Церера. Сияние призрачных звезд.

От автора

Эта история стала для меня чем-то большим, чем просто книгой о борьбе героев со злом. Она не только о том, как порой сложно принять свою сущность, сделать правильный выбор или спасти королевство от Тьмы.

Очень часто, когда меня спрашивают: “о чем твоя книга?”, то я не нахожу ответа. Я не могу сказать, что она о чём-то конкретном. Для меня эта книга полна любви, слёз, смеха и смерти. Но всё-таки, ответ на этот вопрос жизненно необходим каждому писателю, даже мне, поэтому держите:

Когда-то очень давно я читала сказку о красавице и чудовище, что полюбили друг друга. Но что делать, если события сказки станут реальны, хотя бы здесь? Что, если реальные герои не так просты, как могло это показаться? Ведь на самом деле, чудовищем может оказаться не тот, кто ужасен внешне, а тот, кто ужасен внутри.

Монстры, чудовища, призраки… Они существуют внутри каждого из нас и самое страшное, очень часто одерживают верх. И вы спросите: откуда тогда берутся герои? А я вам скажу: они побеждают собственных монстров, тех, что сидят внутри.

Пролог

Тени, тени и цветы

И мы как будто взаперти

Друг с другом бьёмся,

как шуты

Стремясь забыть, что

мы – пусты

И мой конец стал ближе,

но где же ты?

Я лишь прошу у Бога, открыть

ко мне мосты

Сквозь тени, тени и цветы.

Она пришла ко мне сквозь холодный и густой туман. Я ощущал эту неприветливую морось кожей, покрытой мурашками. Искрящаяся звезда севера, осветившая мою тьму своим заревом.

Она пришла ко мне, неся за собой шлейф из гиацинтов и мороза. Он заставлял сердце биться сильнее от волнения перед долгожданной встречей, которая могла оказаться последней.

Она пришла ко мне, держа за своей спиной прекрасно заточенный стилет. Смазанный маслом из севиолиста. Она намерена глубоко засадить орудие меж моих рёбер. И не забыть провернуть его по часовой стрелке так, чтобы лезвие скользило, словно по маслу.

Она действительно пришла на встречу, несмотря на слышимые со всех сторон слухи, касаемые моего имени.

Моя Церера.

Моя любовь.

Моя погибель.

Я аккуратно коснулся её мраморной кожи, которую повредить можно одним лишь взглядом.

– Багдест… – Едва шевеля губами, произнесла Церера.

Она не прикоснулась к моей щеке, как делала это всегда. Не улыбнулась, смущённо смотря в сторону. Не-е-ет. Она произнесла моё имя, словно что-то чуждое и плохое. То, чего нельзя говорить вслух ни одному человеку – иначе наведешь на себя порчу.

“Неужели она действительно больше меня не любит? А я? Люблю ли я её до сих пор?”

Я вздрогнул от этих мыслей. Мне стало так больно от осознания, что я сам виноват во всём этом. Сам виноват, что Церера и все остальные меня ненавидят, избегают… Боятся. Но они не знают, что у меня не было выбора. Я не мог поступить иначе. Но если бы я мог… Если бы я только мог всё начать сначала, я бы всё изменил. Но Ночь не даёт вторых шансов, как и Эфир. Так что обратного пути нет.

Нас окружал туман, в котором проглядывались очертания деревьев королевского сада и множественные скульптуры. Раньше я никогда не боялся этих каменных статуй, но сеголье… Я постоянно чувствовал спиной чужой взгляд. Словно эти плачущие Боги, застывшие в камень, вот-вот набросятся и разорвут меня в клочья. Стоило лишь закрыть глаза, отвернуться или потерять бдительность на мгновение и всё – считай уже мёртв. Но я успокаивал себя: этим вечером будет лишь одна смерть.

И это не моя.

Не моя…

Мне казалось, что я смог одолеть те чувства, что испытывал при виде Цереры, но сердце предательски обмануло меня. Я почувствовал, как оно начало биться в груди с неимоверной силой, как сжалось от боли. Мне стало страшно, что я не смогу. Не смогу покончить с ней. И от осознания, что Церера смогла преодолеть любовь, а я нет, мне стало тошно от самого себя.

Но я сделаю это.

Я убью её.

…Или она меня…

После этого я прошелся кончиками пальцев по тонкой шее, разрисованной узорами кровеносных сосудов. Было видно, как сквозь прозрачную кожу бьются жилки в такт сердца. Она волновалась. Неужели Церера, как и любая жертва, чувствовала, что вот-вот настанет её конец? Или её сжигало нетерпение от желания как можно скорее ощутить на своих руках мою кровь?

“Что же ты чувствуешь на самом деле, моя ласточка? Страх смерти и одержимость убийством? Боязнь за собственную шкуру или зудящую жажду кровопролития?”

А скульптуры всё мелькали среди густого тумана. Даже деревья мне казались чем-то устрашающим. Я плохо видел их цветастую зелень, зато слышал противный скрип, возникающий из-за ветра. Чувствовал запах сырости и влаги. И каменные статуи, застывшие в белесоватой пелене. Если бы я не был уверен в том, что назначил встречу в саду, то подумал бы, что мы находимся на кладбище, полном призраков.

Цереру пробила дрожь. Я окинул взглядом её руки: одну она держала вдоль тела, другую же, которой сжимала клинок, нынешняя королева прятала за спиной.

“И почему ей не сказали, если выйти к собеседнику вот так, то это будет выглядеть слишком глупо? Она же не могла сама… Или могла? Я совсем запутался…”

Меня слишком сильно отвлекали скульптуры, следящие за каждым шагом.

Сильно отвлекал скрип деревьев и вой ветра, дополняющих друг друга.

Отвлекали раскаты грома и редкие вспышки молний, разрезающих небо пополам.

Меня отвлекало всё вокруг.

Особенно она.

– Я рад, что ты пришла, моя маленькая ласточка. – Мне безумно захотелось взять Цереру за руку, погладить пальцы, но я сдержал этот порыв. Нельзя. Я услышал дрожащий гром вдалеке и продолжил говорить лишь после того, как он стих. – Думаю, ты уже слышала это от других, но я бы хотел сказать тебе это лично. Завтра я ухожу за Завесу.

– В мир Ночи? – Церера испуганно посмотрела на меня.

– Да.

– Но… Зачем Багдест?

Мне показалось, что Церера точно также сдержала порыв коснуться меня. Выходит, тоже боролась с собой? Я и представить не мог, что однажды её чувства и мысли станут для меня закрытыми после всего, что было между нами. И теперь мне стоит только догадываться: о чём она думает? Что в её голове? Что она чувствует сейчас? И что сделает дальше?

– Ты знаешь зачем, ласточка. – Я покачал головой. Туман, окружающий нас, густел с каждым мгновением всё сильнее. Я был готов поклясться, что статуи приближались к нам. Эти безмолвные, каменные фигуры окружали со всех сторон, стоило лишь отвернуться от них. – Эфир дал мне не так много времени, чтобы покинуть его мир, тебе ли это не знать. Я правда не хочу уходить, моя ласточка. – Выдохнул я у её уха, браня самого себя за то, что проявил слабость, сказав ей это. Я нетвердо стоял на ногах, а голова сильно кружилась. В нос ударил запах предстоящего дождя. Сердце начало биться сильнее от волнения, а ладони покрылись потом. Неспеша отодвинулся от неё, сдерживая порыв прижаться сильнее.

“Я боюсь. Безумно боюсь того, что будет дальше. Но Ночь не прощает ошибок, а значит, я не имею на них право. По крайней мере, теперь.”

– Ты прав. – Церера кивнула, сглотнув ком в горле. Диадема, состоящая из свисающих вниз капель хрусталя, сверкнула. Камни соприкоснулись друг другом, переливчато зазвенели. – Драконы буду следить за твоим уходом до самой границы миров. Но… Багдест, у тебя ещё есть шанс на то, чтобы всё исправить. Тебе просто нужно…

– Нужно что? – Гнев мгновенно закипел внутри меня. Она думает, что всё так просто? – Отказать Ночи? Изгнать Первоначало из себя!?

– Послушай, я помогу тебе… – Её голос дрожал вместе с камнями на диадеме. Церера старалась не смотреть мне в глаза, чтобы не поддаться чувствам, которые у неё ещё, видимо, остались. Но я не отрывал от неё взгляда. И видел то, как ей страшно. Как она еле-еле сдерживает слезы. А рука, державшая клинок, была напряжена так сильно, что я видел каждую мышцу.

Нет, она точно не могла сама догадаться до убийства. Старейшины, трусливые крысы, отправили мою маленькую и хрупкую ласточку, чтобы покончить со мной. Покончить с тем, в чьей крови Первоначало. С тем, кто сравнял город Первых с землёй. И тем, кто вот-вот намерен разрушить Завесу.

Пепловы слабаки. Зря я не уничтожил их раньше, пока была возможность.

И тут я почувствовал её. Ночь. Она медленно-медленно обволакивала мой разум, желая взять всё в свои руки. Но я сопротивлялся: мне хотелось быть в сознании. Хотелось запомнить каждую мельчайшую деталь, чтобы потом перекручивать это раз за разом у себя в голове. Забавно, кто-то хочет запомнить первую прогулку. Кто-то поцелуй. Первую ночь. Запах. Прикосновение.

А я хочу запомнить, как убиваю её. Как кровь Цереры стекает по моим рукам. Как глаза моей ласточки стекленеют и она замолкает навсегда.

– Как ты поможешь, моя ласточка? – На нетвёрдых ногах я приблизился к ней вплотную. – Ведь Эфир не позволит погибнуть своему самому драгоценному сосуду.

– Я не сосуд! – Раздраженно произнесла Церера. Её серебристые глаза зло сверкнули в мою сторону. Она всегда злилась, когда я говорил эту элементайнершую, но обидную мысль.

– Все мы сосуды для чего-то, Цери. Кто-то для злости, кто-то для любви. Мы же, Первые, являемся сосудами для Первоначал и Первоэлементов. Знаю, это звучит обидно: узнать, что ты являешься лишь хранилищем. Но такова наша роль в этом мире, разве нет? Я, ты, и все другие Боги – мы лишь сосуды.

– Ты позвал меня для того, чтобы оскорбить напоследок? – Она вновь махнула головой, но переливчатый звон хрусталя погас на фоне раскатов грома. Из-за тумана кожа Цереры покрылась мельчайшими капельками влаги, которая постепенно стала стекать вниз.

“Какой же густой сегодня туман…” – подумал я про себя, наблюдая за тем, как Церера глубоко дышала, устремив взгляд вдаль.

Я потянулся к ней рукой, чтобы стряхнуть капли с её лица. Чтобы в последний раз ощутить её кожу. Но она резко отстранилась от меня и быстро задышала. Её глаза широко раскрылись, словно от испуга.

И тут я всё понял.

– Цери, моя ласточка, неужели ты меня боишься? – Удивлённо прошептал я хриплым голосом, вдыхая запах предстоящего дождя.

– Н-н-нет. С чего ты это взял, Багдест? – Спустя какое-то время сказала она надтреснутым голосом... И всё-таки.

И всё-таки её дыхание, поверхностное и быстрое, говорило об обратном.

Об обратном говорили также и её широко раскрытые глаза, полные испуга. Говорил и клинок, который она старательно прятала у себя за спиной.

Я заметил, как она крепче сжала рукоять холодного оружия, чтобы унять дрожь и придать себе храбрости. Почему-то от этого мне стало одновременно смешно и грустно. А Ночь не отступала. Она продолжала наступать, затуманивая разум. Густая, вязкая, словно слизь, обволакивала меня всего изнутри. Если бы только Церера могла, если бы только все остальные Боги могли, они бы увидели это. Увидели, как внутри меня всё постепенно заполняется Ночью, несмотря на мои попытки это остановить.

– Если ты не боишься меня… То зачем взяла с собой клинок, смазав его севиолистом? – Платиновый холод с крапинками тьмы столкнулся с синевой льда, искрящейся светом. Я аккуратно, но крепко взял её лицо в свои ладони, чтобы она не могла отвести взгляда.

– Отпусти… – Церера начала сопротивляться, пытаться оторвать мои руки от неё. Она царапалась и извивалась. Но я был сильнее.

– Отпусти меня, Багдест…!

Каменные статуи приближались к нам. Я услышал звук падающего на землю кинжала. Молния разрезала небо. Раскат грома гулких эхом отозвался в ушах. Я чувствовал, как быстро бьется сердце Цереры. Тук-тук-тук-тук.

– Ответь, и я подумаю об этом... Ласточка, скажи мне правду: ты боишься? Боишься того, кем я стал?

Я не знал, что она увидела в моем лице, но в её я теперь вижу животный, дикий страх. Тёмно-синие глаза Цереры бегали из стороны в сторону, но она молчала, не находя слов для ответа. Меня это почему-то расстроило и разозлило ещё больше.

И тут она хотела нанести удар.

Но для моей Цереры подобное было слишком непривычным: в её руках всегда лежали лишь акварельные кисти и полевые цветы, а не холодное оружие, способное убить живое создание. А в моих руках привычно находилась её тонкая и бледная шея с прозрачной кожей, сквозь которую отлично виднелись все сосуды.

Весь мир сжался на нас двоих, и я понял: этот момент настал. Я должен покончить с тем, что тормозило в выполнении моих планов столько времени. Ночь была права: любовь к Церере делает меня слабым и никому не нужным. Я дарил ей всего себя, дарил ей свои чувства… Я отдал ей своё сердце. А взамен? Взамен она разорвала его на маленькие кусочки. Из-за неё меня лишили силы, звания, всего, что я имел. Из-за неё я вынужден был обратиться к Ночи. Из-за неё я стал сейчас тем, кто я есть. Монстром, чудовищем, выродком. Тем, кого все боятся и избегают. И теперь я сделаю с ней тоже самое: уничтожу всё, что с ней связано. Включая её саму.

– Церера… Моя Церера… – На выдохе прошептал я у самого уха, аккуратно целуя его. Но затем зубы впились в него и я почувствовал во рту привкус крови. И мне захотелось большего. Я начал сжимать шею, чувствуя, как она пытается сопротивляться. Мне стало так приятно, ведь теперь я почувствовал себя поистине Богом. Жизнь Цереры, жизнь Эфира, судьба королевства… Сейчас всё это находилось в моих руках. Сейчас только от меня зависело: жить ласточке или умереть. Это ли не есть – быть Богом? Не сосудом для каких-то эфимерных сил, а Богом.

– Н-нет… Б-б.. Багдест… – Прохрипела Церера, стараясь вдохнуть хоть немного воздуха.

Всё вокруг завертелось, задрожало. Я почувствовал, как кто-то грубо схватил меня за плечо. Церера впилась ногтями мне в руки. Вкус её крови таял на моём языке. Туман обволакивал нас, оставляя мельчайшие капельки росы. Под пальцами я ощущал её быстрое сердцебиение. Лицо Цереры посинело. Она всё слабее извивалась в моих руках. Изо рта вышел сдавленный хрип.

– Пожалуйста… Остановись… Я…

– Мне правда жаль, что наша сказка закончится вот так. – Я чувствовал кожей её слёзы, стекающие по шее. Чувствовал, как быстро бьётся сердечко моей маленькой ласточки.

Она должна запомнить, что я любил её. Всегда любил.

А затем крепко сжал пальцы, и раздался хруст костей

Глава 1. После пепла.

“Пепещиле” печальное событие, произошедшее в Церере в 9777 цикле от Прихода первых. Многие жители в тот лье потеряли своих близких, превратившихся в прах. Сам же Ривант теперь является городом-призраком, в котором до сих пор стоит запах гари. У многих подростков с этим городом связано много легенд о душах, погибших тогда. Смельчаки периодически посещают Ривант, но многие, возвращаясь оттуда, становятся немыми, а волосы – побелевшими.

Гарат Гарти, записки путешественника.

Недалекое будущее

Это была она. Холодная, словно морозный ветер в Фроузвиле. Идеальная, словно кристаллы льда. Тёмные доспехи слишком грубо смотрелись на её белоснежной коже. Я даже принял её за очередную галлюцинацию или призрака, но… Эти пронзительные серые глаза, полные грусти и сожаления. Правда, в своей памяти я сохранил их живой блеск.

– Амалия? – Прошептал я одними губами, но этого было достаточно. Она обернулась. В глазах Амалии стояли слёзы.

Да, это точно была она. Но что-то в Амалии было не то. Что-то заставляло меня содрогнуться, сжаться в комок и поскорее спрятаться от неё. Возможно, это чувство вины, за то, что я не смог её спасти? Или Тьма, исходящая от неё на несколько метров вокруг?

– Что ты делаешь? – Я с непониманием и ужасом глядел на неё. Разве могла Амалия примкнуть к Ночи? Это невозможно!

Я и подумать не мог, что Амалия может оказаться одним из тех чудовищ, которыми пугают детей ночью. Оказаться одним из тех монстров, что кроется в объятиях этой самой Ночи?

“Нет…Разве такое возможно?… Амалия, что же ты творишь!”

Она быстро бросила умоляющий взгляд в мою сторону. А потом раздался звук стекла, разлетающегося на миллионы осколков. У меня было лишь мгновение. Я мчался к ней так быстро, как мог, рассекая преграждающие путь сияющие нити, из которых состояло пространство…

– Я успею!…

Но я опоздал. Снова.

Амалия исчезла.

Настоящее. Континент Диссарпил. Малая Оселия,

Цикл 9782 от Прихода Первых, лье 24.

Парень, закутанный в тёмный плащ, быстрыми шагами направлялся в сторону окраины небольшой деревушки. Он надеялся успеть спрятаться в убежище, пока Ночь не настигнет Малую Оселию.

Уже несколько циклов Май ведёт образ жизни кочевника – никогда не задерживался в одном и том же месте больше двух-трех лье. За всё это время Май побывал почти в каждом уголке Цереры. Так было проще сбить Теней, которые шли за ним уже пять циклов.

Это началось тех пор, как Май по щелчку сжёг Ривант – столицу королевства, вместе с его жителями. После этого Май больше никогда не использовал силы. Но Призракам – стражникам нового короля, хватило и одного раза, чтобы понять, что он – опасен. Ведь в крови Мая растекалось Дикое Пламя. Он был Огненным цветком. Потомком Драконов. Тем избранным, о котором говорится в пророчестве.

Тогда Май понял, что вряд ли сможет где-нибудь жить подолгу. Чем дольше он остаётся на одном месте, тем больше неприятных мыслей лезет в голову. Очень часто, находясь в полном оцепенении, он видит образ беловолосой девушки. Он видит Амалию, которая погибла по его вине.

Парень старался не думать об этом, пытаясь как можно скорее добраться до жилища. Солнце только-только начало садиться за горизонт, но на улице уже не было ни души. Лишь одиноко выл ветер, пролетающий между полупустыми домами.

Уже очень много циклов, ни на одном континенте никто не осмеливался выходить из дома в тёмное время суток. Только-только оправившись после первой войны с тенями, Цереру вновь накрыло это ужасное время. Но в этот раз всё было по-другому: раньше войну видели, слышали и ощущали всем своим телом. Теперь же она велась неспеша, медленно уничтожая всё вокруг, словно бессимптомный вирус. Пророчество неизбежно сбывалось, и многие надеялись на то, что им помогут. Что потомки Первых Богов восстанут и уничтожат Тьму, пожирающую королевство Церера. Но это было лишь в мечтах, которые со временем стали казаться неосуществимыми.

И теперь утро для каждой семьи начиналось с содроганием сердца, осмотром своих родных для поиска того, кто этой ночью проснулся в объятиях Тьмы. Даже если кому-то и повезло остаться в живых, рано или поздно можно было услышать истошные крики, означающие, что Ночь добралась ещё до одной души. Ещё одна душа оказалась в Объятиях*.

Май чувствовал, что времени спрятаться у него всё меньше и меньше, а нужный дом находился ещё слишком далеко. Он ощущал, как секунды утекают сквозь пальцы, словно песок. И когда уже Ночь успела забраться так далеко?

– Пепел! – Ругнулся Май после того, как обернулся. В лесу, находившемся неподалеку от деревни, появился столб света. Из него вышли двое призраков, облаченных в кожаные плащи. За их спинами шло странное существо, которое огненный маг раньше не встречал. – Что здесь забыли ищейки? – Он стал быстро оглядываться по сторонам в поисках временного укрытия.

Призраки шли неспеша, словно их прибытие сюда не имело какой-то определённой цели. Маски в виде черепов прикрывали их лица, но в прорезях для глаз ясно виден яркий свет. Существо позади издавало странные булькающие звуки, словно ему трудно дышать.

– Откройте! Пожалуйста, откройте дверь! – Май, осознав, что не успеет добежать до своего дома незаметно, стал стучаться во все двери, которые попадались ему на пути. – Ну же, кто-нибудь, откройте! – Но в ответ он получал лишь молчание.

Хотя на что он рассчитывал: кто станет открывать чужаку дверь после захода Большой звезды? Разве что находясь в безумстве или очень большом отчаянии.

Тени подходили к деревне всё ближе и ближе и настолько громко переговариваясь, что некоторые фразы долетали до ушей Мая:

– Ну и что мы забыли в этой дыре? Вроде уже всех давно поймали.

– Приказ есть приказ. Тем более, ты может не слышал, но несколько лье назад уже поймали группу мятежников.

– И? – Цокнула первая тень. – Что, теперь будем каждое село обыскивать?

– Они не взялись сами по себе спустя столько времени, ими точно кто-то двигал...

Продолжение их разговора Май слушать не стал, ему нужно было скорее найти укрытие. Тени приближались к нему все ближе. Маю даже показалось, как один из них заметил его передвижения от дома к дому.

– Пожалуйста, откройте… – очередное молчание от очередной запертой двери. – Я вам заплачу на следующий же день, у меня много золотых, отдам всё что есть, только откройте! – Маю показалось, что внутри кто-то зашевелился и он уже был готов к тому, чтобы пробежать внутрь... Но дверь и не думала открываться. В этот момент в его груди смешалась злоба и отчаяние. – Раз не хотите пускать, то я вломлюсь к вам сам! – Молчание. – Ну всё, я вас предупредил! – Вскрикнул огненный маг прежде, чем собрался всем весом навалиться на дверь, которая в этот же момент открылась. Май с грохотом упал на деревянный пол, и дверь быстро, но в то же время, бесшумно закрылась. Призраки, говорившие о недавних событиях, даже не обратили внимания.

Май, опомнившись, поднялся с пола и отряхнулся. Внутри дома пахло сыростью, землёй и плесенью. Словно он оказался в каком-то заброшенном подвале. Но между тем, он ощущал запах зелёных яблок, который никак не вязался с другими ароматами.

«Странно» – промелькнула мысль у огненного мага, который старался увидеть своего спасителя в темноте. Всё это указывало на то, что тот, кто открыл ему дверь, точно также кочевал из дома в дом. Либо любил запах земли. Но лучше уж быть здесь, внутри, чем пойманным Тенями.

– Я.. Ээ… Спасибо, кто бы вы ни были. Вы спасли мне жизнь.

Он услышал чью-то усмешку, после чего его вновь окутала молчаливая темнота. А вдруг те, кто его спас, работают на его брата? Или вообще, хуже теней?

“Нужно их как-то разговорить… Но если бы они хотели убить меня – уже сделали бы это…” – подумал про себя Май, сглотнув ком в горле.

– Вообще я не хотел выламывать дверь. Точнее хотел, но мне было бы очень жаль это делать. Вернее после того, как сделал бы это. – Май пытался пошутить, чтобы вновь услышать хоть какую-то реакцию от молчаливых жильцов дома. – У вас тут… Уютненько, наверное. Свежо. – Он хотел ещё что-нибудь сказать, но внезапно кто-то очень недовольно прошептал, злобно пыхтя:

– Ты можешь заткнуться хоть на пару минут? Или хочешь, чтобы Тени лично пришли и позвали к себе на чай? Тогда можешь выметаться отсюда! – Голос был груб, но всё-таки отчетливо слышалось, что это говорила девушка.

– Арианна, немедленно прекрати. Он напуган. Представь себя на его месте. – Второй голос наоборот же, был высокий и певчий, словно перезвон колокольчиков. И вот тут к свежести яблок присоединился запах только что испечённых булочек с корицей. Май почувствовал, как от этого голоса по его телу прошлись маленькие разряды, от чего он вздрогнул. Сердце забилось сильнее, но он не мог понять, в чём же дело.

Было ощущение, что это говорит ребёнок, но огненный маг был уверен, что это лишь обман слуха.

Зрение привыкло к темноте, и Май увидел, что в доме были только две девушки. Первая – скорее всего Арианна, чей смешок и недовольный шёпот он слышал изначально. Это была высокая, крепко сложенная девушка с тёмными волосами и острыми чертами лица. Она внимательно прислушивалась к шуму улицы, чтобы понять, когда Тени выполнят свой «королевский долг» и покинут деревню. Темноволосая прикрывала за своей спиной кого-то небольшого.

“Скорее всего, ту, которой принадлежал высокий голос”.

– Ушли. – Кротко произнесла Арианна, выдохнув и расслабившись. Только сейчас Май заметил, что каждая мышца девушки была напряжена, словно струна. А потом она повернула свою голову к нему, прищурившись. – В углу стоят спички, а рядом с ними – свечи. И будь добр – не сожги нас.

Его словно окатили холодной водой. К чему была сказана последняя фраза? Если она знает, кто он, то почему предложила воспользоваться спичками, а не силой? Но откуда они могли узнать? Май, вновь сглотнув ком, старался не показывать свою встревоженность. Напряжение висело в воздухе.

– Что, не знаешь, как пользоваться? – С издёвкой спросила у него Арианна, всё ещё внимательно за ним наблюдая.

– Знаю. – Только и ответил ей парень.

Всё это время он старался ни с кем не контактировать, ибо любого, кто с ним заговорит – отправят прямиком к Теням. Таков был закон, но Май ещё не встречал его исполнения, ведь никто до этого не знал о его настоящей личности. Но может он ошибался?

Выйдя из оцепенения, маг бесшумно подошёл к углу комнаты и стал зажигать расставленные то тут, то там восковые свечи. Май почувствовал дрожь в руках каждый раз, когда из под его руки появлялось пламя. Он надеялся на то, что девушки этого не заметили. Но всё это время он ощущал всем своим телом, как за каждым его движением настороженно следила Арианна. Его пробил холод.

Свечи придали помещению приятную атмосферу. Май увидел, что дом был сплошь покрыт разнообразными растениями: в углах кучками стояли кактусы и небольшие пальмы, с потолка и полок для посуды свисали лианы, стены покрывали плющ и мох.

«Либо бывшие хозяева дома очень сильно любили растения, либо тут что-то не так… Кто они такие?» – подумал про себя Май.

Положив спички обратно на полку, он обратил внимание на прямоугольный предмет на стене, завешанный черной тканью.

Арианна не сводя настороженного взгляда от парня, сказала требовательным тоном:

– Нам нужны деньги, много-много денег. – Она крепче сжала ладонь своей спутницы и продолжила говорить с незнакомцем спокойным голосом, – ты там кажется говорил, что отдашь всё, лишь бы тебя спасли?

Май тихо усмехнулся. Он конечно знал, что открыли ему не по доброй воле. Последние пару циклов мало кто отличался добродушием. Но чтобы так быстро перешли к делу, он не ожидал.

– Да, говорил. Завтра отдам вам, сколько нужно, даже больше. И ещё… – Он повернулся к девушкам, на чьих телах плясали тени от свечей. – Спасибо вам большое, правда. Если бы не вы…

– Да ладно, – отмахнулась Арианна, – чего не сделаешь ради золотых монет.

– Или ради пророчества, – прошептала её спутница. – Ты огненный цветок. Один из потомков Первых Богов, что остановит тьму. – Проговорила обладательница высокого голоса.

Май словно только сейчас заметил девушку, которую Арианна так старательно прятала от него. Она была невысокого роста, со светло-персиковыми волосами. Глаза девушки закрывала белоснежная повязка. Её голова была повернута прямо туда, где сейчас стоял он. Он долго приглядывался к ней, пытаясь вспомнить. Маю смутно казалось, что он раньше встречал эту девушку, но… Но снова эти маленькие электрические разряды по всему телу. Яркая вспышка света ослепила его лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы увидеть перед глазами:

Край света. Силуэты потомков. Разрастающаяся масса.

– Ге-ея… – Голос Арианы вернул Меня к реальности, он заметил, как та недовольно закатила глаза. – Мы же с тобой договорились!

“Гея… Нет, это не может быть…” – Май обомлел. Теперь он смотрел на девушку с широко раскрытыми глазами.

В глазах защипало. Май почувствовал, как сердце сжалось в груди от боли, а в горле появился ком. Он вспомнил Безвременье…

"Пробуждение Геи будет только началом твоего пути… Вместе с ней в вашей реальности окажутся и другие потомки. Ваши судьбы, которые давным-давно сплетены, наконец сойдутся в одном узоре…” – Говорило оно ему. Май безумно скучал по этому странному миру, где не существовало ни границ, ни времени. Но оно погибло.

Амалия. Безвременье. Тысячи других людей, имени которых он не знал. Он унёс столько жизней за один лье, что последующие убийства казались ему незначительными. Но он помнил каждого, кто погиб от его руки. Дряблый старик. Женщина с вилами. Подросток, напавший на него с ножом.

И каждую ночь он видел их. Как они молили о пощаде.

– Если он пойдет с нами, то у нас появится шанс на то, что Нот захочет нас выслушать. У нас будет шанс на спасение! – Внезапно звуки происходящей ссоры дошли до ушей Мая. Он не знал, насколько выпал из реальности.

– Я сказала нет. – Грозно зашипела Арианна на собеседницу. – Мы и так рискуем жизнями, укрывая его. А ты хочешь его привести прямиком в… Туда!? Если бы он хотел этого, то давно бы туда пришёл!

– Подождите-подождите… О чём вы вообще? – Произнёс Май, всё ещё не снимая капюшона, чтобы не открывать незнакомкам лица. Если это и Тени под прикрытием, то играют свои роли они очень даже хорошо.

– Ни о чем, что тебя бы касалось! – Рыкнула в его сторону Арианна, бросив на него испепеляющий взгляд.

– Ну уж нет, раз вы говорите обо мне, значит это всё касается меня напрямую! – Подхватив настрой темноволосой девушки, Май подскочил, чуть не уронив рядом стоящие свечи. Капюшон слетел с его головы, обнажив темные, коротко стриженые волосы. Тени от свечей заиграли на его лице, но даже так можно было заметить, что у него были тонкие черты лица, миндалевидные глаза с аметистовым оттенком и ожоги, уходящие по шее вниз. Перед девушками стояла бледная копия того человека, которого разыскивают Тени днем и ночью, но всё-таки, это был именно он. – Или вы мне расскажете обо всём или…

– Или что, будешь мучить нас всю ночь своими истериками? Если так, то да-а-а, это действительно страшно. – Арианна, которая успокоилась в тот же миг, продолжила, приподняв бровь, – ну и чего встал? Садись, и успокойся, можешь дыхательные упражнения поделать, а то Ночь почувствует твоё возбуждение, и ничего уже ты узнать точно не сможешь. – Она прикрыла глаза, с лёгкой ухмылкой закинув руки на затылок.

Глава 2. Цитадель

Настали тяжелые времена! Королевством правит безумец из рода Драконов, но в нём нет и капли того, что есть в истинных ящерах – огня! О Первые, что же стало с нами!?

Я буду молиться Вам до тех пор, пока мой голос не охрипнет, пока моё тело не истлеет на солнце, пока моя душа жива для молитв, я буду это делать! Ведь только они и помогут избавится от Демона! От результатов Драконьих безумств и единства крови!

Предсмертные слова заключенного.

Настоящее. Нейтральные воды между Церерой и Дикими землями, Неохлановый океан. Корабль “Цитадель”,

Цикл 9782 от Прихода первых, лье 24

Темные коридоры цитадели были пропитаны запахом холода и сырости. Несмотря на толстые стены, защищающие корабль штормов, которых в последнее время стало очень много, ему не хватало топливных ресурсов для поддержания благоприятной температуры. Чтобы Теням не было настолько одиноко и страшно бороздить по просторам океана, Обсидиан окружил цитадель магией, копирующей погодные условия сектора, в котором они находятся. Сейчас, во время очередной грозы, темноту корабля прерывали вспышки молний.

Если бы не гром, то в мертвенной тишине цитадели можно было бы услышать шаги двух Теней, чьи лица были скрыты масками в виде позолоченного черепа бронесаламандры. Черные шелковые плащи развевались за их спинами.

– Как думаешь, он будет зол? – спросил тот, что пониже. У него был подростковый голос, который иногда то повышался, то становился ниже.

– То, что будет, это точно. А вот насколько, зависит от того, как мы сейчас быстро будем передвигать ногами, а не языком. – Недовольно произнёс призрак голосом, похожим на шелест листвы.

После этих слов они стали чуть ли не бежать по цитадели, наплевав на приличия и этикет. Огромные двери, что были закрыты, приближались к ним с каждым шагом.

«Вот же пепел! Они уже начали…» – мысли крутились в голове высокой тени, словно рой бешенных ос.

Спустя несколько мгновений они остановились около дверей, боясь пошевелится.

Он ждал их и он был зол.

Чтобы почувствовать это, призракам хватило того, что двери открылись перед ними, представив огромную комнату, в середине которой стоял стол с множеством сидящих за ним теней.

– Большое спасибо, что вы решили почтить нас своим присутствием. – Проговорил бархатным голосом Обсидиан, сидящий в центре стола. Его мертвенно-бледную кожу пронизывали тёмные вены, расходящиеся узорами по всей шее и лицу. Золотые глаза, ярко сверкающие на исхудалом лице, были единственным напоминанием о том, что он был ещё очень молод. – И, раз уж я начал говорить от лица всех, то извините, что мы пришли слишком рано. Надеюсь, господа Эшер и Циндер, вы нас простите?

Тени молчали, стараясь не отводить своего взгляда от Обсидиана. Если они покажут ему свою слабость – он долго церемониться с ними не будет.

– Этого больше не повторится, сэр. – Произнес Циндер всё тем же голосом, похожим на шелест листьев. В отличии от Эшера, он лучше сопротивлялся тёмной ауре мага, давящей со всех сторон.

– О, конечно, я знаю, Циндер. – С улыбкой произнёс Обсидиан, медленно сжимая в этот момент руку в кулак. Всё это время он внимательно наблюдал за Эшером, чьи яркие глаза, цвета морской волны, метались из стороны в сторону. Внезапно тень схватилась за горло, задыхаясь.

Все, кто сидел за столом, старались не отворачиваться от этого зрелища. Циндер тем временем, стоял смирно, убрав руки за спину и не двигаясь. Тень не бросалась на помощь своему товарищу. Он не имел права помогать кому-то, как и любой другой, состоящий в подчинении нового короля.

– Надеюсь, эти отпечатки не дадут тебе забыть о том, как важно соблюдать правила хорошего тона, дорогой Эшер, – с той же улыбкой произнёс маг, отпуская молодую тень. На шее Эша остались заметные отпечатки тёмных рук. – Садитесь и мы продолжим.

Они быстро подошли к двум местам в разных концах стола и сели.

Стены комнаты, также как и вся цитадель, вымощены из тёмного дерева. Под потолком висела огромная хрустальная люстра, медленно-медленно крутясь на цепи. Длинный, каменный стол для переговоров стоял в центре, из-за чего это место больше напоминало бывшую столовую.

– Эмбер, Грендель и Хемлок, продолжайте. – Скучающе кивнул маг в сторону трех теней, сидящих к нему ближе всех.

– Мы отправили несколько десятков ищеек и безликих на север и восток Фаервила, так как в той части в последние лье начались небольшие проблемы с жителями, – последние слова Эмбер, старшая из сестёр-теней, говорила дрожащим голосом, теребя при этом локоны бурых волос, ниспадающих почти до самого пола. – Но их мы уже решили, сэр, поэтому вам не стоит беспокоиться.

– И какие же это проблемы?

– Мятежники, сэр. Вы уже прекрасно знаете о недавнем событии, произошедшем на Лвирете, в южной части Фаервила. Так вот, как мы выяснили, этот… Инцидент был не единичным, к сожалению. Ну, как говорят слухи торговцев. – С волос, девушка перешла на подол тёмно-зелёного платья, украшенного созвездиями, сминая красивые узоры под пальцами.

Обсидиан внимательно слушал девушку-призрака. Его лицо с каждым новым словом становилось всё более мрачным, отчего Хемлок, младшая из сестёр, начала очень сильно заикаться, хоть это для неё было и не свойственно:

– Но вы не волнуйтесь, сэр! Мы уже отправили ищеек в сопровождении с безликими в те районы Цереры, где были замечены и услышаны подобные слухи! – Как только девушка встала со своего места, её волосы, похожие на вихрь из осенних листьев, распушились ещё больше. Обсидиан знал, что за этими притворными заиканиями скрывается дикая и сильная энергия. Он вдохнул запах имбиря, острого перца и красного апельсина, который следовал за Хемлок, заставляя жечь легкие при одном только вдохе. – С-саулесы имеют прекрасный нюх и они стали прекрасным оружием для решения наших проблем, сэр! Больше нет мятежников, по крайней мере тех, о которых известно нам... – Быстро протараторила Хемлок, младшая из сестёр. Несмотря на повинующийся тон, её глаза могли обжечь изумрудным огнем любого, кто посмотрит в её сторону.

– Ясно. Мне даже показалось, особенно с таким уверенным и весёлым голосом в конце, что вы считаете это хорошей новостью и отличным результатом. – С печальным взглядом произнёс Обсидиан, вставая в полный рост. Несмотря на молодой возраст, передвигался он немного заторможенно, но никто из сидящих и слова не говорил об этом королю. Кожаная хламида обтягивала худое тело Обсидиана. Темно-фиолетовый плащ, прикрепленный набок, закрывал изменённую Ночью руку. Он стал медленно ходить за спинами теней, чувствуя их страх.

– Вы меня расстраиваете, друзья, очень сильно расстраиваете. За последние пять циклов, что мы с вами работаем вместе на благо будущего нашего королевства, я был вами доволен до самых последних лье. – Его шаги перекликались с громом. – Не смотря на то, что вы так и не смогли поймать, кхм… Одну личность, я оставался с вами по истинному добр. Но, видимо, зря. – Он сделал медленный и глубокий вздох. – Как мне известно, в последнее время на улицах всё чаще и чаще шепчутся о том, что в скором времени нашему идеальному миру, который мы с вами строили общими усилиями, придёт конец, – его бархатный голос становился жестче с каждым словом. – И вместо того, чтобы сидеть взаперти и боятся вашего прихода, жители стали чувствовать надежду и веру в то, Истинный цветок*, известный каждому, очень скоро явится сюда и уничтожит нас. Как вам такое, а? Раньше я считал это каким-то недоразумением и сплетнями обезумевших церрерийцев, но судя по тому, что вы мне рассказываете… Ну бывает, что ж тут сделать, верно? – Рассмеялся тёмный маг. Несколько теней неуверенно подхватили его смех, на мгновение нарушив оглушающую тишину комнаты.

– Я хотел сделать это позднее, но видимо, раз у каждого из вас объем мозга равняется грецкому ореху и вы не способны решить даже элементарную проблему, мне пришлось лично выловить одну из этих мерзких бродяг, чтобы узнать всё из первых уст. – Он щёлкнул пальцами здоровой руки и через пару минут двое безликих пришли в залу, держа в руках изворачивающийся черный мешок. Подойдя ближе к Обсидиану, они поставили мешок на пол, раскрыв его. Перед королём и призраками стояла невысокая, молодая девушка с русыми волосами. Её тело было связано толстыми верёвками, которые местами натёрли мягкую кожу, оставив кровавые следы. Она испуганно осматривалась вокруг, пока её взгляд не застыл на тёмном маге. В этот момент темно-синие глаза наполнились злобой.

– Ну, милая, расскажи нам что-нибудь интересное, – произнёс Аль’Сивьери, немного наклонив голову и облокотившись об стол.

– Конечно! – прошипела девушка, после чего плюнула со всей силы в лицо Обсидиану. – Вот тебе, что-нибудь интересное, гадина! – сзади раздались возбуждённые оханья.

Вытерев щеку тыльной стороной ладони, тёмный маг широко улыбнулся, немного рассмеявшись. Тени за его спиной стали с жадным интересом наблюдать за тем, что будет дальше. Некоторые из них испытывали к девушке смешанные чувства: от восторга до жалости.

– Да-а-а, – протянул он, словно пробуя это слово на вкус, – это было действительно познавательно, но меня больше интересует то, что ты недавно рассказывала прохожим на улицах Текарии*.

– Твоё время скоро закончится, потому что он одолеет тебя! – разгоряченно заговорила девушка. – Ты и твои чернявые отродья, – она кивнула головой в сторону саулесов и теней, – вы все наконец-то вернётесь туда, откуда прибыли! Истинный цветок набирает силу и скоро вы поплатитесь за то, что решили высунуться из своей дыры, чернявые! Вы сгорите в его пламени! – Кричала девушка, брызжа слюной. Страха в темных глазах как не бывало.

Наблюдая с интересом за пленницей, Обсидиан сохранял спокойствие. Фаервильские жители всегда отличались горячностью характера и остротой языка. Махнув рукой, он скучающе произнёс:

– Отпустите её.

Безликие послушно стали развязывать девушку, правда, несколько резковато. Стертая из-за пут кожа начала кровоточить. Тени вновь стали охать, только в этот раз возмущенно. Циндер, который всё это время смотрел в пол, медленно повернул голову в сторону происходящего.

Девушка, потирая запястья, стала с недоверием смотреть в сторону мага. На лице пленной проскочил страх и по мечущимся из стороны в сторону глазам было понятно, что она ожидала любого исхода, кроме этого.

– Иногда, я питаю слабость к смелым личностям. – произнёс маг, шаг за шагом приближаясь к девушке. – Вместо того, чтобы просить меня о пощаде, сдать своих, или же, в крайнем случае, стараясь использовать свои женские чары, ты решила высказать своё мнение мне в глаза. Я ценю честность и смелость, если конечно, это не переходит границы, – он подошёл к ней вплотную. Девушка старалась не отрывать взгляда от золотистых в черную крапинку глаз. – Иди, ты свободна, – а потом он наклонился к её уху и прошептал, отчего тело пленницы покрылось мелкой дрожью, – если конечно успеешь убежать...

Освобожденная после этих слов резко развернулась и стремглав помчалась, распахивая двери. Обсидиан кивнул безликим охранникам, и они последовали за ней. Когда двери закрылись, в коридоре раздались женские крики, смешанные с булькающими звуками.

“Несправедливо. Я так больше не могу… К пеплу это всё!”

Циндер невидящим взглядом смотрел вперед, слушая, как саулесы разрывают несчастную на части, пожирая бонусный обед. Яркие глаза, постепенно приобретавшие зеленоватый цвет, уже не сверкали из-под позолоченной маски-черепа.

Глава 3. Диара Хель

И искал тебя в миллионе миров,

Каждый лье я бежал по твоему следу,

не в силах остановиться,

И вот, я наконец достиг тебя…

Но падаю на колени, вытирая слезы.

Ведь всё это время, Хаиэ, ты была мертва.

Экколь. В погоне за призраком. Акт первый.

Настоящее. Континент Диссарпил. Малая Оселия,

Цикл 9782 от Прихода Первых, лье 24.

Аккуратно присев на пол, покрытый мягким мхом, Май устремил всё внимание к тому, чтобы прислушиваться к словам девушек. Он старался не упускать из виду абсолютно ничего. После стольких циклов скитаний будет полезно узнать и от других, что происходит в королевстве.

– Ну, что же… Начну, наверное, сначала. – Заговорила Арианна, устремив глаза к потолку. – Вообще, я родом с Фаервильских скал, может слышал, там есть… То есть был городок Терраталь. Вся моя семья – горняки. Мы занимались добычей синегорского угля и всяких там драгоценных камней с местных залежей: сапфиры, гранаты, топазы и многие другие. Не знаю, в курсе ты или нет, но последние пять циклов в королевстве твориться Первые знает что… – Арианна бросила недовольный взгляд на Мая, будто знала, что он и являлся причиной происходящего.

“А вдруг она действительно это знает?” – Пот прошиб Мая. Но он тут же успокоил себя тем, что Арианна просто зла на происходящее вокруг. Он пытался себя в этом убедить.

– В общем… Тени, они же Призраки – те, кто прислуживают Обсидиану, частенько устраивают набеги на деревни и города. Сжигают, грабят… Убивают всех, кто попадется на глаза. А потом пьют кровь убитых. – Арианна передёрнулась. Май тоже почувствовал, как по телу прошлись мурашки.

“Пьют кровь…? Первые, как же это отвратительно…” – На мгновение Май представил эту картину и его замутило. Арианна тем временем продолжала рассказывать:

– Так вышло, что в то время была моя очередь возить уголь в портовые города. Поэтому я была на другой части континента, когда всё случилось. Во время одного побоищ в Терратали произошёл взрыв. Громадный. Всё королевство стояло тогда на ушах. Весь город вместе с его жителями завалило камнями. А я осталась с этим пепловым углём совсем одна… А Гея… – Арианна бросила взгляд в сторону своей спутницы, словно спрашивала разрешения на то, чтобы рассказать о её жизни.

Май затаил дыхание. Гея. Ге-е-я.

Та ли эта самая Гея, которую он не захотел будить?

Та ли эта самая Гемильерис, которая является одной их Первых?

Персиковолосая еле заметно кивнула, и Арианна продолжила:

– Она из Гелеодоральда, с континента Блоссомил. Тени три цикла назад устроили там массовую резню, а тех, кого не убили, продали в рабство. Но во время перевозки пленных случился очень сильный шторм и произошло кораблекрушение вблизи островов Парящих скал.

Потом как-то так вышло, что мы встретились и поняли, что обе потеряли свой дом. С тех пор постоянно передвигаемся с места на место. Это началось после того, как на престол взошел Обсидиан, и в королевстве возникла полная разруха, которая длится уже пять циклов. – При этих словах Арианна крепко сжала руку в кулак, сделав глубокий вздох. – Но вот, полторацикла назад, когда в крупных городах все развлекались в честь дня рождения нашего великого короля… В деревнях начались исчезновения церрерийцев. Мало, кто обращал на это внимание, потому что пропавшие возвращались через несколько лье, только вот… – Её взгляд, который до этого был строгим и уверенным, поник. По лицу Арианны ясно прочитывался страх, а мелкая дрожь сковала движения. – Только вот… – Она быстро прижала руки к лицу, стараясь совладать с эмоциями. Май хотел успокоить Арианну, но Гея остановила его, положив ладонь на плечо подруге.

– Всё хорошо. Она сильная, просто ей нужно немного времени. – Мягко проговорила Гея, чьи глаза закрыты белой повязкой. Когда дрожь Арианны спала, Гея решила продолжить рассказ сама, чтобы не дать подруге вновь погрузиться в печальные воспоминания.

– Те, кто возвращался, больше не были похожи на себя. Из них словно выкачали всё. Лишили сознания, превратив в овощей. С некоторыми они менее… Хм, как они считают, благосклонны – просто напросто выпивают до последней капли. Но когда Теням стала необходима армия, они создали – саулесов. Их ещё зовут безликими. Призраки Ночи используют их для грязной работы – в качестве мелких ищеек, охранников, да и просто что-то вроде пушечного мяса. В тот момент мы с Арианной поняли, что пророчество об Истинном цветке начинает сбываться.

– Когда Тени начали захватывать власть в Церере, некоторые жители начали оказывать сопротивление. Но это было бесполезно, потому что тёмные использовали их же родственников и друзей, обращённых в саулесов. Кто станет биться против своих же? Ну, и так, все эти циклы Церера медленно, но верно катилась в Ночь. Тогда Нот, такой же потерянный, как и все мы, создал небольшой лагерь Восставших. Тех, чьей целью было освободить мирных жителей и не дать Обсидиану уничтожить королевство после того, как он убил последнюю из тейтарийцев. Последнюю из тех, кто мог всё остановить.

Май почувствовал, как внутренние органы сжались в один узел. Он хотел в этот же миг убежать далеко из этого дома, забиться в угол и давать депрессии и дальше съедать его изнутри.

“Она погибла из-за меня… Из-за меня… Из-за меня… Всё это из-за меня… Амалия… Безвременье… Дряблый старик… Женщина с вилами… Подросток… Семья Арианны… Семья Геи… Тысячи и тысячи других… Когда же этот список закончится? Когда?”

– Нам нужны золотые на корабль, чтобы добраться до острова Парящих скал. – Как ни в чем не бывало продолжила Арианна. Май посмотрел на неё с укором: почему она так спокойно говорит? Почему никто вокруг не кричит от боли и отчаяния? – Вряд ли кому-то там понравится твоё присутствие, но я бы всё отдала за то, чтобы посмотреть, как Нот тебя уделает на раз два. – Произнесла девушка всё тем же спокойным голосом, щёлкнув пальцами.

Май не обратил внимание на язвительные слова Арианны, обдумывая услышанное. Безликие, мятежники, пророчество. Всё это показалось потомку Драконов таким странным и чужим, словно происходило не с ним.

В это время ветер посвистывал за окном, напоминая крики Вагницы. Возможно, эта примета о колдунье, предвещающей смерть, была сейчас к месту как никогда, ведь каждое утро одна душа навсегда оказывалась в объятиях Ночи.

Он не знал, что ответить Арианне и её спутнице, поэтому молча облокотился о мягкую стену дома, снова обратив взгляд на темный прямоугольник в одном из углов.

– Что там за тканью?

– Зеркало. Мы бы разбили его, но смысла это никакого не принесёт, разве что сделает образ зеркального демона больше на миллион осколков. – Ответила ему Арианна, с содроганием смотря на предмет. Гея в этот момент крепко сжала её ладонь. В этот раз мелкая дрожь окутала обеих девушек.

– Зеркальный демон… Про кого ты говоришь? – С интересом оглядывая прямоугольник, спросил Май. В его памяти что-то ворочалось, но он не мог быть уверен.

“Зеркальный демон. Тот, кто говорит из отражения… Багдест…”

– Его имя нельзя произносить, – сказала Гея, поправляя повязку. Моргнув, Май посмотрел на девушку слегка затуманенным от воспоминаний взглядом. – Только если хочешь поговорить с ним или заключить сделку...

– А этого мы не хотим, так что оставим эту тему раз и навсегда. – Быстро проговорила Арианна, злобно посмотрел на Гею, как будто та только разговором о нём могла навлечь на всех беду. – И никогда ни с кем о нём не говори, ни-ког-да.

“Багдест. Почему я столько раз говорил твоё имя, но ты не пришёл? Я столько раз звал, молил о помощи, но ты не явился? Ни ты, ни Безвременье мне никогда не отвечали. Никто из Богов… А ведь мне это было так нужно… Хоть капелька помощи…”

Даже спустя столько времени Май не мог забыть о том лье. О Пепелище. Ощущение, что грудь разрывает на части, не покидало его ни на минуту. Поэтому большую часть времени, что прошла после гибели Амалии, он скитался по городам и деревням, стараясь не задумываться о происходящем вокруг. Да, он видел, как гибнут церрерийцы, кого-то убивал и сам, но ведь идёт война? А во время войны невинные жизни гибнут каждый день.

Многие надеялись на него, ожидали спасения, но кого он мог спасти, если сам ежеминутно, ежесекундно погибал от ужасных воспоминаний?

Каждый лье.

Каждый пеплов лье он чувствовал, что вот-вот сорвется и безумие, прятавшееся на закромках сознания, выйдет наружу. Ничто не приносило облегчения: ни абсолютное одиночество, ни бега от Теней, ни убийства случайных прохожих…

Он столько ужасов сотворил за эти пять циклов… Столько мерзких, отвратительных поступков… Май боялся, что кто-то однажды, лишь посмотрев ему в глаза, всё это узнает. Узнает его потаённые дорожки к личному кладбищу секретов…

И медленно-медленно. Словно таяние льда. Словно затухание углей. Словно чей-то едва слышимый шёпот, читающий молитвы Первым Богам…

Вот так,

медленно-медленно…

Совсем не спеша и не торопясь…

Май сошел с ума.

Диара Хель. Где-то между прошлым и настоящим

Цикл 9782 от Прихода Первых, лье 24

Мне никто не сказал, что именно я сделал. А кто бы мог? Разве кто-то об этом знал?

Лишь Безвременье, которое бесследно исчезло.

Не погибло. Не сломалось. Не растворилось. Именно исчезло.

Я был уверен, что такой могущественный мир невозможно взять и просто уничтожить, просто невозможно! Именно поэтому я всегда знал, что оно исчезло, сбежало, спряталось.

Но почему? Почему оно решило так сделать? Разве я виноват в том, что случилось?

“Конечно виноват” – Его голос. Я часто слышал голос этого всевидящего пространства у себя в голове. – “Ты сломал двери между мирами. Ты разрушил Завесу. Ты впустил Ночь в мир Света. И теперь всё медленно погибает. Разве ты не считаешь себя виноватым, Драконий сын?”

После того, как Безвременье исчезло, я продолжал странствовать по тому, что от него осталось. Жаль только, что теперь этот мир не мог мне ответить. Раньше мне нравились путешествия по Безвременью: каждый раз оно продолжало меня удивлять. Снова и снова я оказывался в новом месте, которого не видел прежде. Теперь же всё изменилось.

Вместо бескрайних полей, наполненных каменистыми цветами, вместо храма Первых Богов, вместо лесов с деревьями-великанами, передо мной открылась мертвая пустая земля. Не было ни шума ветра, ни единого живого существа, даже звук, казалось, покинул этот мир. Только бесконечные пустынные дюны, в которых я постоянно терялся.

От этого одиночества мне стало не по себе. Раньше я чётко знал, что мог оказаться в Безвременье и здесь мне будут рады. Здесь я буду нужен. Здесь меня поймут. Но… Теперь и Безвременье покинуло меня. Но несмотря на то, что горе, грусть, и нескончаемое одиночество охватили меня, я решил двигаться дальше. Не знаю откуда, но во мне было твердое убеждение, что эта мертвая пустыня – не бесконечна. Даже если Безвременье меня покинуло, оно оставило мне это место.

Повсюду, куда я ни глянул, простирались мрачные контуры разрушенных храмов и руин древних городов. Из осколков мрамора и камня возникали фантазийные образы тех, кто когда-то обитал здесь. Тень древних драконов, едва различимая в мерцающем свете звезд, словно покоилась над этими местами, напоминая о великом прошлом, забытом в веках.

Мне казалось, что каждый след на песке, каждый обломок камня хранит в себе историю, которая жаждет быть раскрытой. И хотя вокруг царила непроглядная тишина, словно пустыня затаила свой дыхание, я чувствовал, что этот мир полон загадок, жаждущих разгадки.

Сейчас я точно также шел. Песок шуршал под ногами, напоминая шипение змей. Я часто поднимал глаза вверх, чтобы увидеть, как драконы летят по небу. Как они переливаются на солнце всеми цветами радуги. Как шорох их крыльев разрезал тишину.

