сторону города, и мои действия оставались без его внимания. Немного помедлив, сумку я всё-таки закрыла. А через несколько секунд снова открыла. К счастью, наставник по-прежнему смотрел куда-то вдаль и моего странного поведения не замечал. Ладно — последняя попытка...

Я уже почти собралась с духом, когда небо внезапно расколола молния.

Поскольку взгляд мой всё ещё был настроен на магические линии, я увидела не только саму вспышку. На мгновение небесный разряд прорезал энергетический фон города, рассекая привычные потоки и заставляя их вспыхнуть ослепительным узором. Светящиеся линии дрогнули, разошлись во все стороны, на секунду переплелись совершенно невозможным образом — и тут же начали собираться вновь.

Я невольно привстала со скамейки.

— Ух ты...

Головой я задела зонт, и накопившаяся на ткани вода потоком хлынула мне на плечо. Платье мгновенно намокло, но я даже не посмотрела вниз. Через несколько секунд до нас добрался рокот грома.

— Какая же красота! — почти крикнула я, перекрывая раскат. — Ты видел?

Я обернулась к Ли Цю. На его лице было то же самое выражение, которое, должно быть, сейчас читалось и на моём собственном: чистый, почти детский восторг.

— Ещё бы, — улыбаясь, подтвердил он. — Просто великолепно.

Глава 7. Аннона

Время шло, а я продолжала усиленно учиться магии. И обучение даже приносило свои плоды. За последнее время мне удалось освоить ещё несколько заклинаний — стоит признать, что не самых сложных, да и те на базовом уровне — но я радовалась любому результату.

Например, наконец у меня получилось освоить заклинание формы. Пока я могла придавать нужный вид только небольшим камням, да и то ограничивалась простейшими геометрическими фигурами, но всё равно была ужасно довольна собой.

Тем временем продолжало холодать. Для начала времени Моры — и уж тем более для привыкшего к теплу Цереса — погода установилась непривычно суровая. Из-за этого людей на улицах почти не встречалось. Большинство предпочитало сидеть дома или в кофейнях, а если кто-то и выходил, то только при наличии очень и очень веского повода.

Этот факт тоже добавлял мне хорошего настроения. Опустевшие улицы позволяли мне свободно гулять по городу даже без Ли Цю — то есть, бесцельно. И прогулки приносили мне удовольствие.

Когда наставник был занят, а у меня выдавалось свободное время, мы выбирались на набережную вместе с Рафаилом, рассматривая присмиревшие улицы. Работы у него сейчас тоже было меньше: туристический поток с наступлением холодов заметно уменьшился, и гостиница уже не была забита постояльцами до отказа. Так что мы вместе приветствовали наступление холодного полугодия.

Поэтому, когда одним вечером Ли Цю вдруг сообщил, что завтра состоятся Смотрины у Порога Моры, где требуется наше присутствие, я страшно удивилась. Мне-то казалось, что сезоны уже давно сменились. Но, сверившись с календарём, я убедилась, что ошибки нет: моя тёзка лишь недавно официально переняла власть над природой острова у солнечной богини, так что праздник холодного Порога действительно ещё не прошёл.

— А зачем наше присутствие на Смотринах? — наконец утвердив верный календарь у себя в голове, спросила я.

Воображение услужливо нарисовало мне выставку всевозможных овощей, фруктов, ягод, колосьев, сельскохозяйственных животных — и Ли Цю посреди всего этого великолепия. Картинка получилась довольно несуразной, и я легонько потрясла головой, отгоняя навязчивый образ.

Я могла понять, зачем на таком мероприятии нужны стражники: мало ли как поведёт себя праздничная толпа? Но необходимость вмешательства самого придворного чародея представлялась мне сомнительной.

— Помогать в судействе, — невозмутимо ответил Ли Цю.

Я несколько раз моргнула.

— Хочешь сказать, ты хорошо разбираешься в сельскохозяйственных культурах и способен определить самых выдающихся представителей среди всего, что жители Цереи привезут в столицу?

В моём вопросе, возможно, и прозвучала лёгкая насмешка, но, если честно, я бы ничуть не удивилась, ответь наставник, что действительно в этом разбирается. Но настоящий ответ озадачил меня сильнее.

— Задача чародея — проверить лауреатов на предмет магического вмешательства. Если оно обнаружится, участника дисквалифицируют.

Я изумлённо покачала головой. Мне-то казалось, что я неплохо знакома с церейскими праздниками и традициями, однако теперь выяснилось, что целый пласт жизни всё-таки проходил мимо меня. Хотя чему я удивляюсь?

В Моресе Порог Моры хоть и был одним из самых любимых праздников, никаких Смотрин там не устраивали. У нас его отмечали ровно в ночь, когда Цера официально передавала свои полномочия Море — или, если говорить языком сухих фактов, когда тёплый сезон сменялся холодным.

Согласно традиции, лучшие плоды урожая времени Церы было принято оставлять на пороге дома. И уж не знаю, насколько точно эта традиция соблюдалась в деревнях, но в самом Моресе к урожаю давно стали причислять всё подряд. На пороги отправлялась выпечка, полноценные блюда, приготовленные специально для праздника, всевозможные сладости и даже несъедобные изделия ручной работы, посвящённые богиням.

Я этот праздник любила. Конечно, я не верила, будто оставленная на пороге вещь исчезнет благодаря божественному вмешательству и это будет означать, что богиня приняла дар. Не было секретом, куда девалось содержимое праздничных подносов: его растаскивали окрестные дети, люди из небогатых семей или просто соседи, которым было любопытно попробовать, чем решили похвастаться живущие рядом богачи. Но именно это придавало Порогу особое тепло. В эту ночь никто друг с другом не соперничал — все хотели поделиться.

Превратить такую добрую традицию в огромный конкурс могла только столица. Так что к Смотринам у Порога я относилась с лёгким скепсисом. Какая разница, насколько красиво выглядит продукт, если его задача — быть вкусным? И какая разница, по какой технологии он выращен или изготовлен, если прекрасно выполняет свою функцию?

Но я и не представляла, что на конкурсе настолько строгое судейство. Известие о том, что магическое вмешательство считается основанием для дисквалификации, удивило меня до глубины души.

— А разве не весь урожай в Церее так или иначе выращивается с помощью магических артефактов? — уточнила я. — Они же повсюду: начиная с погодных устройств и заканчивая удобрениями.

— Так и есть, — согласился Ли Цю. — И использование статичной магии не запрещено. Дисквалификация происходит лишь в случае непосредственного вмешательства живой магии или магических зелий в уже готовый конкурсный экземпляр. Например, если было применено заклинание роста или использовался эликсир, улучшающий цвет, размер и структуру плода.

Я покачала головой.

— Ничего себе. Получается, для конкурса тебе придётся изучить каждую тыкву и каждый баклажан, чтобы убедиться, что над ними никто не колдовал?

— Не каждый, — поправил чародей. — Проверяются только те экземпляры, которые уже претендуют на награду. Иначе одного дня было бы недостаточно.

Ли Цю сделал паузу и посмотрел на меня с подозрительно ободряющим выражением.

— А кроме того, — добавил он. — Изучать придётся не мне, а нам. Я рассчитываю, что в этом году всё должно пройти быстрее: ведь чародеев в судействе будет двое.

Я серьёзно кивнула и поспешила развернуться к двери — чтобы наставник не заметил, в какую счастливую улыбку отчего-то вытянулись мои губы.

Следующего дня я ждала с неожиданным для себя нетерпением. Не то чтобы меня вдохновляла толпа народа, одержимая целью не просто порадоваться плодам тёплого сезона, а добиться признания своего детища лучшим сельскохозяйственным продуктом. Вовсе нет.

Но Ли Цю назвал меня чародейкой и предложил присутствовать на Смотринах не как ученице или сопровождающей, а как полноценной помощнице. И понимание этого приводило меня в восторг.

Поэтому утром я пребывала в прекрасном настроении, хотя день выдался таким же пасмурным, как и все предыдущие. Недавний дождь оставил на улицах лужи, и кое-где между камнями мостовой темнела грязь, но я уговорила Ли Цю не пользоваться порталом и добраться своим ходом — никогда до этого не каталась по Цересу на повозках.

Наконец мы добрались до размокшего от дождя поля, где проводился конкурс. Сами Смотрины, впрочем, выглядели так, словно плохая погода не имела к ним никакого отношения.

Повсюду тянулись длинные ряды павильонов и столов, скрытых под яркими тканевыми навесами. Между ними были устроены небольшие огороженные площадки для животных; над проходами развевались флажки, ленты и таблички с названиями деревень и городов. Повсюду стояли корзины с плодами, связки трав и колосьев и деревянные ящики, наполненные всякой всячиной. Пахло мокрой землёй, яблоками, сеном и пряностями, и лишь совсем немного — собравшимися на Смотрины животными.

Участники и посетители конкурса смеялись, перекликаясь через ряды, спорили о достоинствах своих экспонатов и, похоже, совершенно не замечали хмурого неба над головой. Мы с Ли Цю неспешно прошли вдоль нескольких павильонов, и я была вынуждена признать: здесь действительно было на что посмотреть.

На одном из столов лежали груши невероятно вытянутой формы — тонкие и длинные, они больше напоминали вазу для розы, чем съедобный фрукт. Чуть дальше продавец с гордостью демонстрировал россыпь тёмно-синих ягод, на которых проступали ровные серебристые полосы. Рядом в деревянном загоне важно вышагивали три крошечные мохнатые козы с нелепо длинными ушами, а через проход дремала огромная белая птица с таким пышным хвостом, что за ним почти невозможно было разглядеть остальное тело.

Это действительно были не просто овощи, фрукты или животные. Передо мной находились самые настоящие произведения сельскохозяйственного искусства. Пока я разглядывала экспонаты, Ли Цю успел переговорить с распорядителями и вскоре вернулся.

— Предварительных лауреатов объявят через пару часов, — сообщил он. — А пока можем осмотреть всё самостоятельно: как раз потренируешься замечать возможные следы магического вмешательства.

Так время на Смотринах превратилось в очередной урок.

Мы медленно двигались вдоль рядов. Время от времени Ли Цю обращал моё внимание на какой-нибудь экземпляр, а я всматривалась в окружающие его магические потоки, пытаясь определить, вмешивался ли кто-то в естественное развитие растения или животного. Пока никаких следов жульничества видно не было — но процесс мне нравился.

Возле стола, заставленного тыквами самых разных форм и размеров, мы заметили молодую девушку с ярко-рыжими волосами и воодушевлением на лице — на вид ей было не больше двадцати. Или, если сказать точнее, это она нас заметила.

— Господин Ли Цю!

Девушка замахала ему рукой. Наставник сдержанно поклонился.

— Госпожа Либера. Давно не виделись.

— Ещё как давно, — энергично закивала она. — Восемь лет, между прочим! И вы только посмотрите, каких результатов я добилась!

Она торжественно указала на огромную тыкву перед собой.

— Я её сама вырастила. Красавица, правда? Очень надеюсь, что она получит награду, — улыбнулась девушка, похлопывая тыкву по рыжему боку. — Я вообще-то впервые участвую в Смотринах, но у меня счастливое предчувствие. Так что сразу говорю, господин Ли Цю: здесь нет никакой магии. Ни капли! Мы с магией вообще друг друга не касаемся — и слава Цере!

Ли Цю коротко похвалил тыкву, и мы двинулись дальше. Но выдержала я всего несколько шагов.

— Если она впервые участвует в Смотринах, откуда ты её знаешь? — подозрительно прищурилась я. — И почему вы виделись восемь лет назад?

— Мы встретились, когда я приехал по рабочему вопросу в одну из столичных деревень, — отозвался Ли Цю. — Нужно было разобраться с неисправным артефактом статичной магии, вот и пришлось задержаться там на некоторое время.

— Что за неисправный артефакт? — не унималась я.

Всматриваться в каждый попадавшийся на глаза образец я приноровилась, и уже автоматически отмечала отсутствие следов магического вмешательства. Поэтому история о каком-нибудь старом рабочем поручении наставника казалась сейчас значительно интереснее очередного безупречного кабачка.

— Атмосферный модулятор, — пояснил чародей. — Обычное штатное поручение.

Я посмотрела на него с нескрываемой мольбой.

— Но я же не знаю, какие у тебя бывают штатные поручения. За всё время, что я здесь, ты работал исключительно в пределах Цереса. Я ещё ни разу не видела, чтобы ты уезжал по работе из города — кроме нашего похода в Край драконов, само собой.

Ли Цю скептически приподнял бровь.

— Ну пожалуйста! — не унималась я.

Наставник едва заметно вздохнул.

— Хорошо, — наконец кивнул он. — Только потом не жалуйся, что тебе было скучно. Я шёл по коридору дворца, когда меня перехватил...

*****

Я шёл по коридору дворца, когда меня перехватил сотрудник канцелярии. Его чуть сальные седые волосы и осторожная шаркающая походка заметно не соответствовали безупречно прямой спине и строго подобранной одежде. Судя по всему, он принадлежал к той части чиновничьего аппарата, которая существовала задолго до моего появления в Церее и, вероятно, имела все шансы пережить меня самого.

Остановившись передо мной, он чопорно поклонился и ровным, слегка скрипучим голосом произнёс:

— Господин Ли Цю. Королевская канцелярия уполномочена передать вам срочное поручение Его Величества.

— Доброе утро, — ответил я. — Что произошло?

Чиновник несколько раз кашлянул, прочищая горло. Звук получился настолько громким и долгим, что я успел подумать, не является ли он частью заготовленной речи.

— В одной из деревень, расположенных в непосредственной близости от столицы, вот уже более месяца наблюдаются нарушения в работе атмосферного модулятора, вследствие чего становится невозможным обеспечить своевременное и соответствующее установленным государственным нормативам достижение предусмотренного урожайного показателя.

Я выставил руку вперёд, останавливая поток канцелярской речи.

— Я не инженер статичной магии, — напомнил я. — Подобные масштабные устройства производят маг-технические бюро, а не частные лица. К тому же последняя государственная закупка была всего два года назад. Рекомендую обратиться к производителю по гарантии.

— Разумеется, мы уже это сделали. Запрос бюро-изготовителю в Вест-Эоле был направлен...

Чиновник цокнул языком, сделал паузу и поднял глаза к потолку, словно мысленно перелистывая страницы ведомственных бумаг.

— Двенадцатого числа пятого месяца.

Я слегка прищурился и посчитал. Почти три недели назад.

— И они не отреагировали?

— Разумеется, отреагировали. Эольские инженеры незамедлительно прибыли в вышеописанную деревню и провели полную диагностику оборудования. Неисправностей обнаружено не было.

— Значит, технически модулятор исправен?

— Формально — да.

Я молча смотрел на чиновника, ожидая продолжения. Тот снова издал несколько скрипучих гортанных звуков и возвёл взгляд к потолку, словно нужные слова могли обнаружиться где-нибудь под арочными сводами дворцового коридора.

— Однако логическими заключениями было установлено, что отсутствие неисправностей противоречит фактам. Устройство генерирует осадки значительно чаще и интенсивнее установленной нормы и нарушает температурный режим, подвергая урожай прямой угрозе. А несколько дней назад оно вызвало резкое понижение температуры, приведшее к серьёзным заморозкам.

Последняя фраза заставила меня насторожиться. Неурожай в одной из самых плодородных областей страны мог сорвать множество поставок и контрактов, а за ними неизбежно последовали бы проблемы — куда более серьёзные, чем испорченный урожай.

— Поля сильно пострадали?

Канцелярский работник перевёл взгляд с потолка на меня и слегка поморщился.

— Не сильно. Местным жителям удалось своевременно отключить устройство, так что большая часть посевов была спасена. Но Его Величество обеспокоен. Впереди наиболее жаркие месяцы года, и именно атмосферные модуляторы, благодаря заключённой в них с помощью заклинаний магии, обеспечивают необходимый уровень осадков и температуры, а также...

— Благодарю, я знаю, как это работает, — прервал я его. — Какое заключение выдала маг-техническая служба поддержки?

Чиновник позволил себе едва заметно вздохнуть.

— К сбоям в работе атмосферного модулятора привели внешние факторы, не зависящие от внутреннего устройства прибора.

Я едва заметно приподнял брови. Это было интересно.

— Какая именно деревня пострадала?

— Аннона.

Я покрутил название в памяти. Никаких ассоциаций. Значит, раньше в этой деревне не возникало проблем, требовавших моего вмешательства.

— Хорошо. Я отправлюсь туда сегодня же. Можете сообщить королю.

— Благодарю вас, господин Ли Цю.

Чиновник поклонился и удалился, а я продолжил путь к кабинету. Вместо обычной утренней рутины пришлось искать маг-техническую литературу по погодным устройствам. Спустя несколько часов я был готов отправиться в путь.

Так как визит был официальным, для отправления в Аннону я воспользовался портальной сетью. У деревенской портальной двери меня встретил староста, представившийся Флором. Это был уже немолодой человек с добрым лицом и неторопливыми движениями; на вид ему было около шестидесяти лет.

Он оказался приветливым человеком. Сразу после знакомства Флор принялся извиняться за то, что из-за проблем с оборудованием мне пришлось покинуть столицу. Я заверил его, что ничего страшного не произошло, и попросил показать модулятор.

Оборудование располагалось по периметру полей. Я обошёл каждый его участок, внимательно вычитывая управляющие и синхронизирующие заклинания, осматривая связующие кристаллы и проверяя надёжность магических контуров. Всё действительно было в порядке: никаких повреждений, следов вмешательства или изменений в структуре.

— Специалисты из Вест-Эола несколько дней здесь всё осматривали, — добродушно комментировал сопровождавший меня Флор. — Измеряли что-то, перенастраивали. Но пришли к выводу, что никаких проблем с повелителем погоды нет.

Когда я услышал народное название сложного артефакта статичной магии, уголки моих губ едва заметно приподнялись.

— И при них модулятор работал исправно?

— Совершенно верно, — кивнул староста. — Идеальная работа — никаких сбоев. Но стоило им уехать, как неисправности посыпались вновь.

Поняв, что само устройство больше ничего мне не скажет, я предложил отправиться в деревню. По дороге к дому староста рассказал, что первые странности появились около двух лет назад, вскоре после установки модулятора.

— Тогда они случались редко, — мягким голосом хорошего рассказчика говорил он. — То дождь мог начаться раньше установленного времени, то, наоборот, в нужный для полей день небо оставалось совершенно ясным. Иногда температура менялась сильнее, чем требовалось. Но то были единичные случаи, и всё быстро возвращалось в норму. Так что мы не жаловались.

Флор вздохнул.

— А теперь вот оно как получилось: заморозки чуть все поля не побили. На вас вся надежда.

Я осмотрелся. Поля постепенно сменялись невысокими деревянными домами, между которыми виднелись сады и небольшие хозяйственные постройки. Дальше, за крышами, снова зеленели посевы. Здесь было тихо и спокойно; даже ветер, едва шевеливший листву, казался значительно мягче того, к которому я привык в столице.

— А кто-нибудь посторонний появлялся в деревне за последнее время?

Флор миролюбиво покачал головой и заулыбался.

— Туристов у нас не бывает. Аннона хоть и крупная деревня, и к столице близко, но в церейский гастрономический маршрут не входит, а других достопримечательностей здесь нет. Так что приезжают сюда только люди короля да эольские мастера.

Я снова задумался. Если бы кто-то намеренно вмешался в работу модулятора с помощью живой магии, я бы увидел след. Но всё было чисто. Оставалось только наблюдать.

Я сообщил, что задержусь на несколько дней. Мне выделили небольшую гостевую избу, и следующие два дня я занимался привычной работой: разбирал документы, проводил переговоры по голосовым картам, погружался в рабочую литературу и время от времени обходил поля.

Модулятор работал безупречно, но возвращаться в столицу я не спешил. В конце концов по голосовой карте меня вызвал Ларс.

— Ты что, решил устроить себе деревенские каникулы? — с усмешкой спросил он. — В столице без тебя накапливается хаос. Долго ты там ещё задерживаться собираешься? В конце концов, если погодный модулятор снова решит устроить неприятности, ты ведь можешь в любой момент открыть портал и вернуться.

— Могу, — легко согласился я. — Но пока подожду. Работать можно и удалённо.

С голосовой карты донёсся короткий смешок.

— Ясно всё с тобой. Ладно, пока не буду тебя дёргать. Но если за неделю сбоев не повторится — возвращайся. Ты мне нужен здесь.

— Хорошо.

Голосовая карта погасла, но перед этим я успел услышать ещё одну усмешку и покачал головой.

Я не воспринимал пребывание здесь как каникулы. Но было бы глупо отрицать, что Аннона мне понравилась. В деревне было что-то особенное. Магические потоки здесь напоминали церейские, но ощущались иначе: они казались чище и свободнее, чем в столице. Мне было любопытно наблюдать за ними и пытаться понять их природу.

Но остался я в любом случае не зря. Через несколько дней модулятор, исправно работавший с момента моего прибытия, снова вышел из-под контроля.

Всё случилось за доли секунды. Небо потемнело, ветер резко усилился, а затем на деревню обрушился ливень. Вода хлестала по земле сплошной стеной. Порывы ветра пригибали деревья к земле и срывали с крыш всё, что можно было оторвать. Как ни посмотри, а на нормальную работу устройства по поддержанию приемлемой погоды это походило меньше всего.

Выбежав из избы, я повернулся в направлении главного блока модулятора и сконцентрировал внутреннюю энергию в одной точке. Затем несколькими отточенными движениями направил её на устройство. Меньше чем через минуту ветер ослаб, а дождь прекратился.

Я быстро добрался до главного блока. Вода стекала с меня на землю тяжёлыми струями, но внимания на это я не обращал. Меня занимал модулятор. Несмотря на очевидный сбой в работе, никаких неисправностей в управляющем заклинании по-прежнему не было.

Тогда я сосредоточился на магии окружения. И увидел то, чего здесь совершенно точно не было ещё пять минут назад. Поверх пульсирующих потоков фона и слабого излучения статичной магии модулятора, подобно тяжёлой тени, легла пульсирующая масса чужой живой магии.

Она не имела формы и направления, давя на пространство сверху, словно огромный великан, оседающий под тяжестью собственного веса. Эта магия не проникала внутрь и не могла повредить управляющие заклинания. Она просто накладывалась на прибор, подчиняя магические импульсы модулятора себе и приводя к неконтролируемым всплескам.

Я попытался определить её источник — безрезультатно. Это было так же сложно, как определить границы смерча, находясь в его эпицентре. Магическая тень покрывала всю деревню. Но одно можно было утверждать точно: тот, чья магия оставляла этот след, находился в Анноне.

Поставив вокруг деревни магический барьер, я отправился к дому старосты. К тому времени возле него уже собралась толпа жителей. Увидев меня, люди невольно расступались: одежда насквозь промокла, а вода стекала с волос и рукавов, оставляя под ногами тёмные следы.

Я поднялся на порог дома, встал рядом с Флором и обратился сразу ко всем:

— В деревне находится чародей. Именно его вмешательство вызывает сбои атмосферного модулятора.

По толпе прошёл встревоженный шёпот.

— Но в деревне нет посторонних, — неуверенно возразил староста. — А среди местных волшебному ремеслу никто не обучен.

Толпа согласно закивала, но местная дружина тут же получила распоряжение проверить деревню. Остальные жители потихоньку подтянулись к дому старосты, и вскоре здесь собралось уже около половины Анноны. Дружинники вернулись довольно быстро и подтвердили: ни в одном из домов чужаков нет.

Жители начали переглядываться.

— Может быть, кто-то из наших тайно обучался? — предположил один из них.

— И теперь вредит? Вот же гад! — вторил ему кто-то.

— У нас что же, завёлся предатель?!

Толпа беспокойно загалдела. Я усилил голос магией, чтобы не повышать его самому. Ровный и спокойный голос разнёсся над людьми, перекрывая общий гул.

— Пожалуйста, успокойтесь. Магии нужно учиться много лет, а самостоятельно освоить волшебное ремесло практически невозможно. Если бы среди взрослых жителей Анноны был чародей, скрывать этот факт он бы не смог.

Я окинул взглядом собравшихся.

— Остаётся только один логичный вариант. Эта магия исходит от ребёнка.

Люди начали переглядываться. Отовсюду слышался шёпот:

— Батюшки! Кто-то из наших ребятишек — чародей?!

— Да быть того не может! В Церее таких уж лет сто как не рождалось!

— Как мы могли проморгать?..

И даже:

— Радость-то какая!

Я раздал всем родителям инструкции, как проверить детей на магический потенциал, и попросил сообщить результаты по готовности, после чего вернулся в гостевую избу, высушил одежду и волосы и попробовал заняться работой.

Сосредоточиться мне не удалось. Довольно скоро я почувствовал, как кто-то пытается покинуть деревню сквозь барьер. И — что самое удивительное — у него получилось.

Брешь в защите образовалась так легко, словно вместо прочной стены я возвёл досадную туманную завесу. Немедленно открыв портал, я переместился к месту разрыва. За барьером, в поле, уже мелькала бегущая фигура. Пришлось отправляться в погоню.

Бегущей оказалась девчушка лет десяти. Она мчалась, не разбирая дороги, но, несмотря на все старания, догнать её не составило труда. Я не стал хватать беглянку и просто вышел из портала прямо перед ней, остановившись на некотором расстоянии.

— Привет.

Девочка остановилась, панически заозиралась по сторонам и, видимо, не решив, куда бежать дальше, разрыдалась. Я сделал шаг вперёд и опустился перед ней на колени.

— Как тебя зовут?

— Ли... Либера, — выдавила она сквозь слёзы.

— Приятно познакомиться, Либера. Моё имя Ли Цю.

Я старался говорить как можно мягче. Девочка перестала рыдать, хотя слёзы всё ещё текли по щекам. Она замерла в защитной позе, будто в любой момент была готова снова обратиться в бегство.

— Ты очень смелая, — продолжил я. — И сильная. Пройти через мой барьер — весьма впечатляющий результат. Особенно в столь юном возрасте.

Она исподлобья посмотрела на меня. Кажется, в её взгляде впервые появилось что-то похожее на любопытство.

— Не каждый взрослый чародей способен на это, — закончил я.

Либера снова всхлипнула, но на этот раз скорее по инерции. Плечи перестали подрагивать. Я попытался представить, что может волновать её сейчас больше всего, и продолжил:

— Никто не будет ругать тебя за погодный модулятор. Обещаю. Пробуждённую магию невозможно контролировать без должного обучения.

Девочка смотрела на меня, слегка прищурившись, и время от времени поглядывала по сторонам, будто прикидывая, куда можно убежать.

— Я объясню это и твоим родителям, и всей деревне, — как можно убедительнее сказал я. — А со временем ты обязательно научишься ею управлять. Из тебя получится выдающаяся волшебница.

Уже почти успокоившаяся девчушка снова зашлась в рыданиях.

— Не хочу!

Я моргнул, пытаясь понять, что именно в моих словах вызвало такую реакцию.

— Чего именно?

— Не хочу быть волшебницей!

На несколько мгновений я потерял дар речи. Ответ оказался настолько неожиданным, что его смысл не сразу уложился в моей голове.

— Почему? — наконец уточнил я.

— Меня заставят уехать! Не только из дома, но и вообще из Цереи. Не хочу!

Я улыбнулся.

— Вовсе не обязательно уезжать. В школе учиться комфортнее, но можно брать уроки и у личного наставника. Для меня будет честью тебя учить.

— Ни за что! Не хочу!!!

Девчушка топнула ногой и замотала головой. Я в нерешительности замолчал. Мгновение спустя Либера, словно вспомнив правила вежливости, которым её учили родители, сделала шаг ближе и поклонилась.

— Простите, господин чародей. Я не хотела вас обидеть. Я многое о вас слышала и знаю, что вы очень хороший. Я ничего не имею против вас. Только против магии!

Моё непонимание лишь усилилось.

— Почему? Разве ты не чувствуешь магические потоки, из которых соткана Аннона? Они ведь такие яркие, такие пронзительные, такие свободные...

Я осёкся, заметив, как юная собеседница хмурится от моих слов.

Либера наморщила лобик, словно подбирая подходящие слова.

— Мне не нравится! — наконец вырвалось у неё. — Не нравятся ощущения, когда магия проходит сквозь меня. Не нравится, что я вообще вижу эти бессмысленные яркие всполохи вокруг. Они везде! Это только мешает!

Её руки сжались в кулачки. На глазах снова выступили слёзы.

— А больше никто их не видит. Друзья не видят. Родители, братья, сёстры. Словно только со мной что-то не так. Я чувствую себя неправильной. Эта дурацкая магия делает меня несчастной!

Я опустил глаза. Ответить сразу не получилось, и некоторое время я просто сидел перед ней молча.

Либера, снова успокоившись, подошла ещё ближе и уселась на мокрую траву рядом со мной.

— Только бабушка знала, что я родилась чародейкой. Заметила, когда я была ещё совсем маленькой. И варила мне снадобья, которые помогали сделать меня нормальной. Она говорила, что со временем это пройдёт и надо просто подождать. Говорила, что я это перерасту. Как некоторые болезни у других ребят.

Её голос стал тише.

— А недавно бабушка умерла. После этого я старалась сдерживаться сама, но иногда это просто невозможно! Вот и начались проблемы с повелителем погоды... Я правда не нарочно!

Я кивнул и снова посмотрел на неё, но ничего не сказал.

— Это был только наш с бабушкой секрет, — продолжила Либера. — Если родители узнают, что я чародейка, они непременно заставят меня учиться быть волшебницей. Им почему-то кажется, что это что-то хорошее. Я кучу раз слышала, как они с другими взрослыми обсуждали, что деревне пригодился бы собственный чародей. Так что меня никто даже не спросит!

Она посмотрела на меня прямо — без всякой попытки скрыть обуревающие её чувства.

— А я хочу быть земледельцем! Как родители, как братья и сёстры. И не хочу постоянно отличаться от других!

Девочка нервно стиснула руками колени.

— Если я сейчас вернусь, родители захотят, чтобы я осталась чародейкой. И я не хочу их разочаровывать. Но и становиться волшебницей тоже не хочу!

Я смотрел на девочку и никак не мог подобрать слов. Для меня магия всегда была чем-то совершенно естественным. И необходимым — как воздух. Никогда в жизни она не была мне обузой. Напротив — именно магия всегда делала мир для меня настоящим. Никогда прежде я не смотрел на неё под таким углом.

Либера ждала. Я ответил не сразу.

— Я понял тебя, — наконец сказал я, поднимаясь на ноги. — Идём.

Девочка подняла голову. В её огромных испуганных глазах снова выступили слёзы.

— В деревню? — упавшим голосом уточнила она.

Я кивнул.

— Да. Я дам тебе рецепт снадобья, которое поможет заглушить твою магическую энергию. А родителям скажем, что это лекарство, необходимое для здоровья.

Несколько секунд Либера смотрела на меня так, словно не верила услышанному. Затем её лицо изменилось: исчезло напряжение, губы дрогнули, а затем растянулись в улыбке.

— Правда?

— Правда. Теперь твои чародейские способности будут нашим секретом.

Девочка подпрыгнула, едва не поскользнувшись на мокрой траве, и тут же засмеялась сквозь ещё не высохшие слёзы. Потом, словно вспомнив всё те же правила вежливости, снова стала серьёзной.

— А как мы объясним сбои в повелителе погоды?

— Об этом можешь не переживать, — тихо ответил я. — Я что-нибудь придумаю.

Девочка несколько секунд изучающе смотрела на меня, а затем кивнула. Я открыл портал, и мы шагнули прямо к гостевому дому, где я остановился.

Там уже ждали Флор и обеспокоенная семейная пара. Увидев рядом со мной Либеру, оба заметно расслабились.

— Господин Ли Цю! — воскликнул староста. — А у нас как раз готовы результаты проверки.

Он протянул мне написанный от руки список. В нём значилось чуть больше сотни имён. Напротив каждого стоял крестик.

— Почти все дети деревни прошли тест. Ни у одного ребёнка способностей к магии не обнаружено. Осталась только одна девочка.

Староста Флор выразительно посмотрел на Либеру.

— Я встретил её, когда проверял барьер, — пояснил я. — Так что проверил её способности сам.

Родители девочки посмотрели на меня с надеждой.

— Она не чародейка.

Плечи отца девочки поникли, мать грустно покачала головой. Сама же Либера издала громкий вздох облегчения и с благодарной улыбкой посмотрела мне в глаза. Если бы родители в этот момент смотрели на дочь, наша небольшая ложь оказалась бы под угрозой.

Староста Флор слегка нахмурился и почесал затылок.

— Что ж, значит, среди детей чародеев нет. Тогда кто же виновник происходящего с нашими полями?

— О, я как раз разобрался, в чём была причина поломки.

Я постарался придать лицу максимально серьёзное выражение, которое только может быть у человека, собирающегося произнести совершенную антинаучную глупость.

— Произошло тонкое фрактальное изменение в основании главного кристалла управляющего модуля. Его видно только под определённым углом, поэтому я так долго не замечал проблемы. Всё-таки я не специалист по статичной магии. Но теперь всё в порядке. Больше в атмосферном модуляторе сбоев не будет.

Флор заметно оживился.

— Значит, вы всё починили? Какое счастье! Спасибо вам огромное, господин Ли Цю!

Родители Либеры присоединились к его благодарностям. Дав им закончить, я заговорил снова:

— Я хотел бы сообщить кое-что о вашей дочери.

Мужчина и женщина посмотрели на меня с заметным беспокойством.

— Во время проверки я обнаружил небольшую уязвимость в её иммунитете. Ничего критического, но чтобы сохранить здоровье, в течение ближайшей пары лет девочке потребуется принимать специальное лекарство.

Я достал из сумки бланк и перо.

— Я запишу рецепт. Эти травы растут здесь в изобилии, так что вы сможете делать лекарство самостоятельно. Принимать его нужно раз в неделю, а начать — как можно скорее. И ни в коем случае не пропускать.

Родители согласно закивали, принимая заполненный бланк из моих рук.

— Конечно, господин Ли Цю! Спасибо!

Они тепло попрощались со мной и все вместе направились прочь. Несколько шагов спустя Либера обернулась, и на мгновение наши взгляды встретились. Затем она неожиданно подбежала ко мне и крепко обняла, громко прошептав:

— Огромное спасибо, господин чародей!

Я положил ладонь ей на голову и легонько потрепал по пшеничным волосам.

— Не за что.

На мгновение прижавшись сильнее, она тут же отстранилась и радостно убежала вслед за родителями. Я проводил её взглядом и только через несколько секунд заметил, что Флор что-то мне говорит.

— Вы наш спаситель, — донёсся до меня тёплый и радостный голос старосты. — Думаю, завтра в Анноне будет что отпраздновать. Вы ведь останетесь с нами?

Я перевёл взгляд на старосту.

— Что? Ох. Нет, простите. Я должен вернуться в Церес.

Флор недоверчиво прищурился, глядя на меня снизу вверх.

— Может, всё-таки задержитесь? — Он невесомо хлопнул меня по плечу. — Я видел, что вы можете работать и отсюда. Разве один день что-нибудь решит?

— К сожалению, мне уже пора.

Староста одарил меня долгим взглядом. Казалось, он хотел что-то сказать или спросить о чём-то ещё, но в итоге передумал. Вздохнув, он лишь предложил:

— Тогда позвольте хотя бы проводить вас до портальной двери.

— В этом нет нужды.

Пока мужчина говорил, я уже сделал несколько автоматических жестов рукой. Пространство перед гостевым домом подёрнулось, и его прорезал неровный овал портала. Он грубо рассёк плотные магические потоки Анноны, и те отозвались на это действие звенящим гудением.

Они были по-прежнему яркими и свободными. Задержав на них взгляд всего на мгновение, я отвернулся.

— Всего доброго, господин Ли Цю, — услышал я голос старосты, делая шаг в портал.

— Всего доброго, — отозвался я, но меня уже никто не услышал.

Я оказался посреди рабочего кабинета в королевском замке столицы. Из открытого окна доносились привычные звуки Цереса: крики торговцев, гул повозок, голоса прохожих и крики чаек, смешивающиеся с шумом моря. Свежий ветер, любопытно заглядывающий в кабинет, приносил с собой солоноватый запах порта.

Я немного постоял у окна, а затем вернулся к рабочему столу. На нём уже возвышалась новая гора бумаг. Работы действительно было много.

*****

Слушая наставника, я чувствовала, как внутри меня медленно нарастает возмущение. Лишь когда Ли Цю замолчал, я наконец заметила, что уже минуту держу в руках странного вида корнеплод и сверлю его невидящим взглядом. Осознав это, я быстро перевела глаза на стоявшего за прилавком коренастого фермера: тот уже явно начал беспокоиться из-за столь пристального внимания к результату его труда.

Я поспешно переключилась на магическое зрение. Ничего подозрительного.

— Очень... достойный экземпляр, — нескладно похвалила я непонятный овощ, быстро вернула его на место и отошла от прилавка.

Ли Цю уже стоял у следующего стола и с тем же профессиональным спокойствием рассматривал очередные конкурсные образцы. Я невольно обернулась на пройденные ряды, пытаясь отыскать среди толпы рыжую девушку с тыквами. Безуспешно — мы слишком далеко отошли.

Впрочем, я не сомневалась, что моё возмущение каким-нибудь образом передастся той юной особе телепатически. Ведь возмущена я была сильно.

Даже если учесть, что во время прибытия Ли Цю в Аннону Либера была ребёнком, её поведение из рассказа не укладывалось у меня в голове. Как можно было назвать магию чем-то, что портит жизнь? Уму непостижимо!

