Цепи Судьбы
Глава 1: Глава 0
Часть 1:
Руины. Руины города с высотками, обросшими лианами и выбитыми стёклами.
На крыше разваливающейся телебашни, у шпиля, восседает мужчина, скрестив ноги.
В его руках потрёпанный дневник и погрызенная ручка с синими чернилами. Дописав последние слова, он открыл первую запись, уронив слезу на первые строки, захлопнул историю краха. Медленно встал, выставил левую ладонь к небу и с горечью, медля, ударил по ней ребром правой ладони.
Часть 2:
Я шёл в толпе по мощёному тротуару. По дороге проскакивали машины, создавая и без того лишние звуки дребезжания и скрипов. Не то чтобы это сильно напрягало меня, но всё же иногда, отрываясь от мыслей, заставляло поморщиться. Я часто смотрю на лица других людей, на их мимику, движение глаз и рта во время речи — очень занимательно. Только главное — не слишком задерживать взгляд и вовремя отворачиваться. Честно признаться, в моём городе много красивых девушек, но думаю, с моей работой это последнее, о чём я должен мечатать. Проходя мимо очередного трактира, я повернул голову в сторону парка: цветёт вишня. Ветер, по-книжному романтично, срывает лепестки с деревьев и выносит их под ноги толпе. Весна. Прекрасное время, пусть меня раздражают сырость и чихающие аллергики.
Утром, действительно, ширины этой улицы не хватает — больно много зевающего планктона, идущего в свои консервы.
И вот — здание Министерства Национальной Безопасности по чрезвычайным ситуациям и деятельности ИННД'и (МНБЧС). ИННД'и — индивиды, наделённые неопознанным даром; дарами называют способности, появившиеся около 200 лет назад, которые наделяют субъекта силой, позволяющей управлять в основном физическими явлениями. Я бы не сказал, что это сверхсила: зачастую пределы способностей находятся на уровне массовых разрушений и нескольких жертв, но, конечно, есть и исключения. Выглядит крайне заманчиво, однако любой дар взамен за его использование требует плату; у каждого ИННД'и своя плата. И вот, когда я подошёл к воротам территории министерства, меня окликнули:
— Постойте, Капитан!
Я обернулся. Перебегая дорогу, меня нагнала девушка лет 19 — Клара Войт, сержант. Почти никогда не интересовался возрастом своих подчинённых. Её светлые волосы задувал в лицо ветер, и она по-детски пыталась стряхнуть их всеми мышцами лица.
— Доброе утро, Клара, — поприветствовал её я, сдерживая улыбку.
— Погода сегодня, и вправду, не очень! — она надула щёки.
— Не привыкать…
Я на пару секунд залюбовался её голубыми глазами, которые так и блестели любовью к жизни. Не сказал бы, что я сильно старше её, но она слишком невинна на вид, чтобы я относился к ней как к ровеснице.
— Прошу, — протянул я, открывая перед ней тяжёлую бронированную дверь ворот и пропуская её вперёд.
— Благодарю, Капитан! — она прошмыгнула в проход и пошла, быстро перебирая своими стройными длинными ногами, ко входу в министерство.
Я же, не торопясь, поплёлся следом, вдыхая свежий и сырой весенний воздух. Прекрасное чувство — каждая весна как первая. Никак не запомнишь этот запах апрельского утра, который вызывает чувство полноты жизни.
Филиал нашего МНБЧС — это пятиэтажное красное кирпичное здание, которое выглядит высоким по сравнению с жилыми домами, стоящими рядом. По территории филиала посажена вишня, и вдоль дорожки, ведущей ко входу в офис, растут декоративные кустики. Всё никак не могу запомнить их название.
Вдохнув напоследок, я отворил стеклянные двери и вошёл в холл. Меня штатно поприветствовал администратор:
— Здравия желаю, Капитан 47-ого отряда, брифинг запланирован в 10:45, в 17 кабинете.
— Спасибо, Лейтенант… Барбара, — с паузой отстучал я.
Лейтенанты Барбара Дольман и Лидия Дольман — как можно устроиться на одну ту же должность и иметь одно и то же звание, так ещё и меняться на посту без последовательности?!
Тяжело сходу их отличить, но Барбара, когда приветствует меня, немного хмурит брови — видимо, я её… пугаю?
На часах 10:31. Подходя к кабинету, в тишине коридора я слышу тихие разговоры моих подчинённых; на удивление, сегодня они громче, чем обычно. Иногда я останавливаюсь перед поворотом к кабинету и напрягаю слух — вдруг что-то ляпнут вне субординации. Мне от этого ни горячо ни холодно, но всегда, видя их лица, понимающие, что я слышал то, что мне не полагалось, я хочу смеяться.
Повернув, я лицезрел, как Клара болтала с высоким короткостриженым парнем, одетым в форму нашего отдела. Его зовут Финн Андерсон, сержант, с виду болван, но на деле старательный, хотя я не представляю, как его выпустили из академии.
— Кабинет открыт?
— Здравия желаю, товарищ Капитан! — почти крича, сказал Финн. — Да, проходите, пожалуйста.
Он отошёл от двери, пропуская меня внутрь. Я зашёл и огляделся — недавно тут был ремонт. Миленько. Стены перекрасили в белый, поставили новый стол, а самое главное — сделали панорамное окно, открывающее вид на парк с вишней.
Справа от окна стоит доска, пока пустая. Все сводки и будущие дела я заметил в конце стола. Около них сидела моя любимая подчинённая — Ши Аоки. 18 лет, сержант. Почему любимая? Она мало говорит не по делу, сдержанная и настолько холодная, что это несколько мило. Её волосы тёмно-фиолетовые; когда я спросил её про их цвет, она сказала, что такие с рождения.
Чёлка скрывает её правый глаз, сзади же волосы лишь немного прикрывают её тонкую шею. А левый глаз скрыт за толстой линзой очков — поговаривают, дальнозоркость.
На соседнем стуле, откинув голову, сидит 16-летний парень, «вундеркинд», понимаете ли, — Карл Кирк, ефрейтор. Чёрные волосы закрывают его лоб и уши, так ещё и торчат во все стороны. Надо его обрить. Уже в 15 лет выпустился из академии и поступил на службу, именно в мой отряд. Не понимаю, за что мне такая пытка — воспитывать зазнавшегося мальца, когда моя работа: устранять нестабильных и нелегальных ИННД'и!
Часть 3:
Наконец наступило 10:45; с коридора зашли Клара с Финном и богиня этой кирпичной коробки — моя сестра Мегами. Наверняка более прекрасного существа я пока не видел; будь моя воля, не выпускал бы её из дома — настолько она дорога для меня. Да, она работает здесь по моей прихоти, но для своих 16 лет она крайне способна в нашем деле и нисколько не зазнаётся от своих успехов… не то что этот Карл.
Она, поправив свои белые волосы, уселась рядом со мной, положила руки на колени.
Слово взяла Аоки. Она в основном отвечает за бумажную волокиту нашего отряда. Думаю, я бы не справился и свихнулся с этими сводками.
— За последние две недели участились случаи организованных нападений ИННД'и на государственные и производственные объекты. В связи с напряжённой обстановкой на южной границе с Ореино есть предположения, что это агенты, наделённые дарами, со стороны нашего врага, — она прокашлялась. — Проанализировав полученные данные по атакованным объектам, я предположила следующую цель для атаки. Генерал-майор уже дал распоряжение на отправку нашего отряда к зданию хранилища Центрального Банка.
— Браво! — воскликнул я. — К какому времени нам приказано явиться?
— Немедленно после окончания моего доклада, — отстучала она.
— Что ж, — вздохнув, я потянулся и встал. — Раз уж немедля, то попрошу вас надеть боевую форму и выдвигаться. Буду ждать вас у ворот.
— Есть, Капитан! — хором ответили мне мои подопечные.
Часть 4:
Боевая форма представляет собой универсальный плащ, сделанный из множества слоёв нитей неизвестного мне материала, а также индивидуальные орудия для каждого члена отряда, учитывающие их дары. Может показаться со стороны, что управление пятью ИННД'и — крайне ответственная задача, но я думаю, что не зря нахожусь на этой должности.
После того как отряд вышел из офиса и подошёл к воротам, мы отправились в гараж министерства — нас уже ждал приставленный к нам водитель. Будь это обычный вызов или патрулирование, мы бы передвигались пешком, но поскольку нам неизвестна осведомлённость и распространение сил нашего противника, генерал-майором было приказано доставить нас к хранилищу Центрального Банка на машине.
Часть 5:
Прибыв на место, я осмотрел территорию.
Хранилище ЦБ представляло собой огороженную территорию с группой строений, самым большим из которых было центральное — видимо, это и есть хранилище; остальные, наверное, посты охраны и технические помещения.
— Нам велено патрулировать две важные точки хранилища: главные ворота и крышу, — отчиталась Аоки.
— Хорошо, — я на секунду прикинул расстановку. — На воротах будут Финн, Карл и Клара, на крыше — я, Ши и Мегами.
— Есть, Капитан!
Часть 6:
Началось самое нудное: дневное патрулирование. Это даже дураку понятно — никто не будет нападать днём, но формально, по приказу, мы должны провести здесь сутки до появления угрозы.
Взобравшись на крышу первым, я помог Ши и Мегами залезть. Подтянув сестру, я услышал, как звенят цепи под её плащом. Воистину страшная способность.
Я взял с собой Аоки и сестру не из личных побуждений, а исходя из их способностей.
На возвышенности способность первой крайне важна! Её правый глаз позволяет ей видеть инфракрасное излучение, а также она обладает способностью общаться на расстоянии. Именно из-за своего дара Ши отвечает за координацию действий отряда.