Но каждый раз меня ждало разочарование. Ведь драконы исчезли очень и очень давно. А те, кто жил в Безвременье, были лишь их призраками. Лишь воспоминанием о драконах, некогда царствующим в небесах.

Я продолжал идти вперед. Не знаю, зачем, но что-то тянуло меня двигаться дальше. От чего-то я был уверен, что однажды увижу край этой серовато-белой пустыни. Однажды я доберусь до самого конца, где наконец-то смогу отдохнуть. И поэтому я шел.

“Ищешь ответы на свои вопросы, драконий сын?” – Всеобъемлющий голос раздался в голове, словно раскаты грома. – “Хочешь узнать, куда я делось? Что это за место? И кто, в конце концов, ты сам? Какого твое место в этой истории? Это ты хочешь узнать, Драконий сын?”

“Да.”

Иногда у меня получалось оказаться в мертвых песках на несколько семильеньев. Тогда я безумно уставал от ходьбы, но всё-таки был этому рад. Это означало, что я всё ближе к концу, к ответам на свои вопросы. А иногда у меня получалось оказаться здесь лишь на мгновение.

Но иногда я видел здесь кое-кого. Не мефистралов, хотя и они сюда периодически забредали. Не драконов.

Я видел призраков.

Чаще всего это была Амалия, но иногда абсолютно незнакомые мне люди. Возможно, это были те, кого я убил. Но иногда я видел, как мне казалось, Безвременье. Я точно не мог знать, что это было именно оно, ведь я никогда не видел, как оно выглядит. Но я чувствовал, что это было нечто. Не человек и не зверь. Я видел среди облаков очертания его головы, безумно похожую на череп какого-то животного. Чувствовал на себе взгляд пустых глазниц. Видел, как песок в тех местах, куда ступало это нечто, проваливался вглубь, образовывая глубокие воронки. Я периодически преследовал его, словно ищейка, рассматривая искривления дюн. Но это существо постоянно наблюдало за мной издалека.

Сейчас я видел чей-то облик. Было сложно определить, женщина это или мужчина, ребенок или взрослый. Призрак бежал от меня так стремительно, что я не смог устоять от того, чтобы помчаться за ним вслед.

– Стой! – От бега сквозь песок легкие начали гореть. Мелкие песчинки попадали в ботинки, в одежду, отчего ткань натирала и становилось нестерпимо больно. Но силуэт бежал вдаль, не останавливаясь ни на мгновение. Я упал, распластавшись по песку, который забился в глаза и в рот. – Вот же пепел! – Прорычал я, кое-как очистив лицо от песка. И я ощутил дикую жажду.

Настоящее. Континент Диссарпил. Малая Оселия,

Цикл 9782 от Прихода Первых, лье 24.

– Стой!...Вот же пепел! – Май смотрел в стену, продолжая рычать. Глаза его остекленели, превратившись в два зеркальца, сияющих от пламени свечей. Он то бился об пол, словно рыба, выброшенная на сушу, то вел длинные монологи со стеной, не замечая ничего вокруг. Это зрелище не могло ускользнуть от девушек.

Арианна ткнула Гею, тихо шепнув ей на ухо:

– Ты уверена, что это он? – В её глазах сквозило недоумение, смешанное с жалостью. Несмотря на странное поведение потомка драконов, она не пыталась его остановить или как-то помочь.

– Боюсь, что да. – Гея коснулась повязки на глазах, глубоко вздохнув. – Это из-за него проклятие набирает силу.

– Тогда для чего он нужен нам? Сгнил бы в одиночестве и всё! – Арианна чертыхнулась, когда Май остекленелым взглядом повернулся к ним. Но он всё также продолжал их не видеть, как и все вокруг.

– Потому что он один из потомков Первых Богов, а значит, является необходимым фрагментом пророчества.

Глава 4. Арканум

Настоящее. Нейтральные воды между Церерой и Дикими землями, Неохлановый океан. Корабль “Цитадель”,

Цикл 9782 от Прихода первых, лье 24

Обсидиан, покашливая, спускался вниз по ступеням. Он чувствовал, как вот-вот сломается, как ещё одно неосторожное слово или действие и он упадет в пропасть. Как Тьма, обволакивающая его сознание, возьмет верх, обратившись в истинное безумие, преследовавшее его род. Но Обсидиан не мог себе этого позволить. Не мог…

С каждым шагом дышать становилось всё тяжелее и тяжелее, и он был счастлив, когда зашёл в небольшую комнату.

Сняв плащ, он обнажил полностью черную руку, которой мог еле-еле шевелить. Темные вены пульсировали на коже, отдаваясь болью в сердце. Он пошел к углу, где стояла чашка, наполненная растертыми растениями и приложил к пульсирующим венам, чтобы ослабить боль. Кожу начало жечь. На глазах проступили слёзы, но когда Обсидиан заметил, как в зеркале в дальнем углу начало что-то мелькать, то быстро пришёл в себя, скрывая боль. Лицо приняло спокойное выражение, не считая глаз, белки были пронизаны множеством лопнувших капилляров.

Спустя несколько мгновений в зеркале стал заметен тёмный силуэт, который увеличивался, словно подходил к зеркалу с другой стороны.

– Здравствуй, Багдест. – Обсидиан наклонил голову в знак приветствия.

Обсидиан старался говорить с непринужденным видом, но болезненность в руке, в сердце, в мерцающих венах была сильнее. Это не ускользнуло от Багдеста, который, казалось, всегда знал настоящие мысли каждого, на кого взглянет. Это пугало и одновременно восхищало Обсидиана.

Багдест сочувственно спросил:

– Неудачный лье?

Подняв золотые в тёмную крапинку глаза, Обсидиан произнёс:

– Нет. Наверное... Я не знаю, – он нервно запустил руку в волосы, выдохнув. – Мне кажется, я что-то делаю не так… Такое ощущение, что Май просто не хочет понять меня! Как будто он и все остальные действительно считают меня каким-то злодеем. Да и… Чего они ожидали после того, что сделали во время коронации, м? Неужели они думают, что я забыл об этом? – Последние слова король прошептал хриплым голосом.

– Я давно тебя предупреждал и на счет этих помойных крыс, и на счет твоего брата. Они никогда тебя не полюбят и не поймут. Ни-ког-да. – Серьёзно и строго произнёс Багдест, будто Обсидиан был маленьким ребенком. – И теперь тебе остается действовать, надеясь только на себя и меня. Понял? Ты не должен показывать свою слабость, свои чувства и намерения даже перед теми, кто тебе служит. Ведь они тянуться к тебе до тех пор, пока в твоих руках могущественная сила, пока ты держишь их жизни в страхе. Но стоит тебе расслабиться, стоит показать, как тебе тяжело и всё – нож окажется в твоей спине незамедлительно. Так что не думай о том, что правильно или нет, просто действуй во благо исполнения пророчества. Те, кому этого не дано, никогда не смогут понять таких, как ты и я. Тех, кто избран для великой цели изменить наш мир.

Багдест развел руки в сторону, показывая тем самым масштабы их целей на будущее. А затем он перевёл платиновый взгляд на Обсидиана, чьи глаза были опущены в пол, словно у провинившегося ребёнка. Уголки губ Багдеста дрогнули в улыбке:

– Раньше ты тоже не мог понять: пытался избавиться от меня, разбивал зеркала и прятался от меня… Но ты не смог убежать от своего предназначения – изменить этот мир, убрав из него всю ту грязь, которую развели Эфир, Первые Боги и та девушка… Как же её звали?

– Амалия. – Ответил Обсидиан чуть резче, чем ему бы хотелось. Это не ускользнуло от пристальных глаз Багдеста, отчего его улыбка померкла.

– Точно, Амалия. Совсем вылетело из головы. – Багдест чуть усмехнулся, заметив, как заиграли у тёмного мага желваки, а здоровая рука сжалась в кулак. – Но я вижу, что тебя что-то гложет. Расскажи, ты же знаешь, что можешь мне доверять.

Хоть бывший страж ему помогал, Багдест сам его научил, что доверие – удел слабых. Как и проявление чувств.

– Просто устал.

– Я слишком хорошо знаю тебя, Обсидиан. Поэтому лгать не имеет смысла. Что с тобой?

Обсидиан тяжело вздохнул, но отрицательно покачал головой, сказав:

– Я действительно устал, Багдест. Посмотри на меня: я разваливаюсь на части.

Король поднял ближе к зеркалу руку, которую старательно скрывает от всех. У самых кончиков пальцев она была полностью обугленная, словно сожжённая на огне древесина. Но ввысь от ладони, до самого предплечья, шли тёмные, пульсирующие вены, поднимавшиеся с каждым лье всё выше и выше.

Багдест молчал, внимательно изучая лицо Обсидиана. В его глазах промелькнула тень беспокойства, но он сдерживал свои эмоции, словно проклятие, которое он носил внутри.

– Разваливаешься на части? – повторил Багдест, словно внутренне борясь с собой. – Обсидиан, ты знаешь, что можешь полагаться на меня. Я здесь, чтобы поддержать тебя, как ты это делал для меня. Чем быстрее ты освободишь меня, тем быстрее я смогу помочь тебе. Я говорил, что Ночь бывает беспощадна, но ты пренебрег моими советами. – Металлический взгляд Багдеста был пристальным. – Так что ты сам виноват в том, что с тобой происходит. – Обсидиан смотрел в глаза Багдеста, не отводя взгляда. Между ними шло немое противостояние, о значении которого знали лишь они. Золотые глаза, не выдержав напора, вновь опустились вниз. Багдест заметно ухмыльнулся.

– Поторопись, мой юный король. Ибо солнце уже встает. – Бывший Страж Ночи исчез в зеленоватом тумане, охватившем отражение. Спустя несколько мгновений его зеркальная, похожая на свинец, поверхность вернулась в изначальное состояние, отражая комнату, охваченную мраком.

Обсидиан почувствовал, как одежда прилипла к телу из-за кровоточащей раны, поэтому, стиснув зубы, он разорвал чёрную ткань, отрывающуюся вместе с кожей, оголяя воспаленное из-за множественных разрезов и инфекции месиво.

Слишком бледная для чистокровного сириянина кожа, была почти полностью покрыта тёмно-фиолетовыми венами. Они вились от самого сердца, разрастаясь по всему телу, словно кто-то случайно капнул акварель на влажную бумагу.

Взяв немного перемолотых в ступке трав и нанеся их на рану, король облегчённо выдохнул, прикрыв глаза. Перемотав недавний надрез, искрящийся светом, Обсидиан быстро бросил взгляд на клинки элиоса, висящие на стене в углу.

«Пусть Свет навсегда изгонит Тьму, пусть Эфир поможет в этом ему», – эту надпись, написанную одним из Первых Богов, маг знал теперь наизусть на языке не только всеобщем, но и на эскрипте.

Сняв один из них со стены, он стал осматривать его, словно ребёнок, который только-только увидел интересную вещь. Он крутил оружие под разными углами, наблюдал за сияющими в руке надписями на древнем языке, словно искал какой-то скрытый смысл, который не давал ему покоя.

Прошлое. Континент Фаервил. Королевский дворец.

Цикл 9698 от Прихода Первых, лье 14.

Драконий замок.

Так его прозвали ещё давным-давно за то, что эта скала, этот город – всё когда-то принадлежало лишь им. Крылатым ящерам, считающимся королями небес. Пока с другого мира не явились истинные владельцы небосвода – аирэлы.

Несмотря на то, что драконы вымерли много этерналлиев назад, как и те же аирэлы, замок всё ещё назывался Драконьим.

Как же я его ненавидел!

Сколько себя помню, это чувство не покидало меня после смерти матери и пропажи брата. Лишь продолжало нарастать с каждым лье всё сильнее, врастая в сердце и крепко-накрепко держась там. И всё благодаря моему любимому отцу, Виссариону Аль’Сивьери.

Настолько любимому и дорогому папочке, чью голову мне хотелось видеть, висящей на пике рядом с теми, кого он несправедливо убил. И я бы приходил тогда к нему каждый лье. Наблюдал бы, как личинки пожирают его золотые глаза, как вгрызаются в посеревшую от смерти кожу, как вороны отрывают от него кусочек за кусочком.

Но теперь Виссарион стал для меня блеклым пятном, которое периодически мешает мне жить без страха за собственную шкуру. Ежельевно я просыпался с мыслью о том, как хочу домой. Но самое глупое и ужасное в этих мыслях было то, что я и так в нём. Ведь Драконий замок – мой дом. Но я не чувствовал себя здесь в безопасности. Никогда.

Самое яркое и счастливое, что случилось за этот период жизни – Багдест. После договора с ним я почувствовал, что не одинок. Что у меня есть тот человек, которому я могу доверять. Правда, сам Зеркальный демон отрицал всё это, ведь ему от меня было нужно лишь одно – освобождение. Но я был твёрдо уверен в том, что это не всё.

Мне очень хотелось в это верить, ведь Багдест – единственный из всего королевства, кто не пытался меня унизить, задеть или обидеть. В этом была моя проблема, как недолюбленного ребенка – я пытался искать любовь там, где её нет и подавно. Я хотел верить в то, что меня любит тот, кто на это не способен.

Запах старых книг в кожаных переплетах, шелест пожелтевших страниц, многие из которых были исписаны от руки ещё во времена Первых. Перед тем, как окунуться в новую историю, я всегда принюхивался к страницам. Чем старее была книга, тем более сладостно-пряный аромат, похожий на ваниль, смешанный блеклым запахом чернил из сока бузины. Я аккуратно перелистывал фолианты, держась за страницы, как за спасительный свет маяка в этой непроглядной темноте.

Мне хотелось зарыться, спрятаться среди книг, чтобы ни мой отец, ни прислуга, никто не смог меня найти, пока я путешествую среди историй, переживая миллионы жизней.

Я сидел, опершись о стену рядом с зеркалом, обложенный стопкой из книг.

– О чём читаешь сеголье, Обсидиан? – Багдест нарушил тишину. Он знал, что я часто провожу время в библиотеке, особенно в этом месте, около зеркала. Поэтому был здесь очень и очень редко, лишь, когда ему было что-то нужно.

– “Зефир, как и все Первые Боги, имел человеческий облик. Но явился он не как другие: ни с земли или воды, а с небес. Бог молний, бог ветра, в чьем владении находилось небо…” – Вместо ответа прочитал я строчки, на которых остановились глаза. Багдест заметно скривился при упоминании имени одного из тех, кто его запер в Зеркальном мире. Я почувствовал укол совести из-за этого: надо было читать другую книгу. Но кто же знал, когда Багдест явиться? Теперь мне всегда придется читать только что-то определённое?

Наверное, все эти мысли ясно отразились на моём лице, ведь Багдест сказал:

– В общем-то, мне всё равно, что ты читаешь, Обсидиан. А вот то, что ты тратишь на это слишком много времени, вместо того, чтобы освобождать меня – нет. – В его голосе сквозила неприкрытая злость.

– Я ищу информацию в книгах, Багдест, и ты прекрасно об этом знаешь. – От внезапного раздражения я резко захлопнул книгу. Он ведь и сам понимает, зачем я сижу в библиотеке сутки напролёт. Что я читаю книгу одна за другой, чтобы отыскать в них способ разрушить Завесу и выпустить Багдеста. – Но ты обещал, что научишь меня магии, как и моего отца. А ведь с тех пор мы ни разу так и не говорили и слова об этом.

– Твоё время ещё не пришло, Обсидиан. Я не смогу обучить тебя магии на словах, тем более, пока ты находишься под властью своего отца. Это может быть опасно для тебя. Но уже очень скоро мы начнем обучение. – Зеркало замерцало, а это означало одно – Багдест вот-вот покинет меня.

– Подожди! – Воскликнул я прежде, чем понял. Мне не хотелось, чтобы Багдест уходил и я хотел задержать его со мной хоть на немного любым вопросом.

– Что?

– Ты хочешь сказать, что я… Что мне нужно сбежать из дворца? – От этой мысли мне стало радостно и страшно одновременно. Я много раз покидал дворец вместе с отцом, бывая на других континентах. Но это было так давно и лишь на короткое время, только чтобы решить важные вопросы или побыть на балу. Но так… Чтобы покинуть дворец одному…

– Тебе в любом случае необходимо покинуть дворец, чтобы выполнить свое предназначение, Обсидиан. – Багдест лишь пожал плечами.

– Как скоро?

– В ближайшие несколько лье.

“Несколько лье…” – эти слова продолжали биться у меня в голове вместе с сердцебиением очень долгое время после того, как Багдест ушел. Лишь пара лье отделяет меня от избавления от тирании. От обучения настоящей магии. От свободы.

Я был готов пойти на этот опасный, полный неизвестности шаг, несмотря на страх. Был готов, ведь тогда Багдест… Может тогда он хоть чуть больше полюбит меня?

Глава 5. По следам искр

Настоящее. Континент Диссарпил. Малая Оселия,

Цикл 9782, лье 25.

Арианна медленно считала золотые монеты, стараясь не сбиться и это был единственный звук, что нарушал умиротворяющую тишину временного жилища. Небольшой домик был завален вещами прежних хозяев, которые явно были травниками или лекарями. В глаза Маю бросались засушенные цветки зверобоя, сон-травы и васильков, свисающие с потолка на тонких нитях. Рядом с ними, словно стопка бус, лежали некогда цветущие репейник и чертополох. И по всей комнате, то тут то там были развешены веники с полынью и лавандой, и магические амулеты в виде мешочков с тоненькими иголочками можжевельника и вербены.

“Неужели они верили, что эти амулеты помогут им от Ночи? Да и кто мог знать, что она поглотит королевство?”

Пока девушка продолжала отсчитывать монеты, Май рассмотрел дубовый стол, на котором лежало большое количество ступок для размалывая лекарств, сделанные из самых разных камней: черных опалов, дымчатого кварца и розового мрамора.

Иногда, когда Май попадал в подобные места, то всегда задумывался о прежней жизни хозяев дома. Раннее утро, Солнце только-только появилось из-за горизонта, окрашивая небо в пунцово-золотые тона, самые ранние пташки уже вовсю начинали распевать свои песни, а взрослые члены семьи давным-давно пошли собирать растения для будущих отваров, настоек и чаев. Днём они торговали в своей аптечной лавке, в то время, пока дети учились в ближайшей школе или помогали родителям по работе. Вечером все вместе, после ужина, они рассказывали свои истории и делились впечатлениями об уходящем дне. Такая спокойная и умиротворяющая рутина в один миг оборвалась... Где же теперь хозяева этого дома? Всё ли с ними хорошо? Может быть, они переселились в другое, более безопасное место, а может, уже давно были мертвы. Мая вернула в реальность последняя подсчитанная золотая, звонко упавшая в стопку других монет.

– Надеюсь, вам этого хватит на корабль. – Проговорил он, почесывая шрам на брови. Май старался не обращать внимания на удивленные лица девушек, которые впервые в своей жизни видели такое количество церрерийской валюты.

– Спасибо, но… Разве… А тебе самому разве не надо? – Спросила у него Арианна, чьё желание заработать на Мае почему-то стало угасать.

Гея в это время стояла чуть поодаль, немного смущенно держа в руках рюкзачки с фруктами и овощами, которые собрала во временном укрытии. Её лицо было повернуто к окну. Лучи утренней звезды красиво сияли на её волосах цвета спелого персика. Огненный парень ненадолго засмотрелся на это, прежде чем ответил:

– Всё нормально, за меня не беспокойтесь, – отмахнулся Май, – лучше поторопитесь, чтобы успеть до темноты добраться до… До вашего лагеря.

Арианна, всё ещё не веря своим глазам, кивнула и завязала мешочек с монетами, спрятав их во внутреннем кармане кожаной куртки. Девушка коснулась плеча Геи, что-то очень тихо прошептав ей, на что последняя кивнула и отвернулась от согревающих лучей.

– Май, ты точно уверен, что не хочешь пойти с нами? – Спросила у молодого парня Гея, смотря прямо ему в глаза.

– Уверен… Гея. Мне там делать нечего. – Чуть улыбнулся Май, – да и тем более не хочу, чтобы Арианна потеряла все ваши деньги из-за того, что я вырублю Нота на раз два. – Он щёлкнул пальцами, как это сделала ночью Арианна, подмигнув ей. Та улыбнулась ему искренней улыбкой и кивнула на прощание. После этого девушки скрылись в лучах восходящего солнца.

Собирая вещи, Май задумался: увидит ли он ещё когда-нибудь их? Смогут ли они хоть раз сесть и поговорить не полушёпотом в то время, как ужасы Ночи пожирают Цереру изнутри?

Настоящее. Континент Диссарпил. Столица Осенних островов – Кембсборг.

Цикл 9782, лье 43.

Держа за спиной небольшую горстку вещей, Май шёл в сторону главной достопримечательности Диссарипила – провинция Кембсборг или как её называют иначе – столица Осенних островов. Возможно, сейчас это место было не так красиво, как много циклов назад, пока тени не начали своё правление на Церере. Но сколько раз Май тут ни был, власть Обсидиана ещё не успела добраться до этого места в полную меру, а большего ему не нужно было.

Вечнозеленые ели огромными великанами возвышались над Маем. Сильный ветер колыхал их верхушки, отчего деревья постоянно покачивались, опасно скрепя массивными стволами. Май шёл по лесной тропинке, слушая звук бегущего неподалёку ручья. Подняв взгляд от земли, чтобы убедиться в правильности направления, Май немного удивился, заметив, что лес буквально покрылся какой-то сероватой пленкой, а в воздухе ощущался запах гари. Совсем скоро деревья-гиганты расступились перед ним, открывая обширное поле, за которым виднелась каменная стена.

Солнце светило ему прямо в глаза, и Май прикрывал лицо рукой, пытаясь рассмотреть вдали невысокие каменные строения, стоящие за стеной. В городе он собирался наведаться в лавку одного знакомого, у которого он покупал краску для волос и горстку камней-метаморфов. Чем ближе он подходил к Кембсоргу, тем острее ощущал в воздухе запах серы и угарного газа. Сердце сжалось в груди, когда он увидел столб черного дыма, вздымающегося в облака за стеной. Крепче сжав в руке рюкзак, Май побежал через поле к городу.

– Эй, что здесь происходит!? – Прокричал Май стражникам, охраняющим вход в Кемсборг. Но когда он приблизился, то увидел, что оба лежали на земле, истекая кровью, чего издалека он не мог рассмотреть.

Май оторвал от рубашки кусочек ткани, и прислонив его к носу, чтобы не задохнуться от дыма, побежал сквозь открытые двери в город, полностью окутанный гарью.

Быстрыми шагами он преодолевал квартал за кварталом. Каменные строения, которые старались сохранить, как культурную ценность, к счастью, были противопожарными, но на первых этажах зданий многие жители имели свои небольшие мастерские, и огонь беспощадно пожирал всё, чего касался. Некогда процветающую провинцию было не узнать – тут и там снуют церрерийцы, кто-то был покрыт сажей, кто-то тушил свою одежду, свои цветочные магазины, ателье, продуктовые прилавки. Дети плакали и кричали, держась за родителей, которые были не в силах остановить разгорающееся с каждым мгновением пламя. Никто не мог спастись из этой бушующей и смертоносной стихии, жадно поглощающей улицы Кембсборга, словно оголодавший зверь. Никто, кроме него. Кроме огненного цветка. Кроме потомка Драконов, в чьей крови растекается Дикое пламя.

– Не лезь… Просто иди мимо… Это тебя не касается… – Шептал себе Май, стараясь обходить стороной жителей, просящих о помощи. Ему было больно смотреть в их глаза, наполненные слезами, горечью и отчаянием. Но больше он никогда не посмеет использовать свою силу.

Май хотел бы им помочь, хотел бы остановить этот огонь, но он боялся, что сделает только хуже. В его памяти всплывали обрывки воспоминаний, где причиной подобных пожаров почти всегда случался он сам. Поэтому, сжав руки в кулак, он старался найти в дыму ту самую вывеску магазинчика, ради которой он шёл сюда. Надеясь, что необходимые элементы были ещё целы, Май обдумывал, куда теперь ему нужно будет бежать, чтобы скрыться от теней.

«Амалия бы помогла им... Если бы кто-то при ней страдал, она бы уже была на полпути к тому, чтобы помочь...» – прошептал Май сам себе, ощущая, как воспоминания о девушке острыми клинками вонзаются в грудь в то место, где когда-то у него было сердце.

«И она оказалась бы права, Бонфаер… Ты должен им помочь, ведь это твоё предназначение… Зачем тебе сила Первых, которую ты не используешь?» – ответило ему эхо, преследовавшее его день за днём. Эхо Безвременья, которое он старался заглушить чем угодно, лишь бы не слышать его шёпот в своей голове. Предназначение… Он не хотел, чтобы это было его предназначением. Сила, способная уничтожить всё, стоит лишь ему к этому прикоснутся.

Забежав за угол, Май заметил, что в этом квартале пламя уже утихло. В воздухе летали небольшие белоснежные хлопья, очень сильно похожие на снег. Поймав одно из них, он растёр его пальцами, оставив на них тёмные следы пепла.

«Что же здесь произошло?» – подумал про себя маг, когда медленным шагом обходил обгоревшие поленья и камни, валявшиеся по улице. Подойдя к входу, над которым располагалась выкованная вывеска: «Травы от отравы или Аптека Ст. Льюиса».

Огонь не причинил вреда строению, разве что, золотая краска обуглилась. И ведь это единственное, что осталось целым на всей улице. Всё остальное огонь беспощадно поглотил, оставив лишь летающий в воздухе пепел и запах гари, от которого слезились глаза.

Огненный маг подошёл к выломанной двери, заглядывая внутрь, словно ожидая будто его кто-то встретит. Вздохнув, он пролез между обломками, оказавшись внутри, где почти всё было оставлено так, словно никакого пожара в городе и не бывало.

– Эй, Лью-ю-юис!? Кто-нибудь!? – Прокричал Май в пустоту, заранее чувствуя, что ответом будет молчание, а не весёлые улыбки внуков Стэнфорда Льюиса. Внимательно осмотрев аптечный пункт изнутри, Май заметил, что все вещи лежат так, будто кто-то только отошёл и вот-вот вернётся. А может, семья Льюисов так торопилась, что даже решили не собирать ничего, пытаясь как можно скорее скрыться от языков пламени где-нибудь в главном здании Кембсборга.

Фармацевтическая лавка была полна ароматов растений и лекарств.

И запаха крови.

На стенах висели разнообразные награды от правительства за вклад в медицину Цереры, обагрённые каплями, успевшими потемнеть и потрескаться от времени. Шкафчики, в которых стояли флаконы и ступки, оставались не тронутыми, как почти всё в этом месте, кроме письменного стола.

Май подошёл ближе к шкафам, увидев, что на стеклянных дверцах был толстый слой были. Значит в этом месте не было никого уже несколько лье. Но откуда кровь? Это насторожило Мая. Если не пожар, то что послужило причиной исчезновения семьи Люисов? Неужели здесь произошло убийство?

Он подошел к рабочему столику, где вперемешку были раскиданы документы и папки с бумагами.

– Это совсем на него не похоже… – Прошептал Май, разглядывая письменный стол хозяина магазина. Казалось, что на столе прошёлся ураган.

Он стал медленно рассматривать один документ за другим. Какие-то бумаги на товар, чеки, заказы. Большая часть бумаг очень быстро полетела в корзину, так как не имела значения.

Май чувствовал, что тут что-то не так, потому что Стэн никогда не оставлял даже одного бесполезного документика на столе.

У Стэна никогда не было пыли.

У Стэнфорда Льюиса никогда не было капель крови на стенах лавки.

Внезапно ему в глаза попалась какая-то едва заметная страница. Очередной документ, только в его углу маленьким-маленьким рисунком было какое-то пятно зелёного цветка. Коснувшись рукой этого места, вместо пятна появились едва заметные числа, которые исчезли почти сразу же после того, как Май убрал руку.

– 7…4..32... Что за ерунда Стэн? Куда в этот раз ты вляпался? – Подобные вещи заставили Мая волноваться ещё сильнее. Неужели за время его отсутствия случилось что-то такое, от чего его старый знакомый, совершенно педантичный и правильный Стэн ввязался в какую-то ужасную авантюру?

Май знал только одно место, куда бы мог ввести эти числа – небольшой сейф, спрятанный за внутренней частью шкафа с флаконами. В нём Стэнфорд хранил камни и краски для него. Подойдя к резному предмету, Май стал передвигать шкаф, пока не услышал звук щелчка. Это означало, что он коснулся крючка малахитовой дверцы.

Сев на колени перед небольшой дверкой, Май начал крутить поршень до того момента, пока не произошел очередной щелчок. После этого дверь сейфа распахнулась.

Внутри лежал небольшой мешочек с камнями-метаморфами и тетрадка из кожи краснобрюхого ящера, которая стоила целое состояние. Май помнил, как Стэн хвастался тем, что смог добыть жаропрочную шкуру у браконьеров. Когда Май коснулся красноватых чешуек, словно созданных из драгоценных камней кровавого цвета, те немного засветились под его пальцами, впитывая в себя тепло его огненных пальцев.

– Удивительно… – Прошептал парень, завороженно глядя на это. Но потом он вспомнил, и, встряхнув голову, решил наконец узнать составляющее этой тетради.

Открыв её, Май сначала ничего не понял – это была очередная чековая книжка с товарами, такая же, как и те документы на столе. Но Стэн бы не стал просто так прятать чековую книжку из дорогущей кожи в сейфе, поэтому маг заставил себя читать внимательно каждый пункт, чтобы не упустить ничего важного.

Сев на пол около шкафа, он стал пристально рассматривать список партий товаров, расписанных по лье и циклам. И внезапно он стал замечать записи, которых быть в чековой книжке не должно. С каждый записью Мая начинало мутить всё больше и больше, а голова от увиденного закружилась настолько, что весь мир завертелся вокруг него в безумном вихре.

“Цикл 9777, лье 151.

Первые Боги… Раньше я считал их не более, чем легендами, созданными религиозными фанатиками для удержания власти в королевстве…

Но сначала этот Обсидиан со своей всепоглощающей Ночью, потом…

Я бы и дальше продолжал думать о том, что Первые Боги вымысел, если бы сегодня не встретил двух из них.

Вернее, их потомков.

Я не поверил своим глазам, увидев вживую тех, кто как две капли воды были похожи на известных всеми божеств, но когда они сотворили… О первые, не верю, что это пишу, когда они сотворили магию, я понял, насколько наш мир отличается от того, что нам известно…

Сегодня был на первом собрании Н. Пока что планирует что-то грандиозное, но почему-то чувствуется, что ничего не произойдет. Несмотря на то, что он один из них… Слишком неуверенно и поверхностно он говорил обо всём. Мне это не нравится. Говорят об объекте наблюдения и его поисках. Каждому дали по автопортету, чтобы знали в лицо. Но его пока мало кто видел со времён Пепелища, ведь прошло уже больше цикла…”

“Цикл 9778, лье 65

Призраки, как они теперь именуют себя, стали постепенно брать дань с народа… В виде душ. Каждое утро просыпаюсь в холодном поту и начинаю проверять сначала жену, а потом бегу к детям, надеясь на то, что Ночь не забрала никого из них к себе в Объятия…

В замке Обсидиана появились три ведьмы… Мне в детстве бабка читала страшные сказки о них, говорила, что если буду плохо вести себя, то они обязательно придут ко мне в комнатку и сварят в супе вместе с другими непослушными детьми… Как хорошо, что моя бабка не дожила до тех времён, когда монстры из сказок становятся явью.

Не знаю почему, но о нём говорят всё больше и больше. Хотя, и так понятно: когда вокруг так много смерти и ужасов, помогает жить лишь надежда о герое из тех легенд, откуда уже вышли чудовища, чтобы одолеть их.

Кто-то видел его мельком, кто-то нет. Может, им это лишь показалось, ведь его образ у многих стёрся из памяти. Но я узнал его благодаря автопортрету, который нам дали на собрании. Если честно, он совсем не похож на того, кто превратил целый город и его жителей, находившихся в тот момент там, в угольки да пепел... Он ведь совсем ещё ребенок…

Попросили втереться в доверие, чтобы следить за ним. Что я могу сказать? Слишком скрытный, ни с кем не общается, на контакт идёт неохотно. Но, вроде добрый. Несмотря на то, что лицо у него полно шрамов и колкий взгляд из-под нахмуренных бровей цеплялся за всё, что замечал… Мне очень хорошо видно, что под этим всем скрывается глубокая печаль. Ходили слухи, что в Пепелище он похоронил не только незнакомых для него жителей, но и близкую подругу, а вместе с ней и брата…Даже если телом брат до сих пор жив, он наверняка похоронил его в своем сердце с тех пор, как тот полностью отдался Тьме… Бедный-бедный мальчик.

Покупает в лавке метаморфы, закупоривающие внутри себя магическую энергию, и краску для волос. Видимо, не хочет, чтобы его хоть кто-то нашёл… Оно и неудивительно, ведь Призраки ведут на него охоту с того самого лье, как Обсидиан взошел на престол…”

“Цикл 9779, лье 21

Я запретил детям выходить из дома без сопровождения либо меня, либо моей Делии, потому что в последнее время на улицах творится такое, отчего волосы встают дыбом… На льях ведьмы прилюдно казнили нескольких человек, разбросав их остатки в толпу, словно собакам… Кого-то тут же замутило от этого, но большая часть, страдающая от продолжительного голода, накинулась на эти куски… Мне страшно за детей: в последнее время участились исчезновения людей. Вышли из дома на мгновение, а через несколько лье можно найти изуродованный труп, разбухший в несколько раз в ближайшем водоёме…

Из-за того, что происходит, часть жителей стремиться переместиться на территории, неподвластные новому королю: Фроузвил. Как будто это как-то поможет. На чёрном рынке продают места на корабль на Холодный континент по неимоверным ценам. И ладно, добыть билеты на корабль это одна проблема, другая же, это перебраться через океан, полный подводных демонов сквозь штормы и бури. Обсидиан, прознав об этом промысле, “воскресил” Цитадель – огромный корабль–призрак, который используется как передвижная тюрьма… В общем, я помолюсь Первым за тех, кто всё-таки смог попасть целым и невредимым в Фроузвил.

Мне же сказали оставаться на месте и продолжать общаться с объектом. Чем больше я за ним наблюдаю и перекидываюсь фразами, тем больше уверяюсь в своем первом впечатлении о нём. Он похож на побитую собаку: такой же пугливый и несчастный. Жаль его...

И нас тоже.

Неужели он и есть тот самый? Если да, то шанс на спасение у нас небольшой. С Обсидианом дел не имеет, избегает их и вообще любых долгих контактов. Никому не доверяет, чего уж тут говорить обо мне, каком-то незнакомце, торгующим травами да лекарствами…”

– Это он что… Обо мне? – Проговорил Май, листая тетрадь. – Всё это время они знали… Н… Это Нот о котором говорили Арианна и Гея? Стэн говорил о том, что встретил двух потомков, но кто же второй? Гея? И зачем Нот ищет меня? – Все эти вопросы, навалившиеся на Мая огромной волной, мгновенно заняли все его мысли. Его тело сковал страх и он почувствовал, как внезапно стало тяжело дышать. Руки затряслись и Май крепче взялся за тетрадку, будто она была для него спасательным кругом, чтобы опять не утонуть в тьме, расщепляющей его сознание с каждым лье всё больше. Он боялся, что кошмары, вызванные его воображением, вот-вот захватят его в свои липкие лапы, поэтому Май несколько раз сделал дыхательные упражнения, чувствуя, как огонь, растёкшийся по венам, словно лава, начинал остывать.

– Дыши… – Прошептал Май сам себе, чувствуя, как подступающая со всех сторон удушающая тьма, стала рассеиваться. Он старался концентрироваться на глухом стуке сердца, которое постепенно стало успокаиваться. А затем движение мира остановилось, и Май стал наблюдать за окружением, сосредоточившись на деталях: на пылинках, намертво застывших в воздухе, на лучах света, рассеивающихся на множество оттенков радуги, на пролетающих за окном кусочкам пепла, замерших в этот самый момент. Этот ритуал Май в последнее время проводил всё чаще, с тех пор, как болезнь разума, передающаяся в королевской семье по наследству, стала прогрессировать.

Только спустя несколько минут, после того, как приступ прекратился, Май разжал тетрадь, облегчённо выдохнув. Сердцебиение вернулось в обычный такт и он решил закончить чтение дневника Стэнфорда, чтобы наконец найти ответы на свои вопросы.

Долгое время Стэнфорд ничего не писал, но в последние семильевния снова взял в руки перо и чернила, чтобы запечатлеть свои мысли.

Цикл 9780, лье 326.

За мной началась слежка. Тёмные кажется чувствуют, что что-то идёт не так. Нот решил уйти в затишье, остальные из наших творят непонятно что.

Зачем он тогда всех настраивал всех на мятеж, если сам затих и больше ни от него, ни от других ни слова? Для чего было разжигать искру в нас, оставив полыхать пожаре, который сам же и устроил?

Молодые с разгоряченной от гнева кровью и незнающие времен без голода и разрухи, решили собраться в группы, чтобы пойти против власти короля, но я им говорил… Хотя кто меня будет слушать? Они решили пройти против темнейшей магии с вилами и топорами в руках? Глупцы…

Но самое отвратительное, что эти дрянные ведьмы научились создавать новых чудовищ… Саулесов… Безликих уродов, оживших трупов, которых не одолеть ничем, разве что Диким Огнём!… Всё могло бы решиться в одно мгновение, если бы обладатель такой силы не бросил всех нас на растерзание своего брата…

Всё идёт наперекосяк.

"Цикл 9780, лье 47.

Чернявый снова схватил одну из наших, Чёрт бы их побрал! Пока что от неё не слышно ничего, видимо, Ночь забрала и её. Мой наблюдаемый слишком давно не появлялся, но должен скоро прибыть в наши земли за необходимым товаром. Тогда ему и расскажу, если ещё буду жив...

Безликие шарятся около лавки всё чаще. Нужно спрятать жену и детей, они не виноваты в том, что происходит вокруг.

Они не виноваты в том, во что я оказался втянут двадцать циклов назад…"

Последняя запись была выведена явно трясущейся рукой, по запаху и цвету чернил было понятно, что написано это недавно. Май сглотнул, и продолжил читать, боясь смотреть правде в глаза.

Цикл 9781, лье 1.

Кажется, это моя последняя запись. Если ты это читаешь, значит я уже мёртв. Я не буду называть твоего имени, чтобы если это найдут не те, кто должен, не догадались. Хотя, пролистав свои самые первые записи, я понимаю, что совершил тогда большую ошибку, начав вести этот дневник.

Ну и пусть! Зато, если это найдешь и прочитаешь именно ты, то сможешь понять абсолютно всё, а большего я и желать не мог.

Всё, что тебе было нужно – в мешочке. Но я надеюсь, что больше тебе это не понадобится. Я не должен был этого говорить, но ты – единственное, что осталось у нас всех. Единственная надежда на то, что зло будет побеждено. Твоя сила… Твоя магия Дикого огня, которую ты так старательно прячешь, могла изменить ход истории, прекратив весь этот ужас ещё много циклов назад…

Прошу тебя – ты должен нас спасти. Я видел, как тебе тяжело, видел, как ты страдаешь, и хоть я никогда об этом не говорил, но… Ты нужен нам. Ты нужен Церере.

Север, Прайора. И помни – Солнце уже встает, а значит, что времени Ночи скоро придёт конец.

Твой друг, Стэнфорд Льюс.

P.S. Сожги эту тетрадь, хотя, я бы на твоём месте оставил её себе. Всё-таки, шкура дракона - вещь древняя и очень ценная.

Май в ступоре сидел и смотрел на то, как горят вырванные страницы тетради, в медленном вихре кусочками пепла улетая вверх. Он так бы и продолжил сидеть на полу, если бы не услышал, как на улице совсем рядом раздаются крики и булькающий звук, издаваемый безликими.

Глава 6. Голодные звери

Настоящее. Нейтральные воды между Церерой и Дикими землями, Неохлановый океан. Корабль “Цитадель”,

Цикл 9782 от Прихода первых, лье 43

Циндер стоял в тренировочной комнате, наматывая тканевую повязку на шершавую от мозолей ладонь. Он думал о происшествии, случившимся недавно в зале для переговоров. Циндер думал обо всём, что происходило в последние несколько лье.

“Вот же пепел… Заслужила ли та девушка смерти? Заслужил ли хоть кто-то из тех, кто гниёт в темнице, этого? Или те, кого мы отправили в Объятия? Пепел, пепел, пепел!”

До определённого момента он не задумывался о том, что их действия так и не принесут никому пользы, как постоянно говорил Обсидиан, оправдывая всемирный геноцид во имя Ночи.

Но в какой-то момент всё изменилось.

В какой-то из лье он почувствовал, как кровь убитых им, навсегда останется на его руках. Циндер не помнил тот миг, когда он словно вышел ото «сна», в котором находился с тех пор, как вошёл в отряды Призраков. Но теперь подобные мысли не покидали его ни днем, ни ночью. Он старался забыться во время постоянных тренировок, но в последнее время даже это не помогало ему.

Задумчивость Циндера прятала костяная маска Призраков, поэтому он не боялся, что кто-то заметит в его взгляде печальную отрешённость. Кроме него в тренировочном помещении находилось ещё несколько Теней, более молодых.

Он был одним из самых первых, кто вступил в отряд стражи нового короля, которых впоследствии назвали Призраками Ночи или Тенями, поэтому каждый уважал и боялся Циндера ровно настолько, чтобы не подходить ближе, чем на два метра. Это было негласное правило почти среди всех Призраков, не считая Трёх Сестёр, которые точно также не пользовались хорошей репутацией.

Молодые Тени ещё не совсем свыклись с порядками Обсидиана Аль’Сивьери, поэтому в свободное время, пока его и Высших Теней, наиболее приближённых к нему, не было рядом, они стояли и дружески общались друг с другом, как это сделали бы несколько лье назад, до Посвящения. Стать Тенью в Церере теперь было целью для многих – ведь за своими стражниками король следит как можно лучше: кормит их не просто вдоволь, но свежей и питательной едой. Их плащи и маски были сшиты из самых прочных и самых дорогих материалов. Каждый Призрак имеет постель, в которой, в отличии от большей части жителей королевства, нет ни вшей, ни клопов, ни старого, заплесневелого сена. Но стать одним из них это означало – рано или поздно ты станешь един с Ночью не только тем, что служишь ей, но и в истинном смысле этого слова.

В конце концов, это состояние постигнет каждого, кто хоть на мгновение открыл своё сердце для Тьмы.

И если для обычных жителей это будет сравнимо с мучительной и постыдной смертью, то для Призраков – блаженным финалом службы у короля.

Недаром Обсидиан для этой роли выбирал только лучших из худших. Вернее, тех, чья душа уже давно прогнила. А таких за эти пять циклов войны с каждым лье становилось всё больше и больше.

Двое Призраков Ночи зашли в тренировочный зал, не заметив Циндера, стоящего около стены, спрятанного спасительной тенью колонн. Постоянные тренировки были необходимы для того, чтобы стать настоящим воином, способными подавить любой мятеж при помощи меча.

Хемлок, Грендель и Эмбер очень редко заходили в зал, так как считали, что сила холодного оружия им никогда не понадобиться. Но Циндер прекрасно знал, что на самом деле они ставят себя выше всего этого: беганья потными в грязной одежде и покрытыми синяками от постоянных тренировок.

Но какая-то доля их слов была правдой, ведь древние ведьмы, чей возраст исчислялся в циллениалах, владели Дикой магией Дальних земель, известной церрерийцам своими кровавыми ритуалами и жертвоприношениями. Один лишь их вид вызывал рой мурашек на коже новеньких, а надменный взгляд заставлял сердце пропустить несколько ударов и органы сжаться в один узел. Но всё-таки, здесь, в тренировочном зале, их нельзя было встретить, поэтому зашедшие напарники общались друг с другом без страха быть замеченными Ведьмами.

– А вот и правда! Его брат был замечен несколькими жителями неподалёку от города. Это ищейки прочитали в их глазах, я сам слышал! – громко проговорил высоким голосом Гарет. Его тёмно-карие глаза ещё не сияли поглощенным светом.

– Да врешь ты всё! Мало ли, что там ищейки нашли, вон, уже сколько циклов ищем-ищем, а он всё от нас ускользает. Так что это неправда!

– Ой, ну ты то его ищешь лишь несколько лье, так что замолчи лучше. Да я тебе говорю, что так всё и есть. Об этом сейчас все шепчутся на улицах. Забыл что ли, что недавно Чёрный с девчонкой сделал? Раз уж даже он чувствует, что все только и делают, что болтают об Истинном цветке, значит так и есть.

– Сегодня у нас приказ идти с Ведьмами в какой-то город на зачистку. Может, из-за него мы и будем с этими тремя стервами? Я как на них взгляну, у меня прям кровь в жилах стынет! Ладно, хоть сам Чёрный решил с нами не идти, а то у него крыша поехала чуток за последнее время… Да и ты заметил, что происходит с ним? Нет!? Так я расскажу тебе: Чёрный сейчас постоянно прячет руку под плащ, но я услышал от других, что под ней у него просто обугленный кусок кости…

– Врёшь ты всё, – отмахнулся его приятель. – если бы это было так, то…

– Да не вру я! – Громким шёпотом возразил ему новенький призрак. – Я своими ушами слышал, что это так! Слухи в этих стенах расползаются очень быстро, многие уже шепчутся о перевороте… А если об этом говорят даже наши, то совсем скоро власть в нашем королевстве сменится и тогда…

– Тш-ш-ш. Рэй, заткнись! – Пытался его предупредить друг, но было слишком поздно.

В этот момент воздух между ними разрезала холодная сталь клинка, врезавшийся в стену в паре сантиметров от их испуганных лиц. Призраки взглянули в противоположную сторону зала, откуда был сделан выпад, только сейчас заметив спрятавшегося в тени Центуриона. Сняв маску, Циндер смотрел на них со злобой, смешанной с неприязнью. Сияние его глаз было блеклым, почти таким же, как у Гарета, поэтому близко он к ним не приближался, начав грозно говорить шершавым голосом:

– Ко всему пеплу вас, идиоты! Вы, две жалкие крысы, кажется забываете устав, подписанный нашим королём? Или вам жить надоело, а? Если я услышу ещё хоть одно слово от вас двоих, то в следующий раз клинок попадёт не в стенку, а в глаз обоим сразу же. И проверять достоверность моих слов не советую. – Циндер быстро надел маску, отвернувшись от испуганного молодняка.

После этого тени тихо стояли, продолжая тренировку до тех пор, пока не пришел час выходить на жатву столицы Осеннего Острова.

Настоящее. Континент Диссарпил. Столица Осенних островов – Кембсборг,

Цикл 9782 от Прихода Первых, лье 43.

Казалось, время в этом месте решило замедлить ход. На улицах столицы Диссарпила хлопьями падал пепел, покрывая Кембсборг сероватой пеленой. Стоял едкий запах гари, от которого резало глаза. А ещё жареного мяса и помоев. И отвратительный, надоевший до тошноты запах крови, каплями и лужами которой покрылись улицы. Хотелось как можно скорее закончить с этим местом и забыть этот пеплов лье.

Циндер, отключив все свои чувства, шёл по горящим проулкам, наблюдая за тем, как Призраки слаженно выполняют свою работу. Они вытаскивали жителей из своих обветшалых, словно старых изб, домов. Кто-то следовал вперед по площади, полностью покрывшись хлопьями пепла, давно смирившись со своей участью. Их головы были опущены, они постоянно спотыкались и падали, но продолжали идти дальше. Но кто-то не хотел попадать в Объятия или быть превращенным в саулеса без боя. С ними Призраки теряли хоть какое-то понятие о милосердии: кому-то ломали ноги, после чего волочили по земле, словно мешок с картошкой, кому-то отрубали руки… А если мешал один или несколько членов семьи – выпивали до последней капли. Именно такие моменты Циндер ненавидел больше всего.

“Вот же пепел…”

Центурион бросил взгляд за угол, где собралась стайка Призраков, которые перешли в Объятия всепоглощающей Ночи: они, словно шакалы, набросились на остатки бедного церрерийца, борясь друг с другом за каждую каплю, которая была среди Тёмных одним из самых ценнейших ресурсов. Ведь именно кровь содержала в себе то, чем питается Ночь – энергию Жизни. И совсем недавно Циндер почти дошёл да такого же состояния – Полуночного Морока.

Кто-то из Призраков обернулся, смотря одичавшим взглядом на Циндера. Их внешний вид был изменен до неузнаваемости: конечности вытягивались и становились похожи на обтянутые кожей почерневшие кости. Вместо пальцев – длинные когти, под которыми всегда находилась засохшая кровь. Маски, сидевшие на Призраках, показывая власть короля, теперь становились спасением для глаз от омерзительных лиц. Циндер никогда не видел внешность тех, кто перешёл грань. Но того, что показывалось из под маски во время пропитания, было достаточно, чтобы эти чудовища приходили в ночных кошмарах.

Обернувшийся к Циндеру Призрак, был не исключением: с уголков растянутого до ушей рта, приоткрывшимся под маской, капала вязкая кровь. Циндер заметил и неестественно длинный и заостренный на кончике синевато-красный язык. А ещё несколько рядов мелких, но острых зубов.

Полу-призрак, полу-мертвец облизнулся, чуть наклонив голову, его неестественный рот стал ещё шире, словно он улыбался. После этого Призрак зарычал на Циндера, говоря этим: “только подойди и ты станешь следующим, чью плоть мы разорвем”.

Для них не было разделения между своими и чужими. Всё, что имело кровь и бьющееся сердце – рано или поздно станет обедом.

“Мерзкая… Мерзкая тварь. Нужной уйти от него, пока не набросился…” – Подавив приступ тошноты, Циндер двинулся дальше, не говоря ни слова этой стайке пожирателей душ.

Пожар, что устроили Ведьмы, уже стих, поэтому улица была покрыта пеплом и угольными обломками домов, а воздух пропитался запахом гари настолько, что кружилась голова. Жители, которых крепко держали Призраки, толпились около разрушенной статуи Равновесия, расположенной в каждом городе Цереры. Это было четыре Бога, закрепивших союз Первоэлементов, чьи облики теперь напоминали изъеденные трупными червями тела. Но местами сохранилась былая красота, проскальзывающая в плавных движениях и взгляде полуразрушенных статуй.

Когда-то эта скульптура знаменовала спокойствие, наступившее в королевстве после Войны Теней, где и погибла Церера. Тогда Первые Боги заключили этот примирительный союз, создав множество статуй Равновесия, чтобы избежать дальнейших войн из-за власти. После этого, королевство решили назвать в честь первой носительницы Эфира, дабы сохранить память о той, благодаря кому все это ещё существует.

«Что же, история повторяется…» – подумал про себя Циндер.

– Его здесь нет. – Проговорил Циндер, подойдя к одной из Ведьм, устроившей весь этот пожар. Рыжеволосая девушка, которая была старше его в три, если не в четыре раза, повернулась к Циндеру. Она с ослепительной улыбкой коснулась одной из острых чешуек бронесаламандры, из которой была сделана его маска.

– Я так не думаю. – Хемлок, словно фокусник, достала карту Таро из ниоткуда, показывая её Циндеру. Если бы ему не было абсолютно плевать на всё, он отбежал бы от карты, словно ошпаренный. Ведьмы привезли из Диких земель не только себя и свою магию, но и проклятые предметы, которые помогали им удерживать власть с помощью страха. Взглянув на карту, Циндер отметил, что рисунок у неё был очень красивым: некогда яркие цвета кровавых гранатов и чистейших изумрудов со временем лишь немного поблекли, придав колоде особый шарм.

– Солнце? – Шершавый и совершенно безэмоциональный голос приглушенно раздался из-под маски.

– Именно. – Она сверкнула зеленым огнём глаз, прежде, чем убрала карту также, как и достала: словно фокусница. – Знаешь ли ты о том, что говорят про наш Огненный Цветочек? Что означает его приход в устах этих мерзких Рабов Ночи? – Хемлок опасно близко приблизилась к Циндеру, отчего тот почувствовал аромат жгучего перца и красного апельсина, который очень любила девушка. Хемлок внимательно рассматривала потускневшие глаза Призрака. Она коснулась его руки, немного поглаживая.

– Я вижу, как тебе хочется самой мне рассказать, так что давай же. – Нетерпеливо произнёс Центурион, отвернувшись от ведьмы. Хемлок игриво цокнула языком, чуть наклонив голову набок.

– Стыдно не знать таких вещей, Циндер. Они считают его спасительной Звездой, что уничтожит Ночь. Но они, глупцы, даже не подозревают, что там, где свет сияет ярче всего, сгущается непроглядная тьма. – Хемлок пригладила копну волос осеннего цвета, убрав с них кусочки пепла. После этого девушка немного задумалась, театрально положив пальчик на подбородок, а затем громко воскликнула, – кажется, я придумала, как нам выкурить наше ясное солнышко из укрытия, мой милейший Циндер!

***

Стоя в переднем ряду, мужчина, храня безмятежное спокойствие, внимательно наблюдал не за тем, что решила сделать Хемлок, а за лицами горожан.

“Пепел! Если она права и ты, Май, находишься здесь, очень надеюсь, что у тебя хватит мозгов не приходить сюда, как делал и раньше в таких же случаях” – мысленно проговаривал про себя Центурион, благодаря Первых или кого там нужно благодарить за то, что Ведьмы не умеют читать мысли.

Первое, что видели все, кто приходил на площадь по своей или нет воле – это семья из четырёх церрерийцев. Двух взрослых, что стояли на коленях, держали со скрученными руками безликие. Неподалёку от них мирные жители еле-еле сдерживали юношу, вырывающегося из толпы к родителям. А в самом центре был ещё один безликий, крепко удерживающий за руки маленькую девочку, по лицу которой градом катились слёзы.

Жители наблюдали за всем этим, не в силах противостоять Призракам – численный перевес был в сторону тёмных.

Их было слишком много, гораздо больше, чем жителей, не сбежавших из города. Циндер окидывал их взглядом, понимая, что если бы у этих людей был хоть малейший шанс на то, чтобы сбежать отсюда, они бы этим воспользовались. На площади стояли оголодавшие оборванцы, у которых одежда давно превратилась разорванные в лохмотья, а засаленные волосы были полны вшей, из-за чего церрерийцы чесались ежесекундно. А также здесь было много матерей с грудными детьми, которых бросили отцы, променяв либо на отряды Призраков, либо на спасительные корабли, или на холодную землю, где теперь покоятся их тела.

“Отбросы общества и брошенные матери… Вот из кого теперь состоит Юг… А скоро будет и всё королевство, правда, недолго… Ведь Ночь поглотит всех без исключения…” – внезапно проскользнуло в голове у Циндера. Всё-таки, он был рад тому, что они носят маски, иначе его казнили бы также быстро, как он метал ножи.

Колонна Призраков стояла полукругом, образуя живую стену. Их тёмные плащи постепенно становились всё светлее благодаря пеплу, падающему, словно снег. Циндер стоял в самом центре живой стены, скрестив на груди руки, пока остальные держали ровные стойки, внимательно наблюдая за действиями ведьм. Вглядываясь в толпу, Центурион обратил внимание на молодого парня, подошедшего на площадь.

