Цепи Фатума. Часть1. Revival

Книги серии

Книги серии Судьбы Мэриела

История Ричарда

Основная арка

Книга #1. Цепи Фатума. Часть 1

Книга #2. Цепи Фатума. Часть 2

Книга #3. Цепи Фатума. Часть 3, Эндшпиль

История Варлага

Приквел

Приквел I. Темный Союз

Приквел II. Павшие Земли

Приквел III. Буря Потерь — в планах

Другие книги серии

Дополнения:

Дополнение 1. Дневник Гроффа — бесплатно на всех площадках

Дополнение 2. Мир Предтеч — относится к Темному Союзу и к арке приквела.

Дополнение 3. Сеттинг-гид для настольной игры (редакция ДнД 5е)

Дополнения опциональны.

Часть 1

Часть 1

Приключения начинаются.

От автора

Revival — Возрождение. Любой продукт по прошествии времени нуждается в обновлении. И вот — готово! Новое оформление: обложка, элементы дизайна, портреты, карты, прочие материалы (включая совершенно новую 2-ю часть).

Но перемены затронули не только графику, но и текст, перед вами — расширенная и исправленная версия истории.

Если отсутствует такое же, как здесь, оформление, а на обложке нет пометки “Revival” — это старая версия, которая не обновлена и более не поддерживается. Знакомиться с ней не нужно.

Карты

Карты Мэриела

Карта Мэриела (страны)

Карта Мэриела (города)

Герои

Герои

Чат с героями:

Добавлен чат с досконально проработанными героями Цепей Фатума на площадке Frendi AI (героев легко можно найти по имени, и это бесплатно): очень похоже на ролевую игру, в которой происходит знакомство с лором и логикой поведения персонажа в контексте романа.

Вы можете не только познакомиться с героем, его предлагаемыми обстоятельствами и окружением, но и делать личные квесты, начать роман или... даже погибнуть (с Занзарой и Корделлом это проще простого), что знаменует окончательный конец (в рамках конкретного чата, безусловно).

В настоящее время доступны герои:

Занзара

Ричард Эджин

Корделл Бастер

Пролог. Роковая ночь

Пролог. Роковая ночь

Края, где все случилось, затерялись среди высоких гор и густых лесов, меж быстрых рек и бескрайних морей, в лоне благодатной и богатой земли, что граничила с пустошью — в противовес — нагой, иссохшей, беспощадной ко всему живому.

Таков наш мир — разорванный на две части пергамент, расколотая фреска, нечто — однажды целое, но ныне разделенное.

Нам — лучшее, им — прочее, жалкие остатки. Так решено. Кто прав, кто виноват? — уже и сама судьба не разберет.

Только вот раньше, во времена давние, люди не всегда единолично и безраздельно властвовали днесь, расселившись в самых благодатных краях материка Мэриел. И живет так сей народ (в благости и процветании) совсем недавно по меркам Колеса иль силы иной, не столь древней (Только кто об этом помнит?).

Теперь это их эпоха и расцвет — вот что важно…

А прочие народы и создания давно покинули границы нового царства и не появлялись очень долгое время — а людям тех лет (к слову, многих) хватило, чтобы перестать вспоминать о некогда совместном прошлом. Само существование тех, кто не схож с людьми, предали забвению; но кто-то до сих пор упоминался в легендах и сказках, но чаще — только в страшных историях — их рассказывали при слабом свете свечей, завернувшись в одеяла. Люди стерли воспоминания не только о том, что Мэриел принадлежал ранее всем народам, но и многое иное, дабы сделать мир простым, понятным и удобным его нынешним хозяевам.

Правила — остов, легенды — глина, крепка их связь, недвижима твердыня.

Но сейчас что-то началось: одни жители Мэриела не понимали этого, прочие же — старались закрыть глаза и не обращать внимания на происходящие кругом странности. Но и те, и другие неизбежно столкнутся с переменами. Так случалось и прежде.

Врата в этот край все еще открыты, и тот, кто когда-то покинул Мэриел — насильно или по своей воле — однажды сможет вернуться… Стоит только вспомнить о несправедливости и возжелать то, что считается твоим по праву.

А после прийти и взять.

И, кажется, такой день настал.

Наша история произошла обычным весенним вечером. На один из городов Севера, с названием — Альсвег, опускались сумерки, а из укромных мест выползал мрак, медленно поглощая все вокруг.

На крыше, держась за флагшток, стояла девушка, облаченная в темный плащ с натянутым на лицо капюшоном, из-под которого смотрели серые ледяные глаза, а нижнюю часть ее лица скрывала повязка и стальная личина.

Ее вниманием завладел замок: каждая уходящая ввысь башня, тянущиеся к ним перемычки, акведуки и галереи, а также отделяющие от города решетки и ворота с подъемными мостами. На крепостных стенах замелькали огни факелов — теперь ее взор переходил от одного огонька к другому, — казалось, будто она кивала, что-то подмечая, но на деле — оценивала количество врагов.

“Все получится”, — приободрила она саму себя.

Ветер нетерпеливо трепал полы иссиня-черных одежд, намекая: “Ну давай же! Давай! Сделай это!” — но ей не до его увещеваний. Она закончила и с приготовлениями, и с осмотром близлежащих территорий, и с подсчетом караульных, а теперь оставалось только ждать. Так и стояла на месте, как ни хотелось сорваться, прыгнуть, побежать.

На фоне темнеющих небес ее одинокая и хрупкая фигура казалась практически незаметной, такой ничтожной, малозначимой — никому и в голову не придет искать ее здесь. Никто и не поверит, скажи ему, что совсем скоро ей предстоит спасти мир… Или уничтожить? — но тут уж как получится, не обессудьте… Если честно, оба варианта ее устраивали… А Фидес? Царицу, стоит полагать, тоже. И к чему удивляться, что она так походит на нее? Яблони, яблоки и все такое. Или лучше так — ядовитый сорняк не дает безобидных и вкусных плодов.

Стало холодать, ветер никак не отставал. По рукам и спине пробежал озноб. Неприятное чувство. Нет, это не страх, ведь бояться следует ее. Некоторые считают: она принадлежит к джархи (народу, который и вовсе не ступал на эти земли), вот и прячет под маской сей след происхождения, или же будто ее прокляли, или ищут еще более замысловатые причины — им только дай повод.