Ну а по поводу Мегами — её дар пригодится на крыше.
Смотря на часы, я прикинул, что для готовности к бою мне нужно немедленно уснуть. Этим я и занялся.
К 8 часам меня разбудила Мегами:
— Вставай, брат.
Я насладился её голосом и только потом встал, потянулся и начал разминаться.
В это время Аоки начала осматриваться, используя дар.
— Ничего…
— Держись около меня, Ши, — сказал я.
— Есть.
— А ты, Мегами, встань сзади, спиной к Ши.
— Есть.
Я прислушался. Ветер колыхал деревья, растущие на белокаменной набережной. Всё же мне не понятен выбор места для такого важного объекта — считай, хранилища с ценностями всей страны. В какой-то момент перестали стрекотать сверчки и щебетать птицы.
— Приготовиться, — прошептал я.
Ши кивнула и передала приказ группе, стоящей у ворот.
Мне послышалось шипение воды. Я быстро повернулся в сторону набережной и увидел, как в нас с бокового размаха летит здоровенная водяная ладонь.
— НАС ХОТЯТ СБРОСИТЬ! — прокричал я. — МЕГАМИ!
Я схватил Ши, сунул её себе подмышку и приготовился. По нам пришёлся удар небывалой силы — такой, что нас бы отбросило на пару сотен метров, но тут я услышал звон цепей. Мегами подняла свой плащ, и цепи вырвались из-под него, вонзились в крышу хранилища и обвили меня. Она удержала нас. Я весь сырой. Прохладно. Способность Мегами — управление магнитными полями. Но есть ограничение: она управляет только серебром.
Я вздохнул, поставил Аоки наземь и огляделся. На крыше соседнего здания промзоны — трое противников, на воде — двое; судя по всему, один из них контролирует воду. Я не могу просто так разбрасываться своим даром. У меня осталось всего 5 часов. Плохо.
Мегами стояла в полной боевой готовности — нам же не нужно нападать в ответ, наша задача — оборона.
— Бонжур, Капитано! — один из нападающих, с крыши промзоны, приземлился на край хранилища. — Не хочешь ли ты показать свой удивительный трюк? — ехидно протянул он.
— Я и без дара смогу свернуть тебе шею, — я широчайше улыбнулся.
Стоит вспомнить, что тела ИННД'и крепче человеческих, а также обладают повышенной силой и регенерацией. Регенерация способна прирастить конечность на расстоянии нескольких сантиметров, но это редкие случаи, когда индивид крайне силён.
Я провоцировал его, потому что видел, как цепи сестры тихо ползут к его ногам. И тут Мегами дёрнула пальчиком, и три цепи обвили ногу нападающего.
— Как тебя называть? — обратился к нему я.
— Арлекино, — он нарочито поклонился.
Мегами взмахнула рукой, и Арлекино полетел в мою сторону. Я оттолкнул Аоки и бросился ему навстречу.
Часть 7:
Я выставил левую руку вперёд, чтобы схватить его за шею. Он кувыркнулся в полёте и молниеносно ударил меня ногой с разворота в шею. Будь я обычным человеком, голова бы просто отлетела в сторону, а так я просто потерял контроль над телом на секунду. Видимо, он раздробил мне пару шейных позвонков. Я встал, поднял руки и заблокировал его следующий удар. Бьёт как в последний раз. Может быть, действительно это и есть его последний бой.
Я оттолкнул его пинком в скрещенные руки, и они тут же в середине предплечий согнулись пополам — он отлетел на десяток метров.
Я наконец-то мог использовать дар. Выставил левую ладонь к небу и ребром правой ударил по ней. Сразу же левая часть тела Арлекино отделилась от него. Я задел
руку, лёгкие, часть живота и ногу.
— Среагировал всё-таки, — я цокнул.
Сквозь его маску и накинутый капюшон плаща, в его едва виднеющихся глазах я видел безумное восхищение.
— Так ты альфа-ИННД'и (в дальнейшем просто иннди)!!! — это были его последние слова, и он рухнул на пол.
Что-то такое я слышал. Да, определённо. Иннди не более 200 человек по всему миру; альфа-иннди называют субъектов, способности которых больше напоминают магию, нежели управление физическими явлениями. Их не более 10 по всему миру. Вот почему он так хотел увидеть мой дар.
Осталось 4 часа. Меня потянуло в сон.
Я помотал головой — ещё остались противники. Я увидел, как цепи Мегами открутили голову парню, метающему гвозди. Кого они набрали? Наши плащи не пробивают даже пули винтовок. Аоки, всё это время державшаяся примерно позади меня, оценивала ситуацию, но пока молчала — значит, всё не так плохо.
Я услышал звон воды по козырьку краёв крыши хранилища. Хлынул ливень. Сразу же около меня приземлился Водяной. Я моментально скинул плащ и обвил им его руку, протянутую ко мне. Нельзя дать ему коснуться кого-либо, иначе разорвёт изнутри — тело взрослого человека содержит 60% воды. Держа свёрнутый обеими руками плащ на его левой руке, я со всей силы дёрнул вниз. Вырвал его руку вместе с лопаткой. Он заорал, но быстро замолк, смотря на пол. Я понял: ливень — его рук дело, и он ждал, пока наберётся достаточное количество воды на крыше. Воды было по щиколотку. На месте руки плоть сжалась, образовав короткий сморщенный обрубок — он остановил кровь. Водяной присел, опустил руку в воду и с силой сжал кулак. Я слышал: вода под большим давлением и напором может быть острее меча — видимо, я сейчас это на себе испытаю. Я ничего не увидел; нет, я просто перестал видеть.
Этот червь, видимо, выстрелил своей водяной пушкой мне в глаза. Как подло. Это очень плохо — ещё несколько секунд, и они восстановятся, но он уже успеет схватить меня за голую часть тела. Я сконцентрировался. Ливень закончился, и теперь я слышал только звон цепей и шлепки по воде. Слух — какой же прекрасный инструмент. И вот, когда он уже был в метре от меня, я взмахнул вверх ногой с сумасшедшей силой. Было слышно только, как он упал в воду. Я оторвал ему голову. Ши, прятавшаяся за трубой, увидев эту сцену, цокнула. Я повернулся на неё:
— Всё в порядке?
— Да, Капитан.
Я проморгался — глаза восстановились, но зрение ещё мутное. Мегами уже закончила.
Когда я начал видеть, что происходит вокруг, я спросил:
— Где Арлекино?
— Его унесла девушка со способностью управлять плотностью воздуха — она шагала по небу, — ответила Ши.
— Прекрасно, — недовольно бросил я. — Мегами, почему ты не поймала её?
— Я мыла свои цепи, но когда она подхватила его, было поздно.
Я вздохнул. Ладно, ей всего 16 — надо узнать, насколько её утомляет управление цепями.
Подойдя к краю крыши, я взглянул на Финна, Карла и Клару. Клара отряхивала свою юбку от пыли, а Карл сидел у КПП, держась за живот; Финн же принёс для него бинты. Видимо, дождь шёл только на крыше — чёртов водяной. Я спрыгнул вниз и обернулся — вроде эта 15-метровая коробка не пострадала от чьих-либо даров. Отлично.
У Карла насквозь был пробит живот, Финн уже перевязал его. Я не беспокоился: по мнению учёных, изучающих природу сил иннди, пик мощности регенерации начинается с его возраста и держится примерно до 30. Конечно, есть исключения.
Часть 8:
Дожидаясь машину, я расспрашивал Клару об иннди, которые нападали на них. Она радостно отвечала и кивала на мои вопросы.
Рупор прыгал вместе с движениями её головы. Смотря на Финна и Карла, они не были такими довольными — конечно, у них нет способности отбрасывать людей словами.
Я обратил внимание на одного из валяющихся нападающих: он был выжат насухо, как мумия. Это способность Карла — насыщенность; он может обесцвечивать и высушивать предметы. Почти везде есть влага, и если её будет недостаточно, эта вещь рассыпается. Так же и с людьми. Я не очень понимаю природу его способности — чем конкретно он манипулирует, чтобы добиваться такого эффекта. Страшный дар. Быть может, он тоже альфа-иннди?..
Финн обладает очень полезной в бою способностью — я бы хотел иметь такую. Он может задавать объектам вектор; конечно, есть ограничение по размеру: он не может заставить дом полететь. Но есть одна проблема: он очень недалёк в физике, поэтому пока единственное, на что он способен, — это задавать вектор движения. Кому же достаются столь великие силы?
Часть 9:
Вернувшись в офис, нас встретил генерал-майор:
— Благодарю за выполнение задания, отряд 47-ого года после контроля деятельности иннди!
— Служу Патриде! — хором ответили мы.
После этой формальности мы прошли в главный зал МНБЧС к важным шишкам страны и генералам министерства. Ночное собрание. Большинство из них — люди без даров, но всё же есть несколько. Но только способность одного я видел: майор Динамос Панто. Ему уже 60 лет, но выглядит на 18. Он всегда ходит с довольной ухмылкой, стреляет своими голубыми светящимися глазами, охмуривая девушек нашего министерства. Его считают сильнейшим иннди, хотя он и не альфа-иннди. Он управляет электромагнитными взаимодействиями, и это не просто управление металлами — это управление всей материей. Динамос способен строить здания, просто касаясь земли, расщеплять людей, менять форму любых объектов. Ладно хоть воздух контролировать не может. Его внешний вид — следствие его дара: он может жить просто вечно, обновляя свои стволовые клетки. А то, что он в 60 лет — майор, исключительно его желание; по его словам, он хочет быть ближе к подчинённым. Я слышал, что он вскоре отправится на границу с Ореино как сдерживающая сила, чтобы заставить тамошних политиков подписать мирный договор.