“Хм… А он не похож на местного…” – подумал про себя призрак, задержав на нём взгляд. Парень был с короткими, тёмными волосами и лицом, полным шрамов. Он не выглядел оголодавшим, обезумевшим от горя, что его дом сгорел, или же хоть немного задетым пламенем. Тонкие черты лица были очень красивы, несмотря на шрамы. Его глаза цвета аметиста на миг встретились с Циндером, и тогда он всё понял. Этот взгляд он уже встречал раньше, как и черты лица, только обезображенные не шрамами, а Ночью.

“Ведьма была права… Он действительно здесь. Какого пепла он вообще пришёл сюда!?” – Циндер чуть сменил позу, так и не отведя взгляда от брата Обсидиана, который испуганно начал пятиться назад, прячась в толпе.

“Вот-вот, надо ещё подольше на него посмотреть, чтобы ушёл отсюда как можно скорее, пока никто из Ведьм или наших его не заметил…”

Но Бонфаер, под каким именем его знали все Призраки, включая Ведьм, или-же Май, как его знал Циндер, решил остаться на площади, поглядывая из-за спин людей за происходящим.

“Скалли…” – Циндер закатил глаза, злясь на этого парня всё больше.

Три ведьмы расхаживали вокруг девочки с важным видом учителей, которые поймали ученика за какой-нибудь проделкой. Хемлок первой начала говорить с ней:

– Тц, тц, тц… Детка, мне кажется, или то, что твои родители сейчас сделали, было посылом к восстанию? – Она ходила туда-сюда маленькими шашками, словно коршун высматривающий свою жертву. – Если и так, то ты мне расскажешь всё, что знаешь, либо твои папочка и мамочка больше никогда не смогут говорить, что думаешь? – Хемлок ненароком подала знак рукой безликим, чтобы те по сильнее сжали хрупкие запястья ребёнка.

Девочка молча глотала слёзы, смотря себе под ноги. Было видно, что саулесы крепко держали её, но она не говорила ни слова, сдерживая боль. Послышался хруст косточек, но девочка, видно, была сильнее, чем кажется, поэтому даже не пискнула.

Вторая из сестёр, самая молчаливая и худая, решила продолжить прилюдные издевательства.

– А по-моему это было настоящее оскорбление для нашего великого Обсидиана Аль’Сивьери – короля Цереры. Так что детка, расскажи нам, – Грендель подошла к девочке, грубо схватив за лицо, чтобы смотреть прямо в глаза, – вон там твои предатели-родители, которые несколько десятков лье скрывают от нас местонахождение лагеря «Н». Так что будь добра, помоги нам и Обсидиан вознаградит тебя за это! Если ты расскажешь, то король даст тебе и твоей семье всё: много-много сладостей, несметные богатства, всемогущество, покровительство с нашей стороны, защиту от Ночи, всё, что захочешь, детка, только скажи нам...

Девочка смотрела на своих родителей глазами, полных слёз. Было видно, что слова Ведьмы действовали на неё, но недостаточно, чтобы она решила заговорить.

Хемлок, рассмеявшись тоненьким голоском, словно сейчас находилась на ярмарке в честь праздника Самаари. Она подошла к мужчине с поседевшими волосами. Его взгляд отсутствующе был устремляем в землю, будто решалась не его судьба, а кого-то другого.

Циндер постарался абстрагироваться от происходящего. За всё это время его скучающая поза не изменилась ни на миг. Призраку нельзя было показывать, что ему не всё равно. Но он не мог оторвать взгляда от происходящего, лишь повторял себе:

– Не лезь… Не лезь…

– Ну и отличненько, хоть развлечёмся! – Хемлок присела на корточки перед мужчиной, заставив с помощью гипноза безотрывно смотреть себе в глаза.

Сначала ничего в мужчине не менялось, но постепенно розоватая кожа стала приобретать бледно-серые оттенки, а конечности вытягиваться, разрывая остатки мышц и костей. Глаза закатились за орбиту, обнажив белки. Постепенно его тело теряло черты, присущие церрерийцам. Кожа стала прозрачной настолько, что через неё можно было увидеть каждый сосуд. Волосы и ногти стали выпадать, словно эпидермис выворачивался и разрывался, после чего неправильно срастался. Кто-то из присутствующих не смог сдержать рвотный позыв.

“Не лезь…”

– Отец! – вырывающегося юношу жители силой затолкали как можно дальше, чтобы тот не попался под горячую руку теней.

– Нет! Пауль, не смей! Стой где стоишь! – Вскричала мать, потеряв самообладание, – не поддавайся чарам! Ты сильнее их, я же знаю!

“Не лезь…”

Но вместо поседевшего мужчины на площади стоял безликий, мирно издавая булькающие звуки.

– Последний раз, детка, либо ты говоришь нам всё, что знаешь, либо ты потеряешь свою безумную мамочку. Вернее, мы можем в подарочек тебе преподнести её голову, так что ты потеряешь только её часть.

– Не трогайте её, она ничего не знает! – Истошно прокричала женщина, которой тут же грубо закрыли рот.

В этот раз заговорить решила Эмбер, сама рассудительная и старшая из сестёр:

– У тебя осталась одна попытка, девочка, одна. Если хочешь закончить свою жизнь, гния в тюрьме, а потом оказаться в Объятиях, то можешь продолжать молчать, а если желаешь защитить хоть кого-то из своей семьи и приобрести почёт короны, то советую тебе прекратить изображать из себя немую. – Эмбер ждала ответа от ребёнка недолго. Она взглянула на неё, после чего повернулась к бывшему отцу девочки, сказав сквозь зубы, – займись сначала чокнутой, а потом девчонкой. Она действительно ничего не знает, в её памяти нет ничего, что помогло бы нам. Как и у её родителей.

Саулес недолго ждал прежде, чем исполнить указание. Циндер ощутил прилив гнева от такой несправедливости, но лишь немного сжал руки в кулак, больше никак не отреагировав.

“Не лезь… Ты не имеешь права показывать слабость… Не имеешь!”

Циндер бросил взгляд в сторону Мая, который отвернулся от происходящего, явно собираясь покинуть площадь. Он почувствовал, как от облегчения плечи немного опустились, а сжатый кулак расслабился.

“Хоть кто-то не изменяет своим привычкам, в чём я не сомневался, впрочем… Молодец, Избранный, а теперь уходи отсюда как можно скорее…”

– Ну и где ваш герой, а? Где тот, на кого вы все надеетесь!? – Прокричала Хемлок. Циндер пристально посмотрел на неё в этот момент: она специально провоцирует его. Ведьма заранее продумала эту казнь полную несправедливости, чтобы мимо неё не прошёл даже тот, кому плевать абсолютно на всех, кроме самого себя.

“Как хорошо, что Май не такой… Как же хорошо, что он всегда думал лишь о себе, постоянно убегая от нас…”

В этот же момент Хемлок за волосы подняла вверх окровавленную голову женщины. – Вот, что будет с каждым, кто смеет идти против нас и Ночи! И никто, вы слышите? Никто не посмеет нас остановить!

“Ты недооцениваешь нашего Избранного, Хемлок. Он всегда уходил, уйдёт и в этот…”

Но Циндер не успел договорить своей мысли, и стоило ему лишь моргнуть, как всё произошедшее внезапно начало повторяться вновь с того момента, как мужчина превратился в безликого. Всё, что случилось после этого, бесследно стёрлось из памяти всех, кто был на этой площади, кроме…

– Не смей трогать их! – Май появился внезапно как раз в тот момент, когда когтистая лапа безликого сделала удар. Брат Обсидиана прикрыл женщину своим телом, поэтому чудовище Ночи попало по его спине, оставив там глубокие следы от когтей. Он завыл от боли, но не сдвинулся с места ни на миллиметр.

Женщина, ожидавшая своей смерти, открыла сильно сжатые глаза, смотря с восторгом и благоговением на парня. Её пересохшие от страха губы прошептали:

– Огненный цветок…Ты пришёл… Ты спасёшь всех нас!

Циндер смотрел на происходящее с широко открытым ртом от гнева и шока.

“Пепел тебя возьми! Ты же только что был далеко в толпе! И какого пепла твоё геройство решило проснуться именно сейчас!?”

Три сестры, которых, казалось, никогда не удавалось застать врасплох, обрадовались, что ловушка сработала, но больше всех ликовала Хемлок. Её дикий взгляд пожирал облик Мая, словно он был вкуснейшим стейком после месяца голодовки. Она прокричала, указывая пальцем в его сторону:

– Быстро хватайте его, с остальными разберутся безликие! Бегом!

Начался ужасный переполох. Некоторые из мирных жителей внезапно стали нападать на теней, преграждая им дорогу к Огненному Цветку. Циндер, обладая быстрой реакцией и высокой физической силой, чем остальные, грубо расталкивая локтями каждого, кто преграждал ему путь к Маю.

– Отвали! – Прокричал он кому-то, оттолкнув от себя ногой. Но иногда и это не помогало, поэтому Центурион решил отбиваться наручниками, которыми наносил удары то по своим, то по чужим, мешающими под ногами. Мирные жители и тени смешались для него в одно серое пятно, среди которого выделялась лишь одна цель – Май. Циндер обязан был схватить огненного парня любой ценой, пока до него не добрались Ведьмы.

“Вот же пеплов мерданиц! Только попробуй убежать также внезапно, как появился на площади, я тебя придушу за эти фокусы, когда снова поймаем… Пепловы Аль’Сивьери, как же вы меня уже достали!”

Циндер быстро подобрался к Маю со спины, заламывая руки:

– Попался! – Проговорил довольно он шершавым голосом. – Странно, для надежды народа ты слишком растерян, не правда ли? Даже не сильно сопротивляешься. – Центурион надел наручники. Огненный парень пытался разомкнуть руки, от чего боль пронзала всё тело. – Тебе ещё повезло, что поймал тебя я. И кстати, на твоем месте, я бы не стал вырываться, Бонфаер, только хуже себе сделаешь, уж поверь. – Центурион, покрепче схватив Мая, прошептал угрожающе ему на самое ухо, – только попробуй провести свой фокус с внезапным исчезновением и тогда я отдам тебя Ведьмам, а они будут с тобой менее доброжелательны, чем я.

– О, ты молодец! – Воскликнула появившаяся рядом с ним Хемлок, довольная собой. – Теперь давай его нам, мы отведем его к нашему королю.

– Я сам это сделаю. – Грубо ответил ей Циндер. Широкая улыбка ведьмы в этот же момент немного угасла и она с непониманием посмотрела на Призрака. – Что? Я первый его поймал.

– Первый поймал? – Усмехнулась девушка. – Тебе что, пять циклов? Немедленно отдай его мне и можешь идти играть в свои ножички. – Рыжеволосая ведьма уже потянула руку, чтобы взяться за наручники, как Циндер резко отвернул от неё Мая, отчего его пальцы сжали воздух в том месте, где раньше были скреплённые кисти пленника.

– Убери свои руки, Хемлок. Я уже сказал, что сам отведу его, а вам ещё стоит разобраться с тем, что вы устроили здесь. – Он кивнул в сторону побоища, в котором безликий начал нападать на всех подряд.

Ведьма подошла вплотную в Циндеру, и хоть на её лице была ослепительная улыбка, глаза же полны злостного огня. Она то ли зашептала, то ли зашипела на него:

– Я знаю, что ты задумал, центурион. И даже если тебе удалось обмануть нашего скал… Великого короля, то меня не получится. – Хемлок немного наклонила голову набок, злобно усмехнувшись. – Твои блеклые глазки выдают тебя даже сквозь маску. Не будь ты мне нужен, я бы выдала тебя уже давным-давно. – И гордо вскинув подбородок, она отвернулась от него, громко и безумно смеясь.

Циндер почувствовал, как вся кровь отлила от лица, а тело покрыл холодный пот.

“Вот же пепел…”

Глава 7. На чьей ты стороне?

Настоящее. Нейтральные воды между Церерой и Дикими землями, Неохлановый океан. Корабль “Цитадель”,

Цикл 9782 от Прихода первых, лье 43

Тишину в комнате прерывали ритмичные удары тёмной, густой жидкости, образовав огромную лужу на каменном полу. Взгляд золотых глаз был устремлён вдаль. Казалось, тёмный маг не ощущал боли от едкого запаха почерневшей крови. Той, которую уже не очистить от Ночи.

Обсидиан продолжал пускать зловонную жидкость до тех пор, пока она не приобрела багровые оттенки. Зажмурившись и приложив перемолотые травы митридарта, король перевязал руку.

Зеркальная поверхность начала мерцать, превращаясь в расплавленное серебро. С каждым днём сила Багдеста становилась больше, поэтому его облик приобрел живые и четкие очертания. Совсем скоро он сможет выйти из Отражения.

Обсидиан почувствовал спиной его взгляд на себе, и уже собирался поклонится повелителю, но внезапно услышал стук в дверь.

– Войдите. – Дверь распахнулась и из-за неё с раскрасневшимися щеками выглянула Эмбер, старшая из трёх сестёр. Она смущённо поглядывала то на короля, то на мерцающее зеркало.

– Мы… Мы поймали его. – Она втянула носом воздух, учуяв едкий запах крови, от чего её начало мутить, а затем взгляд упал на недавно перевязанную руку Обсидиана. – Мы поймали вашего брата, сэр.

– О, это отлично. Тогда поместите его в специальную камеру в восточном крыле, я подойду к нему через какое-то время. И не забудьте надеть ему на руки железные перчатки, сами помните, на что он способен.

– Да, конечно.

После этих слов Обсидиан закрыл дверь от любопытных глаз ведьмы. Багдест вновь появился в зеркальном отражении, медленно хлопая в ладоши. Широкая улыбка обнажила рот, полный острых зубов.

– Отлично, значит скоро мы сможем помочь друг другу, Обсидиан.

Диара Хель. Где-то между прошлым и настоящим

Цикл 9782 от Прихода Первых, лье 43

Когда Май открыл глаза, он снова оказался в Диара Хель. Однако этот раз он ощущал, что что-то в ней изменилось. Вместо песчаного пейзажа, который привык видеть, перед ним простирался город в руинах. Песчаные вихри, словно игравшие в привычной игре с призраками и дюнами, теперь танцевали вокруг обломков каменных зданий, искажая их силуэты в неестественных плясках.

– Что… Что это за место? – Едва слышно прошептал потомок Драконов.

Май медленно поднялся на ноги, чувствуя, как песок рассыпается под его тяжестью. С каждым шагом к городу его сердце замирало от волнения и тревоги. Пустые глазницы окон, словно безмолвные свидетели гибели, глядели на него из тьмы, словно призывая к себе.

Когда он подошел ближе, то отчетливо увидел, как каменные стены, некогда крепкие и неприступные, теперь лежали в разбитом беспорядке, словно брошенные куклы после игры бесчувственного ребенка. Май провел рукой по неоднородному камню, чувствуя, как тот царапает кожу. Разрушенные арки и расколотые столбы поднимались над песчаным полом, словно напоминая о былой славе этого странного города. Теперь же он был погребенн под слоем песка и времени.

Тишина висела в воздухе, настолько густая и непроницаемая, что казалось, будто время здесь замерло. Ветер шептал негромко, тихие шорохи песка струились по улицам, словно песочные часы, замершие во времени, уносящем с собой воспоминания о этом городе, о его жителях и о том, что за трагедия здесь произошла.

Май осмотрелся вокруг, ощущая, как тревога и беспокойство наполняют его душу. Этот город, опустошенный и забытый, казался зловещим и одновременно прекрасным. В его стенах затаилась тайна, пронизанная темными воспоминаниями и непрошенными призраками прошлого.

“Или здесь тоже есть призраки? Души тех, кто погиб вместе с Безвременьем?”

Май, пробираясь сквозь руины, заметил скульптуры, которые когда-то, должно быть, украшали этот город.

“Но откуда они здесь? Неужели в этом месте знали о Первых Богах?”

Боги и богини, когда-то величественные и возвышенные, теперь обращены в пыль и глину, подобно всему остальному. Они были повреждены временем и стихией, лица их изувечены временем, их тела искажены ветрами пустыни.

Одна из скульптур изображала богиню с мечом в руке, ее глаза, когда-то полные могущества, теперь были лишь пустыми полостями, олицетворяющими утраченную силу и власть.

“Церера? Или же Даре-Лелия?”

Другая, изображавшая Первого Дракона, казалась будто бы молящейся за милость у времени, и его каменное тело было покрыто трещинами, словно ранами от битвы, которую он проиграл.

“Сирьян…”

Май замер, смотря на эти печальные фигуры, чья слава теперь погребена под слоем песка и забвения.

– Безвременье говорило, что это всё из-за вас. Проклятие, нависшее над нами. Выход Ночи из-за завесы, которая с циклами истончалась, словно ткань. Но как это возможно? – Май смотрел на того, чьим потомком являлся. Скульптура Сирьяна раньше несомненно была одной из самых красивых. Дракон широко расправил обломанные крылья, словно намереваясь вот-вот взлететь в небеса. – Ведь нас учили, что вы создали наш мир, подарили нам магию. Неужели всё это – ложь?

Май и не надеялся, что каменная статуя ответит на его вопросы. На них никто и никогда не отвечает. По крайней мере, ему.

Настоящее. Нейтральные воды между Церерой и Дикими землями, Неохлановый океан. Корабль “Цитадель”,

Цикл 9782 от Прихода первых, лье 43

Огненный парень смотрел на сияющую стену клетки, которая местами была пронизана мерцающими узорами. Эта клетка предназначалась для самых опасных преступников, и вот, он здесь. Удивительно, что его никто не охранял. Видимо, эта камера опаснее любого из теней и безликих.

Было достаточно тихо, не считая стука собственного сердца, отдававшегося в ушах. Внезапно Май услышал шёпот:

– Столько циклов был свободен, не думая о проблемах других. А тут, впервые помог кому-то, и сразу же оказался в клетке. Справедливо ли это, как думаешь? – Спросил у него мужской низкий голос.

– Что? – Он стал осматриваться по сторонам, но никого не было. – Кто здесь?

– Я тот, кто понимает тебя. Кто знает, что такое несправедливость… – Май продолжал оглядываться, чтобы хотя бы понять, откуда он слышал голос. Но было ощущение, что тот звучал отовсюду. – Знаю, ты боишься, но я твой союзник. – Он замолчал, будто хотел сказать что-то ещё, но потом быстро добавил. – Поговорим с тобой чуть позже, когда ты покинешь это место, мой друг.

– Подожди! Багдест, это ты? – Прокричал Май, но голос, звучавший до этого везде, исчез также внезапно, как и появился.

Через некоторое время огненный маг услышал в коридоре несколько шагов. Вдалеке стал виднеться образ того, чьей смерти он желал больше всего на свете. Обсидиан медленным и уверенным шагом подходил к клетке. Его лицо было невозмутимым: на нем не отражалось ни единой эмоции, словно это было маска. Прямо за ним шли двое теней, одного из которых Май узнал – это был тот здоровяк, который его поймал. Когда Обсидиан подошел ближе к клетке, Маю стало неприятно – такого ужасного состояния он вряд ли бы пожелал кому-то ещё. Черная жидкость стекала по губам нового короля. Тёмные вены, которые раньше были лишь немного заметны на шее, уже заполонили всё лицо, словно растёкшаяся на бумаге акварель.

– Никогда не думал, что мы снова встретимся вот так. Ты в наручниках и клетке, а я вне её. Знакомо, не находишь? – Приподнял бровь Обсидиан, пристально смотря в аметистовые глаза брата.

– Только в этот раз дерьмово выглядишь ты, а не я. – Усмехнулся Май, широко улыбнувшись. – А так да, всё повторяется. – С особой легкостью в голосе говорил он, стараясь скрыть то, насколько же ему было страшно.

– Да, может быть я выгляжу немного хуже, чем раньше, только это не имеет значения. В этот раз я не буду выпускать тебя ради защиты от самого себя. Завтра на рассвете в Браасцие* состоится твоя казнь, чтобы церрерицы наконец убедились в силе Ночи и перестали питать пустые надежды на твой счёт.

– Ну да, по твоему виду заметно, как она сильна. Не кажется, что управляешь Ночью не ты, а она тобой? Или твоя великая всемогущественность не способна вылечить даже собственные раны? Или хотя бы открыть глаза на очевидные вещи, а? Ты просто кусок разлагающегося мяса, который ведёт вселенную в Ночь! Да и… Думаешь, я забыл, что ты тогда сделал с ней? Что ты сделал с Амалией? Думаешь я забыл, как ты безжалостно убил её!? – Май кричал, не в силах сдержать себя. – Или ты всегда убиваешь всех, кому говоришь, что любишь их? Прям как нашу маму, не правда ли?

В глазах Обсидиана золото заискрилось новыми оттенками, и Маю даже показалось, что его лицо, так похожее на маску, приняло грустное выражение. Он хотел что-то сказать, но не успел.

Эмбер, тихо стоявшая позади Обсидиана не выдержала таких слов к своему королю, поэтому выскочила и гневно стала кричать:

– Да как ты смеешь, глупый мальчишка! Радуйся, что тебе вообще дали время пожить, а не оторвали твою голову прямо там, на площади, как той наглой девчонке, убившей Виссариона*! Обсидиан не вправе терпеть и дальше твои выходки, сириянское отродье. Ты умрешь также позорно, как и та мерзкая тейтарийка, которая обманула наше темнейшество!

Шлёп!

Громкий хлопок раздался по помещению. Обескураженная Эмбер стояла, приложив руку к только что появившемуся следу на щеке, на котором четко отпечаталась ладонь. Обсидиан был повёрнут к ней, яростно буравя взглядом ведьму. От него шла такая сильная магическая аура, которую можно было не только заметить, но и почувствовать каждой клеточкой своего тела. Затем Обсидиан поднял руку, повязка на которой напиталась кровью, и рот, и тело тёмной сестры закрылись дымкой, отчего Эмбер не могла говорить и начала извиваться, словно змея. Тёмный маг посмотрел на неё злобно, от чего та мгновенно прекратила попытки продолжить свою речь.

– Не смотря ни на что, только я имею право говорить такие вещи своему брату, тебе ясно, Эмбриэлла? Если ещё раз я услышу что-то подобное, то ты постигнешь судьбу всех тех, кто оказался в Объятиях. Вальтер, уведи её отсюда, немедленно. – Процедил Обсидиан сквозь зубы. – А на счет тебя, Бонфаер… Единственное, что для меня очевидно – это твоя трусость. Ты боялся и боишься меня до сих пор, и именно страх за собственную шкуру помогал тебе выжить всё это время. Я прекрасно знаю тебя и поэтому не могу понять одного: что они в тебе нашли? Ты… Ты и пальцем не пошевелил ради… – Тёмный маг осёкся, словно боялся проговорить что-то важное и больное. Но потом он продолжил, – Ради Цереры. Зато теперь они увидят, что их единственная надежда, которую они увидели в жалком трусе, потухнет раз и навсегда! – Последние слова маг прокричал, брызжа кровью изо рта. После этого, исходящая от него аура исчезла. Его лицо дернулось, словно у него случился приступ судороги. – Циндер, следи за ним, скоро к тебе присоединится ещё и Вальтер. Завтра на рассвете состоится казнь. – Прорычал он последние слова, после чего резко развернулся.

Обсидиан быстрыми шагами ушёл прочь из восточного крыла, оставив брата наедине со своими мыслями и Циндером.

Май пролежал на полу в задумчивости, как ему показалось, целую вечность прежде, чем он услышал какие-то странные звуки, похожие на хруст. Он чуть приподнял голову, чтобы увидеть их причину и заметил, как одна тень аккуратно укладывает на пол другую. Голова призрака, что был без сознания, находилась под неестественным углом. Кажется, это был Вальтер, который уводил тёмную сестру.

– Чт... Что происходит? Ты что, убил его?

– Не спишь? Отлично. – Проговорил шершавым голосом второй охранник. Май вновь обратил внимание на его глаза, которые не были наполнены светом. Тень начал вводить какой-то код на панели. – Ты пойдешь со мной.

– Зачем? – произнёс ничего не понимающий Май.

– Зачем? Серьёзно? Из всех вопросов ты решил выбрать именно этот? – Проговорил, качая головой, призрак. Мужчина продолжал упорно набирать цифры на системе кода. Он ругнулся, но продолжил свои попытки ровно до тех пор, пока мерцающие стены клетки не стали растворятся в воздухе. – Всё, быстро сматываемся.

– Может объяснишь мне, что происходит? Тем более на мне наручники. – Проговорил Май, тряся цепями в воздухе. – Кто ты вообще такой? И куда собираешься меня увести?

Злобно пыхтя, Циндер быстро подошёл к огненному магу, разорвав голыми руками его цепи с наручниками. После этого Май понял, что с этим парнем шутки действительно плохи.

– Говорю сразу, потому что времени мало. Меня зовут Циндер, мы с тобой идём в лагерь мятежников, доплывем до туда на лодке, но сначала необходимо покинуть стены Цитадели. Всё, времени болтать у нас нет, быстро и тихо проходим мимо охраны, дальше я тебе сказал. – Договорив, тень быстро встал и широким, но тихим шагом направился по коридору. Май молча последовал за ним.

После удачной поимки главного преступника, тени чувствовали себя несколько выжато, поэтому в коридорах замка можно было редко кого встретить, тем более Циндер прекрасно знал запасные ходы, о которых не знали остальные.

– С чего бы тебе мне помогать? – прошептал ему Май.

– А тебе ли не все равно? Помогают – принимай помощь молча. – прошептал он голосом, похожим на шуршание гальки. Циндер был явно чем-то недоволен. Но к их счастью, оставался последний коридор.

– Откуда ты знаешь, где лагерь мятежников? Ай… – Май получил удар в живот.

– Тише... – Прошептал он, указывая рукой в сторону тёмного призрака, гулявшего по коридору. Тень посмотрела по сторонам. – Кажется, он тут один. Я сейчас, а ты не двигайся с места. – Тихими шагами Циндер стал подбираться к своему бывшему напарнику, надеясь без шума с ним справится. Но внезапно тень обернулась.

– О, Циндер, а ты разве не должен сторожить пленника? – Проговорил Эшер. Он был рад видеть главного призрака. Тёмные следы на шее мальчишки не проходили до сих пор. – Я хотел поговорить с тобой... А зачем ты крадешься?

Но Циндер ему не отвечал, лишь молча шёл, обдумывая дальнейшие действия. Нужно было справится быстро, пока Эш не успел поднять тревогу, но аккуратно, потому что Циндер не хотел его убивать, лишь временно обезвредить.

“Мальчик мой… Ну почему именно ты? Почему из всех этих прогнивших тварей Обсидиан оставил здесь именно тебя?” – В голове у Циндера был целый вихрь чувств и эмоций.

– Циндер? С тобой всё в порядке? Я... Я что-то не так сделал?

“Взять ли тебя с собой? Взять? Или нет? Смогу ли я забрать ещё и тебя с этого проклятого корабля?”

Бить в лицо не имело смысла, так как маска взяла бы удар на себя. На теле также была броня, которая противостояла подобным ударам. Зелёные глаза быстро мелькали с точки на точку и остановились на боковой части шеи – место, где расположена сонная артерия. Циндер внутренне весь сжался, потому что этот мальчишка был последним, кого он бы ударил. Но медлить было нельзя.

“Прости, прости, прости Эш! Как только я смогу, я вернусь и заберу тебя отсюда!” – Хотелось прокричать Циндеру и вместо того, чтобы вырубить, он хотел обнять мальчишку. Хотел крепко-крепко прижать его к себе и спрятать от этого ужасного мира, в котором ему пришлось оказаться. Но вместо это слов он лишь прохрипел:

– Эшер, заранее, – Циндер подошел достаточно близко, – извини. – Резкий удар по артерии и тело новообращенного Призрака Ночи обмякло.

– Я вернусь за тобой… – Прошептал над его обездвиженным телом призрак с зелеными глазами, нахмурившись.

После этого Циндер махнул рукой Маю, чтобы тот мог выходить из укрытия. Огненный маг, даже если и слышал последние слова центуриона, то никак не отреагировал на них.

Когда они вышли из чёрного входа, то оказались на каменной площадке, которая резко обрывалась. За ней был необъятная мгла. Понять, что за стенами корабля находилось бушующее море, можно было лишь по солёным каплям, попавшим на кожу. Циндер последовал к одной из небольших лодок на краю Цитадели. Призрак чувствовал, как сердце бьется с бешеной силой, но пути назад уже не было. Он сделал свой выбор.

Май смотрел на тьму, простирающуюся за пределами цитадели. Раньше он восхищался морем, обнимающим континенты королевства со всех сторон. Он любил смотреть на волны, бьющиеся о скалы. Май видел в них силу, неподвластную никому. Эту смертельную мощь, разбивающей скалы и разделяющей королевство на четыре части, в которую они теперь окунуться на маленькой лодочке.

– Мы погибнем. – Прошептал парень, но его голос затих в шуме волн, бьющихся о край корабля.

– Если ты будешь стоять столбом, а не помогать мне, то да. – Недовольно проговорил Циндер, разматывая крепкие узлы верёвки. Он бросил взгляд на стоящего неподвижно парня, после чего чертыхнулся и сказал, – садилсь в лодку, иначе я сам тебя туда закину.

Май решил не проверять достоверность его слов и поэтому послушно сел. Осмотрев крепкое тёмное дерево, он подумал о том, что возможно, у них есть шанс на выживание. Вряд ли Обсидиан оставит хоть что-то без своей магии, которая защитит их от силы моря.

– Держись! – Прокричал Циндер, запрыгнув в лодку как раз в тот момент, когда она начала стремительно падать вниз.

Сердце сжалось, стало тяжело дышать и в голове лишь пронеслось:

Вот и конец.

Глава 8. Искры костра

Настоящее. Неохелановый океан. Море Ёкиттов*. Близ комплекса двенадцати островов Прайора.

Цикл 9796, лье 58

Этой ночью он был поцелован одной из самых нежеланных Богинь Диких Земель, чей призрачный облик все живые существа ждут с содроганием сердца – Смертью.

К пеплу всё это!

Гроза бушевала ни на шутку. Было сложно определить, когда в лицо бил дождь, а когда брызги от вновь разбившейся волны о край лодки. Первые тридцать минут, которые Циндер и Май гребли изо всех сил, были самыми спокойными минутами в их жизни.

К пеплу всё! Вспышки молний освещали штормовое море. Его волны порой бывали высотой до десяти метров и сокрушительной силой мотали лодку из стороны в сторону. К пеплу всё! Циндера никогда не беспокоила морская болезнь, но он уже потерял счёт, сколько раз содержимое его желудка вышло наружу, растворившись в пенящейся пучине.

К пеплу всё! Он держался за внутренние веревки лодки изо всех сил. Но с каждой новой волной его хватка становилась всё слабее и слабее. Вместе с этим, сквозь затуманенные от соли глаза, Циндер пытался следить за тем, чтобы Май не вывалился за борт.

К пеплу!

Йокиттово море яростно хотело забрать путников в свою бездну. Циндер уже давно был готов к тому, чтобы с радостью утонуть в её леденящих объятиях.

“Я так устал… Убей же меня уже скорее!”

Внезапно он заметил, что Май потерял сознание, бессильно повиснув на одной из верёвок. Молодого парня кидало из стороны в сторону, как тряпичную куклу, у которой вот-вот оторвётся одна из рук.

– Чтоб тебя пепел..! – Прокричал Циндер, видя, как постепенно сириянин всё слабее и слабее держался, норовясь выпасть за борт.

Но даже если он и хотел что-то сделать, то не успел. Циндер поднял спутанный взгляд, видя, как на них идёт двенадцатиметровая волна. Он испуганно выдохнул и потерял сознание. Лодка разбилась вдребезги.

Море забрало два тела в свои леденящие объятия.

***

Циндер пришёл в себя от того, что кто-то смотрел прямо на него. Было ощущение, что язык превратился в наждачку и кто-то нещадно обсыпал его сверху солью. Он хотел открыть глаза, но те, как и всё остальное, забились мокрым песком. Беглец начал откашливаться, но мельчайшие песчинки стали лишь царапать его горло и глаза изнутри. Нестерпимо хотелось одного – пить.

– Воды… – Циндер не узнал голос, которым прохрипел это слово. Неужели это был действительно его?

– Сейчас помогу. – Услышал Циндер краем уха.

После этих слов кто-то бережно стал омывать его от песка прохладной водой. Только спустя несколько минут он смог нормально открыть глаза, чтобы увидеть глухую ночь и луну, высоко поднятую в небе.

– Держи, это всё, что есть. – Проговорил Май, подавая Циндеру кокос, наполненный полупрозрачной жидкостью. Мужчина с дикой жаждой приложился к ореху, в один глоток выпив всё, что в нём было.

“Пепел, как же мало…” – с печалью подумал Циндер, ухватив последнюю каплю. Но потом его голову посетила ещё одна мысль, от которой стало не по себе: “А вдруг он тоже хотел?”

– Я… – Немного виновато проговорил мужчина, опустив глаза.

– Всё нормально, я могу долго без воды обходится. – Успокаивающе пожал плечами Май. Циндер заметил, как его путник с небольшой грустью смотрел на пустой кокос.

– Мы выжили? – Удивлённо бросил бывший призрак, не веря в происходящее. В это время Май помогал ему очиститься от остатков песка и водорослей.

– Выжили. Но в следующий раз выбирать способ побега буду я. – На изнемождённом лице молодого парня проглянула слабая улыбка.

Май помог подняться Циндеру, чьи мышцы по всему телу невыносимо болели и ныли от перенапряжения. Он чувствовал себя так, словно несколько циклов подряд бежал без остановки.

Первым, на что Циндер обратил внимание – это воздух. В этом месте он, казалось, был пропитан кислородом настолько сильно, что Циндер наслаждался каждым вдохом, не веря, что он смог сбежать.

“Жаль только, что я не смог забрать с собой Эша… Из-за моего побега ему придётся несладко среди остальных… Хороший же из меня отец!” – подумал про себя мужчина, ощущая, как сердце болезненно сжалось в груди. Но он не мог поступить иначе на данный момент.

Осмотревшись вокруг себя, Циндер понял, что они находятся на одном из небольших островов комплекса Парящих скал. Сейчас была глубокая ночь, но это не мешало видеть их приблизительные очертания. Те застыли в небосклоне и было слышны скрипящие движения. Подняв голову вверх Циндер увидел, что над ними находятся ещё несколько десятков таких же островков и один огромный.

– Никогда бы не поверил, что такое реально… – Прошептал бывший призрак, с детским восторгом разглядывая огромные глыбы. Скалы же зависли в ночном небосводе, словно кто-то невидимой рукой придерживал, чтобы они случайно не рухнули вниз.

– За счёт чего они… Не падают? – Еле слышно спросил Май, точно также завороженно смотря на скалы.

– Благодаря магии Прайора Зефира, вернее, её остаткам, которые дошли до наших лье. Когда-то здесь жили самые первые из Детей Ветра. Их король, чтобы огородить свой народ от холодной войны, поднял всё королевство в воздух. – Воспоминания о сказке, которую Циндеру рассказывала прабабка, сами собой всплыли в голове. Вместе с этой сказкой он вспомнил о тёплом медовом молоке, треске дров, и сахарных трубочках, которые всё его детство окружали каждый лье. – Но с того момента прошло немало времени. Человечество утеряло магию и почти всё, что с ней было связано. Раньше в небе находилось не несколько скал, а целые города. Это место одно из живых напоминаний о том, что когда-то магия в нашем мире была повсеместна.

– А как называлось это место в то время? Ну, сейчас Скалы Прайора в честь короля, а раньше?

– Этерия. – Прошептал Циндер, всё ещё видя перед глазами детство. Тогда он слушал легенду о затонувшем королевстве каждый вечер, отчего она въелась ему в память.

– Наверное, лагерь находится на той большой скале? – Предположил Май, всё ещё не опуская головы. – Но… Как мы туда попадём?

– Дождемся рассвета и тогда решим. В темноте ничего не видно. – Сильно щурившись, ответил ему Циндер, осматривая островок, на который их выбросило море. – В этой части Цереры опасно. Надо развести костёр, чтобы можно было отогнать диких зверей. Создашь огонь? – Спросил призрак у Мая.

Молодой парень долгое время молчал, рассматривая парящие в ночи скалы. Призрак подметил про себя, что при последних словах лицо Мая оцепенело, словно от страха. Циндер решил, что тот его не услышал, и набрал в легкие воздух, чтобы повторить просьбу. Но Май отстраненно заговорил, устремив стеклянный взгляд вдаль:

– Я… Я сейчас не могу... Столько событий, это… Это мешает собраться с силами… – Промямлил огненный парень.

“Странно… Неужели он настолько устал, что не может создать небольшое пламя?” – Подумал про себя Циндер, начав злиться на Мая.

– Хоть небольшой огонёк...

– Нет.

– Мне будет достаточно искры, а дальше я сам…

– Я же сказал, что не могу! – Истошно закричал Май. Призрак заметил, что его глаза заслезились и поэтому решил больше не просить его сделать что-то “магическое”. По крайней мере, несколько часов.

– Первые... Тогда собирай всё, что может гореть с той стороны пляжа, а я с этой, потом разожгу. И чтобы я тебя видел.

– Я не ребенок, чтобы за мной следить. – Обиженно проговорил Май, но всё-таки пошел на поиск веток.

“Пеплов сириянин! Он ведет себя ещё хуже, чем Эш! А ведь тому двенадцать циклов!” – Подумал про себя призрак прежде, чем отправиться на поиски самому.

Остров был не таким большим, как тот, что парил в небе. Циндер в несколько десяток шагов почти обошёл его весь. Мокрый песок неприятно царапал тело. Из-за морской воды ему безумно хотелось пить, поэтому он собрал несколько зелёных кокосов. Он догадался, что часть из них, вместе с ветками, прилетела сюда с других островов. На этом Циндер не заметил никакого деревца. Остров, куда их выбросило, одиноко стоял в океане. Возможно, раньше он был точно также поднят в небо, но магия иссякла и кусок камня рухнул в воду, оставшись на поверхности ёкиттового моря.

“Наверное, под водой находится очень много таких же затонувших островов. Сколько же городов и поселений Богиня Море забрало к себе? И сколько аирэлов находилось в это время на островах, когда они пошли ко дну? Выжили ли они или потонули вместе со всем остальным?”

Собрав горку веток и травы они сложили их в виде небольшой пирамидки. Часть горючего оставили на потом. Циндер искал на острове огнесоздающие камни, поэтому опробовал почти каждый, попавшийся ему на глаза. Наконец, удача улыбнулась ему, и он победно, но сдержанно произнёс:

– Хорошо.

Постучав несколько раз камнями друг о друга, Циндер создал искорки, попавшие на сухую траву. Костёр быстро разгорелся благодаря его поддувам. Он посмотрел на Мая, который пустым взглядом наблюдал за огнем, сев подальше. Его руки немного затряслись и он крепко сжал кулаки, начав качаться взад-вперед. Циндеру показалось, что у сириянина сейчас случится припадок.

“Класс, он ещё и ненормальный… Видно у них с Обсидианом это семейное.” – Подумал Циндер про себя, но вслух сказал:

– Я в море.

– Что, прости? – Эта фраза вывела Мая из оцепенения.

– Песок кожу царапает под одеждой. – В это время он стал снимать с себя липкую рубашку, обнажая бронзовое крепкое тело, исчерченное шрамами. – Тебе тоже стоит. – Циндер заметил, что Май отвернулся, когда тот снял с себя всю одежду, оставшись нагим. Он усмехнулся.

– Обойдусь. Мне хватило сегодня воды.

Повесив вещи около костра, Циндер быстро вернулся в объятия моря. В этот раз оно было куда доброжелательнее и теплее. Теперь морю не хотелось его убить, а лишь освежить и смыть с тела противные песчинки. Мужчина быстро нырнул под воду, наслаждаясь её теплом. В это мгновение Циндер позволил себе забыть обо всех проблемах. Забыть о Багдесте. О Призраках. О смертельной опасности. В этот момент Циндер полностью отдал свое тело и мысли лишь Богине Моря, чтобы она помогла привести их в порядок. Но долго быть в Йокиттовых водах он не мог, и поэтому быстро, но с неохотой вернулся на сушу.

“Не сбежал, хотя была возможность. Что же с тобой не так, Май?”

Зачесав тёмные волосы назад, Циндер отжал их от лишней воды и встал поближе к костру. Май посмотрел ему в глаза:

– Почему ты решил мне помочь? – Сириянин вглядывался в его лицо.

– Разве это имеет значение? – Ответил ему Циндер, не поднимая глаз от огня.

– Ну, ты ведь Призрак и служишь…

– Служил. – Грубо оборвал Циндер, не понимая, на кого он злится сейчас больше. Какая разница этому сирияну, кто и зачем его спас? Разве для него вообще имеет значение хоть кто-то, кроме него самого?

– Возможно и служил, но откуда мне знать точно? – Словно не замечая нервозность собеседника, продолжил Май. – Может это всё какая-то уловка? Ты должен быть на стороне Обсидиана, а не помогать мятежникам и тем более спасать меня. Как я могу доверять тебе, если не буду уверен в том, что это не… Не знаю, не ловушка? – Циндер был не уверен, но ему показалось, что в голосе у Мая печаль. И с какой стати ей там быть!?

– Мне не нужно твоё доверие. – С безразличием проговорил Циндер. Он скрестил руки и прикрыл глаза, наслаждаясь обжигающим теплом костра. – Я делаю, что нужно. У нас с тобой пути разные. Я отведу тебя в лагерь, а дальше, посмотрим. – Циндер пожал плечами, разминая их. После этого он приоткрыл один глаз, взглянув на Мая. – Поэтому твоё доверие, как и тебе моё, не нужно. Это ясно? Необходимо пережить друг друга до рассвета, а дальше каждый из нас пойдет своей дорогой. – Циндер надеялся на то, что его слова прозвучали как можно более безразлично и сухо. Он чувствовал на себе неотрывный взгляд Мая, чьи эмоции на лице было невозможно прочитать, но он молчал. Долго молчал. Циндер присел на корточки, подставив руки огню и задумался.

«Пережить друг друга до рассвета… А дальше я буду думать, как вызволить Эша… А что делать, когда я его вытащу? Найти лошадей? Лодки? А куда потом отправиться? На Север или за Археланово Море? А вдруг ничего не получится? Нужно сначала пережить эту ночь…»

– Спасибо. – Внезапно подал голос Май.

– За что? – Циндер поднял на него глаза, полные недоумения.

– За честность. – Его губы тронула слабая улыбка. Циндер в этот момент внимательно осмотрел его лицо под светом огня. Короткие тёмные волосы, корни которых были цвета крови. Темные круги под глазами. Шрам, пересекающий бровь и часть левого глаза. И аметистовые, сияющие в темноте глаза. Что-то незримое между ним и Обсидианом было общее. Циндер ответил ему на улыбку.

– Не за что.

После этого они молчали некоторое время. Циндер задумался, прокручивая события последних нескольких лье.

«Откуда эта мерзкая ведьма могла знать обо мне? Или она на самом деле не знала, а просто пыталась меня запугать, чтобы я сам раскололся? Вот же пепел, что же Хемлок и её сестры сделают с Эшем? Уверен, у меня не получилось их обмануть, что он для меня ничего не значит… Но если Хемлок, Эмбер или Грентель его хоть пальцем тронут, я обещаю, они пожалеют, что когда-то явились на этот свет!»

– У тебя есть семья? – Вновь заговорил первым Май. Он все также сидел от огня как можно дальше, сжимая трясущиеся руки в кулаки.

– Какая разница?

– Просто спросил. – Пожал плечами Май. – Интересно было бы о тебе хоть что-то узнать. Все-таки, вместе сбежали, пережили лодкокрушение.

Циндер долго молчал. За это время он даже успел обратно одеться в высохшую одежду и устроится поудобнее у костра. И только после этого ответил:

– Нет.

– Что нет? – Похоже, за это время Май уже и забыл свой вопрос. Циндер злобно вздохнул и сказал.

– Нет семьи.

– Что с ней случилось?

– А вот это тебя точно не касается, сириянин. – Последнее слово Циндер постарался особенно выделить и произнести, как оскорбление. Ведь жители именно этой расы всегда отравляли его жизнь.

– Хотелось бы просто уточнить: тебе не нравлюсь именно я или все окружающие? – Спросил он у Циндера. Но тот в ответ лишь поднял колкий взгляд и Май всё понял. А потом сказал так тихо, что Циндер еле-еле услышал эти слова. – Я тебя понимаю.

***

Ночная смена только-только началась, а Тоуи уже тянуло закрыть глаза и сладко заснуть. Он хотел присесть на землю, но понимал, что если сядет, то потом захочет прилечь, а потом уже и уснёт.

– Нена-а-авижу ночное дежурство! – зевая, пожаловался он своей напарнице по смене – Тирше, которая к тому же была старшей сестрой. – Вот на кухне работать – это да! А тут спло.. спло.. Сплошное мучение! – Наконец проговорил он, одержав временную победу в схватке с сонливостью.

Тирша привыкла к вечным жалобам Тоуи, поэтому не отвечала ему, стараясь сдерживать заразительные зевки брата. Держа в руках оружие, она подошла к краю скалы и стала рассматривать острова. Внезапно взгляд Тирши зацепился за огненного светлячка на водном острове.

– Эй, Тоу, иди сюда! – Когда парень подошёл к ней, она кивнула в сторону разгоревшегося пламени и двух силуэтов, мерцающих вокруг него. – Видишь?

– Кажется, у нас го-го-гости… Нужно сообщить Ноту. – Потерев глаза, проговорил младший брат. Тирша кивнула.

***

Языки пламени взвивались вверх, улетая в небо в виде небольших отблесков. Постепенно мерцающие искры гасли, оставляя правление в небе звёздам и Луне. Тишину, не считая поскрипывания скал, нарушал лишь треск догорающих веток в костре. Долгое время напарники по побегу молчали, смотря на мерцающий свет огня. Циндер держал в руке найденный ранее кокос, иногда прикладывая его к губам, чтобы утолить жажду. Каждый сейчас думал о своём.

“Интересно, что там сейчас творится на корабле? Заметили ли наше исчезновение? Не должны. Сколько же у меня есть времени? Лье? Или несколько часов? А у Эша, прежде чем его решат казнить? Будут ли его перед этим мучить? Пепел… Надо было его взять с собой… Но я не мог так рисковать им… Что, если бы…”

– Несмотря на то, что он ведёт себя как полный мерзавец, но Обсидиан прав. Всегда был прав. И не только он... – Очень тихо проговорил и неожиданно заговорил Май.

– Что? – Поднял обескураженный взгляд Циндер.

– Да просто, мысли вслух… – Горько усмехнулся Май, пряча лицо в ладонях. – Знаешь, мне кажется, я согласен с Обсидианом. – Снова заговорил Май. – Ты наверное думаешь, что я не знаю этого? Я трус. Всегда им был и всегда буду. Я уже привык к презрению, с которым ты смотришь на меня. Все так смотрят. – С каждым новым словом Циндер удивлялся всё больше и больше.

“Что нашло на этого сириянина? То убегает всю жизнь, то бежит спасать. То молчит часами, то начинает говорить безостановочно. Май, у тебя точно нет раздвоения личности?” – Думал про себя Циндер, но вслух ничего говорил. Ему было не до того, чтобы решать проблемы этого парня:“Своих хватает. Тем более, он и сам с собой нормально поговорить может”.

– Я постоянно думаю о том лье, когда все начали считать меня… Избранным? Истинным цветком? Когда он убил её… Последнюю из Тейтарийцев. – Продолжал Май как ни в чем не бывало. В его аметистовых глазах отражалось пламя, словно они состояли из стекла.

– Ты об Амалии? – Предположил Циндер, но тут же укусил себя за язык и скривился, словно съел десяток лимонов. Ему запретили произносить её имя при Мае.

– Откуда ты знаешь, как её звали? – Май обернулся. В его глазах смешались животный ужас, непонимание и непрошенные слёзы.

– Я… – Циндер был рад, что сейчас было темно и костер не освещал его лица. Иначе Май бы заметил, как лицо покрылось испариной и багровыми пятнами. – Слышал тогда, как ты выкрикивал её имя. Во время Пепелища.

Май заплакал. Сначала это было едва заметно. Но постепенно слёзы начали рекой течь по его лицу, отчего Май не успевал их вытирать. Огненный маг перестал стараться утереть стремительный поток слез, поэтому обнял себя за колени, спрятав лицо.

Циндер ощутил себя настолько неуютно, насколько это возможно. Он даже предположить не мог, что Май за все эти пять циклов так и не смог справиться с потерей. Сам-то он легко перенес гибель своей семьи, ведь в тот момент его сердце уже было занято Ночью.

– Мой мир рухнул в один миг, а все видели во мне лишь избранного. Но мне было настолько страшно и больно… – Подняв голову, прошептал Май столь тихо, что Циндеру пришлось прислушиваться.

– Я тоже хорошо помню Пепелище. – Циндер придвинулся к нему чуть-чуть ближе. Он не умел поддерживать. Практики на корабле у него в этом деле не было совсем. Но он постарался говорить с Маем как можно мягче. – Ты уничтожил весь город и его жителей буквально по щелчку. Это тогда сильно ужаснуло Призраков. И не только их. Обсидиан тоже был напуган, но не так явно. – Он заметил, что Май чуть-чуть успокоился, прислушиваясь к его словам, поэтому решил продолжить. – Никто и никогда не видел силу Первоэлемента. Магию Дикого Огня. Силу Драконов, что исчезли вместе с ней. Как думаешь, когда последний раз её использовали? Почти десять тысяч циллениев назад. – Каждое слово Циндер проговаривал с нажимом, чтобы до Мая дошла его собственная значимость в тот лье. – Эта сила также древна, как и наш мир. Как и драконы, которые существовали когда-то и шли бок о бок с народом огня. Как и сами Первые. И когда ты, неизвестный всем парень выплеснул её, уничтожив тем самым целый город… У многих тогда появилась надежда на то, что ты – нечто большее. Ты тот, кто исполнит пророчество. – Последние произнесённые слова Циндер говорил скорее не Маю, а сам себе. Чем больше он об этом думал, тем сильнее убеждался, что ещё не всё потеряно.

– Да уж.. – Май запрокинул голову, усмехаясь. Нос был всё ещё забит из-за недавних слёз, поэтому говорил глухо. Но хотя бы он успокоился. – От этой силы в моей жизни одни лишь проблемы. Даже тогда, когда они хотели мне просто помочь я их чуть не сжёг, понимаешь?

– Вообще-то сжег. – Добавил Циндер. – Все, кто находился в тот момент в Риванте, погиб либо сразу, либо через несколько лье.

Май посмотрел на Циндера с таким выражением, отчего тот подумал, что лицо мага перекосило и онемело одновременно.

– Тебе когда-нибудь говорили о том, что ты прекрасный собеседник?

“А тебе о том, что ты только и делаешь, что жалеешь себя? Или о том, что у тебя биполярное расстройство? Или о том, что ты пять пепловых циклов прятался и сокрушался над своей несчастной судьбой в то время, пока умирали миллионы!?” – Циндер хотел это прокричать Маю прямо в лицо и хорошенько дать ему несколько раз в нос за всё, что тот сделал и не сделал. Чего он ждал от него? Жалости? Слов поддержки? Понимания? Ни того ни другого Циндер не собирался испытывать по отношению к этому трусливому мерзавцу.

Какое-то время Май молчал, но потом снова продолжил:

– Сожжение целого города с его жителями. Убийство тех, кто хотел мне помочь. И ведь это всё лишь малая часть… Так что, можно ещё поспорить, кто из нас с Обсидианом большее чудовище. – Сиреневые глаза вновь обратились к мерцающему пламени костра. – Я так боюсь... Боюсь прийти в лагерь. Там все надеются на меня, ждут чего-то, на что я просто не способен. Мне страшно, что я не справлюсь со всей этой ответственностью, которая появится из-за присоединения к мятежникам. Может мне стоит сбежать за пределы Цереры? Это ведь лучше, чем кому-то специально навредить… Это будет меньшее зло.

“Только не это! Не хватало, чтобы ещё увязался за мной!” – Испугался Циндер, и поэтому, посчитав внутри себя до пяти, заговорил вслух спокойно-воодушевляюще:

– Принимать свои страхи и недостатки – это показатель сильной личности. – Циндер задался целью вдохновить Мая, чтобы тот даже не думал о побеге. Хватит уже, пять циклов прожил в бегах. Да и он не хотел видеть этого сириянина дольше, чем одну ночь. – Немногие способны на это. Как и на принятие ноши, что на тебя возложила сила Первоэлемента. До того, как стать Призраком, я всегда пользовался правилом: “Ты в праве распоряжаться своей жизнью ровно до тех пор, пока от этого не страдают другие”. А от твоего побега пострадают миллионы. Знаю, для тебя это был сильный удар: несколько сотен жизней унёс тот пожар. Но нужно двигаться дальше. Больше душ погибло от того, что их не было кому защитить. Я не могу сказать, что ты чудовище, но как по мне, безразличие, хоть и меньшее, но это зло. Если Боги наградили тебя силой, значит ты способен ею управлять.

После этих слов в глазах Мая загорелся недобрый огонёк. Аметистовый взгляд, сияющий до этого всполохами костра, померк. Он нахмурился, отчего шрам, пересекающий бровь и глаз, скукожил лицо. Циндер испугался этой резкой смены настроения.

– А если я не хочу этого!? – Прокричал Май. – И почему это ты мне говоришь, что я должен делать, а что нет? Кто ты такой вообще? Призрак, который до этого убивал людей пачками! – Маг вскочил на ноги, размахивая руками и брызжа слюной. Циндер также поднялся, готовясь к тому, что Май на него может вот-вот накинуться.

– Успокойся. – Предостерег Циндер, приподняв руки. Его зеленые глаза постоянно обращались к костру, чьё тепло уже перестало быть приятным.

– Ни за что! – Закричал на него с новой силой Май. Костер в этот момент начал мерцать, разгораясь сильнее. – Ты до этого точно также ничего не делал, как и я, а теперь в тебе вдруг проснулась совесть и ты решил спасать людей? Да ещё и меня отчитываешь за то, что я никому не помог! Я не обязан, ясно!? – В его глазах снова появились слёзы. – Мне никто не помог, когда я ночами снова и снова видел смерть матери от рук Обсидиана!

– Май, послушай…

– Никто и не помог, когда из-за него же меня в детстве выкинуло через портал в забытую Первыми Пустошь к бандитам, которые продали меня в рабство по цене тушки кролика!

– Май… Огонь… – Циндер пятился всё дальше к воде, попеременно глядя то на обезумевшего Мая, то на всполохи пламени, лижущие расплавленные камни. По телу струился пот.

– И после этого ты хочешь, чтобы я помогал другим? С чего? С чего, я спрашиваю!? – Костер разгорелся настолько, что песок под ногами начал плавиться, превращаясь в стекло. Раскалённый воздух обжигал кожу и лёгкие, отчего Циндеру стало трудно дышать.