В Церее и так почти не рождались чародеи. А человек, которому не просто досталась природная предрасположенность, но который ещё и получил возможность с детства развивать свои способности под руководством настоящего профессионала, добровольно отказался от такого шанса. Ну разве так можно? Да я бы, встреться мне кто-нибудь вроде Ли Цю в десять лет, всё отдала за такую возможность!

Вернувшись наконец из собственных мыслей в реальный мир, я обнаружила, что наставник успел уйти довольно далеко. Пришлось бежать следом, по пути едва не угодив сапогом в притаившуюся на краю дороги лужу.

Догнала я его возле фруктового прилавка, где прямо на глазах у посетителей готовили свежевыжатые соки. Делал это небольшой статичный артефакт, ловко превращавший целые плоды в яркую жидкость. Я тут же задумалась, могли ли сами соки участвовать в Смотринах. Наверное, всё-таки нет: ведь на конечный продукт магия воздействовала непосредственно. Но разве становился сок от этого хуже? Мысль о том, что магия способна что-то испортить, по-прежнему казалась мне противоестественной.

— Держи, — сказал Ли Цю, протянув мне стакан.

Я растерянно приняла его и сделала глоток. Сок оказался прохладным и слегка терпким.

— Спасибо.

Благодаря живительной влаге возмущение начало отступать. Я даже испытала стыд за мысленные лучи осуждения, которые ещё недавно посылала в сторону рыжей любительницы тыкв.

— Выходит, хорошо, что ты не стал настаивать, — признала я. — Сейчас Либера выглядит вполне счастливой.

— Согласен.

Я отпила ещё немного.

— Но всё-таки это ужасно несправедливо, — добавила я после паузы. — Что магические способности достались человеку, не способному оценить их по достоинству. Но знаешь что? Я думаю, хорошо, что она не стала твоей ученицей. Осваивать волшебное ремесло с таким отношением к магии было бы настоящим преступлением.

Ли Цю не ответил, и мы продолжили идти вдоль рядов. Большую часть павильонов мы уже осмотрели и теперь постепенно возвращались к площадке организаторов: предварительных победителей должны были назвать с минуты на минуту.

Наставник шёл впереди, а я плелась следом, всё ещё прокручивая в голове услышанную историю.

— Ты сильно тогда расстроился? — спросила я наконец — гораздо тише обычного. Думаю, какая-то часть меня надеялась, что чародей не услышит. Но он, разумеется, услышал.

— Немного, — признался Ли Цю. — Было неприятно узнать, что магия может доставлять такой дискомфорт. Но это открытие позволило мне увидеть мир шире.

— Несправедливый мир во всей красе, — пробормотала я. — И его непревзойдённое чувство юмора.

Ли Цю покосился на меня, и я продолжила:

— Восемь лет назад ты был готов взять в ученицы ребёнка с огромным потенциалом и предложил ей учиться — а она отказалась. А восемь лет спустя у тебя появилась ученица — далеко не ребёнок и с почти отрицательным потенциалом. Да ещё и навязалась она тебе сама. По-моему, весьма иронично.

Ли Цю остановился так резко, что я едва не врезалась носом в его спину — едва успела затормозить. Чародей обернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Не вижу никакой мировой несправедливости, — произнёс он это настолько уверенно, что я невольно замолчала. — Каждый получил именно то, чего хотел. Либера — свободу от магии и возможность жить так же, как её семья и односельчане. Ты — возможность учиться магии. Я — ученицу и человека, который любит магию так же, как я. По-моему, вполне удачный исход.

Пока я обдумывала сказанное, чародей продолжил:

— И, если мне не изменяет память, пойти ко мне в ученики предложил тебе я. Ты не навязывалась.

— Ты же просто проявил вежливость, — пробормотала я, опуская взгляд и вспоминая обстоятельства нашего соглашения.

— Думаешь?

Я снова посмотрела на него. Лицо Ли Цю оставалось совершенно спокойным и бесстрастным. Вот всегда так — поди догадайся, что у него в голове!

— Не знаю, — честно призналась я. — Но ты дал мне выбор: я могла вернуться в Церес и стать твоей ученицей или уехать с Эваном в Вест-Эол и начать там новую жизнь. Насколько я понимаю, ты бы принял любое моё решение и не стал бы мешать.

— Принял бы, — согласился наставник. — Но это не значит, что я не расстроился бы, окажись твой выбор другим.

Я замерла. Что-то внутри болезненно сжалось, и на несколько секунд я совершенно потеряла дар речи. В голове пыталась сложиться вразумительная речь о том, что ни за что на свете я не променяла бы возможность учиться магии на какую-то скучную серую жизнь без неё, но сформулировать мысль я не успела: к нам подошёл мужчина с широкой красной лентой через плечо — судя по виду, один из распорядителей Смотрин.

— Господин Ли Цю, госпожа чародейка, — обратился он к нам, слегка поклонившись. — Судейская комиссия завершила предварительный отбор. Все экземпляры, претендующие на награды, собраны у главного павильона. Можно приступать к магической проверке.

Госпожа чародейка. Как же всё-таки приятно звучит.

— Уже идём, — спокойно ответил Ли Цю, и мы ускорили шаг.

У главного павильона нас ждала вереница длинных столов. На них лежали овощи, ягоды, фрукты, колосья и какие-то растения, о назначении которых мне оставалось только догадываться. За ограждениями неподалёку стояли козы, свинки, птицы и прочие — совершенно незнакомые мне — животные.

Теперь я понимала, почему именно эти экземпляры дошли до финала. Здесь было всё: самые необычные оттенки, идеальная форма, шерсть, настолько густая и гладкая, что хотелось немедленно её потрогать, плоды невероятного размера — и при этом никакой видимой магии.

Ли Цю положил ладонь мне на плечо.

— Что ж. Пришло время твоей экспертной оценки.

Я в ужасе повернулась к нему.

— Моей?

— Конечно, — подтвердил он. — Кандидаты ждут твоего вердикта.

Я посмотрела на бесконечный ряд образцов и на членов комиссии, уже выжидающе наблюдавших за нами. Конечности предательски похолодели.

— Может, лучше ты? — предложила я. — Или хотя бы вместе?

— Ты готова, — спокойно сказал Ли Цю и отступил на шаг.

Перед столами я осталась одна — если не считать нескольких судей, распорядителей и владельцев конкурсных экземпляров, сосредоточивших на мне свои взгляды. Ну что ж. Значит, время работать.

Большая часть финалистов оказалась совершенно чистой, но возле одной белой козы я задержалась: вокруг её шерсти виднелся едва заметный след посторонней магии. Я нахмурилась.

— Ли Цю, я ведь не ошибаюсь? — позвала я чародея. — Проверь, пожалуйста.

Наставник подошёл ближе. Некоторое время он рассматривал животное сам, после чего решительно кивнул.

— Так и есть. Остаточное действие зелья.

Козу дисквалифицировали. Но остальные лауреаты проверку прошли, и к вечеру состоялась церемония награждения победителей. Либеры среди них не оказалось. Видимо, её тыква пока не могла конкурировать с настоящими мастодонтами конкурса. Но она же сама сказала, что это её первый конкурс — время ещё будет.

По окончании награждения Смотрин мы наконец вернулись домой. По пути я решила, что хотя бы окончание праздника проведу как положено, поэтому мы вынесли на порог дома Ли Цю всё, что удалось обнаружить на кухне.

Результат получился удручающим. Некоторое время я скептически рассматривала наши дары, пытаясь представить реакцию богини.

— На месте Моры я бы не просто отказалась это принимать, — в конце концов заключила я. — А ещё и какое-нибудь проклятие оставила в отместку.

Ли Цю едва заметно улыбнулся. Здорово, конечно, что ему весело — только вот я не шутила. К счастью, ситуацию спас Рафаил. Он появился ближе к вечеру с двумя большими свёртками, корзиной фруктов и настолько довольным лицом, словно только что получил годовую премию.

— Как знал, что вы не подготовитесь, — заявил он вместо приветствия и принялся разворачивать свёртки.

Внутри обнаружились свежая выпечка, несколько готовых блюд и сладости, так что вскоре мы оказались готовы праздновать. Насколько я заметила, в Цересе обычая оставлять дары на пороге почти не придерживались, поэтому ни окрестные дети, ни голодные соседи за угощением не пришли. Но нас это совершенно не расстроило. Устроившись прямо у входа в дом и укутавшись в тёплые накидки, мы сами ели собственные подношения, радуясь тому, что Мора официально переступила Порог.

Глава 8. Моресский «чародей»

С наступлением холодов замёрзли и мои ученические способности: прогресс встал намертво, и сколько бы я ни билась над новыми заклинаниями, ничего не получалось.

Дело осложнялось тем, что теперь Ли Цю был постоянно занят. Из-за постоянных проверок, консультаций и выездов он пропадал по делам не только днями, но и вечерами, а иногда даже ночами. Так что времени на моё обучение практически не оставалось.

Когда у него выдавалась свободная минута, и Ли Цю предлагал позаниматься, отказывалась уже я. Врала о том, что хочу ещё раз повторить старые заклинания или сосредоточиться на теории. Ссылалась на личные дела. В общем, придумывала достаточно убедительные причины, чтобы наставник мог хотя бы немного отдохнуть со спокойной совестью.

Впрочем, дела у меня и в самом деле были. Помимо того, что я по-прежнему старалась ездить с Ли Цю на задания, когда могла хоть чем-то пригодиться, теперь ещё и Лана периодически звала меня во дворец — причём не как ученицу придворного чародея, а как отдельную магическую единицу для личной помощи.

Один раз, например, она поручила мне разобраться, куда исчезла целая коробка приглашений на дворцовый приём, и после получаса расспросов выяснилось, что один из слуг просто отнёс её не в ту канцелярию. В другой раз Лана попросила помочь проследить за подготовкой комнат для гостей, потому что сама уже запуталась, кому что обещала. Магии для разрешения этих вопросов не требовалось — просто немного терпения и внимания. Так что полезнее я себя от этого не чувствовала. Скорее наоборот.

Теперь многие во дворце обращались ко мне не иначе как «госпожа чародейка» — видимо, называть по имени женщину, чьё имя совпадало с именем богини, людям всё-таки было неловко, — и мне постоянно казалось, что я выдаю себя за кого-то ещё. Хотя иногда магия всё-таки требовалась.

Однажды какой-то неведомой силой подписанный лист из важного международного договора умудрился залететь под тяжёлый шкаф, который трое мужчин так и не смогли сдвинуть с места — тогда я приподняла бумагу левитацией и легко вытащила наружу.

В другой раз Илара Вейн потеряла кольцо и никак не могла вспомнить, где именно видела его в последний раз. За день она успела посетить едва ли не половину центральных мест Цереса, и на их пеший обход ушла бы уйма времени. Так что я просто стала открывать небольшие мини-порталы в одно место за другим, пока через очередное окошко мы наконец не обнаружили кольцо под столиком в кондитерской.

По-моему, ничего впечатляющего ни в одном из этих событий не было. Но Лана придерживалась иного мнения. Выступая главным инициатором моей стремительно растущей популярности, она была совершенно счастлива.

— Мора, это так здорово! Теперь не только у отца есть свой чародей, но и у меня — своя чародейка!

Она смотрела на меня с таким восторгом, что мне оставалось только улыбнуться в ответ и молча согласиться. Только вот её энтузиазма сама я не испытывала. Ну какая из меня чародейка, если в моём арсенале едва набирается десяток заклинаний, а в обучении я опять топчусь на месте?

Куда красноречивее о моём настоящем уровне говорили задания, на которые я отправлялась вместе с Ли Цю. Там от меня обычно пользы не было. Наставник самостоятельно разбирался с проблемой, а я в лучшем случае помогала сделать так, чтобы ему не мешали. Хороша помощница, нечего сказать. Да и что говорить?

Я пыталась бороться с негативными мыслями, но настроение окончательно и бесповоротно перешло в стадию «всё очень плохо», так что в конечном итоге даже постоянная занятость не помешала Ли Цю это заметить.

— Что тебя беспокоит? — спросил он однажды вечером, после короткого стука входя в мою комнату и устраиваясь за письменным столом.

Когда дверь открылась, я поторопилась принять сидячее положение и немного привести себя в порядок. Получилось не слишком убедительно. Волосы растрепались, и я всё ещё была в ночной рубашке, поэтому пришлось поспешно натянуть на себя плед, чтобы не выглядеть человеком, которого только что подняли с постели.

Особенно неловко было оттого, что сам чародей только вернулся с очередного дела и даже не успел переодеться в домашнее. Он работал. А я уже два часа валялась в кровати и жалела себя. Замечательно, просто замечательно.

— Ничего, — поспешила ответить я, и тут же осеклась.

Вот и зачем я вру? Ли Цю всё равно уже заметил, что что-то не так. К тому же наверняка устал, и устраивать сейчас долгий спектакль из «всё нормально» значило только зря отнимать его время. Я вздохнула.

— Просто мне кажется, что я не справляюсь.

— С чем? — уточнил наставник, и в его голосе мне послушалось лёгкое удивление.

И в самом деле, с чем? У меня и дел-то никаких, а я всё равно умудряюсь не справляться. Едва удержавшись от ответа «со своей жизнью», я пояснила:

— Мне кажется, я не настоящая чародейка и не имею права так называться.

Ли Цю посмотрел на меня внимательнее, и брови у него едва заметно приподнялись.

— Чародей — человек, рождённый со способностью чувствовать магические потоки и управлять ими при помощи собственной воли, — процитировал он определение из церейского словаря. — Не вижу причин, по которым ты не могла бы так называться.

— Да знаю я, — пробормотала я, сильнее закутываясь в плед. — Но мне кажется, я не заслуживаю, чтобы меня так называли... другие. Когда Лана приглашает меня во дворец и представляет всем своей чародейкой, я чувствую себя самозванкой. Толку-то от моей магии почти никакого. Ни придворным помочь не могу, ни тебе. Я бы, наверное, больше пользы приносила, если бы просто работала кухаркой.

— Ты ошибаешься, — серьёзно ответил Ли Цю. Потом чуть помолчал. — Не возьмусь судить, насколько велики твои кулинарные таланты…

Мне немедленно стало стыдно ещё и за это. Когда-то я хотя бы готовила нам завтраки и обеды. Но после того, как график Ли Цю окончательно перестал подчиняться законам здравого смысла, я вообще перестала следить за нашим продовольствием, и в последнее время мы ели только то, что сам наставник успевал купить по пути домой. Прекрасно. Выходит, кухаркой я бы тоже оказалась бесполезной.

— …Но могу совершенно точно сказать, что твои магические способности делают тебя хорошей чародейкой, — продолжил Ли Цю, делая вид, будто не заметил, что я успела провалиться в ещё одну внутреннюю бездну. — Ты умеешь определять, какое заклинание уместно использовать в конкретной ситуации. Замечаешь следы магического вмешательства. Не применяешь силу там, где она не нужна.

Я слегка приподняла голову. Ли Цю продолжал перечисление тем же спокойным тоном, словно зачитывал строки канцелярского отчёта:

— За последние месяцы ты заметно продвинулась в портальной магии. Более того, твои компактные порталы — довольно необычный случай. Все известные техники рассчитаны на довольно крупный разрыв пространства. Ты же научилась создавать маленькие устойчивые окна без лишних затрат энергии.

Я моргнула.

— Это правда так необычно?

— Достаточно необычно, чтобы я рассказал об этой технике нескольким коллегам из Джуна. Они крайне заинтересовались.

Я машинально выпрямила спину. Почему-то от этого уточнения стало ещё приятнее.

— Так что, — закончил Ли Цю, — при всём желании я не могу согласиться с утверждением, что ты лишь притворяешься чародейкой. Ты родилась со способностями, развила их и осознанно их используешь.

Я медленно кивнула. Если Ли Цю действительно видел меня именно такой, это было здорово. И всё же неприятное чувство внутри никуда не исчезло. Я перевела взгляд на книжные полки. Большинство учебных пособий на них всё ещё предназначались начинающим: управление потоками, базовые жесты, простейшие способы контроля.

— Тогда почему я всё равно чувствую себя самозванкой? — тихо спросила я.

Ли Цю ненадолго задумался.

— Думаю, ты просто ждёшь от себя гораздо большего.

Я снова повернулась к Ли Цю. Он внимательно смотрел на меня, и в этот раз я выдержала его взгляд.

— Но это уже не вопрос способностей, — продолжил наставник. — А вопрос о том, кого ты сама считаешь настоящим волшебником. Была у меня когда-то одна история, в которой возник занятный спор как раз на эту тему.

Я даже не сразу поняла, к чему он ведёт.

— Хочешь мне её рассказать? — недоверчиво уточнила я.

— Ну да, — слегка пожал плечами чародей. — Если ты, конечно, хочешь послушать.

Я уставилась на него во все глаза. Что за магия? Обычно это я цеплялась за случайно обронённую фразу наставника и уговаривала до тех пор, пока Ли Цю наконец не сдавался и не начинал рассказывать истории из своего прошлого. А теперь он сам предлагает! Ну как тут отказаться?

Я тут же закивала и, всё ещё кутаясь в плед, подалась ближе к столу.

— Тогда слушай, — сказал Ли Цю. — Едва войдя в кабинет короля…

*****

Едва войдя в кабинет короля, я с порога спросил:

— Что случилось?

В кабинете пахло женским парфюмом и чем-то ванильным. На небольшом столике у окна по центру стояла тарелка с пирожными, а на краю того же столика сиротливо громоздились документы, зависшие в шаге от того, чтобы свалиться вниз.

Ларс приветливо махнул мне из-за стола, потянулся, словно сытый кот, слегка сморщился и с деланным недовольством ответил:

— Да просто решил вызвать старого друга к себе. Тем более наши кабинеты в пяти минутах ходьбы друг от друга. Что я, не могу, что ли?

— Можешь, — согласно кивнул я. — Если ты решил окончательно отказаться от королевских обязательств и желаешь мне об этом сообщить. В твоей приёмной не менее дюжины человек ожидают аудиенции. Причём все поголовно — люди весьма занятые и знатные. Так что у тебя должна быть взвешенная причина заставлять их ждать.

При упоминании посетителей Его Величество скривился, сложил пальцы домиком, оперев локти о стол, и внимательно посмотрел на меня. Когда он заговорил, в его голосе ещё оставалась привычная ирония, но тон уже стал серьёзнее.

— Ты прав. Появилось тут одно дело, где без твоей помощи не обойтись. Это касается моресских сепаратистов.

Я прошёл через кабинет и занял стул перед столом Ларса. Информация обещала быть необычной.

— Что-то не так со специальным отделом, который занимается этой проблемой? Зачем вдруг понадобился я?

Король вздохнул, пошарил пальцами в складках мантии и вытащил голосовую карту. Активировав её одним движением, он дождался, пока она загорится, и снова погасил.

— А вот послушай. Началось всё с того, что в Моресе стали происходить несчастные случаи с чиновниками, которые активно поддерживали центральную королевскую власть и меня лично.

Ларс загнул первый палец.

— Казначей Нортвиг перевернулся на городской улице вместе с каретой и погиб под копытами собственных лошадей.

Затем загнул второй.

— Старый советник Гюльденкроне оступился на лестнице прямо во Дворце Совещаний, пролетел более сотни ступеней вниз и свернул себе шею.

Последовал третий палец.

— Последним был мэр Равнхольт — он вообще поскользнулся в собственном доме во время приёма водных процедур. Но итог тот же.

На вызов через голосовую карту откликнулась молоденькая служанка: пока король говорил, она внесла поднос с двумя чашками чая. Я благодарно кивнул ей. Девушка слегка покраснела, улыбнулась и быстро покинула кабинет.

Я вдохнул аромат, отхлебнул и поставил чашку на блюдце. Ларс сделал то же самое и продолжил рассказ:

— Ничего подозрительного в самих несчастных случаях не обнаружили. Но то, что все три произошли за один месяц, да ещё и с лояльными мне людьми, подозрительно само по себе, сам понимаешь. Так что мои люди начали расследование. И благодаря связям, а также слухам, которыми полнятся городские улицы, им удалось выяснить, будто у движения сепаратистов появился собственный чародей.

Я вопросительно изогнул брови. Ларс хмыкнул, заметив моё выражение лица, и продолжил:

— Специальный отдел начал слежку и вскоре сумел установить его личность. Так называемым чародеем оказался некий Элиан Сольв — молодой и талантливый архитектор.

— Тот, что спроектировал наш Дворец Драконов? — уточнил я.

Король кивнул. Я вспомнил воздушное здание на восточной площади столицы, удивлённо покачал головой и не сумел удержаться от комментария:

— Если он смог выучиться волшебному ремеслу и при этом достичь такого уровня в архитектурном мастерстве, не достигнув даже тридцати лет, он настоящий талант.

Король усмехнулся и снова отхлебнул чая. Затем, не вставая с кресла, потянулся к столику у окна и с большим трудом подцепил оттуда пирожное.

— Ну, в то, что он в самом деле чародей, никто особо не верил. Всё-таки скрыть такой факт, да ещё будучи человеком публичным, задачка со звёздочкой, — жуя, пояснил Ларс. — Но изловить его и допросить в любом случае надо было. Так что специальный отряд тщательно спланировал изящный тайный захват, который должен был состояться вчера вечером. Но, как ты наверняка уже понял, захват пошёл не по плану.

Ларс со стуком поставил чашку на стол. Несколько капель чая разлетелись по столу, чудом не попав на покоящиеся на столе бумаги.

— Сольва решили брать под видом заказчиков в его личной приёмной. Но он каким-то образом почуял, что это полиция явилась по его душу, и буквально испарился из оцепленного здания. Не иначе как магия!

В голосе короля прозвучал едкий сарказм, но я пропустил его мимо ушей. Если Сольв действительно владел магией, подобное исчезновение вполне могло оказаться её следствием.

— Так вот, — вернулся к разговору Ларс после небольшой паузы. — Как только штурмовая группа поняла, что цель сбежала, на уши подняли уже весь Морес. Но архитектор-волшебник как сквозь землю провалился. До самого утра его пытались выследить самостоятельно, и лишь несколько часов назад наконец соизволили доложить о ситуации в Церес и запросить подмогу. И вот отсюда начинается часть, которая будет тебе особенно интересна.

Я постарался придать своему виду ещё больше внимательности. Даже отставил чашку, предварительно опустошив её.

— Когда мои люди отправились в Морес, оказалось, что все портальные двери северной столицы вышли из строя. Быстрое расследование показало, что над городом натянута антипортальная сеть, да ещё и такая, которую просто невозможно деактивировать.

Король встал из-за стола, подошёл к висевшей на стене карте и недовольно ткнул пальцем в область Мореса.

— Направленный мной отряд добрался только до портальной двери в Нокте. Оттуда они уже вышли в Морес и, пока мы болтаем, наверняка приближаются к цели. Но сам понимаешь, рассчитывать на них особо не стоит. Если этот архитектор и в самом деле чародей, шансов у них никаких.

Я обдумал услышанное. Пока ничто не свидетельствовало о том, что Элиан Сольв в самом деле владеет магией. Но и отбрасывать такую возможность было бы опрометчиво.

— Если он чародей, это будет интересно.

— Да не то слово, как интересно, — устало вздохнул Ларс, возвращаясь в кресло. Он потёр ладонями лицо, задержал пальцы у висков и на несколько секунд прикрыл глаза. За привычной лёгкостью в его голосе уже почти не осталось сил. — Значит, возьмёшься?

Но моего ответа Его Величество не услышал: к тому моменту я как раз шагнул в открывшийся в кабинете портал, и тот начал медленно закрываться за моей спиной.

Времени на портальные двери я тратить не стал. Вместо этого я воспользовался серией личных порталов и вскоре оказался рядом с моресскими воротами. В сам Морес, как и сообщал Ларс, открыть портал я не смог: еле заметно поблескивающая в небе над северной столицей сеть активно препятствовала нарушению целостности магического фона в черте города. Однако я спокойно прошёл сквозь ворота, поймал ближайшего кучера и велел отвезти меня в полицейское управление.

Там я встретился с начальником полиции Марцеллином Лихтом, коротко представился, быстро получил все имеющиеся сведения об Элиане Сольве, его месте жительства и местах посещения и тут же отправился осматривать антипортальную сеть.

Для начала важно было установить, почему сеть нельзя деактивировать.

Сама по себе такая сеть была рядовым устройством статичной магии, хотя и довольно дорогим. Воспользоваться ей мог кто угодно, но на это требовалось официальное разрешение властей. На ту, что окутала Морес, разрешения, надо полагать, не было.

Интересным было другое. Стандартные антипортальные сети легко отключались, если добраться до места их развёртывания. Сделать же такую сеть неотключаемой можно было двумя способами: вмешаться в управляющее заклинание или использовать живую магию. В обоих случаях требовался чародей, хотя и с совершенно разными навыками.

Но, найдя место установки сети, я довольно быстро обнаружил, что оба моих предположения оказались неверны: ни следов живой магии, ни вмешательства в статичную здесь не оказалось. Вместо этого в основание сети были встроены особые блокирующие устройства. Они тоже являлись магическими артефактами, но к свободной продаже были строго запрещены. Значит, попасть в Морес могли только контрабандным путём.

Передо мной было явное свидетельство преступления — и ни одного следа магии конкретного чародея.

Вернувшись в полицейский департамент, я попросил предоставить мне полную картину с мест происшествий, связанных с пострадавшими чиновниками, а также все имеющиеся улики. Марцеллин Лихт недовольно пробурчал себе под нос:

— Нет бы преступника искать. А вы, вместо этого, берётесь за работу, которую мои люди уже давно сделали и которая вообще не относится к делу. Нет в этих несчастных случаях ничего особенного. Разве что этот Сольв опоил чиновников, да и то маловероятно.

Я не стал отвечать. Несмотря на недовольство, начальник полиции всё-таки показал мне материалы и позволил осмотреть улики. Уже примерно представляя, что искать, среди них я довольно скоро обнаружил несколько замаскированных магических дестабилизаторов, на что и указал Лихту.

— И что это такое? — с сомнением уточнил он.

Пришлось пояснить. Я обвёл рукой три выложенные передо мной в ряд вещи.

— Сигара, трость и домашние тапочки на самом деле являются вместилищами статичной магии. Проще говоря, это магические артефакты.

Начальник полиции выругался.

— Значит, подозреваемый официально переквалифицируется в убийцу. Выходит, он всё-таки волшебник?

Я отрицательно покачал головой.

— Вовсе нет. Мне не удалось уловить ни следа живой магии. Значит, он почти наверняка не чародей. Но он должен быть связан с нелегальным маг-техническим производством. Я бы на вашем месте поискал тех, кто поставляет в Морес подобные артефакты, начав с вещей погибших чиновников.

Марцеллин Лихт хмуро кивнул.

— Хорошо. Я привлеку людей на поиски тех, кто поставил в Морес эту дрянь. Вы же, господин Ли Цю, — голос полицейского стал строже и холоднее. — Займитесь уже поимкой этого недочародея.

Пообещав сделать всё, что в моих силах, я задумался. Если Сольв действительно не владел живой магией, искать его по магическому следу было бессмысленно. Значит, придётся рассуждать как при обычном розыске. Не являясь чародеем, преступный архитектор вряд ли будет пытаться покинуть город через его обычные границы — они охраняются слишком хорошо. Но оставаться в Моресе тоже нельзя. Как бы он мог поступить?

Можно было покинуть город в компании контрабандистов, которые доставляли сюда запрещённые статичные артефакты. Но если ими сейчас уже занимается Марцеллин Лихт, то на этом пути мне останавливаться не было смысла. Тем более был и другой вариант: портальные двери. У большинства из них сейчас никто не дежурил. Если Элиан Сольв установил блокаторы лично, то, скорее всего, мог отключить их сам, после чего отключить антипортальную сеть и спокойно покинуть Морес через портал в двери.

Сосредоточившись на этой мысли, в штабе полиции я нашёл сведения обо всех портальных дверях Мореса и досконально изучил их расположение. Их оказалось шестнадцать, и следовало проверить все — желательно так, чтобы возле каждой после проверки кто-нибудь остался дежурить. Перемещаться требовалось быстро: двери находились в разных концах города, и пешком или на лошадях я потратил бы слишком много времени.

Я сконцентрировался на магическом фоне города и замер. Антипортальная сеть сдавливала магические потоки, словно плотная мембрана, не позволяя чужой магии нарушить её целостность. Но живая магия потому и называется живой, что её можно приспособить к самым разным условиям.

Собрав воедино свои внутренние магические потоки, я проложил портал до первой из дверей. Активированная сеть сопротивлялась, неохотно пропуская заклинание, но мне удалось продавить её так, чтобы пространство поддалось хотя бы на несколько секунд. Этого оказалось достаточно. Сделав стремительный шаг, я оказался у первой двери — на торговой площади.

Вокруг было полно народу. Люди с удивлением рассматривали меня. Я объявил, что возле этой двери может объявиться известный в городе архитектор, и попросил, если это случится, немедленно позвать полицейских. Толпа несинхронно закивала — по крайней мере, её часть.

Я выдохнул, открыл следующий портал и шагнул в него.

Следующая дверь ждала меня во Дворце Безмолвия — административном центре Мореса. Помещение, в котором я оказался, показалось мне пустым, пока я не заметил человека, выходившего из бокового коридора.

Самого Элиана Сольва.

Мы встретились взглядами. На лице молодого мужчины отразилось искреннее изумление.

— Что? Откуда?..

Но ответить я ничего не успел. Сольв развернулся на сто восемьдесят градусов и бросился бежать. Я рванул следом.

Он вылетел из здания, стремительно пронёсся по городской лестнице и свернул в узкий переулок. Я почти догнал его, когда тот резко затормозил у стены, лёгким прыжком взобрался на низкий каменный выступ и вдруг в одно движение оказался на крыше, а уже в следующую секунду исчез за её краем.

Я поднялся на крышу при помощи левитации. Заметив, что я не отстаю, беглец несколько раз перепрыгнул с крыши на крышу и ухнул куда-то вниз.

До земли было слишком далеко, и обычный человек после такого прыжка если не сломал бы себе что-нибудь, то как минимум серьёзно пожалел о принятом решении. Но Сольв был в полном порядке. Уцепившись за выступ на фасаде, он на мгновение повис, раскачался, оттолкнулся от стены и изменил траекторию падения. Через несколько секунд он уже бежал по крыше дома, расположенного улицей ниже.

Спрыгнув следом и помогая себе левитацией, я опять оказался у него на хвосте. Снова заметив, что я не отстаю, Сольв обернулся и крикнул на бегу:

— Неплохо!

Отвечать я не стал — все силы уходили на то, чтобы не упустить цель.

Морес оказался потрясающе неудобным местом для погони. Узкие дома стояли почти вплотную друг к другу, оставляя между собой лишь небольшие проходы. Городской ансамбль прорезали лестницы и внутренние дворики, а крыши домов то шпилями поднимались вверх, то резко уходили вниз. Сольв явно использовал преимущества хорошо знакомого ему города: каждое движение давалось ему легко, словно он заранее знал, куда свернёт в следующую секунду.

На очередном пересечении крыш он резко взял вправо, перепрыгнул через узкий провал и исчез за трубой. Я оказался там через секунду и увидел, как он примеривается к отвесной городской лестнице. Это был отличный момент, чтобы наложить на беглеца магические путы.

Отточенным жестом я запустил заклинание в преступника, но оно лишь отскочило от мужчины, словно резиновый мячик. Сольв обернулся и усмехнулся, заметив меня:

— Ого. Ты всё ещё здесь?

В его руке на мгновение показался небольшой металлический цилиндр, на краю которого блеснуло острие. Я успел выставить щит: тонкий дротик ударился о барьер из живой магии и отскочил в сторону.

Сольв сбежал вниз по лестнице, едва не сбил прохожего и свернул на боковую улицу. Я последовал за ним. На ровной дороге мы оба прибавили скорость. В какой-то момент преступник распахнул окно и исчез внутри здания. Я ворвался следом — окно вело в другой двор.

Беглец уже перебирался через стену. Метнув в меня очередной дротик, он весело рассмеялся:

— Выносливый какой!

Мы выскочили на широкую улицу. Сольв свернул в переулок, перепрыгнул через низкую ограду и проскользнул под навесом, после чего неожиданно исчез из поля зрения. Я пересёк один пустой двор, затем другой — никого. Элиан Сольв словно растворился.

Поднявшись на ближайшую крышу, я озадаченно оглядел улицы внизу — ни следа.

Тогда я вспомнил дротики, которые использовал преступник, и присмотрелся к магическому фону города. Судя по всему, они тоже были артефактами статичной магии и излучали в пространство вокруг слабые энергетические импульсы. Я без труда уловил те, что отскочили от меня по дороге сюда.

Теперь важно было уловить остальные.

Вглядевшись в потоки, из которых был соткан Морес, я наконец заметил небольшое знакомое свечение неподалёку. Настроившись на него, я перескочил через край крыши, позволил телу на мгновение уйти вниз и мягко спустился при помощи левитации.

Удивлённый Сольв едва успел поднять голову, когда я оказался прямо перед ним и несколькими точными жестами завершил заклинание.

На этот раз эффекта резинового мяча не последовало. Магические путы сомкнулись на руках и ногах Сольва прежде, чем он успел активировать защитный артефакт. Именитый архитектор дёрнулся, потерял равновесие и тяжело опустился на землю.

Я подошёл ближе. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Потом Сольв тяжело выдохнул и прикрыл глаза.

— Ладно, сдаюсь, — сказал он с неожиданно весёлой интонацией. — Признаю, это было впечатляюще.

Я достал голосовую карту и сообщил Марцеллину Лихту наши координаты. Оставалось только дождаться полицейских и передать преступника им лично в руки.

Пленник тем временем принял сидячее положение и прислонился спиной к стене.

— Для канцелярской крысы у тебя отличная физическая подготовка.

— Благодарю. Для архитектора ты тоже неплохо двигаешься.

Сольв усмехнулся.

— Ну ладно, к чёрту любезности. Давай лучше о том, что мне действительно интересно: как ты умудрился открыть портал? Ну, там, во Дворце Безмолвия. Антипортальная сеть ведь ещё работает. Разве она блокирует не любые порталы внутри себя?

— Любые, — подтвердил я.

— Тогда как?

В голосе пленника слышались неподдельные восхищение и любопытство. Я внимательно на него посмотрел.

— Никакие ухищрения статичной магии не могут серьёзно помешать настоящему волшебнику.

— Серьёзно?

— Конечно. Живая магия на то и живая, чтобы адаптироваться в моменте. В отличие от слепка чьей-то магии, законсервированной в артефактах.

Улыбка Сольва постепенно исчезла.

— Вот, значит, как относится к магии хвалёный королевский чародей? — фыркнул он.

— Именно так.

Пленник дёрнулся, попытавшись ослабить путы, и, потерпев поражение, просто отвернулся.

— Какое высокомерие. Живая магия — полное ничто по сравнению со статичной, — буркнул он.

Я уставился в пространство перед собой. Улица была пуста и темна — по крайней мере, если смотреть на неё глазами обычного человека. Но я видел другое: плотные магические линии, пронизывающие всё вокруг и придающие городу ту особую живую плотность, которую невозможно заметить обычным взглядом.

Я мог промолчать. Наверное, так было бы разумнее. Но почему-то мне захотелось ответить.

— С точки зрения практической применимости так и есть, я не спорю. Инженеры-волшебники делают большое дело. Но именно магии в их конечных продуктах практически нет. Есть лишь её далёкое эхо. Мумифицированное волшебство, если хочешь, — вот что такое статичная магия. Просто чародеи трусливо договорились вместо прямого антонима слова «живая» использовать другой вариант.

Элиан Сольв скривился, и я поспешил продолжить:

— Но я понимаю, почему человеку, не являющемуся чародеем, эти рассуждения могут быть чужды. Вы просто не можете увидеть и почувствовать того, о чём я говорю. Зато можете активно использовать волшебные артефакты, что ты прекрасно продемонстрировал сегодня.

Я кивнул на его шею, где как раз болтался портативный щит, который и не дал мне ранее наложить магические путы. Сольв снова дёрнулся, теперь уже заметно сильнее, но всё так же безрезультатно. Тогда он обессиленно закрыл глаза и прошипел:

— Знаешь, что я тебе скажу? Рождённые чародеями — просто зазнавшиеся выскочки, считающие себя лучше других. А худшие из вас как раз те, кто сделал основную ставку на использование личной магии вместо того, чтобы создавать волшебные штуковины для народа. Это же венец эгоизма!

Я промолчал.

— Именно артефакты дают возможности людям, рождённым без магических способностей, — продолжил пленённый архитектор. — И я тому прямое доказательство. Твоё так называемое мумифицированное волшебство позволило мне стать настоящим чародеем!

Я невольно хмыкнул.

— Когда я отправлялся на эту миссию, действительно допускал, что в Церее мог появиться ещё один чародей.

Сольв, прищурив глаза, молча смотрел на меня.

— Но встретив тебя, я убедился, что я здесь по-прежнему один. А называть человека, искусно использующего волшебные артефакты, чародеем — то же самое, что называть жокея, искусно исполняющего трюки верхом на лошади, конём.

Пленник одарил меня долгим пронзительным взглядом, а потом рассмеялся.

— И как тебя после этих слов не ненавидеть?

Я слегка склонил голову.

— Прошу прощения, если мои слова прозвучали грубо.

— Издеваешься?

— Ничуть.

Я опустился на землю рядом с ним и продолжил разглядывать улицу.

— Я высоко оценил твои умения. Ты умён, хорошо подготовлен физически и, судя по всему, обладаешь выдающимися дипломатическими способностями, чтобы добыть такое количество нелегальных магических устройств. Не говоря уж о том, насколько хорошо ты разбираешься в артефактах. Это талант. К тому же...