Выслушав речь про то, как Патрида благодарна нам за защиту хранилища ЦБ и как тяжела наша работа, я увидел, как взгляд Динамоса скользит по Мегами; сами собой у меня сжались кулаки — не могу его терпеть, мерзкий придурок со звёздной болезнью. Я поморщился во время поклона, и после мы ушли.
Вернувшись в 17 кабинет, я взглянул на время. 00:34. Что же, до дома я дойти не успею — придётся спать здесь. Я завалился на диван, стоящий в углу, и моментально отключился.
Глава 2: Цайт
Часть 1:
Я проснулся. Оглядевшись, понял, что нахожусь дома и лежу на кровати. У изголовья, сидя, тихо спала сестра. Как заботливо с её стороны было доставить меня домой. Я посмотрел на часы: половина десятого. Я должен просыпаться в 8. Плохо. Это последствия сна перед обороной хранилища. Я аккуратно встал с кровати и уложил в неё сестру. В окно било яркое апрельское солнце. Цайт находится на юге Патриды, поэтому у нас довольно тепло. Я подошёл к окну и посмотрел на парк. Вишня уже скоро закончит цвести и облетит. Жалко.
Я снял форму и потянулся. Немного болит шея после вчерашнего. По пути на кухню я зашёл в ванную — привести себя в порядок. Сегодня наш заслуженный выходной, и я хочу провести его с Мегами.
Часть 2:
От лица Мегами
Отнеся брата домой и уложив его в кровать, я села у изголовья.
Я знаю, что он не может проснуться с 12 до 8. Никаким образом. Как же он уязвим в этот момент. Ещё полчаса я сидела и крутила волосы на пальцах, а потом уснула.
Утром я проснулась в постели, на месте брата. Похоже, он уже на кухне, готовит завтрак. Зная его, он захочет сегодня пройтись вместе со мной по городу. Я не против, ведь кроме друг друга у нас больше нет никого. Несмотря на то, куда направлена экономика нашей страны, наш город хорошо обустроен: большой парк, у которого мы живём, длинная набережная на реке Лебен. По дорогам ездит уже много машин, хотя их сконструировали недавно.
Я нечасто общаюсь с кем-то, кроме брата, — так уж вышло. В детстве мы жили в горном поясе на территории Ореино. Наш дом стоял на отшибе, в гордом одиночестве, с видом на красоты горных просторов. Поэтому я не видела никого, кроме матери и брата, а когда началась война Патриды с Ореино, военные первых забрали нас оттуда. Оказавшись в здешних краях, брат заступался за меня — ко мне приставали из-за цвета моих волос, они и по сей день седые…
Я встала и переоделась. Придя на кухню, увидела ждавший меня завтрак — голая каша. Видимо, у моего Капитана нет настроения. Бывает. Он улыбался мне, спрашивая о вчерашнем дне, я кротко ответила ему:
— Всё в порядке.
Он не смутился; он никогда не обижался на мои короткие ответы, всё понимал. В нашем доме нет ни одного серебряного предмета — может быть, он в душе боится меня?
— Ладно, — начал он, — спрошу по-другому: ты всё так же ничего не чувствуешь, убивая врагов Патриды?
— Да.
Он поднял брови и вздохнул.
— Хорошо, не обращай внимания, доедай, собирайся и пошли гулять.
Я кивнула и два раза постучала ложкой по тарелке.
Вскоре мы уже ходили по парку. Брат любовался вишней, смотрел на людей и что-то мне говорил. Я не слушала — да и говорил он что-то, не требующее ответа, — поэтому я просто кивала ему в ответ. Может показаться, что наши отношения находятся в ужасном состоянии и я не ценю его любовь ко мне, но это не так. Я просто не могу реагировать иначе.
Когда мы уже подошли к выходу из парка, ведущему к центру Цайта, нам навстречу шла Ши Аоки. О ней часто говорит брат — восхищается её аналитическими способностями.
— О, дорогая госпожа Аоки, не желаете ли вы составить компанию мне и моей сестре? — с явной иронией и нарочитостью спросил брат.
— Спасибо за предложение, Капитан, — ответила она, — я голодна и не настроена на прогулку.
— Что вы! Мы как раз собирались в ресторан, да не абы какой, а в сам «Фальшхайт»! — он играючи улыбался ей. — Я угощаю.
И вот, она как будто уже должна была улыбнуться и отказаться, но просто опустила глаза и ответила:
— Ладно.
Часть 3:
Уговорив Ши пойти с нами в ресторан, я стал ещё довольней. По пути в «Фальшхайт» мы проходили по главной площади города. Здесь находились здания администрации и прочие коробки важных чинов страны. На стенах почти каждого дома установлены плакаты с рекламой Военной академии и страховки при травмах в армии. Я заметил новую вывеску, гласящую о наборе механиков на производство военных грузовых машин. Правильно, припасы раньше только на конях и возили.
На моё удивление, сегодня у храма Сансары было меньше людей, чем обычно. Удивительные фанатики — верят в циклы жизни и бога, отвечающего за это. А самое смешное: их священное число — это 6.
Наконец мы дошли до ресторана. Нас провели за стол в отдалённый угол. Красивое место: резные столы из коричневого дуба, грациозные люстры из хрусталя, много картин известных художников.
Я позвал Аоки не просто так: она, несмотря на свою внешнюю непроницаемость, очень любит рассказывать мне сплетни, да не простые, а государственной важности! Я, зная нынешнюю ситуацию, крайне заинтересован в том, что она мне сейчас поведает своим прекрасным голосом. Мегами, скорее всего, даже не слушает, а если и слушает — то ничего не сделает.
Мы сделали заказ, и Ши начала:
— Судя по вашему выражению лица, Капитан, вам очень интересно, что же я собрала.
Я смотрел на неё с улыбкой и кивал.
— Для начала: Панто Динамос через две недели отправляется на фронт, пробудет он там 2 месяца.
Внутри я возликовал.
— Также, с разрешения короля, МНБЧС ввело комендантский час из-за деятельности Дзями. Какой-то вечерний убийца. Комендантский час начинается с 20 часов и заканчивается в 8.
— Интересно… — я ухмыльнулся.
Аоки склонилась ко мне, я сделал то же самое.
— По некоторым каналам проходит информация о готовящемся перевороте: некая группа людей, называющая себя «Антартон», собирается свергнуть короля и установить демократию по примеру западных стран, — прошептала она мне на ухо.
Моё лицо стало каменной маской, но я хотел хохотать. Как же всё хорошо складывается. Динамос сваливает на фронт, деятельность Дзями находится под наблюдением МНБЧС — так ещё и кружок придурков дал о себе знать. Я с нетерпением жду идущего на меня хаоса.
— Вы не удивлены? — Ши наклонила голову.
— О нет, я просто неприятно удивлён, — сдержанно ответил я. Я соврал.
Нам принесли еду. Я пристально следил за своей осведомительницей и думал: какова же плата за её дар — может быть, чувствительность, вкус или обоняние? Хотя скорее всего всё сложнее и грустнее. Почему-то смотришь на неё — и веет смертельной тоской, мне так говорят. А вот когда я смотрю на неё — я испытываю радость.
Я ел и аккуратно осматривался. Ресторан дорогой, непозволительно дорогой, но что не сделаешь ради двух прекрасных дам. За столиками сидят высокие государственные чины: советники, сенаторы, министры «мелких дел» и прочая ненужная масса в управлении страны. Раздутые рожи, упивающиеся своим положением. Ничего, скоро они почувствуют, как их мир рушится. Все же должны это пережить? Я невольно улыбнулся.
Расплатившись, мы покинули «Фальшхайт» и пошли обратно по площади в парк — время близилось к 6. Подойдя к парку, я остановился.
— Что же, спасибо вам за компанию. Аоки, будешь ли ты так добра и проводишь Мегами до дома? — с улыбкой спросил я.
— Да, мне не сложно, спасибо вам большое.
— Тогда я вас оставляю, у меня дела, — с намеренной надменностью была произнесена эта фраза.
Я отвернулся и закатил глаза. Аоки, я так надеялся. Уже вот-вот — как будто должна улыбнуться, но нет. Хоть раз-то я увижу её улыбку?
Я посмотрел на часовую башню: время 17:41, я успеваю. От парка я повернул направо. Обычная проездная улица. Свернул в знакомый мне тёмный переулок и дошёл до настенного железного короба, в котором были вентили водопровода. Оттуда я достал чёрный плащ с капюшоном, маску и перчатки. Маску я сделал сам — получилась неказистая страшная рожа с зубами, похожая на какого-то дьявола. Чтобы успеть, придётся воспользоваться дарованными мне силами. С одного прыжка я оказался на крыше дома и побежал от центра к окраине Цайта. Прыгая по крышам, я старался не привлекать к себе внимания: как никак, своевольная деятельность иннди нелегальна — иначе придётся устранять самого себя.
Часть 4:
По крышам за 10 минут я доскакал до окраины города. Гиблое место — это всё результат монархии и социального неравенства. Раздражает. Люди тут живут как будто в каменном веке: костры и шалаши.