“Ещё немного и он и меня превратит в расплавленную жижу… Вот теперь я точно уверен, что у него проблемы с головой… Так… Думай… Думай… Что его может успокоить? Что может успокоить озверевшего психопата?”

– Май, обернись.

Циндер не мог придумать ничего лучше. Но тут Май его послушал, медленно посмотрев вокруг себя. Его глаза округлились, вернув былой аметистовый оттенок.

– Нет… – Прошептал сириянин. Лицо Мая искривилось от ужаса и омерзения, когда увидел, что он сотворил. В этот же момент, пламя костра утихло почти полностью, оставшись слабо мерцать на углях.

Циндер облегченно выдохнул, но из воды выходить не спешил. Слишком уж был раскалённым воздух.

– Первые… Я чуть не убил тебя… Чуть не уничтожил вместе с этим островом… – Обреченно заговорил Май, с ужасом оглядываясь по сторонам. После этих слов он потряс головой, словно пытался избавиться от навязчивых мыслей. – Прости, если обидел… Я плохо помню, что говорю в такие моменты. Я… – Он прикусил губу, посмотрев в сторону Циндера, но избегая его прямого взгляда. – Надеюсь теперь ты понимаешь, что я опасен?

– Да, тебе нужна помощь. – Согласился с ним Циндер, старательно сдерживая себя, чтобы не покрутить пальцем у виска. – Извини за вопрос, но часто у тебя… Такое?

– Ты имеешь ввиду вспышки гнева и желание всё сжечь? – Ухмыльнувшись, заметил Май. – В последнее время всё чаще. Не знаю, с чем это связано. – При последних словах сириянин опустил взгляд и Циндер предположил, что Май всё-таки догадывается, с чем, но не хочет говорить.

Спустя, наверное, полчаса нахождения в воде, Циндер всё-таки вышел на сушу. Он долго не решался подойти к Маю, который одиноко сидел на камне у кромки берега, опустив ноги в морскую пену и смотря на небо. Переборов самого себя, Циндер всё-таки подошёл и сел рядом, готовясь в любой момент вернуться в воду. Но, кажется Мая успокаивал звук волн. В небе летали жемчужные ласточки, которые строили свои гнезда на парящих скалах. Циндер наблюдал за белыми бликами птиц, слушая их звучные перекликания. Соленый воздух с привкусом водорослей оставался на кончике мелкими песчинками, отчего вновь захотелось пить. Циндер сглотнул, борясь с этим желанием.

– Светает. – Заметил Май, кивнув в сторону горизонта. Ультрамариновые цвета ночи стали постепенно окрашиваться золотыми линиями.

– Ага.

Из-за плеска воды Циндер не заметил свистящий звук. Что-то острое вонзилось в шею и весь мир закружился перед глазами. А потом его накрыла тьма.

***

Благодаря Ноту, Тирша и Тоуи могли незамеченно переместится поближе к нарушителям. Опустив с помощью лёгкого порыва ветра на нижний ярус, сам же Нот остался наверху, наблюдая за происходящим. Разглядывая “гостей” в прицел, молодая девушка подметила:

– Ага, чернявый и с ним ещё кто-то, со спины не видно... Их только двое, так что справимся быстро. – Она положила палец на курок. В пистолет с глушителем были вставлены ампулы с быстродействующим снотворным. Девушка нажала, и дротик бесшумно достиг своей цели, Тоуи не дожидаясь приказа, точно также выстрелил по второй жертве.

– Может чернявого добьем? – Произнёс недовольно Тоуи, сплюнув в сторону Циндера. – Зачем он нам, не понимаю. У меня как раз осталась ещё одна ампула, чтобы его убить. – Он направил на него ружьё, готовый было выстрелить, как рука девушки выбила оружие из рук юноши.

– У нас был приказ вырубить, а не убить. Тебе ясно? – Произнесла недовольно Тирша. Хотя она бы точно также с радостью всадила и не одну пулю в голову Тени. Если бы ей дали нож, то она нанесла бы как минимум 28 ударов, чтобы превратить его тело в кровоточащую губку. – Нот запретил убивать и сказал, что решит в лагере, что с ними делать… Давай пока свяжем их, чтобы было удобнее перенести наверх.

Тоуи подошёл к молодому парню. Он ногой подвинул его лицу и вскрикнул:

– Это он… Это… Это…

– Да-да, и без тебя вижу, – раздраженно произнесла девушка, быстро осматриваясь и проверяя, нет ли ещё кого в округе. – Интересный у нас с тобой улов, может даже двойную похлебку дадут за такое. – После этих слов они стали связывать обездвиженные тела. Когда дело было сделано, Тоуи свистнул Ноту, наблюдающими за происходящим сверху и порыв ветра быстро поднял мятежников и нарушителей ввысь, в лагерь Астреи.

Глава 9. Руины златокрылых

Настоящее. Континент Блоссомил. Лагерь Астрея,

Цикл 9796, лье 58.

Когда же двое охранников поднялись вверх, был виден путь с отключенным светом, а это означало одно: им придётся на себе тащить нарушителей в самое дальнее здание лагеря. Подумав о том, что нести на руках их будет слишком тяжело, они решили волочить два обездвиженных тела по земле.

Охранники старались проходить среди тех мест, где жители лагеря спали крепким сном, чтобы не вызвать преждевременных вопросов. В тех районах отключили питание, чтобы никто не заметил передвижений.

– Ух, ну и тяжелый этот призрак! – проворчал Тоуи, смахивая капельки пота.

Девушка, которая также с трудом тащила по земле огненного парня, сквозь зубы ответила:

– Ты чего разнылся, как тряпка!?А ну-ка замолчи и тащи дальше! И вообще, сказано же молча их доставить и дальше идти на пост. Чем больше ты тратишь энергии на болтовню, тем тяжелее он будет казаться. – После этих слов оба мятежника, больше не говоря ни единого слова, продолжили тащить непрошенных гостей до самой риги.

***

В нос ударил очень яркий запах дождя. Май открыл глаза, скривившись и чувствуя, как всё тело болит. Он был весь в отметинах от травы и грязи, как будто его волокли по земле, словно мешок. Лицо также нестерпимо болело.

“Отличное начало” – подумал про себя парень, окидывая взглядом окружение. Май охнул от красоты. Перед ним простиралось место, словно заброшенный артефакт из времён, когда Первые Боги пришли в этот мир. Дыхание древнего города Этерии пронизывало каждый камень и уголок этого места.

Вдалеке возвышались белоснежные мраморные колонны, часть из которых сломалась за многие этерналии, превратившись в пыль. Под их ногами простирался разбитый каменный пол, покрытый белоснежной пылью и сухой травой.

Раньше этот зал служил святилищем для аирэлов – существ, о которых говорили как о владыках небес. Их присутствие ощущалось в каждом укромном уголке, словно грозовое дыхание, наполняя воздух запахом дождя и молний.

В центре зала, на алтаре, пылали свечи, бросая мягкие тени на стены, где этерналлии назад восседали крылатые правители. Свет и тень переплетались, создавая впечатление двойственности, как и сама природа аирэлов.

Было видно, что в этом месте многие циллении не ступала нога человека, да и любого живого существа: разве кто-то способен забраться на такую высоту?

Осмотревшись, Май заметил, как на каменном полу, заваленном сухой травой, лежал Циндер.

– Ну что, спящие красавицы, обе проснулись? – Проговорил чей-то насмешливый мужской голос. Май его описал бы так: глубокий, бархатистый, кошачий.

Май взглянул туда, откуда раздался вопрос и увидел, что в небольшом, полуразрушенном здании, созданном из белого мрамора, находилось несколько церрерийцев. Сначала, взгляд аметистовых глаз задержался на знакомом лице – хорошо слаженной девушке с бурыми волосами, собранными в хвост. Острые черты лица Арианны выражали явное недовольство. Рядом с ней стоял невысокий мужчина с тёмно-зелёной кожей. Его руки были сложены за спину. Он же смотрел на гостей задумчиво, от чего морщин на его лице становилось гораздо больше, чем было на самом деле.

– Вот знаете, меня всегда удивляло, как непредсказуема жизнь. Полуночник, цель которой убить Избранного, – проговорил стоящий к нему ближе всех молодой парень, неприятно усмехнувшись на последнем слове. – И сам Избранный, решили объединится и сбежать. И не просто куда-то, а прямиком к нам. Потрясающе! – Он медленно ходил туда-сюда.

Май почувствовал странное ощущение внутри себя, точно такое же, какое было у него с Геей. Словно тот, кто сейчас стоял перед ним, был очень знакомым, чем-то своим. Это ощущение возникло внезапно, как вспышка молнии, удар током, прошедший от головы до кончиков пальцев. Солёный запах океана, смешанный с морским бризом, казалось, попал на кончик языка. И снова перед глазами пронеслись картинки:

Край Диары Хель, медленно прячущийся за горизонт. Разрастающиеся сгустки тьмы, которые всё больше и больше отравляют землю, воду, небеса… Потомки, сломленные проклятием первоначал… И Дитя… Дитя,

Когда Май вышел из оцепенения, то вздрогнул: неизвестный парень сидел прямо перед ним на корточках, внимательно рассматривая его. Он имел лохматые серебристые волосы, худое телосложение и правильные черты лица, словно кто-то выточил их из камня. Кожа парня была несколько темнее, чем у Мая, от чего его ярко-голубые глаза, казалось, светились.

– Ну, приветик, Май. – Он улыбнулся, хотя, это больше было похоже на оскал. – Я очень долго ждал нашей встречи… Интересное у нас с тобой знакомство получилось, что скажешь? – Он усмехнулся, немного наклонив голову. Май внимательно его рассматривал. Незнакомец, заметив недоверчивый взгляд, прошептал, – не волнуйся, скоро ты всё узнаешь, избранный.

Сделав неприятный акцент на последнем слове, парень с серебристыми волосами рассмеялся и встал, направившись в сторону других собравшихся.

– Ну что, друзья, ваши предложения? Я за фоумонт обоих. Кто за?

Анна, стоящая до этого неподвижно, быстро подошла к говорящему до этого парню и начала с ним оживлённо спорить. До Мая доходили обрывки фраз:

– Ты что творишь!? – Злобно прошипела ему девушка. – ...Так нельзя!

– Кто сказал? Он нам не нужен, – пожал плечами молодой парень. – Без него неплохо жили.

– Мы выживали! – Чуть не прокричала она. – ...Если тебе скучно, можешь немного помучить полуночника.

– Ага… Они оба полетят отсюда, ясно?... Да мне плевать, что он со мной потом сделает, этот припеплыш не будет здесь прятаться!

Май не мог понять, чем же он так не понравился этому странному парню, хотя и не сильно его это волновало. Больше его беспокоили слова о том, что его ждали.

Очнувшись спустя несколько минут их спора, Циндер прохрипел:

– Если хотите убить меня, то давайте без своих заготовленных речей о великом, а то я уже устал от всего этого.

– Закрой свой поганый рот, полуночник! – Прошипела Анна.

После её слов тело Циндера подхватил сильный порыв ветра, от чего оно взлетело в воздух и с силой ударилось об стену. Стены храма затрещали, намереваясь сломаться от ещё одного удара, словно карточный домик.

– Советую молчать, пока мы решаем твою судьбу, чернь. – Проговорил громовым голосом парнем с серебристыми волосами, чьи глаза засияли белым цветом. Не было ни единого намека на кошачью интонацию, лишь усиленный в несколько раз рык, словно раскат грома в небе. Его рука в этот момент была поднята, а значит именно он создал воздушный поток. Острые черты Нота исказились от гнева. После этого к их спору с Анной присоединился тёмно-зелёный мужчина. Он также, как и парень с серебристыми волосами, считал, что огненного парня можно спасти, так как не хватает рабочих рук. Но и призрака тоже.

– О Первые… Вот кто о чём, а ты вечно о работе говоришь! – Закатил глаза Нот, громко вздохнув.

– Он хотя бы об остальных думает, а не только о себе! – Накинулась на него девушка с грозным видом, защищая старика.

– Да неужели, если бы все так думали о себе, как я, этого лагеря уже не было бы!

Но внезапно их голоса замолкли и все они повернули головы в одну сторону. Май обернулся, чтобы посмотреть, в чём причина. У порога стояла невысокая, молодая девушка с повязкой на глазах из мерцающих листьев.

– Нот, я очень-очень зла на тебя. – Проговорила она тоненьким голоском, от чего угрожающие слова выглядели, как умоляющие. – Почему я узнаю об этом собрании не от тебя, а от Тоуи? – Эхо было слышно по всему зданию. Май думал, что никогда уже не услышит этого мелодичного голоса, похожего на звон колокольчиков. Гея поравнялась с парнем с серебристыми волосами, гневно смотря на него снизу вверх. – Арианна, а почему ты от меня это скрыла? – Буроволосая девушка виновато отвернулась, смотря на потолок.

– Уже неважно, мы всё решили. – После некоторого неловкого молчания проговорил Нот, скрестив руки на груди. – Завтра на рассвете призрак подлежит фоумонту. А этот, – он махнул в сторону Мая, – будет работать вместе с остальными на добыче. Так что всё, расходимся, всем споки-ноки! – Он развернулся, чтобы уйти.

– Стоять. – Резко сказала Гея, после чего из земли в области ног Нота вырос плющ, крепко схвативший его за ногу. – Прекрати вести себя как ребёнок и выслушай меня.

– Гея! Мы договорились с тобой о силе… – Проворчал парень, нахохлившись и скрестив руки, взглядом указывая на появившееся из ниоткуда растение.

Девушка опустила руку и плющ исчез таким же магическим образом, как и появился. Май смотрел на девушку с восторгом и удивлением, которая словно не обращала на него внимания.

“Они такие же как и я?” – Подумал он про себя, метаясь взглядом между Нотом и Геей. Раньше огненный парень никогда не видел тех, кто использовал магию, не считая Обсидиана и Амалии.

Девушка с персиковыми волосами повернула голову в сторону Циндера. Золотые листья, прикрывающие глаза, мерцали от блеклого света ламп. Уже в какой раз Май был уверен, что она прекрасно всё видит, но почему-то носит повязку. Гея мягко подплыла к тени, протянув к нему руки, словно для объятий.

– Ах… – Воскликнула она, немного улыбнувшись. – Нет, ему нельзя умирать. У него сильная энергия, в ней нет намеренного зла. Лишь действие полуночного морока. – Её руки мягко, не касаясь его тела, шли по воздуху, отходя на пару сантиметров от кожи. Циндер смотрел на неё со смешанными чувствами. Словно он был удивлён и напуган, но в то же время, был готов к тому, что происходит вокруг него. – Я чувствую в нём только разочарование и боль. – Её маленькие руки коснулись его груди на уровне сердца. Ощущая его быстрое биение, девушка с улыбкой произнесла. – Каждый из нас достоин второго шанса. Внутри каждого из нас есть Эфир.

– Ммм… Цитируешь Цереру… – Промычал Нот, наблюдая за происходящим со скукой. – Надеюсь, что ты шутишь, потому что он тебе завтра же перережет горло, а под вечер у нас уже будет армия теней во главе с Обсидианом. Ты этого хочешь для всех нас? – Проговорил недовольно Нот, указывая рукой на Циндера. – Я не собираюсь жертвовать сотнями церрерийцев ради одного прожжёного! – Но Гея, кажется, вообще не обращала на него внимания, словно на капризного ребенка, что разозлило парня ещё больше. – Ариана, скажи ей уже, а то меня ведь никто никогда не слушает.

Буроволосая, выйдя из виноватого шока, теперь же заняла боевую позицию. Она была согласна с Нотом, поэтому резко начала:

– Гея, по-моему, это уже перебор. Не пытайся увидеть свет там, где его нет. Он стольких невинных убил не моргнув и глазом, а теперь решил ступить на мирный путь? Да кто вообще в такое поверит!? – Девушка старалась говорить как можно мягче, но агрессивные нотки всё-таки проскальзывали в её интонации. – Ты только посмотри на него, по глазам ведь видно…Ну то есть... – Но потом девушка посмотрела в зелёные глаза призрака, которые не сияли светом, что означало лишь одно: он уже долгое время не питался привычным для теней способом. Гея немного усмехнулась.

Молодая девушка, которая всё ещё держала руку на груди тени, решила плавно её убрать. Она повернула голову в сторону Арианы, проговорив звонким голосом:

– Думаю, ты и сама заметила, что он не такой, как остальные призраки. И вы прекрасно знаете, что полуночный морок силён и вызывает помрачение сознания. Да и в отличии от вас, я полагаюсь не на внешность, а на душевные качества. – Гея привстала, и держа руки в замке, продолжила. – Он пришел к нам не для того, чтобы сеять смерть, а спасти от неё. А тебе Нот, если будет так проще, то я готова дать слово, скрепив его печатью фемиды.

Ариана в этот момент шикнула на свою подругу, а немолодой мужчина, стоящий чуть поодаль, охнул. Нот, оценив ситуацию, настороженно посмотрел на Циндера.

– Гемельерис, ты прекрасно знаешь, что я не пойду на это. – Неожиданно серьёзно ответил ей Нот, в его глазах можно было заметить беспокойство. – Только скажи мне: неужели он стоит того, чтобы идти на такое? Чтобы мы могли довериться ему и подвергнуть опасности всех остальных? – Персиковолосая девушка молча кивнула, что-то шепча лишь одними губами. Май не услышал того, что она сказала, но по лицу Нота словно прошлась судорога. Он сделал глубокий вздох, после чего устало коснулся длинными пальцами переносицы. – Хорошо, Гея, я соглашусь на это, но только ради тебя. – Устало проговорил парень с серебристыми волосами.

– Нот. – Любовно проговорила девушка, мягко улыбнувшись. – Спасибо.

– Не благодари, ведь с ним может случиться что угодно. Надеюсь ты понимаешь, что если хоть кто-то узнает, кто он на самом деле, то его убьют не спрашивая нашего совета или решения. И вот тут уже я никак не смогу повлиять на это. – Молодой парень развёл руками. – Да и вряд ли захочу.

– Вообще-то, я ещё здесь. – Прохрипел шершавым, словно галька, голосом Циндер.

Нот повернулся, недовольно взглянув на тень, как будто не замечал раньше его присутствия. Он помолчал некоторое время, обдумывая, какую грубость ему сказать, но решил быть более-менее добрым:

– А за тобой, полуночник, я буду следить. И если хоть раз замечу что-то, что мне не понравится, то ты полетишь со скалы, и я лично прослежу за тем, чтобы это был твой последний полёт.

– Не волнуйся, не заметишь… – Прошипел Циндер ухмыляясь, смотря на него не поврежденным глазом.

Нот скривился от наглости тени и закусил щеку с внутренней стороны. Внутри кипела злоба, но он сделал несколько раз глубокий вдох, прежде чем его отпустило. Лучший способ реагировать на призрака – это делать вид, словно его не существовало. И осуществление своего плана пепельноволосый решил начать прямо сейчас.

Внезапно раздался какой-то звук, похожий на звучание скрипки и рука молодого парня засветилась. На лице Нота и Геи было видно возбуждение. Отойдя от остальных, он посмотрел на кисть, покрытую быстро меняющимися символами.

– Уйди, уйди, уйди… – Нервно проговорил Нот шепотом, когда из руки хотела появится голограмма. Он стал быстро нажимать пальцами по коже символы стали меняться ещё быстрее, напоминая иногда то цифры, то неизвестный язык. Выдохнув, он развернулся к остальным с довольным лицом, как будто вся его злоба растворилась в один миг:

– Так, скоро наступит рассвет, – он быстро говорил это мужчине, не переставая печатать на руке, – я отдал распоряжение, чтобы этих двух поселили пока что от остальных в отдельный дом, к ним подставить охрану и выдать нашу одежду, ты должен проследить за всем этим. Да, Гэб, призраку тоже, не будет же он тут в своём ходить. – С нескрываемым раздражением проговорил он. Его голос вновь приобрёл звук, похожий на мурчание кота. – Далее, сначала завтрак, потом познакомим остальных с ними, необходимо провести быструю экскурсию, сам выбери, кто это делать будет, и потом уже будем думать на счёт их работы. – Лицо Нота резко замерло, лишь голубые глаза замерцали. Ступор молодого человека продлился недолго, после чего он вновь быстро заговорил. – Так, ну, вроде всё. А, точно, совсем забыл... – Он обратился к огненному парню и тени. – Я Нот, это Гэб, Гея и Ариана. Будут вопросы, проблемы или что-то важное – зовите нас. Как к вам обращаться?

Мая очень сильно удивляла такая быстрая смена настроения Нота. И ещё парня удивляло то, что лишь его и Геи слово влияло на чью-то судьбу:

“Значит, они тут главные? Но погодите… Арианна и Гея говорили, что ищут лагерь… Значит они лгали мне?”

Смотря некоторое время на них всех, огненный парень так и не решился подать голоса, поэтому говорить начала бывшая тень:

– Циндер, а это Май.

– Угу. Советую сменить имя, хотя бы немного, до утра есть время. Твоё сразу же выдаст в тебе тень, а нам этого не надо. Хотя, я конечно не против, но иначе Гея голову откусит. – Нот перекинулся взглядом с Арианной, на лице которой была усмешка. – Ну всё, я вам всё рассказал, мне пора бежать, всем пока-пока! – Парень с серебристыми волосами проговорил это и быстро покинул полуразрушенное здание.

Мая вместе с Циндером поместили, как и сказал Нот, в отдельный ото всех дом, который находился около самого края парящей скалы. Как только они вошли внутрь, то сразу же заметили, как за окном встало несколько недовольно бурчащих охранников.

– Видимо, боится, что сбежим. – проговорил Май, кинув взгляд в их сторону.

– Шутишь? – Усмехнулся Циндер, словно его это всё забавляло и не его судьба решалась несколько минут назад. – Не-не, Нот знает, что мы никогда не уйдем, потому что некуда. – Потом он тоже взглянул на церрерийцев, стоящих у двери и широко улыбнулся. – Скорее не хочет, чтобы мы зарезали других. Или они нас. – Вновь усмехнулся шершавым голосом Циндер, с хорошим настроением слушая недовольное ворчание сторожил.

Глава 10. По следам звезд и камней

Ведьмы или ведьмаки – мужчины или женщины, практикующие оккультную магию и гадания. Это слово пришло в королевство из-за Диких Земель. Чаще всего ведьмы практикуют гадания – таро, шелма и инфериус. Таро – вид гаданий на картах с картинками. Шелма – гадание на внутренностях убитых животных. И инфериус – видение будущего посредством искусственного сна. Каждый из видов гаданий требует огромных знаний в разных сферах жизни: анатомии, математике, психологии и многих-многих других. А также наличие умения разделять истину от лжи.

Цикл 9796, лье 57

Гулкие шаги разносились эхом по подвалу. Длинное помещение освещалось небольшими масляными фонарями, подвешенными под потолком. Огоньки мелькали на стенах, танцуя свои дикие пляски теней.

Вместе с шагами были слышны и другие звуки: жалобные стоны, сопение, капанье воды, лязганье цепей, подвешенных на ногах пленников. Пахло сыростью, плесенью и потом. Крысы, питавшиеся остатками крошек, убегали от личности, посещающей это место лье изо лья.

Обсидиан, натянув на лицо маску одного из призраков, старался не замечать любопытные взгляды истощённых жителей цереры, находящихся по ту сторону клетки. Кто-то вцепился в него грязным, липким и злобным взглядом, сидя в углу. Кто-то шептал непонятные слова, разглядывая стену, а потом резко начинал истерически смеяться от собственных мыслей.

Один из пленников, старый мужчина, чья золотая кожа словно сушилась на солнце несколько десятков циклов, вцепился в клетку окровавленными руками, вглядываясь в постоянного посетителя.

– И снова вы решили посетить наше скромное обиталище, великодушный правитель? – Он гадко улыбался, пронизывая взглядом Обсидиана. Старик прекрасно знал, что перед ним король. – Наверное, тоже хотите убежать от этих страшилищ, как их, саулесов-то? Чертей этих безмозглых? – Он быстро бросил взгляд в сторону безликих охранников, что скрывались по ту сторону дверей. Но их булькающие звуки слышались сквозь стены слишком хорошо. – Я всегда хотел узнать, каково это – быть такой тварью, как ты? Не жалко-то жителей?

Обсидиан подметил, как к голосу трухлявого старика стали прислушиваться другие заключенные.

– Что скажешь-то, милостивый государь? – Не унимался смелый старик с иссохшейся кожей. Затуманенные катарактой глаза ведали о многоцикловой работе этого церрерийца под беспощадными лучами солнца. Сальные, поседевшие волосы обрамляли лицо, заросшее бородой. – Каково это, засыпать под крики? Или ты не спишь, а думаешь, кого бы в следующий раз укокошить? Наверное, эти звуки для тебя как колыбель, которую твой кровожадный папочка напевал в замке, пока подсчитывал, сколько золота ему принесли рабы? – Обсидиан старался не сбавлять темпа, слыша отголоски гневной тирады одного из пленный. Сегодня он был не намерен кого-то отправлять в Объятия. Меж тем, старик продолжал истошно кричать. – Но знаешь, он был лучше, хотя бы не одевался как девчонка и не прятал личико под маской! Думаешь, что сможешь нас всех сломить? Запереть здесь, морить голодом? Или же убить каждого, как ту девку на площади, как тех, что боролись, как всех остальных кто просто хотел жить!? Или, раз ты управляешь этими выродками ночными, то всё, да, думаешь, ты сможешь победить Истинный цветок!? Считаешь, что сможешь одолеть его? Мечтай-мечтай, чернь поганая, ты всё равно рано или поздно проиграешь! – Прокричал истошно старик, брызжа слюной, вылетающей через редкий ряд зубов. От злобы он тряс клетку, из-за чего по подземелью разносился треск и скрежет. В безумных глазах, покрытых белой пеленой, от гнева и отвращения лопнуло несколько капилляров, отчего белки окрасились кровью, а ноздри раздувались, словно у быка, готовящегося напасть.

Тёмный маг остановился. Он медленно повернул голову в сторону кричащего мужчины, а потом прошёлся взглядом, оценивая обстановку вокруг. Все в этот момент резко отвернулись от коридора, но златоглазый ясно знал о том, что сейчас прислушивался каждый, даже тот безумец, что тихо поскуливал в углу. Обсидиан сделал глубокий вздох, прикрыв глаза, и лишь потом заговорил:

– А мог бы ты повторить всё тоже самое мне в глаза, без клетки? – шёпотом спросил тёмный маг, заранее зная ответ. Маску он так и не снял.

– Ха, да тут любой тебе скажет это всё в глаза, погань чернявая! – Сплюнул на пол заключенный, крепко держась за металлические прутья. Костяшки его пальцев побелели.

Большего Обсидиану Аль’Сивьери было не нужно.

Он растворился в воздухе в виде тёмного дыма, быстро проникнув в клетку. Король знал его – один из малочисленных мятежников, что подняли восстание на какой-то маленькой планетке. Один из тех, кто питал надежду на его брата, которому было плевать на всех, кроме самого себя.

Старик, казалось, был ничуть не удивлён, но он стал медленно отступать назад, нарочито крича:

– Что, решил… З-з-запугать меня?

– Нет, решил услышать от тебя всё то, что ты недавно весьма оскорбительно говорил в мою сторону, только без защиты в виде металлической решётки. – Он снял маску, обнажив перед церрерийцем лицо, покрытое черными венами. – И вот он я, стою перед тобой... Как ты там сказал? А, точно, чернь поганая.

– Я… – Начал говорить мужчина. Он вытер выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони. Старик облизывал высохшие губы. – Ну, это… И-и-извините, меня… – Прохрипел он, быстро дыша.

– Так я и думал… – Улыбнувшись, произнёс король. Его губы были покрыты изнутри густой чёрной жидкостью. – Значит, слушайте меня внимательно, – Обсидиан стал медленно подходить к пятившемуся мужчине. – Никто из вас не смеет говорить со мной в таком тоне, это во-первых. – К мужчине со всех сторон стал подступать тёмный дым. – Во-вторых, говоришь, какого это засыпать под крики? Прекрасно, просто прекрасно знать, что я делаю мир лучше, избавляя его от таких жалких, ни на что не годных и никчемных жителей, у которых в голове не осталось абсолютно ничего, кроме мозга, давно превратившегося в желе. – Он подошёл к смуглому старику, подняв его за шею к потолку. – Наверное, зря я решил проявить слабину, оставив вас в живых... Возможно, вы ещё не осознали, с кем имеете дело, ведь убить теперь – это слишком скучно, не кажется? – Золотые глаза полностью почернели. Чужим, далеким голосом, похожим на скрежет стекла, он продолжил говорить. – Куда интереснее погрузить твой оставшийся разум в мир вечных кошмаров, что будут с этого лье преследовать до тех пор, пока ты не попросишь меня убить твоё жалкое тело. Но я этого не сделаю. Больше я не пожалею ни одного из вас. – Он бросил мужчину на пол, немного пошатнувшись. Глаза вновь приобрели оттенок полуночного золота. Быстро надев маску и развернувшись, он скрылся из камеры, где теперь раздавались крики и всхлипы.

Зайдя в самую последнюю камеру, он быстро посмотрел по сторонам и прошёл в дверь, спрятанную в этом месте от некоторых непрошенных личностей.

Взяв со стены факел, Обсидиан спускался по винтовой, каменной лестнице в нижний подвал цитадели. На пыльных, покрытых паутиной стенах, тени и свет от факела водили хоровод. Он спускался всё ниже и ниже; воздух вокруг был наполнен запахом сырой земли.

Когда же наконец лестница закончилась, то впереди Обсидиана ждало множество закрытых дверей и темных, пустых коридоров. Маг не знал, что находится за этими стенами, но времени узнавать об этом у него не было. Этой цитадели было очень много циклов, кто знает, может на ней путешествовали ещё сами первые боги?

Дойдя до единственной двери, которую он знал, маг стал доставать тяжёлую и ржавую связку с ключами. На связке Обсидиан разглядел печать Первых Богов: четыре герба, обозначающие каждый народ. Дракон, извергающий Дикое пламя – Сирияне. Гидра, многоликий змей, созданный из куска льда – Тейтарицы. Аирэл с двенадцатью молниями – Энджойцы. И древесная фэйри, держащая в руке изумруд. Ключ повернулся в замочной скважине мягко, несмотря на ржавчину и дверь распахнулась со скрипом.

Сделав шаг вперед, Обсидиан почувствовал, как сердце сжалось, а к глазам подступили слезы. На краю небольшой комнатки стоял хрустальный резной гроб с множеством ледяных узоров. В основном, рисунок составлял из себя множественные цветы и завитки. Обсидиан махнул рукой, и прозрачная крышка аккуратно взлетела вверх и растворилась, превратившись в облако млечного тумана, которое исчезло и вовсе. Король подошёл ближе, не отрывая взгляда от белокурой девушки, чья кожа была также покрыта ледяными узорами.

– Здравствуй, мой цветок, – его губы, покрытые тёмной жидкостью, задрожали. Золотые глаза заблестели из-под нахмуренных бровей. Он взял в свою ладонь маленькую ручку девушки, которая была твёрдой и холодной, словно вырезана из камня. – Ну как ты тут? Всё хорошо?

Амалия лежала с закрытыми глазами, никак не реагируя ни на слова, ни на прикосновения Обсидиана. Только грудная клетка лишь немного двигалась при дыхании, да ощущалось на шее едва заметное сердцебиение. Тёмный маг невидящим взглядом смотрел в стену, медленно-медленно поглаживая холодную ладонь возлюбленной, которую все считают погибшей в Риванте*.

Её тело не разлагалось, как у обычного трупа. Обсидиан чувствовал, что сознание Амалии еле-еле, но работает. Он поддерживает в ней это состояние, мало похожее на жизнь, ценой собственного здоровья. Но и в нём жизненная сила на исходе: разум ежельевно подкидывает ужасные сбои и вспышки Тьмы.

Подняв золотые глаза к осколку, он стал рассматривать себя, глубоко вздохнув то ли от боли, то ли от отвращения. Чёрные вены шли от шеи, поднимаясь вверх, и уходя до середины щеки, вырисовывая узоры кровеносных сосудов. Они мерцали с каждый ударом сердца, отчего казалось, что зараза жила своей жизнью. Внешне Обсидиан являлся точной копией своего отца. Разница была лишь в бледности кожи и яркости золотой радужки.

“Наверное, теперь ты бы гордился мной. Ведь я стал как ты…” – Он до боли закусил губу, которая тут же начала кровоточить.

Обсидиана уже выворачивало насквозь от этого запаха ржавчины и соли, который преследовал его с самого детства, но иначе было нельзя. Собственное тело не справлялось с регенерацией, поэтому он дотянулся рукой до свежесмолотой лечебной травы, приложив к ране. Облегчения не наступило.

– Знаешь, кого сеголье поймали? Да-да, Мая. Я столько ждал этого. – С улыбкой заметил Обсидиан, облегченно выдохнув. – Правда, я немного вспылил из-за Эмбериэллы, знаю тебе бы это не понравилось, но она не смела говорить так о тебе… – Златоглазый привстал, качнувшись: ноги одеревенели из-за долго сидения. – Эти ведьмы… Ты, наверное, помнишь их, ведь они с нами путешествовали к замку пять циклов назад, до того момента, как… Как всё это произошло.

Обсидиан говорил это, а в голове сами собой всплывали события прошлого, которое он хотел бы забыть, но не мог. Ведь именно те роковые лье сделали его тем, кем он является сейчас.

Смерть отца, путешествие на корабле, Лир Альтем, замок, коронация…

В те лье все его остатки терпения иссякли. Всё, к чему он стремился с самого детства – быть не похожим на своего отца, показать это другим, быть добрым к миру – всё это рухнуло вместе с ведром крови, которое вылили на него во время коронации. И теперь, несмотря на внутреннее сопротивление, он должен поддерживать образ злодея, которым его считали всю жизнь.

– А ты знала, что ведьмы пришли к Багдесту из-за Диких Земель? Наверное нет, ведь об этом они не сильно распространяются. Это было задолго до того, как к нему примкнул я. Сложно сказать, почему ведьмы покинули Эстерию, почему ушли от Столикого Бога к одному из первых. И самое главное: как он сумел их простить? Ведь судя по всевозможным источникам, которые я находил у нас в библиотеке, Столикий никогда и никого не прощает.

Обсидиан не ждал ответа от погруженной в сон девушки, но только с ней он мог быть честным, быть самим собой и говорить, о чём думал. Он представлял в голове, как Амалия ему отвечает, как говорить своими фразами, взятыми из уст Дьярви. О ведьмах она бы наверняка сказала что-то похожее:

“Мне кажется, что этим трём старым каракатицам нельзя доверять! Эх, познакомить бы их с моим топором, чтобы выбить правду… Или просто познакомить…” – после этого она бы хитро сощурилась и ухмыльнулась, красочно представляя всё в голове.

Обсидиан помнил Амалию именно такой. Бойкой, громкой, не знающей страха фроузвилькой. Амалия же, которой она стала после потери памяти, была лишь отголосками самой себя. Но Обсидиан всё равно любил её всем сердцем. Так сильно любил, что ему пришлось её прилюдно убить, чтобы надежно спрятать от глаз Багдеста.

Амалия знала, что так будет. Она всё знала. Обсидиану хотелось в это верить, поэтому перед её “усыплением” он убедился в последний раз, всё ли она вспомнила.

– Как думаешь, где может быть серелиаус? – Обсидиан потер устал потер глаза. Ему хотелось спать, но он не мог себе позволить этого. Слишком мало осталось времени до багровой луны, а он так и не приблизился к цели ни на шаг. А потом у Обсидиана перед глазами снова возникло то, как он поступил с Эмбриэллой. Сердце сжалось от стыда. – Пепел… Прости цветок, я тебя покину.

Обсидиан снова представил в голове их диалог, которого возможно больше никогда не состоится.

“Не уходи. Не бросай меня…” – слова вылетали из её губ вместе с мельчайшими кусочками льда.

– Никогда.

Настоящее. Континент Блоссомил. Лагерь Астрея,

Цикл 9796, лье 58.

В глубинах темного помещения, озаряемого лишь мерцающим светом восковых свечей, Хемлок властвовала над своим мрачным уголком с резным зеркалом. Сидя у большого резного зеркала, Хемлок расчесывала костяным гребешком длинные волосы, напевая какую-то мелодию. При каждом движении, жемчужные бусы сияли на шее ведьмы от горящих свеч. На столике перед зеркалом было рассыпано несколько десятков камней: резные аметисты, горный хрусталь, флюориты, обсидианы. Минералы отражали неспокойные мерцания свечей, словно осколки упавших с неба звёзд.

Тени играли вокруг Хемлок, словно подчеркивая ее связь с миром загадок и снов, а свечи, дрожащие в безмолвии, словно слушались ее команды, исполняя волю темной магии. Девушка прикрыла глаза, напевая её любимую колыбельную, слышимую её ещё в Диких Землях:

“Спи, спи, мой малыш, в темном царстве ночи

Где тени в лунном свете пляшут под ветром пурги.

Спи, спи, мой малыш, на мягком ложе из костей

Где сны оживают в мире, где правит магия ведьм.

Спи, спи, мой малыш, под песню древних Богов,

Которые шепчут тебе о страхе и смерти.

Спи, спи, мой малыш, в объятиях теней,

Где тайные знания передаются через сны.

И если проснешься ты во мраке ночи,

Слышишь шепот костей, вьюги мерзкой стужи,

Не бойся, мой малыш, ведь я рядом с тобой,

И вместе мы пройдем через тьму ведьминой злобы…”

– Ты отвлекаешь меня со своим мычанием! – Проворчала Грендель, уронив гадальные карты на пол. – Ну что, довольна!? Теперь повелитель меня точно накажет! – Средняя сестра быстро взяла колоду в руки, с нежностью поглаживая её, словно маленького ребенка. – И ладно бы, умела петь хотя бы, а тут как будто кто-то корову зарезает!

Усмехнувшись, Хемлок продолжала любовно смотреть в своё отражение, не прекращая расчесывать волосы осеннего цвета.

– Не завидуй, сестрёнка, это отравляет твою и без того неидеальную кожу. И тем более, я стараюсь перебить своим пением страдания нашей несчастной Эмбер! – Специально громко проговорила девушка, чтобы старшая сестра услышала это сквозь всхлипы из другой комнаты. – Выпьешь лавандовый чай для создания душевного равновесия? Я как раз недавно заварила для нашей рёвы-коровы, а она пить не хочет. – С наигранной грустью произнесла Хемлок.

– Прекрати, ты её только больше в депрессию вгоняешь. – Упрекнула её Грендель, подойдя и сев рядом с зеркалом. Она налила себе ароматного чая с лавандой и мелиссой в перламутровую чашечку. Глубоко вдохнув его пары, она сделала глоток, прикрыв глаза от удовольствия. – М-м-м, как хорошо. Прям сразу голова болеть перестала...

– Ну так я же заваривала. – Усмехнувшись, произнесла Хемлок. А потом до неё донеслись всхлипы и она закатила глаза. – Ну что за вечер… Эмбе-ер, иди к нам, забудь ты про него!

Вновь отпив глоток дымящегося напитка, Грендель согласилась с младшей сестрой:

– Вот именно! Как будто от сына Виссариона можно было ожидать чего-то иного. Да и ты ему в прабабки годишься, какая тут влюблённость, дорогая?

– Да и тем более, сердце у него да-а-авно занято… И всё никак не освободится от этой малышки-Амалички. – Она выразительно подняла бровь, сделав один глоток, когда Грендель посмотрела на неё с упрёком. – А что такого? Нужно же использовать Таро не только для великих целей, верно, сестра?

– Ты бы поберегла магию, сестрица. С такими глупыми вопросами они потеряют все свои свойства, которыми их наделил повелитель. – Старшая ведьма покачала головой, не веря в услышанное. Пар от лавандового отвара щекотал нос. – Она у нас и так в ограниченном количестве.

– Ну ничего, карты сказали, что совсем скоро её станет очень-очень много… – Хемлок остановила свою мысль, так как разговор девушек прервал настойчивый стук в дверь.

Переглянувшись, Хемлок вместе с Грендель подошли к двери, стараясь по энергии понять, кто же к ним пришёл в такое время. Но не найдя ответа на свой вопрос, они открыли её, очень сильно удивившись:

– Хемлок, Грендель. – Поприветствовал их Обсидиан кивком. – Извините, надеюсь, я вас не разбудил? – Спокойно спросил у них бархатным голосом король. Несколько прядей чёрных волос упало ему на лицо.

Девушки присели в поклоне, отчего подол платьев разошелся по полу идеальным ореолом.

– Ваше величество, – Приветственно заговорила самым милым голосом Хемлок. – Вам не стоит извиняться даже тогда, когда бы Вы разбудили нас. Что-то случилось? – Девушки аккуратно привстали, мягко улыбаясь. Они держали подолы платьев цвета слоновой кости в кистях.

– Где Эмбер? – Его золотые глаза метались по помещению, слово стараясь найти старшую сестру взглядом. Но не найдя её, он обратился к девушкам, на чьих лицах угадывалось непонимание и интерес.

– Она у себя, Ваше величество. Но не уверена, что она готова сейчас поговорить с Вами. Может, Вам стоит подождать до утра? – Чуть испуганно проговорила Грендель, из-за чего она получила в бок от Хемлок. Жадная улыбка на лице младшем сестры исказила её кукольные черты. Казалось, что интерес от происходящего был выше состояния Эмбер. Но она постаралась скрыть этот интерес за маской заботы и благоговения.

– Понимаю, но всё же я пришел сейчас, так что проведите меня к ней, будьте добры. – Настойчиво потребовал Обсидиан, убирая упавшие пряди с лица.

– Конечно-конечно, Ваше Величество, я проведу вас. – Ангельским голоском пропела Хемлок, пропуская Обсидиана в помещение. – Быть может, вы хотите чаю? Я как раз заварила.

– Благодарю, Хэмлок, ты очень любезна. – Улыбка на его лице была также очаровательна, как и её вопрос. – Но не стоит, я не отниму у вас много времени.

Когда дверь в покои Эмбриэллы закрылась, его окутала тьма и запах затухших свечей. Казалось, здесь смешалось всё: свежий аромат полыни, граната и мандрагоры. А также ему в глаза бросились множественные рисунки всевозможных животных и птиц, и их анатомия. На каждом рисунке был изображён зверь и его составляющие: скелет, мышцы, внутренние органы. Обсидиан медленно прошёлся взглядом по рисункам, стараясь не акцентировать внимания на поперечных разрезах животных, пока он не дошел взглядом до силуэта старшей ведьмы.

Эмбер стояла у окна со скрещенными руками, наблюдая за бьющими в окно каплями дождя. Не оборачиваясь к незваному гостю, девушка спросила у него упавшим голосом:

– Вам что-то нужно, Ваше величество? – Было слышно, что она очень долгое время плакала, от чего нос был заложен. В голосе слышались нотки раздражения.

Обсидиан почувствовал себя неуютно из-за того, что возможно он и являлся причиной её слёз. Но несмотря на это, он заговорил совершенно обычным голосом:

– Да. Эмбер, я хотел извинится.

Обсидиану показалось, что девушка вздрогнула от этих слов. Её взгляд немного повернулся в сторону, чтобы видеть боковым зрением гостя. А потом король подошёл к шкафу, неловко проводя пальцами по многотомным изданиям по ботанике, зоологии и магии карт Таро.

– За что? – Бесцветно спросила она, всё ещё не поворачиваясь в сторону темноволосого.

– За своё неуважение по отношению к тебе. – Проговорил Обсидиан, рассматривая книги и дневники. Он чувствовал себя, словно не в своей тарелке, и продолжил полушёпотом. – Я не должен был так говорить, а тем более поднимать руку, мне очень жаль. – Король подошёл к Эмбер, облокотившись локтями на подоконник и наблюдая за дождём. Девушка немного отвернула от него опухшее лицо.

– Всё в порядке, Ваше величество, вы ведь король, а значит не должны извиняться ни за что. – А потом уже более мягким голосом продолжила. – Тем более, в ваших жилах кровь сириян, а значит некоторые необдуманные и резкие поступки свойственны вашему роду. – С усмешкой произнесла она, задумавшись. – Такова природа тех, кто рождён в Драконьем роду.

– Думаешь, все наши действия можно объяснить генетикой? – задумчиво спросил Аль’Сивьери, его взгляд был устремлен в пустоту, словно он искал ответы в самой ткани бытия.

– Не все, но многие, Ваше Величество, – мягко возразила Эмбер. – Но если рассмотреть добро и зло, то они, как и наши действия, могут иметь корни в нашем наследии. Так же, как роза не выбирает, быть ли ей красной или белой, мы не выбираем, родиться ли нам с сердцем героя или злодея.

– Значит, принятие решений – это лишь иллюзия выбора? – голос короля дрогнул, отражая внутреннюю борьбу с собственными сомнениями. – И не существует в природе никакого “выбора”, так? Тьма является тьмой лишь потому, что таково её предназначение, и нет никакого объяснения и оправдания для тех, кто ступил на сторону Ночи, не так ли?... Но что, если в каждом из нас есть и свет, и тьма, и истинный выбор заключается в том, какую часть себя мы решаем питать и какую – подавлять? – Обсидиан так быстро задавал вопросы, смотря то в темные глаза девушки, то куда-то вдаль, словно спрашивая всё это не её, а самого себя.

Эмбриэлла посмотрела на Обсидиана изучающим взглядом. Она видела, как того что-то терзает и протянула руку, чтобы коснуться его, и успокоить.

– Простите, сэр, вы не так поняли. Все ваши решения, Обсидиан, имеют силу, которой рок судьбы не закон. – Сантиметр за сантиметром она приближалась к нему. – И не существует ни единого решения, которое было бы решено за вас. Вы не плывете по течению судьбы, как подумали из моих слов, а создаете своё. В Вашем теле течёт сила Первых Богов, которую вы приумножаете с каждым лье, становясь самым могущественным существом в нашем королевстве и за его пределами. – Она коснулась его руки, которая была холодная, словно лёд. Мужчина вздрогнул, но не убрал руку, потому что был полностью занят своими мыслями.

Обсидиан стоял какое-то время, устремив взгляд вдаль, видя, как на небе сверкают молнии, освещая штормовое море. Эмбриэлла уже и забыла про свою обиду, и не хотела прерывать тишину, вдыхая пьянящий аромат сирени, который всегда сопровождал Обсидиана.

– Спасибо. – Наконец произнёс златоглазый, убрав руку. – Спасибо, что помогла.

Больше не говоря ни слова, Обсидиан ушёл из комнаты, оставив за собой шлейф пьянящей сирени и крови.

Эмбриэлла и не заметила того, что на книжкой полке стало чуть больше места.

Глава 11. Улей

Лагерь Астреи – самый крупный лагерь мятежников во всей Церере, в который хотел бы попасть каждый противник новой власти. Многие стремятся попасть в него как раз по тому, что в нём находятся настоящие Потомки первых рас: Гемельерис-Лелия - представительница народа Ain Felliur и Нот - потомок народа Ain Enjoyr. В их крови, как говорят многие, с кем я стараюсь поддерживать связь, действительно содержится ген Первых, способный создавать магию. Лично я их не видел, но очень много слышал об этом от других.

Циндер. Лагерь Астреи,

Цикл 9796, лье 60.

“Вот же пепел! Как я выберусь отсюда за Эшем? Как, чёрт возьми!? Если я спрыгну с этих скал, даже если попаду не на пеплов песок, а в море, я тут же погибну! Надо было брать его сразу с собой… Сразу…” – Циндер кусал внутреннюю сторону щеки, думая обо всё этом. Голова гудела, но несмотря на то, что он всю ночь пролежал без сна, спать не хотелось. Циндер винил себя за то, что бросил ребенка среди Полуночников.

От Мая мужчина также не слышал ни звука за всю ночь, несмотря на то, что Дракон постоянно ворочался во сне.

Их разместили в одном из полуразрушенных, как и все в этом древнем городе, доме. Изнутри здание было также сделано из белого мрамора, который со временем потрескался. Кровати также были каменные, поэтому Циндер, как и Май, постоянно ворочался, от того, что всё тело болело.

“Спасибо и на этом” – подумал про себя Циндер, вспоминая, что его вообще хотели убить. И поделом.

Как только первые лучи утренней звезды коснулись земли, по дому раздались глухие стуки в дверь. Но это было недолго, ведь через несколько секунд внутрь ворвался молодой паренек лет двенадцати, насвистывая на ходу какую-то весёлую мелодию. Его взгляд быстро скользнул по Циндеру, слегка скривившись. Но он ничего не сказал, кроме:

– Вещи. У вас пять минут на сбор на завтрак. – Мальчишка бросил их на пол, после чего развернулся и ушёл, всё также что-то весело насвистывая.

– Это было… Немного грубо. – Проговорил Май, поднимая с пола одежду серого цвета. Она состояла из брюк, майки и кофты, что лоскутами спадала вниз.

– А ты что ждал? Танец? Поклон? Добродушное отношение к беглецу и полуночнику? – Циндер вопросительно приподнял бровь, устало потирая глаза. – Радуйся, что он пришёл с вещами, а не с ножом. – Бывший полуночник быстро натянул на себя одежду, но это не помешало увидеть Маю множественные шрамы на его теле, похожие на темнеющие отпечатки чьих-то рук.

– Это…

– Без вопросов, ясно? – Циндер недовольно посмотрел на потомка Драконов.

– Но ведь это…

– Эй! – Кто-то стал тарабанить по окну, крича басом. – Быстрее там, я уже есть хочу!

Снаружи Мая и Циндера ожидали двое охранников: один из них был старый мужчина с бледной кожей, а вторым была невысокая девочка лет двенадцати. У Циндера при её виде сердце йокнуло в груди.

“Она чуть старше Эша, и уже состоит в сопротивлении. Что же случилось с её родителями? Пепел, сколько же жизней уже унесла эта бессмысленная война и сколько ещё унесет… Эш… Только бы с ним всё было в порядке…”

Небо было окрашено цвета сахарной ваты. Ощущался запах летнего утра: тёплый ветер, свежая трава, и сладкий аромат спелых фруктов. Оглянувшись по сторонам, Циндер обомлел: между облаками парили небольшие островки скал, почти полностью поросшие зеленью. Эти возвышенные массы были остатками древних акрополей, где когда-то правили аирэлы.

“Этерия… Город златокрылых Первых… Бабушка мне так много читала сказок об этом месте и теперь… Вот бы она удивилась, узнав, что я оказался здесь”

С некоторых из парящих скал вниз падали водопады, разлетающиеся капли от которых образовывали в небе радугу. Столбы света пробивались сквозь тонкий туман, создавая иллюзию, будто это не вода, а энергия самого Зефира, спускающаяся с небес.

– Мы же вроде не далеко от фроузвила, так? – Очень тихо спросил Май, всё ещё наблюдая за тем, как всё вокруг было покрыто яркой зеленью.

– Так. – Также тихо ответил ему Циндер, на чьем хмуром лице было видно легкое недоумение. Ему показалось очень странным такой эксцентричный климат для этой части Цереры.

– За нами. – Проговорила высоким голосом девочка. Другой же сопровождающий встал позади, а девочка спереди Мая и Циндера. Больше не говоря ни слова, они пошли по протоптанной дорожке между сферическими домиками.

Когда же они наконец дошли до величественного здания в форме полуэллипса, то охранники их отпустили и пошли внутрь, повесив автоматы на плечи. Циндер заметил, что на улицах было немного церрерийцев и все они шли в это место.

“Неужели противников власти так мало? Или это только те, которые смогли сюда добраться?”

– Если честно, то я никогда не бывал в таких местах. – Прошептал огненный парень, но тут он услышал недовольные восклицания над ухом.

– Эй, вы! Чего встали на проходе?!

– Вот именно! – Подчеркнул кто-то басом. – Либо заходите, либо выходите!

– Устроили тут очередь, там сейчас всё самое вкусное разберут! – Воскликнула какая-то девушка крупного вида с волосами мышиного цвета.

И с этой недовольной толпой Май с Циндером прошли внутрь куполообразной столовой.

Их встретил запах всевозможных свежеиспеченных булочек, жареного хлеба, яиц, оладьев, а также хор голосов, раздававшийся со всех сторон. Внутри было расположено несколько рядов столов, за которыми сидели церрерийцы с самых разных планет.

Взяв в подносы с едой, Циндер и Май стали искать свободный столик, но им казалось, что такого здесь не было – за каждым сидела какая-нибудь шумная компания: то бурно спорящая между собой, то громко засмеявшись над чьей-нибудь шуткой. Огненный парень ощущал себя всё более и более некомфортно – слишком большое количество церрерийцев окружало его сейчас. Сердцебиение усиливалось с каждым чужим взглядом, который задерживался на его лице, а в горле неожиданно пересохло. Казалось, что ему не хватало кислорода и он был готов упасть без сознания в любое мгновение.

– Я нашел свободное место. – Подтолкнул его Циндер, кивнув головой на самый дальний столик.

Когда они подошли к ближе, то заметили, что там уже кто-то был: за столиком сидел светловолосый парень, недовольно озираясь по сторонам. Но потом он поднял на них аквамариновые глаза, полные злобы.

– Хм, я вас не знаю. – Сказал парень с таким видом, будто знал каждого церрерийца в лицо. – Вы кто такие? – Уже грубо бросил он голосом, похожим на карканье вороны.

– Тут не занято? – Спросил у него Циндер, собираясь сесть, но внезапно парень рявкнул.

– Занято. Мной. – Сказал он всё тем же тоном и как бы доказывая правоту своих слов, решил сесть посередине стола, широко раскрыв руки и занимая всю площадь. – Спрашиваю ещё раз: вы кто такие?

– Если подвинешься, то появятся ещё места. – Циндер решил продолжать игнорировать вопрос недовольного незнакомца.

– Эй, ты оглох? – В голосе парня стал закипать гнев. – Здесь занято. Пошёл отсюда, и забери этого с собой. – Он кивнул головой в сторону огневого парня, по которому было видно, что он готов вот-вот провалиться сквозь землю. А также он заметил краем глаза, как многие церрерийцы прерывали завтрак и прислушивались к их разговору.

– Слушай, давай правда найдём другой стол. – Умоляюще произнёс Май, надеясь избежать возможной драки. – Может, он хочет побыть один...

– Эй… Кажется тебя-то я знаю. Ты же братец того чернявого на троне, верно? – Проговорил агрессивный незнакомец, задержав хищный взгляд на Мае. – Какого пепла ты здесь забыл?! – На них уже смотрели глаза не только с тех столиков, которые сидели рядом, но и дальние. Циндер заметил, как его спутник сжался при словах светловолосого.

“Пепел его возьми, так его здесь знают! Вот это мы попали… Ему не прожить здесь. И как же я так прогадал, придя в этот улей, полный твоих ненавистников?”

– Во-первых, извинись. А, во-вторых, ты подвинешься и мы сядем здесь. – Тихо и спокойно проговорил мужчина. Зелёные глаза Циндера смотрели прямо на светловолосого парня, подмечая про себя, как тот был готов сорваться в любой момент. Они смотрели друг на друга, не отводя взгляда.