Сольв повернул голову в мою сторону, и на мгновение наши взгляды встретились.

— Ты в самом деле отличный архитектор. Дворец Драконов — одно из красивейших зданий в Цересе. И для всего этого вовсе не нужно быть чародеем.

Преступник не ответил, а отвернулся к стене и замолчал. Я тоже погрузился в свои мысли.

Через некоторое время послышались шаги — в переулок наконец прибыл отряд полиции во главе с Марцеллином Лихтом. Тот выглядел крайне довольным:

— Господин Ли Цю, вы просто нечто! В одиночку этого неуловимого типа поймали!

Он кивнул в сторону Сольва.

— А пока вы его ловили, наши люди вышли на след тех, кто поставляет в Морес запрещённые артефакты. Операция по их поимке уже в разработке. И всё благодаря вашей наводке!

— Рад, что информация оказалась полезной.

Лихт восторженно покачал головой, пока его люди пытались поставить Элиана Сольва на ноги.

— Кстати, — продолжил начальник полиции, — мы получили уведомление, что в честь поимки такого во всех отношениях занятного преступника в Морес направляется сам король. Его Величество хочет лично с ним побеседовать. Но порталы всё ещё не работают, так что король немного задержится — от Нокты ехать около трёх часов.

Он перевёл взгляд на Сольва, который без всякого желания держался на ногах и фактически висел на руках у конвоиров.

— Не хочешь разблокировать портальные двери, а? Ради королевской милости? Для тебя-то всё равно уже всё кончено.

Сольв состроил на лице брезгливую гримасу, всем своим видом показывая, что делать этого не собирается. Лихт вздохнул.

— Ладно, с этим разберёмся позже. А пока, господин Ли Цю, предлагаю вам отправиться в участок и немного отдохнуть перед торжественным ужином в честь прибытия Его Величества и завершения этого громкого дела.

— Благодарю, но откажусь. Лучше сразу займусь портальными дверьми. Снятие блокировок займёт некоторое время.

Пленённый архитектор, всё ещё поддерживаемый конвоирами, усмехнулся. Я проследил за его взглядом — он смотрел в небо. Над городом едва заметно светились линии антипортальной сети. Тонкие, тусклые желтоватые нити, пересекающие небо, были видны даже обычному человеческому глазу.

Элиан Сольв улыбался.

Наконец конвоиры поставили его на ноги и велели идти. Проходя мимо меня, он неожиданно подтянулся ближе и тихо прошептал мне на ухо:

— Я чародей, ясно тебе? А своё мнение можешь оставить при себе.

Я и в самом деле не ответил — только проводил взглядом удаляющуюся под конвоем фигуру. Затем вежливо попрощался с Марцеллином Лихтом и открыл портал к основанию антипортальной сети.

Пришло время заняться незаконным артефактом.

*****

За время рассказа Ли Цю моё мнение об Элиане Сольве успело поменяться несколько раз, но кое-что оставалось неизменным. К концу истории я уже не могла отрицать: мы с этим самозванным волшебником в самом деле были чем-то похожи.

— Я слышала об Элиане Сольве как об архитекторе, — наконец сказала я, нарушив установившуюся в комнате тишину. — Ещё удивлялась, куда он так внезапно исчез. Думала, уехал на континент. А он, получается, отправился в тюрьму?

Ли Цю кивнул.

— Так и есть. Хотя, насколько я знаю, некоторые архитектурные проекты он продолжает курировать даже из заключения. Но в подробности я не вдавался.

Я задумчиво поправила плед на плечах.

— Между нами есть что-то общее, да? — тихо спросила я, глядя куда-то в стену.

Мне казалось, вопрос получился риторическим, но Ли Цю ответил серьёзно:

— Некоторые сходства действительно есть. Вы оба родились в Моресе. Оба были связаны с сепаратистской ячейкой. Признаться, именно из-за этой истории я и не отправился в северную столицу сразу, как только появились первые слухи о тебе — слишком сильно было чувство дежавю.

Я невольно улыбнулась. Ещё одной загадкой в жизни стало меньше. Я ведь действительно удивлялась, почему Ли Цю совсем не заинтересовался внезапно появившимся в Церее чародеем, пока шпионила в пользу противников короля. Ведь слухи обо мне ходили ещё до того, как меня схватила королевская стража. А оно вон как, оказывается.

Только вот я видела сходство с Сольвом не в общем месте рождения и политических предпочтениях. Общим мне казалось другое: я, как и он, всегда хотела стать волшебницей. И у нас обоих с этим возникли сложности. Разница была лишь в том, что у меня хотя бы имелась объективная природная предрасположенность к магии. А бедняга Элиан был лишён даже этого.

Я покосилась на Ли Цю. И зачем он рассказал мне именно эту историю? Настроение снова опасно качнулось вниз, и я поспешила перевести разговор в безопасную сторону.

— Получается, ты не очень-то жалуешь статичную магию, — заметила я. — Она тебе в самом деле так не нравится?

Перед ответом чародей немного помедлил.

— Отчасти так и есть, — наконец подтвердил Ли Цю. — Хотя не буду отрицать, что за прошедшие годы моё мнение об артефактах несколько изменилось.

С этими словами он потянулся к ночнику возле моей кровати — тому самому, который несколько месяцев назад привёз из арестованного поместья Рэмов. По комнате разлился мягкий серебристый свет.

Ли Цю поднялся со стула. Судя по всему, разговор подходил к концу.

— Знаешь, — сказала я, пока наставник ещё не успел уйти, — мне всё-таки немного жаль Элиана Сольва. Он ведь так хотел стать волшебником. Но с самого начала был обречён.

Чародей посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнул подозрительный озорной блеск.

— Думаешь, у него так и не получилось им стать? Я вот уже в этом не уверен.

После этих слов он вышел, оставив меня в смятённых мыслях. Только теперь это смятение не ощущалось чем-то тяжёлым.

Ещё некоторое время я сидела на кровати, разглядывая серебристый свет ночника. Может, мне стоит позаимствовать у выдающегося молодого архитектора немного уверенности? Если уж человек без врождённых способностей умудрился настолько убедительно представляться волшебником, что заставил сомневаться даже Ли Цю… Здесь было чем восхититься.

В конце концов я выбралась из-под пледа, переоделась и расчесалась. Время ещё не совсем позднее — можно сходить в магазин, купить продуктов и наконец приготовить что-нибудь нормальное. Ужин. Или завтрак. Или обед — там уж как получится. При нынешнем расписании Ли Цю проще было сначала приготовить еду, а уже потом решать, как называть получившийся приём пищи.

Но стоило мне выйти из дома, как возле порога обнаружился молодой человек. Кажется, я уже видела его раньше — в порту. Если память не подводила, он служил там писцом. И что ему здесь понадобилось?

Хотя вопрос, конечно, глупый. Судя по тому, что стоял он возле дома Ли Цю, понадобилась ему помощь придворного чародея. Я невольно поморщилась. Когда-нибудь этому человеку вообще дадут отдохнуть? Впрочем, незнакомец тут же заметил меня, поэтому я быстро вернула лицу более приветливое выражение.

— Добрый вечер, — вежливо поклонилась я. — Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Добрый вечер, — молодой человек неловко поклонился в ответ. — Меня зовут Теймар Корин. Как здорово, что вы вышли, госпожа Мора! Я как раз вас искал.

Я даже слегка растерялась.

— Меня? — на всякий случай уточнила я.

— Именно вас. Мне очень нужна помощь! — подтвердил неожиданный гость. — Госпожа Вейн недавно похвасталась, как быстро вы сумели найти её кольцо… А я уже несколько дней нигде не могу найти своего кота, Шафрана.

Теймар Корин на миг замялся. Он явно пытался как следует подобрать слова, но смущение сильно мешало.

— Рыжий такой, с ошейником и маленькой подвеской в виде кошачьей лапы, — сбивчиво продолжил он. — Я всё обыскал, но без толку. Он шустрый, мог забраться куда угодно… Вот я и подумал: может быть, вы сумеете найти его тем же способом?

Я посмотрела на писца долгим взглядом — настолько долгим, что под его тяжестью бедолага покраснел до самых ушей и поспешно опустил лицо к земле. Но я едва могла сейчас об этом думать. В голове крутились совсем другие мысли.

Он пришёл ко мне. Не потому, что Ли Цю взял меня с собой на очередное дело, и не потому, что Лана представила меня ему своей личной чародейкой. Этот человек сам решил, что ему нужна именно моя помощь. Даже обратился ко мне по имени — после бесконечных попыток избежать обращения «Мора» в исполнении других людей этот факт тронул меня особенно сильно.

Усталость и недавние сомнения спешно куда-то отступили.

— Конечно, — уверила господина Корина я, уже чувствуя, как во мне разгорается настоящий азарт. — Сделаю всё, что в моих силах.

Глава 9. Маячок

Сидя на диване, я смотрела в одну точку на стене. По чистой случайности на пути моего взгляда оказался гобелен с королевской символикой, и изображённый на нём схематичный дракон безуспешно пытался укрыться от моего пристального взора. Но я его не замечала. Чтобы обратить на что-нибудь внимание, должна появиться хотя бы одна мысль. В моей же голове мыслей не было. Ни одной.

— Всё хорошо? — вывел меня из этого состояния знакомый ровный голос.

Я невольно перевела взгляд на источник звука, но осмысленнее он от этого не стал: вместо Ли Цю я увидела лишь расплывающийся силуэт.

— Угу, — отозвалась я, надеясь, что мой голос прозвучит так же ровно и бесстрастно, как и его. Но вместо этого получилось что-то похожее на звук безнадёжно фальшивящего унылого дудочника.

— Ясно.

Пока я пыталась разобраться, что именно наставнику ясно и не говорит ли он прямо сейчас о погоде, он успел взять стул, поставить его поближе к дивану и сесть прямо передо мной. Мой взгляд сумел сфокусироваться как раз в тот момент, когда лицо Ли Цю оказалось в десяти сантиметрах от моего.

Я почувствовала, как щёки наливаются краской, но он, кажется, этого не заметил. Куда больший интерес у него вызвали мешки под моими глазами. Я даже допустила мысль, что он подбирает подходящее заклинание, чтобы что-нибудь в них и в самом деле хранить. Чего месту зря пропадать?

— Ты опять не спала?

— Спала, — тут же опровергла я.

В словах моих не было лжи. По субъективным ощущениям, спала я буквально прямо сейчас.

Учитель глубоко вздохнул и покачал головой. К этому моменту его лицо уже отдалилось, поэтому фокусировка начала снова теряться, но мерно покачивающиеся очертания чёрного хвостика я уловила.

— Забудь ты про это дело.

Голос Ли Цю всегда звучал ровно и спокойно, но за проведённое вместе время я научилась считывать значения даже мелких интонационных колебаний. Поэтому могла с вероятностью в девяносто процентов сказать, что сейчас в нём слышится беспокойство. Оставшиеся десять процентов я оставляла недосыпу.

— Поиски пропавших котов — не то, чем занимаются придворные чародеи. Даже ученики.

Я стиснула лежащие на коленях руки в кулаки и отчаянно замотала головой. Оставить? Вот ещё! Это буквально первый раз за четыре месяца моего ученичества, когда кто-то обратился с просьбой о помощи ко мне. И, будем честны, не с самым хитрым и опасным заданием, а с обычной бытовой просьбой. Найти потерявшегося кота — что может быть проще? И теперь мне следует признать, что я не способна даже на это?

— У меня ещё остались варианты, где посмотреть, — уверенно затараторила я, пытаясь нащупать правой рукой иллюстрированные путеводители по Цересу, которые, по моим прикидкам, должны были лежать где-то на диване рядом со мной. Но рука то и дело норовила ухватиться за одну из декоративных подушек. — Вот увидишь, я найду его. Даже если придётся осмотреть каждый уголок столицы. Я справлюсь!

Ли Цю снова вздохнул — на этот раз менее протяжно — и подался вперёд. Он ловко подхватил откуда-то искомые мной буклеты и вложил их мне в руку. Только после этого она перестала бесцельно шариться по дивану.

— Не удивлюсь, если этот кот вообще не в Цересе, — буднично заметил он. — Он знатный путешественник.

— Коты — территориальные животные, но за пределы обозначенной ими территории не выходят, — начала я, но замолчала, встретившись с наставником взглядом.

Он выглядел даже серьёзнее, чем обычно, и в этом было что-то жутковатое.

— Послушай, — начал он, и мне показалось, что в его голосе теперь слышатся мягкость и тепло. Хотя сказать наверняка было сложно: слишком уж невыразительно менялись его интонации. — Не все просьбы и поручения нужно доводить до конца. Существуют объективные ограничения, с которыми следует считаться. Лучше не тратить время и силы на бессмысленные попытки, а сменить подход.

Настала моя очередь вздыхать. Но мой вздох оказался больше похож на стенания раненого хомячка. Я отвернулась к стене и снова встретилась взглядом со схематическим драконом. Он опасливо съёжился.

— Считаешь, у меня не получится, да?

Я изо всех сил пыталась заставить вопрос звучать нейтрально, но получилось всё равно очень жалко.

— Считаю, что тебе нужно сменить фокус. И поспать.

Тон Ли Цю оставался тёплым, но снисходительности в нём не было, и это грело душу.

— Некоторые просьбы действительно нельзя выполнить, — продолжил он. — Это не значит, что ты не справилась. Ты сделала всё, что могла. Даже больше. Ты не спишь уже неделю. Так нельзя. Давай оставим этого кота и вернёмся к занятиям?

Я ещё немного поразглядывала гобелен. Не то чтобы в нём было что-то интересное, но смотреть на учителя было неловко. Однако в конце концов я себя пересилила — и неожиданно для себя увидела на его лице улыбку.

— Уверен, — с совершенно серьёзным видом добавил Ли Цю. — Я бы тоже не сумел отыскать Шафрана. Слишком это своевольный зверь.

Я взглянула на наставника снизу вверх, скептически нахмурив брови.

— А мне кажется, сумел бы, — заявила я. — Когда доходит до дела — ты всегда и со всем справляешься. Если бы этот писец обратился за помощью к тебе, а не ко мне, кот уже был бы дома. Потому что ты не можешь не справиться.

Ли Цю удивлённо покачал головой.

— Ты меня переоцениваешь. В моей жизни было много просьб, поручений и даже приказов, выполнить которые я не смог.

Я недоверчиво прищурилась.

— Правда? А можно какой-нибудь пример?

— Разумеется, — кивнул учитель. — Когда принцессе Лане исполнилось тринадцать...

*****

Когда принцессе Лане исполнилось тринадцать, Его Величество решил сдержать обещание дать дочери больше свободы. В первую очередь — позволить ей самостоятельно ходить по городу. Правда, прежде чем сделать это, Ларс позвал меня в бар, чтобы вместе придумать способ, который позволил бы ему не слишком пожалеть о собственной щедрости.

— Она ведь в самом деле уже взрослая, — рассуждал король, отхлёбывая пиво и активно жестикулируя свободной рукой.

Я рассеянно кивал, сосредоточив внимание на новом приобретении бара: гобелене с антропоморфной драконихой, сидевшей за столом с худощавым парнишкой и так широко распахнувшей пасть, что оставалось только гадать, собирается ли она съесть блюдо или своего визави.

— Так и есть.

— И я не собираюсь нарушать данного слова, — продолжал Ларс, со стуком опуская пустую кружку на стол. — Это было бы нечестно, согласен?

Я снова кивнул.

— Безусловно.

— Так что я готов предоставить ей полную свободу, — заключил король, отправляя в рот жареное крылышко. — Просто при этом хочу точно знать, где и с кем она находится. Это же священное отцовское право! Согласен?

На этот раз я не стал отвечать сразу.

— А если место или компания тебя не устроят?

— Так в этом же весь смысл! Если Лана отправится не туда или свяжется не с теми, я должен быть в курсе, чтобы перейти к действиям.

Я устало вздохнул. Противостояние Ларса с дочерью длилось уже больше двух лет. Принцесса росла активной, любознательной и склонной к поиску приключений юной особой. Но, к её большому сожалению, все интересные места столицы подпадали под определение короля «не туда», а большинство друзей и знакомых — под определение «не те».

— Если бы ты не отвечал запретом на любую просьбу дочери, вопрос о предоставлении свободы исчез бы сам собой.

Ларс удивлённо захлопал глазами.

— Когда это я ей отказывал? Да она из меня верёвки вьёт!

Я покосился на короля с выражением лёгкого недоверия.

— Неужели ты считаешь Церес опасным? Сам же перемещаешься по городу без охраны.

Посетители бара спокойно занимались своими делами и не обращали на нас никакого внимания. Королевских стражников среди них не было — только обычные горожане. Сам бар находился в одном из внутренних переулков столицы: достаточно тихом, но не настолько, чтобы совсем выпасть из жизни города.

— Во-первых, — загнул палец Его Величество, — я ужинаю в твоей компании. А ты сам по себе являешься гарантией безопасности. А во-вторых...

Ларс залпом опустошил новую кружку, которую принесли настолько незаметно, что я упустил этот момент.

— Я взрослый человек, — сурово продолжил король. — И сам несу за себя ответственность. А Лана — ребёнок, сколько бы ей ни было лет. Так что я должен знать, где и с кем она находится. А вот ей знать о том, что я знаю, не обязательно. И ты мне в этом поможешь.

Я недовольно покачал головой.

— Просишь меня создать устройство для слежки за дочерью?

Ларс довольно улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— Мысли мои читаешь! Да, я имел в виду что-то в этом роде. Такой, чтобы я мог видеть, где Лана находится и что её окружает.

Его Величество выдержал драматичную паузу, а затем с явным удовольствием добавил:

— Только вот я не прошу. Я приказываю.

Так появился первый браслет.

Ларс лично заказал его у лучшего ювелира страны, а я наложил на него заклинание, превратив в следящий маячок. Когда Лана надевала браслет, зеркальный круг, оставшийся у Ларса, показывал точку на карте города и передавал изображение с украшения.

С технической точки зрения всё было безупречно. Проверив работоспособность подарка, король успокоился. Праздник в честь тринадцатого дня рождения принцессы прошёл торжественно: подарок вручили, обещанную свободу перемещений даровали, и все участники события остались довольны.

Но уже через четыре дня Его Величество вызвал меня к себе.

Вид у него был крайне раздражённый. Видя количество людей, ожидавших аудиенции в приёмной, можно было предположить для такого настроения политическую причину. Но интуиция подсказывала, что о государственных делах Ларс сейчас думает меньше всего.

— Браслет не работает, — обвинительно заявил он, едва я вошёл в кабинет.

Я поднял зеркальный амулет, почему-то оказавшийся на полу в углу комнаты, и проверил связующие заклинания. Затем — геолокацию и отображение угла обзора.

— Работает, — отозвался я минуту спустя.

— А я говорю, не работает! — фыркнул король. — Он уже второй день всё время находится в комнате Ланы. А я сегодня лично видел её за пределами дворца!

Я пожал плечами.

— Вероятно, принцесса просто перестала его носить.

Король посмотрел на меня с таким выражением, словно я сообщил о серьёзной государственной катастрофе.

— Почему? — искренне изумился он. — Она что, нашла следящее устройство?

Я уверенно покачал головой.

— Исключено. Управляющее заклинание заметил бы только чародей.

— Тогда почему перестала?!

— Возможно, он ей просто надоел.

Ларс невнятно хмыкнул и погрузился в раздумья, жестом показав, что я могу идти. А уже на следующий день я получил указ встроить маячки ещё в шесть браслетов, четыре кулона и пару колец.

— На случай, если ей надоест какой-нибудь один, — пояснил Ларс, превращая мой рабочий стол в филиал ювелирного магазина.

На попытки возразить, что создание магических артефактов занимает время, а работы и без того через край, король лишь одарил меня многозначительным взглядом. В глазах читалось: «ничего не может быть важнее создания следящих маячков».

На три дня всё моё внимание и время полностью захватили артефакты. Могу с уверенностью заявить, что тогда я заметно улучшил навыки статичной магии. Но задача была выполнена.

Получив новые украшения, Лана пришла в восторг и некоторое время действительно носила их по очереди, сверкая обновками по коридорам дворца. Я помог Ларсу разобраться, как переключаться между изображениями, и всякий раз, когда в движение приходил очередной маячок, он мог легко следить за его местоположением.

Так я вернулся к работе, Его Величество — к своим обязанностям. Примерно на неделю. Пока король не обнаружил, что по карте одновременно перемещаются восемь маячков.

— Она их передарила, — потрясённо подытожил Ларс, снова вызвав меня в свой кабинет. — Подарила драгоценные подарки собственного отца!

— Весьма щедро с её стороны.

Король скривился и бросил на меня негодующий взгляд.

— Ли Цю, избавь меня от ехидных комментариев. Это, между прочим, твой личный провал!

Я вопросительно приподнял бровь.

— Прошу прощения? Я выполнил приказ в точности.

Ларс закинул руки за голову, положив ноги прямо на письменный стол — жест величайшего раздражения; обычно король использовал для этой цели исключительно журнальный столик у окна.

— А вот и не выполнил! Я приказал тебе придумать устройство, благодаря которому я в любой момент смогу точно узнать, где находится моя дочь. А вчера я весь день подглядывал за дочерьми дворян и замковой прислугой!

— Какой ужас.

Ларс снова окинул меня негодующим взглядом и надул щёки.

— Да что ты? Тогда будь так добр, придумай, как решить эту проблему.

Пришлось сесть на стул, предварительно отодвинув его от королевских ног ближе к окну.

— Нужен предмет, который нельзя передарить. И который постоянно будет при ней, — произнёс я, и мы оба на некоторое время замолчали.

Потом лицо Ларса прояснилось.

— Ну точно! Одежда! — хлопнул он в ладоши, убирая ноги с письменного стола. — Лана же не сможет выйти из дома без платья.

Я протестующе замотал головой.

— И сколько у твоей дочери нарядов?

Ларс приложил палец к подбородку и принялся считать в уме.

— Наверное, несколько сотен. Хотя, может, и больше.

Я утвердительно кивнул.

— Если верить отчётам портных, больше. К тому моменту, когда я превращу каждое из них в маячок, принцесса достигнет совершеннолетия.

— Тогда как насчёт нательного белья?

— Нет.

— Но его значительно меньше...

— Нет!

Ларс вздохнул.

— Тогда обувь тоже не подходит. Может, диадемы? Их она передаривать не будет.

— Носить каждый день — тоже.

Вместо ответа король вздохнул, и мы снова погрузились в раздумья. Во время этого процесса Его Величество активировал голосовую карту, лежавшую в недрах его мантии. Она отозвалась голубоватым светом. Говорить ничего не пришлось: через минуту после активации карты служанка внесла в кабинет блюдо с фруктами, вазу печенья и чайный набор.

Я удовлетворённо кивнул.

— Это может сработать.

— Еда? — переспросил Ларс, но, поймав мой взгляд, на секунду задумался и тут же улыбнулся. — Ну конечно, голосовая карта. Она постоянно при Лане. В комнате оставлять её незачем, передаривать глупо. Но это же волшебный артефакт. Ты сможешь заколдовать что-то изначально магическое?

Я непроизвольно улыбнулся.

— Вот и проверим.

Забрать карту у принцессы, не вызвав подозрений, оказалось невозможно. Поэтому работать пришлось тайно, быстро и ночью. Но чары сработали. Как и наш план. Целый месяц он даже бесперебойно работал. Пока маячок не показал Ларсу его дочь в доме молодого городского служащего в окружении беспечных юных дам и господ.

Правонарушений за компанией не числилось. Более того, маячок показывал, что молодёжь просто поёт песни под расстроенный рояль и смеётся. Тем не менее в дом тут же вломились гвардейцы, разогнали присутствующих и сопроводили принцессу лично к королю.

Я не знал, как именно проходила беседа отца с дочерью в тот день, но на время в стенах дворца повисла гнетущая атмосфера.

А стоило ей немного рассеяться, как таким же образом — в сопровождении гвардии — принцессу вернули из дома знатного военачальника Бьорна Страндберга. Его пятнадцатилетний сын Асгейр показался королю Ларсу неподходящей компанией для дочери.

Этот инцидент привёл к конфликту с именитой семьёй, который пришлось урегулировать мне. И к очередному ухудшению отношений отца и дочери.

Буквально через несколько дней после событий в доме Страндбергов король в срочном порядке приказал развернуть уже покинувшее порт падское судно и без всяких объяснений провести на нём обыск. Гвардейцы под недоумёнными и возмущёнными взглядами пассажиров и судовладельцев осмотрели весь корабль и обнаружили голосовую карту принцессы в одной из бочек.

Конфликт, грозивший стать международным, снова пришлось урегулировать мне. А вернувшись во дворец, я оказался свидетелем ещё одного конфликта — семейного. Разворачивался он прямо в центральном холле.

— Что твоя голосовая карта делала на корабле?!

— А почему ты за мной следил?!

Лана топнула ногой так, что на миг действительно стала похожа на рассерженного ребёнка. Просто большого.

— Думаешь, я не догадалась, как ты нашёл меня дома у Лукиана или в поместье Страндберг? Шифруйся лучше!

Ларс сжал кулаки, пытаясь сохранять спокойствие.

— Не понимаю, о какой слежке идёт речь, — прорычал он, усилием воли не срываясь на крик. — Но ты моя дочь, и моя обязанность — защищать тебя от опасностей!

Лана подняла на него раскрасневшееся от слёз и гнева лицо.

— Что опасного в вечеринке с друзьями?

— Мало ли, что у них на уме!

— А в посиделках в саду с Асгейром?

— Мало ли, что у него на уме!

— Это у тебя на уме что-то не то!

Принцесса разрыдалась. Хрупкие плечи затряслись, и длинные золотистые волосы закачались им в такт. Слуги предусмотрительно разошлись подальше и теперь усиленно делали вид, что происходящее их совершенно не касается, хотя время от времени украдкой поглядывали в сторону главного холла.

Король постарался придать голосу мягкости.

— Пойми, милая, я...

— Ты обманщик! — перебила его принцесса, снова топнув ногой.

— Послушай, дочь...

— Обманщик! Ты обещал доверять мне! А вместо этого начал следить!

— Ничего я не следил!

Девушка шумно шмыгнула носом, вскинула подбородок и выпрямилась.

— Тогда отныне я просто не буду брать с собой голосовую карту! Идёт?

Лицо Ларса побагровело.

— Что за вздор?! Тогда я не смогу с тобой связаться!

— А иначе ты будешь следить!

— Думай что хочешь, но ходить куда-либо без средства связи я тебе запрещаю!

Лана снова топнула ногой. Слёзы к тому моменту высохли, а лицо стало таким же багровым, как у её отца.

— Да пожалуйста! Тогда я вообще больше из комнаты не выйду! А заодно откажусь от еды!

С этими словами принцесса умчалась по лестнице. Ларс заметил меня, печально покачал головой и одним взглядом дал понять, что идти за ним не следует. Так что я тоже отправился заниматься своими делами.

Но за ситуацией волей-неволей приходилось следить.

Принцесса действительно объявила официальную голодовку, но от дворцовых слуг я знал, кто и в каком объёме передаёт ей еду, так что об этом можно было не беспокоиться.

Ларс больше тему дочери не поднимал. Я тоже её не касался.

Если бы король вдруг спросил, я бы непременно рассказал, что Лана вовсе не сидит в своей комнате. За годы службы у меня накопились собственные источники информации среди чиновников, стражи и тех, кто по роду службы постоянно бывает в разных частях столицы. Поэтому я знал, что принцесса, применяя чудеса маскировки и крадучести, регулярно посещает общественные мероприятия, открытия магазинов и выставок, а иногда остаётся ночевать у друзей.

Но он не спрашивал.

Я молча наблюдал за событиями, пока однажды не выяснил, что во дворце Ланы нет, но в городе её тоже никто не видел. Пришлось задействовать все доступные мне источники, чтобы вычислить её местонахождение.

Принцесса обнаружилась в заброшенном доме на окраине Цереса.

Я немедленно переместился туда.

Осмотревшись, я вздохнул. Старинный дом Талеров был одним из наименее любимых мной мест в городе, несмотря на тишину окружающего его сада и живописность магических потоков. Виной всему был призрак старика Хальвара, которого мне пришлось запереть внутри пять лет назад после его несносных выходок на цересском рынке.

В доме я нашёл трёх напуганных подруг, сидящих на полу в одной из комнат и старающихся не смотреть на дверь, за которой, судя по всему, бушевал мой старый знакомый. Он старательно гремел чем-то похожим на цепи — оставалось только восхищаться его призрачным звукоподражанием, поскольку настоящих вещей коснуться он не мог, — и утробно завывал. Закрытая дверь не могла его остановить, так что тот факт, что он продолжал пугать девочек именно из-за неё, был всего лишь частью призрачного перформанса.

— Ваше высочество, — поклонился я, глядя на трясущихся девочек.

Одна из них немедленно вскочила и бросилась мне на шею.

— Ли Цю! Слава Цере, что ты здесь!

— Добрый вечер.

— Ничего не добрый! — тут же возразила принцесса. — Призрак нас не выпускает! Мы думали, ещё немного — и он нас убьёт!

Остальные согласно закивали.

Я аккуратно отстранил Лану и внимательно её осмотрел. Если не считать испуга, с ней всё было в полном порядке.

— Призраки безобидны, — заверил я, зажигая на ладони свет, чтобы комната перестала казаться такой пугающей. — Они могут лишь издавать звуки и создавать лёгкий ветер. Ничего серьёзного.

Лана с подругами заметно расслабились.

— И всё равно отлично, что ты пришёл! — заявила принцесса, но тут же подозрительно прищурилась. — А как ты узнал, где я?

— Магия, — коротко ответил я.

— И папа тоже знает? — уточнила она, уже с ноткой настороженности.

— Нет. Он уверен, что вы в своих покоях.

Принцесса с подружками хихикнули. От былого страха не осталось и следа.

— Спасибо, что пришёл. Поможешь нам вернуться во дворец?

Без лишних слов я открыл портал, и уже через минуту все четверо оказались в покоях принцессы. Из затягивающегося разверзнутого пространства послышался отчаянный последний лязг.

Подруги тут же попрощались и юркнули за дверь. Мне тоже было пора, но меня задержал вопрос Ланы, забравшейся на кровать с ногами и обхватившей руками колени. Голос девушки звучал непривычно тихо.

— Почему папа мне не доверяет?

Я опёрся плечом о косяк и посмотрел в потолок.

— Король просто боится за вас.

— Неправда!

Она стукнула кулачком по подушке.

— Он пытается решить, с кем мне общаться, а с кем нет. На какие мероприятия ходить, а на какие — нет. Он всё контролирует! Это не страх, это тирания!

Я невольно усмехнулся.

— Возможно. Но по-другому он не умеет.

Лана тяжело вздохнула.

— Знаешь, как сложно всякий раз сбегать из дворца? Да я к каждому такому выходу готовлюсь по несколько дней! Экзамены сдавать и то проще!

О деталях её побегов я был осведомлён и действительно считал их весьма изобретательными, поэтому почтительно кивнул.

— У вас настоящий талант.

— Но я так устала! Почему я не могу просто сходить туда, куда мне нужно, как все мои подруги? Большинство из них тоже не простолюдинки, между прочим!

— В большинство мест, которые вы посетили за последний месяц, — возразил я, — король бы отпустил вас без возражений.

Лана вздохнула.

— Но не везде, — жалобно протянула она.

— Не везде, — согласился я.

— Очень далеко не везде!

Принцесса вскочила на ноги и принялась расхаживать по комнате, активно жестикулируя.

— А я ведь даже не против, чтобы он знал, где и с кем я нахожусь. Хочется ему следить? Да пожалуйста! Мне и скрывать-то нечего! Пусть просто не лезет!

Я перевёл взгляд на комод. На нём одиноко лежала голосовая карта.

— Хорошо, — устало выдохнул я. — Попробуем решить эту проблему.

Девушка перестала ходить по комнате и с интересом уставилась на меня. В её глазах зажглись надежда и любопытство.

— Как попробуем?

— Сделаю новый маячок. Не тот, что в голосовой карте, а отдельный.

Рот Ланы возмущённо открылся, затем резко захлопнулся. Даже зная, что король следил за ней через устройство связи, услышать прямое подтверждение, что это действительно так, ей оказалось сложно. Но она быстро взяла себя в руки.

Уняв возмущение, Лана подозрительно посмотрела на меня.

— И как новый маячок запретит отцу вмешиваться в мои дела?

— Никак. Но он поможет тебе всегда быть на связи. Ведь тогда не будет необходимости оставлять голосовую карту дома.

Глаза Ланы понимающе распахнулись, губы тронула улыбка. Я закончил:

— В отличие от маячка.

Несколько секунд она смотрела на меня с нескрываемым восторгом, но затем всё-таки насторожилась.

— То есть я буду знать, что именно за мной следит, и смогу просто оставлять эту вещь дома? — деловито уточнила принцесса.

— Да. В те редкие случаи, когда король не должен будет знать, где вы находитесь. А остальное время маячок будет при вас.

Принцесса подпрыгнула от радости и снова едва не бросилась мне на шею, но я уже отворил дверь, и ей пришлось остановиться у прохода.

— Спасибо тебе, Ли Цю!

— Пожалуйста. Но есть условие.

Брови девушки нахмурились.

— Какое?

— Когда вы решите, что маячок должен остаться во дворце, я должен точно знать, куда вы направились.

Лана надула щёки, словно обдумывая предложение, но в глазах слишком явно считывалось согласие. В конце концов она расплылась в улыбке.

— Договорились! В случае чего ты по крайней мере не вызовешь гвардию.

— Если только не появится необходимость.

Принцесса закатила глаза и потянулась к двери, недвусмысленно показывая, что собирается закрыть её за моей спиной. Но перед тем, как дверь окончательно закрылась, она протянула мне мизинчик. Немного помешкав, я пожал его своим.

— Договор заключён, — заговорчески шепнула Лана, и дверь затворилась.

Мысль о том, что мне предстоит изготовить ещё один артефакт, вызывала лёгкое уныние. Но надежда, что он будет последним, грела душу. А несколько дней спустя как раз выдался подходящий повод.

В городе проходил Драконий фестиваль, и хитом уличных продаж стали серебряные драконьи подвески. Я приобрёл одну и, добравшись до кабинета Ларса, немедленно извлёк из кармана.

Король недоумённо посмотрел на мою покупку, едва оторвавшись от чтения торгового договора.

— Не знал, что тебе нравятся подобные украшения, — иронично заметил он.

— Мне и не нравятся, — тем же тоном ответил я. — А вот вашей дочери наверняка придётся по вкусу. Это настоящий хит сезона. А она пропустила фестиваль, так что такого у неё точно нет.

Здесь я немного слукавил. Разумеется, на фестивале Лана присутствовала. И даже подвеску мы выбирали вместе. Но упоминать это сейчас не было никакого смысла.

Ларс принял украшение из моих рук и принялся задумчиво вертеть на пальцах.

— Да, нехорошо у нас с ней получилось, — посетовал он. — Надо мириться. Может, эта безделушка и будет неплохим предлогом. Но как устранить причину конфликта? Она ведь в самом деле теперь не будет брать голосовую карту с собой. И как она только выяснила, где следящее устройство?

Король недоумённо покачал головой.

— Она способная, — заметил я. — А что касается конфликта: предлагаю признать наличие следящих чар на голосовой карте и снять их. При принцессе.

Его Величество поднял на меня непонимающий взгляд.

— Во-первых, тогда придётся признать, что я в самом деле за ней следил.

Я всем видом показал, что без этого уже не обойтись. Король вздохнул.

— А во-вторых, — продолжил он, — через что тогда за ней следить?

Мысль о том, что от слежки можно отказаться, совершенно не пришла ему в голову. Впрочем, на это я и не рассчитывал.

— Подвеска в ваших руках уже является маячком, — кивнул я на серебряного дракона.

Ларс скептически поморщился.

— Опять украшение? Мы же с них начинали. И выяснили, что кое-кому они быстро надоедают.

— Насчёт этого дракона у меня хорошее предчувствие, — заверил я. — А если надоест... Тогда и подумаем ещё.

Несмотря на то, что Ларс счёл новый план неидеальным, поступил он ровно так, как мы обсудили. Лана с восторгом приняла новый подарок, торжественно порезала старую голосовую карту, якобы не веря, что следящую магию действительно снимут, и настояла на покупке новой. И после этого жизнь во дворце вернулась в привычное русло.

Лана носила маячок, король был в курсе её местоположения, и почти два месяца принцесса не снимала украшение ни на минуту. Но настал день, когда Её Высочество заглянула в мой кабинет.

— Ли Цю, — зашептала она, на цыпочках подходя к столу. — Я хочу сходить к Асгейру. Маячок отдам Тэе, которая будет гулять по городу. Ну, чтобы не выглядело подозрительно. Просто держу тебя в курсе.

Я принял информацию к сведению и, пожелав принцессе хорошего дня, вернулся к делам. Но не прошло и двух часов, как девушка снова появилась в кабинете. Вид у Ланы был одновременно расстроенным и гневным.

— Что-то случилось?

— Ага, — выдохнула она, опускаясь в кресло перед моим столом и недовольно сопя. — Пришла сказать, что уже вернулась. А Тэя ещё нет. И на голосовую карту не отвечает! Так что мне надо где-то спрятаться до её прихода, пока папа не заметил, что моё местоположение расходится с маячком. Можно посидеть здесь?

— Конечно, — кивнул я, возвращаясь к докладу.

Но сосредоточиться не удалось. Тишину кабинета нарушил звонкий девичий голос.

— Представляешь, оказалось, помимо меня Асгейр позвал эту зануду Дагмар! Ты бы видел, какую благородную даму она из себя строит! Хотя невооружённым взглядом видно, что она деревенщина.