Я добрался до руин старого здания в виде замкнутого круга площадью около 600 метров. Раньше это был стадион. Пройдя вниз по трибунам, я завернул в тёмный проход и упёрся в стальные ворота. Задумавшись на секунду, постучал шесть раз: три удара отдельно, три вместе. Мне открыли. Передо мной предстала знакомая картина: плохо освещённый просторный зал. Там, где я зашёл, была лестница вниз, ведущая в центр помещения. Я же прошёл вперёд по красному ковру и встал на балконе без людей. В зале стояли люди с бокалами ореинского шампанского — женщины и мужчины разных возрастов, все в масках. Даже здесь, среди им подобной мерзкой «элиты» этой страны, они носят маски. Я сжал кулаки и стиснул зубы. Переубивал бы всех здесь, но они мне пока нужны.
Это кружок революционеров «Антартон».
Вдруг в толпе какая-то полная женщина с напыщенным лицом заметила меня, и по толпе поползли шепотки. Вроде как я для них что-то вроде надзирателя — по их мнению. Может быть, они думают, что Чёрный Дзями — их будущий пособник в перевороте. Даже новости о жестоком сокращении их количества вызывают у них мысли о том, что я устраняю предателей. Тупорылый скот. Конечно, среди них есть сообразительные, но что они мне сделают?
Итак, вышел спикер. Молодой человек лет 25. Он выступает без маски. Всегда. Я сразу запомнил его лицо, но он явно открыто не фигурирует в делах страны. Засланный казачок.
— Приветствую вас, господа и дамы, избранные самим Богом Сансары для исполнения великой миссии о возвышении этой страны! — великодушно начал он.
Как будто бы сам верит в свои слова — стоит позавидовать его мастерству. «Избранные Богом Сансары» — я хмыкнул. Я попал сюда по наводкам местных нищих, выбил ворота и разорвал двух охранников, после чего меня начали пускать по стукам. А тут — их несуществующий божок выбрал. Бред. Каждую встречу одно и то же.
— На сегодняшний день всё ближе наша цель, скоро все условия сойдутся. Высшие чины власти, великие купцы и незаменимые генералы находятся здесь — прошу аплодисменты.
На соседнем балконе встал человек в таком же чёрном плаще. Я повернулся, вгляделся в его жёлтые глаза и узнал в нём Арлекино. Я нахмурился. Как он выжил? Рядом с ним была спутница в белом балахоне, тоже в маске. Две белые плоские маски с остроугольными вырезами для глаз. Волосы сопровождавшей его девушки были чистого серебряного цвета. Вроде это она унесла его, шагая по воздуху в день обороны хранилища. У меня осталось 5 часов. Опять. Так что начинать с ними бой не имеет никакого смысла. Судя по всему, они действительно иннди из Ореино. Как всё оказывается легко связано. Я закатил глаза и повернулся обратно к залу. Масса в масках с довольными улыбками смотрела на спикера с обожанием. Они думают, что стали частью чего-то великого. Как наивно. Оратор продолжал нести очередную брехню про важность и благородство их переворота, про будущие блага, ожидающие страну. Он закончил свою речь и пропел в поклоне:
— Ожидаю ваши вопросы!
— Понизим ли мы возраст для бракосочетания? — проверещала какая-то свинья из толпы.
Мерзость. Он будет первым.
Вопросы сыпались горой, и все они сводились к тому, что будущий режим страны будет совсем не демократией, а тоталитарной диктатурой по образцу наших восточных соседей. Меня начало трясти. Насколько всё оказывается просто! Какой-то кружок толстых господ и их недалёких дам определяет судьбу страны. Я выдохнул. Похоже, я привлёк внимание спикера — он, увидев мой взгляд, жаждущий смерти каждого здесь присутствующего, улыбнулся и ответил толпе:
— Всё как вы пожелаете!
И ещё раз поклонился. Он ожидает моей реакции? Мне не 16 лет. Я так же смотрел в его пустые чёрные глаза, а он смотрел в мои. Кажется, он всё понял и поспешно удалился. Толпа начала гудеть. Что ж, я помогу этим отбросам свергнуть короля, но после… убью каждого.
Часть 5:
Меня переполняли ярость и непонимание. Я покинул этот нехороший подвал и вышел обратно на стадион. Солнце уже окончательно зашло за горизонт. Я прыгнул на остатки крыши, поддерживаемые колоннами, и уселся, глядя на небо.
— Почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему, почему-у-у??? — тихо взвыл я.
Почему люди настолько ужасны? Насколько я понимал их побуждения к подобным желаниям, настолько же не хотел, чтобы это действительно было настолько просто и отвратительно. Почему вид, являющийся высшей формой жизни, настолько падает до безумств, присущих диким животным? Я понимал, что с этим давно стоит смириться, ведь подобные идеи будут существовать всегда. Но, несмотря на мой возраст, несмотря на мой интеллект, я не понимал, откуда происходит такой поток эмоций. Будто бы это всё не моё.
Я скинул маску вместе с перчатками и начал раздирать лицо. Мысли. Эти бесконечные мысли. Из раза в раз обыденные события вызывали взрыв в моей голове. Почему я настолько нестабилен? ПОЧЕМУ? По моим щёкам текли слёзы вперемешку с кровью. Вдруг на меня накатило ощущение, что я уже это переживал. Резко. Я замолк и перестал двигаться. Повернул голову в сторону Цайта — храм Сансары светился огненными красками. Закончилась двухчасовая церемония воспевания Бога Сансары. Я, по непонятной мне причине, моментально охладел ко всему происходящему. Лицо расслабилось и не выражало абсолютно ничего. Вместе с этим, по одному, люди начали выходить со встречи. Я надел маску. Первыми вышли Арлекино со спутницей. Время — 8 часов. У меня осталось 4 часа. Я тяжело вздохнул. Как и обещал, я дождался того толстяка, кричавшего про детские браки.
Часть 6:
Чёрный Дзями стоял на разрушенной крыше; за его спиной мерцали звёзды на чёрном небосводе. Из-под его маски, падая на плащ, капала кровь. Бездонные чёрные глаза внимательно следили за выходящими участниками «Антартона». Наконец вышел толстый мужчина со светлыми волосами. Он был одет в серый пиджак с чёрным галстуком. Это министр образования. Толстяк огляделся и зашагал направо, в сторону одного из выходов со стадиона. Уже на улице его встретила машина с охраной. Чёрный Дзями сорвался с места.
Стоя на трущобах, Арлекино наблюдал за этой картиной. Он точно знал, кто скрывается за маской Чёрного Дзями, но его роль была намного проще, чем кажется со стороны. Все эти политические убийства, нападения на инфраструктуру — не более чем развлечение. Арлекино — образ, удобный человеку, скрывающемуся за этой маской, а ореинские иннди — хорошая компания для веселья. Он смотрел на Капитана 47-го отряда бюро МНБЧС и улыбался, сверкая своими золотыми глазами. Его окликнула женщина в маске лисицы, стоящая за спиной:
— Господин, нам пора, скоро званый ужин.
— О да, что-то я залюбовался столь прекрасным небом, — ответил он.
Арлекино развернулся к Лисице и зашагал к краю крыши. Напоследок его глаза повернулись в сторону стадиона, сверкнули золотом, и иннди, известные как Арлекино и Лисица, вместе зашагали по воздуху в сторону Цайта.
Чёрный Дзями в свою очередь продолжал преследовать экипаж министра образования. Прыгая по крышам трущоб, он иногда посматривал вниз и наблюдал результаты деятельности патридских чиновников. Из-за этого его сердце билось быстрее. Уже на подъезде к богатой части города Дзями рванул с крыши дома, снеся большую часть черепицы, навстречу машине. При приземлении мощёные камни раскрошились под его ногами. Водитель ударил по тормозам. Дзями вскинул руки, ухватился под днище машины и швырнул её во двор. Он понимал, что охранники, ехавшие с ненавистным ему толстосумом, — обычные люди, никак не замешанные в политике. Но сегодня был плохой день…
Мужчины в костюмах, выбравшись из перевёрнутой машины, вытянули министра со сломанной ногой. Дзями не спеша зашёл во двор. Охранники достали из-за пазухи новое изобретение для этого мира — револьверы. Взвели курки и вскинули огнестрелы на противника. Дзями наклонился вперёд и дёрнулся. Сразу же послышались выстрелы. Капитану 47-го отряда бюро МНБЧС, к несчастью министра, эффект от пуль был не более чем укусами комаров — только лишь его тело покачивалось в месте попадания. Но вот когда Дзями уже приблизился на расстояние трёх метров, одна из пуль попала ровно по центру лба. Маска рассыпалась, а молодой человек, стоящий перед экипажем, замер с затуманенным взглядом. Он покачнулся, пуля со звоном выпала из его головы, а на месте отверстия зарастала кость. Дзями рванул, схватил двух стоявших впереди мужчин за горло и с силой сжал кулаки. Брызнула кровь. Две бритые головы упали на пол. Пока оставшиеся три охранника перезаряжали барабаны, министр забился в угол и дрожал. Его глаза с ужасом смотрели на человека, который, по его мнению, являлся не более чем собакой на поводке МНБЧС.
— Ладно… один раз можно… — прошептал Дзями.
Выставил левую ладонь вертикально и ударил по ней ребром правой. Прозвучал звон, словно кто-то ударил по металлической пластине и она начала вибрировать, — и тела трёх охранников в районе живота одновременно разделились пополам. Дзями подошёл к министру и спросил так, как будто находился вообще не здесь:
— Тебе нравятся маленькие девочки?
— Не трогай меня, прошу! — взвыл толстяк. — Я обеспечу тебе повышение, подарю тебе дом, что угодно — МОЛЮ!!! — Он сложил руки и упал лицом вниз.
Дзями захохотал.
— О, не стоит себя утруждать, ничего из этого мне не нужно. Мне кажется, вы, господин министр, знаете, что мне нужно.