Когда светловолосый обратил внимание на укоризненные взгляды охотников, то уже не выдержал, поэтому резко встал, выкрикнув:

– Да кто ты такой, чтобы мне указывать!? – Сок вместе с остальными продуктами, стоящие на подносе, полетели со на пол. – Ты хоть знаешь, с кем ты пришел, а? Этот скалли, этот пеплов подонок… Он брат Обсидиана! Он тот, из-за кого это всё дерьмо и происходит с нами!

Незнакомец вышел из-за стола, накинувшись на Мая, словно намеревался его прям здесь разорвать на куски. Но Циндер внезапно перехватил светловолосого за руку, с силой завернув руку за спину и приложил парня лицом на стол.

– Послушай меня, парень, так как повторять я не буду. – Начал сурово говорить полуночник, словно отчитывая непослушного ребенка. Светловолосый пытался вырваться из крепких рук Циндера, но тот крепко его держал. – Я с тобой говорю нормально, это во-первых. Во-вторых, не кидайся в бой, не оценив противника. И его друзей. Я за этого парня сверну тебе голову, не моргнув и глазом, ясно!?

Ариана, наблюдавшая за сценой с самого начала и не ожидавшая такого исхода, резко вскочила со своего стола и побежала к ним, крича на ходу:

– Вы что тут устроили!? – Эхо разносилось по всему зданию. – Ну ка, быстро отпусти его! – Рявкнула она Циндеру, который уже убирал руку, удерживающую светловолосого парня. – А с тобой я уже говорила, Лендиас: Не смей. Ни к кому. Лезть! Сколько раз уже получал за это, а тебе всё мало!?

– Да ни к кому я не лез, всего лишь сказал им, что здесь занято мной! Да и вообще… Как вы могли впустить в лагерь его!? – Теперь уже Ленд кричал на Арианну, указывая рукой на Мая. На лице у девушки не дрогнул ни один мускул. Злоба светловолосого парня была настолько сильной, отчего казалось, что его уже ничего не остановит. – И знаешь, если бы ты меня не выгнала из-за общего стола из-за какой-то ерунды, то ничего не случилось бы!

Тонкие черты лица девушки исказились и она посмотрела на Лэнда, широко раздувая ноздри. Даже Циндер немного напрягся от её взгляда и крепко сжатых губ.

– Кажеться, ты забываешься, Лэндиас. – Сквозь зубы проговорила девушка, смотря немигающим взглядом на парня. – Знаешь, я уже начала жалеть, что пустила в ряды охотников такого неуравновешенного психопата, который кидается на каждого встречного, как ты. И о том, кого впускать в лагерь, а кого нет, решать уж явно не тебе. Или ты хочешь этот вопрос оспорить с Нотом? Тогда вперед, валяй! Я с удовольствием погляжу, как после этого разговора он сбросит тебя со скал!

Лэнд в это же мгновение притих, словно его ударили жгучей плетью. Местами, его бледная кожа покрылась красными пятнами.

– П-простите, капитан. – Проговорил он, смотря на свои ноги.

– Лэнд, идёшь за мной к нашему столику. – Командным тоном произнесла девушка. Но даже тогда, светловолосый с надеждой поднял голову вверх, не веря своим ушам. – А вы двое, – девушка повернулась к двум гостям, поднявшим переполох на завтраке. – Теперь вы сидите здесь, пока не найдёте своё место среди групп, ясно? – Май не замечал в ней той насмешливости и язвительности, которую девушка проявила при первой встрече. Сейчас она была абсолютно серьезной и действительно похожей на строгого капитана, в подчинении которого находится целая команда.

– Так точно. – В знак благодарности, Циндер наклонил голову, немного улыбаясь, но Арианна лишь приподняла бровь, плотно сжав губы. Сегодня она явно была не в настроении, что бросилось в глаза Маю, возможно, из-за событий прошлой ночи, а может из-за чего-то другого.

Все остальные церрерийцы, не причастные к происходящему, обратно повернулись на свои места и продолжили есть, как ни в чем не бывало. Лишь Лэнд, сидя за столиком с другими охотниками, иногда кидал ненавистные взгляды в сторону Циндера.

Когда же Май вместе с призраком наконец сели есть, то стол оказался местами липкий из-за пролитого сока, но, не обращая на это никакого внимания, мужчина с жадностью накинулся с на еду. Огненный парень же ковырял вилкой омлет с задумчивым лицом.

– Ты чего не ешь? – Спросил у молодого парня Циндер.

– Да просто, аппетита нет. – Май пожал плечами, отодвинув от себя тарелку. – Всё ещё не понимаю, почему ты меня защищаешь. И вообще, так быстро переключился с…Них, на другую сторону. – Он поднял на него сиреневые глаза.

– У меня есть свои интересы в том, чтобы ты как можно скорее влился в коллектив местных потомков. – Циндер откусил большой кусок какого-то зеленоватого хлеба.

– Но разве до этого это тебя не волновало? Что-то ведь произошло такое, от чего ты внезапно изменил своё мнение, а вместе с ней и сторону, разве нет? – Май взял в руку кружку с дымящимся напитком и немного отпил. Это был горький кофе без молока с ореховым привкусом, который Маю сильно понравился и он сразу сделал ещё несколько глотков.

Циндер немного помедлил с ответом, наблюдая за рыжеволосым. А потом его зеленоватые глаза пробежались по помещению и церрерийцам, заканчивающим трапезу. Только после этого он всё-таки решил ответить:

– Ты прав. Но я не готов, чтобы рассказывать об этом тебе… О, наверное, за мной идет. Не думал, что Арианна так быстро расскажет ему.

Он прервался на полуслове, заметив мужчину с зеленоватой кожей, который ночью присутствовал на закрытом собрании. Тот медленной, но уверенной походкой шёл к их столику.

Когда же Гэбб подошел, то Циндер уже встал со своего места и словно приготовился к тому, что его вот-вот свяжут.

– Прошу прощения, что доставил вам беспокойства в первый же лье, но большое спасибо, что дали мне кров, этот жест для меня очень много значит. – Проговорил он, подставляя руки для наручников.

Седовласый мужчина лишь вопросительно выгнул бровь, смотря на Мая, явно ожидая от него разъяснений о происходящем. Но поскольку рыжеволосый сидел молча, то тот решил спросить сам:

– О чём ты? – Проговорил Гэб голосом, похожим на скрип деревьев.

– Ну… Вы ведь пришли за тем, чтобы изгнать меня из лагеря, разве нет? – Вопрос старого церрерийца заставил его сконфузиться.

– Изгнать тебя? За что? – Теперь же Гэб смотрел на Циндера так, словно сомневался в его адекватности. Но потом до жителя водной планеты наконец дошло, после чего он стукнул себя по лбу. – А! Так ты о том, что было за завтраком? – Призрак кивнул. – Брось, если бы мы выгоняли каждого, с кем поссорился или подрался Лэнд, у нас бы уже никого не осталось. – Гэб грузно посмеялся он над своей же шуткой, а потом сильно закашлялся. – Ох уж этот влажный воздух, никак к нему не привыкну... Так вот, я к вам подошёл, чтобы провести мини-экскурсию по Астрее… Вернее по тем её местам, где мы её всё же обустроили, ну вы понимаете, руины местами очень опасны.

Май, Астрея

Они вышли из столовой, неспеша идя по утоптанной тропинке. Солнце уже поднялось из-за горизонта, выглядывая между пушистыми облаками. Лёгкий ветер, наполненный цветочным ароматом, приятно обдувал кожу. Немолодой церрериец медленно шел между двумя беженцами, держа руки на пояснице.

– Кхе-кхе, – Гэб громко прокашлялся, прежде чем начать говорить. – Итак, для начала хочу сказать: добро пожаловать! Меня зовут Гэббриадиб, или, как все меня называют – просто Гэб. – Медленно начал мужчина, проговаривая каждое слово так, будто у него был рот забит водой. – Я являюсь одним из старейшин лагеря Астреи, остальных вы знаете: Арианна – капитан наших охотников, Гея – следит за медициной и продуктовыми припасами и Нот – он тут самый главный и руководит всем. Я же так, просто слежу за порядком и другими мелочами. – Он махнул рукой, после чего повернул на дорожку, уходящую с центральной аллеи. Население лагеря было настолько разнообразным, отчего было не сложно догадаться, что сюда хотят попасть церрерийцы со всех концов королевства.

– Астрея, насколько мне известно, единственный лагерь мятежников на континенте Блоссомила. Возможно, на других континентах или в том же Фроузвиле также есть небольшие группы мятежников, но мы о них ничего не знаем. А может и вообще за пределами Археланового Моря, в Эстерии. – Седовласый прошел немного вперед, обогнав Циндера и Мая, когда к нему обратились две девушки. Они о чём-то тихо и очень быстро говорили, но Май уловил общий смысл: девушки спрашивали о том, когда охотники пойдут на вылазку, чтобы добыть кожи и шкур для одежды. После того, как они закончили разговор, Гэб повернулся к ребятам с видом человека, которому не терпиться показать результат своих многолетних творений. – Ну, пойдёмте-пойдёмте, я вам всё покажу. – Он махнул им руками завлекающим жестом.

Несмотря на то, что скала, на которой расположился лагерь, была огромной, обустроено на ней было не так много: десяток жилых домов, столовая, главная площадь для собраний и мелкие здания, где создавались бытовые предметы: одежда, лекарства, оружие, которым в основном пользовались только охотники для добычи мяса и шкуры животных.

Жителей тоже было не так много и по большей части, они состояли либо из стариков, либо детей и подростков. Война лишила их детства, а медленно наступающая Ночь – родителей. Поэтому теперь они были вынуждены прятаться здесь. Вот двое мальчиков с синими волосами несли в руках поленья для розжига огня на кухне, другие же несли плетёные корзины, полные овощей и фруктов. Циндер смотрел на них с одновременно с сожалением и облегчением: всё-таки они оказались здесь, под защитой Нота и Геи. Несколько девочек стайкой пробежали перед гостями, бурно перешёптываясь и смеясь, глядя на Мая с Циндером.

– Ну негодницы, опять убегают от работы. – С напущенной строгостью проговорил Гэб, но было видно, что он еле-еле сдерживает улыбку.

– Вижу, у вас тут неплохо. И как вам тут живется? – Спросил у Гэба Циндер. – Полуночники нападают? – Седовласый обернулся, посмотрев на бывшую тень, и его взгляд стал грустным и задумчивым, словно он только сейчас заметил и вспомнил, кто же Циндер на самом деле.

– Да нет, вот только недавно один нас побеспокоил, а так тут хорошо. – Горько посмеялся Гэб. Его веселость и легкость испарились в один миг, поэтому он серьезно продолжил. – Мы находимся далеко от границ с Призраками, до этого места сложно добраться. Да и лагерь на парящих скалах? Вряд ли кто может взлететь настолько высоко, кроме, разве что, Драконов.

– Кстати, я заметил, что здесь в основном либо дети и подростки, либо старые. – Сказал Май, беспокойно оглядываясь по сторонам. – Где все... Остальные? Что с ними случилось?

После этого вопроса Гэб замер, отчего Май и Циндер его немного обогнали прежде, чем поняли, что их проводящий не идёт. Старый церрериец смотрел перед собой, погрущившись в неприятные воспоминания, его нижняя губа задрожала, а руки сжались в кулаки. Он прикрыл глаза, прежде чем решил ответить, с трудом выговаривая слова:

– Это… Это все, кто смогли выжить и добраться до сюда. – Его взгляд остекленел. – Полуночники ведь берут в свои ряды тех, кто здоров телом, молод и способен нанести удар с огромной силой. – Гэб сделал паузу, чтобы подумать о чём-то своём, и потом продолжил. – Тех, кто сопротивляется, ждёт куда менее приятная кара – либо мгновенная смерть, либо превращение в очередного безликого монстра, который потом разорвёт на части тех, кто был ему дорог. А знаешь, какая самая любимая у Тёмных забава? – Он поднял остекленелый взгляд на Мая, горько усмехаясь, отчего у рыжеволосого всё тело покрылось мурашками. – Убивать на глазах у родных по крови, а потом оставлять в живых тех, кто на это смотрел, чтобы причинить ещё большую боль.

– Так было и с тобой? – Внезапно выпалил Май, хотя заранее знал ответ на свой вопрос. Старый церрериец многозначительно посмотрел на него, ответив лишь одними губами:

“Да.”

Они шли какое-то время по лагерю в полном молчании. Циндер не знал, куда идут и имеет ли вообще эта прогулка какое-то значение, но против он точно не был. Иногда смотрел по сторонам, решал какие-то мелкие вопросы, с которыми к нему обращались жители Астреи.

– Откуда у вас еда? – Спросил Циндер, чтобы разрядить угнетающую обстановку. Он обратил внимание на несколько идущих мимо них ребят, держащих полные корзины всевозможных овощей и фруктов. – Вижу, что есть, но не понимаю…

– Точно, я ведь не показал вам! – Выйдя из задумчивости, проговорил Гэб. Кажется, этот вопрос заставил его вспомнить о изначальной цели данной прогулки и он напустил на себя вид веселого рассказчика. – Ну идём-идём, мы как раз уже почти пришли. – Сказал мужчина, ускорив шаг и приближаясь к краю огромной скалы. Когда же они дошли до самого края, то тот с довольным видом протянул. – Глядите-ка на нижний ярус, – он рукой в сторону небольшой скалы, очень близко расположенной к лагерю. На ней расположился огромный сад с множеством деревьев и десятком полей, засаженных всевозможными растениями. В саду трудилось около двенадцати церрерийцев: кто-то собирал поспевшие плоды, кто-то поливал только-только взошедшие ростки, а кто-то садил семена. – Там у нас земледельцы, большая часть из них с сектора Блоссомила. Благодаря им Астрея и обеспечена всем необходимым: злаками, фруктами, овощами. Если вам будет нужна Гея, то она почти всё время проводит в этом саду, а остальное в медицинском пункте. А, вон кстати и она... Гея, доброго утра! – Прокричал он светловолосой девушке, проходящей среди свежевскопанных грядок. На ней была надета тёмно-зелёная одежда, похожая на ту, что выдали утром Маю и Циндеру, только на талии у девушки был перевязан широкий кожаный пояс, на котором красовался золотой цветок. А ещё на руках девушки он заметил перчатки, которых, как ему показалось, он раньше не видел.

Гея подняла голову вверх, тепло улыбнувшись. Попутный ветер раздул персиковые волосы девушки.

– Здравствуй, Гэбби. Вам тоже привет, ребята. – Проговорила девушка всё те же перезвоном колокольчиков. После этих слов она вновь опустила голову вниз, сняв перчатки. Светловолосая словно проплывала между распаханной землей, рассыпая пыльцу, шедшую прямо из её ладоней. Гея проходила всё дальше и дальше, пока не дошла до самого конца распаханной земли. После этого она остановилась и Май заметил, что она что-то шептала водила руками по воздуху в необыкновенном, завораживающем танце. Ему даже показалось, что он почувствовал клеточками кожи ту энергию, что создавала девушка этими движениями.

Эта энергия имела вид еле заметных волн, переливающихся на солнце всеми цветами радуги. Когда девушка коснулась двумя пальцами земли, то та затряслась и из неё стали появляться сначала ростки, которые росли вверх, словно кто-то ускорил их жизнь на видеопленке: на них вырастали зеленые листья, которые затем желтели и опадали и так было около десяти раз, пока из семян не выросли деревья. На их ветках сначала были почки, из которых выросли сочные листья вместе с нежными цветками. Постепенно лепестки цветов с вишнёвого дерева развеялись на ветру и их место на ветках заняли ярко-алые ягоды. И весь этот круговорот произошёл буквально за одну минуту. Май и Циндер стояли, разинув рты, в то время пока Гэб смеялся над их реакцией, издавая пыхтящие звуки.

Светловолосая девушка же в это время коснулась болезненных кончиков пальцев, быстро надев перчатки. Её взгляд при виде выросших деревьев был каким-то очень грустным, что не ускользнуло от Мая, но его вопрос перебил Гэб:

– Питаемся мы не только травой, ну, большая часть из наших уж точно. – Он многозначительно посмотрел в сторону Геи, как бы говоря это по-секрету. – Поэтому у нас есть Охотники, они добывают шкуры и мясо, а также следят за порядком в лагере. У них, кстати, сейчас как раз должна быть небольшая тренировка перед будущей вылазкой. – Гэб провёл их чуть дальше, подведя к небольшой полянке, на которой местами были развешаны всевозможные шкуры: кожа ящериц, меха, перья разных птиц, а также, чуть дальше располагались манекены, на которых виднелись множественные порезы, отколотые стрелы, торчащие из них ножи. Май видел несколько церрерийцев, одетых в коричныевые наряды, такие же, как у тех, кто их старожил ночью. Циндер наблюдал за ними с каким-то особым интересом, заглядываясь на манекены, с которыми сейчас тренировалась группа охотников. Правда, как ему показалось, это всё было больше похоже на какую-то игру или развлечение, а не физическую подготовку.

– Охотники раз в несколько лье совершают походы, если заканчиваются необходимые припасы. – Продолжал говорить Гэб, который стал уходить от охотничьего места. Седовласый снова сложил руки на поясницу и шёл вперед медленным шагом. – Тут вот, знаете, как повезет – может попасться много зверей, а может и мало. Могут быть питательные, а могут и нет. Тут ведь природа такая непонятная, тем более в то время, что мы живем: всё зверьё разбежалось. – Наконец законил он свою мини-экскурсию по Астрее, выведя ребят к тому же месту, откуда они начали путь. – Ну, как-то так мы и живем тут, пока никто не жаловался, всем всего хватает и все, вроде как, счастливы.

Перед глазами рыжеволосого встал сцены из последних лет его скитаний: множественные смерти от голода, разрушенные после боёв дома, отсутствие чистой воды, не говоря уже что-то о лекарствах.

“Они, словно крысы, спрятались здесь и прибрали к своим жадным рукам необходимое… Разве это лагерь мятежников, тех, что борется за свободу народа? Нет… Это сборище лицемеров, которые делают вид, что помогают Церере.” – пронеслась в его голове шёпот огненного цветка, который Май хотел бы потушить, но было слишком поздно.

Огонь уже завладел его разумом. Дракон, которого он прятал столько циклов внутри себя, стремился прорваться наружу. Ему хотелось рвать, метать, сжигать всё и всех на своем пути.

Май внимательно взглянул на Гэба аметистовыми глазами, в которых искрами стало разгораться пламя:

– За всё время моего… Путешествия… – Май сделал паузу, словно вес слова "путешествие" был слишком тяжёл для него. – Я встретил немало тех, кому была необходима хотя бы малая часть того, чего у вас в изобилии. – Его голос дрожал от негодования, а рука, махнувшая в сторону обширных залов, тряслась. – Скольких я встречал на грани смерти от голода, болезней, истечения кровью и отсутствия тепла и воды... А вы здесь живёте в хороших условиях, спрятавшись ото всех. Вы никого не спасаете, кроме самих себя, ведь так!?

Циндер, стоявший напротив, умоляюще смотрел на Мая. Его глаза, обычно яркие как пламя, теперь были затуманены болезненной прозрачностью. Он знал, что огненный парень не остановится, но всё же надеялся достучаться до его сердца.

– И многим из них ты помог? – Гэб вступил в разговор с той же настороженностью, что и Май. Его голос был твёрдым, как и его взгляд, который не отрывался от молодого парня. На лбу у мужчины стала заметна жилка, мерцающая с каждым ударом сердца, словно отражая бурю эмоций внутри. – Скольких жителей ты спас от гибели? Или ты такой, как о тебе говорят, избранный? Трус, что давным-давно разрушил Безвременье и сбежал с пожара на Риванте? И вот уже пять циклов бежит от предназначения, от результата своих ошибок?

“Амалия… Безвременье… Дряблый старик… Женщина с вилами… Подросток… Семья Арианны… Семья Геи… Тысячи и тысячи других…”

– А меня никто не спрашивал: хочу ли я быть этим избранным! – Май взорвался, его голос разрезал воздух, как клинок. – Хочу ли я рисковать своей жизнью ради тех, кому на меня плевать? Почему я должен помогать этому миру, который только и ждёт, что я сделаю следующую ошибку? – Он сжал кулаки до боли, вспоминая каждое лицо, каждую жизнь, которую он не смог спасти... и тех, кого пришлось убить. – Я не хочу быть вашим героем или вашим избранным. Я не хочу спасать мир, который не спас меня. Я устал бороться с судьбой, которую мне навязали. Я устал от того, что каждый мой шаг ожидается и осуждается. Я устал быть орудием в чужих руках.

– Пока ты думаешь всё это время лишь о себе, мы – помогаем. Хоть и не всем, но делаем мы это как можем и кому можем. Пока ты бежал от ответственности, данной тебе свыше, мы взяли её на свои плечи. – С каждым словом Гэб делал шаг навстречу парню, в чьих глаза появился испуг. – Поэтому никто не бегает сейчас вокруг тебя, не кланяется в пол лишь потому, что однажды ты проявил силу, равную Первому Дракону. Церрерийцы перестали в тебя верить, не каждый, не отрицаю, но многие из нас нашли для себя нового лидера. – Взгляд тёмно-зелёного мужчины пал на портрет, набросанный на стене голубоватыми красками – там были все те, кто ночью принимал участие в суде. – Мы новая надежда Цереры. Мы её новый свет.

В этот момент Май, чья злость снизошла на не, чуть было не упал от натиска Гэба, если бы не Циндер, который загородил собой юношу. Он приподнял руки в примирительном жесте, говоря:

– Слушай, остынь. Я понимаю, что вы злитесь на него, что он весь такой избранный, имеет силу и за счёт этого его автоматом считают героем. А вам пришлось для того же многое потерять и трудиться день и ночь, но… Это был ваш выбор. Вы сами решили судьбу и сделали себя тем героем, о котором многие церрерийцы мечтали в лице этого парня. – Гэб с явным недоверием смотрел на Циндера, который на полном серьезе произнес это всё. – Но раз он не хочет быть избранный и тем более, его никто таковым больше не считает, то есть ли смысл на него злится за трусость?

– Послушай меня, ты… – Начал было шипеть Гэб, но внезапно он замолчал.

По лагерю внезапно прошелся гул, похожий на хор из множеств труб. Гэб обернулся на звук, недовольно вздохнув. Май и Циндер заметили, что все остальные точно также повернули голову в мерцающего пламени, а потом бросили дела: кто-то поставил корзины на землю, охотники тут же прекратили тренировку и выстроились в ряд, земледельцы остановились на середине посадки; все жители направились в центр лагеря к главной площади.

– Всеобщее собрание. – Объяснил Гэб, заметив испуганные взгляды Мая и Циндера. – Пойдемте, а после него будем искать вам место.

Глава 12. По тропам страхов

Обсидиан, корабль “Цитадель”

Цикл 9796, лье 59.

Обсидиан шёл из подвального помещения цитадели. Его шаги отдавались гулких эхом в тишине коридоров. Взгляд правителя цеплялся за то, что было мало полуночников, сторожащих стены корабля. Обсидиан стал замечать это всё больше и больше с каждым новым пролётом.

– Хм, странно это всё… Надо будет с ними серьезно побеседовать утром. – тихо сказал сам себе Обсидиан. В ночной тишине цитадели он услышал возбужденный шёпот, идущий из одной комнаты. Маг подошёл туда, чтобы открыть и наказать нарушителей, но остановился. Дверь была немного приоткрыта, но даже в этот небольшой проход Обсидиан увидел множество призраков, громко перешептывающихся с друг другом:

– Как ты ничего не видел? Он же не мог просто испариться!

– Я был в западном крыле, так что вот так! А вот ты как ничего не видел, это действительно интересно!

– Сегодня моя вообще не моя смена!

– Да тише же вы, идиоты! Вы хоть понимаете, что с нами будет за это? Да нас всех живо отправят в Ночь!

– А я давно заметил, что с ним что-то не так...

Обсидиан, поняв, что призраки говорят о чём-то важном, резко распахнул двери. Десяток полуночников, находящихся в комнате, резком замолчали, смотря со страхом на своего короля.

– Ну и что тут происходит? – Очень спокойно спросил Обсидиан. Его золотые глаза не задерживались ни на чьем лице, но он всё равно чувствовал, что тут новенькие. – Я проходил по коридорам, а никого на своих местах нет. Иду и слышу шепот, а здесь вы: множество полуночников, обсуждающих что-то за моей спиной. – Все молча смотрели на короля. Им повезло, что они могли скрыть своё волнение за маской, но энергия выдавала их истинные эмоции. Некоторые из призраков даже боялись пошевелится или громко вдохнуть, что точно также не ускользнуло от пристального взгляда золотых глаз..

Обсидиан, анализируя услышанный обрывок разговора, и чувствуя в тенях какую-то странную атмосферу, не предвещающую ничего хорошего, вновь заговорил, но уже менее спокойным тоном:

– Кажется я задал вопрос: Что. Здесь. Происходит? Почему на постах никого нет? – Призраки лишь опустили глаза в пол, ничего не говоря. – Вы что, оглохли? Живо отвечайте! – От тела Обсидиана начала исходить тёмная энергия, которая ощущалась кожей. Окна опасно задрожали под его гневом, намереваясь разбиться в любой момент.

– Сэр.. Ваш брат...Он... Он сбежал. – Говорит, заикаясь один из призраков, стоящих ближе всех к магу. Обсидиан не знал его, а значит, тот был одним из молодых. Одним из тех, кого они стали набирать в большом количестве в последние лье.

– Как тебя зовут? – Спросил у него Обсидиан.

– Х.. Х.. Хиро, сэр. – Кое-как проговорил призрак, заикаясь всё больше и больше.

– Спасибо, Хиро. – Король благословенно положил ему руку на плечо, но молодой призрак чуть не упал, потеряв сознание. Страх сильно сковал его тело. Обсидиан не обратил на это внимания и убрав руку, обратился к остальным, – а у остальных языки отсохли? Или, они вам нужны только для того, чтобы шептаться за моей спиной? Может, язык не так уж и нужен вам, а? – Устрашающе прошептал он.

Но призраки продолжали молчать, боясь сказать что-то ещё. Правитель Цереры сделал глубокий вздох, потерев виски от наступающей боли, прежде чем вспомнил слова Хиро.

“Он сбежал. ” – Пронеслось в голове у златоглазого.

Обсидиан зажмурившись, сжал кулаки. Тёмная энергия, мгновенно вырвалась наружу. Взрыв сотряс Цитадель. Окна с зеркалами разлетелись на множество осколков. Призраков разбросало по комнате. Многие из них не шевелились. Стены покрылись множественными трещинами. Люстра, что висела на потолке, опасно закачалась, намереваясь упасть от любого движения.

– Сбежал!? – По комнате стал слышен громогласный рык. Тени замерли на месте, глядя с ужасом. Облик короля стал постепенно меняться, обретая уродливые черты чудовища. – То есть вы хотите сказать, что мы искали его столько времени. – Отрывочно говорил король, ставя акцент на каждом слове. Его бархатный голос изменился, став похожим на скрежет. – Ради того, чтобы он побыл тут от силы пару часов и сбежал? Вы издеваетесь!? Неужели так сложно посторожить единственного важного пленника, который даже не использует магическую силу, всего лишь до утра!? – Призраки стали отступать от разгневанного короля, чьё превращение в какой-то момент замедлилось и остановилось. – Объясните мне одну вещь, а то я просто не понимаю: как вообще он мог сбежать!? Находясь на огромном корабле, идущем посреди неспокойного моря и наполненной тысячами и тысячами полуночников, а также сидя под надзором одних из сильнейших стражников!? – Он медленно дышал, от чего постепенно его тело возвращало прежний вид. Головная боль становилась нестерпимой.

После того, как поднялись с пыльного пола, призраки смотрели на него с нескрываемым, диким ужасом. – Неужели мятежники смогли пробраться сюда, а вы и не заметили? Или может, он воспользовался помощью какого-нибудь другого пленника? – Начал тихо говорить он, словно сам себе. – Немедленно обыскать все темницы! Если они здесь, то мы их найдём, хотя бы следы.

– С-с..сэр. Вы правы, он действительно сбежал не один… – Вновь заговорил Хиро. Остальные тени прятались за его спиной, надеясь, что гнев короля не будет направлен на них.

– Так и знал, что с мятежниками! – Торжествующе прошептал маг, но он почувствовал, что тут что-то не так. Он заметил смятенное лицо собеседника.

– Нет, не с ними… – Призрак на мгновение остановился, словно сам не веря в происходящее. Его взгляд был устремлён вдаль. – С ним был Циндер.

– Что? – Обсидиан посмотрел на него так, словно Хиро неудачно пошутил. Но по было видно, что тот говорил на полном серьёзе.

Король поднял золотые глаза на потолок, сделав глубокий медленный вдох. На лбу образовалась морщинка, после чего он удивлённо переспросил, словно не понял ответа:

– Циндер? Ему помог сбежать… Циндер? – Глаза всё это время были направлены вдаль в глубокой задумчивости. Головная боль стала нестерпимой и он вновь коснулся виска, почувствовав на пальцах густую жидкость.

– Да, Ваше величество, этот мальчишка говорит правду. – Раздался высокомерный голос Хемлок, которая пришла из коридора. – Он убил второго стражника – Вариада или как его там, и помог сбежать вашему.. Пленнику. – Небрежно бросила она, оглядывая помещение, по которому словно прошлось землетрясение.

– Вальтера, вообще-то. – Прорычал Фабьен – высокая тень, стоящая за спиной у Хиро.

– О, ты ещё не понял? Мне всё равно, как тут кого зовут. Тени меняются слишком быстро, чтобы запоминать всех. – Она посмеялась, прежде чем издевательски посмотрела прямо на Фабьена. – Ой, ты ещё здесь?

Все призраки до одного были готовы накинуться на Хемлок, но продолжали неподвижно стоять, так как знали, что им не одолеть её. Младшую ведьму явно забавляло то, с какой злобой на неё смотрели остальные, поэтому она лишь махнула длинными волосами, немного улыбнувшись. Хемлок хотела сказать что-то ещё и уже открыла рот:

– Молчать. – Резко оборвал её король, смотря на девушку с недовольством. – Ты с сестрами точно также виновата, как и все остальные.

– Но я…

– Ещё слово, и ты отправишься к ним. – Маг взглядом указал на мертвых призраков, что лежали на полу.

Хемлок обиженно посмотрела на Обсидиана, но всё же решила послушаться, и стала молча рассматривать собственные волосы.

– На самом деле, она права. Циндер убил Вальтера и, скорее всего, провёл вашего бр… Преступника по тем ходам, которые мы не… Сторожим.. в целях ненадобности. – Запинаясь прознёс Фабьен, переминаясь на ногах.

Обсидиан закрыл глаза и хмыкнул, широко улыбнувшись. По его губам потекла чёрная кровь, которую он вытер тыльной стороной ладони.

– Забавно. Ну, поздравляю вас. Вы облажались. – Златоглазый развёл руки в стороны, как бы показывая, что его уже ничем не удивишь. – Все без исключения облажались и меня не волнуют ваши отговорки и препирательства. Мы потратили на его поиск столько времени, чтобы… Чтобы увидеть, что каждый из вас может оказаться предателем, не так ли? – Он посмотрел на всех из-под нахмуренных бровей, обведя пристальным взглядом каждого. – Что же, это было для меня хорошим уроком, поэтому, до утра я буду решать, что делать с вами, а пока, чтобы моё решение было чуть лучше Объятий, обыщите всю территорию. И если вы ничего не найдёте, то разговор у нас с вами будет менее доброжелательным. – Люстра стала вновь раскачиваться.

– Но.. Но сэр.. Циндер ведь… Он лучший из всех нас. – Испуганно затараторил Фабьен, который знал предателя намного лучше других. Знал и боялся. – Он никогда бы не оставил никаких следов!

– Жаль, что мне плевать. – Обсидиан развернулся и направился к выходу, но потом добавил, даже не поворачивая головы. – Ах, да, уберитесь здесь, немедленно. – После его слов, цепь окончательно оборвалась. Призраки еле успели разбежаться по сторонам от падающей вниз люстры. Она с большим грохотом коснулась пола, и звук разбивающихся камней наполнил комнату вместе с миллионом осколков.

Май. Диара Хель

Цикл 9782 от Прихода Первых, лье 43

Я сидел на песке. Мелкие крупицы царапали лицо, забивались в глаза, под одежду. Я спрятал лицо в ладонях, чтобы хоть как-то справится с ненавистной бурей. Несмотря на пустынное место, моё тело била мелкая дрожь, а кожа покрывалась холодным и липким потом. Окружающий мир мерцал перед глазами, словно танец костра. Но не приятного, желтого цвета, а ярко-ярко белого. Снова и снова. И с каждой новой вспышкой кошмары, призраки прошлого, преследовавшие меня, приближались всё ближе...

Взяв её холодное, как лёд тело, я пытался найти хоть один признак жизни. Стеклянные серые глаза смотрели куда-то вдаль. Множественные косички хаотично тонули в серых песках.

– Ну же… Очнись.. Пожалуйста… – Шептал я, захлебываясь в слезах, что больно жгли кожу, оставляя шрамы.

Вспышка. Сероватая пустыня превратилась в заснеженный лес. И в этом лесу с неимоверной скоростью мелькали какие-то тени, быстро прятавшиеся за деревьями. Белоснежная пелена покрывалась кровавыми отпечатками, вырисовывая множество дорожек. Я вжался в древо, глухо всхлипывая, но не отгоняя наваждение морока. Аметистовые глаза с ужасом наблюдали за происходящим

Я ощущал, как каждый вдох становится всё труднее, воздух казался пронизан миллионами ледяных игл, которые впивались в его лёгкие. Я пытался сосредоточиться, но мысли были разбросаны, как листья в вихре снежной бури. С каждым мгновением страх усиливался, и я чувствовал, как сердце бешено колотится, готовое вырваться наружу.

– Не реально... Это не реально... – повторял я себе, пытаясь убедить, что это всего лишь галлюцинации, порождённые воображением.

“Или это Диара Хель насылает ведения? Или я сам управляю реальностью и Диары вовсе не существует?” – Мелькнули в голове мысли. Сердце сжалось от ужаса.

Несмотря на мои попытки вернуть себе покой, тени не исчезали. Они казались всё более осязаемыми, их шорохи и шепоты заполняли лес, создавая хор ужаса, который не давал мне покоя. Я сжимал кулаки, пытаясь найти в себе силы встать и бороться, но тело отказывалось слушаться. Меня парализовал страх, который плотно обвил, словно кокон.

Картинка изменилась и я оказался в полной темноте. Было очень холодно, из-за чего было тяжело сделать даже вдох, ощущая в горле колющие морозные узоры. И вместе с холодом меня накрыло одиночество. В этом месте не было ни единого звука, силуэта, поверхности... Только невероятный мороз и темнота. Я шёл в пустоте продолжительное время, чувствуя, как руки постепенно покрываются коркой льда, а кровь в организме застывает.

Но внезапно тело само согнулось пополам и замерзшие пальцы при малейших движениях начинали отваливаться.

И в какой-то момент, я заметил, что в этой тьме появилась она.

Девушка, опустив голову, стала приближаться ко мне шаркающей походкой, напоминая только что оживший труп. Её кожа была серая и местами съеденная червями. Тёмные с белыми прядями волосы спадали на лицо с кусками мокрой земли. Руки и ноги точно почернели, немного подрагивая в судорогах.

Я замер, дыхание стало поверхностным. С каждым шагом девушки сердцебиение учащалось, билось так сильно, что казалось, будто грудная клетка не выдержит. Я пытался отвести взгляд, но не мог – она завораживала его, как магнит.

– Амалия? – еле слышно прошептал я.

Она не ответила, продолжая приближаться, пока не остановилась в нескольких шагах от меня. Подняла голову, и я увидел её глаза – пустые, безжизненные, но в то же время полные боли. А лицо… Лицо было по настоящему ужасным. Это было постоянно меняющееся существо, обретая черты то Амалии, то неизвестных мне людей, то Обсидиана, а как-то я даже заметил в её облике абсолютную пустоту.

– Помоги мне, – произнесла она тихим, но настойчивым голосом.

Я почувствовал, как страх сменяется жалостью. Протянул руку, чтобы коснуться её, но в тот момент она растворилась, как дым, оставив после себя лишь эхо своих слов.

– Это ты виноват в моей смерти! Если бы ты помог, я была бы жива!

“Это кричит не она… Не Амалия… Это крик всех тех, кого я убил… Но разве у меня был выбор? Разве я мог поступить иначе? Они не дали мне его, не дали другого пути, кроме как…”

Морок проникал в моё сознание всё больше и больше, намереваясь крепко засесть в голове, сводя с ума ослабленный разум. Я с ужасом в глазах смотрел на то, как окружение мерцает, словно в Диара Хель началось землетрясение. Мир завертелся перед глазами, меняясь.

“Почему ты это делаешь? За что?” – всхлипывая, прошептал я, обнимая себя за плечи.

Я собрал волю в кулак, пытаясь оттолкнуть тяжёлые тени прошлого. Я знал, что каждый кошмар, каждый призрак – это лишь отголоски собственных страхов и сожалений. С каждым вдохом напоминал себе, что я больше не тот человек, я – изменился. Я не мог изменить прошлое, но могу влиять на настоящее и будущее. И могу влиять на этот мир.

– Я не тот, кем был раньше, – прошептал сквозь дрожь. – Я не позволю вам определить, кто я есть. Ни мятежникам, ни Ноту, ни Обсидиану, ни тебе, пеплов ты мир!

Я встал, чувствуя, как лёд на коже начинает таять, и хотя темнота всё ещё окружала, я почувствовал в себе тепло. Тепло драконьего пламени, которое я ненавидел и любил одновременно.

Пустыня окружала меня со всех сторон. Как и прежде, здесь был лишь серый песок, из которого состояли дюны. Но будто бы в Диара Хель что-то изменилось. Я точно не мог сказать, что именно, но нутром чувствовал, словно я стал… Словно я всё это время, весь путь, который я прошел, оказался не моим. Я шел по неизвестному мне зову ветра, шуршанию песка, шел по следам призраков прошлого, что изводили меня днем и ночью. Теперь же я чувствовал своё направление, где меня ждали ответы.

Я приложил руки к губам в форму рупора и вскрикнул.

– Багдест! Я знаю, что ты слышишь меня! Ты же знаешь правду о Первых? Знаешь, что именно они сотворили с миром? Расскажи, прошу! Я хочу знать правду!

Тишина, прерываемая лишь шорохом песка.

– И почему ты решил, что именно я тебе расскажу, драконий сын?

Голос Багдеста, тот самый, что я слышал в заточении на корабле. Внезапно я почувствовал печаль: несмотря на страхи, навеянные церрерийские легендами, голос Багдеста звучал обычно, как у человека. В нём не было и крупицы той силы, того величия, которое исходило от Безвременья. Но это был мой единственный шанс.

– Боги изгнали тебя, сделали всемирным изгоем и заперли в другом мире. Разве этого недостаточно для того, чтобы их ненавидеть? Чтобы вылить наружу о них всю мерзкую правду?

Багдест усмехнулся.

– Я тебе всё расскажу в свое время. Сейчас дракону лучше задуматься о себе: разве тебе самому не обидно за то, что тебя ненавидят? Ты ведь просто поступил так, как велело сердце. И взамен пять циклов тебе приходится бежать от гнёта всего общества.

Его слова заставили меня ненадолго задуматься.

– Я просто… Я думаю, что их внимание ко мне со временем утихнет и я смогу сбежать, как делал всегда. Либо докажу им, что я не претендую на место героя и они отпустят меня сами.

– Спроси сам у себя на досуге: разве это справедливо? Всё то отношение к тебе. И как только найдешь ответ, я буду ждать тебя. Ждать, Дракон, что ты сделаешь правильный выбор.

Вместо ответа Диара Хель замерцала перед глазами. Я возвращался в реальность. Но из головы не уходили слова Багдеста.

Они пронзили меня насквозь, оставив ощущение холода в груди. Багдест был прав. Все эти циклы я бежал… И куда это меня привело? Я стал изгнанником в собственном мире, чужаком. И всё это за что? За то, что я последовал своему сердцу?

– Несправедливость... – тихо проговорил я, пытаясь осмыслить вес слов Багдеста. – Она стала моей тенью, преследующей меня на каждом шагу. Но что если я перестану бежать? Что если я обернусь лицом ко всем, кто меня осуждает, и скажу, что больше не буду играть по их правилам?

Мои мысли плыли к Багдесту, к его предложению. Он предлагал мне власть, возможность изменить всё. Но цена?

– Ступить на его путь?... Путь злодея? Но подождите… Разве зло и добро не определяются теми, кто держит власть? Разве не они решают, кто герой, а кто злодей? Ведь его прозвали таким, чтобы мы его ненавидели. Его клеймили Первые, которые относились ко всем, как к скоту… Возможно, путь зла – это идти за Первыми?

Я почувствовал, как внутри меня что-то сдвигается. Сомнения и страхи, которые я так долго подавлял, начали пробуждаться, требуя быть услышанными. Может быть, пришло время перестать быть марионеткой в чужих руках и взять судьбу в свои руки? Может быть, пришло время позволить миру увидеть настоящего Мая, не того, кем хотели меня видеть другие, а того, кем я сам хочу быть.

Диара Хель исчезла из моего зрения, оставив после себя лишь мерцающий след. Я остался один со своими мыслями, стоя на развилке путей, каждый из которых вел к неизвестному будущему.

Глава 13. Испытание ножами

Настоящее. Континент Блоссомил. Лагерь Астреи,

Цикл 9796, лье 60.

– Такие собрания у нас бывают раз в несколько лье, на них обычно сообщаются важные новости. – Говорил он важным тоном. – То, что мы видели сейчас – это был один из трёх сигналов. Если был один – значит ничего серьезного, обычное собрание. Если два – то что-то случилось, но угроза будет незначительной. Например, когда здесь бывает очень сильная гроза и необходимо спрятаться по домам. Три звонка – обозначают Ночь, от которой спрятаться уже не получиться. – Проговорил пожилой церрериец, но было видно, что он уже устал от этих рассказов и ему не терпелось поскорее заняться привычными для себя делами. – Но, если первые два бывают, то третьего сигнала ещё ни разу не звучало, да и вторые тоже не так часто, поэтому тем, кто приходит в лагерь для поиска спасения, бояться нечего.

Когда они пришли на огромную площадь, то большинство жителей уже собралось, расположенные на разных ярусах старинного здания. В Астрее было не так много церрериейцев, как показалось сначала. Он насчитал не больше пятидесяти голов. Все они стояли небольшими группками, и не смотря на разделение цветов одежды, все они были вперемешку, кроме охотников. Огненный парень то и дело ловил на себе всевозможные взгляды:

– О, новенькие что ли?

– Это случайно не тот, который навалял Лэнду на завтраке?

– А рядом с ним братец чернявого.

– Тьму, я бы его даже не пускал сюда! Трус и изменник, вот кто он!

“Как же Стэн ошибался, считая, будто меня здесь ждут… Будто хоть кто-то среди этих руин в меня верит… Стоит ли их переубеждать? Нет. Я просто сбегу и всё… Как и всегда” – подумал про себя Май, бросая грустный взгляд на жителей.

– Вы это, сядьте где-нибудь, мне просто идти нужно, хорошо? – Проговорил им Гэбб и не дождавшись ответа, скрылся в толпе.

– Что он имел в виду под “где-нибудь”? – прошептал Май своему другу. – тут все на нас пялятся так, что нам проще сесть “где-нибудь” за пределами лагеря, желательно в Диких Землях.

– Останемся здесь, а кто захочет отойти – отойдет. – ответил ему Циндер, встав в прямую стойку, словно солдат.

В чём-то полуночник был прав, потому что те, кто только-только приходил на площадь, даже не шёл в сторону и не вставал рядом с новичками. Некоторые группки смотрели на них и перешептывались, словно стайка птиц, но Май решил принять вид непринужденности, стараясь смотреть только вперёд, как это делал его новый “друг”

“Друг… Он скорее всего точно также ждет момента, чтобы воткнуть мне нож в спину. Как сам Циндер и говорил – мы не обязаны ничего друг другу. Но наверное, в месте, где нас ненавидят все вокруг, можно и объединится?”

Огненный парень решил немного рассмотреть площадь, где они находились. Это было странное, круглое здание с открытым небом. В середине здания была поляна, поросшая сочно-зеленой травой. Как и всё в этом месте, здание было разрушено из-за времени, но сохраняло свою красоту и величие. Возможно, когда-то это была арена, где аирэлы вели дружеские сражения. А может и театр под открытым небом, где показывались божественные спектакли.

Через какое-то время после того, как сел самый последний житель, все почувствовали лёгкое дуновение ветра со стороны поляны. Голоса в этот момент стихли и все, словно по команде, устремились на сцену.

Май обратил внимание, что на поляну вышли сначала Нот вместе с Геей, встав недалеко друг от друга. За их спинами в этот же момент появились Ариана и Гэбб, которые встали соответственно какому-то правилу, известному лишь им.

Огненный парень снова почувствовал странное притяжение к Гее и Ноту, словно между ними лежала невидимая нить, прочно связывавшая их. От этого странного притяжения ему даже хотелось приблизиться к сцене и встать рядом с ними, но он сдержал свой порыв, двинувшись со своей точки лишь на несколько сантиметров.

“Пророчество связало нас. Значит, что мне нужно бежать от них как можно дальше. Настолько далеко, чтобы эта невидимая нить, лежащая между нашими душами, разорвалась… Если для этого мне понадобится сбежать в другой мир? Что же, пусть будет так. Ведь когда-то я уже создал между ними порталы. Самое время их поискать.”

Серебряновласый медленно оглядел всех с какой-то решительностью. После этого они вместе с Геей сделали какой-то жест, который затем синхронно повторили все остальные, кроме новеньких жителей. Правой рукой, согнув её локте и сжав кулак, они коснулись груди в той области, где находилось сердце:

– Солнце уже встает! – После чего также синхронно подняли руку вверх, всё ещё сжимая кулак. – Время Ночи скоро пройдёт! – Воскликнули они единогласным хором слова из известной песни, рассказывающей о победе Света над Тьмой:

«Солнце уже встаёт, время ночи скоро пройдёт,

Тьма отступает, несмотря на недавний взлёт.

В небосводе рассвет, как Драконье дитя, горит,

Солнце в этой битве с ночью снова победит»

Эти слова и жесты повторили абсолютно все присутствующие на собрании, чем немного напугали огненного парня. Всё это было настолько непривычно для Мая, что ему в голову закрались мысли о том, что они попали в какую-то сектантскую группу.

– Приветствую вас, жители Астреи! – Торжественно начал свою речь Нот, широко разведя руки в стороны. – Я собрал всех здесь для того, чтобы сообщить отличные новости: совсем скоро у нас с вами приближаются самые важные лье за всё существование лагеря! Полуночники постепенно, словно зараза, распространяются по Церере, заражая всех Тьмой и уничтожая наши деревни, города, наше королевство, заполняя всё своей чернью! Но совсем скоро их правлению наступит конец, ведь, теперь мы будем не только спасать тех, кто приходит к нам, но и помогать бороться остальным! – Голоса, которые по началу речи были недовольны, стали кричать поддерживающие слова. – Через несколько лье Охотники совершат вылазку для того, чтобы наконец дать отпор Полуночникам. Мы узнали, где у них будет долгая остановка и тогда мы нападем на них в самый неожиданный момент! Это будет небольшой шаг в масштабах всей Цереры, но даже этот шаг приблизит нас к победе над Ночью и исполнению пророчества!

– Пепел, Эш… Эш будет там… – Едва шевеля губами, прошептал Циндер. Май обратил внимание, что говорил полуночник не в свойственном ему безразличии и грубости. Он произнес это имя с содроганием.

“Эш… Не тот ли это Эшер, мальчишка-полуночник, которого он во время побега обезвредил? И ведь тот мальчик тогда очень тепло встретил Циндера. И… И тогда Циндер сказал что-то вроде “я вернусь за тобой”... Значит этот мальчишка ему дорог…”

Восторженные крики и улюлюканье раздавалось со всех сторон:

– Можно нам тоже пойти?!

– Да, мы все пойдем!

– Мы с тобой Нот, мы с Церерой!

– Я знал, что на вас можно положиться. Это ещё не все новости. – Довольно произнёс парень, подняв руку для того, чтобы все успокоились. Его серебристые волосы ловили розовые лучи утренней звезды. Он кинул взгляд в сторону Мая и лёгкая ухмылка украсила его острые черты. – К нам в лагерь пришёл тот, чьё имя у каждого из вас на слуху. – После этих слов Нот сделал легкий поклон, от чего многие посмотрели на него с непониманием. – О возрадуйся же, Церера, пришёл твой спаситель – сам Бонфаер Аль’Сивьери, дитя Виссариона и Эллаинеры, известный также как Истинный цветок или Последний Дракон – Некоторые из поселенцев усмехнулись, как и сам Нот. Гея в этот момент легонько ударила его в бок и начала что-то говорить, от чего тот лишь отмахнулся рукой. Любопытных взглядов в сторону Мая стало вдвое, а то и втрое больше. Только некоторые и них были наполнены злобой, другие же сметением.

Лицо огненного парня окрасилось в алый оттенок и он хотел как можно скорее исчезнуть из этого места далеко-далеко.

– Эй, – прошептал ему Циндер. – Скоро всё закончится, так что продержись ещё немного, ладно?

– Угу. – Промычал рыжеволосый, стараясь сдержаться, чтобы не убежать. Он поднял взгляд на Нота, на чьём лице застыла неприятная ухмылка, сулящая ничего хорошего.

– Через два лье, при заходе большой звезды, мы устроим фейтинг. Я и ты, избранный. – Последние слова, хоть и светловолосый прошептал одними губами, донеслись до Мая вместе с порывом ветра, отчего его тело покрылось мурашками. Циндер, стоящий рядом с Маем, заметно напрягся, вперев недовольный взгляд в насмешливое лицо светловолосого. Зато все остальные жители лагеря были довольны словами одного из потомков первых, так как сразу же довольно закричали:

– Да-да-да!

– Давно у нас не было веселья!

– Ех-у-у!

– Это будет круто!

Из-за возбуждения от радости, церрерийцы не заметили того, что в какой-то момент парень с серебристыми волосами замер, а его взгляд остекленел. На лице потомка ветра застыли смешанные эмоции: страх, отчужденность, и глубокая печаль. Гея подошла к нему, мягко взяв его ладонь в свою, и, поднявшись на носочки, что-то шептала ему на ухо.

Ярко-голубые глаза Нота вернули осознанность и он огляделся, словно не понимал, что происходит и где сейчас находится. К этому моменту всеобщее возбуждение прекратилось и жители лагеря ждали дальнейших слов.

– Это… На этом всё, можете возвращаться к своим делам. – Немного растеряно закочил он и быстро скрылся с поля зрения.

Май обратил внимание на эту странную ситуацию и вспомнил, что подобное уже видел у этого парня пару часов назад. Циндер же злобно пыхтел, стоя рядом с ним.

– Пеплов Нот. Ты только пришел, а он фейтинг устроить решил…!? – Закончил он свою речь, полную возмущений, скрестив руки на широкой груди.

– О чём ты? И кстати, что такое фейтинг? – Спросил Май без особого интереса, до сих пор ловя на себе любопытные взгляды. Его лицо всё ещё было алого оттенка.

– Так ты не знаешь!? – Ошарашенно спросил Циндер. – Тогда ясно, почему ты так спокоен. Фейтинг – это особый вид поединков с использованием магии. Вообще это слово устаревшее, как и сам бой, потому что сейчас ведь магией владеют далеко не все потомки. А вот во времена первых рас фейтинг был как бы всеобщим развлечением. И проводились они, кстати, на таких аренах, как эта. – Ответил он Маю, ведя их по направлению к охотникам. – Возможно, тебе было бы не так сложно с ним, ведь вы оба потомки Первых Рас, но у него очень-очень сильная энергия. – Прорычала бывшая тень. – Да и ты наверняка драться не захочешь...

– Погоди… Поединок? При помощи магии? – Удивлённо произнёс Май, резко остановившись. Кровь отошла от лица и все его внутренности сжались в один комок. – Я не буду драться с ним!

– Я знаю. Что-нибудь придумаем.

Циндер, Астрея, поле охотников

– Мы пришли. – Спустя какое-то время подал голос Циндер после долгого молчания. Как Май сразу и понял, они шли к охотникам, у которых сейчас была тренировка.

– Зачем мы сюда пришли? – Непонимающе вскинул бровь Май.

– В общем, мне нужно вступить к охотникам. Любой ценой.

– Ты обезумел!? А если они узнают, кто ты? Да и вообще зачем тебе это нужно? Не нашел другого метода для самоубийства?

– Они идут на бой с полуночниками. Мне нужно быть с ними.

Тренировка была похожа на лёгкую разминку, или даже игру: они стояли по парам и кидали друг другу мячи, при этом энергично подпрыгивая. Май заметил, как Ленд ссориться со своим партнером, но под пристальным взглядом Арианны решил замолчать и продолжить игру.

Девушка с бурыми волосами, ходящая между парами, посмотрела на подошедших. Дав какие-то указания охотникам, она приблизилась к новичкам.

– Вы что-то хотели? – Девушка бросала взгляд то на Мая, то быстро оборачивалась, наблюдая за охотниками, которые постепенно всё более лениво выполняли упражнения.

– Да, я хотел стать бы охотником. – Заговорил Циндер, широко улыбаясь, словно ответ ему был известен заранее.

Арианна резко обернулась, явно не веря в то, что услышала. Всё это время она делала вид, словно полуночника не существует, а теперь же вперила в него настороженный взгляд. Немного помолчав, она сказала:

– Нет. – Девушка скрестила руки на груди, смотря на бывшего призрака так, словно тот только что сказал какую-то глупость.

– Почему?

– Потому что я так сказала? – Она приложила палец к подбородку, словно задумалась. – Ах да, и ещё по ряду причин. Стоит их озвучивать или ты сам поймёшь?

За спиной у девушки выглянул молодой паренёк, чье лицо вытянулось от восторга при виде Циндера.

– Вау, вот это великан! Он пришёл к нам?

– Адри, возвращайся к тренировке.

Прошипела в его сторону девушка. В её взгляде были заметны недобрые искры, которые, если бы она владела магией, могли поджечь любого. Но светловолосый подросток её не послушал и лишь подошел ближе, рассматривая полуночника, словно какую-то статую.

– Да ты прямо настоящий боец, вон сколько мышц! – Воскликнул он, потрогав его руки. – Капитан, он ведь пришёл стать охотником, это так?

– Да.

– Нет!

Почти одновременно ответили Циндер и Арианна, от чего последняя метнула испепеляющий взгляд сначала в мальчишку, а потом в призрака.

– Если я сказала нет, значит нет, точка. А ты Адри, будешь наказан за то, что ослушался моего приказа.

– Эй, в чём дело, кэп? – Проговорил наблюдающий за ними Лэнд. Он прижал к себе мяч. Многие охотники, как оказалось, точно также наблюдали за спором.