Я поднял взгляд от бумаг и посмотрел на принцессу. Встретившись со мной глазами, Лана вдруг смутилась.

— Ой, ты же занят, наверное, — буркнула она, заметно присмирев. — Извини. Я тихонечко посижу.

— Вынужден признать, что леди Хавборг в самом деле имеет некоторую склонность к подчёркнутой светской манере, — заметил я.

— А я о чём! — тут же оживилась принцесса, подаваясь вперёд. — Такая надменная! А от любых её речей мгновенно клонит в сон! И что Асгейр вообще мог в ней найти? Он вообще не разбирается в людях!

Я понимающе кивнул.

— А самое ужасное, — продолжила девушка, подключая к рассказу активную жестикуляцию, — что вырядилась Дагмар в...

Лана продолжала рассказ, то возмущаясь, то заливаясь смехом. Когда история визита в поместье Страндбергов завершилась, речь пошла о её планах на жизнь и повседневных проблемах. По голосовой карте Лану вызвала Тэя, сообщив, что вернулась во дворец и ждёт в покоях принцессы. Но мы оба сделали вид, что никакого сообщения не слышали.

*****

К моменту, когда Ли Цю закончил рассказ, от моего упаднического настроения не осталось и следа. Слишком уж живо я представила его в компании Ланы, выслушивающего её девичьи неурядицы. Я оторвала голову от каким-то неведомым образом оказавшейся под ней подушки и приняла вертикальное положение.

— Хорошая история, — улыбнулась я, глядя на сидящего на стуле наставника. — Спасибо. Только я так и не поняла, во что вырядилась Дагмар. Это что, так и останется тайной?

— Разумеется, — с совершенно невозмутимым видом отозвался Ли Цю. — Нашей с принцессой тайной.

Я невольно захихикала. Умение учителя говорить полную чушь с таким серьёзным видом было моей любимой формой искусства.

— Но всё-таки, — отсмеявшись, добавила я, — я не могу сказать, что ты провалил задание.

— Почему?

Удивление Ли Цю прозвучало настолько искренне, что я даже растерялась.

И правда, почему? Король в итоге так и не получил возможности в любой момент знать, где находится его дочь. А приказывал он именно это. С другой стороны, сам наставник всё время владел этой информацией. Выходит, Лана в любом случае была под присмотром и в безопасности. А разве не ради этого всё изначально и затевалось?

Этими мыслями я и поделилась с Ли Цю, на что он только развёл руками.

— Приказ о создании маячка, который будет постоянно и незаметно находиться при принцессе, я провалил. Но сменил фокус — и история действительно закончилась благополучно.

— Пожалуй. Но как сменить фокус в ситуации с моим поручением так, чтобы кот благополучно нашёлся?

— Пока что — поспать. А дальше будем думать.

Возражать не было смысла. В голосе наставника вновь появилась неуловимая нотка, которая делала любые возражения одновременно физически невозможными и логически нелепыми. Да и сил на них, если честно, у меня всё равно не было. Поэтому я просто согласно кивнула и поплелась в свою комнату.

Проснувшись и подойдя к рабочему кабинету, я обнаружила, что Ли Цю не один.

Перед окном, за которым как раз сгущались сумерки, неловко переминался с ноги на ногу мой знакомый портовый писец, чьего любимца я так и не отыскала за целую неделю. Живот неприятно скрутило, но я подавила желание немедленно развернуться и уйти прочь, пока меня не заметили. Наоборот — натянув на лицо вежливую улыбку, я уверенно шагнула внутрь.

— Добрый вечер, — поздоровалась я. — К сожалению, у меня пока нет вестей о Шафране.

— Ох, госпожа Мора, простите — они есть у меня!

Мужчина выглядел смущённым и виноватым. Сделав несколько шагов мне навстречу, он нерешительно остановился, опустил взгляд в пол и почесал затылок.

— Дело в том, что сегодня отчаливший восемь дней назад из цересского порта корабль наконец достиг берегов континента. Не знаю, в курсе ли вы, но в океане голосовые карты не работают. А сегодня команда сошла на берег, так что они наконец сумели послать мне весточку. В общем, мой Шафран официально стал матросом.

Клянусь, я услышала смешок со стороны стола. Но когда повернула голову и посмотрела туда, Ли Цю сидел с совершенно невозмутимым видом.

— То есть, кот нашёлся? И с ним всё в порядке? — на всякий случай уточнила я, чтобы удостовериться, что всё понимаю верно.

Портовый писец энергично закивал. Взгляд от пола он при этом так и не оторвал.

— Всё так и есть! Говорят, чувствует себя отлично. И крыс всех на корабле пожрал — так, что если б судну пришлось тонуть, спасаться с него оказалось бы некому. В общем, — он снова почесал затылок, — прошу прощения, что озадачил вас его поисками.

— Ничего страшного, — заверила я, чувствуя, как с плеч скатывается огромный булыжник. — Главное, что Шафран найден и хорошо себя чувствует.

— Это пока что, — хмуро заверил меня мужчина, наконец глядя на меня, а не на неестественно чистый пол кабинета. — Уж я этой рыжей специи устрою, как только его привезут обратно в Церес. Если через восемь дней услышите кошачьи вопли — не пугайтесь. Это будем мы.

С этими словами посетитель откланялся и покинул кабинет. Мы с Ли Цю остались вдвоём.

— Ты засмеялся! — объявила я, подходя к столу.

— Когда?

Сама невозмутимость.

— Когда услышал новости про кота!

— Разве?

— Именно! Ну да неважно.

Я аккуратно расставила всё ещё лежащие на диване путеводители по Цересу по своим местам на полках и уселась — на этот раз не на диван, а на стул перед столом наставника.

— Так что у нас там дальше по программе обучения? Кажется, я готова вернуться к занятиям.

Глава 10. Морские демоны

Жизнь понемногу налаживалась. По крайней мере, мне всё чаще удавалось прожить целый день, не сокрушаясь, что всё идёт не по плану. Отчасти этому помогал и тот факт, что планов как таковых не было.

Ли Цю наконец привёл свой график в человеческий вид, так что занятия по обучению магии вернулись в привычный ритм. У меня наметился некоторый прогресс, что не могло не радовать. Однажды наставник даже позвал меня присоединиться к разговору по голосовой карте с его знакомым из Джуна: тот хотел расспросить о компактных порталах. Он с интересом уточнял, как именно я удерживаю края разрыва, насколько далеко могу открывать небольшие окна и меняется ли расход сил в зависимости от их размера. Так что после разговора я ходила довольная ещё несколько дней кряду.

С Ланой мы периодически выбирались гулять по столице, обсуждая приближающуюся смену года, и хоть во дворец меня в последнее время не звали, можно было сделать вывод, что у принцессы всё хорошо.

Дела Рафаила тоже шли неплохо. За прошедшие месяцы он познакомился с милой девушкой из Пада, и время от времени мы вчетвером собирались в небольшом кафе недалеко от дома Ли Цю. Правда, от смотрителя гостиницы и его спутницы исходила настолько мощная романтическая аура, что порой казалось, будто мы с наставником случайно оказались на чужом свидании — но в целом это никому не мешало.

Так что со временем жизнь стала настолько нормальной, что я почти перестала вспоминать, какой она была до моего ученичества у Ли Цю.

К сожалению, прошлое решило вспомнить о себе само.

В один из рабочих дней на пороге дома обнаружился сотрудник королевской канцелярии. Мужчина вежливо представился, уточнил моё имя и, сверившись с бумагами, протянул один из своей охапки документов мне. На титульном листе большими буквами было выведено: «ЯВКА В СУД».

— Меня решили снова взять под стражу? — нервно спросила я, входя в кабинет наставника и опуская полученный документ прямо к нему на стол.

В моей голове уже происходил лихорадочный перебор всех событий последних месяцев. Может быть, я нарушила какой-то закон? Например, тот, о существовании которого и знать не знала?

— Вряд ли, — отозвался Ли Цю, осматривая документ, но не притрагиваясь к нему. — Я бы знал. Не хочешь ознакомиться с содержимым?

Голос чародея звучал спокойно, но на надпись о явке в суд он смотрел с явным интересом. Пришлось принимать предложение и распечатывать послание.

Повестку мы прочитали вместе. Из неё следовало, что новых преступлений я, к счастью, не совершала — можно было выдыхать. Но на этом хорошие новости подходили к концу.

Завтра меня обязывали явиться в суд для дачи свидетельских показаний в связи с возвращением на родину беглого преступника Рована Рэма.

Несколько секунд я просто смотрела на напечатанное в документе имя, пытаясь осознать прочитанное.

Рован. Младший из братьев семейства Рэм. Озорной мальчишка, постоянно приносивший в дом всевозможные соседские сплетни и научивший меня жульничать в карточных играх, а потом возмущавшийся всякий раз, когда проигрывал. Сделавший мою жизнь в поместье его родителей светлее и веселее, чем она должна была быть. И лично пригласивший меня присоединиться к сепаратистскому движению.

Воздержавшись от комментариев, Ли Цю пообещал мне выяснить подробности судебного дела, и к вечеру они у него уже были.

Рована обнаружили в Вест-Эоле и передали Церее в рамках международного сотрудничества. Расследование, начатое ещё после разгрома сепаратистской ячейки, документально подтверждало участие семьи Рэмов в заговоре. Но если роль старшего, Родерика, как одного из руководителей движения была доказана полностью, то степень участия младших братьев оставалась неясной.

Именно её и предстояло установить суду.

А для этого требовались показания свидетелей, в число которых вошли несколько осуждённых сепаратистов, не успевших покинуть Церею, законопослушные знакомые Рэмов — и я. Причём мои показания считались особенно важными. Я ведь практически выросла в их доме.

— Какое наказание ему грозит? — спросила я, когда первая волна потрясения немного отступила.

— Зависит от серьёзности его участия в заговоре против короля, — ответил Ли Цю. — Так что наказание может варьироваться от условного срока до пожизненного заключения.

Я помолчала, собираясь с силами, чтобы задать мучивший меня вопрос.

— А смертная казнь? — наконец решилась я.

— Формально возможна, — произнёс чародей, и я болезненно сглотнула. — Но Ларс предпочитает её не применять. В случае Рована я бы её всерьёз не рассматривал.

Кивнув, я встала и ушла к себе. Нужно было всё хорошенько обдумать.

Правда, привести мысли в порядок не получалось. Стоило закрыть глаза, как передо мной возникало молодое, улыбчивое и слегка насмешливое лицо Рована. И я совершенно не могла представить себя стоящей в суде и дающей показания против него. Это казалось немыслимым.

Семья Рэмов вырастила меня. Дала мне дом, образование и гораздо больше возможностей, чем когда-либо могла рассчитывать получить дочь обычной служанки. Родерик, Роланд и Рован никогда не относились ко мне как к человеку второго сорта. Да что уж врать — временами я действительно чувствовала себя их родной сестрой.

И теперь я просто не знала, что делать.

Если я расскажу суду всё, что мне известно о доле участия Рована в заговоре, его положение станет гораздо хуже. Ведь именно он был основным шпионом в среде чиновников и дворян, сохранявших верность королю. Благодаря лёгкому характеру и умению нравиться, младший Рэм легко находил доступ даже в те дома, куда Родерика или Роланда никто бы в жизни не пригласил.

Сохраняя дружелюбный тон, он активно собирал сведения: о планах, встречах, поездках и маршрутах. Всю информацию бережно передавал старшим братьям. И именно на основе этих сведений остальными членами ячейки планировались саботажи, нападения и даже убийства.

Знали ли об этом дворяне, которых завтра вызовут в суд? Маловероятно. То есть, они не будут отрицать, что Рован был вхож в их дома. Но доказательств его последующих действий у них нет. А вот что известно другим осуждённым сепаратистам, я сказать не могла. Поэтому содержание их свидетельств предсказать было сложно.

Но одно было точно: Рована любили. В свои двадцать четыре года он построил множество крепких социальных связей, и даже люди, знающие о его связи с сепаратистами, воспринимали его как обаятельного и перспективного молодого человека из теперь уже не самой благополучной семьи. Так что его шансы на суде были неплохими.

Я легла на кровать и уставилась в потолок.

Именно мои слова суду могли оказаться решающими. Значит, следовало хорошо подумать над тем, что говорить. Можно было рассказать всё честно и подробно, как того требовал закон. А можно было сказать, что Рован знал о взглядах своего старшего брата и в самом деле иногда присутствовал на собраниях ячейки, но не увлекался этими вопросами всерьёз и деятельного участия в сепаратистском движении не принимал.

Конечно, второй вариант был ложью. Но если остальные свидетели укажут то же самое, будущее младшего из Рэмов окажется свободным. И он сможет начать всё с чистого листа — как я.

Но если я сознательно скрою сведения — не будет ли это предательством по отношению к Церее? Мне уже дали гораздо больше, чем я заслуживала: я не отбывала наказание в тюрьме; мне позволили учиться магии у единственного придворного чародея страны; никто не следил за каждым моим шагом. Мне доверяли. И в ответ на это я собираюсь солгать суду? Это же почти как официальное заявление: ваше доверие было ошибкой.

Не в силах найти себе место, я ходила по комнате из угла в угол, то опускаясь на кровать, то снова вскакивая, пока наконец не вернулась в кабинет Ли Цю.

Наставник по-прежнему сидел за столом, разбираясь с какими-то бумагами. Я молча устроилась на диване, некоторое время наблюдая, как он пишет, а потом без прикрас выложила ему разом всё то, что успело накопиться в голове — включая намерение соврать суду.

Рядом с чародеем удивительно легко было говорить вещи, после которых от другого человека я ожидала бы как минимум осуждения. Наверное, потому что наставник вообще был не склонен давать людям хоть какую-то оценку. По крайней мере, вслух.

Выслушав меня, Ли Цю довольно долго молчал. Потом отложил перо и серьёзно посмотрел на меня.

— Если ты хочешь знать, как поступил бы я, — наконец сказал он, — то я бы сообщил суду всё, что мне известно.

Я чуть подалась вперёд, стараясь не пропустить ни единого слова.

— Деятельность сепаратистской ячейки привела к серьёзным последствиям, — продолжил чародей. — В отдельных случаях — к гибели людей. Поэтому важно понимать, кто и в какой степени был к этому причастен. Иначе не получится предотвратить повторение подобных событий.

Я медленно кивала. Конечно, он был прав. Его слова звучали совершенно логично. Но стоило мне снова представить лицо Рована, как сомнения вернулись вновь. Ну как можно свидетельствовать против человека, которому стольким обязана?

Я разочарованно выдохнула. А я-то надеялась, после разговора станет легче.

— Но это не совет, — неожиданно добавил Ли Цю, и я одарила его непонимающим взглядом.

— Не совет?

— Нет, — покачал головой чародей, — это всего лишь ответ на вопрос, как поступил бы я. Свидетельствовать против близкого человека действительно тяжело. Поэтому если в итоге ты решишь солгать, я тебя пойму.

Я нервно усмехнулась и поёрзала на диване.

— Как же я теперь могу солгать? — попыталась пошутить я, добавив голосу задора, которого не чувствовала. — Ты ведь уже знаешь правду.

— Знаю, — спокойно согласился Ли Цю. — Но не стану опровергать твои показания, что бы ты ни сказала на суде. Тем более на заседание меня не приглашали.

Я протяжно вздохнула, подтянула к себе лежавшую рядом подушку и уткнулась в неё лицом.

— Почему всё так сложно? — приглушённо всхлипнула я.

— Потому что здесь нет варианта, который не будет стоить тебе ничего.

Чуть повернув голову и продолжая обнимать подушку, я встретилась с наставником взглядом.

— Может, есть способ отказаться давать показания? — с надеждой спросила я.

— К сожалению, я такого варианта не вижу, — покачал головой тот. — Формально вы не родственники. Право не свидетельствовать против близких членов семьи на вас не распространяется.

Я снова спрятала лицо в подушке. О чём я вообще размышляю? Разумеется, нельзя лгать суду — это же очевидно. Но как же трудно это принять...

— Хотела бы я быть как ты, — пробормотала я, разглядывая упорядоченный чародейский стол. — Ты всегда знаешь, как правильно. И никогда не сомневаешься.

Я не ждала ответа на эту реплику, поэтому когда по кабинету пронёсся голос Ли Цю, я замерла.

— Я не сомневаюсь лишь в уже принятых решениях, — возразил он. — И только потому, что в момент, когда я их принимал, они казались мне единственно возможными. Но это не значит, что я всегда знаю, как правильно.

Он отвёл взгляд и легко провёл пальцами по лежавшему перед ним листу.

— Есть решения, насчёт правильности которых у меня до сих пор нет однозначного ответа.

— Ого, — вырвалось у меня, и я поспешно прикрыла распахнутый рот рукой, чтобы не выглядеть слишком глупо: мысль о том, что Ли Цю может годами не знать, правильно ли поступил, почему-то совершенно не укладывалась у меня в голове. — И что это за решения?

— Например, то, что я принял в ситуации с морскими демонами.

Я тут же отложила подушку.

— Что за ситуация с морскими демонами?

По выражению лица чародея я поняла, что он уже осознал свою ошибку. Но было поздно.

— Это длинная история. А тебе надо выспаться перед судом.

— Я всё равно не усну, — тут же возразила я. — А твой рассказ наверняка поможет мне с выбором.

Он вздохнул.

— Это вряд ли.

Но я терпеливо ждала, устроившись поудобнее и глядя на чародея во все глаза. В конце концов Ли Цю окончательно отложил бумаги и чуть откинулся на спинку кресла.

— Ладно. Когда король вызвал меня во дворец…

*****

Когда король вызвал меня во дворец и сообщил, что мне предстоит больше двух недель провести на корабле, я решил, что ослышался. В мои обязанности входило решение проблем не только в Цересе, но и за его пределами, однако эти обязанности никогда не распространялись за границы государства. Но в этот раз Его Величество распорядился иначе.

— Ну пойми ты, — мягким, но не терпящим возражений тоном объяснял Ларс, упершись руками в мой рабочий стол. — Корабль до Истклиффа должен отправиться сегодня. Максимум — завтра. А северяне прибудут только через две недели. Мы не можем столько ждать!

Я окинул короля выразительным взглядом.

— Не ждите, — пожал плечами я. — Я здесь при чём?

Ларс издал отчаянное завывание, похожее на дикую смесь плача и рыка, а затем снова обратился ко мне. Ещё более ласковым тоном. Хотя мне казалось, что дальше просто некуда.

— С этим кораблём в Вест-Эол должны попасть важные документы. Очень важные.

Последнюю фразу король произнёс так, словно пытался что-то втолковать трёхлетнему малышу. Я устало прикрыл глаза и потёр виски.

— Я понимаю суть проблемы, — сухо отозвался я. — Северное море неспокойно, и мореходы с островов не могут добраться до Цереи, чтобы обеспечить привычное сопровождение. Но если корабль не может ждать надёжных охранников, пусть отправляется как есть. В конце концов, корабли из Вест-Эола и Пада до Цереи доходят, а контракта с северными племенами нет ни у одного из них.

Ларс простонал и наконец опустился в кресло.

— Ну да, доходят, — пробурчал он. Теперь по тону казалось, что три года ему самому. — В основном. А знаешь, сколько из них не доходят?

— Около пяти процентов.

— Именно!

Король с жаром хлопнул рукой по столешнице, и стоящая на краю стола вазочка опасно покачнулась.

— Почти пять процентов кораблей подвергаются атакам и никогда уже не доходят ни до порта назначения, ни до порта отбытия. По-твоему, этого мало?

— По-моему, я здесь ни при чём.

Ларс снова вздохнул. На этот раз очень тихо. Возможно, мне даже не полагалось этого слышать.

— Шансы падских и эольских кораблей успешно добраться до цели значительно повышаются, если на борту есть чародей.

Я кивнул.

— Да. Очень конкретный чародей, специализирующийся на морской защитной магии. Желательно не в единственном экземпляре. Но я к таковым не отношусь.

— Да брось!

Ларс встал, обошёл стол и хлопнул меня по плечам обеими руками так, что я едва удержался, чтобы не опуститься корпусом на стол.

— Уверен, ты отлично справишься! К тому же на корабле будут и самые современные защитные системы, и солдаты, привычные к морским сражениям. Так что никакие непогода или пираты кораблю не будут угрозой. Проблема только в морских демонах.

Я уже понял, что спорить бесполезно, поэтому просто слушал.

— Шанс того, что подобное существо появится, довольно низок, — продолжал рассуждать Ларс, снова вернувшийся в кресло напротив меня. — Так что в целом можно отнестись к путешествию как к отпуску. А если всё-таки придётся поработать — если морские демоны всё-таки явятся, — тогда просто постарайся сохранить как можно больше жизней, ладно?

Я вопросительно приподнял бровь.

— Откуда уверенность, что в случае нападения я не погибну первым?

Лицо короля оказалось выразительнее любого ответа. У него на лбу было написано, что мой вопрос совершенно нелогичный. Как если бы я спросил: «С чего ты взял, что утром наступит рассвет?»

Ларс, кажется, собирался сказать что-то ещё, но я остановил его жестом.

— Ладно. Отправлюсь в Истклифф. Только всё-таки завтра. Мне нужно время, чтобы освежить в памяти сведения о глубоководных демонах.

После того как Его Величество покинул мой кабинет, я действительно начал собирать информацию об этих существах. В достоверных источниках сведений о них было немного. На контакт с людьми демоны шли редко, а если и шли, рассказать об этой встрече уже никто не мог. Совладать с ними могли лишь моряки Северных островов — не убить, а именно прогнать от корабля.

Убить такое существо людям не удавалось ни разу. По крайней мере, зафиксированных наукой случаев не было.

Наиболее полную имеющуюся у меня информацию я нашёл в книге «Зерцало глубин, или Рассуждение о глубоководных демонах, нравах их и разуме, коего не сыскать средь прочих тварей морских», автор которой написал свой трактат больше тысячи лет назад. С тех пор новых сведений о глубоководных демонах не прибавилось.

Корабль вышел из Цереса ранним утром и сразу набрал отличный темп. Важные документы были переданы мне королём лично и теперь лежали в запирающемся шкафчике моей каюты. В каюте лежал и я, выбираясь наружу лишь несколько раз в день — чтобы осмотреть магический фон и взять что-нибудь из судового буфета.

Первые дни проходили настолько спокойно, что я начал жалеть, что согласился на уговоры Ларса. Море оставалось тихим, ветер — попутным, небо — ясным, а окружение — безопасным.

Тем временем запас взятых мной в путешествие книг начинал подходить к концу. Это меня тревожило: до конца пути было далеко. Поэтому, несмотря на отличные условия плавания, хорошим настроением я похвастаться не мог.

Всё изменилось вечером третьего дня. Капитан решил устроить небольшой совместный ужин для пассажиров. Именно там я познакомился с человеком, сделавшим эту поездку значительно насыщеннее.

— Привет! — раздалось у меня над ухом, и я искренне удивился. — Можно сесть рядом?

Конечно, в приветствии и вопросе не было ничего удивительного. Неожиданно было впервые за долгое время услышать родную речь.

— Разумеется, — так же на джунском ответил я, сдвигаясь по скамье, чтобы освободить больше места.

Устроившись рядом, молодой человек некоторое время с любопытством меня разглядывал, а затем улыбнулся. В его глазах читался восторг.

— Ты же Ли Цю, верно? — спросил он и, дождавшись моего кивка, добавил: — А я Эйден Фэнь. Ты меня, наверное, не знаешь — я учился на несколько курсов младше. Но я тебя знаю хорошо. Ты был настоящей звездой! Я всё никак не мог поверить, что кто-то младше меня уже заканчивает Академию, когда мне предстояло учиться ещё семь лет. Приятно познакомиться!

— Взаимно.

Мне правда было приятно. Даже больше, чем я ожидал. За десять лет в Церее я привык к тому, что с другими чародеями можно пообщаться лишь по голосовой карте: они редко путешествовали в этот край света. И встретить кого-то, кто даже учился вместе со мной, было настоящей отдушиной.

От Эйдена я узнал, что он был гражданином Вест-Эола, но по отцу происходил из Джуна и потому смог обучиться магии и поступить в Великую Академию, чтобы раскрыть свой потенциал. Но если моей специализацией была живая магия, то мой новый знакомый специализировался на статичной.

Узнав немного о жизни друг друга, мы продолжили разговор. Сразу нашлась общая тема. Потом ещё одна. И ещё.

Когда мы жарко спорили о том, можно ли считать магические преобразователи статичными, если они требуют постоянного обновления управляющего заклинания в режиме реального времени, нас осторожно прервал капитан. Он указал, что ужин давно окончен, а мы кричим так громко, что мешаем остальным людям на борту. Извинившись, мы разошлись по каютам.

Но наше знакомство на этом только началось. Следующие несколько дней прошли примерно так же. Мы говорили о магии, Джуне, Сюаньду, Академии, Церее, Вест-Эоле и снова о магии. А также о том, каково это — жить не там, откуда происходят твои корни. И о том, как иногда хочется вернуться туда, где никогда по-настоящему не жил.

— Знаешь, — задумчиво заметил Эйден в одном из разговоров, — я ведь много раз думал о том, чтобы переехать в Джун. А ведь у меня в Клирмонте отлично налаженная жизнь. Карьера, дом, пожилая мать. Да и не жил я никогда толком в Сюаньду — только учился. А всё равно тянет.

Я понимающе кивнул.

— Я тоже иногда думаю вернуться.

Эйден с интересом покосился на меня, затем снова взглянул на неподвижную океанскую гладь.

— Но не возвращаешься, — заметил он.

— Нет.

— Почему?

Я задумался, как лучше сформулировать ответ, и некоторое время мы молча стояли у кормовых перил, опираясь на них и глядя за борт. Наконец я сказал то, что думал:

— Мне хорошо в Церее.

Он улыбнулся.

— Интересный ты всё-таки человек. Я в шоке был, когда узнал, что после окончания Академии ты не вернулся из путешествия, а осел на сельскохозяйственном острове. Мы-то все были уверены, что ты — будущее светило магической науки. А оно вон как получилось. Хотя...

Эйден развернулся к корме спиной и раскинул руки, подставляя волосы под ветер.

— Побывав в Цересе, я могу тебя понять. Его магический фон — просто нечто.

Я улыбнулся. Его ответ мне понравился.

До берегов континента оставалось чуть больше пары дней, и я заметил, что море остаётся подозрительно спокойным.

— Если морские демоны водятся в этих водах, — заметил я, — мы им явно не интересны.

Лицо моего нового друга помрачнело: брови сошлись, губы сжались.

— Водятся. Не сомневайся.

Через непродолжительную паузу он добавил:

— Одна из этих тварей убила моего отца.

Я повернул лицо к Эйдену, готовый слушать.

— Это случилось пятнадцать лет назад. Во время регулярного рейса из Джуна в Вест-Эол. Прибрежное плавание — не в открытом океане. Так что никакие они не глубоководные — к берегам подходят как миленькие. На борту было не меньше дюжины чародеев, но это ничем не помогло. Целыми с корабля выбрались только шестеро. Я в их числе оказался самым настоящим чудом. А для отца... Для него чуда не хватило.

— Мне очень жаль.

Некоторое время мы просто молча стояли рядом, глядя на по-прежнему гладкие воды.

— Знаешь, для чего я посещал Церею? — вдруг спросил Эйден.

Я отрицательно покачал головой.

— А дерево такое знаешь — мелора называется?

— Эндемик Граничного леса, — кивнул я. — Да, я с ней встречался.

Мой собеседник удовлетворённо кивнул.

— Тогда ты наверняка знаешь, что её древесина уникальна. Но в курсе ли ты, что она — настоящее сокровище для запечатывания боевой магии? Ни один другой материал не будет настолько податлив и при этом прочен, чтобы запечатать в себе атакующие чары, не потеряв их свойств.

Я слегка нахмурился.

— Об этом свойстве мелоры я не знал. Значит, ты занимаешься разработкой оружия?

Кажется, мой тон прозвучал несколько жёстче, чем я ожидал. Эйден улыбнулся и активно замахал руками, показывая, что я что-то не так понял.

— Лишь отчасти, — пояснил он. — К солдатам и армии я не имею никакого отношения. Моя цель — создать оружие, способное убить морского демона.

Он посмотрел на меня долгим и хитрым взглядом, а затем добавил — в голосе слышалась гордость:

— И я почти достиг её.

Из рассказа нового друга я узнал, что тот уже несколько лет работает над устройством, способным пробивать кожу этих малоизученных созданий. Исследования заняли много времени и денег, а средства на разработку выделило правительство Вест-Эола. И вот, спустя восемь лет непрерывной работы, Эйден наконец нашёл подходящий материал для корпуса, и устройство заработало. В теории.

— Огромная работа, — прокомментировал я.

— А то! И она близится к завершению. Если честно, моё бюро собирались закрывать. Так что этот бросок в Церею был жестом отчаяния. Но он принёс плоды!

Чародей-оружейник хитро улыбнулся.

— Правительство собиралось отозвать финансирование, если я не покажу результатов в ближайшее время. Кажется, никто не верил, что у меня получится. Не терпится увидеть их лица, когда я представлю рабочий прототип на правительственной комиссии!

Эйден улыбнулся шире.

— Как только верхушка Клирмонта признает моё изобретение, можно будет начинать массовое производство. И тогда морские путешествия наконец станут спокойными. А для науки сколько открытий! Мы сможем наконец изучить тела этих существ. Узнать, как они устроены, обладают ли магией, как размножаются, что едят — кроме пассажиров кораблей, разумеется. Здорово же, скажи?

Я ничего не ответил. Мне было сложно разделить энтузиазм товарища. Он заметил моё настроение, и улыбка на его лице померкла. Эйден внимательно посмотрел на меня.

— Что-то не так?

Я постарался проанализировать обуревавшие меня мысли и начал осторожно:

— Я не встречал морских демонов. Но из того, что я знаю об этих существах, следует, что они разумны. И их нападения на корабли — исключение, а не правило. Если верить трактату мыслителя Веламара, на суда нападают детёныши, и если их правильно направить, они корабль не тронут.

— Серьёзно?

В голосе Эйдена послышалась ирония, но я её проигнорировал.

— Конечно. Церейские суда обычно сопровождают мореходы Северных островов. И им каждый раз удаётся избежать нападения демонов — даже если встреча происходит. Этому же должно быть объяснение?

Мой друг недовольно покачал головой.

— Считаешь, что глубоководные демоны разумны?

— Допускаю возможность, что они могут быть разумны. Как драконы.

Эйден неуверенно хмыкнул.

— Драконы? Я думал, они давно исчезли.

— Не исчезли.

В его взгляде зажёгся интерес, и молодой человек повернулся ко мне всем корпусом.

— То есть ты их видел?

— Да.

— И они в самом деле разумны?

Перед моим ответом последовала пауза.

— Некоторые из них — да. Мне доводилось вести приятные беседы.

Эйден потрясённо выдохнул, покачал головой и снова перевёл взгляд на море.

— Теперь точно придётся вернуться в Церею — чтобы увидеть лично! Когда за мою разработку заплатят и появятся средства на новое путешествие. Что касается глубоководных тварей — я веры в их разум не разделяю. Но если окажется, что они разумны...

Его голос снова сделался жёстче, и черты лица тоже обострились.

— То отомстить мне захочется ещё сильнее.

Мне были понятны его чувства, и я не видел смысла продолжать этот разговор. Тем более после этого разговор снова ушёл в магию, и мы надолго забыли о морских демонах. Если точнее — на целых три дня.

К вечеру седьмого дня путешествия море стремительно изменилось. Погода испортилась, поднялся ветер. Корабль начало бросать из стороны в сторону, и магические устройства, отвечавшие за устойчивость судна, показывали работу на пределе. Нам с Эйденом пришлось подключиться к их управляющим заклинаниям напрямую и обновить защитные элементы, чтобы устройства не вышли из строя. Но даже этого едва хватало, чтобы уберечь корабль.

Несколько часов я поддерживал защитные контуры живой магией, пока корабль наконец не вышел из шторма. Чародей-инженер наблюдал за моей работой с нескрываемым восхищением.

— Я бы так не смог, — выдохнул он, подавая мне полотенце, когда непогода наконец отступила.

— Это не так сложно, — возразил я.

— Думаешь? — засмеялся Эйден. — Максимум, на что способен с живой магией я, — это заставить светящийся шарик подсветить моё рабочее место.

— Полезный навык.

Товарищ рассмеялся сильнее и покачал головой.

— Ты невозможный человек, ты в курсе?

Я пожал плечами, но губы тронула лёгкая улыбка. После выхода из шторма хорошее настроение царило у всех пассажиров корабля. Многие вышли на палубу, чтобы оценить ущерб и просто подышать воздухом после качки.

Мы даже не успели толком обсохнуть, когда на корабль напали.

Первого демона я увидел сразу. Огромное тёмное нечто показалось из воды, а затем с силой ударило в борт. Корабль качнуло. Второй удар пришёлся с другой стороны. Корабль опасно закачался.

Солдаты немедленно бросились к оружию. Стрелы полетели в воду, но почти сразу стало понятно, что это бессмысленно. Демон двигался слишком быстро, а его кожа отражала большую часть ударов.

Я забрался повыше и огляделся. Судя по всему, нападавших было двое. Причём их поведение больше походило на игру — словно они пытались не потопить корабль, а передавали его друг другу, как мяч.

Одно из существ поднялось из воды почти вертикально, и на мгновение я увидел его целиком: длинное массивное тело, широкие плавники и несколько гибких отростков, которыми оно удерживало равновесие в воде. Ни на одну из виденных мною ранее рыб оно не походило. И не только размером.

Я вытянул руку и сосредоточил магический импульс на кончике указательного пальца. Понимая, что пробить кожу существа будет невозможно, я сконцентрировал потоки энергии так, чтобы при соприкосновении с объектом магия рассредоточилась и образовала подобие плотной плёнки.

Импульс дошёл до высунувшегося из воды демона и окутал переднюю часть существа. Затем магия мягко, но настойчиво потянула его назад. Посопротивлявшись пару секунд, демон издал звук, похожий на низкое гудение, и повернул прочь. Его компаньон последовал за ним, оставив корабль в покое.

На палубе раздались облегчённые возгласы.

А я увидел Эйдена. На его лице смешались ужас, гнев и восторг. Встретившись со мной взглядом, он крикнул:

— Хочешь увидеть мой прототип в действии?

— Не хочу, — немедленно отозвался я, но моего ответа приятель дожидаться не стал.

Устройство вспыхнуло. Раздался короткий удар.

Одна из особей — та, что была ближе к кораблю, — дёрнулась и исчезла в волнах. Через несколько секунд её тело всплыло на поверхность. Оставшийся глубоководный демон снова издал звук, на этот раз больше похожий на вибрацию, и ушёл под воду.

Море снова стало тихим и спокойным. Если не считать огромного кровавого пятна вокруг тёмного тела погибшего демона.

Капитан тут же распорядился расчистить палубу и поднять тело. Моряки действовали настолько быстро, что не прошло и пяти минут, как безжизненное тело оказалось на палубе.

Эйден на эти манипуляции даже не смотрел. Всё это время он с восхищением разглядывал своё устройство.

— Получилось, — прошептал он, когда я прошёл мимо.

Я промолчал. Оставив остальных на палубе, я забрался в свою каюту и сел за книгу, стараясь не обращать внимания на доносящиеся с палубы звуки.

От чтения меня отвлекли вопли ужаса. Не теряя времени, я шагнул в портал на палубу, пытаясь понять, что происходит.

Корабль окружили. Я мог бы сказать, что те же морские демоны, но эти существа превосходили в размерах первую пару минимум в пять раз.

На этот раз их было много. Я насчитал около дюжины. Они расположились на отдалении от корабля плотным кольцом и атаковать напрямую не спешили. Но движения их тел создавали мощные волны, из-за чего корабль кренился то в одну, то в другую сторону.

Солдаты, пытаясь вооружиться, падали на палубу, не успевая подняться перед новым толчком. Я постарался стабилизировать судно магией, но меня хватило лишь на то, чтобы сделать крен не таким интенсивным.

Я осмотрелся, пытаясь оценить происходящее и что-нибудь придумать, когда увидел Эйдена. Он держал оружие наготове, целясь точно в одну из особей. Миниатюрные кристаллы в прототипе заискрились. Но выстрела не последовало — не хватило времени.

Один из демонов решил атаковать. Не всем телом, как это было с молодыми особями ранее. Он направил на корабль длинный мощный ус, который стремительно преодолел пару десятков метров и попал точно в цель. Удар пришёлся туда, где стоял мой друг. Эйден отлетел к борту и потерял сознание.

Устройство покатилось по палубе. В общей суматохе никто не обратил на него внимания.

Тем временем остальные особи подняли над водой усики и нацелились на судно. Оценив скорость и силу первой атаки, пришлось признать факт: защитить корабль магией я не мог. Поэтому я сделал единственное, что казалось возможным в сложившейся ситуации.

Выйдя на нос корабля, я усилил голос магией и заговорил на древнем праязыке. Драконы говорили именно на нём. Оставалось надеяться, что если глубоководные демоны разумны, они тоже меня поймут.

— Прошу вас прекратить нападение. Пожалуйста.

Самое крупное существо передо мной замерло. Вытянутые ранее в сторону корабля усики оттянулись обратно к телу. Остальные особи тоже прижали усики. И, похоже, перестали двигаться. Качка прекратилась. На палубе стало тихо.

Удостоверившись, что взгляды морских созданий направлены на меня — если то, что я принимал за глаза, действительно было глазами, — я поклонился.