Тон толстяка резко поменялся:
— Чёртов пёс! Ты же знаешь, что тебя казнят за моё убийство. Ты думаешь, я не понимаю, что ты просто обезумевшая обезьяна, живущая в клетке! А?!
— К счастью, знаю. Вот и убиваю таких, как ты, чтобы остаться в этой клетке одному. А зачем вашему богу только один экспонат?
Министр уже хотел ответить ему, но правая рука Дзями пробила его грудь; левой он схватил толстяка за плечо и начал тянуть в разные стороны. Министр начал орать, но в итоге замолк. Дзями облило кровью с ног до головы. Он выдрал из машины карданный вал и сломал его пополам. Подняв обе части министра, пронзил их и вбил в стену дома. Потом прошёлся по трупам охранников и немного порылся в них, чтобы убрать следы своего дара.
~~~Я ОТКРЫЛ ГЛАЗА.~~~
Часть 7:
Закончив с министром образования, я вздохнул. Получить пулю в голову — интересный опыт. Потерял сознание на секунду, но регенерация мозга у иннди самая сильная. Завораживающая картина: толстый разорванный министр висит на стене, а его пять охранников сидят на коленях со своими головами в руках под ним. Конечно, это было немного проблематично, так как троих из них я располовинил, но у меня получилось. Похоже на работу каких-то сектантов. По моим подсчётам, у меня остался час — уже тянуло в сон. Пожалуй, надо поспешить, но первым делом я решил обмыться. Неподалёку нашёл водопровод и разорвал трубу. Меня окатило невероятным напором. Вот же технологии!
И вот, сырой и довольный, я вернулся домой. Сестра сидела в своей комнате и писала выпускную работу для академии. Даже не повернулась. Ну и ладно. Я прошёл в спальню, разделся, кинул одежду к камину и лёг в кровать. На часах 23:54. Осталось 6 минут. И тут я вспомнил о плаще, который слетел, когда меня обдало водой. Не беда — на нём слишком много крови, чтобы скилосы* нашли меня. С этими мыслями я уснул.
* — вид собак из этого мира, водящийся только на территории Патриды; способны находить людей по запаху крови; их изображение находится на гербе Цайта.
Глава 3: Дальше
Часть 1:
Мне снился сон. Я мало что видел. Обрывки образов — ничего чёткого, за что можно было бы ухватиться. Словно на глубине плаваю. Послышался голос. Очень знакомый голос; я слышал слова и не понимал их. Абсолютная каша в голове. Звук приближался ко мне, и чем ближе он был, тем сильнее колотилось моё сердце и возникало чувство неотвратимости. Хочется убежать…
«…вызов бросая высшим богам,
жизнью любимых будь готов заплатить,
ради любимых будь готов отступить,
ради себя, мне любимого, будь готов жить…»
Я увидел женщину в белой накидке — лица не видно. Что за стишки? Голос. Этот голос — я не могу его узнать. Почему?
Чем дальше я погружался в глубину сна, тем больнее в мою голову врезались образы. Какой-то мясистый нимб. Насмешки над сестрой. Руины. Голубой свет, голубой свет. Я свернулся калачиком. Я не вижу ничего конкретного, но мне страшно. Это невозможно терпеть. Я чувствовал, как даже в реальности начинаю раздирать себе грудь. Образы начали лететь быстрее, уже ничего не было понятно, мне просто было больно во всех направлениях этого слова. И в конце концов раздался самый громкий звук, который я слышал. Хруст.
Я вскочил в холодном поту. Зыркнул на часы. Время — 8. Глянул на руки: под ногтями кровь и раскрошен указательный палец на правой руке. Видимо, организму тоже не понравился сон, и он хорошо постарался, чтобы вывести нас из него. Я плюхнулся обратно на подушку и уставился в потолок. Странно, такое впервые — разве что снилось детство в Ореино. А такое… крайне необычно. Я не верю в вещие сны, да и вообще во все эти суеверия, но что-то слишком это похоже на реальность. Сердце очень сильно колотится, и всё так же ноет, как будто я сделал что-то плохое. Опять, опять, опять.
— ОПЯТЬ! — заорал я.
Опять чувства, которые кажутся мне чужими. Откуда они берутся? Как уж там это называют? Коллективное бессознательное? Что-то из прошлого моих предков так сильно походит на то, что происходит сейчас? Всё. Надо успокоиться. Осталось три дня выходных — надо провести их как положено. Я протяжно вздохнул.
Так и провалялся ещё час в постели.
Часть 2:
*** от лица Мегами ***
Я проснулась от крика брата. Устроился работать будильником? Я и без него знаю, что мне пора в академию на защиту. Вчера весь вечер убила на это. Наверное, учёба — единственное, что мне нравится после брата. В академии смотрят только на твои достижения. А я люблю достижения.
Я встала и пошла к зеркалу. Взглянула в свои глаза — всё такие же пустые. Волосы — всё такие же седые. Из меня вышел только горький вздох. Ничего более. Что ж, не в новинку. Я пошла на кухню. Видимо, у брата не всё так гладко, раз он до сих пор не встал. Ну, уж точно не помер — не зря орёт с утра. Уголки губ дёрнулись. Я два раза открыла дверцу шкафа и достала тарелку, поставила сковороду на огонь и разбила два яйца. Пока жарились яйца, мне пришлось перечитывать работу — вдруг вечером с усталости наделала ошибок. Параллельно заварила себе чай.
Закончив завтракать, я подошла к окну — ровно перед ним, в парке, стоят две вишни. Как мне жаловался брат: они скоро облетят. Мне тоже всегда жалко, но я не могу этого сказать. Хотя, допускаю, это по мне иногда видно. Не могу увидеть себя со стороны.
Пришёл брат.
— Доброе утро, Мегами, — сухо сказал он.
Странно. Не похоже на него.
— Доброе утро, Капитан!
Я постаралась изобразить тон Финна — как он кричит каждый раз, когда видит брата. Но вышло так, будто бы мы находимся в бюро. Как тяжело быть иннди. Я вздохнула. Брат развернулся и засмеялся — всё понял. Я взглянула в его глаза — холодные как лёд. Ладно, он не всегда такой; значит, вчера произошло что-то нехорошее.
— Ко скольки тебе в академию? — резко спросил он.
— К 11, я же говорила.
— Ах да, извини, я забыл, — бросил он и отвернулся к плите.
Я два раза постучала пальцем по подоконнику.
— Не против, если я буду на твоём выступлении?
— Эм… я не уверена, что тебе стоит… — я замялась.
— Да не стесняйся, тем более, пропустят они меня как миленькие — куда денутся?
Ну да. Можно было даже не пытаться отказаться.
— Вот и прекрасно, тогда я поем и сразу пойдём, хочу прогуляться среди вишни.
— Хорошо… Я… Я бы тоже хотела, — выдавила я. КАК. ЭТО. ТЯЖЕЛО.
Брат вскинул бровь и долго посмотрел на меня.
— Занимательно, ха, мне это нравится, Мегами, пробуй дальше! — он подошёл и крепко обнял меня.
Я неловко приобняла его в ответ. Засвистел чайник, он отступил и снял его с плиты.
— Я пойду собираться.
— Расчешись.
Прозвучало как приказ. Да как будто он сам не нарядится как следует, чтобы повыпендриваться перед моими однокурсниками. Это он бросил мне, чтобы я соответствовала ему? Как самовлюблённо. Конечно, он всегда бросается подобными фразочками, дабы люди думали, что он какой-то безумный нарцисс, но сейчас он предельно серьёзен. Так уж и быть.
И вот мы уже идём по парку среди вишни. На мне выпускная форма академии: пышная белая юбка и рубашка, тёмно-зелёный короткий пиджак с нашивкой герба Патриды, белые колготки и чёрные туфли. Две пряди волос лежат на груди, остальные завязаны в низкий хвост. Брат же вырядился в форму МНБЧС для праздников и важных приёмов. А самое главное — погоны нацепил, а фуражку нет. Но ему вроде как официально разрешили её не надевать. Эгоистично.
У нас ещё много времени до начала защиты, но я бы хотела прийти заранее, чтобы выступить первой и уйти поскорее, а то не дай бог брат начнёт нахваливать меня всем. Я думаю, что это не от любви, а от желания позабавиться моей реакцией. Во всяком случае, так было обычно, когда он приходил в академию. Но сегодня всё по-другому. Я впервые за долгое время решила послушать его во время прогулки. Однако он молчал. Брат шёл с настолько отстранённым видом, будто бы нас вчера лишили матери и дома. Руки сложены за спиной, голова направлена чётко вперёд, и только взгляд немного гуляет от человека к человеку, от вишни к вишне. Люди, проходящие мимо него, шарахались, если не сразу его замечали рядом с собой. Но хочу заметить: мои ровесницы смотрели на него и шептались, посмеиваясь. Всё же некоторым он известен как Палач из бюро МНБЧС Цайта. Вдруг к нам подбежал парень, на вид не старше брата.
— О, м… Здравствуйте, это же вы — вы Колесо Фортуны? — задыхаясь спросил он.
Колесо Фортуны? Это ещё откуда такое прозвище. Брат холодно его осмотрел.
— Да. Я так погляжу, ты из столицы — форма новенькая, хорошо вы живёте, — монотонно говорил он. — Давай быстрее, мы торопимся.
— Да-да, секунду, — парнишка засуетился.
Он достал из сумки, висящей у него на плече, конверт с большой красной печатью из сургуча и протянул его брату. Тот вскинул брови, взяв конверт в руки и оглядев его. Холод с лица ушёл.