– Он должен стать охотником. Ну пожалуйся, капитан, ради меня!

Умоляюще прошептал Адри, сложив руки. В его серых глазах в одно мгновение появились слёзы, а голос задрожал. Но было видно, как Арианна еле-еле сдерживала улыбку.

Огненный парень, наблюдая за всей сумбурной ситуацией, аккуратно коснулся плеча девушки, чтобы та обратила на него внимание.

– Прости, что немного встречаю не в своё дело, но… – Немного неуверенно начал Май. – Я знаю, что.. Ренд может вызывать подозрения, но Гея увидела в нём то, чего не видели другие. – Потомок драконов бросил взгляд в сторону Циндера. – Он не так плох, как может показаться на первый взгляд. дай ему этот шанс.

– Как ты можешь так говорить? – Недоуменно спросила Арианна. – Он ведь.. Такие как он не имеют права на второй шанс. – Уже тише сказала девушка, чтобы никто не услышал их.

– Я ему верю. И Гея верит. – Огненный парень положил ей руку на плечо, немного сжав его. – Попробуй и ты. Дай ему шанс показать себя, а уже потом решишь.

Арианна явно сомневалась в этом, но было видно, что она уже изрядно устала от этого диалога и лишь слабо кивнула. Губы Мая дрогнули в благодарственной улыбке и он вновь отошел на второй план, погрузившись в свои мысли не заметив, как за ними внимательно наблюдал Циндер.

– Ла-а-адно. – Арианна устало потерла лицо, после чего пригладила волосы. – Ренд, я и вся команда посмотрим на что ты способен, после чего будет принято решение. Справишься – добро пожаловать, нет – тогда до свидания. Всё ясно? – Тот кивнул, немного разминая плечи и руки. – Отлично. Покажешь, как управляешься с холодным оружием и ближним боем. Все слышали!? – Девушка обратилась командным голосом к охотникам.

– Да!

– Так точно, кэп!

Вся команда, состоящая из семи церрерийцев, быстро заходила по полю, готовя снаряжение. Первым испытанием была проба на холодное оружие. В Цитадели бывший призрак занимался метанием ножей ежедневно, поэтому был уверен в своих силах.

– Ну… Удачи. – Очень тихо сказал огненный парень.

– Спасибо, Май. – Уголки губ полуночника дрогнули в улыбке. – И.. Ты правда веришь мне?

– Ещё не решил. Скорее да, чем нет.

Циндер кивнул ему в знак благодарности, не заметив, как его хорошее настроение немного убавилось вместе с уверенностью в себе.

Принести орудие вызвался Лэнд. Молодой парень внезапно стал очень медленно и неуклюже двигаться, от чего несколько раз уронил заготовленные ножи. Пока церрериец шёл, Циндер оценил расстояние от него до цели, но тут в него “случайно” влетел молодой парень.

– Ох, я так неловок. – С удивлением заметил Лэнд после того, как чуть не снёс зеленоглазого, закинув при этом несколько из более острых орудий подальше в траву. – Да уж, какая жалость, что из-за меня тебе придется метать вот эти, старик. – Ярко-бирюзовые глаза указали в сторону тупых, покрытых ржавчиной ножей. Последнюю фразу он выплюнул в призрака, наполняя их желчью.

– Лэндиас, поторопись, я не хочу тут весь день простоять! – Прикрикнула Арианна.

Несмотря на то, что молодой парень хотел оставить ножи как можно хуже, на технику метания это никак не повлияло. Перед тем, как отправить орудие в полёт, бывший призрак сбалансирован каждый нож в руке. Вновь посмотрел на расстояние, и встав в стойку, взял нож за кончик лезвия, чувствуя сквозь шершавость ржавчины, холод стали.

Глубокий вдох. Закрытые глаза. В этот момент все чувства обострились до предела и он ощутил абсолютно всё: собственное биение сердца, отдававшееся в сонной вене. Движение ветра, что трепал его по лицу и несущий в себе аромат сочной травы, шелестящей от его танца. Циндер слышал, как поскрипывают соседние скалы, как с них падает вода, разлетаясь в воздухе на миллионы капель. Призрак словно ощущал на языке её вкус, холодный и чистый. Он готов.

Выдох.

Бросок.

Нож со свитом вонзился в цель, войдя в снаряд на пять сантиметров. Циндер мысленно улыбнулся сам себе: заученный наизусть ритуал никогда его не подводил. После этого он повторил подобный успех ещё два раза, каждый из них попадая точно в цель, вводя оружие с каждым разом всё глубже и глубже в деревянную стойку.

Охотники благоговейно зашептались, смотря на незнакомца так, словно это он был одним из Первых:

– Он попал в десятку все три раза!

– Это же просто не-ре-аль-но! – Произнесла по слогам одна их охотников.

– Пф-ф, подумаешь, я бы тоже так смог. – Заметил Лэнд, закатив при этом глаза.

– Ага, ты сначала нож держать научись. – Поддразнил его Адри. – Ренд, давай!

– Тихо все! – Сказала Арианна, отметив про себя, что ребята правы. – Итак, теперь ближний бой. Драться будешь со мной. – После этого она вышла в центр поля, сняв при этом стесняющие движения кожаную куртку и собрала длинные волосы в тугой хвост.

Возбуждённый шёпот стал сильнее. Высокая девушка с тёмно-синими волосами тихо сказала другим:

– Капитан никогда ещё не билась с новенькими. И никому не проигрывала. – Заговорчески закончила она.

– Да он и не тянет на новичка, видела же, как ножи метает. – Ответил ей уверенным шёпотом Андри, с небольшим сомнением смотря на всё это. Как будто этими словами он пытался сам себя убедить в том, что Циндер не проиграет.

Май, слушая разговоры охотников, с сомнением посмотрел в сторону Арианны, прекрасно понимая причину, почему пошла она. Девушка это сделала для того, чтобы у его друга не осталось ни одного шанса на вступление в ряды защитников лагеря.

Когда буроволосая встала напротив полуночника, на его лице смешались удивление и любопытство.

– Я буду помягче с тобой. – Проговорил Циндер с лёгкой улыбкой, встав в боевую стойку.

– А я с тобой – нет. – Грубо бросила капитан охотников, кинувшись в яростное наступление.

Девушка оказалась достаточно быстрой и ловкой: словно тень, она мелькала то слева, то справа, нападая. Поскольку Арианна была намного ниже Циндера, то её кулак неизменно был направлен вверх, норовя сломать призраку нос или челюсть.

Бывший призрак первое время стоял в защите, внимательно наблюдая за девушкой. Тот предположил, что она была левшой, так как удары правой рукой были намного медленней и значительно слабее.

И в этот момент девушка воспользовалась заминкой, со всей силы ударив призрака ногой в нижнюю челюсть из-за чего тот отшатнулся от неё, но всё-таки устоял на ногах, приложив руку к раскрасневшийся коже, где, скорее всего, у него появится здоровенный синяк.

Все охотники в этот момент замерли в ожидании, что же произойдёт дальше. Некоторые из них болели за своего капитана, так что они ободряюще улюлюкали в её честь. Май поднял взгляд, напряженно наблюдая за происходящим.

– Тебе не место здесь, если ты решил, будто бы поддаваться своему противнику – хорошая идея. – Сказала она, с презрением смотря на призрака. – Сдаешься?

– Нет. Мне дали шанс, так что и не подумаю. – Зелёные глаза на мгновение встретились с аметистовыми, которые внимательно за ним смотрели.

Арианна дёрнула щекой, недовольно вздохнув. И в этот раз, как и в прошлый, она снова начала быстро нападать на бывшего призрака. Но Циндер, запомнив её слабые стороны, в этот раз больше не защищался.

Он ловко уклонялся от ударов левой руки, но когда девушка заносила правую, то Циндер быстро парировал удары, направляя всю ту силу и злобу, которую вкладывала в них девушка, в неё саму.

Бывший призрак, стал замечать, что это только злило капитана охотников, от чего та лишь сильнее стала замахиваться руками, теряя изначальное равновесие. Циндер точно также воспользовался этим, уклоняясь от ударов всё дальше и дальше, чтобы девушка под весом собственного тела упала вперёд.

– Как ты достал! – Гневно прорычала она, остановившись. – Тебя вообще учили нападать!? – В этот момент девушка накинулась на призрака, словно разгневанный медведь, в надежде завалить его на землю и размазать кулаками лицо.

– Меня много чему научили. – Ответил ей темноволосый, уйдя вбок ровно в тот самый момент, после которого Арианна распласталась на земле. – Например, что эмоции в бою могут сыграть плохую шутку. – Продолжал спокойно говорить полуночник, в тот момент, как девушка уже поднялась с ног и направилась нападать на него со спины.

И в этот момент он, почувствовав, что та приблизилась на достаточное расстояние, присел, обхватив девушку и перекинул её через себя на землю. Арианна стукнулась, глухо прохрипев. Всё тело парализовало от боли.

Церрерийцы, наблюдавшие за поединком, в этот момент синхронно задержали дыхание. Никто из охотников не осмелился как-то откомментировать падение собственного капитана, лишь молча наблюдали.

– Кстати, лучший способ боя, когда не хочешь навредить противнику – это вывести его из игры за счёт собственной усталости и невнимательности. – Прошептал Циндер, наклонившись прямо над ней. После этого полуночник подал девушке руку, чтобы помочь подняться, но та, скривив лицо то ли от боли, то ли от ненависти, откинула мужскую ладонь и поднялась сама.

Арианна стала нервно отряхиваться от травы, а Циндер ожидал её решения. Охотники начали подходить к ним, но ничего не говорили. Май заметил, что девушка оглядываясь на них, метая глазами молнии. Огненный парень уже заранее знал её решение.

– Что скажете, капитан? – Спросил наконец у неё Циндер, стоя ровно, будто солдат. – Прошёл ли я проверку?

– Нет. – При этой фразе Лэнд, стоящий позади всех, усмехнулся.

Циндер явно хотел возразить ей, сказать что-то ещё, и буроволосой это бросилось в глаза, от чего она вспыхнула, словно пламя.

– Мы здесь не в игры играем, а спасаем жизни! – Она подошла к нему, грозно испепеляя взглядом. – Ты никогда не станешь одним из нас. Никогда. Чернь. – Последнее слово девушка прошептала настолько тихо, чтобы услышал их лишь он. Арианна вложила в эту фразу всё своё презрение и ненависть.

Циндер молча кивнул, и, ни на кого не смотря, быстро покинул тренировочное поле. Май подумал, что тот отправился в их дом, поэтому решил какое-то время погулять по Астрее, чтобы дать Циндеру время побыть одному.

Нот, Астрея, подвальное помещение капитолия

Тёмное помещение освещалось голубоватым светом люминесцентных ламп, в которых жидкий воск, напоминая движения лавы, успокаивающе парил. Нот стоял, опершись руками о стол, внимательно разглядывая карту Цереры.

– Боюсь, в скором времени нам будет не хватать места в лагере. – Заключил он.

– Мы что-нибудь придумаем, сэр. – Преспокойно ответил Гэбб, стоя у стены и наблюдая за движением воска. – Уверен, что если хорошенько поработать, то мы обустроим новые дома и всё будет отлично.

– Посмотрим. Главное, чтобы сейчас на нас не двинулась армия озверевших полуночников. – Светловолосый вытянул руки вперёд, хорошенько похрустывая пальцами. – Какие новости у охотников?

– Я считаю, что они прекрасно готовы к будущему заданию. – Воодушевленно сказала Арианна, высоко задрав подбородок. – А, кстати о полуночников… Представляете, этот чернявый пытался сегодня присоединится к нашей группе. – Вспомнила девушка, с нескрываемой неприязнью на лице. В её светло-карих глазах вновь загорелись искры.

– И?

– Я сказала нет, сэр. Правда, пришлось провести испытание, но я всё равно сказала нет. – С ноткой самодовольства произнесла она, немного улыбаясь. – Думал провести меня, ха! Строит из себя какого-то добродушного учителя, а сам норовит вступить в клан и шпионить за нами. Но я то его сразу раскусила! – В конце девушка энергично щелкнула пальцами.

– Понятно. – Нот скрестил руки на груди, оперевшись о стену. Его ярко-голубые глаза были направлены куда-то вдаль. – Значит завтра сделай его охотником.

– Что-о!? – Удивлённо воскрикнула Арианна и Гэбб. Последний даже оторвался от своего самого любимого занятия, чтобы негодующе ещё раз воскликнуть, – Что!?

– Нот, прости что это скажу, но... Ты в своём уме!? – Прокричала Арианна, не в силах сдерживать эмоции. Её глаза настолько широко открылись, отчего казалось, что они выпадут в любой момент. – Он, пепел возьми, призрак, который два лье назад был готов каждого из нас распотрошить! И никто за такое, слышишь!? Никто за такое время не может измениться, так что не факт, что он не сделает это в ближайшее время с кем-то из нас.

– Первые… – Светловолосый закатил глаза, немного скривив лицо. – Голова болит от криков. Надеюсь, ты закончила? – Спросил потомок ветров, сжав пальцами переносицу, явно не слушая доводы девушки. Буроволосая пристыженно замолчала, но она то и дело недовольно пыхтела и раздувала ноздри. – Спасибо. И как я уже сказал, с завтрашнего лье он – охотник.

– Может хотя бы объясните, на каком основании его делать одним из защитников лагеря… Сэр? – Размеренно проговорил Гэбб, но было видно, что он также не понимает решения главаря Астреи, молча переглядывались с буроволосой, чьё лицо приняло цвет прядей.

– Хорошо. – Молодой парень пожал плечами и потом достал из кармана три металлических шарика, кинув их в центр стола. Сначала они двигались хаотично, но потом словно примагнитились и встали, создав форму равнобедренного треугольника. На металлических сферах появились лучи, создавшие в воздухе маленькую голографическую копию Циндера. Только тот был одет иначе: на нём была одежда призраков. Но для знающих, в ней были заметны отличия от простого бойца невооруженным взглядом. – Что вы видите?

Гэбб и Арианна приблизились, внимательно рассматривая мини-полуночника. Гея же всё это время стояла у стены, никак не участвуя в происходящем. Она лишь маленькими глоточками пила зелёный чай, прислушиваясь к словам.

– Погоди… Хочешь сказать, что он – центурион теней? – Арианна прекрасно знала отличительные знаки в форме тёмных, в отличии от Гэбба. Для неё было известно, что среди них происходит разделение по одежде и некоторым рисункам на погонах и маске. – Но как он… И ведь с такой одеждой у нас не был... Откуда ты это взял? И почему он сбежал от них? А главное – как? Разве полуночный морок не должен был поглотить его целиком?

– Я не говорил, что расскажу вам всё. – С некоторой раздражительностью заметил Нот, взяв шарики и снова сложив их в карман. – Итак, ты берешь его в охотники. И с завтрашнего лье он будет вас готовить к миссии, всё ясно?

– Но…

– Всё ясно, Арианна? – С нажимом спросил светловолосый. Синяки под его глазами внезапно стали очень заметны, а ярко-синие глаза чуть засветились.

– Так точно, Нот. – С испугом ответила девушка, мгновенно опустив взгляд в пол.

– Собрание оконечно. – Жестко сказал Нот, отвернувшись ото всех, держа при этом руки за спиной. – И Гея, не могла бы ты задержаться? – Уже чуть мягче сказал он, когда почти все члены старейшин вышли.

Персиковолосая, не сказавшая за время собрания ни одного слова, аккуратно прикрыла за собой дверь и повернулась к потомку ветра.

– Нот, сколько ты не спал? – Взволнованно спросила она. – У тебя очень слабая аура.

– Не знаю, может, лье три-четыре? – Устало произнёс он, потирая глаза одной рукой. После этого вновь облокотился о стол, задумчиво смотря вперед. – Кто это считает вообще?

– Я считаю. Так нельзя, Нот, ты губишь свой организм, который и без того страдает от проклятия. – Девушка подошла к молодому парню, и стала наощупь искать его ладонь. Заметив это, Нот взял её руку, на которой были перчатки, в свою. – Что ты сегодня видел утром? – Она подняла на него глаза, покрытые бледной плёнкой.

– Как обычно: город, я, и люди, исчезающие на моих глазах. А затем полная и нескончаемая темнота. – Проговорил он задумчиво, глядя на мерцающий свет лампы.

– Ну… Это ведь не так плохо, да? Будущее всё ещё существует, значит ещё не всё потеряно. – Неуверенно прошептала девушка, почувствовав, как светловолосый снимает перчатки.

– Да, не потеряно… – Сказал Нот, изучая пальцы, которые Гея уже не чувствовала. – Ещё я гублю своё здоровье, да? – Он с печалью дотрагивался до её холодных, каменных кончиков пальцев, после, коснувшись их губами. – Гея, тебе нельзя больше пользоваться первоэлементом.

– Как и тебе. – Заметила она, забрав перчатку и снова натянув её на руку. – А вместо этого ты решил устроить этот глупый поединок. Ну зачем, скажи?

– Слушай, давай не будем ссориться из-за этого. – Прошептал Нот, едва коснувшись щеки девушки. Его кончики пальцев, как и у девушки – менялись. Они становились всё более и более прозрачными. – Это необходимо. Я просто хочу… Хочу отомстить ему за всё то, где мы оказались сейчас. За то, что с нами происходит. За то, что происходит с миром вокруг нас. И вместо того, чтобы исправлять это, он пять циклов прятался ото всех. Я благодарен судьбе за то, что прорывы между мирами не сильно коснулось вашего мира, Гея. Но другие? Что происходит с другими мирами? Ведь то, что я оказался здесь – его рук дело.

– Или пророчества. – Мягко возразила Гея. – Разве имеет смысл месть за то, что предначертано? Потомки рано или поздно должны были собраться вместе, чтобы вернуть силу Первых Богов.

– Я не хочу говорить больше об этом. – Нот опустил глаза, взяв девушку за окаменелые руки. – У меня для тебя кое-что есть.

Парень отпустил девушку и пошел к шкафчику, доставая оттуда небольшую, резную шкатулку. После этого положив вещицу прямо в руки одной из Первых.

– Что это? – Гея стала на ощупь пытаться определить принадлежность вещи, отметив про себя лишь то, что на ней были вырезаны цветы. Также коробочка была украшена резными камнями.

– Там есть небольшой рычаг, покрути его. – Прошептал он ей.

Когда девушка сделала то, что ей сказали, то из шкатулки полилась мелодия, от которой у неё защемило сердце и защипало в глазах. Она напоминала ей...

О бесконечных, изумрудных лесах, где трава стелилась мягким ковром. Она бегала по ним с босыми ногами и венком из сочной земляники. О бесконечных полях, полных всевозможных цветов, что благоухали круглый цикл. Это был манящий запах лаванды, нежных фиалок, терпких лилий. О яблочном пироге с корицей, который только-только достали из печи. Его головокружительный аромат разносился на весь дом. О заливистом смехе младших братьев и сестёр, которые полностью измазались земляничным вареньем. Мир фэйри. Мир, где она была счастлива, пока её не заковали в камень собственные родители ради высших целей.

– Я знаю, как ты скучаешь по тому времени. – Очень тихо сказал светловолосый, приобняв девушку за плечи. Он чувствовал, как они вздрагивали от всхлипов. – Скажи, тебе нравится?

– Нот, я… Это просто чудесно, но… Я не могу это взять, мы же… Мы же договорились. – Пролепетала девушка, кое-как сдерживая порыв слёз. Сердце сжималось от боли, но при этом она была безумно счастлива.

– Я помню, Гемельерис. Мы ведь друзья. – С некоторой грустью в голосе заметил он, после чего обошёл Гею и встал перед ней. – Но у нас действительно слишком мало времени, и проклятие, что висит над нами, сокращает его ещё больше. – Он сжал её руки, чтобы та не выронила музыкальную шкатулку. – Когда вокруг весь мир рушится, нужно крепко держаться за то, что делает нас счастливыми. И поэтому я держусь. Я прошу тебя... Оставь её себе, в память о доме.

– Спасибо. – Гея прижала шкатулку к груди, чувствуя, как тепло разливается по телу. – Спасибо, Нот.

Глава 14. Возвращение к истокам

Обсидиан, корабль “Цитадель”

– Сэр? – Это было первое, что услышал Обсидиан, проснувшись от непродолжительного сна.

Король сидел на троне, положив голову на руку и в таком положении уснул. Приоткрыв глаза, маг заметил Эшера, что неловко переминался с ноги на ногу. В горле пересохло от жажды, а язык ощущался скребущей наждачкой.

– Что… Что ты здесь делаешь? – Выдавил король, потирая глаза. Златоглазый отвратительно себя чувствовал, не совсем понимая, что вокруг происходит. Ему хотелось выпить много крепкого кофе, чтобы окончательно проснуться.

– Извините, что потревожил. Я хотел сказать вам… – Заговорил высоким голосом Эш, напоминая королю, что он ещё совсем мальчишка. – Спасибо.

– Спасибо? – Всё ещё не до конца осознавая происходящего, спросил Обсидиан.

– Да. – Кивнул Эш, а затем указал рукой на темнеющие следы рук, которые сделал ему король. – Я знаю, что вы оставили их для другой цели, но… Благодаря вам меня больше не… Теперь я могу ходить, не ожидая, что на меня нападут из-за угла. – Сглотнув, всё-таки произнёс подросток. Его голос дрожал, от чего казалось, что он с трудом держится, чтобы не заплакать.

Обсидиан молча смотрел на него, пытаясь понять, действительно ли Эшер благодарен ему. Этот светловолосый мальчишка ещё не полностью был обращен в призраки, поэтому его бирюзовые глаза были хорошо видны сквозь прорези в маске. Обсидиан, к своему сожалению, отлично помнил тот момент, когда забрал этого мальчика с уничтоженной планеты.

– Не за что, Эш. – Наконец кивнул король и уголки его губ слегка приподнялись. Правда, его лицо имело настолько болезненный вид, отчего улыбка вышла какой-то вымученной. – Это всё? Стоп… А почему ты вообще всё ещё на корабле? – Мгновенно придя в себя, прошептал Обсидиан.

Но мальчик не успел ответить королю. Тело Эшера словно охватил приступ судорог: он неестественно запрокинул голову, а руки начали подрагивать так, словно он танцевал дикие пляски. Эш резко снял маску с лица, и с силой схватился за волосы, вырывая их вместе с криком. Глаза его закатились, обнажив лишь белки. Он упал на пол, забившись в конвульсиях и в одно мгновение Обсидиан оказался рядом с ним.

– Эй, что с тобой? – Король присел на колени, стараясь поймать руки мальчика, но тот бился и царапался с безумной силой, словно дикий зверь. И в какой-то момент его крик перешел в истошный смех. В этот же момент он резко схватился за руку короля, смотря на него пустыми глазницами.

– Совсем скоро твоё время закончится, самонадеянный мальчишка! – Чужим голосом рассмеялся Эшер. И в этот момент Обсидиан заметил на его шее выжженный знак, горящий ярко-оранжевым цветом. – Тик-так-тик-так... Время повелителя уже близко! Совсем скоро он отомстит Первым за всё! – Трио голосов рассмеялось, и исчезло в то же мгновение, как король коснулся кожи Эша, окутав её густым туманом. После этого символ исчез и светловолосый очнулся, словно его резко забрали из объятий сна.

Лицо короля в одно мгновение стало раздраженным и едва он повернул голову в тот момент, когда дверь распахнулась.

– Ваше величество! Мы... – Воскликнули призраки, но потом резко остановились, заметив, как златоглазый сидел на полу вместе с Эшем, держа его за голову. Оценив положение, король тут же встал и отошёл от мальчишки, поправляя чёрный кафтан.

– Ну и? Как ваши успехи? – Спросил он ровным тоном, скрестив за спиной руки. Он стал рассматривать пришедших, поисках кого-то определённого.

– Мы… – Они всё ещё бросали недоумевающий взгляд то на Обсидиана, то на Эшера, всё ещё сидящего на полу. – Мы прочесали каждый угол, ничего не найдя, по итогу решили проверить память у всех призраков. В общем, проверили всех, кроме Эша, так как его не могли найти долгое время.

Обсидиан бросил раздражённый взгляд на светловолосого паренька, который ещё не отошёл от наваждения. А потом кивнул ищейкам:

– И чего вы ждёте? Берите и смотрите его память. – С безразличием произнёс он, отходя к за спину мальчишки.

Ищейка неуверенно вышел вперед и подошел к Эшу, коснувшись длинными пальцами его головы. Из кончиков поползли едва заметные нити.

– Ну что? – Спросила у него одна из теней в нетерпении.

– Подожди! – Прошипел в ответ ищейка, рассматривая последние воспоминания Эшера. – Хм… Странно…

– Что такое?

– Я пытаюсь найти события этой ночи и ничего не вижу… То есть, вообще ничего! – Удивленно сказал призрак, боясь взглянуть в сторону короля. – Словно ему память модифицировали... – Обсидиан хмыкнул, качая головой.

– Не может быть! Да ты наверное шутишь, дай я взгляну! – Сказал ему другой призрак, после чего также внимательно всматривался в глаза Эша. И в этот момент они оба покрылись мелкой дрожью, прекрасно осознавая, что это может значить. – Не понимаю… Как такое возможно?

Все тени напряжённо молчали, не зная, что делать дальше. Обсидиан же видел, как все глаза обращены к нему. В какой-то момент ищейки, осматривавшие память мальчика, быстро отошли назад к остальным. Златоглазый наклонил голову набок, заметив широкую и ядовитую улыбку, скрывшуюся в тени, из-за чего его лицо подернулось от злобы.

– И чего вы на меня уставились? – Угрожающе проговорил он, оторвав взгляд от белых зубов.

– Ну… Как только мы зашли, вы с ним что-то делали, а потом оказывается, что его память именно о ночи пропажи – модифицирована. – Заговорил самый крупный призрак, делая акцент на каждом слове.

– И что ты хочешь этим сказать? – Обсидиан смерил его ожидающим взглядом, как бы давая намёк на продолжение рассказа. Его лицо было похоже на непроницаемую маску.

Все полуночники как один стали смотреть на Обсидиана, стараясь заметить в его лице и движениях что-то особенное, что помогло бы им разобраться в причине такого происшествия и найти доказательства того, что это всё лишь ошибка. Король, заметив на себе изучающие взгляды, начал подходить к теням.

– Будь за мной. – Очень тихо прошептал Обсидиан светловолосому мальчику, помогая тому встать и прикрывая его спиной. – И когда я скажу бежать – беги и запри дверь. И никому не открывай, пока я за тобой не приду.

Крупный полуночник, явно обратив на это внимание, уже смело вышел вперед, с особым презрением продолжая свою речь:

– Кажется, вы и сами понимаете, к чему я веду. – Теперь его голос обретал жесткие нотки. Сквозь маску было видно его маленькие глазки, внимательно изучающие Обсидиана.

– О, нет, просвети меня, я ведь не такой умный, как ты. – Золотые в крапинку глаза Обсидиана блеснули озорным огнём. На его потемневшем от вен лице появилась тень улыбки, когда он коснулся губ. Король спиной чувствовал, как Эша начинало трясти и как тот посильнее сжал его руку.

– Кажется среди теней завелась огромная крыса, помогающая мятежникам. – Призраки напряглись, прекрасно осознаваемые опасность ситуации. Часть из них быстро выходила из комнаты, а другая часть стала медленно обходить короля, окружая его со всех сторон.

Обсидиан усмехнулся, заметив это всё. Полуночники в этот момент почему-то напомнили ему стаю гиен, что жаждали крови. Вновь. Он рассмеялся, смотря в пол, по которому начинала стелиться тёмная дымка.

– Что смешного, Обсидиан? Думал, что мы идиоты, которых можно обвести вокруг пальца? Ты предал Багдеста! Я бы на твоём месте сейчас готовился молить о пощаде. – Пригрозил ему всё тот же здоровяк, разминая костяшки. Остальные тени, хоть ничего и не говорили, но одобрительно кивали и соглашались с его словами. Гиенам хочется крови.

– О, нет. Вы не идиоты… Вы просто самоубийцы, дружок. – Его в глазах мелькнула тень и золотой блеск сменился на Ночь.

Гиены жаждут крови? Они её получат.

«Беги!»

Обсидиан растворился в воздухе, призраки приготовились к нападению. Никто в этот момент не обращал на Эшера, поэтому тот убежал из комнаты, заперев двери снаружи. Призраки стали оглядываться из стороны в сторону, чувствуя, как от страха адреналин разгоняет сердце.

– Я бы на твоем месте молил о пощаде. – Услышали они шёпот, шедший отовсюду, прежде, чем увидели перед собой огромное чудовище, почувствовав боль.

В одно мгновение тронный зал накрыла непроглядная мгла. Свет, как и звук, исчез в этот же момент, оставив своё место другим ощущениям: на ощупь чувствовали боль. Втягивали носом приторный запах крови. И языком чувствовали солоноватый привкус ржавчины и блевоты.

Тела каждого из призраков стали медленно-медленно разрываться на миллионы крошечных частиц. Сначала им казалось, словно кожу протыкали миллионы тысяч иголок, наполненных адским огнём. Их рты раскрылись в немом крике, звук от которого поглотила мгла. Но в этот момент из ушей начала литься чёрная кровь. Она вместе со слезами наполняла глаза и вытекала бешеным ритмом изо рта, так как внутренние органы рвались на части.

Чудовище лавировало в темноте настолько ловко, что его противники даже не успевали заметить, как их части тела отрывали по кускам.

В какой-то момент тьма рассеялась, но ужас и боль мешали им видеть происходящее. Они кричали о помощи и молили пощадить, пока не захлёбывались в собственной крови, постепенно растворяясь в воздухе, словно песчинки пепла.

Обсидиан появился также неожиданно, как и исчез. Он медленно ходил среди кричащих и извивающихся от боли теней, словно прогуливался по саду. Громила терпел как мог, наблюдая за происходящим сквозь тёмную пелену. Обсидиана окутывала тёмная материя, которая поглощала в себя весь свет и всё, чего она касалась: цветы, стоящие в углу, плавились, постепенно растворяясь в воздухе, лучи света, отражающиеся от новой стеклянной люстры, исчезали в темноте.

Златоглазый подошёл к двери, после чего широко распахнул её, разломав закрытый замок. За ней оказалось несколько десяток призраков, что с ужасом на лицах слушали происходящее внутри. Они смотрели на то, как их бывшие друзья оказываются в Объятиях Ночи, только это происходило медленно, мучительно, ужасно. Ведь гиенам хотелось крови. Призрак-здоровяк начал ползти к раскрытой двери, извиваясь на полу, словно дождевой червь, потерявший свою половину тела.

– Итак, поскольку в Цитадели завелись предатели, теперь такое вас будет ожидать каждый день, ведь моё терпение лопнуло. – Обсидиан щелкнул пальцами и голова призрака разлетелась на части, размазав своими кусочками всё вокруг.

***

Обсидиан, тяжело волоча ноги, шёл к себе в комнату. Его голова раскалывалась на части от произошедшего. И ещё от того, что он потратил столько драгоценных сил ради... Его одолевала неприязнь и брезгливость к самыми приближенным ему теням, которым раньше он доверял, как никому другому. Из комнаты было заметно серебристое мерцание зеркала.

– Ты как? Зачем потратил столько сил, Обсидиан? – Багдест взволнованно оглядывал Обсидиана. – Не смей больше так делать, ясно?

– Почему же? – Король устало поднял взгляд на Багдеста.

– Потому что я не… Потому что тебе ещё нужны силы, чтобы освободить меня, разве нет?

Обсидиан обратил внимание на долгую паузу, которую сделал один из Первых, прежде чем закончить предложение. В голове было миллион вопросов о том, почему же на самом деле Багдест не хотел, чтобы Обсидиан тратил силы. В глубине души он знал правильный ответ: ведь они заменили друг другу семью. Ведь Багдест, несмотря на то, как отталкивал первое время Обсидиана, принял того, как своего сына. Королю Цереры стало от этой мысли одновременно хорошо и грустно.

“Нельзя давать волю чувствам… Нельзя… Ведь ты научил меня этому…”

Обсидиан поднял взгляд на Багдеста, а потом тихо-тихо сказал:

– Я так не думаю. Не думаю, что буду освобождать тебя.

Багдест застыл. Его лицо, полное до этого волнения и печали, исказилось шоком и ужасом:

– Что? Что ты сказал? – прорычал тот голосом, от которого шли мурашки.

– Ты ведь всё слышал, Багдест. – Кровь потекла по губам Обсидиана, капая на пол. – Наш договор… Я его разрываю. Мне больше не нужна твоя помощь в обучении магии, в поддержании сил…

Багдест шагнул к краю зеркала, его лицо исказила гримаса боли.

– Договор? Думаешь, я тебе помогал всё это время только из-за договора!?

– Разве нет? Разве для тебя желание освободится и отомстить Первым за всё не имеет значения? Разве ты не мечтал о том лье, когда сможешь оставить все это позади?

Обсидиан знал, на какие точки нужно давить, чтобы Багдест возненавидел его и ушел сам. За эти циклы он изучил Первого вдоль и поперек, знал, где будет больнее всего. И от этого его сердце сжималось с каждым новым словом. Обсидиан сделал вид, что не замечает его страдания, и продолжил, зная, что каждое слово будет резать Багдеста.

Он заставлял себя быть жестким с ним ради неё.

– Я знаю, что ты ненавидишь их, Багдест. И я знаю, что ты ненавидишь меня.

– Ты ничего не понимаешь, если думаешь так.

– Ты не можешь понять, что я чувствую! Думаешь, что ты для меня что-то значишь, что смог заменить отца? Нет. Ты всегда был лишь помощником для достижения целей. И теперь, когда ты выполнил свое предназначение, я больше не нуждаюсь в тебе.

Багдест смотрел на него, его глаза полны боли и гнева. И боли. Зеркало, в котором было его отражение, начало трескаться по краям, словно корка льда.

“Я ведь стал ещё одним дорогим ему человеком, который отвернулся от него… Которому он открыл свою душу…” – Обсидиан, несмотря на свои мысли, старался внешне быть холоден. Он не мог позволить чувствам и эмоциям встать на пути.

Когда же серебристая поверхность полностью покрылась паутинкой, отчего лицо Багдеста было видно еле-еле, он тихо произнес:

– Я тебя ненавижу, Обсидиан. И когда я выберусь из Отражения, я найду тебя и убью.

После этих слов зеркало разлетелось на осколки. Обсидиан еле успел укрыться от этого, но кусочки стекла всё равно вонзились в кожу. Король знал, что заслужил это. Он осел на пол, уткнувшись лицо в колени и закричал, чувствуя, как глаза щиплет от слёз.

Несмотря на тяжесть этого решения, Обсидиан знал, что оно было верным. Ведь приближалась ночь кровавой луны. А значит, что его цветок, его драгоценная Амалия скоро вернётся к нему.

Глава 15. О тигр, тигр

«Оно погибло…» – шептали тени, их голоса эхом отозвались в пустынном пространстве.

«Оно живо!» – кричало мое сердце, отказываясь принять неизбежное.

Наконец я дошел до края Диара Хель. Когда я наконец достиг своего назначения, мое тело было измучено, а душа переполнена эмоциями. Но я смог сделать это, несмотря на долгие циклы пути. Несмотря на чувство безысходности, стискивающего грудь.

Я упал на колени, сдерживая слёзы. Какого же было мое удивление, когда среди сероватого песка я увидел мёртвое дерево, полностью почерневшее от пламени. Оно было таким же безжизненным, как и всё вокруг. Сдерживая слезы, я коснулся его почерневших ветвей, чувствуя их холод.

“Это всё из-за пламени… Моего пламени… Моей силы… Неужели ты и вправду погибло, Безвременье? Неужели именно я стал твои убийцей?”

“Так и есть, Драконий сын. Я действительно погибло и множество миров поглощает чернота…” – слышал я всеобъемлющий голос Безвременья в своей голове.

– Я не хотел… – Я вытер тыльной стороной град слёз. – Мне просто было страшно… Прости меня, Безвременье, за то, что я поступил, как трус.

“И всё же это случилось. И не только это… При побеге ты разрушил стены между мирами, растопил их своим пламенем… Это всё вот-вот приведет мироздание к всеобщей погибели…”

– Прости меня, Безвременье, за то, что я поступил, как трус. Пожалуйста, скажи, как мне всё исправить?

“Несмотря на то, что ты сотворил, я дам тебе ещё один шанс. Ибо только ты способен это сделать. Открой же своё сердце, Драконий сын… Прими то, что внутри тебя и снаружи… Прими себя таким, какой ты есть и отпусти то, что съедает тебя изнутри… Отпусти своих демонов…”

Я постарался сделать, как оно просило. Безвременье всегда было рядом со мной, всегда меня слушало, всегда мне помогало. Поэтому сейчас я был готов сделать всё, что оно скажет, лишь бы вернуть его.

“Я Май, но ещё я…

Трус, что вместо принятия предназначения и спасения мира решил сбежать.

Убийца, ведь из-за меня погибло Безвременье, которое защищало наш мир от зла.

Плохой друг, ведь не смог спасти Амалию.

Никчемный брат, потому что не смог простить Обсидиана за то, что он сделал со мной в детстве. Я позволил своим эмоциям управлять мной, и теперь я понимаю, что мои действия были ошибочными. Обсидиан — мой брат, и я должен был попытаться понять его и работать над нашими разногласиями. Вместо этого я позволил нашей связи разрушиться.

Ужасный человек, я совершил много плохих поступков, из-за меня погибло множество невинных жителей.

Но ещё я дракон. И это пламя сжигает мой разум… Я сам воздвиг вокруг себя преграду, не желая мириться с судьбой. Потому что я не хотел принимать этот дар, не хотел считать, что пламя это не кто-то другой, это я сам. И я сам же являюсь своим демоном, своим кошмаром…

Я принимаю все эти черты, ведь всё вместе – это я.”

Когда после этих слов я открыл глаза, то обомлел.

Впервые за долгие циклы я оказался не в мертвой пустыне, не в своих кошмарах, я оказался в Междумирье. В самой душе этого странного создания, с которым мог общаться лишь я.

Междумирье было местом, где реальность была искажена, создавая удивительное зрелище. Земля уступила свое место небу, а небо, казалось, лежало у меня под ногами. Вокруг простирались каменные платформы, словно огромные ступени, ведущие в бесконечное множество других миров. Каждый камень был покрыт сочной зеленью, а деревья, с их нежными розовыми цветками, придавали этому месту волшебный вид. Воздух был наполнен сладким ароматом, который завораживал и завораживал.

– Я рада, что ты смог принять свою сущность, Драконий сын. – Услышал я голос Безвременья, от которого по щекам снова потекли слёзы. И когда я их вытер, я увидел как ко мне не касаясь ступеней ступает она.

Это была девушка невероятной красоты. У неё были длинные белые волосы, развевающиеся на ветру, словно шёлковые пряди. Кожа девушки сияла бликами от солнца, словно состояла из множества алмазов. А глаза… Я не видел зрачков, но чувствовал, что смотрела она прям на меня. Она была в легком, полупрозрачном перламутровом платье, украшенным жемчужными каплями.

– Я решила принять человеческий облик, чтобы тебе было привычней говорить со мной, Драконий сын. – Её некогда могущественный голос теперь звучал словно пение птиц. Безвременье наклонила голову, рассматривая меня вблизи. Мои щёки покраснели от смущения. Девушка улыбнулась. – Я скучала по тебе.

– Я тоже, но как ты…

– Тш-ш-ш… – Безвременье приложила палец к губам. – Позже мы с тобой ещё поговорим, а пока что тебе нужно идти. И помни… Не противься своему предназначению...

Май, лагерь Астреи

Ветер колыхал коротко стриженные тёмные волосы, словно только что скошенную траву... Май сидел на самом краю скалы, наблюдая за тем, как медленно парят среди облаков другие обломки скал. Он думал о том, был ли когда-нибудь этот комплекс единым целым, а потом по какой-то причине огромный парящий камень разломился на части. Или так было всегда?

– По крайней мере, теперь я знаю, что ты живо…. – Прошептал потомок драконов сам себе, задумавшись о происходящем вокруг. Он вздохнул, вспомнив о том, что всё ещё его ненавидят абсолютно все вокруг. Но что либо делать с этим тоже не хотелось.

Он нервно вертел в руке небольшой и острый камешек, закусив губу. Все жители только и говорили о том, что будет через считанные дни – о долгожданном фейтинге. До этого ему было как-то все равно, но после встречи с Безвременьем что-то изменилось. Он вруг ясно осознал, как же это всё бесполезно. Май настолько погрузился в самого себя, что не заметил тень, подошедшую к нему со спины.

– Не помешаю, если присяду? – Спросил у него шершавым голосом Циндер. От него вновь был сильный запах цедры лимона и мяты.

– Садись.

– Я хотел поговорить… Точнее рассказать кое-что.

– Ты про Эша? – Май поднял на него взгляд. В этот момент Циндер застыл, с опаской смотря на друга. Но потом кивнул. – Хорошо, раз ты готов.

– В общем… Начну с самого начала. Когда-то давно жила небольшая семья. Отец, мать и двое чудесных детей: сын и новорожденная дочь. Мужчина безумно любил свою семью и был готов убить любого, кто будет покушаться на их жизнь. Но к сожалению, в то время король их мира предоставил правление полуночникам, и те стали постепенно готовиться к наступающей войне. Мирные жители стали исчезать, а тёмные набирали силу и пополнение в свои ряды. – Его шершавый голос обрел явные оттенки отстраненности, смешанные с печалью. – Мужчина тот был кузнецом, поэтому полуночники захотели его в свои ряды: им хотелось иметь сильных бойцов, способных с одного удара разрубить кого угодно. И я отказал им, сказав, что дороже семьи у меня никого нет. И за эти слова я ненавидел себя больше всего на свете. – Циндер сглотнул внезапно появившийся ком в горле. – Когда в Риванте случился пожар, то полуночники воспользовались этим: сожгли всю мою семью. Они сгорели прям у меня на глазах и… Я ничего не мог с этим сделать.

Сначала я отрицал их смерть. Затем был нескончаемый гнев: на себя, на тёмных, на парня, что устроил этот пожар. И всю свою ненависть я обращал на других: стал самым свирепым призраком, самым верным слугой, убивая каждого с разгоряченной злобой, на которую был способен. – С отвращением проговорил Циндер последние слова.

– Или самый несчастный. – Май поднял на него сочувствующий взгляд.

– Не мешай рассказывать! – С улыбкой ответил ему Циндер. После этого мужчина прочистил горло и вновь заговорил шершавым голосом. – Так вот… Я винил в смерти семьи абсолютно всех. Но больше остальных я ненавидел и желал отмщения самому невиновному в это пожаре – парню с ярко-алыми волосами. Представляешь? С каждым лье в моем сердце росла чернь. Я забыл всё, что когда-то делало меня счастливым. Что когда-то делало меня самим собой. Я забыл всё, кроме прожигающей злобы и жажды мести. Такое состояние называется “полуночный морок”. Бабушка мне рассказывала, что призраки являются душами, оставшимися в этом мире, которые держатся за какую-то цель, полностью забывая самих себя. Так происходит со временем и с нами: однажды ты просыпаешься и понимаешь, что твоя душа больше тебе не принадлежит, что больше нет смысла бороться с Тьмой. И в какой-то момент полуночники… Некоторые из нас начинают меняться. Это что-то вроде окончательной трансформации: облик постепенно теряет привычные черты, голос, привычки. Со временем всё, что от тебя остаётся это: ненависть, боль, злоба, отчаяние и постоянный... Нескончаемый голод. Так происходит единение с Ночью. Я был очень близко к этому, но… Не так давно Обсидиан подобрал мальчишку. Я до сих пор не понимаю, почему он его взял: ведь он такой маленький, щупленький, словно веточка. Но в его деревеньке погибли все, кроме этого светловолосого юнца, в чьих ярко-бирюзовых глазах отражался страх и одиночество. И что-то в этом мальчике заставило меня пробудиться. И тогда я начал вспоминать о том, кем был раньше. Злость отступила и на смену ей пришло осознание: месть не вернет мне родных. Обсидиан решил взять его в свои ряды, чтобы оставлять на верную гибель. После этого, несмотря на строгие порядки, я решил ценой своей жизни приглядывать за этим мальчиком, ставшим за короткий срок чем-то большим, чем просто соратником. Он напомнил мне… – Циндер закусил губу, не в силах произнести это.

– Сына?

– Да. Мне пришлось покинуть его, чтобы выполнить важную цель, так ничего и не объяснив. До сих пор виню себя за то, что бросил его там… Я думал… Думал что смогу стать охотником и во время битвы с полуночниками я смогу его спасти… Смогу забрать его с собой в какое-нибудь безопасное место… – Последние слова темноволосый проговорил с какой-то печалью, делая глубокий выдох.

– Спасибо… За то, что поделился со мной этим…

Следующее утро началось также, как прошлое: за ними была слежка из охотников до самой столовой, а в самом помещении свободным оставался лишь один столик. Только в этот раз здесь хотя бы не было Лэнда, что порадовало Мая. Именно за этот столик и сели друзья. Циндер почти сразу приступил к еде, очень быстро сминая завтрак, Май же, как обычно, ковырялся вилкой, не в силах заставить себя есть. Но тут к их столику кто-то подошёл и сел на место напротив Циндера. Май посмотрел на пришельца с удивлением в лице.

– Арианна? – Вопросительно выгнул бровь Циндер, откусывая яблоко. – Ты что-то хотела?

Девушка, чей вид был мрачен, словно туча, злобно посмотрела на Циндера, словно это он сел за их столик без разрешения. Она снова раздула ноздри, как делала всегда, когда злилась, а потом буроволосая буркнула:

– Доедай и жду тебя сразу же после завтрака на тренировке.

– Что? – Темноволосый чуть не подавился апельсиновым соком. – Какой ещё тренировке?

– Теперь ты охотник, а значит, обязан ходить на тренировки вместе с остальными. – Нехотя проговорила девушка, почесав за ухом. Она не хотела смотреть в глаза своему собеседнику.

– Подожди… Ты же сказала, что я не принят?

Арианна вновь пустила в ход взгляд, искря молниями во все стороны. Девушка крепко сжала кулаки до побелевших костяшек. После этого она сделала глубокий вдох и постаралась ответить как можно более спокойно, хотя презрительность угадывалась в её тоне:

– Передумала. И если ты не хочешь, чтобы я вновь это сделала, то будь добр, приди на тренировку вовремя. – Она встала, а потом посмотрела на Мая. – Сможешь помочь Гее в саду? – Сказала девушка, полностью успокоившись.

– М-м… Да, хорошо. – Неуверенно проговорил Май, переглянувшись с Циндером.

Больше ничего не говоря, девушка развернулась и ушла к остальным охотникам. В её походке и движениях всё ещё было видно напряженность, несмотря на внешнее спокойствие.

– Что сейчас это было? – С недоумением проговорил Май, нацепив на вилку кусочек пирога.

– Понятия не имею. – Пожал плечами Циндер, но было видно, что он рад.

– А вообще, поздравляю. Теперь ты сможешь осуществить свой план с Эшером. – Май улыбнулся, откусив небольшой кусочек от колбасы: еда всё ещё не имела для него никакого вкуса и он заставил себя проглотить это. – Как думаешь, почему она передумала?

– Вряд ли она передумала, скорее всего её заставили это сделать. Ты же видел с каким видом она всё это говорила? – Усмехнулся Циндер, явно довольный этим событием.

Выйдя на улицу, Май сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Вокруг ходили церреийцы, занятые своими делами. Май шёл, не зная куда, иногда кидая взгляд на проходящих мимо него. Все они были такими разными в и то же время – похожими. Их объединял не только цвет одежды или Общая речь. Все ходили с одним настроением – счастливо-взволнованным. Мятежники старались не смотреть на Мая, быстро отводя от него расстроенные взгляды. Это было ещё одно, что их объединяло – разочарование в нём.

Огненный маг не заметил, как пришёл к краю лагеря, смотря на нижний ярус, где работали Земледельцы. Но сегодня там была только Гея. Май пошёл по мостику, висящему между ярусами. Деревянную конструкцию, которая была сделала не слишком умело, сносил ветерок, поэтому Май крепко держался за верёвки. Подходя к Гее всё ближе, он ощущал запах зеленых яблок и корицы.

Убрав с лица волосы цветочным венком, девушка порхала между высокими деревьями причудливой формы, держа в руках корзинку и наполняя её плодами. Май не хотел мешать девушке, но не знал, как начать говорить, чтобы не напугать её. Гея же весело улыбнулась, рассматривая страшный плод дерева.

– О Май, здравствуй, я тебя ждала! – С широкой улыбкой произнесла она, не оборачиваясь к нему. – Сегодня такая прекрасная погода! Плоды ткима в какое время просто прекрасны, повара будут очень рады.

Май заразился её хорошим настроением, отчего на душе ему стало немного легче. Запах яблок и корицы стал сильнее в несколько раз.

– Да, погода хорошая. Знаешь, мне всегда было интересно, откуда ты знаешь где я, ну, или ещё кто-то. То есть, ты ведь… Не видишь?

Выдохнув, девушка поставила корзинку, наполненную до краёв плодами ткима на землю.

– Это не совсем так, но не хочу пока нагружать своей историей. Как-нибудь потом расскажу тебе это. – Чуть смущённо произнесла она. – Я способна чувствовать чужую энергию, либо, как мне нравится больше – душу. Фэйри имеют очень тонкую интуицию на этот счет.

– Фэйри?

– Да. Это же одни из Первых который вместе с Драконами, Гидрой и Аирэлами правили в этом мире этерналии назад.

– Прости… Я мало учил историю, когда жил во дворце, а потом было как то некогда. Благодаря нашему с Обсидианом отцу я хорошо знал только историю Драконов… И как ты считаешь, какая у меня душа?

Светловолосая девушка подняла лицо в сторону Мая и начала говорить серьезно:

– Мне кажется, ты и сам не знаешь толком, какой ты. И старательно прячешь бурю эмоций внутри себя. Но при этом, твой огонь… Он мерцает. Словно не может найти своего места. Словно не знает, какую сторону ему принять: быть теплым и греть остальных или яростным пламенем, сжигающим всё на своём пути. – Гея подошла к Маю, коснувшись кончиками пальцев его груди. – Однажды эти метания разорвут тебя внезапно, словно взрыв.

Май вспомнил, как почти то же самое ему говорило Безвременье. Как просило его принять самого себя. А потом его аметистовые глаза упали на странное дерево.

– Арианна сказал прийти тебе, так что, давай я тебе помогу собрать плоды?

– О, спасибо. – Гея тепло улыбнулась.

Тким был высоким деревом фиолетового оттенка. Его ствол был покрыт множеством бородавчатых отростков, на которых росли огромные листья. Ветви извивались спиралью и на самых её кончиках росли плоды похожие на чёрные морщинистые камни.

– На вид не очень они выглядят. – Усмехнулся Май, рассматривая один из них. – Как их есть то? – Он постучал по кожуре одного из плодов и ощутил то, что фрукт был очень твердым.

– Нот придумал нож, который разрезает их толстую кожуру, даже не затрагивая сердцевину. – Ответила ему девушка. – Но на самом деле у них есть шов, по которому достаточно провести, чтобы они раскрылись. – Девушка взяли из рук потомка драконов фрукт и стала нащупывать пальцами его шероховатую поверхность, пока не нашла “шов” и не провела по нему рукой. Тким раскрылся и внутри него оказалась синяя дольчатая сердцевина с зелёными косточками. – Попробуй, он очень вкусный, а главное – питательный!

Май попробовал одну из долек фрукта и почувствовал во рту сначала очень яркий, освежающий вкус, который потом сменился сладостью. Сочный фрукт был похож на смесь клубники и персика, плавно перетекающие друг в друга.

– М-м-м.. Это невероятно! – Восторженно произнёс Май, положив в рот уже вторую дольку, а за ней и третью и четвертую.

Гея рассмеялась, после чего они с Маем продолжили складывать фрукты в корзину, попутно разговаривая обо всём на свете и стараясь не затрагивать важных тем. Потомок драконов наблюдал за девушкой, и в какой-то момент его одолела грусть за свои прошлые поступки.

– Гея?

– Да, Май?

– Я… В общем я хотел извинится перед тобой за то, что не разбудил тогда, в пещере. Знаю, ты скорее всего ничего не помнишь, ведь тогда ты была каменной статуей, но я просто… Мне очень стыдно за это.

– Я помню абсолютно всё, Май. – С лёгкой отстранённостью ответила ему Гея. – Но ничего страшного, ведь меня разбудил Нот.

– Погоди, раз ты помнишь всё… А долго ты была… Статуей?

– Почти семь этерналлиев. – Гея замедилилась, уставившись в одну точку. – Моя семья знала об этом задолго до меня. Они чувствовали, что Падение Первых вот-вот произойдет, что нужен кто-то, кто спустя многие циклы сможет помочь потомкам вернуть равновесие в мирах. И тогда среди фэйри шла ожесточенная борьба за то, кто же станет этим посланником. Многие тогда погибли, желая быть на моем месте.

– Но как же тебя выбрали?

– Волею судьбы. Когда не могли решить, кто же является достаточно умным, сильным и поможет пройти путь потомкам, решили написать имена выживших на листочках и… Там выпало моё имя. Родители были счастливы.

– А ты?

– По началу – да. Ведь это большая часть. Но со временем, когда Боги покинули этот мир. Когда я начала наблюдать за тем, как в храм Первых приходит всё меньше и меньше людей, меня наполнила печаль и одиночество. Самое ужасное было то, что иногда, когда мне хотелось кричать или плакать от отчаяния, я ничего не могла сделать. Просто наблюдала за происходящим.

– Почти семь этерналлиев... – пробормотал он. – Я даже не могу представить, каково это – быть застывшей статуей так долго. Как же ты не сошла с ума?

– Не знаю, Май, не знаю… Давай продолжим собирать тким?

После этого они долгое время молчали. Перекладывая фрукты в корзинку, Май случайно столкнулся с девушкой руками и почувствовал сквозь ткань перчаток, что её пальцы были невероятно ледяными и… Твёрдыми. Словно камень.

– Почему ты ходишь всегда в перчатках? – Заметил Май, взяв очередную дольку фрукта. – Я видел, что во время колдовства ты её снимала, а потом надела заново.

Гея на какой-то момент замерла, отчего была похожа на статую. А потом она отвернулась, неуверенно прошептав:

– Я… Просто мёрзну. – В этот момент она прижала кисти к груди, чтобы спрятать их от внимательного взгляда.

– Да, я заметил. Давай согрею? – Предложил ей Май, взяв кисть девушки в свою руку. В этот момент Гея быстро, но мягко забрала руку, быстро проговорив:

– Не нужно… Пошли отнесем корзинки. – Она кинула быстрый взгляд на небо, заметив, что большая звезда уже клонилась к закату и небосклон окрасился в цвет сахарной ваты.

Глава 16. Из разлома

Эстерия.