— Мы причинили вред вашему сородичу. Но мы не желали зла. Просто были очень напуганы. Мне очень жаль.

Существо, находившееся прямо передо мной, издало низкий звук. Я не сразу распознал в этом звуке речь. Но это была она.

— Ребёнок.

Я поклонился ещё ниже.

— Один из ваших детей, напавших на корабль, погиб, — усиленным магией полушёпотом произнёс я. — Мне очень жаль.

Низкий звук повторился. На этот раз он был ещё объёмнее и глуше — так, что казалось, будто издаёт его сам океан.

— Мы знаем, что погиб. Он у вас. Верните.

Я повернулся к матросам.

— Верните тело в воду. Немедленно.

Лишних вопросов не последовало. Через несколько минут тело молодого демона исчезло за бортом. Две огромные особи подхватили его и скрылись в глубинах вод. Но остальные остались. Они снова сомкнули кольцо — на этот раз ближе к кораблю. Усики снова приняли атакующее положение.

Демон, находящийся прямо передо мной, снова произнёс:

— Оружие.

Я непонимающе посмотрел на него.

— Что?

— Оружие. Убивает.

Он махнул усиком в сторону корабля. Матросы, находящиеся на его траектории, в ужасе прижались к палубе. Но демону они интересны не были. Существо показывало на лежащее у самого борта устройство. Поколебавшись лишь секунду, я скомандовал:

— Передайте его мне.

Матросы в той же полнейшей тишине передали прибор по цепочке. Я взял его в руки. Тёплая мелоровая древесина отозвалась всплеском энергии, и я невольно перевёл взгляд на управляющее заклинание. Кристаллы гудели от нетерпения. Оружие было готово к использованию.

В голове разом пронеслось множество мыслей: Эйден потратил на разработку этого прототипа почти десять лет; морские демоны действительно были одной из причин гибели кораблей; но не самой частой; и они были разумны.

Ещё раз почтительно поклонившись, я вытянул руку вверх, продемонстрировав собравшимся вокруг демонам оружие. А затем бросил его за борт.

— Оно было единственным, — сказал я, обведя взглядом всех окруживших корабль особей. — Даю слово. Пожалуйста, не нападайте.

Существо снова посмотрело на меня, и мы встретились взглядом. Теперь я был уверен, что это именно глаза. Потому что я едва не утонул в них.

Медленно моргнув на прощание, оно неспешно ушло под воду. Остальные последовали за ним. Через минуту корабль вновь окружала совершенно гладкая и спокойная поверхность океана.

На палубе началась суета. Все разом бросились помогать раненым и восстанавливать разрушенное. Я поспешил присоединиться.

Эйден пришёл в себя лишь через несколько часов. Я был в его каюте и, едва тот зашевелился, подсел ближе.

— Как ты себя чувствуешь?

Вместо ответа я услышал встречный вопрос:

— Где мой прототип? Где он?

Я промолчал. Эйден приподнялся на локтях и схватил меня за ворот рубашки.

— Ты что, не слышишь? Я спросил, где мой прототип!

— В море, — после секундного колебания произнёс я.

Рука товарища разжалась, и он бессильно откинулся обратно на койку. Некоторое время он молча смотрел в потолок. В его глазах заблестели слёзы.

— Чёртовы демоны, — гневно прошептал он. Затем перевёл взгляд на меня. — А ты точно уверен, что прототип не на корабле? Может, в пылу битвы он куда-то закатился?

— Уверен, — ровным голосом возразил я. — Я сам его туда бросил.

Слёзы на глазах Эйдена немедленно высохли, а силы, казалось, вернулись. Он мгновенно сел на койке, уставившись на меня расширившимися то ли от ужаса, то ли от непонимания глазами.

— Ты сделал что?!

Пришлось повторить. Эйден немедленно отшатнулся. Брови резко сошлись, рот приоткрылся, а затем губы сжались в тонкую линию.

— Ты хоть представляешь, сколько лет я над ним работал?

Я молчал.

— Сколько денег было вложено в проект?

Всё ещё молчал.

— Сколько кораблей могло спасти это устройство?! Сколько человеческих жизней?

Я так ничего и не ответил.

— Ты всё уничтожил! Что мне теперь показывать на заседании государственной комиссии по финансированию?!

Эйден закричал и хлопнул ладонью по матрасу, но тут же скривился от боли.

— Я спас наши жизни, — несмело возразил я.

Чародей-инженер лишь презрительно фыркнул в ответ. Затем, немного помолчав, глухо добавил:

— Мой прототип был способен сделать до двадцати точных выстрелов подряд. Если оружие было у тебя в руках... Ты же мог просто использовать его. Разве нет?

— Мог.

Эйден Фэнь замолчал. И больше со мной уже никогда не заговаривал.

На следующий день корабль вошёл в порт городка Истклифф неподалёку от столицы Вест-Эола, Клирмонта. К этому моменту встреча с гигантскими морскими демонами уже стала новой морской легендой. Я передал документы встречающей нас делегации, и мне предложили остаться в Клирмонте на несколько недель в качестве почётного гостя. Но я отказался. Ближайшим кораблём я отправился назад в Церею.

На душе было неспокойно. Но если смотреть на ситуацию в целом — приказ короля я выполнил. Корабль уцелел. Документы были переданы. А отдельные подробности путешествия я решил не заносить в отчёт.

*****

В одном Ли Цю оказался прав: после услышанной истории моя собственная дилемма с Рованом никуда не исчезла. Я по-прежнему не представляла, что именно скажу завтра в суде. Зато в другом у меня не осталось ни малейших сомнений.

— Но ты ведь поступил совершенно правильно, — заявила я, едва наставник закончил рассказ. — Какие тут могут быть сомнения?

Чародей ничего не ответил, и я с жаром продолжила:

— Ты ведь выяснил, что они разумные. Это же целый отдельный народ — как драконы! Нельзя было продолжать воспринимать их как обычных хищников. К тому же, если бы ты просто перебил всех существ возле корабля, остальные вполне могли воспринять это нападение как объявление войны.

В том, сумел бы Ли Цю попасть в каждого из них с одного выстрела, я даже не сомневалась. Но возникал другой вопрос: что бы произошло потом? Мы понятия не имели, сколько морских демонов живёт в глубинах и какое количество особей могло прийти им на помощь. Так что для меня решение наставника выглядело единственно верным.

И пусть у меня всё ещё не было верного решения насчёт Рована, рассказ о морских демонах сумел меня отвлечь. Мысль о существовании рядом с нами целого разумного вида, о котором люди практически ничего не знали, теперь занимала меня куда сильнее завтрашнего суда.

— Почему наличие у глубоководных демонов разума до сих пор не подтверждено наукой? — спросила я, всплеснув руками. — Ты же буквально разговаривал с ними!

— Для научного признания нужны задокументированные доказательства, — спокойно объяснил Ли Цю. — Высокой речью на корабле владел только я. Поэтому свидетельств остальных пассажиров и членов команды оказалось недостаточно, чтобы подтвердить факт осмысленного разговора.

Я недовольно покачала головой. Теперь мне было совершенно понятно, почему жители Северных островов так хорошо справлялись с морскими демонами, обеспечивая безопасность нанимавших их кораблей. Они просто знали, что имеют дело не с обычными животными, и умели договориться: ведь высокая речь для островитян была родной. И какие ещё нужны были доказательства?

— Официальная наука ужасно неповоротлива, — заключила я.

— Возможно, — согласился Ли Цю.

В его голосе послышалась усталость, и я наконец вспомнила, который час. Поднявшись с дивана, я уже собиралась пожелать наставнику спокойной ночи и уйти, но тут в памяти всплыло имя из рассказа, и я замерла.

— Эйден Фэнь, — повторила я. — Погоди. Я ведь уже слышала это имя.

Ли Цю поднял взгляд от стола, и я попыталась вспомнить точнее.

— Кажется, это было три года назад. По городу как раз ходили слухи про изобретение, которое должно было вывести безопасность мореплавания на новый уровень. И человек с таким же именем как раз приезжал в Морес.

Ли Цю коротко кивнул. Я воодушевилась: значит, не перепутала.

— Тогда получается, господин Фэнь всё-таки нашёл деньги на новую поездку в Церею за мелорой, — рассудила я. — В конце концов, ты ведь выбросил за борт только рабочий прототип, а не все его чертежи и расчёты. Значит, со временем он всё же повторил оружие и довёл проект до конца. Верно?

Выражение лица чародея почти не изменилось. Но я всё же заметила, что глаза его слегка сузились, брови едва заметно сошлись к переносице, а уголки губ немного опустились.

— Я не права? — осторожно спросила я.

— Права, — отозвался наставник, ненадолго задерживая взгляд на бумагах перед собой. — Эйден Фэнь в точности повторил своё изобретение примерно через год после нашей с ним встречи. После чего арендовал корабль, позвав правительственную маг-техническую комиссию Вест-Эола, и нанял экипаж, согласившийся отправиться на поиски морских демонов, чтобы продемонстрировать оружие в действии.

Ли Цю замолчал, и я снова опустилась на диван, хотя ещё несколько секунд назад собиралась уходить.

— Насколько мне известно, морских демонов они нашли, — продолжил он тем же ровным тоном. — Но демонстрация оружия не удалась. Вторая версия прототипа не сработала, и выстрелы лишь спровоцировали демонов на нападение.

Внутри неприятно похолодело, и я сделала глубокий вдох, чтобы унять подступающую дрожь.

— Корабль затонул, и никто из находившихся на борту не выжил. В том числе Эйден, — закончил чародей, и в комнате повисла напряжённая тишина.

Несколько секунд я просто смотрела на Ли Цю, не в силах подобрать слова. По крайней мере, теперь понятно, почему за прошедшие годы я так и не услышала о новом чудо-оружии против морских демонов — рассказывать оказалось не о чем.

— Но почему так произошло? — наконец спросила я. — Ведь первая версия оружия работала — ты же сам видел.

— Не знаю, — признался Ли Цю, едва заметно пожав плечами. — Возможно, при повторной сборке Эйден допустил ошибку в расчётах. Или неудачно изменил конструкцию. А возможно…

Чародей горько усмехнулся.

— Морские демоны, получив первый прототип, разобрались в его устройстве и нашли способ ему противодействовать.

Я невольно сглотнула.

— А они могли?

Ли Цю снова посмотрел на бумаги.

— Как знать? Это лишь предположение. Мне неизвестно, что произошло на самом деле. Известен только результат.

После этих слов наставник замолчал, и по тому, как привычно его взгляд вернулся к документам, стало понятно: разговор можно было считать оконченным. Но я не двигалась.

— И всё равно, — сказала я, пытаясь хоть немного разогнать повисшую в кабинете тяжесть. — Там, на корабле, ты поступил правильно. Я бы сделала точно так же.

Ли Цю ничего не ответил. Вздохнув, я заставила себя подняться с дивана и направилась к выходу.

Я уже дошла до двери и взялась за ручку, когда за спиной раздался его голос — усталый, но неожиданно тёплый:

— Спасибо.

Я обернулась. Наставник уже снова смотрел в бумаги и выглядел совершенно обычно. Заметив мой взгляд, он посмотрел мне в глаза и едва заметно улыбнулся.

— Иди отдыхать. Завтра тебе понадобится ясная голова.

Окутавшая меня тяжесть наконец отступила, уступив место тихой нежности.

— Доброй ночи, — едва слышно прошептала я, пряча взгляд в пол.

— Доброй ночи, Мора.

Глава 11. Благословение богини

Несмотря на все попытки, ночью мне так и не удалось сомкнуть глаз, так что на суд я собиралась совершенно разбитая. Наставника дома уже не было: он ни свет ни заря ушёл по каким-то срочным делам. На кухонном столе меня ждали приготовленный завтрак и записка, оставленная его ровным, красивым почерком: «Удачи на суде. Ты справишься».

Я почувствовала себя немного увереннее — но ненадолго. Меня тут же снова уколола мысль, что вчера я не дала Ли Цю как следует отдохнуть бесконечными жалобами. А утром ещё и получила от него завтрак вместо того, чтобы позаботиться об этом самой. Какой же позор.

Кое-как запихнув в себя еду, я вышла из дома. Времени оставалось достаточно, поэтому я проигнорировала возможность открыть портал и пошла к зданию суда пешком.

Прохладный морской ветер приятно остужал лицо, на улицах было тихо. Я даже начала понемногу приходить в себя, когда утреннюю тишину разогнал знакомый голос:

— Ого! Куда это ты в такую рань, да ещё и на своих двоих?

Невольно улыбнувшись, я поздоровалась с Рафаилом. От встречи с ним сразу поднялось настроение: в его присутствии всё всегда становилось менее серьёзным и страшным. Особая разновидность магии, не иначе. Я тут же объяснила ему, куда иду, а заодно выложила все мысли, не дававшие мне уснуть.

После разговора с Ли Цю я твёрдо решила, что лгать не стану. Как бы тепло я ни относилась к Ровану и скольким бы я ни была обязана семье Рэм, на суде я собиралась рассказать всё, что знала. Только вот сердце начинало болезненно сжиматься всякий раз, как я представляла, к чему приведут мои показания — и как я потом буду с этим жить.

Обо всём этом я тоже рассказала Рафаилу. Жаловаться ему было одно удовольствие: он так живо и красноречиво поддерживал каждое слово своей выразительной мимикой, что рядом с ним хотелось выговорить даже то, о чём я прежде и не догадывалась.

— Слушай, — задумчиво протянул смотритель гостиницы, когда я наконец замолчала. — А почему бы тебе не помолиться?

Я недоумённо уставилась на него. Это-то чем должно мне помочь? Рафаил заметил мой взгляд, ухмыльнулся и поспешил объяснить:

— Я всегда молюсь Цере перед важными решениями. Прошу благословить меня, чтобы всё хорошо закончилось. И знаешь что? Ни разу не подводило! Почему бы тебе не попробовать? Хуже-то не станет. А лучше — вполне может.

Я скептически прищурилась, вспоминая невидимую сущность, незримо сопровождавшую нас во время путешествия к Краю драконов. Она, конечно, пару раз помогла. Но куда больше её занимали собственные проблемы, и едва она добилась своего, как бросила нас на самом сложном этапе пути. Сильно сомневаюсь, что такая неприятная личность слушает чужие молитвы. А если и слушает — уверена, она разве что хохочет до слёз.

Проследив за выражением моего лица, Рафаил коротко вздохнул и театрально хлопнул себя ладонью по лбу.

— Вот я балда! Ну какая Цера, если тебя назвали в честь другой богини? Конечно, надо обращаться к ней. Давай, помолись Море!

Я покачала головой. Это казалось ещё более странным предложением. В существовании Церы я хотя бы не сомневалась — просто не верила в её желание и возможность помогать людям. А вот о Море я не знала ничего и даже не была уверена, что её не выдумали. Но даже если нет, богиня из неё получилась никчёмная: собственных созданий от деградации уберечь не смогла.

Вспомнив потерявших разум драконов, я ощутила прилив апатичной грусти. Чтобы не увязнуть в этих мыслях, я повернулась к Рафаилу и попробовала подхватить его шутливый тон: кривляясь, сложила руки в молитвенном жесте и воздела лицо к небу.

— О великая Мора, — обратилась я незнамо к кому. — Молю, благослови меня на сегодняшнем суде. Сделай так, чтобы после окончания дела меня не мучила совесть. Будь так добра.

— Не самая красивая молитва, — насмешливо поморщился Рафаил. — Но, думаю, сойдёт. Теперь всё точно будет хорошо: за твоей спиной богиня! Ступай на суд смело и ничего не бойся.

Я решительно кивнула, не в силах подавить улыбку. Мне и правда стало легче. Не из-за божественного вмешательства, конечно. Просто Рафаил умел внушить оптимизм. На прощание он напомнил, что вечером они с Нейвирой ждут нас с Ли Цю в привычном кафе. Я пообещала прийти, и мы разошлись.

Когда меня вызвали в зал суда, я слегка оробела. Но лишь немного. Решение уже принято — осталось его озвучить.

В зале собрались люди, которых я когда-то видела в Моресе: несколько знакомых дворян и множество совершенно незнакомых лиц. Судьёй оказался тот самый человек, который в своё время оглашал мне приговор. Я даже испытала лёгкую ностальгию. Как же это было давно...

Здесь же я увидела Рована. Ничем не скованный, свежий и отдохнувший, он выглядел так, словно просто заглянул на очередную светскую вечеринку. Заметив меня, младший Рэм радостно улыбнулся и помахал рукой.

Я поспешила опустить голову. Стыд и беспомощность навалились разом: я ведь пришла давать показания против него. И менять решения не собиралась. Но прежде, чем слово предоставили мне, к судье обратился сам подсудимый.

— Ваша честь, — заговорил Рован доверительным, почти трогательным тоном. — Пожалуйста, выслушайте меня.

Получив разрешение, он поднялся со своего места и через несколько мгновений оказался рядом со мной. Его ладонь уверенно легла мне на плечо.

— Эта девушка мне как родная старшая сестра. Хотя почему «как»? Она и есть моя сестра! Наши родители, покойные лорд и леди Рэм, растили Мору как собственную дочь. Да я только во взрослом возрасте узнал, что мы не родные!

Дальше Рован принялся рассказывать о нашем совместном детстве. Он вспомнил несколько трогательных историй, несколько забавных и, конечно, не забыл про игру в карты. Его не перебивали. Люди в зале ахали и смеялись, и судья, украдкой утирая глаза платочком, слушал вместе со всеми. Я невольно поморщилась: ну что за цирк?

— Мне незачем отрицать: я виновен, — произнёс Рован, заканчивая рассказ. — Я знал, что мой брат Родерик — один из глав сепаратистской ячейки, и никак этому не препятствовал. Более того, иногда сам появлялся на собраниях. Для меня это было чем-то вроде игры. Но я всё это полностью признаю. Пожалуйста, не заставляйте сестру свидетельствовать против меня. Мне больно видеть, насколько она сейчас подавлена.

Я всё ещё силилась осмыслить, что вообще сейчас происходит, когда по залу пополз шёпот. Слова Рована, похоже, приняли без возражений. И наконец судья, шмыгая носом, объявил, что мои показания не требуются.

Тогда моя растерянность быстро сменилась возмущением.

— Но я готова дать показания! — заявила я, глядя судье прямо в глаза.

— Ну что ты, сестрёнка, — Рован похлопал меня по плечу. — Не нужно себя заставлять. Я представляю, как тебе тяжело. Если бы мне пришлось свидетельствовать против тебя, я бы умер от горя.

— В самом деле, не нужно, — подхватил судья и постучал молотком. — Мы уже выслушали других свидетелей, и сам подсудимый не отрицает вины. Для принятия решения этого вполне достаточно. Приговор будет оглашён вечером. Заседание окончено.

Люди начали расходиться. Рован послал мне на прощание воздушный поцелуй и вернулся к сопровождавшим его стражникам, и я осталась одна в центре пустеющего зала. Больше от меня ничего не зависело.

Из здания суда я вышла потрясённая и растерянная. Гулять не хотелось, поэтому я открыла портал прямо домой. Оказавшись в пустом кабинете наставника, я устроилась на диване и уставилась в потолок, пытаясь распутать мысли. Как же так? Я ведь приняла решение. Правильное решение! А в итоге оно ни на что не повлияло. Может, нужно было настоять? Но как бы это выглядело?

Не знаю, сколько времени я пролежала, прожигая потолок взглядом. Из раздумий меня вывел вошедший в кабинет Ли Цю.

— Как всё прошло? — спросил он, подходя ближе и садясь на свободный край дивана. — Слышал, Рован сам признал вину и твои показания не понадобились.

— Ага, — глухо отозвалась я, переводя взгляд на наставника. — Бессонная ночь, моральные терзания и с трудом принятое решение оказались напрасными.

— Не напрасными, — возразил чародей. — Для себя ты решение приняла. Значит, всё было не зря.

— Наверное, — протянула я и села, опустив ноги на пол. — Но всё-таки не надо было слушать Рафаила и молиться.

— Молиться?

Во взгляде наставника появилось любопытство, смешанное с недоумением. Я слегка улыбнулась.

— По пути в суд я встретила твоего друга. И он уговорил меня помолиться Море, чтобы она благословила суд на хороший исход. Ну, такой, после которого меня не будут мучить угрызения совести. И вот, пожалуйста!

Я вздохнула, а затем нервно рассмеялась.

— Ты только не подумай, будто я правда считаю, что это богиня вмешалась. Я просто шучу.

Но, не присоединяясь к шутке, Ли Цю посмотрел на меня совершенно серьёзно. Мне даже стало не по себе.

— А может, благословение именно так и сработало. Почему нет?

Я рассмеялась ещё сильнее. Ну не может же такого быть, что он говорит всерьёз?

— Я не спорю, что те, кого люди называют богинями, существуют, — отсмеявшись, заговорила я. — По крайней мере, для существования одной у нас есть неопровержимые доказательства. Но ты же не веришь, что они слышат человеческие молитвы и помогают людям?

— Когда-то не верил, — согласился Ли Цю. — Но после одной истории засомневался.

— Что за история?

Я заинтересованно посмотрела на чародея, придвигаясь ближе.

— Как раз о благословении богини, — ответил наставник. — Я сидел дома в кабинете…

*****

Я сидел дома в кабинете и читал книгу. Само по себе это было обычным занятием. Необычным оказалось другое: у меня в самом деле случился выходной.

За окном стоял редкий для Цереса спокойный день. Порт продолжал жить обычной жизнью, но до меня доносился лишь приглушённый гул улицы. Я устроился за столом, сдвинув в сторону несколько папок с особо важными поручениями, и уже второй час не обращал на них никакого внимания.

В книге разбиралось физическое устройство заклинания тонких пространственных связей, преобразующего портальную магию для мгновенного перемещения мелких физических объектов на дальние расстояния. Эта монография вышла совсем недавно. Её прибытия с материка я ждал больше двух недель, так что у меня была уважительная причина отложить любые другие дела.

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и в комнату кто-то зашёл.

— Чем занят?

— Читаю, — ответил я, не отрывая глаз от книги.

— Какая скукота.

Послышались шаги, затем скрипнула оконная створка. Шум порта усилился. В кабинет ворвался ветер и тут же принялся листать одну из папок, так что мне пришлось придержать её рукой. Чтения я, впрочем, не прервал.

— Ты даже не посмотришь, кто пришёл?

— Думаешь, я не узнаю твой голос?

Половицы скрипнули, а спустя мгновение над столом навис Рафаил. Он шумно вздохнул, стараясь привлечь моё внимание.

— Тогда как насчёт элементарной вежливости? Есть в церейском языке такое красивое слово — гостеприимство. Слыхал когда-нибудь?

Заложив палец между страницами, чтобы не потерять место, я наконец прикрыл книгу и поднял взгляд на друга.

— Извини. Очень интересный текст — сложно оторваться.

Нарушитель моего спокойствия наклонился ближе и прочитал название, после чего удивлённо покачал головой. Судя по его виду, слово «интересный» было последним прилагательным в церейском языке, которое он бы использовал применительно к этой книге. Затем он неспешно направился к дивану у стены.

— С какой целью пожаловал? — уточнил я.

Удобно развалившийся на диване Рафаил картинно схватился за сердце, широко распахнув глаза и изобразив на лице искреннейшее возмущение.

— Что значит «с какой целью»? Я что, не могу просто так зайти к старому другу?

— Можешь.

— Ну вот!

— Но пришёл ты не просто так.

Рафаил прищурился.

— Это ещё почему?

— Приди ты просто так, у тебя в руках непременно была бы бутылка ароматного напитка. Этой традиции ты не изменяешь уже больше десяти лет. А ты заявился в такую рань, да ещё и с пустыми руками. Значит, сегодня работаешь. А в рабочие дни визитов вежливости от тебя не дождёшься.

Он тяжело вздохнул и вытянул ноги на стоявшую рядом тумбу. Под ними тут же оказалась стопка документов с пометкой «секретно». Я посмотрел на его обувь. На подошвах ещё виднелись следы влажной земли — видимо, совсем недавно кое-кто прошёл по раскисшему грунту на заднем дворе гостиницы.

— Рафаил.

— Что?

— Убери ноги.

— Давай через минуту. Страсть как устали!

— Сейчас.

— Но...

— Прямо сейчас.

— Ладно.

Рафаил спустил ноги на пол и сел ровно. Он сразу сделался собранным. Даже серьёзным.

— Ты прав, я не совсем просто так. Ничего-то от тебя не скроешь.

— Ты и не пытался.

— Ты знаешь, что иногда ты просто невыносим?

Смотритель гостиницы взял с подоконника какой-то пустой бланк и принялся задумчиво его разглядывать.

— В общем, дело у меня к тебе действительно есть. Скорее даже просьба. И даже не для меня.

— Интересно.

Рафаил ловко подхватил с дивана подушку и запустил в меня. Я без труда поймал её на подлёте и положил на стол.

— Вижу я, как тебе интересно. На лице написано, что ждёшь не дождёшься, когда я уберусь восвояси и оставлю вас с книгой наедине.

Друг хмыкнул.

— Но я всё равно расскажу.

Я молча ждал продолжения.

— В общем, недавно в городе объявился один целитель. Некий Йеппе Лунд. Ну, то есть, не совсем целитель — сам себя он назвал проповедником. Прибыл из какой-то далёкой деревни, привёз старинную статуэтку. И начал утверждать, что это благословение богини, исцеляющее любые болезни. Мол, его семье её даровала сама Цера ещё несколько сотен лет назад, а когда он остался единственным в своём роду, решил, что даром богини нужно делиться с народом. Так что продал всё имущество, да и направился в столицу.

— Логично. Куда же ещё?

Рафаил схватил лежавшую на журнальном столике пустую баночку от чернил и швырнул в меня — я едва успел уклониться.

— Не язви.

— Не понимаю, о чём ты.

— Всё ты понимаешь. Но слушай дальше. В Цересе он открыл небольшой кабинет божественной помощи, где за нескромную плату начал продавать доступ к этому благословению. С одобрения лично Церы, само собой.

— Видимо, у неё развита коммерческая жилка.

Рафаил покачал головой и улыбнулся.

— Не кощунствуй. В целом-то история вполне каноничная: богиня дарует благословение не королевской семье, храму или какому-то народному герою, а посещает всеми богами забытую деревню на краю страны. Мне кажется, это как раз в духе Церы. А уж как наследник такого семейства распорядился даром впоследствии — исключительно на его совести.

— Как скажешь.

— Так и скажу. А ты слушай дальше.

Друг поудобнее устроился на диване.

— В первые пару недель дела у него шли прекрасно. Люди приходили, получали услугу и уходили довольными. Никаких жалоб. Так что слухи о чудодейственной статуэтке разошлись быстро. Да настолько, что я и сам решил попробовать.

Я серьёзно посмотрел на него.

— С ногой?

— Ага.

Рафаил с довольным видом вытянул правую ногу перед собой, несколько раз согнув её в колене и покрутив носком туфли.

— Сам знаешь, как долго я с ней мучался. И ни самые именитые лекари не помогли, ни даже, страшно сказать, ты. А ведь сколько пытался!

— Я никогда не был хорошим целителем, — ровным голосом заметил я.

— Ну не бурчи. Это я для большего драматизма.

Он махнул рукой.

— В общем, пришёл я к этому Лунду. Положил руку в эту его реликвию, помолился Цере, как он велел. И знаешь что?

— Помогло?

— Ещё как! Боль испарилась тут же. Мгновенно! Будто ногу — оп! — и заменили на новенькую.

Я нащупал в ящике стола закладку, заложил её в книгу и отложил чтение окончательно.

— И сколько уже длится эффект?

— Вот уж почти две недели, как нога не беспокоит. Я даже на днях собирался снова зайти к этому Йеппе, благодарностей передать. Но тут вчера от постояльцев выяснил, что кабинет закрыли, благословение изъяли, а самого господина Лунда заключили под стражу.

— Из-за чего?

Лицо Рафаила сделалось суровым.

— Кто-то из высокосраных — прошу прощения, высокородных — господ пришёл к проповеднику лечиться. И, по всей видимости, реликвия ему не помогла. Но знатные особы же не могут стерпеть, если что не по-ихнему: всё семейство немедленно объявило господина Лунда мошенником и богохульником, порочащим доброе имя Церы и выдающим обычную подделку за личный дар богини. Теперь этого Йеппе ждёт суд. А статуэтку — уничтожение.

Я посмотрел на друга долгим взглядом.

— И судьба кого из них тебя беспокоит?

Рафаил вздохнул.

— Сам же знаешь, как работает наше правосудие. Преступление этого Лунда не самое страшное. Максимум выпишут штраф или назначат какие-нибудь общественные работы. А вот реликвию в самом деле жалко.

Он немного помолчал.

— Пока она существует — ну, если нога снова заболит, — я хотя бы буду знать, куда можно пойти. А если статуэтку уничтожат, а боль вернётся — опять придётся страдать.

— Ладно, — выдохнул я, поднимаясь из-за стола. — Посмотрю, что с этим можно сделать.

— Поможешь, значит?

Рафаил тоже поднялся на ноги, хлопнув себя по коленям.

— Постараюсь. Сегодня всё равно выходной — других планов на день у меня не было.

Рафаил посмотрел на отложенную в угол стола книгу.

— Это хорошо, что не было. Спасибо.

В учреждении недалеко от дворца работали следователи, архивисты, эксперты и несколько десятков офицеров. В нижних помещениях хранились изъятые предметы и другие вещественные доказательства.

Я представился дежурному сотруднику и объяснил цель своего визита. Через несколько минут ко мне вышел молодой улыбчивый офицер с папкой в руках.

— Господин Ли Цю! Чем я могу вам помочь? — уточнил он.

— Я хотел бы услышать детали дела Йеппе Лунда.

— Да, конечно. Сейчас посмотрим.

Он отточенными движениями перелистал папку.

— Нашёл. Обвиняется в очернении имени богини. Здесь сказано, что обвиняемый утверждал, будто обладает реликвией, через которую Цера лично благословляет людей на здоровье. Истец заявил, что никакого благословения не получил и лучше себя чувствовать не стал. Выходит, либо богиня почему-то отказалась исцелить именно его — чего, разумеется, быть не может, — либо Йеппе Лунд прикрыл обычную подделку именем Церы.

Я заглянул в раскрытую папку в руках офицера.

— Истец благословения не получил. Но были и те, кто получил?

— Судя по свидетельским показаниям, да. Но и они расходятся. Среди опрошенных нами соотношение тех, кому сила молитвы помогла, и тех, кому нет, оказалось примерно равным.

Я задумался. Магический артефакт, который помогает только половине из тех, кто к нему обратился. Интересная избирательность. Но факт оставался фактом — как минимум половине людей он в самом деле помогал.

— Могу я осмотреть саму реликвию?

Офицер посмотрел на меня с сомнением. На несколько секунд он застыл, явно взвешивая служебные инструкции против моего права вмешиваться в дела, связанные с магией. В конце концов осторожность уступила авторитету придворного чародея.

Через несколько минут мне принесли небольшую деревянную коробку. Внутри лежала статуэтка. Она изображала стоящую на коленях молодую девушку с широкой улыбкой. Ладони девушка держала перед собой: одна была обращена вверх, другая вниз, а между ними оставалось небольшое пространство, в которое было несложно положить руку.

Я осторожно взял статуэтку в руки и замер. Магические потоки, из которых был соткан Церес, за долгий период королевской службы я научился узнавать мгновенно: по плотности, характеру движения и оттенкам. Оказавшаяся в моих руках статуэтка имела ту же самую природу.

Некоторое время я держал реликвию в руках, не в силах пошевелиться. Затем произнёс:

— Можно я заберу её с собой?

Офицер замешкался. Было видно, как мучительно ему даётся решение.

— Знаете, улики отдавать не принято...

— Она нужна мне для расследования.

— Ох...

Улыбка окончательно покинула лицо молодого офицера. Похоже, он живо представил себе все неприятности, которые может доставить ему подобное нарушение протокола, но в конце концов сдался под моим взглядом.

— Завтра она понадобится суду. Верните её до обеда. Пожалуйста, — сдавленно пролепетал он.

— Разумеется, — поклонился я и направился в тюремную башню.

Йеппе Лунд оказался невысоким худым мужчиной лет сорока пяти, с заметно загрубевшими от работы руками. В камере было чисто и светло, у окна стоял небольшой стол, рядом — кровать, шкаф и даже полка для книг, но узник явно не мог найти себе места. Он беспорядочно метался от стены к стене, заламывая руки.

Когда я отворил дверь, Лунд тут же бросился мне навстречу.

— Господин Ли Цю! Это же вы, верно? Вы пришли из-за благословения Церы?

— Да.

Он посмотрел на коробку в моих руках и заметно оживился.

— Хвала Цере, статуэтка в безопасности! Я не прошу освободить меня, господин чародей. Если суд решит, что я виновен, я приму любое наказание. Но моя семейная реликвия — не подделка! И если с ней что-нибудь сделают, я просто не смогу жить дальше!

Мужчина схватился за голову обеими руками и обречённо опустил плечи.

— Можете объяснить мне принцип её работы? — уточнил я.

Лунд с готовностью закивал.

— О, всё очень просто! Чтобы получить благословение, человек просто кладёт руку между ладонями статуэтки, обращается к Цере с мольбой об исцелении и ждёт — реликвия сама делает всё остальное.

— И всё?

— Ну да.

— Может, есть какие-нибудь особенные слова молитвы?

Йеппе задумчиво почесал в затылке, затем отрицательно покачал головой.

— Да нет. Молитва может быть любая — главное посвятить её Цере.

Я поблагодарил заключённого и вышел. Погода была отличной для неспешной прогулки по городу, и в любой иной выходной я бы непременно воспользовался этой возможностью. Но сейчас я воспользовался порталом и вернулся домой.

В кабинете я положил статуэтку на стол и некоторое время просто смотрел на неё. Потом достал отложенную утром книгу. Проведя пальцем по краю её страницы, я тут же почувствовал лёгкое жжение. На подушечке пальца появилась тонкая красная полоска.

Я просунул руку между ладонями статуэтки.

— Великая Цера, молю, исцели.

Ничего не произошло. Я подождал ещё несколько секунд — порез остался на месте.

Я убрал руку и потёр лоб ладонью. Затем сконцентрировал магию в порезанном пальце и произнёс заклинание. Рана немедленно затянулась.

Значит, на мне благословение не сработало — как и на дворянине, подавшем на Лунда в суд. Но Рафаил не стал бы обманывать. Следовательно, дело было не в неисправности реликвии. Оставалось согласиться, что она в самом деле действует избирательно, хотя принцип этой избирательности пока оставался мне совершенно неясен.

Я снова взглянул на статуэтку. Бушующая внутри энергия несомненно была настоящей. И имела ту же природу, что и магический фон столицы. Так что вне зависимости от того, что верующие называли божественной силой Церы, в реликвии заключалась именно она.

Но я сомневался, что для сохранения статуэтки суду будет достаточно моего слова. Необходимо было выяснить, по какому принципу благословение срабатывает. Так что я отправился опрашивать людей, которые уже успели воспользоваться услугами целебного кабинета проповедника Йеппе Лунда.

Результаты опроса показали, что двадцать шесть человек получили заметное улучшение физического состояния. Кто-то, как и Рафаил, избавился от боли из-за старой травмы, у кого-то затянулась глубокая рана, а несколько человек и вовсе исцелились от болезней, которые с трудом поддавались лечению даже лучших падских жрецов.

Оставшиеся двадцать человек не получили никакого результата. Часть из них возлагала на необычный артефакт искренние надежды на исцеление, другая же просто хотела попробовать новое городское развлечение и на серьёзное лечение не рассчитывала.

В итоге, как бы ни старался, найти закономерность в избирательности божественной реликвии я не смог. Статуэтка могла исцелить или не исцелить одинаковые травмы и заболевания, не имела предпочтений по полу, возрасту, социальному статусу и даже порядковому номеру просителя. Оставалось лишь заключить, что её работоспособность зависит от чистой случайности. Или, если угодно, от личного расположения богини.

Вернулся домой я уже поздно вечером. На кухне я обнаружил Рафаила. На столе перед ним стояла открытая бутылка хорошего эольского вина и два бокала. Судя по всему, мой друг успел обосноваться здесь задолго до моего возвращения.

— Ну что? Проблема решена? — спросил он, разливая вино по бокалам.

— Ещё нет. Никаких сомнений, что природа этого благословения имеет все магические атрибуты, приписываемые Цере. То есть, выражаясь религиозным языком, это в самом деле божественная реликвия. Но пока я не разобрался, по какому принципу благословение срабатывает. А с заявлением о том, что богиня благосклонна не ко всем своим почитателям, я и сам рискую отправиться на скамью подсудимых.

Смотритель гостиницы помрачнел.

— Значит, есть вероятность, что пока мы тут сидим, реликвию уничтожат?

— Это вряд ли.

Я поставил статуэтку на стол. Рафаил расплылся в улыбке.

— Отличная добыча. Предлагаю её просто не возвращать — и дело сделано.

— Заманчиво. Но я дал слово вернуть её к судебному заседанию.

Брови друга нахмурились.

— Тогда зачем ты её притащил? Чтобы я смог попрощаться?

— Есть время до суда. Ещё можно разобраться, по какому принципу работает заключённая в статуэтке магия.

— Или придумать что-нибудь достоверное, — протянул друг.

— И не порочащее имени богини, — добавил я.

Мы расположились за столом. К вину и бокалам стараниями Рафаила присоединились фрукты, сыр и хлеб. Наблюдая за ним, мне захотелось проверить реликвию снова. Дождавшись, пока друг закончит с нарезкой, я взял у него нож и провёл лезвием по ладони. Затем просунул руку между ладонями статуэтки и произнёс молитву.