Это сплетни, конечно, чушь полная, но не стоит рушить ореол таинственности. Главное — их это пугает. Одна лишь ее личина вселяет в них трепет. Они так и замирают, дрожа как мыши, только она проходит рядом. Молятся (кому и чему угодно), лишь бы ее фигура в одну из самых мрачных и сырых ночей не возникла бесшумным призраком у изголовья кровати. Если это произойдет, тихий ужас станет последним, что они испытают. Ведь она — убийца и наемница. Или сперва наемница, а затем убийца, вероятно, даже все и сразу — ведь одно не исключало второго. А вдруг вы знаете некое иное название для подобного ремесла? Можно и так.

Звали ее Занзара. Это прозвище, разумеется, но она стала пользоваться им слишком часто и с довольно давних времен, чтобы оно не приклеилось к ней клеймом, меткой, ярмом, призванием, долгом, судьбой. Так Занзарой ее стали кликать и другие. И сделалась она Вестницей Колеса, ступила на предначертанный ей путь.

Это имя стало ее частью быстро, ведь до этого у нее его и вовсе не имелось. Ее никак не звали. Это может показаться нелепым и диким, — но чего ожидать от того, кто ее вырастил? Спасибо и на том.

Для Фидес — ты лишь сторожевой пес, которого так и зовут “Пес”, или кошка — вы уже сами догадались — с имечком “Кошка”. А они и откликаются, ибо не знают ничего иного.

Так и она звалась “Девочкой”, долгое время не подозревая, что это никакое не имя.

Как и “Мальчик”. Да, у нее есть брат. Не родной по крови… Хотя кто его знает? Но родной по духу. Семья... Без нее никак. В конце концов, кто-то же тебя породил и взрастил? А уж каким образом — дело десятое.

А покуда Занзара не избрала имя (которое не дала бы ни одна из двух матерей: родная — оставившая ее, и приемная — ту такие пустяки не заботили), так и жила она — будучи никем, тенью, подобием, пустым местом.

Будущее имя она впервые услышала от южан, во время странствий в Зуне. Означало оно цикл рождения и смерти. Колесо Судьбы. То, во что она верила, и то, чем занималась: забирала жизнь, чтобы иная продолжилась; включая ее собственную.

Круг, вечность пребывающий в движении, никогда не остановится, только если весь мир падет. Ты не властен обратить его путь вспять, он может как перемолоть тебя, так и доставить туда, где ты познаешь радость жизни и блаженство. В будущее, которое ты сотворил себе сам.

Стоило только внять гласу Колеса, в котором все слышат лишь лязг и шум. Многие боятся его, трактуя как знак распрей и кровопролития, — но ни одна история не вершится без этого. Занзара это прекрасно понимала, хоть философия зунаров по большей части ей совершенно чужда.

Сама она не из южан, определенно нет, ее кожа слишком светлая, но и с северянами ее ничто не роднило. Точно что “Девочка” — без роду и племени, брошенная на растерзание диким зверям, которые ее и вырастили. Это ли не знак того, что она избрана для великих свершений, важных заданий, к которым ее готовила сама судьба?

Раньше, чего таить, она часто плыла по течению, пытаясь найти свое место, но вскоре ей захотелось самой решать и выбирать дорожки — прямые, кривые, какие угодно! Тем более, уютный уголок можно и не найти за всю жизнь, а любая ошибка может стоить жизни (как-никак ее труд рисковый).

Так почему бы не начать мену с малого? Стоит хотя бы переменить имя — и судьба будет обманута.

И так “Девочка” превратилась в Занзару.

Преображение далось далеко не сразу, но она справилась. Не этого ли и добивалась ее воспитательница, чьей дочери должно стать дикой и опасной, а еще сильной и независимой?

“А если мать предвидела это? Таков ее замысел? — не давать дитю имен, позволяя выбрать, кем стать. Если выпадет случай, нужно с ней поговорить об этом…”

Стало еще темнее. Луна Клиндор скрылась за огромным облаком. Прошло еще немного времени, и вот во тьме вспыхнула красная искра и тут же растаяла в ночных небесах, оставив после себя едва заметную струйку дыма.

Сигнал! Действовала зачинщица, само собой, не одна.

Вдалеке, за стенами крепости, Занзара заметила движение подчиненных, потом послышался шум, лязг, скрежет и вопли — истошные и животные — а чего еще ждать от редринов? Стражники с факелами устремились к воротам, не подозревая, что это лишь грубый отвлекающий манёвр, который позволит кое-кому проникнуть в замок и продемонстрировать более изящное мастерство.

“Что ж, теперь мой выход”.

Девушка сделала несколько шагов к краю крыши и соскользнула с нее, словно змея. С удивительной ловкостью Занзара приземлилась на соседний дом, расположенный чуть ниже. Ветер возликовал на миг, но потом тут же утих, чтобы ей не мешать. Даже он на ее стороне.

“Тем лучше!” — подумала она, направляясь к стенам замка — тот становился все ближе, ширился и высился, будто предупреждая, мол, тебе не совладать со мной, поворачивай, убирайся отсюда! Но она не вняла предостережениям, продолжая нестись к цели.

Поступок, который она намеревалась совершить, — не просто коварный и дерзкий, это своеобразный вызов для любого вора, наймита, подстрекателя! Ее ждало дельце более рискованное, чем то, на что она шла до сего момента. Почему? Мало ли она скакала по крышам? Ха! Мало ли душегубила? Ха-ха! Но тут все иначе. Вот совсем.

Это, вот это вот самое — могло переломить хребет истории!

При одной мысли об этом в ее существе и естестве возникало мрачное удовлетворение.

“Ты — часть великого явления, Занзара. Звучит же, а? И каково!”

И именно она сыграет важную роль, чтобы простаки снова таращились на нее в переулках, даже не осознавая, — мир и покой им подарил некто вроде нее. Она же защитит этих доходяг от тех, кто пришел с целью отобрать у них все — лишить земли и монотонного уклада.

“Не благодарите! Я и сама однажды могу отнять у вас самое дорогое. Если за это заплатят, разумеется. А пока что бойтесь и молитесь — только это вы и умеете”.

Она добралась до последнего дома, тот почти вплотную прилегал к крепостному валу, сняла с пояса крюк с привязанной к нему веревкой — несколько вращений, взмах, бросок — и его зубья застряли в деревянной перекладине напротив. Прекрасно! — северяне до сих используют в строительстве дерево, а не один лишь камень, как в прочих краях Мэриела.

Другой конец девушка обмотала вокруг уснувшей дымовой трубы. Выхватив тонкие клинки, она шагнула над темной пропастью. Балансируя, быстро прошла по веревке и старалась не думать о том, каким из способов придется выбираться (ведь с заложником под мышкой покинуть замок гораздо труднее).

Зачинщица соскочила на парапет, скользнула меж зубьев и оказалась в галерее боевого хода. Чуть пригнувшись, на уровне бойниц, она заскользила туда, где стена достигала дворца.

На пути ей попался стражник. Девушка подкралась сзади. Тот даже не успел крикнуть: сверкнули клинки, лезвия сошлись, оставив тонкий, но глубокий порез на шее солдата. Хладное тело упало к ногам Занзары, кровь из раны лилась на пол. Она осторожно обошла поверженного стража и двинулась дальше — увы, грязно сработано, зато он не успел и пискнуть.

“Тут, видите ли, господа, не до аккуратности, плотное расписание”.

С ее мечей капала алая роса, с каждым шагом капелек становилось все меньше. Раскаяние и жалость давно оставили ее, она даже не могла вспомнить, что ощущала, отняв жизнь в самый первый раз. Видимо, ненависть, испуг, угрызения совести…

Сейчас же убийца не испытывала ничего. Слишком уж пусто у нее внутри. Лишь чувство опасности напоминало ей о жизни — когда грудная клетка разрывалась от тяжелого дыхания, а сердце скакало галопом.

“Я должна себя защищать, ничего личного”, — рассуждала она, продолжив следовать намеченному плану и лишь мельком скользнув взором по солдату, которому не повезло оказаться на ее пути (дурак задержался на посту, не последовав туда, где завязалась потасовка). — Если бы ты оказался на моем месте, то непременно поступил бы так же. Надеюсь, ты обретешь новую жизнь в следующем витке Колеса”.

Однако не до сантиментов, скоро тело обнаружат и начнут искать убийцу, догадавшись, что атака ворот — не единственное происшествие, ожидающее замок этой ночью. Значит, времени осталось еще меньше.

Бой в дальнем конце двора продолжался. А вот ее так никто и не заметил.

Кстати, дорогу она знала: прежде чем приступить к заданию, пришлось досконально изучить карту замка и окрестностей, прогуляться тут и там и даже встретиться с информатором.

Темными переходами, двигаясь бесшумно и скрытно, Занзара добралась до самой величественной башни.

Девушка коснулась двустворчатой двери, чуть приоткрыла ее и проскользнула внутрь.

Она оказалась в круглом зале с высоким потолком. Слабый свет свечей дрожащими бликами ложился на пол и стены. Перед алтарем, опустившись на колени, сидела золотоволосая девушка в белых одеждах. Она молилась? Такая же, как и прочие. Жалкая!

Дыхание Занзары стало шумным и частым, она ощутила жар на щеках, а лоб взмок. Цель — прямо перед ней! Вот бы подкрасться к девице, сверкнуть сталью и готово! Но ее убийство не входило в задание... Девушка нужна живой. Слишком уж ценный трофей для царицы.

— Добрый вечер, принцесса! — громко и с издевкой бросила Занзара.

Девушка вздрогнула, быстро встала, выхватив из ножен длинный меч с изогнутым лезвием, и гордо распрямила плечи, встретившись с убийцей лицом к лицу.

— Зачем ты пришла? — Ее голос слегка дрожал, но выглядела она (даже более чем) решительной. — Мы выполнили свою часть соглашения.

— Соглашения? — прошипела наемница, забавляясь. — Полагаешь, она станет договариваться с такими, как… с вашим народом? Ты теперь ее должница до самой смерти.

— И поэтому она подослала тебя?

— Да.

— Тебе не взять меня живой! — воскликнула девица, готовясь к атаке.

— Какая банальщина! Сколько раз довелось слышать то же самое! Будь послушной эльвинкой, ступай за мной и уважь просьбу царицы! — Занзара совершила рывок, взмахивая клинками, — в одно мгновенье она оказалась рядом с ней. Ей хотелось напугать принцессу, озадачить, а заодно проверить в сражении. Пусть продемонстрирует силу! Это ведь все из-за нее!

“Вот и покажи, чему научилась, недоведьма!”

Наемница приготовилась нанести удар, но противница ловко отразила яростную атаку, а после сама кинулась на нее.

Это не первая их встреча, но зато первая схватка.

И такого Занзара не ожидала. Она полагала, что принцесса начнет звать на помощь, умолять или дальше нести высокопарную чушь о сострадании, благородстве, милых котятах и щенятах... Но та сражалась. К тому же весьма умело.

“Она мне ни в чем не уступает! Какой такой боец выпестовал эльвинскую сучку?!”

Их клинки сходились, осыпая пол искрами, и расходились, со свистом рассекая воздух. Две девушки вращались в безумном танце. Звон мечей эхом разносился по пустому залу.

Но никакое обладание себя так и не явило. Многие назвали бы это колдовством, но Занзара-то знала — так силу именуют лишь невежды. Ее научили словам Старого Мира, которые сперва уничтожил он, а затем — время.

Противница Занзары оказалась ловка, изворотлива и крайне способна, но прибегать к силе она не собиралась.

“В чем же дело? Сочла меня недостойной лицезреть это чудо? Или так ничему и не научилась? Если второе предположение верно, тогда на кой она Фидес?”

Принцесса сделала стремительный выпад и, выбив один из клинков наемницы, бросилась к двери. Зачинщица быстро очухалась, меч (все дальше ускользающий от нее по гладкому полу) подбирать не стала, кинулась следом за эльвинкой и преградила той путь к отступлению.

— Мы еще не закончили! — напомнила убийца, вращая оставшимся мечом.

Но едва сражение разгорелось с новой силой, тяжелые двери резко распахнулись, а в зал ворвалась дюжина вооруженных до зубов стражников и два рыцаря при полном параде (только плюмажи забыли нацепить). Подельники Занзары ненадолго задержали гарнизон Альсвега, но и только! — забрать принцессу и слинять она не успела.

Рыцари откинули забрала (“Чтобы лучше меня видеть!” — прошипела неудачливая похитительница): тот, что с мечом, оказался ничем не примечательным человеком, второй (вооруженный секирой) — нударом — с синей кожей и белоснежными волосами.

Она так и застыла. До нее не сразу дошло, что на стороне девицы — нудар, чья сила в несколько крат выше гуммской (то бишь человечьей), эльвинской и даже редринской, еще и в компании дюжины солдафонов! — судьба сыграла с Занзарой злую шутку! Или виной тому, скорее, треклятый информатор!