— Большое спасибо, но почему не через министерство?
— Ах, не поверите, — гонец приблизился, — личная просьба Его Величества Короля Асимантоса!
Брат постоял с недовольным видом, поблагодарил гонца и потянул меня дальше.
— Колесо Фортуны?
— Так называлась военная операция в горном поясе Ореино, в ходе которой были найдены мы, — неохотно сказал он. — Тут меня, конечно, называют Палачом, но для столицы я — Колесо Фортуны…
— А что за конверт?
— Ну-у, на нём королевский герб…
Его что-то очень сильно колышет. Он нервничает. Такого я ещё не видела. Я вскинула брови. Брат увидел это и улыбнулся.
— Давай прочитаем! — сказал он мне.
Мы присели на лавку под вишней. Я два раза накрутила прядку на палец.
— Властью данной мне нэ-нэ-нэ… 47-й отряд МНБЧС приглашается на посещение дворца королевской семьи в Наттернесте.
— Ну, то, что в столице, — понятно. Непонятно только, почему Его Величество повелел передать тебе письмо лично в руки.
— Мегами, думаю, ты, я и тем более наш отряд ни при чём — это просто развлечения короля, — он улыбнулся мне.
— Я не об этом, а о том, что гонец слишком наигранно к тебе обращался, и это специальное обращение к тебе по позывному, о котором я не знала, — странно.
Брат сжал челюсть и прищурился, глядя в брусчатку аллеи.
— Нам стоит поторопиться, — сухо ответил он и встал с лавочки.
Похоже, он слишком сильно погружён в свои мысли. Я, конечно, знаю, что он слишком много думает, но в обычные дни он параллельно способен выражать нужные эмоции и говорить хотя бы.
Я уже устала идти. Парк занимает чуть ли не половину центра Цайта. Если идти от нашего дома налево по парку — это путь в наше бюро, если прямо — в центр города, а направо — в сторону академии. По моей прикидке, нам осталось идти около десяти минут. Я взглянула на башенные часы: 10:31. Долго ходим, конечно.
И вот мы подошли к Военной Академии имени Панто Динамоса. Вокруг была куча народу: дети поступающие и дети выпускающиеся. Брат остановился, поморщился — и расслабил лицо. Знает ведь, что ходил слишком хмурым. Он проморгался, взгляд стал яснее, глаза заблестели. И в конце концов обворожительно мне улыбнулся. Я слегка прищурилась; в ответ он нарочито схватил меня под руку и повёл ко входу в академию, лавируя мимо зевак. Видимо, решил пока забыть про свои мысли и уделить время выпендрёжу среди людей. Я вздохнула и незаметно улыбнулась.
Часть 3:
Зайдя в академию, я отпустил сестру, и она повела меня в аудиторию. Идя по коридорам, я вспоминал свою учёбу здесь. Вдыхая запах деревянных стен, всё сильнее накатывали воспоминания. Хорошее время было. Я тогда действительно думал, что Патрида — великая страна. Н-да… Сестра отдёрнула меня от созерцания нового паркета, потянув за рукав. Передо мной стояла Ши. Я оглядел её прекрасную фигурку и поднял бровь. Из-за её спины выглядывал мальчик лет одиннадцати. Я наклонил голову и уставился в его глаза. Такие же фиолетовые, как у Ши.
— Рада вас видеть, Капитан, это мой брат Аоки Ками, — она вытащила его из-за спины и поставила передо мной.
Он сразу застеснялся и опустил глаза в пол. Я приветственно кивнул Ши. Боится? Или просто нелюдимый? Я присел.
— Здравствуй, Ками! — протянул я. — Не бойся, дядя Капитан не кусается.
Мне самому стало смешно от того, что я такое говорю. Ками поднял голову и начал улыбаться.
— Так это вы! Вы, Капитан, который так нравится Ши!
Я замер. Чего-о-о. Я встал и расхохотался. Перевёл взгляд на Ши — она вся красная, но никакого выражения лица. Непоколебимая маска, только теперь ещё красная. Я всё так же смеялся.
— Извините моего брата, пожалуйста! — быстро бросила она и потянула Ками.
— Да не надо краснеть, в этом нет ничего плохого, Ши, — пытаясь сгладить ситуацию, сказал я.
Я, конечно, такого не ожидал, но всё-таки стоит дать ей понять, что сорванец сказал это, не понимая, какую неловкую ситуацию создаст. Мне от таких признаний ни горячо ни холодно, хотя-я… но восемнадцатилетней даме явно не по себе от такого. Она же быстрыми шагами ушла, ведя брата за ухо. Всё-таки я понял её плату за дар — примерно то же самое, что и у Мегами. Только немного иначе: сестре очень тяжело выражать чувства, со стороны кажется, что она вообще ничего не чувствует, а вот Ши… я думаю, что она не может управлять мимическими мышцами. Обидно, наверное, быть девушкой и не иметь возможности показывать эмоции. Ну, ничего не поделаешь.
— Брат, — отвлекала меня от мыслей Мегами, — ты уже с полминуты смотришь ей вслед и улыбаешься как идиот.
Прозвучало как будто она меня отчитала, но я знал, что она на самом деле пытается пошутить. Я встряхнул головой.
— То, что я смотрю на вас, неопытных птенцов, и оттого улыбаюсь, не делает меня идиотом, — я ткнул ей пальцем в лоб.
Она фыркнула и развернулась в сторону двери:
— Быстрее, пожалуйста.
Я повиновался и прошёл в аудиторию.
Часть 4:
Аудитория представляла собой большой зал с постепенно уходящими к потолку столами и сиденьями — как, впрочем, и везде. Вся мебель сделана из тёмного дуба. За столом у левой стены, как я понял, сидели три экзаменатора. Справа расположились выпускники. Правда, пока сидели только двое ребят. Мегами поздоровалась с комиссией, я же просто молча кивнул им. Никто даже слова не сказал. Я хмыкнул и прошёл в самый верх аудитории. Расположился в углу, оперевшись на стену. Уж очень не хочет отпускать меня беспокойство…
Мегами вызвалась защищать свою работу первой. Несмотря на её внешнюю непроницаемость, была видна её скованность. Может, это из-за моего присутствия. Она начала защиту. Я слушал краем уха и больше смотрел на её однокурсников и их родителей. Большинство — люди с высоким происхождением. Это видно по их выражениям лиц. Обычные напыщенные богачи и их детишки. Я поискал взглядом более интересные личности. И нашёл! Особняком сидели, как я понял, две семьи. Девушка и парень — они действительно с интересом слушали рассказ сестры. Их родители тоже внимательно следили. Одеты в парадные костюмы. Видно, что одежда очень старая — допускаю, что она передавалась им от предков. Я улыбнулся.
Отрываясь от своих размышлений, я уловил, что работа сестры рассматривает выгоду Патриды в войне с Ореино. Короче, Мегами действительно верит во всю пропаганду страны. Печально. Я всё думаю, как же мне раскрыть ей правду, но больше всего боюсь, что даже если она узнает всё — не переменит своей позиции по отношению к Патриде. Я вздохнул.
Сестра окончила рассказ, и все начали хлопать. Я встал, спустился и подозвал её. Пожал ей руку и поздравил с выпуском из академии. Конечно, я понимал, что ещё нужно услышать вердикт комиссии, но я знал: они не могут не принять столь патриотичное восхваление Патриды.
— И да, благодарю вас, выпускники, за то, что составили столь приятный коллектив для моей сестры, Мегами Цепеш! — я обнял её.
Меня обдали овациями. Интересно, это искренне или потому что я капитан МНБЧС? Ну, хотя это не имеет значения. Я наклонился к уху сестры:
— Ты идёшь на тренировку?
— Нет, я, пожалуй, послушаю остальных.
Я вздохнул.
— Хорошо, — я отпустил её. — Благодарю за внимание, разрешите откланяться.
Я быстро покинул академию. Прекрасное место — многое мне дало. Очень многое. Я направился в наше бюро. Сегодня один из моих любимых дней: день, когда я могу как следует настучать своим подчинённым. Я тихо посмеялся.
Часть 5:
Я за час дошёл до бюро. Зайдя за забор, прошёл мимо офиса и направился на задний двор. Там было небольшое одноэтажное здание с чёрной черепицей и белыми стенами. Это наш тренировочный зал. Я отворил тяжёлую железную дверь, и меня встретил знакомый запах резины. Ровно передо мной Финн тащил за резинки большой камень и пыхтел. Он увидел меня и как обычно закричал:
— Здравия желаю, товарищ Капитан!
Он отпустил резинки, прикладывая руку к голове; они в свою очередь с характерным звуком ударили по руке Карла, стоявшего справа от входа. Видимо, он только пришёл.
— Финн, какой же ты идиот! — заорал Карл и схватился за руку.
Я рассмеялся, скинул пиджак, закатал рукава рубашки и специально резко сменил тон на убийственный:
— Финн, руку к пустой голове, — я нарочито вздохнул, — не прикладывают.
И со всей силы пнул его в ринг. Я немного перестарался: он перелетел ринг и чуть не проломил стену. Я взял из шкафчика майку и шорты, быстро переоделся и вскочил на ринг. Финн наконец очнулся после моего удара и оттарабанил:
— Забыл, прошу меня простить, товарищ Капитан!
— Давай уже быстрее, — рявкнул я.
Он молча перемахнул через сетку и принял боевую стойку. Я стоял расслабленно, дабы он начал первым. Финн, конечно, большой парень, но оттого и медленный. Зато с ним всегда хорошие спарринги — он никогда не жалуется.