Снова ничего не произошло. Я покачал головой.

Друг с интересом уставился на царапину на моей ладони.

— И правда не сработало, — восхищённо протянул он.

Казалось, этот факт его обрадовал.

Я сжал пальцы и сконцентрировал магию на порезе. Через несколько секунд на коже не осталось и следа.

— Можешь сделать то же самое? — обратился я к Рафаилу, протягивая ему нож. — Для чистоты эксперимента.

Рафаил хмыкнул.

— Просто признай, что в глубине души ты садист, жаждущий чужих страданий.

Я не отреагировал.

Рафаил со вздохом принял нож и провёл по ладони. Затем повторил мои манипуляции со статуэткой.

— О великая Цера, молю, исцели этот порез!

Божественная реликвия издала слабое свечение. Оно окутало руку Рафаила, и рана затянулась прямо на наших глазах. Он победно замахал рукой.

— Вот видишь? Работает!

Я кивнул.

— Работает. Но логика работы остаётся неясна.

Рафаил пригубил бокал и отправил в рот несколько виноградин.

— Возможно, Цера просто любит жизнерадостных и открытых людей. А угрюмым и замкнутым сухарям ей помогать неохота.

Затем он вдруг посерьёзнел. В голосе не осталось напускной шутливости.

— А ты вообще в богов веришь?

Я удивлённо посмотрел на него.

— Смотря что считать верой.

— Какой-то странный ответ.

Я тоже сделал глоток.

— Я верю в магию. У меня нет сомнений в том, что её природа различна и мир состоит из множества её источников. Так что любое божество я воспринимаю как разновидность магической силы, которую люди когда-то приписали образу конкретной личности. Возможно, так закрепились воспоминания о волшебниках древности — настолько сильных, что о них продолжили помнить задолго после смерти. А может, божества вовсе не имели человеческих прототипов и были основаны на ощущениях, которые пробуждал конкретный источник магии.

Рафаил поцокал языком.

— А как насчёт варианта, что Цера действительно существует? Как отдельно взятая богиня, а не какой-то эфемерный магический источник?

— Я его не исключаю.

Рафаил улыбнулся.

— А я вот верю в неё. Всем сердцем.

Друг поставил опустевший бокал и поднялся из-за стола.

— И знаешь что? — продолжил он, направляясь к выходу. — Я уверен: все, кому благословение помогло, тоже искренне верили.

Я ничего не ответил.

Рафаил ушёл, оставив меня в компании статуэтки: девушка продолжала улыбаться, и её раскрытые ладони приглашали вновь положить между ними руку. Я молча смотрел на неё, погружённый в свои мысли. Из раздумий меня вывели заглянувшие в кухонное окно первые лучи солнца.

Я снова взял всё ещё лежавший на столе нож и повторил порез. Затем осторожно разместил руку меж распахнутых ладоней божественной реликвии и заговорил:

— Мне трудно принять существование богов и богинь как отдельных личностей, а не как разновидности магической силы. Но я допускаю мысль, что это возможно.

Я помолчал.

— Поэтому, Цера, если ты действительно существуешь... Пожалуйста, прими это признание вместо веры и даруй мне своё благословение. Исцели этот порез.

Несколько секунд ничего не происходило.

Я уже собирался убрать руку и признать поражение, когда статуэтка вдруг засветилась мягким и тёплым светом. Он показался мне глубже и гуще того, что я видел в случае Рафаила.

Свет быстро распространился по поверхности статуэтки, а затем перешёл на мою ладонь. Я почувствовал едва заметное покалывание.

Порез исчез. В ту же секунду откуда-то издалека донёсся тихий женский смех. А затем всё снова стало как обычно.

К обеду я прибыл в зал суда. На заседании присутствовали представители королевской администрации, офицеры, Йеппе Лунд и дворянин по фамилии Хольванг, которого за живое задело отсутствие благословения в его случае.

Взяв слово, я подробно объяснил всё, что мне удалось выяснить. Затем попросил в качестве свидетелей выступить тех, кто не сомневался в искренности своей веры в Церу. Вызвалось около десятка человек. Каждый по очереди положил руку между ладонями статуэтки и обратился к богине с молитвой. Во всех случаях реликвия сработала: мелкие порезы, которые я предварительно наносил на ладони свидетелей, затягивались прямо на глазах у присутствующих. После последнего испытания в зале на некоторое время воцарилась тишина.

Хольванг поднялся со своего места.

— Господин Ли Цю! — в его голосе слышалось едва сдерживаемое возмущение. — Не хотите ли вы сказать, что я недостаточно верю в Церу?

— Ни в коем случае. Я лишь показал суду, что реликвия действует, и сообщил, при каком условии мне удалось это наблюдать.

— Это одно и то же!

— Вовсе нет. Я не могу знать, почему эта реликвия не помогла вам неделю назад. Я лишь установил связь между искренней верой в Церу и действием благословения.

Судья поднял руку, призывая зал к тишине.

— Господин Хольванг! Если вы сомневаетесь в выводах чародея, то можете лично воспользоваться реликвией прямо сейчас, тем самым подтвердив свою позицию. Если благословение не сработает — мы продолжим расследование.

Дворянин резко повернулся к нему.

— Нет.

— Почему?

Хольванг несколько секунд молчал.

— Потому что это будет выглядеть как попытка доказать собственную веру перед всем залом. Или не доказать.

С этими словами он развернулся и покинул зал суда. После его ухода представленные доказательства подлинности благословения богини признали достаточными. Йеппе Лунд был оправдан, а статуэтку вернули ему как семейную реликвию. Сразу после этого проповедника освободили из-под стражи.

Нам оказалось по пути, поэтому мы шли рядом, и я слушал его истории о том, как богиня Цера лично встречалась с его пра-прародичами и оказывала всяческое содействие процветанию его семьи. Он так разошёлся, что кричал на всю улицу, и люди то и дело оборачивались на нас с любопытством.

В какой-то момент мне пришлось его прервать, так как мы дошли до места, куда я направлялся.

— Вынужден попрощаться. Мне сюда. Всего доброго.

— И вам всего самого доброго, господин Ли Цю! — с энтузиазмом затряс Йеппе Лунд мою руку. — Если вам понадобится благословение богини, я всегда вас жду в своём кабинете. Совершенно бесплатно!

Божественный предприниматель отправился дальше, а я вошёл в здание на площади.

В библиотеке царили тишина и сосредоточение. Пройдя вглубь читального зала, я поймал удивлённый взгляд старшего архивариуса и подошёл к нему. Тот засуетился:

— Господин Ли Цю! Но ведь сегодня не среда. Что-то случилось?

— Не беспокойтесь, всё в порядке.

Я окинул взглядом бесчисленные стеллажи, уходящие далеко наверх.

— Не могли бы вы проводить меня в отдел литературы о божествах?

*****

— И что, в библиотеке нашлось что-нибудь интересное? — спросила я, подавшись к Ли Цю ещё ближе. Теперь я едва не касалась его плеча.

— Не слишком много, — покачал он головой. — Но я изучил другие свидетельства вмешательства богов и богинь в жизнь людей. Их оказалось достаточно, чтобы усомниться: не всё можно объяснить простыми совпадениями.

Я задумалась. Теперь мысль о том, что на исход суда и правда могла повлиять Мора, пугала меня. Богиня, которая не уберегла собственных созданий, всё-таки слышит человеческие молитвы и вмешивается в чужие дела? Да ещё и решает за людей, какой исход для них лучше? Не очень-то хотелось жить в мире, устроенном таким образом.

— Значит, с Церой ты познакомился ещё до того, как она вместе с Эваном прибыла в Церею, — сказала я, возвращаясь к менее пугающей и более прикладной теме. — Поэтому ты знал, где искать её силу в Драконьих горах?

— Я бы не сказал, что мы познакомились, — возразил Ли Цю. — Даже тот смех можно было списать на разыгравшееся воображение. А работу артефакта — на особенности его устройства.

— Но ты ведь точно знал, где находится сила Церы, — не сдавалась я. — Едва вы встретились в горах, ты сразу указал ей дорогу. Не мог же ты просто угадать?

Произнеся это вслух, я немедленно засомневалась. Вдруг и правда угадал? После всего случившегося я бы уже ничему не удивилась. Хотя от этого страх перед непознаваемостью мира усиливался ещё больше.

— Я в самом деле знал, где искать, — к счастью, подтвердил Ли Цю. — Но это не связано со статуэткой. С источником божественной силы я столкнулся во время совсем другого похода.

— Какого? — прищурилась я, сверля чародея взглядом. Наверное, стоило бы немного отодвинуться и вспомнить о правилах приличия. Но совершенно не хотелось. — Расскажи!

— В другой раз, — мягко ответил наставник и поднялся с дивана. — Нам пора собираться. Рафаил очень настаивал, чтобы сегодня мы обязательно пришли на ужин.

Я вспомнила утреннее приглашение и посмотрела на часы, стоявшие на одной из книжных полок. Потом — в окно. Там в самом деле уже темнело. Сколько же времени я просидела здесь? Я удивлённо покачала головой. И как можно настолько бездарно потратить целый день?

Сбегав в свою комнату и переодевшись, я вскоре вернулась в кабинет. Ли Цю уже ждал меня там. Он тоже успел сменить одежду: вместо строгой рубашки и рабочей мантии на нём теперь была однотонная тёмно-синяя накидка, которая ему удивительно шла. Я невольно залюбовалась, но быстро взяла себя в руки. Ну сколько можно?

— Идём? — спросил наставник, заметив моё появление.

Я кивнула, и он открыл портал прямо к дверям кафе.

— На улице дождь. Предлагаю не мокнуть.

Мы шагнули в мерцающий разрыв пространства и через мгновение оказались у входа. За стеклом поблёскивали капли дождя, а внутри горел тёплый свет. Когда мы открыли дверь, нас встретили негромкий гул разговоров и запах горячей еды.

За нашим привычным столиком уже сидели Рафаил и его подруга Нейвира. Едва мы устроились напротив них, как смотритель гостиницы лукаво взглянул на меня и подмигнул.

— Слышал, суд прошёл отлично, — с выражением лица довольного кота заговорил он. — Рована Рэма приговорили к пяти годам заключения, но отбывать срок он будет в фамильном поместье. То есть его, по сути, просто отправили домой. Уверен, он даже не заметит, что что-то изменилось. Разве что стража будет следить за ним и о революционных делах придётся забыть. Но не худший расклад, да?

Я вежливо улыбнулась. Теперь я и сама не знала, что думать о приговоре.

Мне было радостно от того, что Рован сможет вернуться домой. Он не был плохим человеком, и мне хотелось верить, что к заговорам против короля братец не вернётся. Но Ли Цю был прав: важно понять, какую роль сыграл каждый из заговорщиков, чтобы предотвратить рецидивы. А правда о младшем Рэме так и осталась неизвестной. Вдруг это приведёт к беде?

— Всё будет хорошо, — тихо сказал Ли Цю, едва заметно коснувшись моего плеча. — Без контроля Рован не останется.

Я благодарно кивнула, посмотрев на наставника, и на миг наши взгляды встретились. С другой стороны стола послышался смешок Нейвиры. Может, он и не имел ко мне никакого отношения, но я немедленно покраснела и поспешно отвела взгляд.

— Думаю, Мора тебя услышала, — заключил Рафаил. — Иначе как объяснить, что всё так хорошо закончилось?

— Вероятно, — согласилась я с иронией, не заметить которую было невозможно. — Богиня сама решила, какой исход будет хорошим, и устроила его. Богиням же виднее.

Я говорила с нескрываемым сарказмом, поэтому, когда Нейвира с жаром подхватила мои слова, мне стало неловко.

— Конечно, виднее! — закивала она. — Боги куда лучше людей знают, как поступить и что для нас хорошо!

Я постаралась сохранить нейтральное выражение лица. Мне вдруг вспомнилась Цера, отнявшая у Эвана привычную жизнь, рассорившая его с семьёй и невестой и заставившая всех вокруг считать его сумасшедшим. Вот уж правда — богиня точно знала, как будет лучше. Для неё самой.

— Вот наша богиня Пад, — не улавливая мою реакцию, продолжила Нейвира, — всегда помогает тем, кто ей поклоняется. И благословляет их в любом важном начинании. Поэтому я совершенно уверена, что нашу с Рафаилом свадьбу она тоже благословит!

Я как раз собиралась сменить тему и задать вопрос, который давно меня мучил: почему страна называется Пад в мужском роде, если богиня Пад — женщина? Но последняя фраза Нейвиры вытеснила из головы и этот вопрос, и все остальные мысли.

Растерянно заморгав, я покосилась на Ли Цю. Он выглядел совершенно невозмутимым, словно не услышал ничего необычного. Показалось что ли?

— Свадьбу? — наконец переспросила я, переводя непонимающий взгляд с Рафаила на девушку и обратно.

— Ага, — жизнерадостно улыбнулся смотритель гостиницы. — Я вас, собственно, поэтому и пригласил. Хотел сообщить: мы решили пожениться.

Глава 12. Обратное течение

Следующие два месяца пролетели почти незаметно. Хотя, если судить по количеству событий, не заметить их было сложно.

Я продолжала учиться, и мы с Ли Цю снова проводили вечера за отработкой жестов, контролем потоков и новыми заклинаниями. И наконец мне удалось то, чего раньше я никак не могла добиться, — увидеть собственную магию. Не результат, само собой: порталы и световые шары трудно было не заметить, если ты не слепой. Но только теперь я разглядела, что происходит между жестом и готовым заклинанием.

Прежде собственные магические потоки оставались для меня слепым пятном. Я думала о нужных словах, жестах, концентрации — и в конце видела готовое заклинание. Или не видела, если опять сбивалась. Теперь же я отчётливо различила свою магию: её цвет, пульсацию и движение из моего тела наружу. Заметив это впервые, я застыла с распахнутыми от удивления глазами.

— Всё в порядке? — спросил наставник, заметив моё оцепенение.

— Я её вижу, — выдохнула я, почти не шевеля губами: боялась спугнуть чудо. — Вижу свою магию.

Ли Цю поднял взгляд от моих рук и заглянул мне в лицо. На губах наставника появилась улыбка. Не лёгкая и едва заметная, как обычно, а тёплая, почти мальчишеская.

— Красивый цвет, да? — спросил он, всё ещё улыбаясь.

Я кивнула, не в силах отвести глаз от едва заметного свечения. Наверное, именно тогда я впервые по-настоящему почувствовала, что не притворяюсь: я действительно чародейка. От этого открытия захватывало дух. Правда, подолгу любоваться своей магией возможности не представилось: дел навалилось столько, что времени на созерцание попросту не оставалось.

Я по-прежнему ездила с Ли Цю на задания всякий раз, когда могла хоть чем-то пригодиться, и всё чаще появлялась во дворце по просьбе Ланы. Причём теперь помощь требовалась не только самой принцессе. Постепенно ко мне начали обращаться и придворные — с делами слишком мелкими, чтобы беспокоить самого Ли Цю, но достаточно странными, чтобы посчитать необходимым привлечение волшебника.

Из-за этого я проводила во дворце всё больше времени. Наставник к тому моменту тоже почти окончательно вернулся к работе в дворцовом кабинете, а не дома. И, судя по всему, король Ларс был этому безмерно рад. Во всяком случае, Его Величество вызывал придворного чародея к себе с такой частотой, что я довольно быстро перестала верить в существование стольких срочных государственных вопросов, требующих немедленного магического вмешательства. Гораздо логичнее было предположить, что Ларс просто соскучился.

Впрочем, как следует поразмыслить об этом тоже оказалось некогда, и за всеми делами я едва заметила, как закончился год.

Новый год в Цересе традиционно встречали Белым балом — огромным, красивым и до неприличия пышным праздником, на который съезжалась знать со всей страны. В другое время я наверняка бы впечатлилась, но на этот раз праздник оказался для меня обычным рабочим днём. Мы с Ли Цю, по сути, дежурили на празднике вместе со стражей, так что новый год мне запомнился красивым, шумным и совершенно утомительным.

Но это не расстраивало. Ведь главным событием этих месяцев для меня был совсем не Белый бал: приближалась свадьба Рафаила и Нейвиры.

Рафаил арендовал большую площадку неподалёку от набережной. В день свадьбы мы с Ли Цю приехали туда задолго до начала церемонии — как почётные гости, близкие друзья жениха и, что особенно важно, неплохая возможность сэкономить на рабочей силе. По крайней мере, именно так я истолковала просьбу Рафаила помочь с украшением зала.

— Ну какая бесплатная рабочая сила? — искренне возмутился смотритель гостиницы, услышав моё шутливое замечание. — Я вас, между прочим, кормлю. А еда не бесплатная!

На самом деле я не возражала: хлопоты были приятными. Мы развесили украшения, несколько раз переставили столы, проверили освещение и убедились, что ничего не собирается отвалиться гостям на головы. Мне досталось ещё и декорирование стульев: заклинанием трансформации нужно было добавить спинкам декоративные завитушки. И у меня получилось! А ведь каких-то три месяца назад я могла переделать разве что маленький камушек. Посмотрев на аккуратные завитки, пришлось признать: я и правда росла.

К началу церемонии всё было готово, и мы принялись встречать гостей. Я знала, что их должно быть много, но масштаба не представляла. Хотя со стороны Рафаила собрался вполне обычный круг: родители, несколько родственников, друзья и коллеги — в сумме человек двадцать, не больше. Но вот со стороны Нейвиры гостей оказалось примерно в десять раз больше.

Стоя рядом с невестой, я решила разрядить обстановку и пошутила:

— Нейвира, вы там что, целый корабль арендовали, чтобы всех сюда привезти?

Я ожидала, что она рассмеётся, но девушка совершенно серьёзно кивнула.

— Конечно! — с готовностью ответила она. — Сначала планировали два, но в итоге наняли один побольше, и капитан согласился плыть с небольшим перегрузом. Повезло!

Когда гости наконец расселись и началась официальная часть, первыми слово предоставили близким жениха. Рафаил поднялся со своего места, объявил, что начать хочет с лучшего друга, и передал слово Ли Цю.

Наставник, похоже, заранее знал, что его попросят выступить, поэтому спокойно поднялся и вышел вперёд. Речь оказалась короткой — никаких долгих воспоминаний, высокопарных пожеланий и нравоучений. Он просто сказал, что желает Рафаилу и Нейвире счастья и что они всегда могут рассчитывать на его помощь. Почему-то именно эта простота прозвучала особенно тепло, и гости зааплодировали.

После Ли Цю выступили родители Рафаила, затем ещё несколько родственников и друзей. А потом ведущий неожиданно объявил:

— Следующее слово предоставляется единственной чародейке Цереи!

Я едва не обернулась, чтобы посмотреть, о ком вообще идёт речь, но вовремя заметила, что взгляды гостей обратились ко мне. Ох. Точно.

Что именно я сказала, впоследствии вспомнить мне так и не удалось. Кажется, там было что-то о счастье, долгой совместной жизни, взаимной поддержке и о том, что Рафаил заслуживает человека, способного его терпеть. Последнее вызвало особенно громкий смех. Когда я наконец вернулась на своё место в самом конце зала и села рядом с Ли Цю, наставник слегка наклонился ко мне.

— Отличная речь, — сдержанно похвалил он.

Я покосилась на него, пытаясь понять, подбадривает он меня или издевается. Безуспешно: лицо оставалось непроницаемым.

Тем временем подошла очередь гостей со стороны Нейвиры. И первых выступающих я даже слушала: по крайней мере, они говорили на церейском. Но вскоре гости перешли на падский, и я окончательно перестала их понимать. Некоторое время я честно пыталась следить хотя бы за интонациями и выражениями их лиц, но быстро сдалась. Когда вышел примерно пятнадцатый поздравляющий со стороны невесты и завёл очередную длинную речь, я осторожно подвинулась ближе к Ли Цю.

— Так откуда ты узнал, где искать силу Церы? — прошептала я ему на ухо.

Головы он не повернул, продолжая смотреть на выступающего — смуглого мужчину в смешных широких штанах ярко-оранжевого цвета и расшитом жилете. Тот то и дело вскидывал руки, обращаясь к молодым.

— Сейчас не самое подходящее время для истории, — так же тихо ответил наставник. — Это будет невежливо по отношению к гостям и молодым.

Я покосилась на говорящего мужчину, потом снова на Ли Цю.

— Нас отсюда всё равно никто не услышит, мы сидим далеко, — не сдавалась я. — Тем более мы даже не понимаем, о чём они говорят!

Чародей медленно перевёл на меня взгляд. Наши глаза встретились, и только тогда до меня дошло. Я едва удержалась от того, чтобы хлопнуть себя рукой по лбу. Ну конечно, он понимает. Как вообще можно было сомневаться, что Ли Цю знает падский язык? Удивительнее было бы, если бы не знал.

— Извини, — пробормотала я, поспешно отводя взгляд.

Чтобы занять себя хоть чем-нибудь, я принялась искать глазами жениха и невесту. Нейвира выглядела растроганной и совершенно счастливой, а вот на лице Рафаила читалось неподдельное страдание. Мне даже стало немного легче: хоть кто-то сейчас разделял мои чувства.

— Всё началось с истории про реку, — вдруг тем же шёпотом заговорил Ли Цю, подаваясь ближе ко мне. — Когда меня в срочном порядке вызвал к себе государственный секретарь…

*****

Когда меня в срочном порядке вызвал к себе государственный секретарь по военным вопросам Гуннар Хавборг, я был готов к худшему. Практика показывала, что подобные приглашения от представителей военного ведомства не сулили ничего хорошего. Но на этот раз причина оказалась настолько необычной, что я не сразу понял, правильно ли расслышал секретаря. Похоже, проблема, из-за которой меня вызвали, была не военной. Скорее — географической.

Река Чора — самая быстрая и полноводная из всех, что берут начало в Драконьих горах, — изменила направление. Причём не на каком-нибудь небольшом участке русла, что можно было бы списать на оползень или разрушившуюся плотину. По сбивчивым объяснениям Хавборга, река развернулась целиком и теперь несла воду в противоположную сторону, заодно ускорив течение в несколько раз.

Чтобы не пытаться разгадать словесные шарады военного секретаря, я попросил у него отчёт и принялся читать.

Последствия произошедшего оказались серьёзными. Рыба мигрировала, привычные речные маршруты пришлось закрыть, а несколько небольших рек, прежде впадавших в Чору, начали терять воду, потому что часть их течения затягивало в новое русло. Но больше всего пострадала Чорка — единственная деревня Цереи, расположенная за Граничным лесом, у самого подножия Драконьих гор. Именно оттуда поступили первые донесения о произошедшем и наибольшее количество жалоб.

Понять их было несложно. Речной путь по Чоре был для жителей деревни единственным надёжным способом добраться до других населённых пунктов: дорога через лес была невероятно опасна даже для хорошо подготовленного человека, а сеть портальных дверей в такую глушь просто не шла.

Закончив чтение отчёта, я вернул папку Гуннару Хавборгу. Он резким движением принял её из моих рук и добавил:

— Это потенциальная военная катастрофа. Нужно узнать, что произошло. И всё вернуть как было!

На этот раз мысль оказалась удивительно согласованной и точной, и прилагать усилия для её понимания не пришлось. Я согласно кивнул.

На предложение взять с собой специальный отряд солдат я вежливо отказался. Уже много раз побывав в Драконьих горах, я достаточно хорошо знал местность, чтобы не тратить несколько дней на дорогу в компании, если в одиночку мог пройти её за несколько часов.

Соблюдая формальности ведомственных перемещений, до Мореса я добрался через систему портальных дверей, но уже оттуда открыл прямой портал к опушке леса у предгорья и в два шага оказался на месте. Но дальше было сложнее. Я много раз бывал в Драконьих горах, но всякий раз миновал единственный здесь населённый пункт и не знал ориентиров, поэтому открыть портал напрямую в Чорку не мог. Пришлось обойтись без магии.

Примерно через пару часов пешего хода я наконец вышел к деревне. Незадолго до первых домов меня приветствовала бурная полноводная река, чьи воды, вопреки всякой логике и здравому смыслу, бодро взбирались вверх по склону горы.

Я осмотрел Чору на предмет магического вмешательства, но в самой реке ничего не заметил. Однако магический фон этого места бурлил даже живее несущихся вод. Ровные магические потоки, обычно сохранявшие неподвижность, устремлялись наверх, будто подчиняясь чьей-то неведомой воле.

Решив сперва побеседовать с местными жителями, я вошёл в деревню. Там я ожидал увидеть встревоженную толпу, но вместо этого обнаружил людей, которые явно уже успели привыкнуть к случившемуся настолько, что перестали обращать внимание на реку и просто занимались повседневными делами.

Донесения успели устареть. Насколько я мог судить, местные даже наловчились вылавливать рыбу в переменившемся течении.

Когда я добрался до местного старосты, он коротко поведал следующее:

— Всё началось четыре дня назад. В глубине гор загорелся необычный яркий свет, словно вспышка молнии. И завис он там, в горах, на несколько часов. А когда погас, Чора изменила направление и потекла вверх.

Один из рыбаков вспомнил ещё об одной детали:

— Кстати, раньше над горами время от времени виднелись силуэты драконов. А с момента этой вспышки — ни одного. Может, их больше и нет, драконов этих?

Я поблагодарил местных жителей за сведения и снова вернулся к реке. Вода оставалась водой, только текла не туда, куда ей полагалось. Я некоторое время наблюдал за берегом, проверяя направление ветра и уровень воды, но новых сведений это не давало. Да и судя по тому, как потоки фоновой магии устремлялись вслед за течением, причина была далеко не физической. Но видимой магической причины я тоже обнаружить не мог.

Значит, искать её следовало выше.

Пока я осматривал реку, за моими действиями с интересом следила группа деревенских жителей: несколько мужчин и женщин среднего возраста, стайка детей и старик, державшийся чуть поодаль от остальных.

— Я пойду вверх по реке, — сообщил я им, чтобы унять возможное беспокойство. — Судя по всему, источник проблемы находится в горах. Постараюсь его отыскать.

Несколько человек закивали и пожелали мне удачи. А вот старик, до этого молча стоявший в отдалении, приблизился и недовольно хмыкнул.

— Конечно, постарается он, — сказал он, обращаясь то ли к остальным деревенским жителям, то ли к пространству вокруг себя. — О чём только Его Величество думает? Отправляет на решение такого важного вопроса чёрт пойми кого, а потом мы удивляемся, чего это в Церее дела не ладятся.

Я посмотрел на него и вежливо повторил:

— Я сделаю для решения проблемы всё, что от меня зависит.

На этот раз старик перестал смотреть в никуда и перевёл взгляд прямо на меня. Густые брови сошлись над переносицей.

— Да уж не сомневаюсь. Только что там от тебя зависит-то? Я же и говорю: подобными делами должен заниматься человек, который хорошо знает эти земли. И понимает их.

— Я много раз бывал в Драконьих горах и знаю эти земли, — мягко возразил я.

Старик фыркнул.

— Ну ещё бы. Кому как не иностранцу лучше всего знать наши земли, да?

Спорить я не стал. Легко поклонившись остальным местным жителям и успев заметить в их взглядах искреннее сочувствие — одна женщина скосила глаза на недовольного старика и с печальным видом покачала головой, — я развернулся к реке и пошёл вдоль её течения.

Старик, однако, явно не собирался останавливаться на сказанном. Меньше чем через минуту он уже поравнялся со мной.

— Это наверняка Мора разгневалась, — продолжил он, всё так же глядя прямо перед собой и обращаясь к пустоте. — Так что лучше бы королю направить сюда кого-то из жрецов. Здесь нужен тот, кто знает, как найти подход к богине. А не декоративный чиновник.

С этими словами старик снова бросил на меня выразительный взгляд. Не выдержав натиска, я ответил:

— Боюсь, придётся довольствоваться мной.

Старик издал низкий смешок.

— И ты думаешь, что найдёшь способ усмирить гнев богини?

— Я думаю, что богиня здесь ни при чём.

Он посмотрел на меня так, словно я только что заявил, что вода в реке вовсе не мокрая, а рыбы предпочитают обитать на деревьях.

— И с такими глупыми идеями ты в самом деле рассчитываешь с чем-то разобраться?

Я кивнул.

— Рассчитываю.

— Вот поэтому, — стальным голосом подвёл итог старик, закидывая сумку, которую до этого нёс в правой руке, себе на плечо, — всё и приходится брать в свои руки. Меня зовут Видар. И я пойду с тобой.

От неожиданности я остановился, и слова «не стоит» сорвались с моих губ поспешнее и жёстче, чем следовало. Дело было не в том, что мне не хотелось компании. Просто мой потенциальный попутчик выглядел так, что максимум высоты, которую он мог преодолеть без последствий для организма, — подъём на печку в собственном доме, а уж никак не восхождение на самые опасные горы страны.

— Я не спрашивал тебя, — парировал Видар. — Просто поставил в известность.

— Дорога опасна, — попытался вразумить его я. — Я много раз ходил здесь и знаю, чего можно ожидать. Вам лучше остаться в деревне.

— Догадываешься, куда я предложу тебе засунуть свои советы?

Я не нашёлся, что на это ответить. Мысли уже переместились в сторону плана устранения внезапного препятствия. Если связать старика путами и оставить в деревне под надзором старосты, он окажется в безопасности. Но не будет ли это превышением полномочий?

Видар тем временем уже продолжил путь и теперь был на десяток метров впереди. Обернувшись, он недовольно проскрипел:

— Эй, как тебя там, долго ты будешь тормозить? Этак мы и до ночи с места не сдвинемся.

— Я всё же настаиваю, что вам...

— Я сказал, что пойду. И точка. Мне почти семьдесят лет. Считаешь, ты вправе указывать мне, что делать?!

Я немного помолчал, мысленно отчитав себя за недостойные идеи, и всё-таки догнал старика.

— Вы правы. Прошу прощения за непрошеный совет.

Видар хмыкнул.

— Так-то лучше. Возможно, ты не безнадёжен. И всё-таки, как тебя там?

— Ли Цю.

— Ли Цю, значит. Давай посмотрим, куда течёт Чора теперь, и попробуем унять гнев богини Моры. Ну, или я попробую унять. А ты попробуешь мне не мешать.

С этими словами старик заметно ускорился, и мне пришлось прилагать некоторые усилия, чтобы идти в его темпе.

Шли мы в тишине. По дороге я не забывал всматриваться в магический фон окружения, но никаких вмешательств в него не было видно. Ничто, кроме направленных по течению энергетических потоков, не говорило о странностях.

Вскоре я посчитал важным упомянуть:

— Сейчас в реке ничего подозрительного нет. Вскоре я открою портал и продолжу путь выше по течению, чтобы не терять времени.

Видар остановился и смерил меня таким уничижительным взглядом, что, будь старик чародеем, я бы растаял подобно снеговику под палящим солнцем Церы.

— Вот именно поэтому я и иду с тобой.

— Из-за порталов?

— Из-за твоей глупости. Наломаешь своей магией дров — вовек Церею в порядок не приведём. Это древняя земля. И относиться к ней надо с уважением!

Я терпеливо посмотрел на своего спутника, пытаясь понять его логику.

— А я проявляю неуважение?

— Именно! Это владения Моры, — воздел он палец к небу. — И драконов, конечно. Но в первую очередь — Моры. А она людей не жалует. Тем более волшебников! Если хочешь сгинуть по глупости — твоё дело, используй порталы и прочие волшебные глупости. А я по реке пойду — как в молодости. Знаешь, сколько раз я до самой вершины добирался? В первый раз в пятнадцать лет покорил Драконий пик! И никаких сложностей не было. Потому что я уважал волю Моры. А она — меня.

— И всё же, вам уже не пятнадцать, — напомнил я. — С тех пор многое изменилось.

— Ага. Например, в заповедном крае повадились шастать посторонние.

Я промолчал. Старик самодовольно ухмыльнулся.

— Нечего сказать? Вот и молчи. Умнее покажешься.

На этом спор закончился, и мы продолжили совместный подъём. Не видя изменений в магическом фоне, я сосредоточился на физических, изучая реку, берег и всё, что росло вокруг. Изменения были заметны не только в воде.

Животных поблизости не было. Птицы держались подальше от Чоры, мелкие звери также обходили её стороной. Даже растения словно отворачивались от воды: стебли и листья тянулись в противоположную сторону, будто ощущали что-то, чего не замечал обычный человек. Но я всё ещё ничего не видел. Оставалось предположить, что неведомая вспышка, о которой говорил староста Чорки, работала как странный магнит, притягивая к себе реку и потоки фоновой магии и отталкивая живых существ.

К вечеру мы остановились на привал. Жестом я развёл небольшой костёр, поставил над ним котелок, наполнил его водой и уже собирался заняться ужином, когда Видар молча зачерпнул из Чоры кружку воды и вылил её прямо на огонь. Пламя погасло.

— И эту дрянь вылей, — кивнул он на воду в котелке.

Я медленно повернул к нему голову.

— Зачем?

— Уважение, — чуть ли не по слогам повторил он, подстилая на камень какую-то ткань и устраиваясь сверху. — Вот же рядом нормальная речная вода. Её и налей. Костёр я, так и быть, разведу сам.

Не желая спорить, я опустошил котелок и набрал в него воду из Чоры. Старик тем временем принялся разводить огонь. Довольно быстро на месте погасшего костра вновь заплясали весёлые язычки пламени.

Видар выложил на камень небольшой свёрток с продуктами, достал нож и принялся нарезать овощи. Потом добавил к ним крупу и какие-то сушёные травы, бросил всё в котелок и, немного помешав, прикрыл крышкой. Вскоре над костром поплыл густой, тёплый запах еды — приятно пахло кореньями и чем-то пряным.

— Неудивительно, что Мора гневается, — посетовал Видар, помешивая будущий ужин. — Есть на что.

— На магию? — уточнил я, присаживаясь рядом. — Или неуважение?

— Да это одно и то же!

Старик махнул рукой куда-то в сторону деревни, оставшейся уже прилично внизу.

— Эти ваши волшебные штуковины, артефакты, приспособления какие-то. Всё, чтобы забыть память предков и нарушить заветы богинь. Сын мой вот тоже этим грешит. Думает, что если что-то можно сделать проще и иначе, чем отец, то значит, обязательно так и надо делать. И что, думает он о последствиях? Нет, конечно нет. И все вы такие!

Я снова промолчал, глядя на ароматный дымок над котелком.

Когда суп наконец приготовился, Видар разлил его по двум мискам. Получилось неожиданно вкусно. Я съел всё до последней ложки, наконец не испытывая желания выяснять, уважение к чему именно позволило Видару приготовить из нескольких продуктов настолько приличный ужин.

Закончив трапезу, я посмотрел на темнеющее небо.

— Дальше я пойду порталами, — объявил я. — Чтобы не терять времени.

— Иди, — последовал безразличный ответ.

Старик, отвернувшись от меня, поковырял в ухе.

— Спасибо за компанию.

— Да не за что. Бывай.

Я встал, отошёл немного от костра и сосредоточился на мысленном образе. Место, в котором я собирался оказаться, было мне хорошо знакомо. Я много раз поднимался в горы и прекрасно помнил берег Чоры. Осталось только применить магию и открыть портал.

Настроившись, я сделал несколько коротких жестов. Пространство передо мной дрогнуло, открываясь тёмным провалом. Когда портал стабилизировался, я без промедления шагнул внутрь.

И тут же оказался по пояс в ледяной воде.

Пока я пытался понять, что произошло, поток накрыл меня целиком. Я только успел отметить, что знакомого берега больше нет. В месте, где я рассчитывал оказаться, теперь неслась река, и течение подхватило меня. В ту же секунду кто-то схватил меня за ворот и дёрнул назад, через всё ещё открытый портал.

Я свалился на землю, откашлялся и несколько секунд просто лежал, анализируя случившееся. Бушующие воды исчезли. Повернув голову, я увидел, как в паре метров от меня спокойно протекала Чора. Слева догорал костёр.

Наконец я поднял глаза. Видар стоял надо мной и сердито смотрел вниз.

— Совсем с головой рассорился?

— Спасибо, — выдохнул я.

— Да не за что. Обращайся.

Старик фыркнул и снова обратился к пустому пространству вокруг:

— Вечно эти дети старших не слушают. Отсюда и все беды.

— Если вы обо мне — мне тридцать четыре.

Видар расхохотался, похлопывая себя по колену.

— А я о чём? Дети они и есть. Моему сыну столько же. И тоже думает, будто самый умный. Ещё и поучать пытается. Ха!

Пока я сушил одежду с помощью заклинаний под неодобрительным взглядом моего попутчика, старик обустроил место для ночлега. Стемнело, и отказываться от отдыха не было смысла. В отличие от порталов. Теперь я уже не мог быть уверен, что место, которое когда-то хорошо знал, всё ещё выглядит так же. Поэтому логичнее всего было дождаться утра и идти пешком вдоль реки.

Об изменившихся планах я сообщил и Видару. Он явно не возражал.

Наутро мы продолжили путь.

После ночёвки старик стал заметно разговорчивее. Так за время подъёма я узнал, что его сын Токе давно уехал в Морес и домой почти не приезжает; что жена Видара очень по нему тосковала, но увидеть сына перед смертью так и не успела; что явился в Чорку Токе только на похороны — да и то лишь на полдня.

— Всё дела у него, — мрачно подытожил старик.

Я ничего не ответил.

— Теперь вот крышу перекрыть надо. Думаешь, я ему не сказал? Сказал, конечно. А он знаешь что? Рабочих прислал! Каких-то соплежуев-профессионалов, которых в Моресе нанял. А сам даже не приехал!

Я понимающе вздохнул.

— Вот-вот, — отозвался Видар. — Но я прогнал их, конечно. Сам её перекрою, как только с течением Чоры разберусь.