Конечно же, нудары сговорились с эльвинами, глупо ожидать от них чего-то иного, все-таки братские народы. Да и полное возвращение их рода в северный Мэриел в случае такого альянса — дело недолгого времени. Их владения за морями слишком суровы для жития и бедны на запасы, чтобы не раскрыть пасть на лакомый кусок прямо перед их синим носом.

“Я ведь прекрасно понимала, что подобное столкновение возможно, ведь в Альсвеге синемордых достаточно! Так что соберись. Братец придет, его они завалить не смогли бы!”

В итоге Занзара отвлеклась, ее окружали, а она отступала к выбитому клинку в попытках придумать новый план. Получалось не очень — вход и выход тут только один. Принцесса же, не теряя времени, бросилась к появившимся воинам — те обступили ее живой стеной, ограждая от наемницы, будто она чумная и безумная собака какая — кидаться на копья.

— Уведи принцессу! — скомандовал нудар.

Золотоволосая девица кивнула благородному спасителю, одарила Занзару презрительным взором и скрылась за дверьми с гуммским рыцаришкой.

“Гниль! — выругалась наемница. — Мне с ними никак не совладать! Надо потянуть время…”

— Сдавайся, преступница! И тогда останешься в живых. — Гулкий голос нудара обрушился на нее с силой секиры, которую тот покамест держал при себе. — Это конец.

Занзара замерла, опустив мечи (она успела подобрать второй).

“Хм, господин желает поболтать? — пусть так! — а мне маленькая передышка после драки с эльвинкой не повредит”. Вслух она выплюнула следующее: — Благодарю вас, Кто-вы-там-у-нас, за ваше великодушие, но никакая я не преступница! Произошла ужасная ошибка!

— И какая же? — Солдаты перестроились и ощетинились оружием, Занзара пятилась к алтарю, нудар излучал уверенность льва, загнавшего пустынную лисицу. Только вот он не ведал, что у нее есть братец-медведь!

— Я всего-навсего скромная посланница.

— Которая проникла в замок, убила стражника и пыталась навредить нашей гостье? Я ничего не забыл?

“А почесать языком он горазд!”

— Нет, вы меня с кем-то спутали! — Играть дуру набитую — так себе занятие, но ничего иного не оставалось. Ну же, Бронти, где ты там?!

— Мне известно, чья ты “посланница”, — продолжал словоохотливый рыцарь. — Кто б еще притащил в Нуд редринов? Ты — печально небезызвестная дочка Фидес! И ее же игрушка, гуммская зверушка!

— А такими изречениями можно обидеть чьи-то чувства! — Так, кое-что она, однако ж, измыслила.

— Это твои что ль?

— Вызываю тебя на Поединок Чести! Один на один. Солдатня пусть не лезет.

Рыцарь думал недолго:

— Тогда защищайся! — И замахал секирой, неумолимо приближаясь к противнице. — Но так и умрешь редринской игрушкой!

Занзара взмокла мгновенно. Не сравнить со сражением, произошедшим только что! Это тебе не принцесса! Все в полную силу, ох, в какую силушку! Она крутилась как змий на сковородке, едва ли подходя к нудару на пару шагов.

А тот собирался ее прикончить, судя по выпадам, — как можно быстрее, чтобы не опоздать в кроватку на чтение мамкиных сказок. Воины образовали круг и, только лишь наблюдая за поединком, стояли себе смирненько (“Рыцарская чепуха сработала!”). Но если она победит, это означает, что ее не тронут. До поры до времени, но… Таким образом она заслужит право уйти, небольшую фору, прежде чем кто-то из них не нагонит ее и не бросит новый вызов. Иметь дело с тем, кто верен кодексу рыцаря, порой на руку, на нечистую, ведь по правилам Занзара играть не собиралась.

Зацепиться языками в перебранке — эт, спору нет, куда лучше, чем скрестить мечи… эм, точнее, огромную обоюдоострую секиру и (в сравнении с ней) два ножичка для нарезки хлеба. Но уж как есть! А время тем не менее шло…

“Скорей бы Бронти пришел! Мы еще успеем нагнать принцессу! И больше никаких дуэлей, грохну рыцаря издали!” — Она начинала выбиваться из сил, но продолжала играть в сражение, даже пару раз поддразнила нудара, кольнув и стукнув по латам.

— Ха! Жалкая попытка! — Противник, уверенный в абсолютной победе, расслабился. Он покручивал секирой, перекидывал рукоять из ладони в ладонь, выглядел дотоль самоуверенным — вовек не забудешь, во сне явится!

“Чего я от него, собственно, и добивалась!” — возликовала Занзара.

Но лучше прочего — сбивать спесь с таких ублюдков — это самое приятное. Занзара уже не могла дождаться, когда улыбочка покинет синюю чванливую харю.

Неожиданно (даже для зачинщицы) башня затряслась точно колокол, по которому ударили со всей дури огромным молотом. Тяжелые дубовые двери слетели с петель, погребая под собой стражу. Крошево полетело в разные стороны, на миг в воздухе зависло облако пыли.

В проеме показалась фигура — в два раза выше и шире любого мужчины (и даже нудара-латника). И вот в залу ворвался “Мальчик”, ныне превратившийся в огроменное чудовище, состоящее из мускулов, шрамов и татуировок… Единственный глаз (другой он потерял давным-давно) метался из стороны в сторону в поиске “Девочки”.

— Не смей! — Издав дикий рев, братец пнул попытавшегося напасть на него стражника. Тот отлетел на две дюжины локтей и врезался в стену (соответствующий хруст известил присутствующих, что позвоночнику бедолаги — конец).

Громила, тяжело топая по дверям, двинулся внутрь. Когда он ступал по доскам из-под них доносились стоны и крики. Кому-то очень не свезло!

Не дожидаясь, пока на него нападут, одноглазый обрушил дубину еще на трех растерявшихся солдат.

Нудар бросил взгляд на воротилу, разбрасывающего его воинов.

— Достаточно игр! — Занзара резко нанесла рыцарю удар в бок, в уязвимое место между панцирями доспеха, которое давненько заприметила, но никак не могла подобраться ближе. Удивленный взгляд скользнул по ее лицу, рот приоткрылся в недоумении, а после глаза нудара начало заволакивать таинственной дымкой. Та Сторона уже звала его к себе. Занзара оттолкнула поверженного врага, извлекая меч из его тела.

Мужчина, пришедший ей на выручку, добил последних воинов, пытающихся уползти прочь, и, шагая по павшим, понесся к сестрице.

— Бронт, ты вовремя! — Она бросилась в объятия гиганта.

— Ты цела? — пророкотал он, нежно прижимая Занзару к себе огромной ладонью.

— Да, только мы провалились… Цель сбежала!

— Еще не все потеряно, — успокоил брат, — мы их догоним.

Послышались шаги. В темном проеме возникла еще одна фигура. Бронт и Занзара повернули головы.

— Бегите, пока вас не схватили! В анклаве тревога! — К ним вышла женщина в черных одеждах и сияющем шлеме, украшенном белыми перьями, ее голубоватая кожа и серебристые волосы так и сияли во тьме. Занзара удивилась не только ее смелости, но и тому, что незнакомка безоружна… И еще она предлагала им помощь, не так ли?

— Ты еще кто такая?

— Подруга твоей матери.

— Ну, это многое объясняет… — В общем-то, эта дама — обычная предательница, перебежавшая на сторону Фидес. Среди нударов происходил разлад, а борьба за власть им не чужда, поэтому сегодня и свершилось немного предательств и заговоров — ничего такого. К тому же Фидес довольно сложно отказать, если она тебя на что-то подбивает, — уж Занзара в этом убедилась больше прочих. — А что насчет принцессы? — Наемница нахмурилась.

— Это не ваша забота.

— Вот как? — Похоже, замыслы матери поменялись, а они об этом ничего не знали. Такова изначальная задумка Фидес? Она все доверила этой синемордой девице? А если бы они с Бронти схватили принцессу, что тогда?

— Ты славно, хм, поработала. Большего не требуется. А вам нужно возвращаться в Эвелир, если не хочешь понести ответ за сегодняшнюю атаку… — изрекла нударка. — И таков приказ царицы.

— Ясно, — процедила Занзара.

— Ты убила его? — Взгляд женщины скользнул по соплеменнику.

— Не думаю. Но тяжело ранила, однако может оклематься.

— Ступайте.

Не проронив более ни слова, брат и сестра покинули башню.

***

Нударка обошла зал, оглядывая изуродованные тела и лужи крови. Кровь. Кровь. Смерть — бессмысленная, казалось бы… нелепая… Вот такая цена… И она согласилась ее заплатить.

Прозвучал тихий стон, она обернулась, будто забыла обо всем ином. Посреди зала лежал князь — еще живой — зачинщица не солгала.

— Несмерта… — Одно лишь ее имя сорвалось с уст. — Несмерта…

— Я здесь, Лирэн. — Она подошла ближе, шурша юбками, подобрала их так, чтобы не перепачкать, и опустилась на колени рядом с раненым.

— Это… заговор… — Слова давались ему с трудом.

— Знаю, — сказала она голосом, полным равнодушия, погладила его по щеке и поцеловала в лоб. — Мы ничего не можем поделать. Нет смысла бороться с ней, уже слишком поздно… Все закончится здесь.

— Ты… Ты предала нас… — прохрипел князь, отталкивая нежную руку.

— Они отдадут нам весь Север. Пока что мы — чужаки, пришельцы… Но совсем скоро наш сын будет свободно ступать по землям Нуда, не князем-попрошайкой, а полноправным хозяином! — Женщина поднялась и взяла в руки меч одного из убиенных. — Эльвинам на сей раз не выстоять. А ты не можешь решать за нас всех!

— Мы поклялись…

— Поклялись обречь наш народ на погибель? Нет, этому не бывать! — Она занесла клинок и перерезала ему горло. Булькающий звук, последний вздох и хрип повисли в воздухе, и наступило молчание, окаймленное багровой лужей, которая растеклась вокруг князя Лирэна.

Княжна Несмерта вышла из разрушенной башни.

— Что случилось? Вы целы, госпожа? — Рядом с ней возник нударский солдат. Он с беспокойством глянул на разрушенный дверной проем и кровавые следы.

— Принцесса Ливия предала нас, — прошелестела та. — Столько смертей на ее совести. А сейчас она скрылась с сообщниками…

— А что сталось с князем Лирэном?

— Он пал.

Солдат растерялся, но почти сразу взял себя в руки:

— Тогда отныне глава анклава — вы, госпожа… Отправить поисковый отряд?

Взгляд княжны скользил по темному двору. И принцесса с консортами, и дочь Фидес — вероятно, уже покинули крепость. Редринов, атаковавших ворота, уничтожили. Прочие свидетели мертвы, включая князя. Теперь атаку на Альсвег можно выдать за сговор Ливии со зверолюдами. В столь тревожное время любые союзы уместны, даже между народами, веками проливающими кровь друг друга.

— Убейте каждого из свиты принцессы: будь то эльвин, гумм или даже нудар. А ее оставьте, пусть бежит в Гуар Данн и донесет до королев — эльвинам никогда не вернуть Мэриел путем подлых манипуляций! Мы не позволим этому произойти.

— Будет исполнено! — Нударский солдат вытянулся и поспешил выполнять указания. Появились остальные нудары, они засуетились, передавая слова княжны далее и далее.

Пошел снег. Снова. Горький сумрак окутали сети обмана и предательства, запах крови и мести. Так наступила роковая ночь, которая должна изменить все.

Глава 1. Ученик целителя

Глава 1. Ученик целителя

Ричард проснулся рано. Он лежал в постели и глядел в потолок, пытаясь припомнить сегодняшние сны. Но совсем ничего не отложилось, точно кто-то взял и стер их из памяти, хотя осталось чувство пережитых приключений и путешествий.

“Которые привиделись… и только”.

Он встал и оделся. Чего же цепляться за какие-то обрывочные видения? К тому же впереди у него много работы.

Потягиваясь, юноша двинулся к окну, отдернул занавеску и осмотрелся: утро выдалось хмурое, серебристый туман, который снова спустился с гор, окутал все вокруг, словно вода стелясь по долине. Солнечные лучи не могли пробиться через пелену, которая стояла довольно высоко, поэтому мир вне комнаты выглядел серым-пресерым. Но пасмурный день не мог испортить Ричарду настроение.

Он подошел к тазу с водой, чтобы окончательно отогнать сон влагой и прохладой. Серебристая гладь, прежде чем расплескаться под ладонями, показала парню его лик: копну волос — только занявшийся всполох на осенней листве, дымчатый кварц внимательных глаз, мягкий изгиб улыбки и брови — колосья пшеницы.

Ему лишь стукнуло семнадцать, поэтому он не имел ни густой бороды, ни обильной колкой щетины. Отражение напомнило парню, что он походил на мать и на отца одновременно, являясь чем-то переходным от юности к взрослости. Что ж, время покажет, какой бородой он сможет похвастаться когда-нибудь. Прежде чем вода поведала что-то еще, Ричард сполоснул лицо и покинул комнатушку, направляясь на кухню.