Что же это за место, спросите вы? Конечно, название вам наверняка покажется безу-у-умно красивым и величественным. Эстерия. Эс-те-е-е-ри-я. Но за этим словом не прячется ничего восхитительно-прекрасного, нет. За этим словом скрыты дикие острова, давным-давно отделенными от Цереры. За этим словом прячется варварский хаос, полный крови, жертвоприношений и огня.

Камарии Бело, картограф

Циндер был одет в тёмную, кожаную одежду охотников. Но здесь была заметна техническая рука Нота: в каких-то местах костюм был укреплён механическими каркасами, защищая внутренние органы и лёгие, а также, на уровне предплечья ткань была полностью заменена светящимися браслетами, созданными из пластин какого-то эластичного вещества. На костюме был дополнительный пояс, на котором у Арианны и других охотников находился нож, но Циндеру, видимо, не настолько ещё доверяли, поэтому его место для холодного оружия было пустым.

Май всё ещё не мог поверить в то, что бывшего призрака решили назначить одним из охранников мятежников, тем более за столь короткое время. Он был рад за своего друга, хоть и сомневался в чистоте его намерений, но…

“Неужели они настолько доверчивы, что поверили ему? Ведь он может в любой момент убить каждого из нас и привести сюда остальных теней...” – несмотря на такие мысли, в то же время Май доверял этому мужчине больше всех остальных вместе взятых. Он был единственным, кто помогал молодому парню в течении последних дней. Циндер, несмотря на недоверие к нему, стал Маю близким другом.

– Волнуешься перед фейтингом? – Темноволосый мужчина присел рядом с огненным парнем. На его загорелом лице среди трехдневной щетины и шрамов угадывалась улыбка.

– Нет. Просто буду думать, что это обычная тренировка. – Потомок драконов пожал плечами. – Раньше у меня такие были каждый лье с Амалией, чтобы как-то развить силу. – Он посмотрел на свои трясущиеся руки, после чего сжал их в кулак. – Поэтому, всё нормально. – Он поднял на Циндера аметистовый взгляд, выдавив из себя улыбку, которая получилась не очень-то и убедительной.

– Слушай, мне нужно идти, но… – Немного замявшись, заговорил Циндер, почесав шею. – Хочешь пойти со мной? Мы сегодня идём на охоту за пределы лагеря, думаю Арианна разрешит взять тебя с нами. Ну, чтобы отвлечься.

– М-м-м, да, давай.

Когда они пришли к месту тренировок охотников, то десять церрерийцев, которые должны были отправиться на вылазку, уже надевали за спину оружие. Компания состояла из мальчишки, который просил взять Циндера в охотники, светловолосой крупной девушки, двух близнецов и ещё несколько охотников. Май обратил внимание, что здесь не было Лэнда.

“Наверное, Арианна не хочет, чтобы они с Циндером поубивали друг друга за пределами лагеря”.

– Ренд, почему так долго? – Грубо Бросила Арианна, складывая орудие, похожее на пистолет в кобуру на поясе. А потом она заметила рядом с призраком Мая и приподняла бровь в удивлении.

– Можно он пойдет с нами? – Было странно видеть Циндера, который о чём-то просит. – Пожалуйста.

Бровь буроволосой девушки была готова подняться выше облаков, но вместо какого-то едкого ответа она лишь пожала плечами, сказав:

– Ладно. Только если с ним что-то случиться, виноват будешь ты. И биться на фейтинге с Нотом тоже. – Она отвернулась от них и пошла раздавать указания тем охотникам, что оставались в лагере.

Май был счастлив, что сможет провести этот лье чуть быстрее, и заметил, что охотники смотрели на него с интересом.

– Давай я вас познакомлю. – Предложил ему Циндер и даже не выслушав ответ, подтолкнул молодого парня к ребятам. – Адри ты уже знаешь.

– Приветик! – Воскликнул тот самый паренёк, что самым первым хотел Циндера в охотники, и с широкой улыбкой махнул Маю, на что тот неловко кивнул.

– Роуз, или по-другому Северная медведица. В прошлом она совершенно без оружия охотилась на диких Фроузвильских кабанов. Мне кажется, это самая сильная девушка, которую я встречал. Только не говори это Арианне. – Циндер подмигнул Маю и все остальные, услышав это, постарались сдерживать смешки. Сама же Роуз была очень высокой девушкой с крупными и грубыми чертами, но кажется, комментарий призрака её не оскорбил, а заставил гордиться собой, поэтому она высоко задрала подбородок, добавив к своему росту ещё несколько сантиметров.

– Бели и Вели, лучшие в деле маскировки.

Циндер представил Маю каждого охотника, описав его лучшие характеристики. Вэриан – безупречно стреляет из лука. Кемерон – хороший добытчик. Юстафф – знает много животных Цереры. Элсия, Херрен и Сомния – мастерицы по ботанике и знают почти все полезные растения и их свойства.

– А ты разве не должен сейчас готовится к фейтингу? – Спросила у потомка драконов Роуз, смотря на Мая сверху вниз. Её карие глаза, похожие на тёмное золото, не выражали никаких эмоций.

– Вряд ли можно подготовится к собственной смерти. – Пожал плечами огненный парень и все остальные рассмеялись его шутке. Только вот он не шутил.

Когда Арианна вернулась к группе, то все уже были готовы к отбытию, даже Май: ему выдали униформу, которая идеально подошла бы для охоты, но оружия не выдали.

Они подошли к краю скалы и Арианна начала рассказывать о цели вылазки и правилах:

– Это не увеселительная прогулка, вам ясно? Бели и Вели, прекратите играться с насекомыми и слушайте меня. Итак, как мы помним, наши браслеты обладают множеством свойств и одно из них – антиатракция или умение отталкиваться от любой поверхности при определённой силе воздействия. Чем сильнее разовьете скорость во время падения – тем сильнее будет мягче будет приземление.

– От какой ещё поверхности…? И в смысле падение и приземление? – Май посмотрел на Циндера, который лишь игриво улыбнулся, подмигнув, но не ответил ни на один вопрос.

– Чтобы активировать способность, перед прыжком нужно ударить руками друг о друга боком. Все поняли? – Продолжала Арианна с серьёзным видом. Охотники активно закивали и на их лицах появились нетерпеливые улыбки. Даже Циндер, несмотря на то, что это было его первой вылазкой, ухмыльнулся. – Отлично, прыгаем и встречаемся на нижнем ярусе, координаты посмотрите по карте. – После этих слов буроволосая активировала браслеты, свет от которых окутал её тело, словно плёнка и она развернулась к краю, спрыгнув с него.

Глаза Мая были готовы выкатиться за орбиту, а из широко раскрытого рта вышел сдерживаемый то ли визг, то ли хрип. Циндер положил ему руку на плечо, наблюдая, как все остальные с радостным улюлюканьем прыгают со скалы.

– Уху-у-у! – Вэриан, сделал сальто, прежде чем полетел вниз за остальными. – Не отставайте!

– Ну что, кто первый? – Циндер смотрел на огненного парня, сдерживая смех.

– Я не пойду.

– Правильно. Ты полетишь.

Май посмотрел на Циндера глазами, полными злобы и мольбы, но в ответ получил лишь лучезарную улыбку и хитрый взгляд, обозначающие, что он проиграет в любом случае.

– Это же весело, разве нет? – Циндер стукнул предплечьями друг о друга и вокруг его тела появилась сияющая пленка. Он стал ждать, пока огненный парень не сделает также. – Помню Нот угрожал, что скинет меня, а теперь я делаю это по своей воле, забавно.

– Очень. – Сухо ответил ему Май.

– Вообще-то я думал о том, чтобы скинуть тебя по-дружески. – Подмигнул ему зеленоглазый. – Но решил сжалиться над твоей нервной системой, раз ты у нас немного того.

После этого Циндер взял молодого парня за руку и спиной шагнул с обрыва, падая камнем вниз. Май с криком о помощи полетел вслед за ним.

К счастью, падение действительно оказалось мягким, как и говорила Арианна: при развитии скорости с поверхностью костюма стало происходить что-то странное и вместо того, чтобы упасть на землю и разбиться, охотники отталкивались от поверхности, словно одноименно заряженные частицы друг от друга. Май был невероятно удивлен тому, как такое можно было изобрести в таких условиях и принял решение при встрече с Нотом обязательно поблагодарить.

«Только это видимо будет после фейтинга» – подумал про себя молодой парень, убрав способность отталкиваться от поверхности также, как её вызвал.

Когда Май стал осматриваться по сторонам, то понял, что они находятся в огромном тропическом лесу. И он был действительно огромен: не было видно его конца ни в одну сторону, а деревья, что высоко уходили вверх, закрывали своими листьями большую часть света.

– Боюсь представить, какие тут обитают животные. – Заговорил Циндер, осматривая местность и размер деревьев.

Они посмотрели координаты места встречи и к их счастью, это было не так далеко, как могло показаться. Шли в тишине, надеясь на то, что они найдут охотников раньше, чем какое-нибудь дикое животное доберётся до них первыми.

Когда они пришли к нужному месту, то остальные охотники уже собрались. Раскрасневшиеся от падения лица были возбуждены и казалось, что они были готовы в этот же миг повторить подобное падение. Арианна, кивнув пришедшим, начала говорить:

– Итак, нам нужно несколько десятков птиц, животных разных вкусов, съедобных растений и лекарств. Список необходимого есть у каждого из вас в браслете. Разделитесь на группы и приступайте, через пару часов встречаемся на этом же месте и возвращаемся в лагерь. Всё ясно?

– Да! – Хором ей прошептали церрерийцы, открыв список необходимого на браслетах.

Элсия, Херрен и Сомния вместе с Арианной и Роуз решили пойти за растениями и специями, которые можно было тут собрать. Мужчинам же, вместе с двумя близнецами предоставили охоту на птиц и животных.

– Мальчики, не скучайте без нас! – Послала им воздушный поцелуй Сомния. – Постарайтесь не попасться в собственные ловушки! – Из-за этих слов её подруги захихикали. После этого женская часть отряда ушла в далёкие и непроглядные джунгли, оставив вторую половину охотников стоять.

– Ну что, покажем эти девушкам, что мы в самом деле те, кем нас называют? – Ехидно предложил Вэриан, ткнув в бок Адри. – Поймаем сто-о-олько кабанов, что унести не сможем! – Парень с тёмными волосами и голубой прядью раскинул руки в сторону, показывая масштабы своих планов.

Бели и Вели зашипели на парня, высунув языки. Май заметил, что близняшки постоянно молчали.

– Хс-с-с-сс! – Их мордочки скривились от злости.

– Девчули, я же не вас имел ввиду! – Вэриан, поднял руки в примирительном жесте. А после этого он прижал двух девочек крепко к себе. – Вы же мои маленькие безобразницы, вас то я люблю! – Он продолжал их играючи душить, пока маленькие сёстры-близняшки не схватили парня за бока и от смеха и неожиданности отпрыгнул от них, упав прямо на земь.

Вся оставшаяся половина охотников засмеялась, а Бели и Вели показали молодому парню язык, после чего помогли встать.

– Ребят, давайте будем говорить потише. – Проговорил Циндер, внимательно оглядываясь по сторонам. От него не ускользнуло то, что вокруг было слишком тихо. – Это не то место, где стоит так себя вести.

– Ой, ты что, Арианна версия два? – Адри закатил глаза, но всё-таки остановил свой смех.

После этого охотникам понадобилось несколько минут, чтобы принять необходимый для охоты вид. Циндер окинул всех взглядом, кивнув.

– Отлично. Предлагаю разделиться: одна половина будет ловить дичь, вторая – диких животных. Так мы сможем справиться с делом быстрее и более чётко. Предлагаю так: я, Май и Юстафф будем охотиться за животными, а Андри, Вэриан и сестрички – на дичь. Что скажете?

Май осмотрел спутников, стараясь понять, почему Циндер решил сделать именно такой выбор и понял: для охоты на птиц он выбрал тех, кто был ближе к подросткам и не обладал превосходными физическими характеристиками. Тем более, Вэриан отлично стреляет из лука, а девочки – маскируются. Его же половина – это высокие, крупные и сильные парни, тем более Юстафф прекрасно знал о животных всё, а значит он поможет определить, какие из них наиболее опасны, а какие – нет. Май с восхищением посмотрел на своего друга поняв, почему тот был в прошлом командиром среди призраков.

Все согласились с его выбором и команда Вэриана отправилась в трущобы, команда Циндера осталась на месте.

– Итак, Юс, что скажешь об этом месте? – Сразу же приступил к делу бывший призрак.

Юстафф был коренастым, широкоплечим парнем. У него были светло-русые, короткие волосы. Также он носил большие окуляры на глазах с множеством линз, которые любил часто менять. За то время, что Май за ним наблюдал, то он сменил около пяти штук. Парень поднял палец вверх, покрутил, потом облизал его и сделал тоже самое. Несколько раз посмотрел в стороны с разными линзами и потом заговорил гнусавым голосом, словно у него был насморк:

– Здесь повышенная влажность и достаточно тёплый климат для этого континента. А ещё вы могли почувствовать, что притяжение к земле несколько сильнее, чем было в лагере. Так что здесь обитает много из отряда приматов и диких больших котов или собак. В основном, насколько мне известно, здесь неохеланы, но не знаю, вряд ли здесь обитают из ряда археланов.

– Кто? – Спросил Май, не понимая ни одного из последних слов.

Юстафф посмотрел с презрением на огненного парня, который его перебил, угрожающие сменив окуляр.

– Археланы – довольно редкие существа, возраст которых равен вселенной. Неохеланы – новый подвид существ, возникающий и мутирующий с каждым новым циклом. Но при убийстве любого из них есть нюанс: у этого места свои законы, поэтому нам... – Он взглянул в сторону джунглей, вновь сменив окуляр. После этого парень как-то напрягся, достав из орудие из ножен. – Приготовьтесь, у нас гости.

Май и Циндер в мгновение ока встали в боевые стойки, даже не зная, к чему им готовиться. Но потом из-за деревьев к ним вышло большое существо, которое Мая раньше никогда не видел. Это было создание, похожее на двухметровую лису с жемчужной короткой шерсткой. У неё было несколько хвостов, которые вились за её спиной, словно щупальцы.

– Небесная собака. – Прошептал Юстас, – из их шкуры мы изготавливаем меха, также у них питательное мясо. Но убить его мы сможем, только если он сам это позволит. Это и есть тот самый закон.

Жемчужная лиса подкрадывалась к охотникам всё ближе и ближе, аккуратно переступая лапами через корни деревьев и принюхиваясь к незнакомцам.

– Что это за законы такие!? – истерично ответил ему Май, смотря на животное.

– Сохранение природного равновесия.

– И как нам понять, что оно готово умереть? – Спросил настороженно Циндер, не отрывая взгляда от хищного создания.

– Она будет бороться за право выжить и сохранить баланс в её пользу. А если короче: она захочет убить тебя.

После этих слов, создание, что призраком перепрыгивало с корней высоких деревьев, оскалило зубы, угрожающе зарычав. И охотники поняли, что это знак: небесная собака готова бороться за жизнь. Сначала Юстафф попробовал подкрасться к животному, но то угрожающе полоснуло его когтистой лапой по костюму, чуть не разломав каркас брони. Бывший призрак внимательно наблюдал за лисой, оценивая обстановку и рассчитывая в голове возможные варианты атак.

– Май, держись за мной. – Он с неимоверной скоростью смог вычислить в голове правильный вариант нападения и разогнался, пытаясь прокатиться под диким животным, но то оказалось хитрее и схватило того лапой, откинув в сторону.

Циндер врезался в ближайшее дерево и под его спиной затрещала древесина. Но, благодаря защитному каркасу, сам он остался цел. но существо уже опасно приближалась к нему, чтобы вцепиться в глотку.

– Эй, ты! – Закричал Май, кинув в лису камень. Он попал ей в ухо, отчего разозлил зверя ещё сильнее, но этой заминки хватило призраку, чтобы неожиданно напасть.

Обойдя животное со спины, он стал плясать с ним смертельные танцы до тех пор, пока бывший призрак не смог попасть животному по грудной клетке в самое сердце, задев при этом легкое. После этого лиса ещё какое-то время сопротивлялась, но Циндер не отпускал её, продвигая холодное орудие всё дальше в глубь.

Тёмно-алая жидкость окрасила жемчужный мех животного и небесная собака упала наземь, жалобно скуля и хрепя. Зеленоглазый мужчина присел рядом с ней на колени, поглаживая её вытянутую мордочку.

– Ты отлично сражалась, лисичка. – Ласково проговорил он, успокаивая животное перед смертью. – Я был рад вступить с тобой в эту борьбу за жизнь и мне безумно жаль, что я в ней победил. Пусть тебе вечно будут сниться яркие сны. – Словно на прощание, небесная собака лизнула руку Циндера, прекратив скулить. Её взгляд остекленел. – Прощай, зверь небес.

Этот бой запомнился Маю очень отчетливо. Вся остальная охота прошла для него, словно в тумане. Он не мог выкинуть из головы событие, случившееся с лисой. Неужели сознание баланса необходимо лишь для того, чтобы доказать миру, что ты достоин жить дальше? Или показать самому себе, что выбор собственной смерти – это было преждевременным решением, и при победе тебе даётся второй шанс.

Когда охотники делились результатами добытой дичи, небо разорвал сначала один крик, потом к нему присоединился ещё один и ешё. Это означало, что в лагере случилось что-то ужасное.

Охотники стремглав бросились в Астрею, оставив всю пойманную дичь. Когда же они добрались до лагеря, то их поверг шок.

Гея сидела на коленях среди своего некогда великолепного сада, который ныне превратился в пустынное поле, лишенное даже самой малой травинки. Вся местность казалась истлевшей, поглощенной временем, оставленной на произвол судьбы. Никто из охотников не мог постичь, что же могло привести к столь ужасному упадку.

С грустными глазами, полными нежности и печали, Гея подняла взгляд на охотников, словно ищет утешения в их лицах. Ее губы медленно открылись, и из них прозвучал едва уловимый шепот:

– Мефистрал… Он уничтожил мой сад… Всё, что я вырастила, он просто…

“Мефистрал… Мефистрал в Астрее!” – Яркой вспышкой возникли мысли в голове Мая. Охотники вокруг него при услышанном названии существа заметно сжались от страха.

– Он же нас всех убьет… – Проговорил Адри, сглотнув. – Мы бессильны против него. Наше оружие…

Тени страха и безнадежности окутали охотников, словно холодный ветер, дующий с потухших холмов. Их лица исказились от ужаса, и каждый из них чувствовал, как сердца стучат все быстрее и быстрее, готовясь к неизбежной схватке с ужасным Мефистралом.

Тишину лагеря вновь разрезал крик. Оцепенение, в котором находился Май, тут же пропало. Циндер, стоящий рядом с ним, также оживился. Но было видно, что бывший полуночник испытывал страх точно также, как и другие.

– Чего вы встали? Нужно же идти на помощь! – Потомок драконов устремился в сторону звуков, но потом остановился, обернувшись в сторону охотников. – Ну?

– Ты не понимаешь, Май. – Серьезно сказала Арианна. В её глаза, всегда наполненных недовольным огнём, сгустился тот же страх, окутавший всех остальных. – Мефистрал это не полуночник, это не человек и даже не безликий. Мы против него бесполезны. Многие, кто оказался сейчас лагере, были единственными выжившими из своих поселений, которые поглотил один мефистрал. Я не могу отправить своих ребят на бой, не могу рисковать.

Мы должны помощь другим спрятаться от него. – Твёрдо произнёс Циндер, понимая, что они не могут просто так стоять и бездействовать. – Даже если наша сила бесполезна, мы же должны хоть что-то сделать? Я знаю одного мальчишку, который смог выжить, потому что хорошо спрятался от чудовища. Мы же, всё-таки, защитники этого лагеря, так давайте его защищать.

Охотники обменялись взглядами, их лица были напряжены, но в глазах загорались новые решения. Они понимали, что их сила может быть бесполезной против Мефистрала, но не могли оставаться в стороне, наблюдая за страданиями других.

– Так, тогда я пойду оповещу о плане действий других охотников. А вы ребят, делитесь на пары и идите в разные углы лагеря, чтобы найти и спасти как можно больше жителей. Освободите улицы по максимуму, чтобы Первым было, где сражаться с ним. – Сориентировалась Арианна, собрав всех в круг. – Ну, вперед-вперед! Каждая минута промедления может стоить жизни одного из наших!

“Чтобы Первым было, где сражаться…” – пронеслось в голове у Мая, будто он только сейчас осознал, на что собственноручно подписался. Но медлить было и вправду нельзя. Потомок драконов, помня о том, что же это за создания, первым делом развернулся в сторону сада и побежал к Гее.

Девушка за всё это время не сдвинулась с места ни на сантиметр. Она так и сидела, пустым взглядом окидывая сад.

– Без этого сада мы все погибнем.

По лицу Геи текли слёзы, словно неспешная река, пробирающаяся с трудом сквозь камни. В ее глазах отражалась безысходность, словно девушка умерла вместе с этим садом. Она медленно водила рукой по обезжизненной земле. Тишина была тяжелой, как гробовая плита, её нарушал только шелест сухих листьев, которые с безучастным шумом падали на землю. Перчатки сползли с её рук и Май понял причину, почему же девушка их старательно прятала. Рука Геи до предплечья была окаменевшей. Она не могла шевелить кистями и пальцами, лишь сгибать руки в локте. Но ему показалось странным то, что совсем недавно Гея могла собирать плоды с деревьев. Девушка обратила внимание на шок молодого парня.

– Сильно плохо выглядит?

– Нет.

– Не лги мне, Май. Сейчас я совсем не чувствую рук. Из-за мефистрала и погибели сада проклятие слишком быстро развилось, раньше такими были лишь кончики пальцев.

– Проклятие?

– Да. Оно и на Ноте. И на тебе. И на Обсидиане. Это проклятие постепенно истребляет всех потомков Первых Богов… Из-за… Некоторых ошибок первых магия ожесточилась на нас, её носителей. Однажды, если мы не успеем вернуть баланс этому миру, восстановить то, что было утрачено, то все мы погибнем. С садом и без.

– О каких ошибках ты говоришь?

– О многих… О которых мне запретили говорить… Да и какая уже разница, если всё уже случилось, верно? – Гея глубоко вздохнула, вновь окидывая взглядом опустевший сад. – Я столько сил отдала ради этого. Нот запрещал мне использовать магию для сада, чтобы я не губила себя самостоятельно, но… Я так хотела всем помочь как можно скорее…

“Запретили говорить? Но кто и почему? Так, ладно… Надо её увести отсюда, а потом… А потом пойду искать Нота…”

– Ладно, пойдем, тебе нужно спрятаться. – Май взял девушку под локоть, но та замерла, не давая себя сдвинуть с места.

– Я останусь здесь. Иди.

– Но…

– Сила Нота бесполезна против них, как и моя. Но ты… Ты можешь попробовать. Драконье пламя должно отпугнуть мефистрала. Иди же, Май.

Сердце Мая билось в груди как дикий зверь, запертый в тесной клетке. Он хотел ее забрать, увести отсюда, но... Огненный парень перестал тревожить девушку. Он понимал, что она бы быть здесь. Быть лицом к лицу со своей смертью, борясь за то, что она любила.

“Проклятие из-за ошибок… Безвременье когда-то говорила о том, что Первые натворили в этом мире. Как они попали в этот мир и из-за собственной гордыни чуть не потеряли его. И Багдест. Он тоже говорил о том, что первые не тем, кем их все считают. Но почему же Гея не хочет сказать? Почему она, несмотря на то, что с ней сделали, не желает даже задуматься о том, что восхваляемые всеми Первые Боги – злодеи?”

Огненный парень не знал, как он будет бороться с мефистралом. Как можно драться с тем, что не является ни живым, ни мертвым? Что поглощает абсолютно всё, чего бы не коснулось?

Потомок Драконов не спеша шел по улицам, ища глазами хоть кого-то. Охотники быстро сработали: в руинах города аирэлов не было ни души. Возможно, они спрятались где-то по домам и подвалам, но к счастью, на улице никого не было. Было непривычно тихо и одиноко, словно в этом месте никогда и никогда не жил. Май ещё раз внутренне восхитился красотой и величием города: здания, сделанные из белого мрамора, несмотря на многие циллении, выглядели безупречно. Но тут тишину города прервал знакомый Маю рокот.

Потомок драконов спрятался за полуразрушенную колонну, выглядывая в ту сторону, откуда был слышен рев. Из-за разрушенного дома вышел мефистрал и Май уже и забыл, насколько же они были уродливы. Мефистрал передвигался на четвереньках. Его тело кожу его составляли мелкие пузырьки, которые постоянно схлопывались и взрывались, издавая тихий щелкающий звук, словно внутри него кипела жидкая масса. Тело его изгибалось и извивалось, как личинка в коконе, не имея определенных конечностей, но в то же время было удивительно плавным и гнущимся. Десятки бледных глаз, словно вставленные в неправильное место глазницы, вращались независимо друг от друга, с постоянным щурящимся взглядом, который не отрывался ни на секунду. Тихий щелкающий звук от схлопывания пузырьков на его теле был единственным звуком, который нарушал тишину улицы

– Откуда же ты взялся?… – едва слышно прошептал Май, сглотнув ком в горле. – Ты не мог забраться на такую высоту просто так, разве нет? Словно… Словно тебя сюда привели. Но кто и зачем?

Мысли Мая прервал знакомый ему хор множества труб. Но в этот раз его сердце испуганно забилось в груди, а органы скрутились в единый узел. Небо разрушенного города разрезало три сигнала.

Глава 17. Кровавый ритуал

Во времена правления Первых рас было распространено, чтобы носители магии использовали для своих целей необходимые ритуалы. Многие из них были простыми, но существовали и те, которые были запрещены. Эти ритуалы напрямую связаны с силами Первоначал и управлением ими. С возвращением мертвых с того света и общением с их душами. Многие из них, как утверждают церрерийцы, были придуманы Багдестом. Существует также дикая магия: она распространена за пределами Цереры и её секреиы навечно остануться для нас неизвестны.

Настоящее. Сектор Фаервил. Цитадель,

Цикл 9796, лье 70.

Комната погрузилась в непроглядную тьму, среди которой был заметен силуэт. Обсидиан стоял, окутанный еле заметным свечением от книги. Он внимательно рассматривал руны и ведьминские знаки, водя по ним кончиками пальцев. Старинная ткань, имеющая возраст Первых Богов, была шершавой и твёрдой, царапая кожу, словно наждачка.

Король долгое время находился в смятении. Этот драгоценный фолиант всё время был рядом, а он даже не смог почувствовать его могущественную энергетику. Но в то же время, его взор невидяще глядел будто сквозь страны страницы, думая-думая-думая. За последние лье он изучил книгу, насколько хватило времени и сил. Обсидиан с особым трепетом смотрел на один ритуал, предвкушая его исполнение.

– Жаль, что я не нашёл её на пару циклов раньше, тогда меньше была бы вероятность на ошибку… – Златоглазый бросил взгляд в сторону белокурой девушки, лежавшей на столе.

Обсидиан подошёл к ней, с печалью коснувшись ледяной руки. Кончики пальцев Амалии состояли словно из чистейшего хрусталя, а щёки покрывали морозные узоры. Проклятие, набирающее силу с каждым мгновением, коснулось и её, несмотря на наличие в крови эфира и летаргического сна.

Он не смог её уберечь и от этого.

– Скоро всё закончиться, мой цветок, я обещаю. – Он бросил на неё последний взгляд, прежде чем покинуть помещение, чтобы взять необходимое для немедленного исполнения ритуала.

Обсидиан шёл по тёмным коридорам, чувствуя, как ужасно болит каждая клеточка кожи. Тело в последнее время стало меняться со стремительной скоростью: он всё меньше походил на самого себя, напоминая полумутировавшего демона. Лекарства, помогающие сдерживать боль и проклятие, заканчивались и он старался держаться изо всех сил, чтобы сохранить рассудок.

Всё это время король часто прятался в тени, чтобы никто не видел, что он слабеет с каждым лье. Обсидиан отсчитывал дни и ночи до Кровавой луны, являющейся обязательным условием магического ритуала. Именно поэтому Аль’Сивьери назначил в этот лье нападение на Астрею отправив туда всех теней.

“Неужели этот лье наступил...” – думал он про себя, радуясь тому, что в коридорах нет ни одного призрака и никто не кидает на него любопытные взгляды.

Когда же король Цереры забрал из своей комнаты всё нужное для обряда, то заметил в коридоре еле заметное движение. Что-то тёмное скользило вдоль стены, медленно приближаясь к комнате с Амалией и книгой заклинаний. Он ощутил знакомую энергетику, напоминающую имбирь, острый перец и апельсин.

Растворившись в воздухе в виде дыма, он в это же мгновение оказался рядом с нарушителем, схватив того за шею и прижав к стене.

– Ах! – Воскликнул высокий голос. Длинные волосы, искрящиеся от постоянного расчесывания, окутывали Хемлок, словно вихрь осенних листьев. Она вцепилась ногтями в его кожу, надеясь ослабить хватку.

Маг с любопытством взглянул на девушку, что извивалась в его руке, напоминая змею. Он ослабил силу сжатия, поставив её на пол, но так и не отпустил. Девушка вперила в него хищный изумрудный взгляд, недоумевая. В её глазах читался ясный вопрос: что ты здесь забыл? Но вместо этого, она натянула ослепительную улыбку, пропев:

– Ох, ваше величество! Как же я рада, что вы не в Астрее, а то там такое происходит, просто ужас! – Хемлок постаралась говорить как можно более заботливо и нежно, словно сам ангел. – Знаете, Обсидиан, я так волновалась за вас! – Её рука стала поглаживать мужскую кисть, держащую за горло, подбираясь всё выше к предплечью.

– Что ты здесь делаешь? – Проговорил маг, но из-за мутации его голос звучал двойственно: низкий, бархатистый голос перекрывал рык зверя. Это забавило Хемлок и её лицо украсила широкая белозубая улыбка, полная насмешки.

– Ну как же, я… Знаете я так соскучилась по вам и по этому месту… И хотела забрать свои вещи, и встретится с вами, о великий король. – Рука девушки прикоснулась к его лицу, которое не выражало никаких эмоций. Он по-крепче сжал кисть, и рыжеволосая стала сдерживать его пальцы, которые на концах заканчивались длинными когтями.

– Во-первых, прекрати этот цирк, Хемм. Тебе больше нет смысла делать вид, что ты любишь меня. – Он пристально посмотрел на неё, отпустив. – Во-вторых, я повторяю вопрос: что ты здесь делаешь?

Девушка, махнув копной осенних волос, коснулась своей шеи и колье с жемчугом, что оставил явственные отпечатки на коже. Она недовольно цокнула, скрестив руки на груди:

– Оу, как же это в твоем стиле. Самоутверждаться за счет угнетения слабых и беззащитных девушек. – Она вновь коснулась шеи, отпечатки на которой начали исчезать, наполняясь кровью. – Вроде бы уже сказала: искала свою комнату и тебя.

– М-м-м… Поэтому ты решила оказаться именно здесь, совершенно в другой стороне Цитадели.

В этот момент она прыгнула, словно пантера. Обсидиан щелкнул пальцами как раз в тот момент, когда девушка достала клинок и вознамерилась ударить его в сонную артерию. Но, Хемлок так и не сделала этого, застыв в нелепой позе, вытянув холодное орудие прямо перед его шеей. Девушка начала злобно хрипеть.

Обсидиан наклонился к её уху, прошептав:

– Слишком медлишь, маленькая ведьма. – А потом он рассмеялся, когда её глаза загорелись изумрудным огнём, словно были готовы сжечь его заживо. – Кстати, поздравляю, ты сможешь быть в своей комнате, сколько захочешь. Ведь теперь отсюда ты не выйдешь.

– … Подонок! – Скрепя зубами, прошипела она перед тем, как он отпустил её. Хемлок упала бы на пол, если бы темноволосый не поймал её. Младшая ведьма же оттолкнула его от себя, закричав. – Убери руки! Не нужна мне твоя помощь! – После этого она стала с особой элегантностью осматривать своё платье, усыпанное созвездиями и отряхивая те места, где её касался мужчина, словно он оставил после себя куски грязи.

Обсидиан посмотрел куда-то в сторону, и отстраненно спросил:

– Ты здесь одна?

– Нет. Другие вместе с повелителем уже здесь. – Её уверенный голос на последнем слове дрогнул и он понял, что девушка сама себя в этом убеждала. Сама хотела верить в это.

– Они сказали, чтобы ты их ждала?

– Повелитель сказал, что он и сёстры придут следом за мной, когда я проникну в цитадель. – Она вскинула подбородок, гордо смотря ему прямо в глаза. – И да, он уже на свободе.

Король Цереры посмотрел на неё, внимательно изучая.

“Жаль её. Она сама-то хоть верит в эти слова?” – Промелькнуло у него в голове, но вслух ничего не сказал, лишь молча кивнул.

– У меня нет времени с тобой говорить дальше, так как как остались считанные минуты для выполнения ритуала. – Взмахом руки Обсидиан подтянул к себе свёрток с необходимыми сосудами и редчайшими цветами. – Поэтому ты идёшь со мной.

– Нет. Я лучше буду дальше задерживать тебя, чтобы ты не смог оживить свою мертвую подружку. – На лице Хемлок застыла широкая ухмылка, и она скрестила руки на груди. Она горделиво вздернула подбородок, явно говоря этим: ха, думал, мы не знаем твоих намерений!?

– Оживить? – Улыбка на его лице заставила на какое-то мгновение Хемлок опешить, но она продолжала стоять с самоуверенным видом.

– Ну да. Только непонятно, для чего её было убивать. – Она коснулась вишнёвых губ, чуть прикрыв ресницами изумрудные глаза, зашептав сладким голоском. – А, понимаю. Тебя больше мёртвые интересуют? Они ведь такие… Покладистые, верно?

Обсидиан создал мудру и девушку окутало миллион тёмных нитей. Она засмеялась, и тогда он чуть сжал их и это, казалось, рассмешило девушку ещё больше.

– Так ты хочешь поиграть со мной? – Она облизнула губы, хищно смотря на него. – Давай, дави сильнее и тогда я стану достаточно соблазнительна для тебя!

Не говоря больше ни слова, он развернулся и пошёл в комнату, а связанная ведьма полетела за ним, всё ещё громко хохоча.

После того, как маг разложил предметы в необходимом порядке, он снял с себя верхнюю одежду, оставив лишь брюки. За последние годы его подтянутое тело изменилось: он стал сильно истощенным, отчего казалось, что он: это лишь кости, покрытые кожей. Половина тела имела тёмную кожу, покрытую мелкой шерстью. Обе руки заканчивались длинными когтями чудовища. Другая же половина покрывалась чёрными линиями, идущими по сосудам и окутывая его кожу, словно мелкая сетка.

– М-м-м… Вижу ты просто в прекрасной форме, Обсидиан. – С издёвкой кинула Хемлок, не отрывая от него сияющих изумрудом глаз. – Только я привыкла снимать одежду с мужчин сама.

Он продолжал игнорировать девушку, взяв в руки ритуальную чашу. А потом решил уточнить:

– Ты всё ещё думаешь, что это ритуал Возвращения? – Спросил он с улыбкой повернувшись к ней.

– Да. Либо мои слова про твою нездоровую любовь к мёртвым девушкам были правдивы.

– Я собираюсь провести Мидтэрриэль.

Озорной огонёк в глазах Хемлок погас, уступив место страху.

– Ты сумасшедший. – Прошептала она. Младшая ведьма сразу же начала вырываться из связывающих её нитей, но это было бесполезно.

– Разве у меня есть выбор? Разве вы мне оставили его!? – Он подошёл к ней, взяв её за подбородок и повернув лицом к себе. Острые когти больно впились в кожу, оставляя там кровавые следы. – Смотрю, тебе уже не так весело.

– Ты просто пеплов предатель! – Закричала она, вертя головой. Копна осенних волос вихрем кружилась вместе с ней. – Он вырастил тебя, как собственного сына! Он нас так никогда не любил, чтобы мы для него не делали, как тебя! – На её глаза навернулись слёзы. Обсидиан и представить не мог, что такая девушка, как Хемлок, способна плакать. – И это твоя благодарность, да?

Обсидиан не нашёл, что ей ответить. Всё это было правда и он прекрасно знал. И о том, что трёх сестёр, верно служивших ему, он никогда не подпускал к себе настолько близко. Возможно, Багдест не доверял ведьмам, которые внезапно приехали с Диких Земель. Возможно он считал, что те всё ещё верны Столикому. Но Багдест никогда не делился своими мыслями с Обсидианом.

– Я хочу тебя кое о чём попросить, Хемлок. Помоги мне.

– С чего бы?

– Я освобожу тебя от его влияния, дав достаточно магии, чтобы ты была зависима ни от кого, кроме себя. – Проговорил он, смотря на неё переливающимся золотом. – Я дам тебе свободу, о которой ты мечтала.

Вместо ответа, младшая ведьма укусила его за палец, после чего плюнула ему в лицо.

– Пошёл ты к пеплу! – Её лицо было измазано кровью, вытекающей из следов от когтей. – Ты и твоя эта мертвецкая тейтарийка. Как только эта малышка придёт в себя, я придушу вас обоих!

Расплавленное золото, мерцающее в свете книги, потемнело. Обсидиан навис над Хемлок, от чего та в это же мгновение замолчала.

– Про меня ты можешь говорить что хочешь, мне на это наплевать, но про неё… – Прорычал он, не притронувшись к девушке. Ему это было и не нужно: энергия, шедшая от него, чувствовалась каждой клеточкой кожи настолько болезненно, что хотелось сжаться и исчезнуть. – Лучше придержи свой язык за зубами, если не хочешь его лишится.

Хемлок ничего не ответила на это. Она молча опустила взгляд в пол, даже перестав сопротивляться стискивающим её нитям. Обсидиан воспринял это, как согласие с ним. Пришло время для ритуала.

Он подошёл к небольшому столику, на котором разложил принесенные вещи: клинок элиоса, цветки севиолиста и митридарта, ритуальная чаша и воск. По всей комнате были расставлены свечи и стоило ему махнуть руками, как те зажглись, освещая комнату багровым пламенем.

Обсидиан, взяв в руку восковую свечу, стал лить пламя из неё на пол, вырисовывая магические знаки, как это было показано в книге. Четыре небольших круга, внутри которых были символы на эскрипта: по одном на каждый элемент. Они сияли, обжигая своим жаром, но он не обращал на это внимания, продолжая усердно выводить символы.

– И два больших – на каждое из первоначал. – Прошептал Обсидиан, обводя первоэлементы двумя большими сферами. Его взгляд зажигался нетерпением с каждым кругом всё сильнее.

Хемлок с ужасом наблюдала за тем, что делал король Цереры, но ничего не говорила. Она надеялась на то, что златоглазый совершит какую-нибудь ошибку и ритуала не случиться.

Темноволосый взял в руки клинок элиоса, символы на котором сияли белым светом. Обсидиан чуть замедлил, но всё-таки подошёл к лежащей на столе Амалии, очень тихо прошептав:

– Прости, мy elani cereris… – После этого он провёл лезвием клинка по её бледной руке. Благодаря тому, что маг поддерживал в ней еле заметную жизнь, кровь потекла, наполняя ритуальную чашу. Эфир, находившийся в крови девушки, сиял в ней, словно растекающаяся акварель. Серебряные нити плыли среди багряной жидкости, сияя и блистая, напоминая звёздную пыль.

– Кровь дочери Эфира – первоначала, наполняемого тьму светом. – Проговорил громко Обсидиан. – В теле, что погибло по своей воле.

После этого он привёл по своей руке клинком, даже не шелохнувшись. Тёмная, словно гудрон, жидкость потекла в сосуд. Ночь, наполненяемая тело Обсидиана, была очень похожа на растекшуюся по чаше чёрную дыру или самый тёмный элемент во вселенной, поглощаемый свет. Он не искрился и не сиял, но притягивал взгляд своими гипнотическими движениями. Ночь, соединяясь с эфиром, наполнила комнату невероятным светом, словно в этот момент здесь находилась одна из ярчайших звезд.

– Кровь сына Ночи – первоначала, показывающего тёмную сторону каждого. – Вновь сказал король, ослепленный сиянием. – В теле, что против своей воли продолжало жить.

Когда же сияние исчезло и комнату вновь окутала багровая тьма, Обсидиан взял в руку митридарт и севиолист, бросив их в сосуд с кровью.

– Цветы Жизни и Смерти, несущие в себе память и призраков прошлого. – После того, как лепестки цветов соприкоснулись с жидкостью, та вновь засияла множеством оттенков, напоминая расплавленное северное сияние. Обсидиан засмотрелся на это на какое-то мгновение, но потом поднял чашу вверх так, чтобы лунный свет касался его наполнения. И потом громко заговорил:

Enterimo mamorur. Cum cerdaci filliyris...

Enterimo mamorur. Teita yr cerilllis...

Enterimo mamorur. Enjoi experi citis...

Siri for me amore, ti is my Amalieris!

My elani cereris…

С каждым словом атмосфера в комнате менялась: свечи начали мерцать, а затем постепенно гаснуть, символы первых сияли в полу настолько ярко и горячо, что температура комнаты поднялась на несколько градусов. Хемлок сжималась, прекрасно понимая, что это, возможно, окажутся её последние минуты жизни. По стенам начали плясать тени: призраки бывших королей и королев, всех носителей Эфира и Ночи, душ, что сгинули и не смогли найти своего покоя. Их гневный шёпот был слышен у самого уха и становился всё громче и громче, переходя на крик.

Обсидиан коснулся губами чаши, начав небольшими глотками пить жидкость. Он боролся с сильным чувством тошноты: от запаха и вкуса крови его желудок сворачивался, но он заставлял себя делать глотки. Шёпот неупокоенных шелестел у его уха, бросаясь проклятиями и мольбами. А вместе с тем, он чувствовал, как тело наполняется невероятной силой. Среди тёмных волос появились белые пряди.

Последний глоток дался королю особенно тяжело: вот-вот он был готов распрощаться с содержимым желудка, но маг запрещал себе даже думать об этом. Его начало трясти и кожа в какой-то момент стала напоминать растёкшуюся по вулкану лаву. Все тёмные полосы, шедшие по его телу, исчезли, как и мутированные в демона части тела. Он вновь смог обрести свой прежний облик, только теперь его глаза сияли фиолетовым светом, как и прорези в теле.

На трясущихся ногах он подошёл к столу, где лежала Амалия и провозгласил:

– Я Обсидиан, сын Ночи и Огня, носитель в своей крови оба первоначала, отдаю свои силы дочери Эфира и Тьмы. Теперь она является их полноправной хозяйкой! Да будет так! – После этого он наклонился к холодным, словно лёд, губам девушки, оставив на них нежный поцелуй. От неё веяло терпким ирисом, весной и лёгкой свежестью утра.

И всё вокруг окутала тьма.

Сначала он не понял, в чём же дело и почему внезапно стало так холодно. Но потом Обсидиан заметил едва заметную снежинку. А потом ещё одну и ещё. Они появились неизвестно откуда, но стали окутывать и кружиться вокруг тела Амалии, светясь. Её образованная рана сама собой стала заживать. Казалось, будто иней покрывал её тело. А потом безжизненная девушка стала взлетать к лунному свету.

Её волосы извивались, напоминая белоснежный шёлк. А потом Амалия засияла так, что Обсидиану пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть.

Какое-то время спустя свет померк и Амалия опустилась вновь на стол. Обсидиан взял её за руку, щупая пульс. И его сердце пропустило один удар.

– Нет… Нет-нет-нет… – Он коснулся сонной артерии на шее, явственно чувствуя, что сердце девушки остановилось. Оно больше не билось.

– Аха-ха-ха! – Громко засмеялась Хемлок, наблюдая за ситуацией. Нити, сдерживающие её, рассеялись. Копна осенних волос была растрепана, а лицо измазано кровью, но ведьма ликовала. – Я так и знала! О-о-о, представляю лицо Багдеста, когда он придёт сюда, чтобы забрать твою душу!

Обсидиан с ужасом смотрел на девушку, не подающую признаков жизни. Боль от проклятия больше не мешала ему мыслить ясно, поэтому он яростно стал перелистывать страницы книги.

– Я не мог допустить ошибки! Всё сделано правильно… – От злости он был готов разорвать эту чертову книгу на части, но она была слишком ценной.

Взяв в руки ритуальную чашу, он с криком разбил её об пол, не веря в свой проигрыш.

“Мои силы… Если бы я только мог её снова держать в сне… Но я не чувствую больше ничего” – он понимал, что его магических сил в нём больше нет. Он отдал ей всё до единой капли.

Темноволосый упал на колени, резко ударив кулаком по полу. Один раз, потом снова и снова. Осколки от чаши вонзились ему в ладонь, но ему было всё равно на это. Внутренняя агония была сильнее. Хемлок же была уже готова задохнуться от ликующего смеха. Костяшки были разбиты в кровь, но это ничто по сравнению с болью утраты.

– Уходи, Хемлок. – Проговорил Обсидиан, даже не поворачиваясь к девушке.

Долго уговаривать на это младшую ведьму не пришлось. Она в это же мгновение вылетела из комнаты с безудержным криков, словно ураган из осенних листьев, усыпанных звездным сиянием.

Маг подошёл к девушке, безжизненно лежащей на столе. Взяв её на руки, он сел вместе с ней на пол.

– Я не мог потерять тебя, мой цветок… Навсегда… – Он прижал Амалию к себе, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Запах ириса, шедший от неё, как ему показалось, стал менее заметен. Слезы не шли из глаз. Обсидиан поцеловал девушку в лоб и стал говорить очень-очень тихо, так, словно рассказывал ей сказку.

– Амалия… Прости, я пытался сделать всё правильно. Пытался быть хорошим. Ведь до тебя я чувствовал себя ужасно: сбежал из дома, бросив безумного отца взамен на Багдеста. С каждым лье я всё меньше походил на самого себя, потеряв веру во что-то хорошее. Все призраки, которых я знал раньше, боялись и уважали меня, даже Багдест. Ведь я был монстром, чудовищем, которым меня хотели видеть. Но ты… Амалия… Ты та, кто заставил меня поверить, что я не чудовище. Ты причина, по которой я ещё жив. И ты знаешь, что ни я, ни кто либо другой не посмел бы приничить тебе боль. Ведь ты… Ты мой цветок.

“Ты не монстр, Обсидиан. Ты был потерян и одинок, как и все мы в какой-то момент. Ты выбрал путь во тьме, но нашёл свет. И этот свет – не я, а твоя собственная душа, желающая исцеления”

– Амалия, ты – мой свет в темноте. Ты показала мне, что даже в самом ужасном из нас есть искра добра. И я буду бороться, чтобы эта искра не погасла.

Он разомкнул губы, вновь поцеловав её, словно прощаясь. Но ему было ужасно невыносимо от того, что она не отвечала. От того, что она больше никогда ему не ответит. Сердце до боли стискивало грудь от этих мыслей, но Обсидиан не мог поверить в это. Он никогда её не бросит, как и она его. Никогда.

Он сначала не обратил внимание на то, что на губах Амалии ещё оставались капли ритуального зелья, пока не почувствовал на кончике языка вкус крови, моментально впитавшийся в кожу.

– Ты смог… – Хриплый голос девушки прервал тишину. – Ты вернул меня…

Глава 18. Тени и цветы

Прошлое. Континент Фаервил. Королевский дворец.

Цикл 9777, лье 132.

Сириянские птицы насвистывали песни, похожие на мелодии древних эльфийских флейт. В саду медленно гулял темноволосый мужчина, одетый в чёрную мантию. В некоторых местах на тёмной ткани сияли камни цвета густой крови. В дворцовом парке росли цветы и деревья, раздобытые правителем с каждой планеты. Больше всего Виссариону Аль’Сивьери – Императору вселенной Ain Meins, нравились заррианские фай'кхситы – небольшие, ветвящиеся растения белоснежного цвета, лепестки которых аккуратно собирались в одну чашечку. Из этой чашечки шли шесть изумрудных, заостренных на концах чашелистиков. Ствол этих невинных на первый взгляд растений покрывался пяти сантиметровыми шипами с истекающим из них смертельным ядом.

Босые ноги ступали по мягкой траве. Солнце согревало кожу, скрытую за тёмной бронёй. По всему саду витал едкий запах цветочного масла, наверное, розового. Украденные клинки Элиоса с золотыми надписями грели спину в районе лопаток. Надпись на них гласила: «Пусть свет навсегда изгонит Тьму, пусть Эфир поможет в этом ему». Клинки были созданы из вулканического стекла и осколков метеоритов, так что эти слова подходили к ним как нельзя лучше. Тем более что создавались они самыми первыми Церрерийцами, или если быть проще – народом Тейтари для уничтожения самых великих существ – потомков стихий.

Амалия остановилась и спряталась за сиреневыми цветами, очень похожими на маленькие лилии. Золотые крапинки блистали на солнце. Песнь птиц с перьями-хамелеонами мешала сосредоточить мысли на цели, которая преследовала девушку. Правда, сомнения также крутились в голове: разве месть – это выход? Отогнав от себя от мысли, словно надоедливых мух, она сделала глубокий вздох и подумала: «Так будет лучше. И всё на этом».

А вот и он: Виссарион. Как и обычно, он гулял по саду ровно в это время в полном одиночестве. Почти полном. Девушка прикрыла лицо платком и, вытащив клинки из-за спины, стала медленными шагами приближаться к Правителю Ain Meins. Пока что – правителю. Он повернулся, вскрикнув, оскорбив своих же постоянных садовников, которые служили ему уже не одно поколение.

«Сколько лет прошло, а он не изменился…» – подумала про себя девушка, быстро спрятавшись за мраморной статуей. В руках крепко были сжаты клинки, которые обжигали кожу. Церрерийцы постарались на славу, тут уж ничего не скажешь.

«Так… На счет три… Раз, два…» – девушка растворилась в воздухе и в виде тёмного дыма переместилась к кустам Фай’кхситам, возникнув прямо перед Виссарионом.

– Три. – Амалия воткнула клинок прямиком к сердце Тёмному королю, чья одежда была окрашена теперь в красный не только благодаря камням.

Прошлое. Континент Фаервил. Ривант

Цикл 9778, лье 4.

Такое количество людей, которое белоголовая девушка наблюдала с этой площадки, наверное, не видела никогда в жизни. А тем более злобносмотрящих, кроме одного. Кровь прилила к лицу, очень ярко подкрасив снежные узоры на щеках, появившиеся после высыхания слёз, похожие на цветы. Амалия не хотела поднимать глаза на злостную толпу, поэтому смотрела себе под ноги, наблюдая за тем, как ветер сдувает пылинки. Она осознавала свою вину, хоть и смутно помнила события, совершенные ею. Впрочем, это уже было неважно, как и всё остальное.

«А вдруг Обсидиан окажется прав? И у него не получиться провести ритуал?... Вдруг я действительно умру?» – подумала про себя Амалия, почувствовав пробежавший по позвоночнику холодок. Но уже было слишком поздно и она ничего не могла сделать. Теперь всё зависело лишь от Обсидиана.

– Дорогие жители Цереры! – торжественно начал Обсидиан, сияя от гордости, – Я понимаю, как это больно, когда король умирает, но все мы знаем, что мой отец, он же Виссарион – наслал в нашу вселенную много несчастья! Сколько было войн между расами? Сколько крови было пролито и сколько жизней пало под его правительством? – большое количество из присутствующих стали внимательно слушать принца. На их лицах были легкие усмешки.

– Ну и кто теперь будет королём? – «неожиданно» прокричала из толпы какая-то женщина с маленьким ребенком на руках. Она явно хотела поскорее уже покончить со всей казнью и начать праздновать.

– Я. И обещаю вам, что отныне в вашей жизни будет… – но Обсидиан не смог договорить свою пламенную речь из-за громкого смеха из толпы. Тут же в его сторону стали литься многочисленные насмешки и упреки:

– Ты? Да кто ты вообще такой?

– Серьезно?

– Ага, будешь такой же, как твой папочка-убийца!

Амалия немного усмехнулась, слыша такую реакцию людей. Хотя, чему он удивляется, раз все так ненавидели его отца, то почему они должны любить его? И всё-таки, несмотря на такие долгие негодования жителей, звук бьющегося стекла прервал все эти недовольные высказывания. Громко заговоривший человек был знаком каждому если не второму, так третьему жителю Цереры уж точно!

– Народ, как вы так можете говорить об Обсидиане? – Гарри, владелец корчмы «Седьмое королевство» с удивлением смотрел людям в глаза, разведя руками, – как вы вообще можете судить о нём, даже не зная его? Лично я, а я, как известно всем, с кем попало, дело не имею, считаю, что Обсидиан — идеальный будущий наследник нашего королевства.

– Соглашусь! – жеманно произнесла, подняв руку с сигаретой иссушенная госпожа Мерлин, – Ведь Обсидиан владеет всеми теми качествами, которые должны быть у правителя: доброта, отзывчивость, решительность и огромное самообладание в любой ситуации! – Знаменитая ведьма вновь закурила и выдохнув, окутала сигаретным дымом всех вокруг.

– А как он докажет, что эта девчонка действительно убила короля? – произнес кто-то из толпы.

Обсидиан был готов к такому вопросу, поэтому услышав его, широко улыбнулся. Он подошел к Амалии и очень тихо, с нотками сарказма, попросил прощения, доставая из-за её спины тисовый лук, который надел на неё в пещере. Он поднял его высоко над головой, а потом разломал на части. Постепенно, две палки в его руках стали преображаться. Спустя некоторое время вместо двух сломанных краев лука принц держал в руках два темных стеклянных клинка с золотыми надписями. По толпе стал проносится возбужденный шепот.

– Знаете ли вы, что это за орудие? – громко произнес принц, в чьей груди постепенно возрастало удовлетворение. – Это – клинки Элиоса. Как вы все прекрасно знаете по сказкам, которые читали вам на ночь ваши матери и бабушки, клинки Элиоса, спрятанные в виде лука, а также белые волосы и ледяные узоры на щеках – это истинные признаки Тейтарийца! – он указал острием клинка в строну Амалии. – Эта девчонка — последняя выжившая из рода Лелии I – правительницы, уничтожившей около двух трети населения королевства одним щелчком! Последняя из рода тех, кто несёт лишь страдания и хаос. Они – болезнь, чума для нашего мира. И именно клинками Элиоса был убит мой отец. Она хочет вернуть себе власть, даже способ выбрала как раз для своего рода – через погибель.

Постепенно люди с гневом стали смотреть на девушку, некоторые были намерены даже бросить в неё что-нибудь потяжелее, а кто-то просто плюнул прямо под ноги.

– Спасибо, спасибо... Так на чём мы там остановились? Ах, да… Если раньше вам жизнь с моим отцом казалось плохой, то я обещаю вам, что теперь превратится в сущий кошмар и вы будете умолять на коленях, чтобы всё было как раньше! Король умер, да здравствует король! – Тени, стоящие до этого далеко позади людей, внезапно стали хватать людей, забирая их души одну за другой, принц тем временем занёс клинок над телом девушки, – А начнётся моё великое правление с того, что я уничтожу последнюю наследницу Эфира! – после этих слов Обсидиан нанёс свой первый и последний удар.