Мой попутчик ускорился, и я посмотрел на сумку на его спине. Чем дальше мы шли наверх, тем тяжелее становилось дыхание старика. Я послал в сторону поклажи небольшой магический импульс, чтобы немного уменьшить её вес. Достаточно, чтобы стало легче, но не настолько, чтобы вызвать подозрения.

Некоторое время мы шли молча. Ни зверей, ни птиц, ни драконов по-прежнему не было. Наше путешествие сопровождали только журчание реки, тяжёлое дыхание Видара и время от времени шорох его одежды. И вдруг старик неожиданно спросил:

— А что ты?

— Что я?

— Ну так ты же вон как далеко от дома. Часто к своим старикам ездишь?

Для ответа не понадобилось задумываться ни на секунду.

— Ни разу не ездил.

Он остановился как вкопанный. Лицо начало наливаться багрянцем.

— Что значит «ни разу»?! Ты же, если верить слухам, давно уже нынешнему королю служишь!

— Четырнадцать лет, — подтвердил я.

— И ни разу не возвращался домой? — Видар замахал руками так, словно всерьёз вознамерился стать ветряной мельницей. — А как же родные?!

— Мать умерла ещё до моего окончания Великого Университета. А с отцом мы поддерживаем связь через голосовую карту по необходимости. Примерно раз в пару лет.

Старик посмотрел на меня с таким выражением, словно я только что признался в каннибализме и объявил его своим следующим ужином.

— Просто неслыханно! Так нельзя!

— Почему?

— Потому что нельзя! Что это за отношение к отцу такое?!

Я пожал плечами. Мне было понятно, что Видар сердится, но я совершенно не мог уложить в голове, что именно его так возмущает.

— Мой отец тоже волшебник, — постарался пояснить я. — Причём весьма выдающийся. Он занимает высокую должность при Академии Искусства Мироздания, и что-то помимо магии его мало интересует. Так что даже наши редкие разговоры в основном сводятся к магическим вопросам — с его или моей стороны.

Старик покачал головой и подошёл к реке. Его руки безвольно обвисли.

— Ничего ты не понимаешь, — наконец изрёк он после непродолжительного молчания.

— Возможно, — не стал я спорить.

— И сам ты, надо полагать, не отец?

— Нет.

— Вот я и говорю, что не понимаешь. Полный дурак. Как и все дети. Пока есть куда возвращаться — надо возвращаться.

Я в очередной раз не нашёлся, что ответить, и предпочёл продолжить путь. Видар отправился следом, держась в нескольких метрах позади.

Дорога становилась тяжелее. Чора ускорялась, и теперь приходилось осторожнее выбирать место для прохода по берегу между скалами и бурным течением. Но погода стояла хорошая, и ближе к полудню старик неожиданно предложил остановиться.

Или, если говорить точнее, безапелляционно объявил остановку.

— Порыбачим, — заявил он, скидывая сумку на землю.

— Здесь?

— А что тебя удивляет? — приподнял он густую бровь.

— Берег не очень крепкий. Течение быстрое. И не факт, что здесь вообще осталась рыба.

— Как и не факт, что её здесь нет.

Я некоторое время молча смотрел на реку, потом перевёл взгляд на Видара.

— Если вы хотите рыбы, я могу поймать её магией.

На этот раз лицо Видара выглядело так, будто я предложил ему отведать вкуснейший кулич из песка. Несколько секунд он молча разглядывал меня, а потом медленно покачал головой.

— Всему тебя надо учить, — сказал он наконец. — Значит, самое время начинать учиться.

— Чему?

— Да рыбачить же!

Старик проворно преодолел несколько камней и извлёк из ближайших зарослей ветки, после чего достал какой-то материал из сумки и в мгновение ока собрал две удочки из подручных материалов. Довольно хмыкнув, одну он протянул мне. Я осторожно взял.

— А теперь вот так!

С этими словами Видар закинул удочку в бурный поток и разместился на камне, снова подстелив сверху какую-то ткань. Я последовал его примеру.

А дальше ничего не происходило. Около часа спустя я осторожно предложил продолжить путь.

Старик недовольно покачал головой.

— Опять ты ничего не понимаешь. В этом же весь смысл!

— В отсутствии рыбы?

— В том, чтобы не торопиться!

Я посмотрел на стремительно несущуюся воду.

— Я не тороплюсь.

— А что ты, по-твоему, делаешь? Всё время о чём-то думаешь да куда-то бежишь. А иногда нужно просто остановиться и насладиться моментом.

Я продолжил наблюдение за бурным потоком.

— Не нужно обязательно ждать результата, — продолжил старик. — Если рыба не клюёт, это не значит, что ничего не происходит. Ты посмотри на природу! Горы. Вода. Воздух. Тебе нужно научиться видеть красоту вокруг.

— Я вижу красоту природы.

— Не ври.

Я медленно повернул к нему голову. Мои брови едва заметно сдвинулись.

— Я не вру.

— Врёшь, конечно. Ещё и сам себе. Да вот даже сейчас — куда ты смотришь? Уж точно не на реку.

Я снова хотел возразить, но внезапно осознал, что Видар не ошибся. Всё это время я смотрел на магические потоки, уходящие вверх по течению реки и нарушающие статику фона.

Усилием воли заставив себя переключиться на воды Чоры, я всмотрелся в реку. Только сейчас я по-настоящему увидел, какая прозрачная в ней вода.

В этот момент леска дёрнулась. Я резко потянул удочку на себя и рывком перекинул улов на берег. На камнях забилась серебристая рыба.

Я вдруг рассмеялся — коротко и тихо. Видар довольно хмыкнул, отложил свою удочку и встал с камня, разминая спину. А затем неожиданно хлопнул меня по плечу.

Приготовив улов в качестве обеда, мы продолжили путь. Ближе к вечеру мы наконец добрались до места, где Чора переставала быть обычной рекой: снизу неведомая сила тянула течение вверх; сверху под естественным уклоном вода устремлялась вниз; а посередине два потока встречались, закручиваясь в огромный водоворот.

Я остановился так резко, что следующий за мной Видар едва не врезался мне в спину.

Я наконец почувствовал источник магии. Словно кто-то внезапно включил гигантскую печь, жар от которой обдал меня с ног до головы.

Над рекой висел плотный сгусток концентрированной энергии. Магия в нём была настолько плотной, что пространство вокруг искажалось в тысячи раз сильнее, чем при создании порталов. Я вытянул руку в сторону источника энергии и сконцентрировал внутренние магические потоки.

Тогда я отчётливо почувствовал её — магию Церы. Ту, что пронзала весь Церес, создавая его неповторимую атмосферу. Я знал эту энергию слишком хорошо — ошибки быть не могло.

— Эй, ты чего? — словно из-под воды донёсся до меня голос Видара, но сил реагировать у меня не было.

Когда мои магические потоки коснулись висящего над водоворотом сгустка, я попытался взять его энергию под контроль. И необузданная магия рванулась мне навстречу. Последнее, что я успел почувствовать, — как земля уходит из-под ног. А затем мир исчез.

Когда я открыл глаза, обнаружил себя на лежаке из мягкой тёплой ткани. Рядом мирно потрескивал костёр. Старик сидел неподалёку и что-то сооружал из камней. Услышав, что я зашевелился, он повернул голову в мою сторону.

— О! Очнулся.

Я попытался сесть. Получилось почти без боли. Почти.

— Что произошло?

— Ты отключился.

— Это я понял. А что со сгустком магии?

Старик посмотрел на меня с укором.

— Не понимаю, о чём ты. Ты вдруг пошёл в сторону водоворота. Со стороны казалось, что сейчас как сиганёшь! А потом просто потерял сознание. Так что я тебя вытащил сюда, подальше от реки. А то мало ли.

— Спасибо.

Я пригляделся к сооружению из камней, видневшемуся перед Видаром.

— Что это?

— Святилище. Для Моры. Думаю, этот водоворот — выражение её божественного гнева. Так что нужно показать ей наше уважение. Пусть знает, что мы помним, кому принадлежат эти земли.

Некоторое время я молча смотрел на камни, которые старик продолжил укладывать друг на друга. А потом вдруг покачал головой.

— Это магия Церы.

Видар нахмурился.

— Чего?

— Сила, обратившая Чору вспять. Это магия Церы. Не Моры.

Старик отложил своё занятие и повернулся ко мне всем корпусом.

— Драконьи горы всегда были под защитой Моры. Так что если кто-то и мог что-то в них поменять, то только она сама! Никакой Церы здесь отродясь не бывало.

— Но я знаю природу магии Церы.

— А я знаю эти горы! И никто, кроме Моры, над ними не властен!

Я вздохнул и несколько секунд смотрел на старика, не понимая, почему вообще продолжаю этот разговор. Обычно я предпочитал не вступать в спор, если это не приносило никакой практической пользы. Сейчас явно был именно такой случай. И тем не менее я настаивал.

— Нельзя посвящать святилище Море, когда магия принадлежит не ей.

В моём голосе появилась настойчивость, мало уместная для подобного разговора. Старик посмотрел на меня с удивлением. Кажется, он не ожидал от меня такой реакции. Да и я сам тоже.

— Здесь нет ни одного дракона, верно? — продолжил я, указывая на возвышающиеся вокруг нас скалы. — Всё из-за того, что магия Церы кажется им непредсказуемой и пугающей. Как и всему живому в этих горах. Они слишком привыкли к иному магическому фону, и вторжение чуждой энергии послужило сигналом к бегству.

Видар ничего не ответил, молча вернувшись к своему занятию. И только тогда я наконец понял, что делаю.

Спорю со стариком. Из-за совершенно несущественной вещи, не имеющей никакого отношения к проблеме, которую я приехал решать. Мне стало неловко.

— Прошу прощения. Не знаю, что на меня нашло. Разумеется, вы можете посвятить святилище Море.

Видар поднял голову и некоторое время пристально смотрел на меня. Потом пожал плечами и вернулся к камням. Я же, поднявшись на ноги, снова вернулся к реке.

На этот раз я не пытался подчинить зависшую над рекой энергию себе. Одного раза было достаточно, чтобы понять — на это у меня не хватит сил. Но мне пришла в голову другая идея.

Сев на берегу и сосредоточившись, я начал выстраивать вокруг энергетической сферы магический экран. Работа оказалась тяжёлой. Магия Церы сопротивлялась — не мне лично, а самой попытке её ограничить. Она растекалась по сторонам, цепляясь то за воду, то за камни, то за сам воздух. Но не теряла своей плотности, что всё-таки облегчало работу. Когда последний контур экрана сомкнулся над сферой, я почувствовал, как давление концентрированной магии ослабевает.

Магическая сфера осталась на месте, но теперь её влияние на окружающий мир стало минимальным.

Чора задрожала. Водоворот начал замедляться, пока не прекратил движение вовсе. Два встречных потока перестали сталкиваться, один из них безвольно обвис, и река снова потекла вниз. Так же, как было всегда.

— Похоже, у тебя получилось, — послышался скрипучий голос за спиной.

— Да.

Видар подошёл ближе к самой воде и довольно, с хозяйским видом осмотрел вернувшуюся в норму реку.

— Значит, ты всё сделал правильно.

— С уважением? — невольно уточнил я.

Старик коротко рассмеялся.

— Именно с ним. А теперь пора нам с тобой в обратный путь.

— Пора.

Вернувшись за вещами, я посмотрел на достроенное святилище. На входном камне было выбито имя «Цера». Я несколько секунд смотрел на него, чувствуя неожиданное облегчение и какую-то тихую радость.

— Почему не Мора?

Водружающий на плечи сумку старик усмехнулся.

— Да ты же вон как разбушевался. Я и решил, что тебе в самом деле виднее, кто из богинь тебя в отключку отправил.

Я не удержался от улыбки.

— Логично.

Обратно я предложил идти порталами — теперь местность снова была знакомой, и смысла рисковать пешим переходом не было. Я уже был готов к спорам и возражениям, но, к моему удивлению, Видар просто согласился. И ни слова про нарушающую неуважительную к памяти предков магию.

Уже через полчаса мы были в Чорке. К тому времени река снова текла в привычном направлении, и жители успели это заметить. Так что встречать меня вышла вся деревня — и по выражениям их лиц я заключил, что за время моего отсутствия я заметно поднялся в иерархии местных знаменитостей.

А потом они заметили старика. Взгляды толпы резко стали сочувственными.

— Этот человек, — громко объявил я, — настоящий герой. Если бы не он, я бы утонул и не сумел бы привести поток реки в привычный вид.

Собравшаяся толпа удивлённо ахнула. Видар недовольно покосился на меня и зашептал:

— Да не утонул бы.

— Точно?

— Ну, может, и утонул.

— Ну вот.

После этого настроение жителей Чорки стало ещё благожелательнее. Теперь уже благодарили нас обоих. Старик сначала смущался, но довольно быстро освоился с вниманием. Особенно когда его облепила стая деревенских детей с просьбами рассказать, что же произошло в горах. Я не слышал слов Видара, но видел, как он расправил плечи и заулыбался.

Когда всё немного успокоилось, старик подошёл ко мне. Заговорив, он снова смотрел не на меня, а куда-то вдаль:

— Останешься в деревне на ночь? Конечно, речной путь снова открыт. Да и порталы эти твои, наверное, тоже работают. Но если решишь остаться, у меня койка свободная. И продукты для ужина готовы — настоящего, не походного. Хотя ты, наверное, спешишь по своим важным делам. Как и все дети.

Я хотел было сказать, что действительно спешу. Что за пределами Граничного леса не работают даже голосовые карты, чтобы отправить оперативный отчёт королю, и нужно скорее вернуться в цивилизацию. И что в Цересе наверняка накопились проблемы за время моего отсутствия. Но вместо этого произнёс:

— Я потратил много сил на магический экран и открытие порталов до Чорки. Логичнее будет сперва как следует отдохнуть.

Отдав распоряжение деревенскому старосте отправить оперативный отряд с отчётом до Мореса, я направился в избу Видара, где мы устроили грандиозный ужин. Старик снова рассказывал о своей жизни, но теперь гораздо чаще задавал вопросы: о Цересе, о дворце, о работе. Но больше всего — о Джуне и Сюаньду — городе, в котором я вырос. И я отвечал.

А утром я подготовил дорожную сумку и открыл портал. Вышедший провожать меня Видар ворчливо объявил:

— Если вдруг ещё будешь в наших краях — заходи. Хотя, как я понял, ты регулярно бываешь в Драконьих горах. Но в Чорке предпочитаешь не появляться.

Я пожал плечами.

— У меня просто не было хорошей причины посещать деревню.

— А теперь есть? — старик приподнял густую бровь.

Я серьёзно кивнул.

— Разумеется.

Вернувшись в Церес, я взялся за отчёт о проделанной работе для секретаря по военным вопросам Гуннара Хавборга. К этому моменту он наверняка уже был во всех подробностях осведомлён обо всём, что случилось в Драконьих горах. Но это знание почему-то не освобождало меня от обязанности писать бессмысленные отчёты.

Закончив, я вызвал королевского посыльного, чтобы он передал секретарю готовый документ. А вместе с ним попросил доставить в королевскую канцелярию ещё одно поручение. Личное.

— Отправьте это моресскому каменщику Токе Морку, — проинструктировал я посыльного.

Канцелярский работник непонимающе посмотрел на текст вручённой ему записки.

— «Уведомляем вас о необходимости в ближайшее время лично приехать к отцу в Чорку и перекрыть ему крышу?»

— Именно так. Проследите за тем, чтобы указание было выполнено.

После этого я наконец взялся за накопившиеся за время моего отсутствия бумаги. Работы было много. Настолько, что к середине дня голоса торговцев, скрип телег, плеск воды и гул города снова стали не больше чем фоновым шумом. И внезапно мне вспомнились совсем иные звуки: рассветный колокол и отвечающие ему голоса павильонов, размеренное шуршание туши по камню и тихое эхо людских голосов, отражённое от гор.

Те, что я уже практически забыл.

Посмотрев на лежавший передо мной лист, я отложил перо, вытащил из ящика личную голосовую карту и некоторое время просто на неё смотрел. А затем всё-таки активировал.

Отец ответил не сразу.

— А-Цю? Что-то случилось?

Я отрицательно покачал головой, хотя мой собеседник точно не мог этого увидеть.

— Нет.

На том конце повисла пауза.

— Тогда что ты хотел?

Я посмотрел в окно. Церес жил своей обычной жизнью. И мне подумалось, что за окном отца не менее обычной жизнью сейчас живёт Сюаньду. Эта мысль заставила мои губы дрогнуть в лёгкой улыбке.

— Просто узнать, как ты.

Отец снова замолчал, и в повисшей тишине мне почудилось, что я слышу тихий звон колокольчиков фэнлин, покачивающихся на ветру.

— Всё нормально, — наконец раздался ответ. — А у тебя? Разве ты не занят?

Я окинул взглядом возвышающуюся на столе кипу бумаг.

— Нормально. Не занят. Что нового в Академии?

*****

Рафаил появился рядом за пару минут до того, как Ли Цю закончил. Он явно ждал, когда рассказ подойдёт к концу, и, едва наставник замолчал, картинно смахнул несуществующую слезу и приобнял его за плечи.

— Не знаю, о чём именно вы тут говорили, — сказал жених, картинно шмыгнув носом, — но я рад слышать, что у тебя есть родные, и ты всё-таки с ними общаешься. А то я ещё при первой встрече решил, что ты сирота, и за все эти годы спрашивать было как-то неловко.

С этими словами Рафаил весело рассмеялся и ушёл, оставив меня сидеть с таким видом, будто нас только что поймали за чем-то запрещённым. Ли Цю, как обычно, выглядел совершенно невозмутимо.

Я дождалась, пока жених отойдёт подальше, и снова наклонилась к наставнику.

— Спасибо, что рассказал, — шепнула я. — Теперь понятно, откуда ты знал, где искать силу Церы. Но тогда ты ведь ещё не знал, что это именно она?

— Точно не знал, — тихо согласился Ли Цю, возвращая взгляд к сцене. — Но по природе магии мог предположить. Когда вернулся в Церес, занялся этим вопросом подробнее. И потом ещё несколько раз возвращался туда, чтобы обновить экран. Иначе река могла снова изменить направление, и всё началось бы сначала.

После этого объяснения мы на какое-то время замолчали. На сцене как раз выступала очень низенькая женщина, почти одинаковая в рост и ширину, из-за чего издалека казалась почти квадратной. Я сделала вид, что внимательно её слушаю. Ли Цю, скорее всего, действительно слушал.

Меня же больше занимал старик Видар. Картины их с наставником совместного путешествия всплывали в голове настолько ярко, что я то и дело ловила себя на глупой улыбке. Хотелось верить, что Видар потом всё-таки сумел наладить отношения с Токе. Иначе вышло бы совсем несправедливо: всё-таки Ли Цю ради них даже превысил полномочия, отдав распоряжение перекрыть крышу.

От старика из Чорки мои мысли сами собой перебрались на семью самого Ли Цю. Я никогда не лезла в эту часть его жизни, поэтому, когда он сам рассказывал что-нибудь личное, мне было особенно приятно. Я вдруг вспомнила, что обращение «А-Цю» слышу уже не впервые. Оно звучало и в истории про нехищную тень. Выходит, это домашнее имя? Интересно, могу ли им пользоваться я, если мы фактически делим с чародеем один дом?

Я некоторое время вертела эту мысль в голове, но вскоре прогнала её прочь как недостойную. Спросить же я решилась о другом. К тому моменту поздравления наконец закончились. Или гости просто сделали перерыв — я не была уверена. Но в любом случае, теперь можно было не шептать.

— Слушай, а ты правда за все эти годы ни разу не ездил домой?

— Правда, — спокойно ответил Ли Цю.

Я мысленно посчитала. Сейчас ему тридцать семь. В Церею он приехал в двадцать. Получается, семнадцать лет прошло. Слишком долго, чтобы за этим не стояла какая-то причина.

— А почему? — решилась задать я вопрос.

Спросила — и сразу засомневалась, не лезу ли не в своё дело. Воображение уже успело подкинуть несколько мрачных вариантов: семейная трагедия, политический конфликт, запрет на возвращение. Поэтому его ответ удивил меня сильнее, чем я ожидала.

— Потому что боюсь, что если уеду в Джун — забуду, зачем потом возвращаться в Церею, — сообщил чародей.

Я моргнула.

— В смысле?

— В прямом.

На лице наставника не было и намёка на шутку. Он ненадолго задумался, будто подбирая формулировку.

— Джун так на меня действует, — наконец пояснил он. — Магическая аура там настолько сильна, что со временем полностью вытесняет интерес ко всему остальному. Чародеи слетаются туда, как мотыльки на свет. И некоторые уже не в силах вырваться. Я боюсь, что, вернувшись, окажусь среди них.

— Потому что там слишком хорошо? — выдохнула я.

— В определённом смысле.

Ли Цю опёрся локтем о подлокотник и задумчиво подпер подбородок ладонью.

— В Джуне слишком легко увлечься ощущением магии: глубиной её взаимодействия с собственной силой, постоянной возможностью что-то исследовать, испытывать, открывать. Это правда затягивает. Но со временем ты начинаешь смотреть только туда, лишаясь возможности даже заметить другие радости жизни. Хотя большинство магических открытий происходят именно в таком состоянии.

Я нахмурилась. Раньше Джун представлялся мне идеальным местом для любого чародея. Страной, где магия была настолько естественной, что я мечтала увидеть её своими глазами хотя бы раз. Теперь образ изменился: вместо привлекательной картинки мне вдруг представилась ловушка.

Ли Цю едва заметно улыбнулся.

— Мне слишком нравится Церес, — заключил он. — И моя жизнь здесь. Не хочется однажды обнаружить, что всё это перестало иметь для меня значение только потому, что рядом оказалось что-то более магически насыщенное.

Я медленно кивнула. Объяснение оказалось очень логичным. Хотя теперь мне и стало немного грустно.

— Жаль, — призналась я. — Мне-то всегда хотелось побывать в Сюаньду. Посмотреть, как там всё устроено. Почувствовать эту магию самой.

Ли Цю повернулся ко мне, слегка приподняв брови.

— Почему жаль?

— Ну… — замялась я. — Если поездка туда настолько рискованная, лучше уж я воздержусь.

— Думаю, я выразился неправильно, — помолчав, произнёс чародей. — Я ведь говорил о собственных опасениях, а не об объективном запрете. Я могу ошибаться. Возможно, стоит как-нибудь действительно съездить в Сюаньду — вместе. Думаю, отец не откажется приютить нас на пару недель.

Я непонимающе уставилась на наставника.

— Подожди, — выставила я руки перед собой. — А как же всё, что ты только что рассказал? Про одержимость, магический азарт и невозможность вернуться?

Ли Цю пожал плечами так спокойно, словно речь шла не о риске забыть половину собственной жизни, а о возможной смене погоды.

— Как раз и проверю свою силу воли. А если всё-таки увлекусь слишком сильно и решу остаться — положусь на тебя.

— На меня?

— Да, — кивнул Ли Цю и посмотрел прямо мне в глаза. — Ты напомнишь, зачем вообще возвращаться в Церес. И вернёшь меня домой.

Глава 13. Встреча

Следующий Порог — Порог Церы — я встретила уже во дворце, на официальном королевском празднике. Не то чтобы после свадьбы Рафаила я внезапно превратилась в знатную придворную даму. Просто за прошедшие месяцы моя жизнь успела измениться.

Я всё чаще помогала Ли Цю с его делами или находилась при Лане, разбираясь с мелкими магическими проблемами, которые возникали у принцессы и её окружения. Пару раз мы с ней даже покидали Церес, навещая городки и деревни со знакомого нам кулинарного маршрута. Только теперь мы появлялись там как принцесса Цереи и церейская чародейка.

От своего нового звания я всячески пыталась откреститься, но Лана не позволяла. А оно тем временем активно приживалось среди горожан: похоже, людей радовало, что я родилась в Церее, и они всячески старались это подчеркнуть.

Ли Цю успел научить меня ещё нескольким заклинаниям, и теперь я могла заживлять небольшие раны и останавливать кровотечения. Этим немедленно начали пользоваться все встречавшиеся мне люди, обнаружившие на себе хотя бы царапину. Даже такую, которая и без моей помощи благополучно исчезла бы через несколько часов.

Именно тогда я впервые заметила, что почти перестала чувствовать себя в Цересе чужой. Только теперь я по-настоящему поняла, как много для меня сделал Ли Цю. Он не просто учил меня заклинаниям: показал магию такой, какой видел её сам, — красивой, сложной и бесконечно интересной. Научил получать удовольствие не только от результата, но и от самого процесса. А ещё помог стать частью церейской жизни так естественно, что я даже не заметила, когда это произошло.

Через месяц будет год с того дня, как наш корабль вошёл в цересский порт и я стала ученицей чародея. Нужно отблагодарить!

Эта мысль застала меня в дворцовом кабинете Ли Цю, где я наслаждалась редкой передышкой между поручениями Ланы. Я попыталась придумать подарок к годовщине наставничества, но ничего путного в голову не приходило.

Проблема заключалась в том, что денег у меня по-прежнему не было. Обращаться за займом к Лане не хотелось — как бы я ни любила принцессу, ей всё ещё было шестнадцать, и не хотелось показывать, что взрослая женщина может нуждаться в деньгах. Рафаил после свадьбы ещё не восстановил своё финансовое положение.

Может, попросить Рована одолжить мне немного денег? Я потом верну, а он всё равно сидит в поместье — наверняка свободные средства имеются.

Я как раз размышляла над этим вариантом, когда в дверь постучали. Поскольку она была открыта, я удивлённо подняла голову и встретилась взглядом с молодым канцелярским служащим.

Он кашлянул и церемонно поклонился. Причём настолько медленно, что на мгновение я испугалась: не свело ли ему спину. Но разогнулся он вполне бодро, поэтому предлагать помощь начинающего целителя я не стала. Вместо этого я бодро поднялась со стула и ответила куда более скромным поклоном.

— Добрый день, — сказала я как можно дружелюбнее. — Господин Ли Цю сейчас отсутствует, его вызвали по важному делу. Но я могу передать новое поручение. Мне записать?

Я уже потянулась за пером, но служащий поспешно замахал руками.

— Нет-нет! Вы ведь госпожа чародейка Мора Ксар?

Я кивнула. Он облегчённо выдохнул.

— Я как раз к вам. Вернее, за вами. Его Величество король Ларс желает видеть вас в своём кабинете.

Желание немедленно сесть обратно было непреодолимым, но титаническим усилием воли я осталась на ногах.

— И он желает видеть меня… — осторожно начала я.

— Немедленно, — бодро закончил служащий и неловко улыбнулся. — Я вас провожу.

На ватных ногах я отправилась за ним, мысленно умоляя их не предавать меня хотя бы до кабинета короля. Но слушались они плохо — их сковал ужас.

За всё время пребывания в Цересе я видела Ларса ровно четыре раза: после возвращения из Драконьего края, на свадьбе Луны, на Белом балу и совсем недавно — на праздновании Порога Церы. Разговаривали мы при этом ровно ноль раз. И меня такое положение вещей устраивало полностью. Поэтому новость о том, что за одиннадцать месяцев установившийся порядок не-взаимодействия вдруг решил измениться, совершенно не радовала.

Пока мы шли по коридорам, я перебирала в памяти всё, что могло послужить поводом для обращения на меня внимания. Ларс наконец решил, что я дурно влияю на его дочь? Кто-то из придворных пожаловался? Может, я неправильно выполнила какое-нибудь поручение? Как бы то ни было, я уже почти смирилась: меня снова возьмут под стражу. Потому что ничего хорошего не происходит, когда про тебя внезапно вспоминает высокое начальство.

В кабинет я вошла с тяжёлым сердцем. И почти сразу увидела Ли Цю. Фух — так гораздо спокойнее. Если что, он же за меня вступится. Наверное.

— Добрый день, Ваше Величество, — произнесла я, стараясь поклониться по всем правилам и едва не запутавшись в платье.

К счастью, король моего позора не заметил. Он вообще на меня не смотрел, перелистывая какие-то бумаги.

— Добрый, — деловито отозвался Ларс. — Вы вовремя. Ли Цю как раз успел меня убедить, что нынешнее положение дел никуда не годится. Мора Ксар уже всей Церее известна то ли как личная чародейка моей дочери, то ли как церейская чародейка — и оба звания, надо признать, звучат весьма официально. А по документам вы до сих пор непонятно кто.

Он перевернул ещё одну страницу.

— Так что будем исправлять.

Только после этого Ларс наконец поднял на меня глаза — кажется, впервые за все наши встречи — и жестом подозвал к столу.

— Да не стойте вы в дверях. Как вы оттуда документы подписывать собрались? — Он тут же повернулся к Ли Цю. — Ты что, совсем ученицу запугал? Это у тебя такой метод обучения?

— Разумеется, — совершенно серьёзно подтвердил наставник. — Весьма эффективный.

Я невольно улыбнулась. И впервые с момента появления канцелярского служащего смогла нормально вдохнуть. Значит, я ничего не натворила — просто бумажная волокита.

Я подошла к столу, взяла протянутое перо и немедленно расписалась там, где показал Ларс. Король осмотрел мою подпись и усмехнулся.

— Кажется, в твоей системе обучения обнаружилось серьёзное белое пятно, — сказал он, кивая чародею. — Стоило бы объяснить ученице, что документы перед подписанием принято читать.

Я замерла. Король перевёл взгляд на меня.

— Запомните на будущее. Пригодится.

— Даже если бумаги даёт подписать сам король? — осторожно уточнила я.

— Особенно если их даёт подписать сам король.

Лицо у него оставалось совершенно расслабленным, но ни малейшего намёка на шутку я не увидела. Я тут же схватила бумаги. Что я вообще только что подписала?

Пока я лихорадочно просматривала страницы, со стороны Ли Цю послышался тихий смешок. Это немного успокаивало. Если бы я только что согласилась на что-нибудь ужасное, он бы наверняка меня остановил. Правда же?

Первые страницы оказались заполнены титулами Ларса и Ланы, формальными определениями чародейства и длинным перечнем обязанностей придворного чародея. До последнего листа я добралась, уже теряя терпение.

Там было указано, что теперь я официально числюсь помощницей придворного чародея. И мне полагается жалование.

Несколько секунд я неподвижно смотрела на указанную сумму. Годовое жалование оказалось примерно втрое больше того, что я получала в Моресе на должности старшего библиотекаря.

— Пока скромно, да, — заметил Ларс, проследив за моим взглядом. — Но у вас ещё будет возможность себя проявить. Верно, Ли Цю?

— Разумеется, — ответил наставник и поднялся. — И раз с документами мы закончили, пора возвращаться к работе.

Я поспешно поблагодарила короля за оказанное доверие, ещё раз поклонилась и отправилась следом за наставником. До его кабинета мы дошли молча. Но едва дверь закрылась — я сама проследила, чтобы она действительно оказалась закрыта, — выдержка закончилась.

— Я получила официальную должность! — выпалила я, до сих пор не понимая, радоваться мне или пугаться. — А это ничего? Не рано ли?

Ли Цю вопросительно приподнял брови.

— Чем же рано? Ты многое делаешь самостоятельно. И гораздо чаще выступаешь моей помощницей или отдельной чародейкой, чем просто ученицей. Было несправедливо не зафиксировать это официально. Ты заслужила и признание, и жалование.

— Спасибо, — пробормотала я и опустилась в кресло для посетителей.

Спорить не хотелось. Может, где-то в глубине души я и правда была согласна. А может, у меня просто не оставалось на это сил. Чародей тем временем уже устроился за столом и принялся перебирать папки.

— И раз теперь ты официально помощница придворного чародея, — продолжил наставник, — то будь готова к тому, что самостоятельных заданий станет больше. Не только тех, которые поручает тебе Лана. Я тоже начну передавать тебе некоторые дела.

Он открыл одну из папок и принялся перебирать бумаги.

— Можно считать, что отсюда начинается твой путь придворной чародейки Цереи, — буднично добавил он.

Я сглотнула. Ох.

— И насколько всё может быть страшным? — спросила я с нарочитой лёгкостью, машинально крутя в пальцах подвернувшееся на столе перо. — Я пока видела только часть твоих поручений, и даже они зачастую внушают ужас. Но мне важно знать — было ли среди твоих заданий такое, которое бы полностью перевернуло твою жизнь? Если уж я официально вступаю на тот же путь, хочется понимать возможный расклад.

Наставник ненадолго задумался.

— Думаю, все задания и поручения так или иначе влияли на мою жизнь, — наконец произнёс он. — Но если ты спрашиваешь об истории, которая повлияла на меня больше всего…

Он сделал короткую паузу.

— Тогда слушай. О моресской чародейке я был наслышан…

*****

О моресской чародейке я был наслышан задолго до того, как она оказалась в Церее. Сперва это были обычные слухи, деликатно шелестящие по дворцу: якобы среди сепаратистов Мореса обнаружилась девушка, способная открывать порталы без помощи магических артефактов. Говорили, что благодаря этой особе революционная ячейка получала сведения о тайных совещаниях из первых рук. Ещё и поймать её никак не удавалось — при появлении стражи девушка исчезала прежде, чем её успевали окружить.

Слухи множились и обрастали подробностями, но верить им я не спешил. За годы работы я успел убедиться, что люди называют живой магией всё, чего не могут объяснить. Особенно если в противном случае им придётся признать собственный непрофессионализм.

В то, что сепаратисты используют магию, я верил охотно: хороший артефакт в умелых руках приносил преступникам немалую пользу. Но к расследованию я не подключался. Специальный отдел по борьбе с сепаратизмом существовал именно для таких случаев, и я достаточно доверял его профессионализму, чтобы не вмешиваться без необходимости. Так что я спокойно занимался другими государственными вопросами.

Именно поэтому то, что слух оказался правдой, я выяснил одним из последних.

К моменту, когда я получил подтверждение, что среди членов революционной ячейки действительно есть настоящая чародейка, девушку уже задержали и доставили в Церес для суда. Процесс предстоял не из приятных: согласно церейским законам, преступления против государства карались смертной казнью. Справедливо. И в сложившихся обстоятельствах совершенно недопустимо.

Шагнув в портал, я оказался прямо посреди королевского кабинета.

— Где она?

Ларс недовольно сморщился и выразительно зыркнул куда-то за мою спину. Обернувшись, я обнаружил одного из моресских дворян. Выглядел он неважно: на висках выступил пот, пальцы то сжимались, то разжимались, а взгляд метался между мной и Ларсом так, словно один из нас сейчас непременно решит им полакомиться — вопрос только в том, кто.

Я поклонился ему, чтобы не показаться невежливым, — впрочем, не слишком глубоко, — и вновь обратился к королю.

— Моресская чародейка. Скажи, пожалуйста, где я могу её найти, и я покину твой кабинет.

Ларс протяжно вздохнул и одарил меня усталым взглядом.

— Давай потом, ладно? Никуда она теперь не денется. А у нас в связи с открывшимися обстоятельствами дел невпроворот. И у тебя тоже, да. Возможно, канцелярия ещё не все бумаги передала. Но работы там, поверь, — непочатый край. И приниматься за неё нужно немедленно — важные люди беспокоятся.

С этими словами Его Величество снова указал взглядом на моресского дворянина. Правда, по выражению лица короля я видел, что сам он не считает этого человека ни по-настоящему важным, ни заслуживающим бережного отношения.

— Тогда я требую хотя бы пересмотреть её приговор, — заявил я. — Казнь недопустима.

Разумеется, я не считал схваченную стражей девушку невиновной. Если человек помогает сепаратистам, наказание вполне заслуженно. Но настоящая чародейка-самоучка из Цереи была слишком редкой находкой, чтобы позволить ей умереть.

— Да какая казнь? — удивился король, и по тону я понял, что он не играет. — Она же из прислуги! Какая у неё могла быть мотивация выступать против меня? Настоящие враги — братья Рэмы, в доме которых она служила. Их сейчас разыскивают — для беседы, так скажем. А девчонка — не более чем их инструмент. Посидит в тюрьме лет пятнадцать, подумает над своим поведением, да и вернётся к обычной жизни.

Я слегка успокоился. По крайней мере, если я не встречусь с ней прямо сейчас, не придётся опасаться, что через неделю встречаться будет уже не с кем. Но вместо того, чтобы уйти, я заговорил снова:

— Тогда после суда я прошу Ваше Величество передать эту девушку под мой личный надзор.

Брови Ларса вопросительно изогнулись.

— Это ещё зачем?

Я принялся загибать пальцы.

— Хочу узнать, как именно она изучала магию и что ей удалось понять, увидеть её порталы в действии и выяснить, на какие ещё чары она способна. А если чародейка окажется талантливой — займусь её обучением. Мне не помешает помощница.

Его Величество недоумённо покачал головой.

— Попавшаяся террористка? Отличная помощница, ничего не скажешь, — прокомментировал он.

Меня его скепсис не смутил.

— Сам же сказал, что она просто выполняла приказы, — заметил я. — Будет выполнять мои — станет отличной.

Король издал короткий смешок. Затихший за моей спиной дворянин тоже издал какой-то звук, но, поймав суровый взгляд Ларса, поспешил замолчать.

— Ладно, — подытожил король, серьёзно глядя на меня. — Договорились. Но пока займись более срочной работой.

— Будет исполнено.

Сделав вежливый поклон, я снова открыл портал и вернулся в собственный кабинет. Насчёт работы Ларс не шутил: стол теперь был завален папками, бумагами и письмами, хотя полчаса назад на нём не было ничего, кроме письменных принадлежностей и аккуратной вазочки с цветами.

Издав короткий вздох, я взялся за дела, думая лишь о том, чтобы скорее поговорить с моресской чародейкой. Казалось, ещё немного — и время появится. Но шли дни, а момент всё никак не наступал.

Когда срочные задачи, связанные с сепаратистской ячейкой, наконец закончились, началась пора высокой загруженности порта. Самым ожидаемым судном был «Страшила» — корабль с партией редчайшего элитного эольского спиртного. И с нелегальными мигрантами на борту.

Их наличие не было секретом. «Страшила» был одним из немногих судов, соглашавшихся брать на борт желающих попытать счастья на чужбине. При этом капитан исправно предупреждал портовую службу о подобных пассажирах, так что поимка нелегалов и их возвращение на родину давно стали своего рода традицией. Но в этот раз всё пошло не по плану.

Один из покинувших борт «Страшилы» незарегистрированных пассажиров так ловко ушёл от стражников, что они обратились за помощью ко мне. Но едва я попытался наложить на беглеца путы, как произошло нечто невообразимое.

Молодой эолец смущённо улыбнулся мне, заверил, что не желает причинить зла, что-то прошептал — и магический фон Цереса исчез.

Пространство вокруг словно внезапно опустело. Я по-прежнему чувствовал магическую энергию внутри себя, но не мог выпустить её наружу: окружающей среде просто нечем было её принять. Попытки колдовать были так же безрезультатны, как попытки закричать в вакууме.

Объяснения произошедшему у меня не было. Я знал о специальных артефактах, способных лишить чародея сил, — они блокировали выход энергии наружу. Но о способах воздействовать на магию самого окружения не слышал никогда.

Пока я непонимающе озирался по утратившему краски городу, нелегал со «Страшилы» пустился наутёк. Я едва успел заметить каштановые кудри, мелькнувшие в десятке метров. Только тогда я вышел из оцепенения и направился следом.

Погоня началась в порту, продолжилась на улицах и вскоре перебралась на крыши. Беглец оказался достаточно проворным, чтобы несколько раз от меня уйти, но отступать я не собирался.

Мне почти удалось загнать его в тупик, когда снова случилось нечто, на мой взгляд, совершенно невозможное: впереди открылся портал.

Пока я на бегу пытался понять, как его удалось открыть в условиях полного отсутствия магического фона, в неровный овал, прорезавший городскую улицу, шагнула знакомая девичья фигура. Вне всяких сомнений, это была принцесса Лана. Следом в портал вошла девушка постарше — по всей видимости, та самая чародейка, встречи с которой у меня так и не состоялось. И как она только сбежала? Лана помогла? Последним в портал шагнул эольский беглец, и провал в пространстве затянулся прямо перед моим носом.

Я остановился у стены, пытаясь уловить хоть какие-то магические нити. Бесполезно. Город был совершенно пуст. Пришлось заставить себя перестать думать об исчезнувшей магии и сосредоточиться на фактах: в исчезновении магического фона, несомненно, был замешан сбежавший вест-эолец; в этих условиях моресская чародейка сумела открыть портал, тогда как я оказался бессилен; с этой преступной парочкой каким-то образом связана принцесса. Осев на землю, я принялся рассуждать.

Сквозь портал я успел увидеть, куда он ведёт. Местность я узнал сразу: деревня Амбрина, расположенная вблизи столицы и являющаяся началом церейского гастрономического маршрута. Я вспомнил, что в руках чародейки была книга — вполне возможно, как раз кулинарный путеводитель по стране. В нём имелись изображения местности, и чародейке, судя по моим данным, не бывавшей ранее за пределами Мореса, она вполне могла помочь представить место назначения и открыть туда портал.

Если я прав, их дальнейший маршрут становился очевидным. Но прежде чем отправляться в погоню, нужно было собрать информацию: получить досье на чародейку и эольского нелегала и выяснить мотивы принцессы.

Из раздумий меня вывел голос городского стражника, забредшего в переулок, где я по-прежнему сидел на земле.

— Господин Ли Цю? Всё в порядке?

Я поднял на него рассеянный взгляд, и вдруг фигура стражника озарилась ярким светом.

Не сразу поняв, что произошло, я заворожённо рассматривал всполохи и переливы, окружающие молодого человека. Лишь спустя несколько секунд я осознал, что магическая энергия Цереса вернулась, и потоки, пребывавшие до этого где-то в небытии, ринулись навёрстывать упущенное.

— Конечно. Всё под контролем.

Поднявшись на ноги, я занялся последствиями. Временное исчезновение магии внесло большую сумятицу в повседневную жизнь горожан. Из-за отключения статичных магических устройств накопился целый ворох проблем: гневные толпы у портальных дверей, обеспокоенные родственники с безмолвными голосовыми картами, предприниматели, паникующие из-за отключившихся энергогенераторов, и отдельные беспорядки, возникшие после того, как городская стража лишилась части вооружения.

Лишь к вечеру я сумел успокоить горожан, а заодно вернуть на корабль почти всех нелегальных пассажиров — кроме того, который успел шагнуть в портал. В перерывах между решением этих проблем я наводил справки об участниках побега.

Так я узнал, что беглец со «Страшилы» — юноша двадцати семи лет по имени Эван Эйон. Согласно досье, он не являлся чародеем и не был каким-либо образом связан с волшебством. Происходил из семьи владельцев восточной эольской железной дороги, имел прекрасное образование и отличную характеристику. Его называли блестящим переговорщиком, а также добрым и располагающим к себе человеком.

Сопоставив характеристику с внешним впечатлением, я легко мог поверить, что так всё и есть.

Однако в предоставленной мне информации также значилось, что два года назад господин Эйон был отстранён от семейного бизнеса, оборвал все связи с друзьями и расторг помолвку. Официальной причины известно не было, но ходили слухи, что это связано с психическим расстройством юноши и некими галлюцинациями.

Про чародейку из Мореса я тоже узнал. Её звали Мора Ксар, и характеристика девушки — помимо участия в революционном движении — также была положительной. Дочь служанки в доме лорда Рэма, она по сути воспитывалась в знатной семье как родная дочь, получила хорошее образование и до всего случившегося работала библиотекарем, ведя тихую мирную жизнь. После смерти матери она представлялась людям Мерой, так как носить имя богини считала недопустимым. В этом была логика: за годы жизни в Церее я не встречал никого с именем Мора или Цера и был согласен, что звучало подобное необычно.

Судя по справке, чародейка с детства проявляла трудолюбие и заботу о матери, а позже — о лорде и леди Рэмах. После их смерти осталась верна их детям. При этом девушка не выглядела сторонницей сепаратизма и не производила впечатления человека, которого интересует политика. Скорее всё выглядело так, что она просто старалась быть полезной людям, в доме которых выросла.

Связь между Морой Ксар и Эваном Эйоном отсутствовала. Тем интереснее был внезапный совместный побег. Я подозревал, что пролить свет на этот поворот событий сможет выяснение мотивации принцессы Ланы. Не теряя времени, я отправился к Ларсу.

Король выглядел так, словно только что вернулся с изнуряющего боя. Я подозревал, что отчасти так оно и было: от разъярённых поведением артефактов дворян в первую очередь отбивался именно он. Ларс сидел за письменным столом, перебирая документы, но смотрел сквозь страницы.

— Если ты пришёл сказать, что знаешь, где Лана, я буду безмерно благодарен, — произнёс он, едва я появился в кабинете.

— К сожалению, не знаю, — тут же отозвался я. Технически это даже не было ложью. Я знал лишь, где принцесса находилась несколько часов назад.

— Тогда что тебя сюда принесло?

Я подошёл к столу и сел напротив Его Величества.

— Когда ты видел Лану в последний раз?

Ларс откинулся на спинку кресла и потёр ладонями лицо.

— Ещё вчера вечером. Пришёл поздравить её с днём рождения — а получил крики и захлопнувшуюся прямо перед моим лицом дверь! Можешь себе такое представить?

Представить было не трудно. Но я всё же изобразил удивление.

— Вы поссорились?

— Ага. Ещё месяц назад. И с тех пор никаких потеплений — как бы я ни старался.

— Из-за чего?

Ларс тяжело вздохнул и сполз ещё ниже в кресле.

— Из-за того, что ей уже шестнадцать.

Я несколько секунд молчал, ожидая продолжения. Ларс недовольно покосился на меня.

— Будто сам не понимаешь. Лана выросла, и ей предстоит скорая свадьба. Церее позарез необходим надёжный союз с Северными островами. Я уже обо всём договорился — она станет женой князя Юстаса. Ты же его помнишь?

— Конечно.

— Ну вот! — Король стукнул кулаком по столу. — Отличный же мужик! Разве нет?

— Насколько я помню, он умелый воин и очень сдержанный человек.

— Именно! Я же и говорю — отличный мужик. Умный, спокойный, образованный, далёкий от придворных интриг. Князь, в конце концов! Ума не приложу, что ей могло не понравиться.

Я пожал плечами.

— Возможно, то, что он практически твой ровесник. Или необходимость уехать из родной страны на далёкий север. Или то, что всего в шестнадцать лет она полностью потеряла контроль над собственной жизнью.

Ларс посмотрел на меня тем взглядом, от которого его политические оппоненты незамедлительно проваливались сквозь землю. Но я удержался.

— Ли Цю.

— Что?

— Не начинай. Не видишь, что ли, что мне и без тебя тошно? Я же не идиот. Сам понимаю. Но тут уж как есть — ничего не поделать. Этот брак стране нужен.

Я промолчал.

— Лучше объясни, что за чертовщина сегодня случилась с волшебными артефактами. И помоги отыскать мою дочь. Я не видел её с самого утра, а твой хвалёный маячок валяется в дальнем углу комнаты. И голосовая карта там же.

Ответа от меня не последовало: я слишком глубоко погрузился в собственные мысли. Если учесть характер Ланы, всё выглядело довольно очевидно: девушка поссорилась с отцом из-за предстоящей свадьбы и решила сбежать. Вот только как в компании с ней оказались Мора Ксар и Эван Эйон?

— Эй, ты меня что, игнорировать решил?

— Извини, — наконец вышел я из оцепенения. — Когда ты говорил с Ланой последний раз, она ничего не упоминала о Луне?

Ларс резко поднял голову. Когда он заговорил, в его голосе появилась сталь.

— О Луне?

Я кивнул.

— Нет. С чего бы ей упоминать о сестре, о существовании которой она даже не в курсе?

— Потому что может оказаться так, что она всё-таки в курсе.

Король нахмурился.

— Ты что-то выяснил? Если у тебя есть какая-то информация, я требую, чтобы ты немедленно всё выложил!

— Пока что — только предположение, — спокойно ответил я. — Как только буду обладать полными данными, немедленно тебе сообщу.

Ларс открыл было рот, но тут же нахмурился и покачал головой. После нашего разговора он выглядел ещё более уставшим. Король отвернулся к окну и махнул рукой, указывая, что мне следует удалиться. Я не заставил просить себя дважды.

О старой няне Ланы я вспомнил ещё во время разговора с Ларсом. Когда-то Астрид была сиделкой королевы Лузианы, а потом много лет занималась воспитанием принцессы. Даже когда Лана перестала нуждаться в няне, женщина продолжала время от времени навещать её во дворце. Но главное — Астрид была одной из тех немногих, кто знал о существовании Луны.

Я нашёл её дом в старом квартале, недалеко от дворцовых садов. Стучать не пришлось — дверь распахнулась сама. Увидев меня на пороге, пожилая женщина тепло улыбнулась и шагнула мне навстречу.

— Цю? Давненько не видались!

Я невольно улыбнулся в ответ.

— Здравствуйте, госпожа Астрид.

— Какая я тебе госпожа? — махнула она рукой и звонко рассмеялась. — Звучит-то как официально — жуть. Лучше зови тётушкой. И заходи, заходи! Чай будешь?

— Не стоит. Я только пришёл спросить...

— Вот и хорошо, что будешь. Я как раз его только заварила. И пирогов напекла. Чуешь, как пахнут?

Внутри было тепло и тихо. Астрид поставила на стол чайник, достала чашки и, не спрашивая, положила рядом несколько небольших пирогов. Аромат от них действительно был бесподобным. После этого она села напротив меня, и лицо её сделалось серьёзным.

— Ты пришёл из-за Ланы?

— Да.

Улыбка исчезла с её лица.

— С ней что-нибудь случилось?

— Насколько мне известно — нет. Но из дворца она сбежала. Возможно, вам известно, куда принцесса могла направиться?

Астрид зажмурилась.

— Так и знала, что зря рассказала ей.

— Рассказали о чём?

Старушка открыла глаза и укоризненно посмотрела на меня. Во взгляде её, однако, искрилась нежность.

— А то сам не знаешь, о чём. Иначе бы не пришёл ко мне.

Я постарался переформулировать вопрос.

— Что именно вы ей рассказали?

Лицо Астрид снова сделалось беззаботным, словно она предалась приятным воспоминаниям. Она неспешно отхлебнула чая.

— Да всё, что знала, то и рассказала. Что у неё есть сестра, похищенная драконами в далёком детстве. Что она жива. И что, конечно же, по справедливости именно Луна должна вступить в брак первой — по старшинству.

Я тоже отпил из чашки.

— А какие-нибудь детали потенциального похода в Драконьи горы вы обсуждали?

Астрид некоторое время молча рассматривала кусок пирога.

— Ну... Лана загорелась идеей вернуть сестру домой. И я сказала, что если она действительно хочет её найти, ей понадобится человек, который понимает в магии — без неё у драконов делать нечего. На тебя намекала, в общем.

Я кивнул. Это было логично. Астрид неоткуда было знать, что Лана найдёт другого человека, понимающего в магии.

Женщина подняла на меня встревоженный взгляд.

— Цю... Лана ведь не пострадает из-за этого нашего разговора?

Я улыбнулся и покачал головой.

— Конечно нет. Я не позволю.

Старушка удовлетворённо кивнула, а потом окинула взглядом стол и засуетилась.

— А чего это ты пироги мои не ешь?

— Я не...

— Вот этот попробуй немедленно — он с моим фирменным чаем раскрывается по-особенному! А эти два я тебе заверну с собой. Сам съешь и Ларса угостишь. Наверняка ведь нормально не питаетесь!

После непродолжительной словесной перепалки я послушно съел предложенный кусок и положил свёртки в сумку. Спорить с Астрид оказалось гораздо сложнее, чем решать государственные проблемы.

Теперь у меня было достаточно данных, чтобы отправляться за беглецами. Но к моему прибытию в Амбрину троицы уже не было.

Опросив местных жителей о недавних гостях, я не стал задерживаться и отправился дальше по гастрономическому маршруту. Главное я успел уяснить: Лана и Мора представились путешествующими родственницами, а Эван Эйон, судя по подслушанному владельцем таверны разговору, познакомился с ними буквально только что. По всему выходило, что компания собралась случайно.

Обнаружив искомую троицу в следующем населённом пункте, я начал слежку. Первоначальный план — немедленно перехватить их и вернуть всех обратно в Церес — я решил отложить. Если это была единственная возможность для Ланы посмотреть собственную страну перед тем, как навсегда её покинуть, мне не хотелось ей мешать.

Беспокоил меня только юноша из Вест-Эола, так как его намерения оставались неизвестны. Но все трое, без сомнения, направлялись в Драконий край. А раз так, до Мореса можно было оставить им некоторую свободу, продолжая наблюдение.

Я связался со стражей по всему маршруту, объяснил ситуацию и предупредил, чтобы они были наготове. Затем, немного помедлив, связался с Ларсом.

— Ты в своём уме?! — немедленно отозвалась голосовая карта. — Предлагаешь оставить мою дочь в компании парочки преступников, чтобы она «посмотрела Церею»?!

— Именно так, — согласился я.

— Ты хоть понимаешь, какую чушь сейчас предложил?!

Я коротко вздохнул.

— Ты же сам сказал, что твоя дочь вскоре выйдет замуж и уедет на Северные острова. Позволь ей хотя бы немного попутешествовать по стране перед тем, как это случится.

На другом конце связи послышалось недовольное сопение, а затем воцарилась тяжёлая тишина. Наконец голос зазвучал снова — крайне недовольно, но уже куда спокойнее.

— Как ты можешь быть уверен, что с ней ничего не случится?

— Принцесса и её спутники находятся под моим тайным надзором. Стража тоже в курсе и будет держать ситуацию под контролем.

Ларс недоверчиво хмыкнул.

— И как долго ты собираешься скрытно сопровождать эту странную компанию?

— До Мореса, — ответил я. — Пусть дойдут до самой северной точки маршрута. Там Эван Эйон и Мора Ксар будут взяты под стражу, а Лана вернётся домой в целости и невредимости.

— Ты уверен, что сможешь её защитить?

— Уверен.

Это было чистой правдой. В тот момент я действительно не видел причин в этом сомневаться.

Все следующие дни я держался неподалёку от компании, стараясь оставаться незамеченным. Я продолжал заниматься своими делами, но не упускал троицу из вида. Иногда приходилось идти следом пешком, иногда я открывал портал и ждал в следующей точке. Но чаще находился где-нибудь в стороне и наблюдал.

Насколько я мог видеть, Лана чувствовала себя прекрасно. Ей очевидно нравилось путешествовать без свиты, соблюдения придворных формальностей и необходимости помнить о том, что она принцесса. Она оживлённо беседовала с местными жителями, спорила с торговцами, общалась со своими спутниками и вела себя так, будто всю жизнь только тем и занималась.

Эван и вовсе соответствовал характеристике: легко договаривался о помощи и скидках, быстро располагал к себе людей и превращал даже самые неудобные остановки в отдых высшего класса. Так что нескрываемое восхищение Ланы молодым человеком было легко объяснимо.

С Морой было сложнее. О себе она говорила мало и редко первой начинала разговор. По большей части поддерживала вежливые беседы и выступала голосом разума в ответ на сомнительные инициативы спутников. А ещё колдовала. И это было отдельное зрелище, заслуживающее внимания.

Порталы у неё получались великолепно. Девушка открывала их быстро и естественно, причём на удивительно большие расстояния. Там, где другому чародею, включая меня, потребовалась бы пара переходов, Мора нередко обходилась одним. После этого она почти никогда не выглядела уставшей. Лишь однажды, выдержав слишком малый промежуток между применением силы, она истощила себя настолько, что потеряла сознание. Но больше подобного не повторялось.

Заклинание левитации у неё тоже выходило легко и гармонично. Энергетические потоки точно и аккуратно вплетались в окружающий фон, создавая вокруг девушки сверкающие узоры.

Иного вида чар в её исполнении я не видел. Возможно, просто не было необходимости их применять. А может быть, другие заклинания давались самоучке тяжелее. Как бы то ни было, не заметить её магического потенциала было невозможно.

Проявлялся он и в ещё одной особенности — повышенной чувствительности к магическим колебаниям. Из-за этого однажды я едва себя не выдал.

Это случилось в Ферии — городке вблизи Срединного озера, где в жаркое время года всегда царят атмосфера праздника и утомительная духота. Сидя на веранде гостиницы и разбирая документы, я заодно смотрел, как интересующая меня троица бесцельно слоняется от одной торговой палатки к другой. Солнце было беспощадным, и в какой-то момент, не выдержав жары, я заставил магические потоки обернуться дуновением спасительного ветра.

Мора немедленно остановилась и принялась озираться. Я замер, стараясь не выглядывать из-за увесистой папки и уже мысленно смиряясь с тем, что путешествие принцессы будет вынуждено закончиться прямо сейчас. Но обошлось. Некоторое время чародейка действительно смотрела в мою сторону, но, видимо, не обнаружив ничего подозрительного, пошла дальше. Я дождался, пока расстояние между нами увеличится, и только тогда позволил себе выдохнуть.

И всё же больше остальных моё внимание приковывал Эван. На людях он был уверен, общителен и спокоен. Но стоило ему остаться одному, как привычное самообладание покидало его, и он начинал разговаривать сам с собой, временами показывая такие эмоции, которые ни за что не позволил бы себе продемонстрировать при других. Это было необычно.

Несмотря на сведения о возможных проблемах юноши с психическим состоянием, эта версия казалась мне слишком слабой. Поэтому, став свидетелем подобного эпизода впервые, я начал всматриваться в место, к которому обращался Эван. И, пусть не сразу, заметил слабое магическое свечение.

Едва различимое и почти незаметное, оно всё же было. Значит, рядом с Эваном действительно мог находиться кто-то ещё — кто-то, кого я пока не видел, но определённо хотел найти.

Однако я уже пообещал себе не вмешиваться до прибытия компании в Морес. Так что продолжил спокойное наблюдение. Заодно я успел заметить, что между Морой и Эваном существует взаимная симпатия. Они подолгу сидели друг напротив друга в кофейне, глядя друг другу прямо в глаза, постоянно шли рядом, подстраивая шаг, и смеялись каким-то своим шуткам. Лане это явно не мешало — иногда она намеренно оставляла спутников наедине, отправляясь исследовать новую точку маршрута.

Вскоре мне пришлось переключиться в режим повышенной концентрации внимания. Расстояние между последними точками гастрономического пути перед Моресом было слишком велико для одного портала. Промежуточные деревни в туристический маршрут не входили, так что компании предстоял длинный пеший переход. А места эти в настоящее время были неспокойны.

Мои опасения оказались не напрасны — в небольшом перелеске вблизи Нокты компанию поджидала засада. К счастью, я заметил разбойников раньше, чем они успели напасть. И впервые за несколько недель вышел из роли простого наблюдателя.

Открыв портал, я шагнул навстречу пятерым немолодым мужчинам. Одного обезоружил прежде, чем тот успел понять, что происходит; второго, бросившегося в атаку, отбросило к дереву. Третий попытался зайти со спины, но я успел развернуться и контратаковать. Оставшиеся двое рванули прочь, однако вскоре вся пятёрка оказалась обездвижена магическими путами, а стражи Нокты получили сообщение о необходимости явиться за преступниками.

К тому моменту, как я вернулся к своей подопечной троице, они уже успели затеряться за стенами городка. Но я не расстроился. По крайней мере, от этой угрозы я их защитил.

А спустя два дня все мы наконец прибыли в Морес.

Городская стража уже была наготове. Пришло время действовать. Троица выбрала для остановки самую окраинную гостиницу, и периметр незамедлительно взяли в оцепление. Стража перекрыла улицы вокруг гостиницы и выходы из здания. Я же в сопровождении двух солдат направился в номер, где расположилась преступная свита принцессы.

В этот раз я был готов к тому, что магия может исчезнуть снова. Но меня и сопровождавших меня стражников должно было хватить, чтобы справиться с тремя людьми и без какого-либо волшебного вмешательства. На случай, если чародейка откроет портал, во всех знакомых ей точках маршрута, до которых могла дотянуться её магия, были расставлены люди. Бежать было некуда.

Однако компании было чем меня удивить.

Как я и предполагал, магия исчезла в тот же миг, как я переступил порог комнаты. Но я каким-то образом упустил из виду, что задерживаемых на самом деле было четверо — просто один из них скрывался от посторонних глаз. Стоило мне сделать шаг навстречу видимой троице, как рядом с Эваном вспыхнуло знакомое свечение. Только в этот раз оно было куда ярче.

Невидимая сущность больше не скрывалась — она хотела, чтобы её заметили. И нанесла свой удар.

В лишённом магического фона окружении меня ослепила яркая вспышка той же энергии, которая так отчаянно завораживала меня в Цересе. А в следующий миг тело перестало мне подчиняться. Я попытался двинуть рукой. Безрезультатно. О нормальном движении не могло идти и речи — я едва сумел моргнуть. Краем глаза я заметил, что сопровождавшие меня стражники застыли в таких же беспомощных позах.

Тем временем Мора уже открывала портал. Через находящееся напротив меня окно я увидел, куда именно он вёл: за пределы гостиницы, в непосредственную близость к Граничному лесу. Не в силах пошевелиться, я смотрел, как чародейка исчезает в провале пространства и оказывается в пятидесяти метрах за окном. Следом внутрь шагнула Лана. Эван оказался последним — перед уходом он виновато улыбнулся мне.

Сквозь окно я беспомощно наблюдал, как все трое беспрепятственно удаляются от гостиницы и скрываются в начинающемся лесу. Погони не было: оставшиеся снаружи стражники впали в то же оцепенение, что и мы.

Лишь спустя десять минут, показавшихся мне настоящей вечностью, неведомая сила наконец отпустила меня, и от накопленного перенапряжения я рухнул на колени. Рядом на землю ничком свалились сопровождавшие меня солдаты.

А затем я услышал до странного знакомый смех. Тот же, который уже однажды слышал рядом со статуэткой Церы.

— Ты, значит? — пробормотал я в пустоту.

Ответа не последовало.

Магический фон местности всё ещё оставался звеняще пустым. Но на этот раз ждать возвращения магии не было времени. Стража ещё не успела прийти в себя, когда я уже оказался у места недавнего портала и помчался в сторону леса.

— Господин Ли Цю! Подождите! — раздалось мне вслед, но я даже не обернулся.

Останавливаться было некогда. Не дожидаясь подкрепления, я последовал за беглецами.

Больше суток я пробирался сквозь лес почти наугад в отчаянной попытке напасть на след. Оставалось лишь надеяться, что с принцессой и её спутниками всё в порядке. Я почти не отдыхал, не тратил времени на еду и держал высокий темп, но ближе к цели не становился — я по-прежнему был один.

Голосовые карты не работали, и у меня не было возможности связаться со стражей и выяснить, отправился ли кто-нибудь следом. Впрочем, это беспокоило меня меньше всего. В голове звучала только одна мысль: они где-то впереди. Я должен был их догнать.

Магический фон леса, так же как и Мореса, до сих пор оставался пустым, что лишало меня возможности использовать заклинания. Лишённый привычных ориентиров и порядком уставший, я шёл напролом, думая лишь о том, как сократить путь и быстрее добраться до предгорья. Наверное, поэтому я не сразу заметил надвигающегося на меня зверя.

Крадучий медведь появился совершенно бесшумно. Осторожно пройдя между деревьями, он принюхался и, не учуяв угрозы, ринулся на меня. Противопоставить хищнику мне было нечего. Убежать от такого быстрого зверя не представлялось возможным, так что через минуту порядком обессиленный я уже сидел на высоком дереве. Медведь устроился внизу и с интересом поглядывал на меня, время от времени почёсывая когти о ствол.

— У меня нет на тебя времени, — серьёзно сообщил ему я.

В ответ хищник зевнул и устроился поудобнее. Уходить он явно не собирался. Оставалось лишь смириться и ждать.

Когда магический фон наконец вернулся в норму, я немедленно открыл портал — прямо с ветки — и наконец оказался на предгорье. Разорвав ткань пространства ещё раз и истратив последние остатки сил, я шагнул в новый дрожащий овал и оказался в Чорке.

И сразу понял, что опять опоздал.

Опершись на балку дома старосты, я слушал, как местные ребятишки обсуждают группу из двух девушек и молодого человека, побывавших в деревне утром. Судя по доносящимся до меня обрывкам фраз, Лана, Мора и Эван с рассветом прибыли в Чорку, позавтракали и отправились в горы.

Закрыв глаза и изо всех сил стараясь удержаться на ногах, я невольно усмехнулся. Опередили всё-таки. С помощью порталов? Или при помощи богини? Как бы то ни было, по крайней мере, они все были целы. Теперь следовало немедленно их догнать.

— Эй.

Я с трудом приоткрыл глаза и увидел внимательно рассматривающего меня Видара. Старик недовольно цокнул языком и покачал головой.

— Ты в курсе, что выглядишь так, будто тебя пожевал и выплюнул крадучий медведь? — деловито уточнил он.

Я не стал упоминать, насколько близко к истине оказалось его предположение. Вместо этого улыбнулся одними уголками губ.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

Не слушая дальше, я попытался открыть ещё один портал — на этот раз в горы. Но ничего не вышло. Я потратил слишком много энергии, и оставшихся сил не хватало на необходимое магическое воздействие. Я едва слышно выругался.

— Куда ты в таком состоянии собрался? — с нескрываемой иронией поинтересовался Видар.

— Догнать принцессу и вернуть её домой, — после короткой заминки ответил я.

Старик хмыкнул.

— Это одна из тех юных особ, что давеча посетили наш одинокий край?

Сил у меня хватило лишь на сдержанный кивок.

— Ну тогда скажу прямо — шансы невелики. Путники, заглянувшие в Чорку поутру, выглядели гораздо свежее и бодрее тебя. Так что сильно сомневаюсь, что ты их сейчас догонишь. Я бы скорее поставил на то, что свалишься с обрыва и сгинешь в какой-нибудь расщелине.

Я невольно посмотрел на свои сбитые ладони и грязь на одежде, а затем провёл рукой по безнадёжно спутавшемуся хвосту волос. В словах старика была логика — мне действительно требовался отдых. Но времени на него не было.

— Я должен обеспечить безопасность принцессы, — произнёс я.

— Тогда сперва позаботься о своей, — парировал старик и, не спрашивая разрешения, сгрёб меня в охапку и поволок в сторону дома. Я невольно поплёлся следом. Не то чтобы у Видара со времени нашей последней встречи появилась особая сила — просто я слишком ослаб, чтобы сопротивляться.

В избе, крыша которой заметно обновилась, старик бесцеремонно закинул меня на кровать и велел отдыхать.

— А если с ними что-то случится? — из последних сил выдавил я.

— Тогда помочь им сможет только придворный чародей Ли Цю, — отрезал Видар. — А не то недоразумение, которое я вижу перед собой сейчас.

Мне хотелось возразить, но усталость уже взяла верх, и я провалился в сон.

Проснувшись, я обнаружил, что силы восстановились. По крайней мере, я без особого труда смог исцелить мелкие раны и использовать очищающие чары на одежде и волосах. Наблюдавший за этим хозяин дома одобрительно хмыкнул.

— Ну вот, хоть на человека стал похож. Садись. Завтрак на столе.

Горло неприятно сдавило.

— Я что, проспал до утра?

Видар кивнул в сторону окна.

— Практически. Скоро рассветёт.

— Тогда мне нужно спешить. Я и так потерял слишком много времени.

Старик недовольно заворчал, но настаивать не стал. Вместо этого он окинул меня долгим пронзительным взглядом.

— Не задерживайся в горах. Там в последние месяцы неспокойно. Драконы дичают. Бери принцессу и её спутников и возвращайся в Чорку.

Я решительно кивнул.

— Конечно. Мы будем здесь до темноты.

После этих слов я открыл портал и оказался на знакомом склоне.

В горах идти вслепую не пришлось. Здесь магический след богини, едва уловимый во время путешествия по равнине, сверкал настолько ярко, что его невозможно было пропустить. Магия Церы тянулась по горе разноцветной нитью, то сворачивая к реке, то углубляясь в лесистые склоны.

Портал за порталом я продвигался вперёд. Недавние страхи отступили, оставив после себя спокойную уверенность. Я знал, что почти догнал беглецов.

Наконец, после очередного скачка в пространстве, на заснеженном плато я увидел наспех сколоченный шалаш. За деревянными стенами слышалось потрескивание костра и негромкий шорох. Внутри кто-то был.

Я глубоко вдохнул. Совсем скоро я лично увижусь с моресской чародейкой, о встрече с которой не мог перестать думать уже несколько месяцев. Выясню, что за сущность сопровождает Эвана Эйона и как она связана с богиней Церой, которой поклоняется вся Церея. И, разумеется, верну принцессу Лану домой.

Я положил ладонь на самодельную дверь и легонько толкнул. Та охотно отворилась, и я вошёл внутрь.

*****

Когда Ли Цю замолчал, я ещё с минуту ждала продолжения. Потому что это не мог быть конец. История просто не имела права заканчиваться в тот момент, когда он подошёл к двери шалаша. Дальше ведь было столько всего! Но наставник, похоже, считал иначе. Он спокойно вернулся к папке, которую отложил перед началом рассказа, и принялся читать документы с таким видом, будто никакого продолжения не требовалось.

Я тяжело вздохнула.

— И что это за конец такой? — не выдержала я. — Ты же остановился на самом интересном месте!

Ли Цю оторвался от документа и посмотрел на меня.

— Тебе же и так известно, что было дальше, — вполне логично заметил он. — Ты сама была за этой дверью.

— Ну да, — вынужденно согласилась я. — Но мне интересна именно твоя точка зрения. Я хочу узнать, что было дальше, твоими глазами!

— Нет, — мягко, но совершенно непреклонно ответил чародей. — Я рассказал достаточно. Дальше твоя очередь.

Я растерянно моргнула.

— Рассказывать истории?

— Конечно, — произнёс он настолько серьёзно, что я почти поверила в серьёзность этих слов. — Я тоже хочу послушать.

Не придумав, что на такое отвечать, я отвела взгляд к окну. Оно было распахнуто настежь, и с моря тянуло прохладным ветром. Тот время от времени добирался до стола и шелестел аккуратно разложенными документами. Снаружи жил своей обычной жизнью Церес: где-то спорили торговцы, газетчики выкрикивали последние новости, над портом перекликались чайки.

Только сейчас до меня начало по-настоящему доходить, что именно Ли Цю только что рассказал. Я ведь спросила о задании, которое сильнее всего повлияло на его жизнь. А он рассказал историю, закончившуюся встречей со мной.

Осознание этого окончательно придавило меня к креслу. Я никак не могла понять, что именно должна чувствовать. Радоваться? Пугаться ответственности? Испытывать вину? Последнее сильно зависело от того, в какую именно сторону эта встреча его жизнь изменила — но спрашивать не хотелось.

Краем глаза я видела, что Ли Цю уже вовсю занимается работой. Повисшая в кабинете тишина, нарушаемая только звуками с улицы и шелестом бумаг, становилась всё невыносимее. Мне отчаянно хотелось что-нибудь сказать ему — желательно важное, осмысленное и имеющее отношение к только что услышанному.

Но когда я наконец решилась заговорить, из моего рта вырвалось:

— Подожди. Ты же не хочешь сказать, что пирог, которым ты угостил нас тогда в шалаше, был пирогом леди Астрид и несколько месяцев пролежал у тебя в сумке?

Чародей на мгновение оторвался от папки. По крайней мере, мне так показалось: сама я всё ещё старательно смотрела куда угодно, кроме него, и могла только замечать движения наставника где-то на краю зрения.

— Ну да, — подтвердил он. — Это был тот самый пирог. Разумеется, я наложил на него заклинание сохранности, поэтому его вкусовые качества никак не пострадали.

Я всё-таки повернула к нему голову — совсем чуть-чуть.

— Он же провёл несколько месяцев. В сумке! — жалобно протянула я.

— Когда ты его ела, тебя это нисколько не смущало.

— Потому что я не знала!

— Тогда прошу прощения, — с привычной серьёзностью произнёс Ли Цю. — Я запомню, что твои требования к свежести продуктов иррациональны и не зависят от их фактически сохранившихся свойств.

Я подозрительно покосилась на наставника, но продолжения не последовало. Ли Цю снова опустил глаза к бумагам, и в кабинете опять стало тихо. Да сколько можно?

На этот раз к столу я развернулась полностью и принялась не скрываясь рассматривать чародея. Ли Цю склонился над документами, ровно держа спину. Чёрная чёлка слегка спадала на лоб, и длинный хвост чёрных волос раскинулся поверх безупречно белой рубашки. Тонкие пальцы неторопливо перелистывали страницы, время от времени задерживались на особенно важных строках. Даже над кипой скучных дворцовых бумаг он умудрялся выглядеть неприлично красиво.

Я поспешно отвела взгляд на папку в его руках.

— Кстати, — заговорила я, пока мысли не успели уйти совсем не в ту сторону. — А почему леди Астрид в рассказе обращалась к тебе просто Цю? Разве это не невежливо?

— Для джунцев обращение только по имени действительно звучит довольно фамильярно, — ответил Ли Цю, не поднимая глаз. — Так допустимо обращаться только к очень близким людям. Но в Церее называть младшего по имени естественно, так что поправлять пожилую леди я не вижу смысла.

Я фыркнула. Ну разумеется, не видит. Он и человека, раз за разом неправильно произносящего его имя, поправил бы только в случае крайней необходимости. Ох уж эта бесконечная вежливость наставника.

Мысли сами собой вернулись к предстоящей годовщине ученичества. Теперь у меня хотя бы появится жалование. Значит, никаких займов не понадобится — можно думать о подарке всерьёз. Только что бы его подарить? Всё необходимое у него, кажется, уже есть, а ненужную вещь он не оценит...

Из размышлений меня вывел голос наставника.

— Если захочешь, можешь называть меня просто Цю, — буднично произнёс он, не отрываясь от дел.

Я замерла. Щёки мгновенно залило жаром. Ну и что это сейчас должно было значить? Что он готов относиться ко мне с тем же снисхождением, что и к пожилой церейке, не обязанной разбираться в джунских правилах вежливости? Или он сейчас отнёс меня к тем самым «очень близким людям»?

Ли Цю продолжал разбирать документы с таким видом, будто ничего особенного не говорил. Он вытаскивал из папки отдельные листы и складывал их в новую стопку; на лице его была лишь рабочая сосредоточенность. Ни смущения, ни улыбки — ни малейшего намёка на то, как мне следует интерпретировать его слова.

Но я почти набралась храбрости спросить. Даже открыла рот.

— Вот этих задач должно хватить на первое время, — заявил Ли Цю и протянул мне через стол собранную стопку. — С ними ты как раз справишься самостоятельно.

Я так и осталась сидеть с приоткрытым ртом. Потом машинально приняла бумаги. Да он точно издевается!

— По-хорошему, тебе теперь тоже положен отдельный кабинет, — как ни в чём не бывало продолжил наставник. — И лучше бы где-нибудь неподалёку от моего. Я займусь этим вопросом, но быстро дела во дворце не делаются. Так что пока поставим сюда ещё один стол.