Итак, дел полным-полно. Парень с недавней поры согласился на одну работу в Бертлебене — не слишком увлекательное занятие (хотя как посмотреть), но и не пыльное. Многим оно бы и вовсе показалась скучнейшим, однако новые навыки в жизни пригодятся, да и ему с каждым днем все больше нравилось это ремесло. Поэтому он не шибко жаловался, ведь выбор особо невелик: можно посвятить себя выпасу овец, работе в полях или на мельнице (а там, глядишь, лет через двадцать-тридцать обзавестись собственным стадом, клочком земли или маленькой мукомольней, чтобы на тебя, уже старика, пахали юнцы).

Но свое будущее парень представлял иначе. И чтоб переменить судьбу, стоит начинать с малого: итак, работая с Ильдой, он получает важные знания, а не только боль в пояснице, руках и ногах (кстати, теперича он ведает, как их снять). Стоит добавить, что наставница хорошо зарабатывала и ни в чем не нуждалась (страждущие от хворей ей несли арги, выздоровевшие — подарки), поэтому даже отшивала женихов, говоря про цветочки-ягодки по разным берегам (ухажеры недоумевали, ученик про себя смеялся).

Ричард и его семья жили недалече от небольшого городка в Предгорье, где никогда не происходило ничего интересного. Важнейшие для жителей Бертлебена события, пожалуй, можно по пальцам одной руки пересчитать: посевная и сбор урожая, открытие весенней ярмарки, последующая за празднеством охота, в которой и простолюдинам дозволено поучаствовать, или ссора кузнеца и портного (иногда мясника с пекарем).

Правда, как-то раз он самолично видел волков, оголодавших и осмелившихся подойти к окраинам городка, и чуть менее месяца назад огромную красную птицу (наверное, южную, залетевшую сюда по ошибке, ведь такие тут не водятся). А больше ему и рассказать нечего!

Однако старожилы могли поведать байки пострашнее звериной стаи и помнили еще кой-чего: воинский призыв, в который по указу короля Аргольда забрали даже мелких мальчишек, сход лавины, нударского скитальца, остановившегося на одну ночь в трактире Эвана, и, конечно, Чагринскую Чуму, которая доползла до столь отдаленных и диких мест. Подобное, из ряда вон выходящее, не забывали месяцами и даже годами (если не десятилетиями). Происшествия, несчастья или забавные казусы становились чем-то вроде легенд, обрастали выдумками и различными подробностями.

Окромя здешних сплетен и баек, которые и стар, и млад уж знали наизусть, народ еще любил послушать истории торговцев и путешественников, прибывших издалека, но они отчего-то стали заезжать в Бертлебен гораздо реже (и уже как два года к ряду — из-за снежных зим и размытых дорог — Праздник Весны проводили без гостей).

“Но ныне весна обещается быть погожей, ведь снег давно растаял, дороги не смыло, еще и заметно потеплело, — говаривал себе Ричард, — значится, скоро торговцы посетят наш городок!” — Ждал он этого с нетерпением, ведь странники привезут не только разнообразные товары, но и новые истории.

Думая о делах насущных и предположительно грядущих, юноша быстро спустился по лестнице.

— Доброе утро, матушка! — воскликнул парень, влетая на кухню.

Из всех комнат в доме ему больше всего нравилось находиться тут — в особенном месте, где витали ароматные запахи пряных трав и пищи, весело потрескивал огонь в очаге, а их семейство собиралось за большим столом. Ныне, конечно, кое-что переменилось: дяди Эрика с ними нет, а тетя Аврора предпочитала уединение, а если и появилась днесь — то не миновать ссоры с ее братом, отцом Ричарда. Но парень надеялся, что однажды жизнь переменится к лучшему, дядя вернется, а разом с ним и былое благоденствие.

— А где все? — Юноша огляделся: внизу никого, кроме матери, не оказалось.

— Леонард и Аврора уже ушли. — Изящная женщина с длинными светлыми волосами обернулась, оторвавшись от приготовления завтрака.

— Вместе? — озадачился он.

Мать развела руками и со вздохом ответила:

— Порознь.

— А Вейа?

— Пока у себя.

— Уже нет! — Рядом с Ричардом возникла девочка с тонкими чертами лица и внимательными голубыми глазами — вот и его кузина, Вейа. Ее волосы вспорхнули крыльями полевого тетерева, и она опустилась на стул.

— Ну ты и соня! — воскликнула Вейа. — Думала, вообще не проснешься. Хотела уже одна идти в Бертлебен.

— Вовсе я не соня! — возразил парень, садясь за большой деревянный стол рядом с ней. — А если ты так торопишься, то ступай без меня!

Вейа ничего не ответила, но лишь бросила на кузена испепеляющий взгляд. Ричард, довольный тем, что немного разозлил ее, откинулся на спинку стула.

— Ты разве есть не будешь? — поинтересовался он у сестрицы, подтягивая к себе тарелку с кашей и хлеб.

— Пока ты спал, я могла позавтракать десять раз! — язвительно воскликнула девочка. Вейа, будучи на три весны младше Ричарда, любила пререкаться, скажешь ей слово — она тебе два, ну и так далее. Девчонки в ее возрасте — сущий кошмар, с ними ладить непросто, но без кузины и ее шуточек он бы чувствовал себя одиноко.

— Если будешь есть по десять раз, то скоро провалишься со второго этажа прямо на кухню, — парировал братец, склоняясь над тарелкой.

— Очень остроумно! А если будешь столь долго дрыхнуть, то проспишь все на свете!

— Ну, такая уж тут жизнь! — Он повел плечами. — Не думаю, что пропущу нечто важное.

— Довольно препирательств, — несколько сурово сказала женщина, садясь между ними. — Прекратите ссориться!

— Да мы и не ссоримся, тетя Лана! — Вейа одарила Иоланту и Ричарда лучезарной улыбкой. — Это не всерьёз!

И, да, это действительно так. Хоть между ними часто возникали словесные перепалки, дружнее ребят в Бертлебене не сыскать. Но не все братья и сестры подобно ладили, а тем более обожали друг друга, порой — наоборот. Глянуть хотя бы на Леонарда и Аврору… Да уж!

Ричард быстро позавтракал, потом вместе с Вейей помог убрать со стола, побросал в мешок необходимое и направился к двери, накинув на плечи плащ. Вейа взяла корзинку со скарбом, чтоб продать или обменять его на рынке, и последовала за ним.