Прошлое. Континент Фаервил. Королевский дворец.

Цикл 9777, лье 132.

Виссарион, как и любой правитель, всегда был готов к ежедневным покушениям на его жизнь. Глаза короля вновь загорелись алым цветом. Он вынул клинок, обжигающий грудь из межреберья, в надежде им же дать отпор нападавшему. Растворившись в воздухе в виде темного дыма, девушка возникла сзади Виссариона и резанула ему кожу около лопатки, после чего вновь исчезла. Эфир, растекшийся в теле девушки, придавал клинкам особую силу преобразовывать ткань в световой поток. В тех местах, где Элиос касался кожи, она начинала испускать белый свет, постепенно растворяясь в воздухе.

Амали выбрала новую тактику своих действий – отныне это были стремительные и режущие атаки.

– Это тебе за моего отца! – прокричала девушка, возникнув прямо перед потерявшим ориентацию королем вселенной. Она нанесла режущий удар в районе скул, надеясь в это время забрать второй клинок, обращённый к ней лезвием. Но её план не мог осуществиться – силы были неравны. Поэтому, снова исчезнув в воздухе, Амалия стала продолжать свою стратегию стремительных, но не достаточно сильных нападений.

Имея хороший опыт на войне, Виссарион за какие-то несколько минут смог поймать темп Амалии, и, когда она вновь принимала свой облик, то он схватил девушку за горло, подняв высоко над землёй. Темноволосая уронила второй клинок на землю.

– Сейчас ты у меня получишь, маленькая мерзавка! – Глаза короля сияли алым оттенков. Амалия ворочалась в его руке, словно огромный червь. Сначала она била по рукам, царапалась, но со временем сил становилось всё меньше и меньше. Постепенно в глазах начинало темнеть, а лицо принимало синеватый оттенок. Изо рта вместо слов или криков вырывались лишь глухие звуки, похожие на крик ведьмы Банши.

Пока Виссарион душил девушку, все его органы чувств были сосредоточены лишь на ней. Под ногами стал стелется черный дым, который взял клинок не Элиоса с травы. Дым стал постепенно преобразовываться за спиной правителя Цереры. Жгучий клинок с золотыми надписями вновь пронзил Виссариона сзади в области сердца, только глубина вошедшего орудия оказалась смертельной для него. Но он всё ещё крепко стискивал горло девушки, которая также находилась на волосок от смерти.

– Отпусти её, – произнес маг, которого боялись все слуги темной стороны. Виссарион прекрасно знал голос, прошептавший этот приказ, поэтому его кисть в один миг разжалась и Амалия свалилась бы без сознания на землю, если бы не принц, вовремя поймавший её. Он аккуратно положил девушку, медленно приходящую в сознание. Виссарион сидел перед ним на коленях, выплевывая кровь. Обсидиан, с гневом смотрел на него, и, с помощью темной силы отнял второй Элиос из рук короля, воткнув его со всей силы в грудную клетку между ребрами

Полностью истекая кровью, король потянулся к рукоятке, чтобы вновь вынуть её из груди, но что-то сильное, словно невидимая магия не давала ему коснуться кинжала. Сквозь затуманенные глаза маг видел, что лезвие кинжала было покрыто ярко-светящимися символами. Виссарион, стоя на коленях, изо всех сил старался вынуть прожигающий грудь клинок, в то время, пока тень стояла прямо над ним. Подняв голову вверх, он вновь посмотрел на убийцу и едва прошептал, выплюнув кровь:

– За… Что? – В глазах полностью стало темно и самое последнее, что Виссарион услышал, это слова:

– Ты всегда меня учил – огонь побеждают огнем.

– Знаю, сын, знаю… – собрав все свои последние силы в кулак, прошептал. – Надеюсь, этот подарок от Багдеста научит тебя выбирать себе союзников. – Виссарион выпустил в мага алый поток энергии, после чего он свалился на шипы белоснежного растения. Сила мертвого правителя пронзила сердце Обсидиана, которое затем стало чернеть.

Грудная клетка в один миг покрылась темными венами, исходящими из места удара. Нахмурившись от боли, принц с девушкой на руках покинули королевский дворец.

Прошлое. Континент Фроузвил. Дом Обсидиана.

Цикл 9777, лье 9.

Амалия сидела в комнате на подоконнике, разглядывая капли дождя на оконном стекле. Она чувствовала не облегчение, как хотелось бы, а лишь угрызения совести. Перевязанной рукой девушка стала вырисовывать на запотевшем окне улиток. Обсидиан молча зашел в комнату, наблюдая за печальным состоянием девушки. Он подошел к ней, аккуратно обняв со спины. Амалия оперлась об его теплую грудь, но даже не подняла взгляда в его сторону:

– Я могу стереть тебе память об этом, если ты попросишь.

– Нет, я не хочу забывать это. – Ответила она после глубокого вздоха, поднял на него глаза, немного ужаснувшись. – Твоё лицо…

– Извини. – Резко бросил Обсидиан, отвернувшись от неё. Тёмные вены окутывали его шею, словно жилки листа на свету. Маг хотел отойти от девушки, но Амалия чуть крепче взяла его за руку, смотря на него с улыбкой.

– Поэтому ты теперь меня избегаешь? Из-за этого? – Она мягко коснулась его щеки, словно разрисованной чёрной акварелью. Обсидиан опустил взгляд, взяв коснувшись её руки.

– Ты не обязана на меня смотреть только из жалости. – Его золотые глаза блистали из-за лучей солнца. – Эта зараза не просто изменила мой облик. У Теней такое состояние зовётся Полуночным Мороком, только вот, отец решил ускорить моё единение с Ночью, поэтому рано или поздно я безвозвратно обращусь в чудовище. – Его лицо скривила гримаса боли и отвращения.

Девушка почувствовала, как сжалось её сердце. Почему Виссарион не мог просто так умереть!? Почему даже после смерти он будет очернять её жизнь? Жизнь своего сына!?

– Почему он это сделал?

– Потому что это мой отец. – Обсидиан горько улыбнулся, пожав плечами.

– А с этим ничего нельзя сделать? Как-нибудь вылечить? Разве эфир на это не способен? – С надеждой произнесла девушка, но её надежда растворилась сраку, как маг отрицательно закачал головой. В серых глазах появились слёзы.

– Не волнуйся обо мне, цветок. – Прошептал маг, поцеловав её. Он почувствовал во рту соленый привкус. Амалия лишь крепче прижалась к нему, потихоньку всхлипывая. – Как-то же я должен был расплатиться за то, что обратился за помощью к Багдесту и помогал ему покинуть Отражение. – Обсидиан вздохнул, поглаживая волосы девушки. – Как жаль, что его не убили сразу, как отобрали силу при помощи midtariell.

– А что это такое? – Вопрос Амалии прозвучал глухо из-за того, что она всё ещё была уткнута лицом в грудь.

– Это ритуал, который полностью забирает силу Первоначала. То есть, делает его носителя обычным человеком, которого можно очень легко убить, но это под силу лишь тем, кто владеет другим Первоначалом, например, Эфиром и… – Но тут Обсидиан замолчал, поняв свою ошибку. Девушка в этот же момент посмотрела прямо на него со взглядом, обозначающим одно. – Даже не думай. Я тебе не позволю!

– Обсидиан, что, если это единственный шанс его остановить? Сколько ещё циллениалов он будет продолжать обращать всех обманом в Теней? – Амалия скрестила руки. – Что нужно для ритуала?

– Я знаю не так подробно, но…Должны быть два человека: один с Эфиром другой с Ночью в крови… Обязательна смерть того, в кого перейдёт сила. И она должна быть добровольной… – Обсидиан опустил взгляд, ненавидя себя за то, что вообще заговорил об этом всём. – Потом, в ночь кровавой луны сообщник должен как-то оживить того, кого убил и…

– Я согласна. – Она с готовностью взяла его за руки. – Убей меня, а потом проведешь ритуал, уверена, у тебя всё получиться.

– Нет… А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг я не смогу!? Вряд ли Багдест, если узнает, позволит этому случиться! – Он хотел закричать от негодования от происходящего. – И знаешь, что кровавая Луна – чрезвычайно редкое явление и следующая только через двадцать циклов! Цветок… Я не могу так.

Амалия потянулась к нему, чувствуя, как сама дрожит всем телом. Но они должны друг другу помочь, чтобы перестать бояться. Она коснулась губами щеки, ощущая его дыхание на своей шее.

– Мне тоже страшно, Обсидиан. – Едва слышно прошептала Амалия, чувствуя, как сердцебиение становится всё быстрее. Его сильные руки приподняли девушку за талию, посадив к себе на колени. Амалия чувствовала, как вот-вот струна невыносимой боли, натягивающаяся во время их разговора, порвется, и все её слезы бесконечным потоком выльются наружу. Но девушка знала, что он не позволит этому произойти. – Пожалуйста, ты должен это сделать… Ради нас. Ради королевства, у которого появится шанс на светлое будущее, где Ночь останется лишь в страшных сказках.

– Я не хочу тебя потерять… – От эмоций, которые захватили Обсидиана с той же силой, как и Амалию, он крепко-крепко прижал её к себе, целуя плечи, приоткрывшиеся из-под одежды. По телу пробежался рой из мурашек от его прикосновений, которые с каждым мгновением становились всё более напористыми.

Дыхание стало сбивчивым и проблемы, которые терзали голову, медленно отступили на последний план. Амалия начала приоткрывать его рубашку, видя, как тёмные вены окутывают грудь. Но ей было всё равно на это. Всё тело горело от того, как она сильно хотела его всё это время. Он был единственным, кто всегда был рядом, кто поддерживал, когда она падала. Он спас ей жизнь. И теперь ей хотелось поддержать его, дать ему сил, чтобы пережить весь ужас, ожидаемый в будущем. Амалия хотела показать ему свои чувства, которые так старательно прятала в своём сердце до этих пор.

– Не потеряешь... – Немного отодвинувшись, чтобы видеть его лицо, проговорила Амалия. Она с любовью взглянула на него, спросив, – ты же не бросишь меня? – Сбивчиво спросила девушка, трепетно ожидая его ответа. Голова немного кружилась от переполнявших эмоций, но она не могла позволить их выплеснуть, пока он не скажет.

– Никогда. – На выдохе произнёс он охрипшим от желания голосом, прижав её к себе так, как никогда прежде.

Прошлое. Континент Фаервил. Ривант

Цикл 9778, лье 4.

Она медленно опускалась в темноту, которая охватила её тело, словно холодная вода. Девушка, будто из-под купола стала смотреть на то, как она постепенно отдаляется от внешнего мира и опускается всё ниже и ниже. Амалия чувствовала, как сила Элиоса разрывает её кожу, она видела, как тьма постепенно становится красного оттенка, благодаря её крови… Но ей уже было всё равно.

Ледяной девушке было сейчас настолько больно, что было тяжело кричать. Ей было трудно даже шелохнуться, и она знала, что ещё немного, и смерть навсегда заберет её. Она безразлично повернула голову в сторону: вон там Тени нападают на людей, превращая их пепел. Где-то вдалеке она видит ярко-красную голову, низвергающую пламя. И Амалия, с трудом подняв глаза вверх, и сквозь разломанный лёд своего сознания увидела, что небо стало ярко-оранжевого оттенка.

Кто-то горячий, словно солнце, приближается к ней. Ему уже были не страшны Тени, ему была важна лишь она. Вон она, лежит на этой сцене, вся истерзанная… Нет, она ещё жива… Жива…

Взяв её холодное, как лед тело, неизвестный пытался найти хоть один признак жизни в пустых глазах, но их не было. Стеклянные, серые глаза смотрели куда-то вдаль. Жизнь покинула это тело.

«Она мертва…» — шептали ему тени.

«Она жива!» — кричало его сердце.

Темные силуэты окружили неизвестного со всех сторон, и, он почувствовал, как гнев подступает к нему. Обняв девушку, он закричал. Такого гнева он не испытывал никогда. Огонь, исходящий от него, смог сжечь всё, что находилось вокруг. Воздух накалился до такого предела, что улицы стали самовозгораться.

Май, упав на колени перед девушкой стал смотреть на её холодное тело, на её пустые глаза. Он взял Амалию за руки, и начал искать пульс. Но тот предательски молчал. Некогда розовые губы, чуть розовый нос теперь окрасились синего оттенка. Он взял подругу за лицо и начал смотреть в её пепельные, стеклянные глаза.

«Она мертва…» — шептал ему ветер.

«Она мертва» — согласились глаза.

По его лицу начали лить слезы, которые оставляли ожоги на его коже. И, когда он осознал, что Амалии больше нет, то закричал:

— Нет! Не-ет! Не-е-ет! — он поднял глаза к небу. Огонь, исходивший от юноши, зажег всё вокруг. Горело небо, горели дома, горели жители этого города. Но не смотря на обжигающие языки пламени, огненного юношу со всех сторон стали окружать церрерийцы со словами:

— Это истинный цветок! Он существует!

— Он спасёт нас! Он уничтожит тьму!

— Избранный!

Он смотрел на них с непониманием и страхом. Неужели они действительно говорят это всё про него?

— Не надо, не подходите! — Он вскочил с колен, чтобы предупредить их всех. — Я опасен для вас!

Но когда же первые из них успели пройти сквозь пламя, то не увидели ничего, лишь тёмные следы, оставшиеся после огня.

Глава 19. Макабр

Циндер, лагерь Астреи

Запах гари, пепла и солёного железа… Влажные от крови губы, касающиеся шеи, рук, чтобы утолить жажду…

Он ощутил это всё разом, словно кто-то окунул его в это бурлящее море с головой, не давая и попытки сделать выплыть на поверхность.

Циндер ощутил эту смесь, проникающую в его ноздри, и его сердце замерло. Это был запах, который он знал слишком хорошо – запах полуночников.

Они были здесь. В Астрее.

Краем уха он услышал характерные причмокивания, которые издавали его бывшие коллеги, когда наслаждались утолением жажды крови. Жажды, которую было никогда и ни за что не утолить, ведь Полуночный морок был ненасытен.

“Эш… Этой мой шанс, чтобы спасти его…”

По приказу Арианны он постарался спрятать в домах от мефистрала всех, кого мог. Но теперь, с приходов полуночников, планы изменились. Никому нельзя было оставаться в зданиях, иначе они сгорят вместе с ними.

– Эй, ты куда? – Окликнула охотника Арианна, помогая встать тем, кого ранил пожар. – Я не отдавала приказа на отступление!

– Я должен идти. – Кратко ответил ей я, вытягивая из ножен клинок. – Там…

– Так и знала, что ты предашь нас! – Зло бросила девушка, зарычав от отчаяния. Пламя, которое внезапно обрушилось на лагерь, задело и её. – Я не позволю тебе уйти отсюда, грязный полуночник! – Арианна встала и пошатываясь взяла какую-то палку.

– Слушай, среди них мой сын, Эшер. Я хочу его спасти, ясно? И если мне придется с тобой драться за то, чтобы туда идти, то хорошо. Но у меня мало времени, каждая минута на счету. Пока я был среди них, только благодаря мне его не трогали.

Арианна обдумывала его слова, ее взгляд метался между Циндером и пламенем, которое пожирало их лагерь. Она видела искренность в его глазах и слышала решимость в голосе. Арианна понимала, что если она не позволит ему идти, он будет бороться до конца, и это может привести к еще большему разрушению лагеря, погибшим людям. Внезапно, она осознала, что Циндер готов пойти на все, чтобы спасти своего сына. Когда она потеряла всю свою семью, у нее не было и шанса на спасение. У него же он есть.

Арианна опустила палку и вздохнула. Она поняла, что Циндеру нужно спасти его сына, и она не может стоять на его пути:

– Хорошо, иди. Спаси своего сына. Но если ты предашь нас, я второго шанса тебе не дам.

Циндер благодарно кивнул. После этого он быстро повернулся и побежал в сторону пламени.

Арианна вздохнула, надеясь, что сделала правильное решение, о котором она не пожалеет.

Май, Астрея

Три звонка… Три звонка – значит от ночи не спастись… Значит этим вечером он на своей шкуре узнает, каковы объятия смерти. Хладны ли они или наоборот, подарят примирительное тепло.

Май бежал, не оглядываясь, зная, что он не может остановиться. Его сердце билось так быстро, что он чувствовал, как оно готово выскочить из груди. Небо загорелось красным, словно оно было в огне, и Май понимал, что это означает – полуночники уже здесь. Они сжигают дома аирэльского города вместе с его жителями. Май услышал зловещий вой вдали, который заставил его ускорить шаги.

Май уже бросил попытку спрятаться как от мефистрала, который пожирал всё на своем пути, так и от полуночников, стремящихся убить каждого.

“Но… Они только-только начали мне верить… Ведь мы и с Циндером стали друзьями, и Гея начала раскрываться, охотники… Рано или поздно остальные перестали бы относится ко мне с презрением… Неужели я их брошу? Я, единственный, кто может им помочь? Но ведь это мой шанс… Я могу просто сбежать, просто скрыться и всё…”

– И кем же я буду после этого? Тем самым трусом, которым меня все считают?

“Не противься своему предназначению… Всё идет так, как должно быть… Просто делай то, что требует твоё сердце…” – Безвременье, словно почувствовав его настрой, заговорило.

– А что требует моё сердце? – Май замер посреди улицы, с непонимание смотря на небо.

С одной стороны, он не мог предать своих друзей и жителей Астреи. С другой стороны, он не мог просто бросить свою жизнь и рискнуть всем, чтобы спасти себя. Тем более ради тех, кто пока что всё ещё относится к нему с подозрением.

– Что же мне делать? – Прошептал Май, смотря на небо, словно оно могло ему ответить. Словно Безвременье даст ему ещё одну подсказку.

Но небо молчало, и Май понимал, что ответ должен прийти от него самого. Он закрыл глаза и сосредоточился на своих мыслях.

Я дракон. Я один из Первых… Я должен хотя бы попробовать…

– Я должен идти. – Произнес Май, открывая глаза. – Нужно помочь Ноту спасти мятежников.

Май быстро побежал в сторону эпицентра событий, где небо разрезали молнии и пламя. Внутренняя уверенность подсказывала, что именно там сейчас воюет потомок аирэлов.

Когда он приблизился, то увидел, как полуночники сжигали дома. Как тех, кого они находили на улицах, разрывали на части, а потом пили их кровь, словно воду. Нот был окружен десятком полуночников. Потомок аирэлов искрился белым светом, словно состоял полностью из электричества. Он раскидывал потоками воздуха всех, кто к нему подходил.

Когда Май подбежал достаточно близко к Ноту, то тот сквозь боль прорычал:

– Я не могу потушить пламя… Они заперли всех внутри домов и устроили пожар… Сделай, пожалуйста, что можешь, пока я отбиваюсь от этих тварей!

Май посмотрел на Нота, чье тело сверкало ярким светом, борясь с окружающими полуночниками. Но с каждым новым рывком силы Нот становился всё слабее. Сердце Мая билось сильнее, когда он осознал, что люди заперты в горящих домах, заживо в ним умирая кто от пламени, кто от удушья. Он знал, что должен действовать быстро и решительно.

Май сжал руки в кулак, чтобы создать пламя, который окружил Нота.

“Я смогу… Это пламя не чужое, это и есть я… Это часть меня…” – после этих слов, которые потомок драконов повторял себе снова и снова, ему словно стало легче. Он вбирал в себя пламя, которым был охвачен город, чтобы направить его в сторону Нота, окружившего себя вихрем из ветра. Огненный смерч рос с каждым мгновением, расширяясь и заживо сжигая полуночников. Когда же поток из тёмных на какое-то время закончился, огонь из домов исчез полностью. Люди стали выбегать из домов, с благоговением вдыхая свежий воздух.

Нот на трясущихся коленях упал на землю, Май подбежал к нему, заметив, как светловолосый парень стал бледнее и чуть более… прозрачным.

“Проклятие коснулось и тебя, точно… Значит Гея превращается в камень, а ты – в воздух?”

– Спасибо… – Выдохнув, прошептал Нот, приходя в себя. Его губы тронула лёгкая улыбка. – Спасибо тебе, Дракон.

– Не за что. Что я ещё могу сделать? – спросил Май, глядя на Нота с волнением.

– Найди Амалию и Обсидиана. Они должны быть где-то… – Нот неопределённо махнул рукой в сторону другой части города. – Где-то здесь.

– Что? Ам… Амалию? Она же… Она же погибла. – Май почувствовал, как сердце его начало биться сильнее, глаза широко раскрылись в шоке.

“Не может быть… Он должно быть ошибся… Амалия погибла, она ведь…”

– Амалия жива. Обсидиан прятал её всё это время от… От Багдеста. Но лучше найди их, они тебе всё объяснят лучше, чем я.

– Но… Почему ты молчал? – в голосе Мая зазвучала смесь удивления, обиды и недоумения.

– Теперь я могу тебе доверять. Иди же к ним скорее. – Нот смотрел на Мая с надеждой и решимостью в глазах.

Май хотел было бежать вдаль, не разбирая дороги, но что-то заставило его остановиться. Он чувствовал, что если сейчас он уйдет, то потом будет винить себя всю оставшуюся жизнь. И не зря: Май обернулся к Ноту и понял.

"Он вот-вот погибнет"

Свет, исходивший от Нота, начал мерцать, как свеча, у которой вот-вот погаснет фитиль. Белые искры, подобные светлячкам, начали отрываться от его тела и таять в воздухе, словно утренний туман. Это были маленькие электрические разряды. Май смотрел на него с ужасом, но не в силах поверить, что это происходит.

– Нот… – прошептал Май, но слова застряли в горле, словно комок земли.

Потомок златокрылых слабо улыбнулся. Его улыбка была печальной, как закат над морем.

– Я… Я больше не смогу… – произнес он так тихо, что голос едва различался от дуновений ветра.

Каждая фраза давалась ему с огромным усилием. Нот с трудом дышал, его грудная клетка почти перестала двигаться.

– Но… ты… ты же… Ты не можешь исчезнуть... Только не сейчас... Я один не справлюсь... – Май не мог договорить. Слова застряли в горле.

– Все будет хорошо, – сказал Нот, словно стараясь успокоить и себя, и Мая. – Ты ведь пепелов Сириянин… Потомок Драконов. Ты сможешь всё.

Он попытался поднять руку, но она растворилась в воздухе, как дым.

–Ты меня всегда этим бесил… Что мог сделать всё то, на что не способны мы... – повторил он, а его голос стал еще тише, еще нежнее, подобный шуму весенних листьев.

Май схватил его за руку, но ухватил лишь пустоту.

– Нет… – прошептал он, опуская голову. – Я верну тебя… Я найду Амалию… Мы что-нибудь придумаем.

Нот поднес руку к груди Мая. Но его пальцы прошли сквозь грудную клетку дракона.

– Не забывай. Кто ты. Есть... Прощай, пеплов избранный… – прошептал Нот, растворившись в воздухе. От потомка аирэлов не осталось ничего, как это обычно происходит после смерти. Ни тела, ни клочка волос, даже одежды. Абсолютное ничего, словно Нота никогда не существовало.

В тишине остался стоять Май, глядя на место, где еще недавно был Нот. Его глаза были влажными, но он не плакал. Он сжал кулаки, словно хотел выжать из себя всю боль, всю горечь потери.

– Я верну тебя, Нот, – прошептал он сквозь зубы, словно клятву. – Я обязательно верну тебя.

Циндер, Астрея

Циндер пробивался сквозь пламя и дым, словно корабль сквозь бурю. Огонь лизал Циндера, жадно пожирая его одежду, кожу, словно хотело утолить свою жажду. Он чувствовал, как силы уходят от него, как тело слабеет, как дыхание становится прерывистым. Но все это было не важно. Важно было только одно: найти Эшера.

Он бежал в сторону самого большого дома, где был виден самый яркий огонь. В сердце его стучало предчувствие беды, но он продолжал бежать, заставляя себя не думать о плохом.

"Пепел... Хоть бы ты был жив... Я ни за что не прощу себя за то, что не взял с собой..."

Он никогда не простил себя за то, что оставил сына в Цитадели, что не смог взять его с собой, когда уходил из полуночников. И теперь он был готов отдать все, чтобы искупить свою вину, чтобы спасти Эшера.

Когда он подбежал к дому, то увидел, как из него вырывается толстый столб дыма. В окнах были видны языки пламени, пожирающие дерево. Циндер увидел фигуру, охваченную огнем, падающую вниз с второго этажа. Это был Эшер.

– Эш! Эш держись, я иду! – прокричал Циндер, его голос прорезал сквозь шум пламени и крики людей. Он бросился к сыну, словно ураган на дорогу ему. Он бросился в пламя, не ощущая боли, не слышая ничего вокруг. Он видел только Эшера, падающего вниз.

Циндер подхватил сына, охваченного огнем, на руки. Он чувствовал его тепло, его слабость, его страх. Тело мальчика содрогалось от всхлипов.

– Папа... То есть... Циндер... – Сквозь слёзы и кашель прошептал Эшер, крепко-крепко обняв мужчину. – Ты нашел меня...

– Конечно нашел, Эшер. – Циндер чувствовал, как на глазах появились слезы. – Пепел, прости меня, Эш. Прости что оставил тебя там... Обсидиан должен был о тебе позаботится...

– Я... – Начал говорить Эш, но его прервал резкий смех, похожий на лай гиен.

Голодных гиен. Полуночники нашли их.

– А вот и наш предатель со своим сыночком. Удачно мы вас нашли. Убьем двоих сразу.

– Ты приблизишься к Эшу только через мой труп... – Прорычал Циндер, вставая с колен. Он чувствовал, как в его венах вскипает кровь, как вся его сущность наполняется яростью.

– Как скажешь, – ответил один из полуночников, его улыбка была зловещей и холодной. Он поднял руку, и на его пальцах заблестели когти, словно ледяные иглы. Другие полуночники, что стояли за его спиной, поступили также, обнажив также клыки, покрытые чужой кровью. – Мы давно жаждали твоей крови, Циндер. И Эшера. Наверное, она очень-очень сладкая, как думаешь?

Циндер увидел в глазах полуночников жестокость и бессердечие. Он увидел отражение своего прошлого, отражение того, кем он был раньше. Но теперь у него был Эшер. Теперь у него была цель.

– Я не дам вам тронуть моего сына, – прорычал Циндер, сжимая кулаки. Он был готов сражаться до конца. Он был готов отдать свою жизнь, чтобы защитить Эшера.

Он был готов к смерти.

Кровь ударила в голову, заглушая страх. Циндер бросился вперед, как буря. Он не думал, не рассуждал, он только чувствовал гнев, ярость

“Я защищу тебя, Эш…” - пронеслось в его голове.

Он ударил первого полуночника кулаком в челюсть. Звук был глухим, как удар молота по дереву. Череп полуночника треснул, и он упал, не в силах подняться.

Следующий удар пришелся по груди другого полуночника. Циндер с силой вдавил его в землю. Ребра полуночника сломались, и он закашлялся кровью. Но к сожалению, они обладали регенерацией. Так как до этого каждый из них осушил много человек, крови в организме этих тварей было много. А значит, ему было не победить.

Но хотя бы задержать... Чтобы Эшер смог убежать...

Стая полуночников бросилась на Циндера, словно волна. Они царапали его когтями, кусали зубами, били кулаками. Их было слишком много. Кровь лилась рекой, костяные осколки летели в стороны. Он уже не чувствовал боли. Он чувствовал только то, что еще не все кончено.

Он схватил одного полуночника за шею и поднял его над землей. Он сжал ему горло, и полуночник закашлялся, задыхаясь. Циндер не отпускал хватку, пока полуночник не потерял сознание.

Он бросил его на землю и бросился к следующему. Он был как бешеный волк, рвущий все на своем пути.

Но Циндер уже был измучен. Его тело было в ранах, его глаза застилала кровь. Он уже не мог стоять на ногах.

Но он не сдавался. Он не мог сдаваться.

Он увидел, как один из полуночников с улыбкой приближается к Эшеру. Он поднял руку с когтями, готовый нанести удар.

“Нет…” - прошептал Циндер, собирая все оставшиеся силы.

Он бросился на полуночника, словно последний рывок отчаяния. Они упали к обрыву парящей скалы. Циндер с силой оттолкнул одного из бывших коллег, и тот упал вниз глухим криком. Было слышно, как его тело бьется о скалы. Как кости ломаются снова и снова.

Но это был не конец. Полуночники окружили его, их когти блестели в свете пламени, их глаза горели злобой. Они стали отрывать от него кусок за куском. Резать его плоть когтями.

“Это конец... Они убьют Эша… Я не смог его защитить” - подумал про себя Циндер, ощущая приближение смерти.

В этот момент он услышал оглушительный крик. Это был крик ярости, крик отчаяния, крик не просто человека, а огненного феникса, которому угрожают уничтожить все самое дорогое. Полуночники остановились. Циндер не видел причину этого, так как кровь заливала глаза. Грудь безумно болела от сломанных ребер, было тяжело дышать.

Циндер услышал, как вокруг него происходит битва. Он не мог понять, что происходит. Ведь наверняка показалось, что Охотники, жители Астреи которые хотели его смерти, бились сейчас с полуночниками. Он слышал шум битвы, звук метала о металл, крики людей, рык полуночников.

Он ощутил, как его тело охватывает жар. Он не мог видеть, что происходит, но он чувствовал это. Он чувствовал пламя, которое обволакивало его.

Открыв глаза, он увидел, как Ариана, держа в руках факелы, сражалась, нет! Танцевала, словно феникс, восставший из пепла. Она кричала, ее голос был полн ярости и отчаяния. Ариана металась в пламени, словно безумная, уничтожая всех, кто стоял на ее пути.

Циндер увидел, как она поджигает одного полуночника за другим, как ее пламя пожирает их, как они падают на землю, охваченные огнем. Он увидел, как другие охотники, в бешенстве сбрасывают полуночников со скал, словно озлобленные быки.

И настала тишина. Кусочки пепла падали на него, словно снег. Вкус крови уже почти не ощущался на губах, как и боль во всём теле. Циндер чувствовал лишь тепло, разливающееся в груди.

Эшер и Ариана подбежали к нему. Они что-то говорили, но Циндер их не слышал. Он смотрел вверх, на окрашенное закатом небо, по которому плыли облака. Постепенно ему казалось, что его тело стало таким легким и невесомым, что он может присоединится к этим облакам.

Циндер с улыбкой закрыл глаза.

Глава 20. Кусочек сердца

Май, лагерь Астреи

Храм, когда-то величественный, теперь был лишь руинами, поросшими зеленью. Время, словно хищный зверь, оставило свои следы на его стенах, разрушая колонны, засыпая мозаичные полы землей, обвивая мраморные плиты плющом. Некогда яркие фрески теперь напоминали призраков прошлого, едва различимые сквозь слой пыли и травы.

Здесь стояли высокие скульптуры аирэлов, чьи крылья не дожили до наших времен: где то отпал лишь небольшой кусочек, а какие-то небесные существа остались полностью без них. Их белые мраморные тела были покрыты трещинами, словно кожа старого дерева. Их лица, когда-то выражавшие небесную красоту, теперь были искажены временем, словно отражение мира, потерявшего свою невинность.

В центре храма, как немое свидетельство былой роскоши, стояло резное зеркало. Огромная, в рост человека, рамы, выполненная из черного дерева, была украшена сложным орнаментом. В ней отражались не только обломки здания и пробивающиеся сквозь дыры в крыше лучи солнца, но и такая же разруха, что и в душе Мая.

"Где же Обсидиан?"

Зеркало было покрыто трещинами, словно постаревшее от времени лицо. И рядом с ним стояла девушка. Я сначала её и не заметил среди зелени и камней.

Это была она. Холодная, словно морозный ветер в Фроузвиле. Идеальная, словно кристаллы льда. Тёмные доспехи слишком грубо смотрелись на её белоснежной коже. Я даже принял её за очередную галлюцинацию или призрака, но… Эти пронзительные серые глаза, полные грусти и сожаления. Правда, в своей памяти я сохранил их живой блеск.

– Амалия? – Прошептал я одними губами, но этого было достаточно. Она обернулась. В глазах Амалии стояли слёзы.

Да, это точно была она. Но что-то в Амалии было не то. Что-то заставляло меня содрогнуться, сжаться в комок и поскорее спрятаться от неё. Возможно, это чувство вины, за то, что я не смог её спасти? Или Тьма, исходящая от неё на несколько метров вокруг? Ее лицо, холодное и бледное, казалось высеченным из льда, а глаза, раньше сияющие, теперь горели серым, безжизненным огнем.

– Что ты делаешь? – спросил я, голос дрожал от страха. Разве она могла стать одной из них Разве она могла предать Первых?

"Первые, что же ты творишь, Амалия?"

Она быстро бросила умоляющий взгляд в мою сторону, но в нем не было ни капли той любви, которую я помнил. В них было только безумие, пустота и боль.

Разбитое стекло оглушительно звякнуло, посылая осколки во все стороны. Я понял, что она освобождает что-то ужасное, что-то, что может уничтожить все живое.

“Нет… Что ты делаешь?…” – я пытался кричать, но слова застряли в горле.

Я мчался к ней так быстро, как мог, рассекая преграждающие путь сияющие нити, из которых состояло пространство.

“Я успею… Успею... Успею... Она не могла так поступить... ” - повторял я про себе, словно моля о чуде.

Но она была быстрее. Она уже освободила его.

Я увидел его, Багдеста. Он вышел из темной пустоты, окруженный облаком темного дыма, и его глаза горели зловещим светом. Я почвувствовал, как что-то внутри меня сначала надломилось, словно корка льда, а после разорвалось. Это не может всё закончится так. Просто не может.

Багдест улыбнулся, и улыбка его была холоднее смерти. Его зубы, как острые клыки волчьей пасти, отражали тусклый свет руин, сверкая зловеще. Голос звучал металически, лишенный всяких эмоций:

– Я долго ждал этого момента.

Он повернулся к Амалии, и взор его стал холодным, непроницаемым. В нем не было никакой жалости, только безразличие к ее страданиям. Он видел в ней лишь инструмент, который помог ему добиться свободы.

Амалия стояла неподвижно, ее глаза были пусты, в них не было ни страха, ни радости, ни какой-либо другой эмоции. Только боль. Боль, которая и заставила ее сделать этот ужасный выбор. Ее губы сжались в тонкую линию, словно она пыталась удержать слёзы, что грозили прорваться.

Багдест сделал шаг к ней, и Амалия невольно отшатнулась.

– Спасибо, моя ласточка. Ты сделала правильный выбор – сказал Багдест, как показалось Маю, с нежностью.

– Я освободила тебя, как ты просил. – Прошептала безжизненно Амалия.

– И я ценю это, ласточка. – Багдест положил руку девушке на щеку. Он рассматривал её долгое время, прежде чем снова заговорил. – Ты совсем не изменилась. Всё такая же красивая и хрупкая, словно морозный цветок.

– Я не... Я не Церера... – В глазах Амалии появились слезы, когда Багдест грубо схватил её за лицо, впиваясь ногтями в кожу.

– Ты её точная копия... Только глаза...

– Твои? – С усмешкой произнесла Амалия и Май понял одну небольшую тайну, которую девушка хранила в себе на протяжении многих циллениев.

"Она дочь Цереры и Багдеста... Вот почему она смогла его освободить... И почему на неё охотились... Багдест просто хотел вернуть себе дочь?"

– Мои. – Багдест вернул девушке улыбку. И начал сжимать её горло. Как ещё данным давно мечтал сделать с Церерой, его любимой ласточкой.

Обсидиан, появившись из ни откуда бросился на Багдеста с рыком. Он с неимоверной скоростью воткнул клинок Багдесту между лопаток. Демон ночи отбросил девушку в угол. Амалия ударилась голой об камень и потеряла сознание. Багдест обернулся, намереваясь схватить нападавшего. Но он был всё ещё жив, на что Обсидиан никак не рассчитывал.

– Думал, что меня можно убить этой зубочисткой? Меня, Первого Бога? Того, кто охранял миры от тьмы? – Громогласно просмеялся Багдест, словно грохот землетрясения, холодный и безжалостный. Он вытащил из себя клинок, словно извлекая осколок своего собственного сердца.

– Но ведь это... Это клинок Элиоса... Убийца Богов... – Прошептал Обсидиан. Прошептал Обсидиан, в голосе его слышалось не только страх, но и недоверие, словно он сам не мог поверить в то, что произошло. Май был готов поклясться, что впервые видел страх на лице своего брата.

– Значит, что я больше, чем Бог? – С насмешкой произнёс Багдест. Но его глаза совсем не смеялись. В них горела ненависть, которая вспыхнула ярче чем огни преисподней. – Помнишь моё обещание, Обсидиан? Что я сделаю, как освобожусь?

Багдест схватил его за резко руку, и Обсидиан ощутил холод, пронизывающий его до костей. Он почувствовал мощь Багдеста, мощь, которая заставляла дрожать саму землю.

– Я обещал убить тебя, пепелов подонок. Ты был мне как сын, и что я получил от тебя взамен? Удар в спину? Предательство ради этой девчонки? – прорычал Багдест, словно грохот извержения вулкана.

– Я решил бороться за любовь. За то, что тебе чуждо, Багдест. - прошептал Обсидиан, его голос звучал как шепот ветра, который уже не может противостоять буре. В глазах Обсидиана не было страха. Была только печаль. Печаль от того, что он не смог уберечь девушку, что он не смог уберечь их от тьмы.

Обсидиан в последний раз посмотрел на девушку, по его глазам потекли слезы.

– Прости, мой цветок... Я пытался стать достойным тебя.

Багдест посмотрел туда же, куда и Обсидиан. Его лицо скривила гримаса злобы и печали.

Рука Багдеста преобразилась: вся почернела, пальцы превратились в длинные когти. Он проткнул Обсидиана насквозь, сжимая руку в кулак. Обсидиан закричал. Это был крик того, кто понял, что проиграл сражение еще до его начала.

– Вот, что делает любовь. Она ослепляет, а потом безжалостно убивает. Разрушает тебя изнутри. Рвет на куски. Словно голодный зверь, она рвется вперед, не видя ничего, кроме своей цели. И когда она достигает твоего сердца, то она оставляет за собой только осколки. Я предупреждал тебя, щенок. Предупреждал, к чему приведет тебя эта любовь. Прямиком к собственной гибели. – Прошептал Багдест, его голос был холодным и жестким, словно стеклянные осколки. После этого он со всей силы бросил Обсидиана в колонну, держащей потолок храма. Тело короля Цереры проломило камень. В воздухе раздался шум из-за разрушения колонны. Храм мог вот-вот развалится полностью, спрятав в своих завалах всех оставшихся.

Все было кончено. Багдест остался один. Он посмотрел на лежащую без движения Амалию, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на печаль.

– Прости - прошептал он, словно прощаясь с тем, что уже утратил. - Я не хотел этого.

– Нет! – Закричал Май.

Май закричал от горя, его крик раздирал тишину руин, проникая в самое сердце каждого камня. Но это был не просто крик боли. Это был крик преображения, словно он вырывался из своей человеческой оболочки, чтобы стать чем-то большим.

Май увидел, как его тело ломается и собирается заново, словно хрупкий горшок, который превращается в несокрушимую статую. Кости трещали, мышцы напрягались, кожа меняла цвет, становясь яркой, словно закатное солнце. Он чувствовал боль, но она была смешана с неимоверным ощущением силы, с чувством пробуждения неизвестной ему до этого мощи.

В этот момент Май ощутил, как по его венам побежало жидкое пламя. Оно было не горячим, а ослепительно ярким, словно внутри него зажглась тысяча солнц. Это пламя было не огнем, а чистой энергией, которая пронизывала его до самого сердца. Энергия Первых Драконов, которая текла в его жилось всё это время. Которую он прятал ото всех. Которая теперь наконец проявилась в полную силу.

Его человеческий крик постепенно превращался в рык, в грозный звук, который сотрясал землю, похожий на гром. Он увидел, как из его спины вырастают крылья, огромные и мощные, покрытые чешуёй, сверкающей на солнце, словно тысяча солнц. Крылья, которые были всегда в нём, но теперь наконец раскрылись, словно небесные ворота.

Он взглянул на Багдеста, и в его глазах не было ни страха, ни сомнения. В них горела только ярость, ярость того, кто потерял всех, кого любил. Ярость того, кто наконец обрёл свою истинную сущность.

– Вот ты и принял своё предназначение, дитя драконов. – Багдест с благоговением взглянул на Мая, слегка наклонив голову в поклоне.

Он бросился на Багдеста, его крылья били по воздуху, создавая вихри из пыли и камней. Он выпустил поток пламени, который обжег Багдеста.

– Я тебя убью! - закричал Май, и его глаза загорелись еще ярче. – Я убью тебя за все!

Перед глазами его возникли образы тех, кто погиб по вине Багдеста. Не просто образы, а живые воспоминания, полные боли и любви.

Гея, которая была добрее всех на свете. Она сияла добротой, словно солнце, которое согревало их всех. Она была нежным цветком, который попал в гущу этих событий, чтобы исполнить долг перед другими богами. И она погибла из-за тебя, Багдест.

Нот, невыносимый парень, который светился своим умом. Он всегда был готов прийти на помощь, всегда был готов пожертвовать собой ради других. Он безумно боялся того, что не сможет спасти и их. И ты его убил, Багдест.

Обсидиан. Брат, которого Май ненавидел до этого самого момента. Брат, который был готов на все ради тех, кого он любил. Старший брат, который всегда защищал его перед отцом-тираном, который искал его столько циклов, чтобы защитить от самого тебя и от остальных. И ты его убил, Багдест.

Май ощутил, как его гнев достигает своего пика. Он стал драконом не только физически, но и духовно. Он стал местью, он стал огнем, который будет гореть до тех пор, пока не сожжет все на своем пути.

Но как оказалось, убить Багдеста сейчас хотел не только он.

Амалия, которая наконец-то пришла в себя, лежала около тела Обсидиана. Её глаза были открыты, но в них не было жизни. Только пустота и боль. Слезы текли по её щекам с неимоверной силой, словно поток из расколотого сердца. Её тело начало испускать сияние, холодное, словно зимнее солнце. И с каждой новой слезинкой, с каждым новым криком она сияла все ярче и ярче. От неё вверх ушел столб силы. И в стороны летели ледяные иголки, впивавшиеся в кожу.

Мая оглушил этот вопль, от которого было не спрятаться, даже дракону. Он вцепился ногтями в камень, надеясь удержаться. Ему казалось, что и он сам начинает раскалываться от этой мощи.

Его взгляд зацепился за Багдеста, который с безумным смехом наблюдал за происходящим. Он не ощущал ни страха, ни удивления. В его глазах горело только неистовое желание поглотить эту силу целиком.

– Что же ты делаешь, девочка? - прорычал он, словно грохот извержения вулкана. – Ты не можешь сражаться со мной!

Но Амалия не отвечала. Она просто смотрела на него, и в ее глазах горело отчаяние. И безумие. Безумие, которое может все. Безумие того, кто потерял все и готов разрушить все вокруг.

Она взглянула на Мая, едва заметно кивнув. Это был не кивок согласия, а кивок понимания, кивок того, кто знает, что ничего уже не может быть прежним. И Май все понял.

Он выпустил поток пламени, ослепительно яркий, словно вспышка сверхновой звезды. Пламя сожгло все вокруг, с неимоверной силой пронесся по храму, разрушая все на своем пути.

Это было не просто пламя, это было выражение боли, гнева и отчаяния. Это было пламя мести, которое не угаснет, пока не сгорит дотла все, что стояло на его пути.

– Мы убьем тебя, Багдест, - прорычал Май, его голос звучал как грохот землетрясения, и в нем слышна была не только ярость, но и безумие. – Мы убьем тебя за все.

А Амалия, лежа на земле, с каждым новым криком сияла еще ярче, ее силы растут с каждой слезой. В ее руках сгустился лед, ледяные иголки стали еще сильнее.

– Мы убьем тебя, - прошептала она, и в ее голосе слышна была бесконечная пустота. – Мы убьем тебя за всех.

Пламя, которое вырвалось из Мая, было настолько мощным, что перекрыло солнечный свет. Небо над руинами храма вдруг потемнело, словно в него вдруг упал огромный красный камень. Храм погрузился в красно-оранжевый туман, словно солнце вдруг решило упасть на землю, и его огненные лучи упали на храм.

Багдест стоял посередине этого огненного вихря, и его безумный смех внезапно оборвался. Он почувствовал жар, который проникал в глубину его костей, жар, который был не просто огнем, а чистой энергией Драконов, которая могла сжечь все на своем пути. Он увидел, как это пламя проникает в его сущность, как оно начинает растворять его от внутренности до поверхности.

Он поднял руку, чтобы защититься, но пламя было слишком мощным. Он чувствовал, как его тело начинает гореть, как его плоть отслаивается от костей, как его душа начинает умирать.

В этот момент из Амалии вырвался ледяной вихрь. Холодный и мощный, он соединился с пламенем Мая, и это сочетание огня и льда создало нечто невообразимое.

Это была не просто сила, это была ярость. Ярость двух существ, которые потеряли все, что было им дорого.

Багдест стоял посередине этого вихря, и он чувствовал, как его мощь, мощь Первого Бога, начинает угасать. Он почувствовал, как его тело разрушается, как его душа разрывается на части.

И когда вихрь утих, от Багдеста остался только пепел.

Все было кончено. Багдест умер.

– Мы сделали это, - прошептал Май, его голос звучал хрипло, словно он тоже прошел через огонь. Он и сам не заметил, в какой момент стал обратно человеком.

– Мы сделали это. - ответила Амалия, ее глаза были влажными от слез, но в них теперь не было отчаяния. Была только усталость.

Они остались один на один с пеплом и разрушенным храмом. Больше здесь не было ни красивых скульптур аирэлов, которые когда-то украшали храм, отражая свет и рассказывая легенды о крылатых Богах, настоящих королях неба и гроз. Ни резных колонн, которые когда-то держали небеса, создавая впечатление вечности и несокрушимости. Ничего.

Храм, который когда-то был символом мощи и красоты, теперь был только развалинами, окруженными пеплом и тишиной. Стены, когда-то гладкие и белые, теперь были покрыты трещинами, словно лицо старика, измученного жизнью. Крыша храма обрушилась, и в проемы неба смотрели пустые глазницы.

По полу храма текла река пепла, засыпая осколки мрамора, словно погребая в забвение прошлое. Воздух был насыщен запахом гари и дым, а в нем слышна была немая печаль разрушения.

Амалия обернулась в сторону, где было тело Обсидиана. Но и там не было ничего. Её взгляд остекленел. Казалось, что она вот-вот рухнет на землю в иступленном крике. Но она продолжала молчать стоять, мертвенно бледная и неподвижная, словно статуя.

Май посмотрел в ту же сторону. Он видел разрушенный храм, видел пепел, видел пустоту.

– Что будем делать дальше? – Он решил нарушить мертвенную тишину, словно пытался вернуть жизнь в это место.

– Я... Мне нужно идти. – Ответила Амалия, и в ее голосе слышна была определенность, которую Май не мог понять.

– Идти? Но куда? – Май не верил своим ушам. Амалия только вернулась из забытья и вот опять собралась уходить.

– Мне нет места в мире, где нет его. – Она снова бросила взгляд в сторону, где когда-то лежал Обсидиан. Было слышно, как она себя еле сдерживает, чтобы снова не расплакаться.

– И куда ты пойдешь? – Май чувствовал, как его сердце сжимается от ее слов. Он не хотел, чтобы она уходила, но он также не хотел ее держать.

Впервые с того момента, как Май увидел Амалию, она улыбнулась. Девушка подошла к нему вплотную, положив руку на плечо.

– Май... Мой милый дракончик. Ты ведь лучше меня знаешь о существовании других миров. Других измерений. Других нас. – Она говорила с ним так, как никогда прежде. Словно он был её любимым маленьким ребенком, которому она объясняла элементарные вещи.

Май чувствовал, как его глаза расширяются от удивления. Он не мог поверить, что она говорит ему это. Он не мог поверить, что она знает о других мирах. Значит, Безвременье говорило не только с ним. Укол ревности в его груди возник также быстро, как и пропал. Он почувствовал, как чья-то невидимая ладонь обняла его за плечи, а в груди разлилось приятное тепло.

"Ты справился, Драконий сын. Спасибо тебе за это... И отпусти Амалию. Ведь удержать ты её не сможешь... " – голос безвременья больше не был грозным и всепоглощающим, как раньше. Это был голос той девушки, которую он встретил не так давно. И к которой его тянуло так, как ни к кому другому прежде.

– Оно говорит сейчас с тобой? – Амалия улыбнулась, глядя на замечтавшегося друга.

– Благодарит за спасение. И говорит, чтобы я отпустил тебя. – С некоторой грустью произнес Май.

– Что же... Я рада, что мы с тобой когда-то познакомились. И прошли этот путь рука об руку. Ты для меня навсегда останешься лучшим другом, моим дорогим дракончиком. – На глазах у девушки появились слезы. Она прижалась к Маю, крепко-крепко обнимая на прощание.

Май чувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он не хотел ее отпускать, но он понимал, что ей нужно идти. Ей нужно найти Обсидиана. Того, кому принадлежит её сердце.

– Я... Буду ждать вашего возвращения... – прошептал Май, его голос был хриплым от печали.

– Ты будешь ждать? – улыбнулась Амалия. Она снова смотрела на него, как на ребенка. Словно он вообще ничего в этой жизни не понимал. Амалия положила руку ему на щеку. – Хорошо. Думаю, мы ещё встретимся. Ведь наш мир такой большой, не правда ли? – Она прошептала эти слова, словно заговор, и ее глаза засияли неземным светом.

– Так мы... Увидимся? – Май уже знал, что она ответит. Но надеялся, что реальность хоть в этот раз окажется лучше его мыслей.

– Конечно. В одном из миллиона миров мы обязательно встретимся, Дракон.

Амалия отстранилась от Мая. Перед ней в воздухе возникло портал, похожий на тот, через которые Май попадал в другие миры. Девушка пошла на встречу другому измерению, но прежде, чем уйти, обернулась.

– Прощай, Май. Исцели этот мир вместе с Безвременьем, хорошо? Ради нас.

– Хорошо.

– Пообещай мне. – С напором проговорила девушка.

– Обещаю. Прощай, Амалия.

Девушка кивнула напоследок и скрылась за стенами портала.

Май последний раз взглянул на то, что осталось от храма аирэлов. Он видел, как пепел оседает на землю, словно покрывая ее белым саваном. Он видел, как от храма остались только развалины, словно могила великой цивилизации.

Теперь на его плечах была непосильная задача: восстановить то, что забрала с собой война. Восстановить веру, восстановить надежду, восстановить жизнь.

Когда Май добрался до выживших, в душе потеплело: те, кто мог ходить, помогали другим, чем могли. Кто-то перевязывал раны, кто-то помогал добраться до остатков воды. Май огляделся в поисках Геи и Нота. Он почувствовал укол боли в сердце.

И не заметил, как к нему подошла Ариана. Её этот бой потрепал не меньше его: её бурые волосы опалились до самых корней. Тело было покрыто кровоточащими порезами и синяками.

– Ты как? – Проговорила шершаво девушка. Наверное, надышалась дыма, как и остальные.

– Терпимо. Но другим хуже. А ты? – Май посмотрел на нее, и в его глазах отразилось сочувствие.

– Держусь. – Она пожала плечами, как будто недавно не произошло никакой битвы, а они лишь немного потренировались.

– Ты кстати не видела... Их. – Май не мог заставить себя произнести имена своих друзей.

– Они исчезли после того, как видимо, погиб Багдест. – Ариана съежилась, словно от холода.

– А Циндер?

– Без сознания. Но жив. Его сейчас перенесли в подобие госпиталя. Лекари, которые выжили, пытаются найти как можно больше обезболивающих, чтобы начать вправлять ему кости. А то эти полуночники изрядно над ним поиздевались. - Ариана попыталась улыбнуться, но у нее это получилось неубедительно.

– Хорошо. – Май было развернулся, чтобы идти дальше, но Ариана его окликнула.

– Май... Значит... Это всё? Мы победили? – Май никогда не видел, чтобы у этой сильной девушки были на глазах слезы. Но сейчас она была похожа на затравленного ребенка, который не верит в то, что всё закончилось.

– Да. Победили. – Май улыбнулся ей своей самой ободряющей улыбкой, на которую был способен. Он видел в ее глазах боль, он чувствовал ее страх. Он знал, что они все еще не поняли, что произошло. Но со временем все узнают. Со временем каждый человек в их королевстве сможет в это поверить.

Май сел на край скалы, глядя на то, как закатное небо постепенно покрывалось звездами. Он думал о Гее, о Ноте, о Циндере. Он думал о Амалии и Обсидиане. О том, как из-за одной ошибки, одного неверного слова когда-то давно...

О том, как хрупка человеческая душа. Как любой шаг приближает нас к постоянному вопросы о том, кем же нам стать теперь. Добрым? Злым? Черствым? Открытым? Любое действие в наше жизни добавляет по капле к одному из качеств. И когда этих капель становится слишком много, чаша весов склоняется к этому важному выбору.

Он помнил тот день, когда он поссорился с Обсидианом, когда он сказал ему слова, которые разрушили их братство. Он помнил, как он чувствовал себя в тот момент. Он чувствовал гнев, он чувствовал ненависть, он чувствовал боль.

И он не понимал, что делает. Он не понимал, что эти слова могут разрушить все.

Он понял это только сейчас, когда все кончилось. Когда он уже не мог ничего исправить.

Май встал и пошел к остальным. Он знал, что ему нужно быть сильным. Он знал, что ему нужно быть лидером. Он знал, что ему нужно восстановить то, что было уничтожено.

Но в глубине души он также знал, что ему никогда не избавиться от того чувства вины, которое теперь жило в нем. Вины за тех, кто погиб по его вине. Кто погиб от его продления и не желания быть кем, кем в итоге он стал.

Что, если бы он решил раньше? Раньше принял свою судьбу? Раньше разбудил Гею? Может, всего этого и не было бы?

Он представлял себе свою прошлое, видел свои ошибки, слышал свои слова. Он видел, как он откладывал решение, как он боялся принять свою судьбу. Он видел, как он терял время. Время, которое могло спасти их всех.

И теперь он понимал, что он не просто дракон. Он не просто воин. Он не просто сын великого дракона.

Он был ответственен.

Он был виновен.

И он не мог избавиться от этой вины.

Он мог только жить с ней. И попытаться искупить ее.

Баллада о Драконе

Судьба, как сеть, сплела узор,

Из гнева, боли, страха, слез.

Тенью вины покрылся двор,

Где жизнь, словно мир из грез.

Дракон взлетел, но крылья в кровь,

Он зачерпнул небесный свет,

Но на душе черствело от снегов,

Что не вернуть прошедших лет.

Он шепчет имя, полное тоски,

Что ранит так несправедливо,

И взгляд уходит вдаль мастерски,

Где звезды блещут, молчаливо.

Но свет надежды в душе горит,

И шепчет тихо: “Встретимся!”

И, быть может, новый путь найдет

Дракон, что в бездну упал с высот.