Финн сделал выпад вперёд, держа блок левой рукой и замахнувшись правой. В ответ я просто махнул левой ногой ему по колену; он плюхнулся на пол, не растерялся и сразу вскочил, но мой кулак уже летел ему в правую щеку. И тут мои брови полезли на лоб: Финн быстро коснулся моей, летящей в него, руки — её оторвало, и она отлетела прямо в Клару, сидящую на лавке.
— Э-э-э, так не положено, — я сделал вид, что обиделся, крутанулся на левой ноге и с разворота всадил Финну в правое плечо так, что он вылетел на улицу через открытое окно.
— Да что ж такое-то, — с отвращением сказала Клара, стряхивая с рук мою кровь.
— Ой, простите, госпожа, — с издёвкой пролепетал я.
Она надула щёки и протянула мне мою руку. Я приложил её на место, и за пару секунд она приросла обратно. Нечасто мне, конечно, руки отрывали…
— Прошу прощения, товарищ Капитан! — опять кричал Финн, уже стоя в проходе. — Я применил дар случайно!
— А что, ты уже вектор силы научился задавать?
— Да, Капитан!
Он всё ещё держался за руку — я сломал её. Может, удар дошёл и до рёбер, кто знает, но его лицо выражало искреннюю радость. Что с него взять: обычный сын фермера.
— С этим я наигрался, вставай, Карл, — зловеще улыбнулся я.
Он закатил глаза и неохотно залез на ринг. В это время Финн сел к Кларе на лавку, и она начала усердно показывать ему что-то в учебнике физики. Научат же — я цокнул.
— И да, Карл, просьба: не высушивай меня.
— Повинуюсь, — протянул он.
С таким настроем мог и не приходить. Ну, сейчас я его проучу, как обычно. В спарринге с ним я начал первым; он умело блокировал мои удары и вовремя останавливал лоу-кики, но всё же под натиском моих ударов его предплечья начали похрустывать. В какой-то момент он нашёл брешь и ударил меня в солнечное сплетение — весь воздух вышел из лёгких, я не мог вдохнуть. Он сразу же занёс ногу, чтобы ударить меня в голову, но я этого ждал. Его удар почти достиг моего лица, как я схватил его ногу и что есть мочи сжал её, вздёрнул руку вверх — и Карл полетел к потолку. Я начал крутить его как лассо и в конце концов отправил в окно, туда же, куда улетел Финн. На войне все средства хороши.
— А теперь, — протянул я, — наступила очередь дам.
Клара отдала учебник Финну и запрыгнула на ринг.
— Можно только не так, как с ними?
— О, буду предельно нежен с вами.
Карл, уже вернувшийся через окно, прыснул.
Клара бросилась на меня первой. Несмотря на её утончённую фигуру, я хорошо чувствовал силу её ударов. Конечно, бить женщин плохо, но сегодня мне можно. Я замахнулся правой рукой и молниеносно ударил ей в корпус. Клара отлетела в сетку ринга и закашлялась. Ой, не рассчитал… И тут она кинулась на меня с удвоенной скоростью; я блокировал каждый удар, иногда нарочно подставляясь. Нельзя же быть настолько идеальным в глазах подчинённых. Вдоволь наигравшись с ней, я сделал ей подсечку и поймал её, стоя на одном колене. Прямо как в танце. Клара уже расслабилась, и в этот момент я швырнул её в руки к Финну.
— Вот так вот, — я сделал в воздухе пируэт и, приземлившись, поклонился.
Карл медленно показательно похлопал. Финн поставил Клару на землю и сказал:
— Давайте продолжим, товарищ Капитан!
После этих слов я накидал ему ещё пару раз. Так мы и провели всё время в боях до вечера. Когда я собирался домой, было уже девять. Обидно, конечно, что Ши и Мегами не пришли, но это выйдет им боком.
— Через три дня мы должны будем штатно посетить лабораторию при Центральной Больнице, а завтра жду вас здесь к двенадцати, — вспомнил я.
Трое измотанных бедолаг вяло кивнули мне, и мы покинули спортзал. Выйдя за забор бюро, они пошли в одну сторону, а я решил пройтись по парку. Фонари красиво освещали облетающую вишню. Ветер катал лепестки под моими ногами, закручивая их в маленькие розовые водовороты. Я остановился и поднял голову: полная луна светила ярким жёлтым светом. Я улыбнулся и пошёл дальше в сторону дома.
Я поглядывал в переулки. Думаю, на время стоит прекратить вырезать зазнавшихся богачей — это письмо лично от короля ничем хорошим не сулит. Когда я пришёл домой, Мегами ещё не было. Странно. Видимо, празднует выпуск со своими однокурсниками — помнится, так же было и у меня. Только вот допоздна гулять я не мог и не могу: ровно в полночь вырубаюсь. На кухне я заварил себе чай и встал у окна, глядя на парк. Никогда не налюбуюсь… Время уже подходило к двенадцати — пора спать.
Следующие два дня я провёл с отрядом, не вылезая из тренировочного зала.
Глава 4: Лаборатория
Часть 1:
Я как обычно проснулся в восемь. Спал без задних ног, даже никакие сны не мучали. Может быть, моим подчинённым кажется, что я ни капли не устаю на тренировках с ними, но это не так. Всё-таки, если я хочу их натаскать, то надо и самому выкладываться на максимум. Сегодня у нас штатное посещение лаборатории. Я встал с кровати и потянулся. Идя на кухню, заглянул в комнату сестры:
— Мегами, подъём!
Почти как в армии. Она повернула голову к двери, протёрла глаза, кивнула мне. Сегодняшней трапезой я выбрал большую яичницу на нас двоих. Нам всегда говорили, что перед сдачей показателей в лаборатории нельзя есть, но я уже давно знаю, что еда ни на что не влияет.
Спустя час мы с сестрой уже шли по парку в сторону бюро, навстречу ко всем. Сегодня пасмурно. Я поводил взглядом по парку: вишня почти облетела. Место цветов уже почти заняли листья. Ну и ладно, если бы она всегда цвела, это не было бы настолько прекрасно.
Остановившись на переходе и пропуская машины, я увидел, что отряд уже на месте. Интересно — это мы опоздали или они раньше пришли?
— Вы опоздали, Капитан! — сказала Клара, когда мы подошли.
Я показательно закатил глаза:
— Мне можно, давайте тогда поторопимся, раз уж мы «опоздали».
— Есть! — хором ответили все.
Часть 2:
Лаборатория является частью научного комплекса при Центральной больнице Цайта и представляет собой подземные лабиринты. Меня всегда смешило, что её описание звучит как обитель нелегальных исследований. Но в самом деле — это обычные помещения с обычными людьми внутри. Ничего секретного.
Мы вышли на широкую проездную улицу и вскоре очутились у широкой, высоко идущей брусчатой лестницы, которая приведёт нас к больнице. Поднявшись, нас встретил наш сопровождающий: Гейзе Бетель — главный по направлению иннди в лаборатории. Блондин лет тридцати, с широкой улыбкой и серыми глазами. Он как обычно в белом халате и со своей коричневой сумкой через плечо. Всё хочу узнать, зачем он везде с нею?
— И снова приветствую вас, 47-й отряд, — деловито сказал Гейзе.
— Здравствуйте, профессор Бетель, — я протянул ему руку, — чем же вы сегодня нас удивите?
— О, сегодня мы вам покажем результат наших столь долгих исследований!
— Прекрасно, — я с ухмылкой обернулся к отряду, — шагом марш!
Мы пошли к зданию, стоящему в стороне от серой больницы с высокими резными колоннами, — оно больше походило на сарай: плоская крыша, каменные стены. Внутри располагается лифт, ведущий в комплекс; нам необходимо опуститься всего на четыре метра — хватило бы лестницы, но это, видимо, прихоти начальства.
Часть 3:
***
И вот 47-й отряд, оказавшись в подземном комплексе лаборатории, был проведён в камеру для испытаний препаратов. Эти препараты разрабатывались ещё задолго до формирования отряда героев. Испытания проводились и над самым первым отрядом иннди в стране — было это как раз после узаконивания деятельности индивидов. И вот только сейчас, 47 лет спустя, ингибиторы были созданы. Гейзе представил отряду небольшие склянки с прозрачной жидкостью, держа их в руках.
— Вот, к вашему вниманию — ингибиторы, снимающие плату за дар, — торжественно начал он, — нашему комплексу потребовалось очень много времени, чтобы достичь столь хорошего результата.
Мегами и Ши замерли. Их капитан с интересом следил за реакцией своих подчинённых и вдруг сказал:
— Всё ведь не так просто?
— Знаете, стоит сначала сказать, что есть два типа платы: активная и пассивная — например, как у вас, Капитан: активная, и у вашей сестры: пассивная. Не могу с точностью сказать, что будет с пассивной платой, но вот активная плата полностью исчезает на время действия ингибитора. Хотя есть побочный эффект в виде сильной деградации регенерации.
— Насколько сильной?
— Лишь чуть выше, чем у простого человека.
— И как же это работает?
— В ходе нашей с вами работы мы точно выяснили, что во время активации дара происходит всплеск активности лобной доли головного мозга, а после, когда приходит момент платы, активируется таламус. Таким образом, ингибиторы притупляют деятельность таламуса на некоторое время.
Финн выглядел крайне озадаченным. Карл с Кларой в свою очередь насупились и смотрели в пол.
— Я немного поторопился, сказав, что активная плата исчезает, поэтому, Капитан, прошу вас к столу!
Дзями послушно вышел вперёд. Гейзе взял шприц и набрал ингибитор из склянки.