— Возвращайтесь к обеду! — крикнула им вслед Иоланта.

— Хорошо! — откликнулись Ричард и Вейа, выходя во двор и вдыхая стылый и влажный воздух.

Небо затянули серые тучи. Солнце, успевшее подняться над горизонтом, походило на луну, потому что светило из-за седого облака, его лучи тщетно пытались достичь весенней земли.

— Похоже, без дождя сегодня не обойдется, — мрачно заметила Вейа.

— Тогда давай поторопимся. Будет некстати, если он застанет нас в пути.

Кутаясь в плащи, они двинулись в сторону Бертлебена. Туман особо не мешал, ведь тут не заблудишься: слева пахота, справа — тоже, а посредине дорога. Город лежал южнее, в трех ллигадах, идти так-то недолго, но если ливанет, укрыться негде — на редких деревьях едва распустились почки, так себе защита. В таком случае пришлось бы бежать к мельницам, чтобы переждать, или, вымокнув, двигаться по прямой, в город.

Из их ртов вылетали облачка пара, снег давно сошел, его клочья оставались лишь в чащобах и горах, но все-таки для весеннего дня еще пока слишком прохладно. Поля пустовали, землеробы возделали их частично (и сегодня вряд ли приступят к работе, виной тому непогода — за эту весну снег выпадал уже трижды).

Местные давно привыкли к межсезонным ненастьям; с гор в долину, где они обретались, часто спускался холодный ветер, приносивший с собой дождевые или снежные облака.

— Лишь бы на Праздник Весны потеплело! — воскликнул Ричард, когда они решили закончить разговоры о дождях и снегах, тумане и граде.

— Знаешь, — начала Вейа, когда молчание несколько затянулось, — я беспокоюсь за мать…

— А что с ней? — Хотя Ричард догадывался, о чем пойдет речь. В последние месяцы тетя Аврора печалилась еще больше и не отличалась разговорчивостью, а если и открывала рот, то начинала орать на брата по любому поводу. Тот в стороне не оставался и за словцом в суму не лез. Потом Аврора рыдала, Иоланта ее успокаивала, Леонард хлопал дверьми, шел рубить дрова, покуда не заполнял поленницу доверху, а затем брат и сестра опять шипели подобно кошкам, но друг на друга не кидались некоторое (весьма непродолжительное) время. В общем, такое поведение, увы, стало вполне обыденным, как и унылая морось в Предгорье, так что парень старался не обращать на зачинщиков свары особого внимания, хоть это его и тяготило.

— Думаю, она мечется из-за отца… ведь он уже три года не появлялся. — В голосе кузины читалась грусть. — Да и я скучаю без него… Очень.

Отец Вейи и до этого много путешествовал (даже не просто много, а постоянно и длительно), но всегда возвращался, — пусть через пару месяцев, а то и полгода, но однако же... И вот Эрик в очередной раз покинул Бертлебен — и с тех пор от него нет никаких вестей. Куда он отправился, никто из них не знал, даже Аврора.

— С ним все хорошо, просто дядя, как мне кажется, пока не может вернуться, — успокаивал сестру Ричард. — И мне его не хватает! — добавил он, приобняв Вейю. — Не расстраивайся, сегодня он не приедет, но завтра мы с ним обязательно увидимся.

— Спасибо. Стало немного лучше от твоих слов, — прошептала Вейа. — Только не говори маме о нашей беседе.

— Не скажу. И ты давай-ка не реви.

— Не реву я. Не реву. Видишь?

— Не ревешь? Точно?

— А сам-то!

— А что я? Ты еще скажи, что догонишь и посмотришь мне в лицо?

— Постой же! Куда ты побежал?!

Она быстро нагнала кузена. Оба перевели дух, а дальше шли чуть более спокойно во всех смыслах, принявшись болтать о всяких пустяках, чтобы отвлечься от мрачных мыслей — ведь если человек не возвращается домой, к семье, к такой смышленой и покладистой дочери, то он — либо попросту подлец (как утверждает Леонард), либо… мертв.

Близ города туман уже лежал клочьями, открыв взору и мельницы на холмах, и кромку леса.

А вот и показались первые домики, чьи каминные трубы приветливо дымили. В воздухе витал приятный аромат дров, выпечки и копченого мяса. Бертлебен уже пробудился, и его жители готовились встречать новый день — пусть серый и промозглый.

Открывались ставни, распахивались двери заведений, торговцы раскладывали добро на лотках, чтоб успеть заработать, женщины мели пороги и трясли покрывала, по дороге проезжали повозки, а пастухи гнали стада на луга.

— Сперва зайду на рынок, пока дождя нет и торгаши не разбежались, — сказала Вейа. — И с девчонками повидаться договаривались. Удачи с работой, братец!

— И тебе, сестрица!

Она махнула рукой и скрылась за углом.

Путь Ричарда лежал совсем в другую сторону. Быстрым шагом, приветствуя знакомых, он пересек шумную площадь и остановился у странного вида лавки, ее витрину заполняли пучки самых разнообразных трав, сушеные грибы и колбы из цветного стекла.

Здесь жила целительница Ильда. Их городок слишком маленький, чтобы бургомистр организовал лечебницу или хотя бы подселил куда доктора, так что госпоже Нордвуд приходилось заниматься здоровьем жителей (кстати, она одной из первых в числе травниц получила бумагу от гильдии аптекарей, в которую с недавней поры стали принимать женщин). И только в самых тяжелых случаях (происходящих пару раз за пару лет) мог приехать окружной лекарь.

Парень толкнул дверь и прошел внутрь, встретившись с темнотой и духотой. Шел он медленно и даже снял с плеч мешок, чтобы ненароком ничего не уронить. Все горизонтальные поверхности (а кое-где и вертикальные) заполняли вещи — самые что ни на есть разнородные — целые груды, кипы, кучи: травы, свечи, книги, свитки, склянки, банки, горшки, ступки с пестиками, реторты и прочая утварь — как кухонная, так и из числа инструментария для выварки лекарств. Разложенное в беспорядке добро обрамляло огромный перегонный куб в центре помещения.

Ричард обошел аппарат, похожий на скопление медных груш, и двинулся туда, где посвободнее, а свет ламп ярче. Будь он владельцем, то поставил бы стойку поближе к выходу, а всю прочее убранство — подальше, чтоб не мешало; он даже пару раз намекал Ильде о перестановке, но та не стремилась ни к порядку, ни к переменам.

За большим прилавком сидела молодая женщина с формами более чем округлыми, но внешне приятными, без излишка полноты, ее волнистые рыжие волосы казались растрепанными, будто она то и дело запускала в них пальцы (“А, нет, не будто, она так и делала!”). Перед ней лежали толстенные книги. Наставница что-то выписывала из них, шевеля бровями и губами, потом откладывала перо и теребила прическу.

— Доброе утро, Ильда!

— Кто же сказал, что оно доброе? — протянула женщина, отрываясь от дел на сущий миг. — Сегодня просто отвратительный день!

— И почему же? — поинтересовался он.

— Для приготовления одного снадобья мне нужен солнечный свет, я потратила уйму сил и времени, и именно сегодня тучи заволокли все небо! — пояснила Ильда, взмахивая руками.

— Очень жаль, что так вышло, — сочувственно произнес юноша. — Но и вчера стояла хмарь. И позавчера. И…

— Ладно, ладно, хватит! Да, ты прав. Погодка нынче та еще стерва. Но я ведь не говорю про то, что минуло. Нужно верить в лучший исход. И надежда никогда не должна оставлять настоящего целителя! Не свезло, так не свезло! Отложим мой эксперимент, займемся работой. Ее скопилось полно! — Женщина уже улыбалась, приплясывая со склянкой, где плавали пиявки. — А теперь следуй за мной, ученик.

Они направились в соседнюю комнату — препараторий (так ее называла Ильда) с воздухом не таким спертым, но довольно пахучим из-за присутствия разнообразных ингредиентов — природных и химических.

Тут уже хозяйка не допускала беспорядка, все расставила с тщательностью и толком (и не в таких необъятных количествах). В сравнении с предыдущим помещением коморка пустовала: ничего лишнего — маленький стол, два простых стула без спинок, узкие шкафчики со стеклами для хранения готовых лекарственных форм.

Так что Ильду не назвать неряхой, однако из-за чрезмерной занятости она допускала попустительство в отношении порядка и чистоты в остальной части дома. И, к слову, именно из-за щепетильности и аккуратности целительницы (правда, касаемо расхода сырья и ведения учетных книг) Ричард и оказался тут.

Он не стремился становиться ее подмастерьем и не интересовался аптекарским делом, собираясь взять бразды правления вечно закрытой скобяной лавкой Авроры (тут он соглашался с отцом, что нечего платить купеческой гильдии, если люд приходит за гвоздями и спичками прямо к ним домой).

Однако для торговли требуется какой-никакой опыт и навык, вот поэтому Грофф посоветовал юноше обратиться к Ильде, у которой каждая щепотка травы или капля масла идет под запись; ну а еще она занимается прибыльным ремеслом, есть чему поучиться. Так мало-помалу, познавая мелкие секреты торгового дела, Ричард втянулся и в лекарское.

Кроме того, целительница сама предложила пойти к ней в ученики. Вот и славно, потому что и Вейа имела виды на материнскую торговую точку, собираясь там всем верховодить, а уж ссор с кузиной на такой почве Ричард хотел бы избежать. Ее мать, конечно же, причитала, что она еще слишком мала, но та отличалась чрезмерной упертостью, вот поэтому (дабы доказать Авроре обратное) девочка приторговывала на рынке полезными мелочами (без ее участливости лежавшими мертвым грузом).

Теперь у каждого свое занятие, и нет поводов для мелких склок и обид.

Расположившись за столом, ученик и наставница принялись резать свежие коренья для дальнейшей сушки, готовить порошки, измельчая уже высушенное сырье, толочь свежие листья и стебли в тяжелых ступах, чтобы выделить сок, а уже готовые лекарства ссыпать и разливать в баночки и флакончики, а густые мази и пасты перекладывать в плоские футляры.

Аптекарский процесс напоминал готовку пищи, хотя и требовал куда большего усердия, внимания и большого количества знаний. Но парень хорошо справлялся, а целительница не скупилась на похвалу. За весьма короткий срок Ильда научила его многому: как распознавать ядовитые и лекарственные растения, правильно их собирать и хранить, а самое главное — как готовить лекарства.

Сначала Ричард считал, что тут нет ничего сложного — режь себе, вари, вот и готово! — но очень скоро осознал собственное невежество. Некоторые растения следовало собирать только на рассвете, другие же — при полной луне, дабы они не утратили целительных свойств, один и тот же компонент в определенных условиях мог как исцелить больного, так и нанести ему вред, да и на приготовление снадобий уходило много времени. А это они еще не касались всяческих химических соединений, занимаясь покамест натуральными ингридиентами, в основном — гербализмом!

Погрузившись с головой в работу и думы, ученик-целитель и не заметил, что уже пролетело несколько часов и звонили к обедне.

— Славно, на сегодня мы закончили! — Ильда хлопнула в ладоши, после пересчитала пузырьки с готовыми настойками и настоями, отварами и вытяжками, порошками и пастами, не забывая сделать записи в книге учета.

— Да, управились, — согласился парень, обтирая лоб тыльной стороной ладони.

— Держи-ка. — Целительница протянула Ричарду несколько книг. Тот глянул на корешки, ожидая увидеть труды по медицине и варке, но, судя по названиям, это оказались любовные произведения. — Отнеси их Бабушке Мораг, а заодно передай ей вот что. — Она подошла к полке и вернулась с парой бутыльков. Сироп от кашля. — Ильда показала баночку зеленого стекла. — Мазь от боли в костях. — Прозрачный флакон с желтоватым содержимым.

Юноша покивал, положил книги и баночки в заплечный мешок.

— Возьми с нее пять медяков — и оставь себе, это твое жалование.

— Добро. Спасибо! — Он еще собирался спросить про книги, но не про любовные. К примеру, не завалялось ли, скажем, у Ильды среди сущего беспорядка чего-нибудь действительно полезного — травника или пособия по перевязкам, но не успел.

— А вот список растений, которые необходимо собрать. — Ильда уже провожала его к выходу, попутно прихватив с прилавка свиток. — Только делать это надо в темное время. Травки уже пробудились после зимы, а мы как раз пополним запасы свежим сырьем. Особенно важен Вороний Глаз, помни, его цветение зависит от движения Клиндора, так что сегодняшняя ночь — самый подходящий момент! К следующему лунному циклу он уже отцветет, а значит…

— Не видать нам средства от отеков, — продолжил ученик. — Знаю, знаю, Ильда.

— И что бы я без тебя делала, Ричард! Ты просто умница! Что ж, тогда до завтра!

Ричард попрощался с наставницей и вышел из лавки.