Я ОТКРЫЛ ГЛАЗА
Часть 4:
Я замер и ждал, пока профессор Бетель введёт мне этот эликсир. Я ничего не чувствую… То, что мне дадут бодрствовать после двенадцати часов ночи, меня не восхищает. Это не сделает нас обычными людьми. Но моё сердце содрогается, когда я вижу лица Мегами и Ши. Они думают, что это их шанс стать «нормальными».
— Я ввожу иглу, — с нескрываемым нетерпением сказал Гейзе.
Я также молчал.
Игла прошла в вену и впрыснула ингибитор в мой организм. Кровь будто начала кипеть, и у меня помутился взгляд. В моей голове начался бесконечный шум, и я отчётливо слышал удары своего сердца.
мясистый нимб
цепи
невыносимое горе
Чтобы очнуться, я сломал себе палец. И… впервые за долгое время прошипел от боли — он не регенерировал. Все удивлённо смотрели на эту картину.
— Всё в порядке, Капитан? — осторожно спросила Клара.
— Всё нормально.
— Теперь попробуйте применить дар, — нетерпеливо сказал Гейзе.
Я сложил руки как обычно и ударил ладонью. Стоящая на столе пустая колба развалилась пополам. Ещё двенадцать ударов по ладони — и от неё остались мелкие кусочки. 13 часов потрачено, и я до сих пор не хочу спать. Слегка помедлив, я сделал четырнадцатый удар, и стол сложился.
— Вот вам и результат — вы ещё на ногах, а время уже 10:31! — торжественно сказал Гейзе.
— Гадость, я не буду это использовать.
Я повернулся к отряду: у всех было одно лицо. Каждый уже смирился с жизнью со своей платой, а тут им дали возможность избавиться от неё. Сомнения.
Меня очень мучает вопрос, что будет с Мегами? Она платит пассивно, следовательно, всегда может использовать дар, но если она воспользуется ингибитором, вероятнее всего, её моментально захлестнут все пережитые ею эмоции. И даже смерть матери. Я сжал кулаки, впившись ногтями в ладонь. А это оказывается больно. Хотя нет. Я должен просто не дать никому из них использовать это. Вмешательство в хрупкую систему работы даров ни к чему хорошему не приведёт. У меня и так уже голова чуть не лопнула. Тем более, кто знает, что может случиться с планетой из-за прекращения платы сильного иннди, — у нас и так планета на другом полушарии вывернулась наизнанку 200 лет назад. Хватит.
— А теперь, Капитан, я расскажу вам самое интересное, — протянул Гейзе, — подозреваю, что шум в вашей голове прошёл, так что попытайтесь извернуться со своей способностью!
О чём он? Я уже встречался с иннди, который копирует дары и может их применять, но в основном способности альфа-иннди требуют воображения и понимания их сути, поэтому он не смог атаковать меня даром. Я всегда думал, что было у него в голове, когда он попытался использовать то, что называл «разрезом».
Я сконцентрировался. Мой дар представляет собой способность задавать координату разрыва в пространстве, невидимого человеческому глазу, и открывать его на сотую долю секунды. Что он имеет в виду под словом «извернуться»? Когда я получил дар, в моей голове возник образ того, как я должен открывать разрыв: ударять ребром ладони; а что же мне нужно представить сейчас… Я вытянул указательный и средний пальцы вперёд и изобразил из них ножницы. Половина ножки стола упала на пол. Чувствуется, что площадь разрыва гораздо меньше, чем при ударе ладонью.
— Удивительно, — прошептал профессор, — поздравляю вас, молодёжь: только что вы первые, кто лицезрел трансформацию использования альфа-дара!
Я оглянулся на отряд. Их лица стали попроще. Быть может, они понимают, что эта сыворотка им ничего не даст. Они всё же подростки, и для них тяжело переносить то, что к ним относятся как к инструментам.
— Достаточно, — сказал я, — через сколько я вырублюсь?
— По моим расчётам, ингибитор будет действовать на вас ещё около часа.
— Это был интересный опыт, — я сказал это с нескрываемым сарказмом, — думаю, больше от нас ничего не требуется, мы можем идти?
Гейзе рассмеялся:
— Не будьте столь серьёзным, Капитан! — вздохнул профессор, — Да, вы можете быть свободны.
Он широко мне улыбнулся. Непонятно, безумец он или нет. И я всё ещё не нашёл его мотивации. Сомневаюсь, что это обычный научный интерес.
— Тогда спасибо, что уделили нам время, до свидания.
Мы покинули лабораторию. Когда я подходил к лестнице, увидел, что из трубы сарая идёт дым.
Часть 5:
Подходя к парку вместе с отрядом, я предложил подчинённым зайти поесть — недавно видел какой-то недавно открывшийся трактир. Они ответили согласием. Давно я не испытывал такого чувства голода.
Мы подошли к трактиру — у него было большое количество людей. Большая очередь, однако. Помимо столиков внутри была и уличная терраса. Видимо, мест нет, но, может быть, пропустят по блату. Я обратил внимание на вывеску и начал с интересом изучать её.
— «Рассвет конца», — прочитала мне Мегами.
— Интересное название, — хмыкнул я.
Я подошёл к человеку в толпе, который выглядел главным, и сунул ему в лицо удостоверение. Он с недоверием вскинул брови, но затем посмотрел на моё плечо с погонами и пропустил нас в зал. Нас провели к столу и выдали меню. Со мной сели Мегами и Ши, напротив расположились Карл, Финн и Клара. Я предложил им зайти поесть не только из личного желания, но и потому что — нет, просто лучший способ поговорить с ними — сделать это за едой. Я отдал меню Мегами, и она начала перечислять мне блюда; назвала какое-то замысловатое название — «Начало конца», со словами, что это что-то мясное. Я согласился. Не думаю, что расчёты Гейзе верны, — часика три, и только потом вырублюсь, всё-таки я перешагнул лимит по часам. Когда все сделали заказ, повисла неловкая тишина, слышался только гул остальных посетителей. Я начал:
— Знаете, я считаю, что Гейзе провоцировал вас — не говорю, что из злых умыслов, это просто его интерес учёного, — но вы тоже должны понимать: это не изменит ничего в вашей жизни, а сделает только хуже. Я понимаю ваши чувства и сам когда-то испытывал такое, но вам стоит принять, что вы — другие, и в этом нет абсолютно ничего ужасного. Несмотря на то что к нам относятся как к инструментам, мы, на самом деле, существа, которые также имеют волю к жизни и испытывают чувства.
Все молчали.
— Вы, Капитан, сказали точно правильные слова, — твёрдо начал Карл, — но вы не представляете, какая мысль меня мучала. А вдруг профессор сможет создать сыворотку, полностью избавляющую от способностей иннди? И тем более — что было бы, будь она изобретена раньше? Быть может, моя жизнь сложилась бы совсем иначе…
Я с самого начала, когда ещё меня уведомили о поступлении Карла в мой отряд, знал, что он дворянских кровей. Только лишь одна проблема: отец-то его очень важный чиновник, но вот его мать — очередная простолюдинка, которая к тому же умерла после родов. Поэтому Карл, помимо того что родился бастардом, ещё и остался без опоры, позволяющей ему находиться в роду Блейхмиттель. И как только выяснилось, что он иннди, папаша сразу сплавил его в академию. Отсюда такое скорое завершение учёбы в академии: желание получить одобрение отца.
— Ну, не знаю, я вот вообще не имею желания попробовать это, — глухо сказал Финн.
Я спросил:
— Что ж ты тогда стоял с таким хмурым видом?
— Мне было обидно за Ши и Мегами.
Я рассмеялся. Какой же простой человек!
После сожалений Карла все наконец разговорились о своих впечатлениях от лаборатории и наших тренировок. Пока они болтали, я начал осматривать зал и сидящих в нём людей. Мой взгляд остановился на паре в углу. За столом с хмельными напитками сидел мальчик с коричневыми волосами, небрежно собранными в высокий хвост, а напротив — огромная беловласая женщина. Наверное, метра два с половиной ростом. На ней была майка, все её мускулистые руки покрывали большие шрамы, будто бы оставленные рвущим оружием. Волосы её были грубо обрезаны и доходили до плеч. Каких только людей не встретишь в Цайте. Хотя, может быть, это иностранные шпионы. Я фыркнул. Да ну нет, нельзя быть настолько заметными.
Часть 6:
***от лица Мегами***
Наконец нам принесли еду. Я уже устала разговаривать, тем более на эту тему. Я заказала себе лёгкий салат; Финн и Карл, в свою очередь, как и брат, взяли себе огромные тарелки с мясом и гарниром к нему. Ши и Клара попросили обычные закуски со смешным названием «Рассвет любви». Брат тихо прыснул, услышав их заказ. Немного погодя нам принесли большой самовар.
Я много думала насчёт ингибитора. Может ли он сработать на мне? А если и сработает, то что произойдёт со всеми чувствами, которые я не выражала? Брат точно прав, но насколько же велик соблазн. Также, если думать как он, то нужно вспомнить события, после которых появились иннди. Все знают об этом, но никто не говорит — не то чтобы не принято, просто эта тема является тупиковой после последней проваленной экспедиции к другому полушарию.
Мы приступили к трапезе. Брат активно налегал на свою порцию, хотя даже так эта тарелка казалась мне слишком огромной. Видимо, последствия ингибитора. Я оглядела наш стол и тихо улыбнулась. Рядом со мной хорошие люди.
Внезапно брат упал лицом в своё «Начало конца».
Часть 7:
***от лица Мегами***
Брат очнулся спустя три месяца.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге