Цепи Фатума. Часть 1

Книги серии

Книги серии Судьбы Мэриела

История Ричарда

Основная арка

Книга #1. Цепи Фатума. Часть 1

Книга #2. Цепи Фатума. Часть 2

Книга #3. Цепи Фатума. Часть 3, Эндшпиль

История Варлага

Приквел

Приквел I. Темный Союз

Приквел II. Павшие Земли

Приквел III. Буря Потерь — в планах

Другие книги серии

Дополнения:

Дополнение 1. Дневник Гроффа — бесплатно на всех площадках

Дополнение 2. Мир Предтеч — относится к Темному Союзу и к арке приквела.

Дополнение 3. Сеттинг-гид для настольной игры (редакция ДнД 5е)

Дополнения опциональны.

Карты мира

Карты Мэриела

Страны

Города

Герои

Чат с героями:

Добавлен чат с досконально проработанными героями Цепей Фатума на площадке Frendi AI (героев легко можно найти по имени, и это бесплатно): очень похоже на ролевую игру, в которой происходит знакомство с лором и логикой поведения персонажа в контексте романа.

Вы можете не только познакомиться с героем, его предлагаемыми обстоятельствами и окружением, но и делать личные квесты, начать роман или... даже погибнуть (с Занзарой и Корделлом это проще простого), что знаменует окончательный конец (в рамках конкретного чата, безусловно).

В настоящее время доступны герои:

Занзара

Ричард Эджин

Корделл Бастер

Revival — Возрождение. Любой продукт по прошествии времени нуждается в обновлении. И вот — готово! Новое оформление: обложка, элементы дизайна, портреты, карты, прочие материалы (включая 2 часть).

Но перемены затронули не только графику, но и текст, перед вами — расширенная и исправленная версия истории.

Если отсутствует такое же, как здесь, оформление, а на обложке нет пометки “Revival” — это старая версия, которая не обновлена и более не поддерживается. Знакомиться с ней не нужно.

Пролог. Роковая ночь

Пролог. Роковая ночь

Края, где все случилось, затерялись среди высоких гор и густых лесов, меж быстрых рек и бескрайних морей, в лоне благодатной и богатой земли, что граничила с пустошью — в противовес — нагой, иссохшей, беспощадной ко всему живому.

Таков наш мир — разорванный на две части пергамент, расколотая фреска, нечто — однажды целое, но ныне разделенное.

Нам — лучшее, им — прочее, жалкие остатки. Так решено. Кто прав, кто виноват? — уже и сама судьба не разберет.

Только вот раньше, во времена давние, люди не всегда единолично и безраздельно властвовали днесь, расселившись в самых благодатных краях материка Мэриел. И живет так сей народ (в благости и процветании) совсем недавно по меркам Колеса иль силы иной, не столь древней (Только кто об этом помнит?).

Теперь это их эпоха и расцвет — вот что важно…

А прочие народы и создания давно покинули границы нового царства и не появлялись очень долгое время — а людям тех лет (к слову, многих) хватило, чтобы перестать вспоминать о некогда совместном прошлом. Само существование тех, кто не схож с людьми, предали забвению; но кто-то до сих пор упоминался в легендах и сказках, но чаще — только в страшных историях — их рассказывали при слабом свете свечей, завернувшись в одеяла. Люди стерли воспоминания не только о том, что Мэриел принадлежал ранее всем народам, но и многое иное, дабы сделать мир простым, понятным и удобным его нынешним хозяевам.

Правила — остов, легенды — глина, крепка их связь, недвижима твердыня.

Но сейчас что-то началось: одни жители Мэриела не понимали этого, прочие же — старались закрыть глаза и не обращать внимания на происходящие кругом странности. Но и те, и другие неизбежно столкнутся с переменами. Так случалось и прежде.

Врата в этот край все еще открыты, и тот, кто когда-то покинул Мэриел — насильно или по своей воле — однажды сможет вернуться… Стоит только вспомнить о несправедливости и возжелать то, что считается твоим по праву.

А после прийти и взять.

И, кажется, такой день настал.

Наша история произошла обычным весенним вечером. На один из городов Севера, с названием — Альсвег, опускались сумерки, а из укромных мест выползал мрак, медленно поглощая все вокруг.

На крыше, держась за флагшток, стояла девушка, облаченная в темный плащ с натянутым на лицо капюшоном, из-под которого смотрели серые ледяные глаза, а нижнюю часть ее лица скрывала повязка и стальная личина.

Ее вниманием завладел замок: каждая уходящая ввысь башня, тянущиеся к ним перемычки, акведуки и галереи, а также отделяющие от города решетки и ворота с подъемными мостами. На крепостных стенах замелькали огни факелов — теперь ее взор переходил от одного огонька к другому, — казалось, будто она кивала, что-то подмечая, но на деле — оценивала количество врагов.

“Все получится”, — приободрила она саму себя.

Ветер нетерпеливо трепал полы иссиня-черных одежд, намекая: “Ну давай же! Давай! Сделай это!” — но ей не до его увещеваний. Она закончила и с приготовлениями, и с осмотром близлежащих территорий, и с подсчетом караульных, а теперь оставалось только ждать. Так и стояла на месте, как ни хотелось сорваться, прыгнуть, побежать.

На фоне темнеющих небес ее одинокая и хрупкая фигура казалась практически незаметной, такой ничтожной, малозначимой — никому и в голову не придет искать ее здесь. Никто и не поверит, скажи ему, что совсем скоро ей предстоит спасти мир… Или уничтожить? — но тут уж как получится, не обессудьте… Если честно, оба варианта ее устраивали… А Фидес? Царицу, стоит полагать, тоже. И к чему удивляться, что она так походит на нее? Яблони, яблоки и все такое. Или лучше так — ядовитый сорняк не дает безобидных и вкусных плодов.

Стало холодать, ветер никак не отставал. По рукам и спине пробежал озноб. Неприятное чувство. Нет, это не страх, ведь бояться следует ее. Некоторые считают: она принадлежит к джархи (народу, который и вовсе не ступал на эти земли), вот и прячет под маской сей след происхождения, или же будто ее прокляли, или ищут еще более замысловатые причины — им только дай повод.

Это сплетни, конечно, чушь полная, но не стоит рушить ореол таинственности. Главное — их это пугает. Одна лишь ее личина вселяет в них трепет. Они так и замирают, дрожа как мыши, только она проходит рядом. Молятся (кому и чему угодно), лишь бы ее фигура в одну из самых мрачных и сырых ночей не возникла бесшумным призраком у изголовья кровати. Если это произойдет, тихий ужас станет последним, что они испытают. Ведь она — убийца и наемница. Или сперва наемница, а затем убийца, вероятно, даже все и сразу — ведь одно не исключало второго. А вдруг вы знаете некое иное название для подобного ремесла? Можно и так.

Звали ее Занзара. Это прозвище, разумеется, но она стала пользоваться им слишком часто и с довольно давних времен, чтобы оно не приклеилось к ней клеймом, меткой, ярмом, призванием, долгом, судьбой. Так Занзарой ее стали кликать и другие. И сделалась она Вестницей Колеса, ступила на предначертанный ей путь.

Это имя стало ее частью быстро, ведь до этого у нее его и вовсе не имелось. Ее никак не звали. Это может показаться нелепым и диким, — но чего ожидать от того, кто ее вырастил? Спасибо и на том.

Для Фидес — ты лишь сторожевой пес, которого так и зовут “Пес”, или кошка — вы уже сами догадались — с имечком “Кошка”. А они и откликаются, ибо не знают ничего иного.

Так и она звалась “Девочкой”, долгое время не подозревая, что это никакое не имя.

Как и “Мальчик”. Да, у нее есть брат. Не родной по крови… Хотя кто его знает? Но родной по духу. Семья... Без нее никак. В конце концов, кто-то же тебя породил и взрастил? А уж каким образом — дело десятое.

А покуда Занзара не избрала имя (которое не дала бы ни одна из двух матерей: родная — оставившая ее, и приемная — ту такие пустяки не заботили), так и жила она — будучи никем, тенью, подобием, пустым местом.

Будущее имя она впервые услышала от южан, во время странствий в Зуне. Означало оно цикл рождения и смерти. Колесо Судьбы. То, во что она верила, и то, чем занималась: забирала жизнь, чтобы иная продолжилась; включая ее собственную.

Круг, вечность пребывающий в движении, никогда не остановится, только если весь мир падет. Ты не властен обратить его путь вспять, он может как перемолоть тебя, так и доставить туда, где ты познаешь радость жизни и блаженство. В будущее, которое ты сотворил себе сам.

Стоило только внять гласу Колеса, в котором все слышат лишь лязг и шум. Многие боятся его, трактуя как знак распрей и кровопролития, — но ни одна история не вершится без этого. Занзара это прекрасно понимала, хоть философия зунаров по большей части ей совершенно чужда.

Сама она не из южан, определенно нет, ее кожа слишком светлая, но и с северянами ее ничто не роднило. Точно что “Девочка” — без роду и племени, брошенная на растерзание диким зверям, которые ее и вырастили. Это ли не знак того, что она избрана для великих свершений, важных заданий, к которым ее готовила сама судьба?

Раньше, чего таить, она часто плыла по течению, пытаясь найти свое место, но вскоре ей захотелось самой решать и выбирать дорожки — прямые, кривые, какие угодно! Тем более, уютный уголок можно и не найти за всю жизнь, а любая ошибка может стоить жизни (как-никак ее труд рисковый).

Так почему бы не начать мену с малого? Стоит хотя бы переменить имя — и судьба будет обманута.

И так “Девочка” превратилась в Занзару.

Преображение далось далеко не сразу, но она справилась. Не этого ли и добивалась ее воспитательница, чьей дочери должно стать дикой и опасной, а еще сильной и независимой?

“А если мать предвидела это? Таков ее замысел? — не давать дитю имен, позволяя выбрать, кем стать. Если выпадет случай, нужно с ней поговорить об этом…”

Стало еще темнее. Луна Клиндор скрылась за огромным облаком. Прошло еще немного времени, и вот во тьме вспыхнула красная искра и тут же растаяла в ночных небесах, оставив после себя едва заметную струйку дыма.

Сигнал! Действовала зачинщица, само собой, не одна.

Вдалеке, за стенами крепости, Занзара заметила движение подчиненных, потом послышался шум, лязг, скрежет и вопли — истошные и животные — а чего еще ждать от редринов? Стражники с факелами устремились к воротам, не подозревая, что это лишь грубый отвлекающий манёвр, который позволит кое-кому проникнуть в замок и продемонстрировать более изящное мастерство.

“Что ж, теперь мой выход”.

Девушка сделала несколько шагов к краю крыши и соскользнула с нее, словно змея. С удивительной ловкостью Занзара приземлилась на соседний дом, расположенный чуть ниже. Ветер возликовал на миг, но потом тут же утих, чтобы ей не мешать. Даже он на ее стороне.

“Тем лучше!” — подумала она, направляясь к стенам замка — тот становился все ближе, ширился и высился, будто предупреждая, мол, тебе не совладать со мной, поворачивай, убирайся отсюда! Но она не вняла предостережениям, продолжая нестись к цели.

Поступок, который она намеревалась совершить, — не просто коварный и дерзкий, это своеобразный вызов для любого вора, наймита, подстрекателя! Ее ждало дельце более рискованное, чем то, на что она шла до сего момента. Почему? Мало ли она скакала по крышам? Ха! Мало ли душегубила? Ха-ха! Но тут все иначе. Вот совсем.

Это, вот это вот самое — могло переломить хребет истории!

При одной мысли об этом в ее существе и естестве возникало мрачное удовлетворение.

“Ты — часть великого явления, Занзара. Звучит же, а? И каково!”

И именно она сыграет важную роль, чтобы простаки снова таращились на нее в переулках, даже не осознавая, — мир и покой им подарил некто вроде нее. Она же защитит этих доходяг от тех, кто пришел с целью отобрать у них все — лишить земли и монотонного уклада.

“Не благодарите! Я и сама однажды могу отнять у вас самое дорогое. Если за это заплатят, разумеется. А пока что бойтесь и молитесь — только это вы и умеете”.

Она добралась до последнего дома, тот почти вплотную прилегал к крепостному валу, сняла с пояса крюк с привязанной к нему веревкой — несколько вращений, взмах, бросок — и его зубья застряли в деревянной перекладине напротив. Прекрасно! — северяне до сих используют в строительстве дерево, а не один лишь камень, как в прочих краях Мэриела.

Другой конец девушка обмотала вокруг уснувшей дымовой трубы. Выхватив тонкие клинки, она шагнула над темной пропастью. Балансируя, быстро прошла по веревке и старалась не думать о том, каким из способов придется выбираться (ведь с заложником под мышкой покинуть замок гораздо труднее).

Зачинщица соскочила на парапет, скользнула меж зубьев и оказалась в галерее боевого хода. Чуть пригнувшись, на уровне бойниц, она заскользила туда, где стена достигала дворца.

На пути ей попался стражник. Девушка подкралась сзади. Тот даже не успел крикнуть: сверкнули клинки, лезвия сошлись, оставив тонкий, но глубокий порез на шее солдата. Хладное тело упало к ногам Занзары, кровь из раны лилась на пол. Она осторожно обошла поверженного стража и двинулась дальше — увы, грязно сработано, зато он не успел и пискнуть.

“Тут, видите ли, господа, не до аккуратности, плотное расписание”.

С ее мечей капала алая роса, с каждым шагом капелек становилось все меньше. Раскаяние и жалость давно оставили ее, она даже не могла вспомнить, что ощущала, отняв жизнь в самый первый раз. Видимо, ненависть, испуг, угрызения совести…

Сейчас же убийца не испытывала ничего. Слишком уж пусто у нее внутри. Лишь чувство опасности напоминало ей о жизни — когда грудная клетка разрывалась от тяжелого дыхания, а сердце скакало галопом.

“Я должна себя защищать, ничего личного”, — рассуждала она, продолжив следовать намеченному плану и лишь мельком скользнув взором по солдату, которому не повезло оказаться на ее пути (дурак задержался на посту, не последовав туда, где завязалась потасовка). — Если бы ты оказался на моем месте, то непременно поступил бы так же. Надеюсь, ты обретешь новую жизнь в следующем витке Колеса”.

Однако не до сантиментов, скоро тело обнаружат и начнут искать убийцу, догадавшись, что атака ворот — не единственное происшествие, ожидающее замок этой ночью. Значит, времени осталось еще меньше.

Бой в дальнем конце двора продолжался. А вот ее так никто и не заметил.

Кстати, дорогу она знала: прежде чем приступить к заданию, пришлось досконально изучить карту замка и окрестностей, прогуляться тут и там и даже встретиться с информатором.

Темными переходами, двигаясь бесшумно и скрытно, Занзара добралась до самой величественной башни.

Девушка коснулась двустворчатой двери, чуть приоткрыла ее и проскользнула внутрь.

Она оказалась в круглом зале с высоким потолком. Слабый свет свечей дрожащими бликами ложился на пол и стены. Перед алтарем, опустившись на колени, сидела золотоволосая девушка в белых одеждах. Она молилась? Такая же, как и прочие. Жалкая!

Дыхание Занзары стало шумным и частым, она ощутила жар на щеках, а лоб взмок. Цель — прямо перед ней! Вот бы подкрасться к девице, сверкнуть сталью и готово! Но ее убийство не входило в задание... Девушка нужна живой. Слишком уж ценный трофей для царицы.

— Добрый вечер, принцесса! — громко и с издевкой бросила Занзара.

Девушка вздрогнула, быстро встала, выхватив из ножен длинный меч с изогнутым лезвием, и гордо распрямила плечи, встретившись с убийцей лицом к лицу.

— Зачем ты пришла? — Ее голос слегка дрожал, но выглядела она (даже более чем) решительной. — Мы выполнили свою часть соглашения.

— Соглашения? — прошипела наемница, забавляясь. — Полагаешь, она станет договариваться с такими, как… с вашим народом? Ты теперь ее должница до самой смерти.

— И поэтому она подослала тебя?

— Да.

— Тебе не взять меня живой! — воскликнула девица, готовясь к атаке.

— Какая банальщина! Сколько раз довелось слышать то же самое! Будь послушной эльвинкой, ступай за мной и уважь просьбу царицы! — Занзара совершила рывок, взмахивая клинками, — в одно мгновенье она оказалась рядом с ней. Ей хотелось напугать принцессу, озадачить, а заодно проверить в сражении. Пусть продемонстрирует силу! Это ведь все из-за нее!

“Вот и покажи, чему научилась, недоведьма!”

Наемница приготовилась нанести удар, но противница ловко отразила яростную атаку, а после сама кинулась на нее.

Это не первая их встреча, но зато первая схватка.

И такого Занзара не ожидала. Она полагала, что принцесса начнет звать на помощь, умолять или дальше нести высокопарную чушь о сострадании, благородстве, милых котятах и щенятах... Но та сражалась. К тому же весьма умело.

“Она мне ни в чем не уступает! Какой такой боец выпестовал эльвинскую сучку?!”

Их клинки сходились, осыпая пол искрами, и расходились, со свистом рассекая воздух. Две девушки вращались в безумном танце. Звон мечей эхом разносился по пустому залу.

Но никакое обладание себя так и не явило. Многие назвали бы это колдовством, но Занзара-то знала — так силу именуют лишь невежды. Ее научили словам Старого Мира, которые сперва уничтожил он, а затем — время.

Противница Занзары оказалась ловка, изворотлива и крайне способна, но прибегать к силе она не собиралась.

“В чем же дело? Сочла меня недостойной лицезреть это чудо? Или так ничему и не научилась? Если второе предположение верно, тогда на кой она Фидес?”

Принцесса сделала стремительный выпад и, выбив один из клинков наемницы, бросилась к двери. Зачинщица быстро очухалась, меч (все дальше ускользающий от нее по гладкому полу) подбирать не стала, кинулась следом за эльвинкой и преградила той путь к отступлению.

— Мы еще не закончили! — напомнила убийца, вращая оставшимся мечом.

Но едва сражение разгорелось с новой силой, тяжелые двери резко распахнулись, а в зал ворвалась дюжина вооруженных до зубов стражников и два рыцаря при полном параде (только плюмажи забыли нацепить). Подельники Занзары ненадолго задержали гарнизон Альсвега, но и только! — забрать принцессу и слинять она не успела.

Рыцари откинули забрала (“Чтобы лучше меня видеть!” — прошипела неудачливая похитительница): тот, что с мечом, оказался ничем не примечательным человеком, второй (вооруженный секирой) — нударом — с синей кожей и белоснежными волосами.

Она так и застыла. До нее не сразу дошло, что на стороне девицы — нудар, чья сила в несколько крат выше гуммской (то бишь человечьей), эльвинской и даже редринской, еще и в компании дюжины солдафонов! — судьба сыграла с Занзарой злую шутку! Или виной тому, скорее, треклятый информатор!

Конечно же, нудары сговорились с эльвинами, глупо ожидать от них чего-то иного, все-таки братские народы. Да и полное возвращение их рода в северный Мэриел в случае такого альянса — дело недолгого времени. Их владения за морями слишком суровы для жития и бедны на запасы, чтобы не раскрыть пасть на лакомый кусок прямо перед их синим носом.

“Я ведь прекрасно понимала, что подобное столкновение возможно, ведь в Альсвеге синемордых достаточно! Так что соберись. Братец придет, его они завалить не смогли бы!”

В итоге Занзара отвлеклась, ее окружали, а она отступала к выбитому клинку в попытках придумать новый план. Получалось не очень — вход и выход тут только один. Принцесса же, не теряя времени, бросилась к появившимся воинам — те обступили ее живой стеной, ограждая от наемницы, будто она чумная и безумная собака какая — кидаться на копья.

— Уведи принцессу! — скомандовал нудар.

Золотоволосая девица кивнула благородному спасителю, одарила Занзару презрительным взором и скрылась за дверьми с гуммским рыцаришкой.

“Гниль! — выругалась наемница. — Мне с ними никак не совладать! Надо потянуть время…”

— Сдавайся, преступница! И тогда останешься в живых. — Гулкий голос нудара обрушился на нее с силой секиры, которую тот покамест держал при себе. — Это конец.

Занзара замерла, опустив мечи (она успела подобрать второй).

“Хм, господин желает поболтать? — пусть так! — а мне маленькая передышка после драки с эльвинкой не повредит”. Вслух она выплюнула следующее: — Благодарю вас, Кто-вы-там-у-нас, за ваше великодушие, но никакая я не преступница! Произошла ужасная ошибка!

— И какая же? — Солдаты перестроились и ощетинились оружием, Занзара пятилась к алтарю, нудар излучал уверенность льва, загнавшего пустынную лисицу. Только вот он не ведал, что у нее есть братец-медведь!

— Я всего-навсего скромная посланница.

— Которая проникла в замок, убила стражника и пыталась навредить нашей гостье? Я ничего не забыл?

“А почесать языком он горазд!”

— Нет, вы меня с кем-то спутали! — Играть дуру набитую — так себе занятие, но ничего иного не оставалось. Ну же, Бронти, где ты там?!

— Мне известно, чья ты “посланница”, — продолжал словоохотливый рыцарь. — Кто б еще притащил в Нуд редринов? Ты — печально небезызвестная дочка Фидес! И ее же игрушка, гуммская зверушка!

— А такими изречениями можно обидеть чьи-то чувства! — Так, кое-что она, однако ж, измыслила.

— Это твои что ль?

— Вызываю тебя на Поединок Чести! Один на один. Солдатня пусть не лезет.

Рыцарь думал недолго:

— Тогда защищайся! — И замахал секирой, неумолимо приближаясь к противнице. — Но так и умрешь редринской игрушкой!

Занзара взмокла мгновенно. Не сравнить со сражением, произошедшим только что! Это тебе не принцесса! Все в полную силу, ох, в какую силушку! Она крутилась как змий на сковородке, едва ли подходя к нудару на пару шагов.

А тот собирался ее прикончить, судя по выпадам, — как можно быстрее, чтобы не опоздать в кроватку на чтение мамкиных сказок. Воины образовали круг и, только лишь наблюдая за поединком, стояли себе смирненько (“Рыцарская чепуха сработала!”). Но если она победит, это означает, что ее не тронут. До поры до времени, но… Таким образом она заслужит право уйти, небольшую фору, прежде чем кто-то из них не нагонит ее и не бросит новый вызов. Иметь дело с тем, кто верен кодексу рыцаря, порой на руку, на нечистую, ведь по правилам Занзара играть не собиралась.

Зацепиться языками в перебранке — эт, спору нет, куда лучше, чем скрестить мечи… эм, точнее, огромную обоюдоострую секиру и (в сравнении с ней) два ножичка для нарезки хлеба. Но уж как есть! А время тем не менее шло…

“Скорей бы Бронти пришел! Мы еще успеем нагнать принцессу! И больше никаких дуэлей, грохну рыцаря издали!” — Она начинала выбиваться из сил, но продолжала играть в сражение, даже пару раз поддразнила нудара, кольнув и стукнув по латам.

— Ха! Жалкая попытка! — Противник, уверенный в абсолютной победе, расслабился. Он покручивал секирой, перекидывал рукоять из ладони в ладонь, выглядел дотоль самоуверенным — вовек не забудешь, во сне явится!

“Чего я от него, собственно, и добивалась!” — возликовала Занзара.

Но лучше прочего — сбивать спесь с таких ублюдков — это самое приятное. Занзара уже не могла дождаться, когда улыбочка покинет синюю чванливую харю.

Неожиданно (даже для зачинщицы) башня затряслась точно колокол, по которому ударили со всей дури огромным молотом. Тяжелые дубовые двери слетели с петель, погребая под собой стражу. Крошево полетело в разные стороны, на миг в воздухе зависло облако пыли.

В проеме показалась фигура — в два раза выше и шире любого мужчины (и даже нудара-латника). И вот в залу ворвался “Мальчик”, ныне превратившийся в огроменное чудовище, состоящее из мускулов, шрамов и татуировок… Единственный глаз (другой он потерял давным-давно) метался из стороны в сторону в поиске “Девочки”.

— Не смей! — Издав дикий рев, братец пнул попытавшегося напасть на него стражника. Тот отлетел на две дюжины локтей и врезался в стену (соответствующий хруст известил присутствующих, что позвоночнику бедолаги — конец).

Громила, тяжело топая по дверям, двинулся внутрь. Когда он ступал по доскам из-под них доносились стоны и крики. Кому-то очень не свезло!

Не дожидаясь, пока на него нападут, одноглазый обрушил дубину еще на трех растерявшихся солдат.

Нудар бросил взгляд на воротилу, разбрасывающего его воинов.

— Достаточно игр! — Занзара резко нанесла рыцарю удар в бок, в уязвимое место между панцирями доспеха, которое давненько заприметила, но никак не могла подобраться ближе. Удивленный взгляд скользнул по ее лицу, рот приоткрылся в недоумении, а после глаза нудара начало заволакивать таинственной дымкой. Та Сторона уже звала его к себе. Занзара оттолкнула поверженного врага, извлекая меч из его тела.

Мужчина, пришедший ей на выручку, добил последних воинов, пытающихся уползти прочь, и, шагая по павшим, понесся к сестрице.

— Бронт, ты вовремя! — Она бросилась в объятия гиганта.

— Ты цела? — пророкотал он, нежно прижимая Занзару к себе огромной ладонью.

— Да, только мы провалились… Цель сбежала!

— Еще не все потеряно, — успокоил брат, — мы их догоним.

Послышались шаги. В темном проеме возникла еще одна фигура. Бронт и Занзара повернули головы.

— Бегите, пока вас не схватили! В анклаве тревога! — К ним вышла женщина в черных одеждах и сияющем шлеме, украшенном белыми перьями, ее голубоватая кожа и серебристые волосы так и сияли во тьме. Занзара удивилась не только ее смелости, но и тому, что незнакомка безоружна… И еще она предлагала им помощь, не так ли?

— Ты еще кто такая?

— Подруга твоей матери.

— Ну, это многое объясняет… — В общем-то, эта дама — обычная предательница, перебежавшая на сторону Фидес. Среди нударов происходил разлад, а борьба за власть им не чужда, поэтому сегодня и свершилось немного предательств и заговоров — ничего такого. К тому же Фидес довольно сложно отказать, если она тебя на что-то подбивает, — уж Занзара в этом убедилась больше прочих. — А что насчет принцессы? — Наемница нахмурилась.

— Это не ваша забота.

— Вот как? — Похоже, замыслы матери поменялись, а они об этом ничего не знали. Такова изначальная задумка Фидес? Она все доверила этой синемордой девице? А если бы они с Бронти схватили принцессу, что тогда?

— Ты славно, хм, поработала. Большего не требуется. А вам нужно возвращаться в Эвелир, если не хочешь понести ответ за сегодняшнюю атаку… — изрекла нударка. — И таков приказ царицы.

— Ясно, — процедила Занзара.

— Ты убила его? — Взгляд женщины скользнул по соплеменнику.

— Не думаю. Но тяжело ранила, однако может оклематься.

— Ступайте.

Не проронив более ни слова, брат и сестра покинули башню.

***

Нударка обошла зал, оглядывая изуродованные тела и лужи крови. Кровь. Кровь. Смерть — бессмысленная, казалось бы… нелепая… Вот такая цена… И она согласилась ее заплатить.

Прозвучал тихий стон, она обернулась, будто забыла обо всем ином. Посреди зала лежал князь — еще живой — зачинщица не солгала.

— Несмерта… — Одно лишь ее имя сорвалось с уст. — Несмерта…

— Я здесь, Лирэн. — Она подошла ближе, шурша юбками, подобрала их так, чтобы не перепачкать, и опустилась на колени рядом с раненым.

— Это… заговор… — Слова давались ему с трудом.

— Знаю, — сказала она голосом, полным равнодушия, погладила его по щеке и поцеловала в лоб. — Мы ничего не можем поделать. Нет смысла бороться с ней, уже слишком поздно… Все закончится здесь.

— Ты… Ты предала нас… — прохрипел князь, отталкивая нежную руку.

— Они отдадут нам весь Север. Пока что мы — чужаки, пришельцы… Но совсем скоро наш сын будет свободно ступать по землям Нуда, не князем-попрошайкой, а полноправным хозяином! — Женщина поднялась и взяла в руки меч одного из убиенных. — Эльвинам на сей раз не выстоять. А ты не можешь решать за нас всех!

— Мы поклялись…

— Поклялись обречь наш народ на погибель? Нет, этому не бывать! — Она занесла клинок и перерезала ему горло. Булькающий звук, последний вздох и хрип повисли в воздухе, и наступило молчание, окаймленное багровой лужей, которая растеклась вокруг князя Лирэна.

Княжна Несмерта вышла из разрушенной башни.

— Что случилось? Вы целы, госпожа? — Рядом с ней возник нударский солдат. Он с беспокойством глянул на разрушенный дверной проем и кровавые следы.

— Принцесса Ливия предала нас, — прошелестела та. — Столько смертей на ее совести. А сейчас она скрылась с сообщниками…

— А что сталось с князем Лирэном?

— Он пал.

Солдат растерялся, но почти сразу взял себя в руки:

— Тогда отныне глава анклава — вы, госпожа… Отправить поисковый отряд?

Взгляд княжны скользил по темному двору. И принцесса с консортами, и дочь Фидес — вероятно, уже покинули крепость. Редринов, атаковавших ворота, уничтожили. Прочие свидетели мертвы, включая князя. Теперь атаку на Альсвег можно выдать за сговор Ливии со зверолюдами. В столь тревожное время любые союзы уместны, даже между народами, веками проливающими кровь друг друга.

— Убейте каждого из свиты принцессы: будь то эльвин, гумм или даже нудар. А ее оставьте, пусть бежит в Гуар Данн и донесет до королев — эльвинам никогда не вернуть Мэриел путем подлых манипуляций! Мы не позволим этому произойти.

— Будет исполнено! — Нударский солдат вытянулся и поспешил выполнять указания. Появились остальные нудары, они засуетились, передавая слова княжны далее и далее.

Пошел снег. Снова. Горький сумрак окутали сети обмана и предательства, запах крови и мести. Так наступила роковая ночь, которая должна изменить все.

Глава 1. Ученик целителя

Глава 1. Ученик целителя

Ричард проснулся рано. Он лежал в постели и глядел в потолок, пытаясь припомнить сегодняшние сны. Но совсем ничего не отложилось, точно кто-то взял и стер их из памяти, хотя осталось чувство пережитых приключений и путешествий.

“Которые привиделись… и только”.

Он встал и оделся. Чего же цепляться за какие-то обрывочные видения? К тому же, впереди у него много работы.

Потягиваясь, юноша двинулся к окну, отдернул занавеску и осмотрелся: утро выдалось хмурое, серебристый туман, который снова спустился с гор, окутал все вокруг, словно вода стелясь по долине. Солнечные лучи не могли пробиться через пелену, которая стояла довольно высоко, поэтому мир вне комнаты выглядел серым-пресерым. Но пасмурный день не мог испортить Ричарду настроение.

Он подошел к тазу с водой, чтобы окончательно отогнать сон влагой и прохладой. Серебристая гладь, прежде чем расплескаться под ладонями, показала парню его лик: копну волос — только занявшийся всполох на осенней листве, дымчатый кварц внимательных глаз, мягкий изгиб улыбки и брови — колосья пшеницы.

Ему лишь стукнуло семнадцать, поэтому он не имел ни густой бороды, ни обильной колкой щетины. Отражение напомнило парню, что он походил на мать и на отца одновременно, являясь чем-то переходным от юности к взрослости. Что ж, время покажет, какой бородой он сможет похвастаться когда-нибудь. Прежде чем вода поведала что-то еще, Ричард сполоснул лицо и покинул комнатушку, направляясь на кухню.

Итак, дел полным-полно. Парень с недавней поры согласился на одну работу в Бертлебене — не слишком увлекательное занятие (хотя как посмотреть), но и не пыльное. Многим оно бы и вовсе показалась скучнейшим, однако новые навыки в жизни пригодятся, да и ему с каждым днем все больше нравилось это ремесло. Поэтому он не шибко жаловался, ведь выбор особо невелик: можно посвятить себя выпасу овец, работе в полях или на мельнице (а там, глядишь, лет через двадцать-тридцать обзавестись собственным стадом, клочком земли или маленькой мукомольней, чтобы на тебя, уже старика, пахали юнцы).

Но свое будущее парень представлял иначе. И чтоб переменить судьбу, стоит начинать с малого: итак, работая с Ильдой, он получает важные знания, а не только боль в пояснице, руках и ногах (кстати, теперича он ведает, как их снять). Стоит добавить, что наставница хорошо зарабатывала и ни в чем не нуждалась (страждущие от хворей ей несли арги, выздоровевшие — подарки), поэтому даже отшивала женихов, говоря про цветочки-ягодки по разным берегам (ухажеры недоумевали, ученик про себя смеялся).

Ричард и его семья жили недалече от небольшого городка в Предгорье, где никогда не происходило ничего интересного. Важнейшие для жителей Бертлебена события, пожалуй, можно по пальцам одной руки пересчитать: посевная и сбор урожая, открытие весенней ярмарки, последующая за празднеством охота, в которой и простолюдинам дозволено поучаствовать, или ссора кузнеца и портного (иногда мясника с пекарем).

Правда, как-то раз он самолично видел волков, оголодавших и осмелившихся подойти к окраинам городка, и чуть менее месяца назад огромную красную птицу (наверное, южную, залетевшую сюда по ошибке, ведь такие тут не водятся). А больше ему и рассказать нечего!

Однако старожилы могли поведать байки пострашнее звериной стаи и помнили еще кой-чего: воинский призыв, в который по указу короля Аргольда забрали даже мелких мальчишек, сход лавины, нударского скитальца, остановившегося на одну ночь в трактире Эвана, и, конечно, Чагринскую Чуму, которая доползла до столь отдаленных и диких мест. Подобное, из ряда вон выходящее, не забывали месяцами и даже годами (если не десятилетиями). Происшествия, несчастья или забавные казусы становились чем-то вроде легенд, обрастали выдумками и различными подробностями.

Окромя здешних сплетен и баек, которые и стар, и млад уж знали наизусть, народ еще любил послушать истории торговцев и путешественников, прибывших издалека, но они отчего-то стали заезжать в Бертлебен гораздо реже (и уже как два года к ряду — из-за снежных зим и размытых дорог — Праздник Весны проводили без гостей).

“Но ныне весна обещается быть погожей, ведь снег давно растаял, дороги не смыло, к тому же, заметно потеплело, — говаривал себе Ричард, — значится, скоро торговцы посетят наш городок!” — Ждал он этого с нетерпением, ведь странники привезут не только разнообразные товары, но и новые истории.

Думая о делах насущных и предположительно грядущих, юноша быстро спустился по лестнице.

— Доброе утро, матушка! — воскликнул парень, влетая на кухню.

Из всех комнат в доме ему больше всего нравилось находиться тут — в особенном месте, где витали ароматные запахи пряных трав и пищи, весело потрескивал огонь в очаге, а их семейство собиралось за большим столом. Ныне, конечно, кое-что переменилось: дяди Эрика с ними нет, а тетя Аврора предпочитала уединение, а если и появилась днесь — то не миновать ссоры с ее братом, отцом Ричарда. Но парень надеялся, что однажды жизнь переменится к лучшему, дядя вернется, а разом с ним и былое благоденствие.

— А где все? — Юноша огляделся: внизу никого, кроме матери, не оказалось.

— Леонард и Аврора уже ушли. — Изящная женщина с длинными светлыми волосами обернулась, оторвавшись от приготовления завтрака.

— Вместе? — озадачился он.

Мать развела руками и со вздохом ответила:

— Порознь.

— А Вейа?

— Пока у себя.

— Уже нет! — Рядом с Ричардом возникла девочка с тонкими чертами лица и внимательными голубыми глазами — вот и его кузина, Вейа. Ее волосы вспорхнули крыльями полевого тетерева, и она опустилась на стул.

— Ну ты и соня! — воскликнула Вейа. — Думала, вообще не проснешься. Хотела уже одна идти в Бертлебен.

— Вовсе я не соня! — возразил парень, садясь за большой деревянный стол рядом с ней. — А если ты так торопишься, то ступай без меня!

Вейа ничего не ответила, но лишь бросила на кузена испепеляющий взгляд. Ричард, довольный тем, что немного разозлил ее, откинулся на спинку стула.

— Ты разве есть не будешь? — поинтересовался он у сестрицы, подтягивая к себе тарелку с кашей и хлеб.

— Пока ты спал, я могла позавтракать десять раз! — язвительно воскликнула девочка. Вейа, будучи на три весны младше Ричарда, любила пререкаться, скажешь ей слово — она тебе два, ну и так далее. Девчонки в ее возрасте — сущий кошмар, с ними ладить непросто, но без кузины и ее шуточек он бы чувствовал себя одиноко.

— Если будешь есть по десять раз, то скоро провалишься со второго этажа прямо на кухню, — парировал братец, склоняясь над тарелкой.

— Очень остроумно! А если будешь столь долго дрыхнуть, то проспишь все на свете!

— Ну, такая уж тут жизнь! — Он повел плечами. — Не думаю, что пропущу нечто важное.

— Довольно препирательств, — несколько сурово сказала женщина, садясь между ними. — Прекратите ссориться!

— Да мы и не ссоримся, тетя Лана! — Вейа одарила Иоланту и Ричарда лучезарной улыбкой. — Это не всерьёз!

И, да, это действительно так. Хоть между ними часто возникали словесные перепалки, дружнее ребят в Бертлебене не сыскать. Но не все братья и сестры подобно ладили, а тем более обожали друг друга, порой — наоборот. Глянуть хотя бы на Леонарда и Аврору… Да уж!

Ричард быстро позавтракал, потом вместе с Вейей помог убрать со стола, побросал в мешок необходимое и направился к двери, накинув на плечи плащ. Вейа взяла корзинку со скарбом, чтоб продать или обменять его на рынке, и последовала за ним.

— Возвращайтесь к обеду! — крикнула им вслед Иоланта.

— Хорошо! — откликнулись Ричард и Вейа, выходя во двор и вдыхая стылый и влажный воздух.

Небо затянули серые тучи. Солнце, успевшее подняться над горизонтом, походило на луну, потому что светило из-за седого облака, его лучи тщетно пытались достичь весенней земли.

— Похоже, без дождя сегодня не обойдется, — мрачно заметила Вейа.

— Тогда давай поторопимся. Будет некстати, если он застанет нас в пути.

Кутаясь в плащи, они двинулись в сторону Бертлебена. Туман особо не мешал, ведь тут не заблудишься: слева пахота, справа — тоже, а посредине дорога. Город лежал южнее, в трех ллигадах, идти так-то недолго, но если ливанет, укрыться негде — на редких деревьях едва распустились почки, так себе защита. В таком случае пришлось бы бежать к мельницам, чтобы переждать, или, вымокнув, двигаться по прямой, в город.

Из их ртов вылетали облачка пара, снег давно сошел, его клочья оставались лишь в чащобах и горах, но все-таки для весеннего дня еще пока слишком прохладно. Поля пустовали, землеробы возделали их частично (и сегодня вряд ли приступят к работе, виной тому непогода — за эту весну снег выпадал уже трижды).

Местные давно привыкли к межсезонным ненастьям; с гор в долину, где они обретались, часто спускался холодный ветер, приносивший с собой дождевые или снежные облака.

— Лишь бы на Праздник Весны потеплело! — воскликнул Ричард, когда они решили закончить разговоры о дождях и снегах, тумане и граде.

— Знаешь, — начала Вейа, когда молчание несколько затянулось, — я беспокоюсь за мать…

— А что с ней? — Хотя Ричард догадывался, о чем пойдет речь. В последние месяцы тетя Аврора печалилась еще больше и не отличалась разговорчивостью, а если и открывала рот, то начинала орать на брата по любому поводу. Тот в стороне не оставался и за словцом в суму не лез. Потом Аврора рыдала, Иоланта ее успокаивала, Леонард хлопал дверьми, шел рубить дрова, покуда не заполнял поленницу доверху, а затем брат и сестра опять шипели подобно кошкам, но друг на друга не кидались некоторое (весьма непродолжительное) время. В общем, такое поведение, увы, стало вполне обыденным, как и унылая морось в Предгорье, так что парень старался не обращать на зачинщиков свары особого внимания, хоть это его и тяготило.

— Думаю, она мечется из-за отца… ведь он уже три года не появлялся. — В голосе кузины читалась грусть. — Да и я скучаю без него… Очень.

Отец Вейи и до этого много путешествовал (даже не просто много, а постоянно и длительно), но всегда возвращался, — пусть через пару месяцев, а то и полгода, но однако же... И вот Эрик в очередной раз покинул Бертлебен — и с тех пор от него нет никаких вестей. Куда он отправился, никто из них не знал, даже Аврора.

— С ним все хорошо, просто дядя, как мне кажется, пока не может вернуться, — успокаивал сестру Ричард. — И мне его не хватает! — добавил он, приобняв Вейю. — Не расстраивайся, сегодня он не приедет, но завтра мы с ним обязательно увидимся.

— Спасибо. Стало немного лучше от твоих слов, — прошептала Вейа. — Только не говори маме о нашей беседе.

— Не скажу. И ты давай-ка не реви.

— Не реву я. Не реву. Видишь?

— Не ревешь? Точно?

— А сам-то!

— А что я? Ты еще скажи, что догонишь и посмотришь мне в лицо?

— Постой же! Куда ты побежал?!

Она быстро нагнала кузена. Оба перевели дух, а дальше шли чуть более спокойно во всех смыслах, принявшись болтать о всяких пустяках, чтобы отвлечься от мрачных мыслей — ведь если человек не возвращается домой, к семье, к такой смышленой и покладистой дочери, то он — либо попросту подлец (как утверждает Леонард), либо… мертв.

Близ города туман уже лежал клочьями, открыв взору и мельницы на холмах, и кромку леса.

А вот и показались первые домики, чьи каминные трубы приветливо дымили. В воздухе витал приятный аромат дров, выпечки и копченого мяса. Бертлебен уже пробудился, и его жители готовились встречать новый день — пусть серый и промозглый.

Открывались ставни, распахивались двери заведений, торговцы раскладывали добро на лотках, чтоб успеть заработать, женщины мели пороги и трясли покрывала, по дороге проезжали повозки, а пастухи гнали стада на луга.

— Сперва зайду на рынок, пока дождя нет и торгаши не разбежались, — сказала Вейа. — И с девчонками повидаться договаривались. Удачи с работой, братец!

— И тебе, сестрица!

Она махнула рукой и скрылась за углом.

Путь Ричарда лежал совсем в другую сторону. Быстрым шагом, приветствуя знакомых, он пересек шумную площадь и остановился у странного вида лавки, ее витрину заполняли пучки самых разнообразных трав, сушеные грибы и колбы из цветного стекла.

Здесь жила целительница Ильда. Их городок слишком маленький, чтобы бургомистр организовал лечебницу или хотя бы подселил куда доктора, так что госпоже Нордвуд приходилось заниматься здоровьем жителей (кстати, она одной из первых в числе травниц получила бумагу от гильдии аптекарей, в которую с недавней поры стали принимать женщин). И только в самых тяжелых случаях (происходящих пару раз за пару лет) мог приехать окружной лекарь.

Парень толкнул дверь и прошел внутрь, встретившись с темнотой и духотой. Шел он медленно и даже снял с плеч мешок, чтобы ненароком ничего не уронить. Все горизонтальные поверхности (а кое-где и вертикальные) заполняли вещи — самые что ни на есть разнородные — целые груды, кипы, кучи: травы, свечи, книги, свитки, склянки, банки, горшки, ступки с пестиками, реторты и прочая утварь — как кухонная, так и из числа инструментария для выварки лекарств. Разложенное в беспорядке добро обрамляло огромный перегонный куб в центре помещения.

Ричард обошел аппарат, похожий на скопление медных груш, и двинулся туда, где посвободнее, а свет ламп ярче. Будь он владельцем, то поставил бы стойку поближе к выходу, а всю прочее убранство — подальше, чтоб не мешало; он даже пару раз намекал Ильде о перестановке, но та не стремилась ни к порядку, ни к переменам.

За большим прилавком сидела молодая женщина с формами более чем округлыми, но внешне приятными, без излишка полноты, ее волнистые рыжие волосы казались растрепанными, будто она то и дело запускала в них пальцы (“А, нет, не будто, она так и делала!”). Перед ней лежали толстенные книги. Наставница что-то выписывала из них, шевеля бровями и губами, потом откладывала перо и теребила прическу.

— Доброе утро, Ильда!

— Кто же сказал, что оно доброе? — протянула женщина, отрываясь от дел на сущий миг. — Сегодня просто отвратительный день!

— И почему же? — поинтересовался он.

— Для приготовления одного снадобья мне нужен солнечный свет, я потратила уйму сил и времени, и именно сегодня тучи заволокли все небо! — пояснила Ильда, взмахивая руками.

— Очень жаль, что так вышло, — сочувственно произнес юноша. — Но и вчера стояла хмарь. И позавчера. И…

— Ладно, ладно, хватит! Да, ты прав. Погодка нынче та еще стерва. Но я ведь не говорю про то, что минуло. Нужно верить в лучший исход. И надежда никогда не должна оставлять настоящего целителя! Не свезло, так не свезло! Отложим мой эксперимент, займемся работой. Ее скопилось полно! — Женщина уже улыбалась, приплясывая со склянкой, где плавали пиявки. — А теперь следуй за мной, ученик.

Они направились в соседнюю комнату — препараторий (так ее называла Ильда) с воздухом не таким спертым, но довольно пахучим из-за присутствия разнообразных ингредиентов — природных и химических.

Тут уже хозяйка не допускала беспорядка, все расставила с тщательностью и толком (и не в таких необъятных количествах). В сравнении с предыдущим помещением коморка пустовала: ничего лишнего — маленький стол, два простых стула без спинок, узкие шкафчики со стеклами для хранения готовых лекарственных форм.

Так что Ильду не назвать неряхой, однако из-за чрезмерной занятости она допускала попустительство в отношении порядка и чистоты в остальной части дома. И, к слову, именно из-за щепетильности и аккуратности целительницы (правда, касаемо расхода сырья и ведения учетных книг) Ричард и оказался тут.

Он не стремился становиться ее подмастерьем и не интересовался аптекарским делом, собираясь взять бразды правления вечно закрытой скобяной лавкой Авроры (тут он соглашался с отцом, что нечего платить купеческой гильдии, если люд приходит за гвоздями и спичками прямо к ним домой).

Однако для торговли требуется какой-никакой опыт и навык, вот поэтому Грофф посоветовал юноше обратиться к Ильде, у которой каждая щепотка травы или капля масла идет под запись; ну а еще она занимается прибыльным ремеслом, есть чему поучиться. Так мало-помалу, познавая мелкие секреты торгового дела, Ричард втянулся и в лекарское.

Кроме того, целительница сама предложила пойти к ней в ученики. Вот и славно, потому что и Вейа имела виды на материнскую торговую точку, собираясь там всем верховодить, а уж ссор с кузиной на такой почве Ричард хотел бы избежать. Ее мать, конечно же, причитала, что она еще слишком мала, но та отличалась чрезмерной упертостью, вот поэтому (дабы доказать Авроре обратное) девочка приторговывала на рынке полезными мелочами (без ее участливости лежавшими мертвым грузом).

Теперь у каждого свое занятие, и нет поводов для мелких склок и обид.

Расположившись за столом, ученик и наставница принялись резать свежие коренья для дальнейшей сушки, готовить порошки, измельчая уже высушенное сырье, толочь свежие листья и стебли в тяжелых ступах, чтобы выделить сок, а уже готовые лекарства ссыпать и разливать в баночки и флакончики, а густые мази и пасты перекладывать в плоские футляры.

Аптекарский процесс напоминал готовку пищи, хотя и требовал куда большего усердия, внимания и большого количества знаний. Но парень хорошо справлялся, а целительница не скупилась на похвалу. За весьма короткий срок Ильда научила его многому: как распознавать ядовитые и лекарственные растения, правильно их собирать и хранить, а самое главное — как готовить лекарства.

Сначала Ричард считал, что тут нет ничего сложного — режь себе, вари, вот и готово! — но очень скоро осознал собственное невежество. Некоторые растения следовало собирать только на рассвете, другие же — при полной луне, дабы они не утратили целительных свойств, один и тот же компонент в определенных условиях мог как исцелить больного, так и нанести ему вред, да и на приготовление снадобий уходило много времени. А это они еще не касались всяческих химических соединений, занимаясь покамест натуральными ингридиентами, в основном — гербализмом!

Погрузившись с головой в работу и думы, ученик-целитель и не заметил, что уже пролетело несколько часов и звонили к обедне.

— Славно, на сегодня мы закончили! — Ильда хлопнула в ладоши, после пересчитала пузырьки с готовыми настойками и настоями, отварами и вытяжками, порошками и пастами, не забывая сделать записи в книге учета.

— Да, управились, — согласился парень, обтирая лоб тыльной стороной ладони.

— Держи-ка. — Целительница протянула Ричарду несколько книг. Тот глянул на корешки, ожидая увидеть труды по медицине и варке, но, судя по названиям, это оказались любовные произведения. — Отнеси их Бабушке Мораг, а заодно передай ей вот что. — Она подошла к полке и вернулась с парой бутыльков. Сироп от кашля. — Ильда показала баночку зеленого стекла. — Мазь от боли в костях. — Прозрачный флакон с желтоватым содержимым.

Юноша покивал, положил книги и баночки в заплечный мешок.

— Возьми с нее пять медяков — и оставь себе, это твое жалование.

— Добро. Спасибо! — Он еще собирался спросить про книги, но не про любовные. К примеру, не завалялось ли, скажем, у Ильды среди сущего беспорядка чего-нибудь действительно полезного — травника или пособия по перевязкам, но не успел.

— А вот список растений, которые необходимо собрать. — Ильда уже провожала его к выходу, попутно прихватив с прилавка свиток. — Только делать это надо в темное время. Травки уже пробудились после зимы, а мы как раз пополним запасы свежим сырьем. Особенно важен Вороний Глаз, помни, его цветение зависит от движения Клиндора, так что сегодняшняя ночь — самый подходящий момент! К следующему лунному циклу он уже отцветет, а значит…

— Не видать нам средства от отеков, — продолжил ученик. — Знаю, знаю, Ильда.

— И что бы я без тебя делала, Ричард! Ты просто умница! Что ж, тогда до завтра!

Ричард попрощался с наставницей и вышел из лавки.

Глава 2. Эвелир

Глава 2. Эвелир

Самым обидным для Занзары стало то, что добираться из Альсвега, где они потерпели полный провал, до Эвелира — тут обитала царица Фидес — придется более месяца.

Как только она и Бронти выбрались из крепости, та взорвалась суетой — факелы мелькали тут и там, растекаясь огненными реками, раздавались команды, топали кони и бряцали латы. Оставалось надеяться, что искали не их… И почти сразу выяснилось, что местные теперь охотились за принцессой и ее свитой. И с каким запалом! Ух! Только вот удалось ли схватить девицу или нет? — Занзаре не ведомо… до сих пор.

Позже к ним подлетела красноперая авэ (после вымирания эльфов люди перестали разводить таких птиц и использовать их для доставки сообщений, но Фидес — во-первых, не человек, а, во-вторых, верна традициям Старого Мира) и повторила волю царицы — оставить принцессу в покое и возвращаться домой (да, да, они способны не только переносить бумажки, но еще запоминать фразы и целые предложения).

“Да, мамочка, уже бегу!”

А что еще оставалось? Вопросы донимали, а ответы они получат только по возвращению… если, конечно, мать удостоит их ими. У нее имелся некий многоярусный план, а Занзару посвятили лишь в его малую часть, позволив потянуть за одну единственную ниточку.

“И чего ради? Что за бессмыслица?! Или Фидес ждала моего поражения? Нет, спланировала его! Посему и доверилась той нударке! Но чем сребровласка лучше меня? А что ждет принцессу? Почему мать сперва позволила эльвинке обрести силу, а теперь возжелала погубить?” — Вот что не давало покоя.

Но уже слишком поздно… Либо нударская интриганка изловила эльвинку, либо упустила, а шанс, что Занзара и Бронт заново отыщут принцессу, — упущен.

Что делать дальше, зачинщица не могла придумать, поэтому они топали в сторону Зуна — и все.

Возможно, Колесо начнет вращаться иначе и укажет новый путь. Хотя читать знаки, которые оно тебе подбрасывает, — дело не из легких: порой, только совершив что-то, ты можешь понять — да, в этом есть смысл, в следующий раз — осознание приходит куда позднее. Но теперь Колесо безмолвствовало, будто указание Фидес — единственно правильное, безошибочное, ему и нужно следовать. И девушка просто не могла уловить сути и понять, по какой причине в самый последний миг судьба отвернулась от нее. Спасало ли ее Колесо таким образом? Но от чего?

По пути, чтоб отвлечься, они взялись за пару мелких дел: выбили долги, припугнули мелкую банду, разобрались с одним наглым торговцем. Мелочи недостойные Колеса... Но, как знать, может, эти поступки вкупе приведут к чему-то более важному?

Бронта подобные терзания не заботили, он просто следовал за Занзарой и полагался на нее, отвечая за грубую силу, это ее удел — думать за двоих и планировать каверзы. А она пребывала в недоумении, не имея понятия, что их теперь ждет.

— Порой приходится действовать по обстоятельствам, — утешал ее громила. — И разве нужен план, чтобы вернуться домой? Не забивай голову зазря.

— Ты прав, — говорила она, а сама думала, что в случае с Фидес всегда стоит держаться на два хода впереди, ибо та в считанные мгновения обставит тебя на десять.

Так и прошел целый месяц. И вот они добрались до Эвелира — давным-давно тут цвел и благоухал один из городов эльфийского Владычества, а ныне — обосновались редрины. А еще эти руины — их с Бронти дом.

Как так получилось?

Нет, речь пойдет не про то, как гуммские детеныши обрели мать-редринку и житье в стане зверолюдов, об том позже, поговорим сперва про редринов и откуда они взялись. Пожалуй, стоит начать с начала. С самого начала.

В те времена, о которых помнит лишь сама земля, в Мэриеле жили одни дикие звери, никаких вераров, нударов, а тем более гуммов в помине не существовало.

Твари плодились, сбивались в стаи, охотились и боролись за еду. Жизнь отличалась первобытной простотой и безжалостной дикостью.

Время шло… Мир преображался. Менялись и его обитатели. Однажды звери обрели разум, но не все из них возжелали (или сумели) расстаться с повадками хищников, отказаться от борьбы за власть и угодья, прекратить травлю себе подобных, созидать и создавать, вместо того, чтоб убивать и разрушать.

Народ, звавшийся редринами, оставался такими же коварными и жестокими на протяжении многих тысячелетий. Это племя постоянно разжигало пламень раздора в Старом Мире. Их боевой рев никогда не стихал, а смысл существования они видели в бесконечной охоте — и уже не ради пропитания, а для забавы.

Много веков лилась кровь, впитываясь в черствую почву. Но близился конец Древней Эпохи, а его предзнаменованием стало появление вераров, которых позднее нарекли эльфами, а затем нударов и гуммов — людей. Эти народы объединились, вступили в схватку с дикарями и одержали победу.

Потерпев поражение, редрины ушли в другие края, лежащие далеко на Юго-Западе. Тогда племя зверолюдов исчезло, затаившись на какое-то время.

Наступило долгожданное спокойствие.

Но тысячу лет назад этот народ вновь явил себя, став еще более сильным и свирепым. Они пришли, чтобы отомстить эльфам за поражение и изгнание. Старые раны затянулись, а когти и клыки давно алкали вонзиться в эльфийские глотки.

На сей раз редрины сговорились с гуммами и вместе с ними полностью истребили эльфов. Мир утопал в войнах, а Колесо вращалось с бешеной скоростью.

Царица мало говорила о Старом Мире, лишь наставник (а заодно и невольник Фидес) чуть больше поминал Утраченную Эпоху. От него Занзара узнала кое-что, но далеко не все. Тысячу лет назад мир лишился обладания и чуть не погиб. Но помимо этого произошло в те далекие вехи нечто настолько жуткое… то, что изменило не только континент, но и всю Ойру навсегда.

Но ни редринка, ни ее узник не раскрывали иных карт, продолжая молчаливую игру как друг с другом, так и со всем миром (точнее, с тем, что от него осталось), а Занзара могла лишь наблюдать за ними.

Нет, она не совсем понимала их мотивы, хотя и пыталась. Куда уж вникнуть в замыслы существ, коим более десяти веков?! И тут подкрадывалось сомнение: если уж последний из эльфов и мог прожить столь долгую жизнь, то что насчет редринки? Наверняка мать — самозванка, хоть и обладает. Но пока дочь не сообразила, как использовать подобное подозрение против нее.

Летопись времен истерлась, а Эвелир не собирался делиться с ней сокрытыми под толщей песка тайнами (помимо тех крох, которые она откопала сама; в конце концов, Занзара — не историк и не ученая).

Но что бы там ни случилось, теперь город эльфов принадлежал редринам… а Занзара с Бронти служили их царице. И ведь не выпутаешься из этих цепей! А все по одной простой причине: плевать, что Фидес их взрастила, а они должны благодарить воспитательницу за сию блажь, проблема в ее мощи, возрастающей год от года, если не с каждым днем. Никто не сможет остановить редринские орды: ни эльвины, ни нудары, ни гуммы, ни джархи. По этой причине нударская леди предала принцессу Ливию и вслед за королем Аргольдом примкнула к Фидес.

И Занзара тоже выбрала верную сторону. Вскоре это место станет центром Ойры, а редрины заполонят Мэриел от Нуда до Зуна и от Вера до Уна.

Но покамест оплот зверолюдов напоминал руины — вот что случается, если только брать и ничего не давать взамен. Редрины жили разбоем и подачками — Мэриел откупался от Фидес, зунары почитали ее как богиню и тащили разнородное добро (что по сути тот же оброк, лишь бы она их не терроризировала). И дань шла далеко не на градостроительство.

О прошлом величии Эвелира (да и Старого Мира в целом) напоминали остовы строений: колонны, ступени, остатки башен и даже статуи. Архитектура имела формы настолько крупные и объемные, с трудом верилось, что столь грандиозные города пали под натиском дикарей. Воображению — стоит лишь мысленно разметать песок и дорисовать продолжение любых развалин — представали такие виды, от которых захватывало дух. Занзара отдала бы многое, чтобы посмотреть, как выглядел Эвелир в древности.

Редринам никогда не возвести ничего подобного…

Их поселение окружало сплошное запустение (и оно же давно проникло в каждое обиталище). Основная часть городища напоминала муравейник и вздымалась изрытой подземными ходами шапкой, а среди последков Старой Эпохи громоздились теперешние уродливые жилища и смотровые башни — из булыжников, бревен и шкур. Южнее расползались пустыни Зуна, а на Севере — чахлые леса, состоящие из полумертвых кривых деревьев. И только сотню ллигад спустя рыжий песок заканчивался, сменяясь зеленью, — уже в землях королевства Мэриел, на которые и Фидес, и ее подданные взирали с нескрываемой завистью, алчностью и нетерпением — в ожидании часа, когда смогут разорить соседние владения.

Еще бы! Днесь все кричало об упадке, ведь редрины не творили, а лепили будущее из крошева мира, который самолично и изничтожили.

И есть иная причина. Разруха воцарилась не только из-за здешних обитателей и их всепоглощающей тяги к уничтожению и истреблению.

Виной тому красный камень.

Занзара его опасалась, другие ему поклонялись.

Он давал силу, но пожирал жизнь — не только обладателей, связанных с ним узами Фатума, но и всего Эвелира, каждого его жителя.

Мать лишь усмехалась, стоило озвучить сию догадку, наставник — помалкивал. Но их подтверждения и не нужно. Девушка просто чувствовала это. С самого детства кристаллы пугали ее. А сейчас, пожалуй, страшилась она их еще пуще. Что насчет Бронти? — тот вечно повторял за ней, раз уж храбрая “Девочка” чего-то боится, то и “Мальчику” следует.

В общем, держались оба от проклятого чуда света подальше.

Но царица проводила рядом с громадой кристаллов почти все время… Она стала хранительницей камня и распорядительницей утраченной силы — на пару с наставником они додумались, как вытянуть оттуда отголосок обладания и наделить им любого… Вот почему Фидес обрела власть и диктовала условия странам с современными армиями и флотом.

Все это разом нахлынуло на Занзару. Возвращение в места, где ты рос, всегда пробуждает воспоминания и думы, и в этом случае она не стала исключением, хоть и воскрешала в памяти их с братом детство и отрочество без душевной теплоты и иных нежных чувств.

— Дом, родной дом… — проговорила девушка, вдохнув пыльный и сухой воздух, стоило ступить в кишащий редринами оплот. Бронти лишь насупился.

Местные их знали в лицо, тут и не затеряешься в толпе (та расступалась с поклоном).

А дети самой величайшей редринки — понурые и уставшие — шли прямиком в логово царицы (дворцом, замком или крепостью ее обитель никак не назвать), боясь встречи с матерью, которую подвели и чьих надежд не оправдали.

Найденыши не могли предположить, начнет ли она злиться или возликует, если все сталось по ее хитрой задумке. Допустим, верно второе, тогда беспокоиться не о чем, — а они удостоятся похвалы (главное не обольщаться и не шибко надеется, ведь судьба преподает жестокие уроки).

Занзара и Бронти прошли по тоннелю и оказалась в куполообразной пещере, которую пронзил насквозь гигантский изогнутый клык — красный камень. От него исходило зловещее свечение — крадучись, оно ползло по стенам.

Занзара нехотя глянула сквозь толщу породы и врезалась взором в темное пятно — его тело.

“Ну да, куда ему деться?”

Она старалась не думать о таком конце: стать пленником камня — незавидная участь! Но оттого друза и считалась диковинкой, чудом, величайшей ценностью во всем Мэриеле. И это сокровище — причудливый саркофаг короля Варлага — принадлежит царице Фидес. Или же наоборот, он владеет ей?

“Так тихо и темно, — подумала Занзара, обходя кристалл и сворачивая в очередной тоннель. — Тишина и мрак остаются вечными хранителями страшных тайн прошлого и никогда не покидают эту пещеру, однажды даровавшую им приют. Они пришли до нас и останутся здесь навечно… Это и есть бессмертие, король-обладатель?” — Ее передернуло.

От странных, будто бы чужих, мыслей по коже пробежали мурашки, как тогда, на крыше. Только тут-то не холодно…

“И Колесо по-прежнему молчит”. — Она остановилась перед проемом в тронный зал и прислонилась к стене. От волнения дыхание участилось, а удары сердца эхом достигали висков. Бронт переминался с ноги на ногу и мотал головой подобно быку. Да, он тоже слышал нечто. Рядом с камнем любой чувствует его присутствие.

Но они уже здесь. Чего же тянуть?

— Пошли, — бросила она и первой вошла в залу.

— Ну наконец-то! — Редринская владычица как раз закончила трапезу, отбросила в сторону кость (ту поймала багровая авэ, устроившаяся на бивне мамутского черепа), и поднялась с костяного трона.

Грива бурых волос обрамляла топорщащиеся уши, а меж тонких губ сверкнули клыки. Ее строгий взор пылал недобрым желтоватым огнем, а хвост недовольно покачивался из стороны в сторону.

Мать медленно подошла к воспитанникам.

— Моя царица, — Занзара опустилась на одно колено. Бронти сделал то же самое, но молча — спрос ведь не с него, а с сестры. Это она — главная, пусть отдувается. Дочь продолжила: — Мне жаль, я потеряла весь отряд и явилась к тебе без благих вестей.

— Но все-таки ты здесь. — Ее слова звучали тихо и холодно, в них не проскальзывала ярость, одно лишь хладнокровное спокойствие.

— Я…

— Достаточно лепета. Встаньте, — приказала Фидес. Разочарование. Отрешение. Неприязнь. Чего и следовало ожидать…

— Дай мне еще один шанс! Прошу тебя, мать! — взмолилась Занзара.

— Я же сказала — это все. — Да, так и сказала, но чужими устами.

— И “это все” имело смысл? Хоть какой-то! Имело? Если бы ты могла мне довериться! Поверить в меня! — Дочь осмелела и получила то, чего хотела, — материнское внимание.

Но Фидес не успела ответить.

В залу — вот так просто и нагло — прошел чужак. Мужчина. Гумм. На темных доспехах виднелись следы запекшейся крови, которую он так и не смыл, похожий на одно крыло плащ стелился за ним, поднимая оранжевую эвелирскую пыль, а длинные седые патлы развевались в такт уверенной поступи. Пепельное безжизненное лицо вполне могло принадлежать только что усопшему, на худой конец — страдающему морской болезнью и кровавым поносом одновременно. Но вот его глаза! — в них полыхали искры. Сила! Он вкусил обладание. Зачем же еще он оказался тут?

— Девочка, теперь я займусь эльвинской тварью, — надменно выплюнул гость.

— Ты? — прошипела Занзара, когда удалось разглядеть чужака получше.

Перед ней стоял герцог Корделл Бастер из Чагрина, он служил королю Мэриела — дряхлецу Аргольду. Его ей уже доводилось встречать (и не раз). Более мерзкого и алчного создания не сыскать. Но теперь мать заключила сделку и с ним? Значит ли это, что Фидес убирает фигурку Аргольда с доски и готовит новую преданную марионетку, чтоб править гуммами?

— Мои дети позаботились о том, чтобы принцесса оказалась в незавидном положении, сейчас она бродит в Нуде с жалкой горсткой сторонников. — Царица повернулась к мужчине. — От вас же я жду признательности за те дары, которые вам вверены, герцог.

“Постойте-ка! — Занзара встрепенулась. — Так нударка упустила девицу?! И что, отныне мать каждого подлеца начнет нанимать, чтоб они изловили беглянку? Или она так играет с ними? Проверяет? Джархи разберет эту хитрую кошку!”

— Я поймаю девку, моя царица. И приведу к тебе каждого эльвина, всех до последнего! — заявил тот и отвесил поклон Фидес.

— Принцесса, всего наилучшего, — с издевкой попрощался он с Занзарой, прекрасно зная, титул матери едва ли имеет к ней отношение. Бронти он и вовсе проигнорировал.

Из темных проемов выползли редрин с редринкой — в плащах и масках, которые носили избранники камня, — и устремились вслед за Корделлом.

“Мать к нему помощников приставила, вот тебе на! И не простых, а обладающих!”

— Почему ты не дала силу мне? — Она провожала взглядом спину герцога и слуг Фатума.

— Потому что не желаю тебе подобной участи. — Царица смягчилась, но лишь на миг. — Для тебя, дочь, у меня иное задание, — продолжила она привычным приказным тоном, — Вы вдвоем отправитесь в Итолу и напомните королю про его обещание. Он начнет упрямиться. Убедите старого дурака в том, что мы поддержим его атаку на Хорград и огнепоклонников, а еще поможем приструнить выскочку-кёнига из Нуда. Послание я подготовлю к завтрашнему утру.

— Ты решила вмешаться в мэриельские распри?

— А ты сочла, что сумеешь меня отговорить?

— Нет, мать. Я исполню твое повеление и на сей раз не подведу.

— Хочется верить… — промолвила Фидес. — Да прибудет с вами мое благословение. — Она лизнула Занзару в лоб, провела когтистой рукой по щеке Бронта и, не оглядываясь, покинула тронную залу.

Бронти озадаченно проводил ее взором.

На некоторое время найденыши застыли, наблюдая, как авэ слетела на стол и устроила пир, беззастенчиво клюя объедки царской трапезы. Глазницы колоссального черепа позади трона пожирали Занзару, ей чудилось, что она в них вот-вот провалится.

“Нет, находится тут нестерпимо!” — Она направилась к проему, Бронт — за ней.

— И что теперь? — тихо спросил брат уже в извилистых ходах. — Ты разобралась в ее замыслах?

— Нет. Без малейшего понятия, что она удумала и зачем. Герцог, юнец Берхард, старик Аргольд, нударская дама… Король-обладатель и Фатум… Грядущая свара в Мэриеле… И посредине принцесса эльвинов. Как они связаны?

— Давай спросим у Катэля. Он наверняка что-то да слышал… — предложил Бронти, пожав громадными плечами.

— Ладно, потопали в узилище, навестим эльфа… А после нас снова ждет путь. — Занзара глянула на красный камень, думая о том, что хочет незамедлительно покинуть Эвелир и больше никогда сюда не возвращаться (либо, на худой конец, не возвращаться некий длительный период).

“Мать ведь ничего не говорила о возвращении после выполнения поручения? Нет. То-то же”.

Глава 3. Грозовые тучи

Глава 3. Грозовые тучи

Мораг не оказалось дома, и Ричарду пришлось дожидаться старуху. Он уже всерьез подумывал о том, чтобы почитать книжки Ильды прямо на крыльце, дабы скоротать время. Но отчего-то так и сидел в безделье, глядя на округу.

Потом ему хотелось оставить все на пороге, но тогда бы потребовалось заходить за деньгами в другой день (“Раз уж пришел, делай все до конца!”).

В итоге заказчица наконец явилась (немного засиделась у жены мясника). Соврав, что он и сам только подошел и ничуть не ждал ее битый час, парень получил деньгу, охапку книг для наставницы, отказался от любезно предложенного чая и спешно откланялся.

Начало капать. Сперва Ричард решил вернуться к целительнице и сбыть порцию романов, но после передумал — кто его знает, вдруг дождь затянется? — нет, надо двигать домой!

Он укрыл сумку плащом и побрел прочь из города по раскисшей дороге.

И, разумеется, вернулся гораздо позже, чем рассчитывал, столкнувшись на пороге с тетей Авророй (Вейа — ее точная копия: у сестры отца те же черные волосы, голубые глаза и тонкие черты, только взор — холоднее самой лютой зимы, а красивое лицо за последние несколько лет приобрело оттенок некой капризной жесткости).

Аврора (впрочем, как обычно) выглядела расстроенной: на губах заеды, а глаза покраснели, будто она только что плакала (так поди есть, ведь ревела тетка по любому поводу).

— Здравствуй, Ричард. — Голос у нее осип. — Где тебя непутевого носило? Все уже отобедали.

Тот поздоровался (ибо не видал ее с утра) и кратко объяснил, что доставлял заказ, а с этим возникла загвоздка. Скинув плащ, он вместе с Авророй направился на кухню, где Вейа и его родители просто сидели, болтая о пустяках (кузина заговорила им зубы, чтобы отлынивать от послеобеденной работы).

— Как дела, сынок? — спросил отец. Выглядел он чуть старше своих лет, в густой гриве каштановых волос уже виднелись белесые нити, а прищур ясных глаз окружили морщины.

— Вполне себе. — Парень устроил в уголке сумку.

— Жаль, что ты не пришел вовремя. Все уже остыло, — причитала мать. Дрова приходилось расходовать бережно, чтобы вновь топить очаг ради одной единственной порции.

— Работа, ничего не поделать. — Голодный Ричард с удовольствием принялся за чуть теплое жаркое и пирог. — Сегодня ухожу в лес до ночи. Травы надо собрать, пока они взошли. — Он обтер миску куском хлеба.

— А днем никак? — поинтересовался отец. — Много ли впотьмах разглядишь?

— Ильда говорит, надо их сорвать в темное время. После останусь в нашем домике в лесу, чтоб не шататься впотьмах.

Леонард пожал плечами и пробурчал:

— Чудачка наша Ильда! Ладно, ступай, только будь осторожен. И лук не вздумай брать, а то заметит кто, решит, что ты до распоряжения барона собрался куропаток пострелять.

— Да знаю, знаю. Он мне и не понадобится.

— А можно мне с Ричардом? — Вейа умоляющим взглядом посмотрела на Аврору.

— Нет, ты еще слишком мала, чтобы бродить по лесу в ночи! — отрезала та.

— Но, мама… — сопротивлялась Вейа. — Я уже вовсе не ребенок! А ты мне ничего не дозволяешь! Уйду тогда в послушницы!

Повисло молчание. Тетя помрачнела.

“Ох, кузина опять перегнула палку, ведь в девичестве родители отправили Аврору в Конгрегат… Там она, правда, зазнакомилась с Эриком, они влюбились, после сбежали из храма, а вот вам последствие их буйной юности — сидит и хлопает глазами!” — Ричард напрягся, ожидая развязки.

Своевременно вклинился отец:

— Сестра, ничего не случится, если ты позволишь ей прогуляться разок по лесу, пусть и вечером. Девочка поймет — там нет ничего интересного, да и проситься более не станет.

— Нет. Она остается дома. И без того украла товары и продала их!

— Так ведь я принесла деньги в дом! — возмутилась Вейа. — Какой прок от тех вещей, которые лежат без дела?

— Вейа правильно поступила. Молодец, племянница!

— А тебя не спрашивали! Пусть Лана тебе родит дочь, вот ее и воспитывай! А мне не указывай.

— Я глава семьи!

— И что толку?

— Может, прекратите наконец?! — Ричард встал из-за стола. Ну, право, весь настрой испортили!

Но отец и тетка не вняли его словам, обвиняя друг друга в том и сём, припоминая всяческие детские обиды и давно почивших родителей — бабушку и дедушку Ричарда и Вейи.

— Ребята, ступайте-ка к себе. — Иоланта положила руки им на плечи и повела прочь. — Скоро угомонятся.

Ричард подхватил мешок, и все трое покинули кухню.

— Пойду, посмотрю, как там наши гуси поживают. Выберу одного на праздник…

— Мам, ведь льет же.

— Так я не растаю, дорогой. Проветрю голову заодно. — Накинув плащ, она засеменила к дверям.

— Вейа, следи за языком, будь добра. — предостерег Ричард, пока они поднимались на второй этаж.

— А что я такого сказала?!

— Что уйдешь в послушницы.

— Да не из-за этого они сорвались! Когда я вернулась, оба уже, видать, пособачились из-за этой треклятой лавки или еще чего… и сидели надувшись. Ты застал тлеющие угольки.

— А ты капнула маслом.

Она протяжно вздохнула.

Ричарду не нравилось разногласие, поселившееся в их доме. Ведь они всегда жили дружно… ну, до ухода Эрика. А теперь, всякий раз, стоит слово сказать, отец и тетя лаются.

Вместе с Вейей они поднялись в его довольно просто обставленную спальню: в углу примостился большой сундук, подле — стол, заваленный книгами и свитками, у двери к стене крепилась вешалка, на одном из деревянных крючков, среди одежды, висел лук и колчан со стрелами (в последний раз он пользовался им той весной). На полках все еще стояли деревянные лошади и солдатики (каких-то вырезал Ричард, других — отец и Эрик), если честно, он уже не помнил, когда хотя бы вертел их в руках, ведь стал слишком взрослым для подобных забав, но никак рука не поднималась запихнуть игрушечное войско в ящик или раздать ребятне.

— Так ты не пойдешь со мной? — Ричард повалился на кровать.

— Не хочу расстраивать маму, ей и без того тяжело.

— Ну тогда давай что-нибудь почитаем до того, как я уйду… — предложил брат. — Бабушка Мораг дала мне пару книжек для Ильды.

Он извлек из сумки несколько книг разного размера и в разных обложках.

— Да, нужно немного отвлечься… — Вейа взяла в руки увесистый том в черном и немного облезлом бархате. — Хм, “Сердечное прости”... — пробормотала она, раскрывая книгу и пробегая по страницам, которые перелистывала, будто в поиске того самого прощения из названия. — Хм, думаю это любопытно, — заключила она, вернувшись к началу.

— Или грустно, — добавил Ричард, уткнувшись в еще один любовный роман с названием “Фиалки пахли сиренью”.

Все они одинаковы, любимые романчики Ильды, — сначала героев ждало счастье, а потом оно оказывалось мнимым. Все эти страдания длились добрую половину сочинения, а затем все снова радовались, но уже по-настоящему, еще более, чем прежде. До кучи — жили долго, до скончания веков, — куда же без этого? Особо от детских сказок эти очень взрослые произведения ничем не отличались.

Он бы предпочел книги про мореплавателей или путешественников, но Ильда и Мораг любили такое. Торговцы тоже любили то, что покупают, как и писатели с печатными домами. Этим и богаты. А многие в Бертлебене и вовсе не читали (по причинам отсутствия свободного времени для столь бесполезных утех).

Ричард и Вейа умели читать (в этом нет ничего особенного, сейчас из-за образовательных реформ короля Аргольда учат грамоте каждого), их родители — тоже — но застать тех с книгой в руке удавалось, разве что, перед сном. Это для них, скорее, ритуал такой. Отец листал одну и ту же книжицу годами, читая по одной странице в день, порой и вовсе возвращаясь к тому месту, которое он, вероятно, забыл. Этой книге про жизнь в Предгорье позавидовала бы любая другая, если бы книги испытывали чувства. Ее никогда не уберут на полку, где она будет пылиться, никогда не отдадут, она никогда не закончится.

До того как они пошли в школу, их буквам учила тетя Аврора. А Эрик просто обожал читать им перед сном. Он, конечно, как позже понял юноша, добавлял в сюжеты сказок свои собственные, но это ничуть не мешало. Когда они научились читать по слогам (и только вслух) сами, то взялись за книгу со сказками и поняли — написано там совсем другое. Может, в этом и таился смысл? Нужно лишь прочесть пару строк, а затем выдумать собственную историю?

Обучение чтению занимало почти все время уроков в бертлебенской школе (еще они осваивали письмо и счет), в которой дети учились с десяти до тринадцати лет. Для фермера большего и не нужно, но вот для целителя — таких познаний явно маловато.

Вейа окончила школу год назад, это избавление безумно ее радовало. С той поры как он сам выпустился, прошло уже четыре года. Ему казалось, случилось это только вчера, но время кружилось в слишком быстром танце.

Стало тихо, раздавалось лишь ровное дыхание брата и сестры. Оба погрузились в книги, забыв обо всем.

В историях про любовь есть некая польза, можно поглядеть на то, как вели себя герои, и не повторять их ошибок. Маловероятно, но могло пригодиться. Например, если пригласить Нору Беретт на прогулку. А вдруг там имелись ответы и на другие вопросы?

Происходящее между их родителями, очень беспокоило Ричарда и Вейю. Но они решили пока не вмешиваться в эти дела, веря (или, скорее, надеясь), что все само образуется, стоит только Эрику приехать.

— Так странно… — неожиданно проговорила Вейа, поднимая глаза.

— Что тебе кажется странным? — поинтересовался брат, отложив книгу, в которой одна героиня, самозванка, как оказалось, выдавала себя за другую девушку. Ему думалось, “долго и счастливо” в этом случае может не наступить. Обман всегда раскрывается, а “Сердечного прости” порой недостаточно, чтобы все снова стало по-прежнему.

— Как мы сидим вместе и читаем, — отвечала кузина. — Я так рада, что у меня есть близкий человек, на которого я могу положиться, поделиться с ним всяческими тяготами и думами. Вот они, узы любви и дружбы!

— М, и кто же этот счастливчик? — Ричард заулыбался. — Да, понял я, понял, не смотри на меня так! — он запрокинул голову и рассмеялся. — Любовные романы, похоже, на нас дурно влияют, сестренка!

— О, да! Но в этом и смысл… наверное. Измениться и говорить всем сердечное прости, сердечное люблю и сердечное отвали от меня, козлина!

— Хоть ты и бываешь врединой, я тебя люблю огромной сердечно-простительной любовью! — Он изобразил десяток воздушных поцелуев, раздавая их Вейе обеими руками.

— Помогите! Меня настигла волна внезапной братской любви! — расхохоталась Вейа, отвечая ему тем же.

Так они и коротали время до самого вечера. Родители их не тревожили работой по дому, зная, что Ричарду предстоит провести ночь в лесу… Или же им стало совестно за неподобающее поведение (по крайней мере, ругань давно прекратилась, а новую склоку они не учинили).

Когда начало смеркаться, они зажгли огарки, парень принялся за сборы, а Вейа помогала укладывать вещи. Он еще раз изучил список необходимых Ильде растений и грибов, убрал его в мешок, на пояс приладил ножны с кинжалом, взял фонарь. Вот и все! Ученик-целитель готов!

Кузина пожелала удачи, прихватила книжку, чтобы закончить чтение, и пошла к себе.

Ричард заглянул в родительские покои. Мать сидела одна и занималась штопкой. Он узнал, что отец и Аврора на кухне, пожелал ей доброй ночи и спустился вниз.

И только собрался зажечь фонарь, как до него долетел тихий плач.

— Аврора, ну перестань думать о нем! Детей изводишь и меня! — раздался голос отца — напористый, хлесткий, но недостаточно громкий, чтобы разнестись по всему дому. — Сестрица, дура ты, мерзавец бросил вас! До сих пор не дошло?

— Не смей так говорить! Вдруг Эрик погиб?! А ты…

— Погиб? А то как же! Это мы здесь гнем спину, каждый арг считаем, а он где-то обретается, не зная забот! Бросил дочь… И тебя! Убежал назад, к папаше, не иначе! А тот и запретил сыночку знаться с вами. Раскрой глаза, таким, как они, мы — не чета.

— Но мы происходим из древнего рода. Мы — его ветвь, в нас течет кровь Щита Людского.

Ричард так и обмер. Сперва они говорили про Эрика… А теперь о чем? Чьи потомки? Что еще за щит? Парень хотел пойти прочь, но будто врос в пол, ноги не слушались. Тогда он вжался в стену, затаил дыхание и продолжил подслушивать.

— Ты всегда верила бредням отца. Всегда веришь подлецам, этого у тебя не отнять.

— Но детьми мы жили в замке.

— Жили, покуда все не потеряли. Покуда Аргольд не прикончил папашу, а мать не сошла с ума. Теперь наш дом тут. Ныне мы работяги из Бертлебена. Хотя тебя работягой и не назвать, но ты больше и не герцогиня. Больше нет. Твое дело малое, Аврора, сидеть и не высовываться, поэтому-то я тебя отправил к жрецам. И что ты учинила? Даже посвящения не прошла, тут же охомутала сыночка патера и заделала ему дитя. Так святоша и проел плешь твоему “муженьку”! Но мы-то с Ланой рядом, мы любим и Вейю, и тебя.

“Выходит, не дедушка отослал Аврору в Конгрегат, а отец!” — Ричард не мог переварить их разговор, хотя и знал толику правды — его дед и бабка по линии отца умерли в Гладии, оттуда же Леонард и Аврора перебрались в Предгорье. Но вот остальное… Так их дед — получается, герцог, которого убил король? А дядя — сын главного жреца? Ну и дела!

— Ты ему рассказала?!

— Нет.

— Не ври. Этим собиралась его удержать?

— Нет, Леонард. Нет.

— Потому что это ничего не значит. В нас лишь капля его крови, но она отравила весь наш род. Он был плохим человеком, очень плохим. Тут нечем гордиться. Поэтому мы — Эджиллы, просто Эджиллы, а М…..ы умерли, — Тут Ричард толком не разобрал родовое имя, — Все до единого умерли, — продолжал отец. — Вот и все. И притязать на что-либо мы не можем, ради нашей безопасности, ради детей и их будущего.

— Без тебя знаю.

— Если ты об том взболтнула Эрику, нам грозит беда… и придет она пусть не сегодня-завтра, но скоро и негаданно.

— Не взболтнула.

— Клянешься?

— Клянусь.

— Что ты натворила?! Уж мне-то не лги! Ты ему рассказала!

Аврора издала какой-то нечленораздельный возглас. Леонард ругнулся.

— Тогда скажу еще кое-что: знай, что у него есть другая женщина. Женщины. Другие дети.

— С чего ты взял?

— Потому что я не ослеплен обаянием сыночка священника, который обдурил и тебя, и Лану, и даже Ричарда. Ни священники, ни их отпрыски — не святые. А Эрик Вебранд — и подавно.

— Теперь ты лжешь, чтобы задеть меня.

— Нет, сестра. Прости, что скрыл… И я рад, что он исчез из нашей жизни. И очень надеюсь, что умер, а вместе с ним — и наша тайна.

Аврора завыла.

Ричард далее не стал их слушать. Прошмыгнул к выходу, пока отец и тетка его не заметили. Хорошо, что не зажег огня тут, в доме!

И как бы он не хотел выкинуть из головы едкие слова отца и всхлипы обиды Авроры, они явственно звучали в вечерней тишине.

Бросил. Сбежал. Другие женщины. Другие дети. Он был плохим человеком. Гордиться тут нечем. Весь наш род отравлен. Мы — его потомки. Нам грозит беда… Отныне мы просто Эджиллы… Клянешься? Клянусь. Обдурил тебя… Ты лжешь! Нет. Надеюсь, что он умер…. А с ним… наша тайна.

Его сердце и без того обливалось кровью из-за исчезновения дяди и от извечных ссор, теперь же юноша терзался оттого, что ненароком подслушал… невесть что… нечто, не укладывающиеся в разуме. Он-то считал, что всю жизнь прожил в местечке, где ничегошеньки не происходит, а оказывается страсти так и кипели-бурлили под крышей их дома, а ложь его обвила плющом!

И ведь мать тоже ничего не знала… Ведь не знала же? Так кто кого обдурил? Конечно, отец хочет их защитить… Да, он невзлюбил Эрика, но… Дядя не такой… Он ведь знает его!

“Или нет… Я не знаю по-настоящему никого из них — ни отца, ни Аврору, ни Эрика. И остается надеяться, что Вейа погрузилась в “Сердечное прости”, не последовала за мной, потому что забыла сказать некую глупость или хотела подшутить, но застыла на ступенях и подобно мне вслушивалась в их разговор… Так хочется верить, что она этого не сделала!”

Ричард прошел по двору в фиолетовый сумрак. Дождь давно кончился, но небо затянули черные тучи, обещаясь разразиться бранью не хуже той, что постоянно звучала в их доме.

Только отойдя на достаточное расстояние, он зажег фонарь, не без дрожи в руках, чуть не выронив спичек. После, не оглядываясь, помчался в сторону кромки леса за их скромными угодьями.

Вскоре деревья обступили его со всех сторон.

Глава 4. В ночном лесу

Глава 4. В ночном лесу

Прохладный ветерок трепал волосы Ричарда. В голове немного прояснилось, до этого в ней эхом раздавались слова отца и тети Авроры, летели вслед за ним, преследовали будто разъяренный осиный рой.

Однако довольно скоро разум начал вытеснять то, во что верилось с трудом, то, чего парень самолично не видел, то, что никто при нем не поминал (исключая подслушанный разговор). Думы о семейных тайнах прошлого схлынули, сменившись переживаниями более насущными, — касательно дяди.

“Эрик так не мог поступить с Вейей! — твердил он. — Просто отцу он никогда не нравился, вот и ляпнул со зла про него разные гадости!”

Юноша остановился и огляделся, прийдя в замешательство, ведь и не заметил, как по вьющейся меж стволов тропе умчался глубоко в лес, где дорожка попросту поворачивала назад. Далее бертлебенцы не хаживали. Ричард едва ли верил россказням про проклятия и чудовищ, но одно дело, когда слушаешь их в светлой таверне, а другое — если припоминаешь жуткие байки, находясь близ непролазной чащи, которая гудит и даже, кажется, шевелится, полнится шорохами, треском, криками ночных птиц.

Он сглотнул, положил пальцы на рукоять кинжала, поднял фонарь повыше и развернулся. Нет, там ему делать нечего. Парень зашагал назад (не на это ли так и намекала петля тропинки?).

Лес начинался в горах Дридвинн и спускался по склонам в долину, правда, тут, в Предгорье, значительно редел. Наконец деревья расступились, поляны стали шире, а чуть ниже, меж стволами, замаячили огни городка. Вот, другой разговор, тут искать травы самое то!

“Что ж, пора браться за дело. Утро вечера мудренее, догадки и метания лучше покамест отложить, чтоб не зазеваться и не споткнуться о корни или хуже — угодить в овраг”.

Ричард сошел с дорожки, теперь ступая по прошлогодней листве — та размокла от дождей и туманов и чавкала под сапогами.

Деревья растопырили кривые ветви точно когтистые лапы. Когда ветер касался их, они протяжно стонали и скрипели, раскачиваясь из стороны в сторону будто живые. Почки едва набухли, но травы пробудились куда раньше, а мазки снега и растительная падаль им ничуть не мешали распустить листья и цветы. Во мраке зеленая поросль казалась сине-фиолетовой, принимая привычный цвет только тогда, когда свет фонаря выхватывал ее из сумрачной иллюзии.

В этой части парень уже хорошо знал все поляны и тропинки, склоны и ямы, бывали они тут более чем часто, так что темень ничуть не пугала и не мешала поискам. К тому же, ветер помог — угнал грозовые тучи на Юг, позволив Клиндору освободиться из их плена и воссиять серо-голубым светом.

“Любое ненастье однажды проходит, стоит лишь чуть подождать. Пусть так станется и с нами”.

Он тотчас отыскал Вороний Глаз — голые и длинные стебли, мелкие листья и синие округлые цветы, расположенные по отдельности, колосом (во тьме они действительно напоминали черный птичий глазок). Но на этом его поручение не заканчивалось, в списке значился еще десяток влюбленных в сумерки растений (и грибов — как бы про этих дружочков не забыть, ведь найти их труднее!). Срезав молодые побеги ножом, ученик-целитель двинулся дальше.

Вечер сменился ночью, сумка пополнилась сырьем. Вот и все. Когда совсем стемнело, а луна скрылась за новой пеленой облаков, Ричард решил передохнуть на прогалине возле реки Луаны, недалеко от хижины, которую они давным-давно построили с Эриком и Вейей. Он бы мог вернуться домой, но по понятным причинам не хотел этого делать, отдавшись на милость одиночества. Сидеть в четырех стенах отсыревшего охотничьего домика — тоже не то, в чем он сейчас нуждался (разве что, в крайнем случае — если начнется дождь). Посему парень развел шипящий костерок, отыскав более или менее сухие ветки, и устроился под открытым небом.

Сегодня ему повезло, он без особого труда нашел все необходимое. Заработал денег, а завтра получит одобрение наставницы. Еще год-два трудов — и скопит на экзаменацию в гильдии аптекарей, а там и устроится в поселении покрупнее (соперничать с Ильдой в Бертлебене он не собирался, как и вечно трудиться в качестве ее подмастерья). Там, в большом городе, начнет практику, сможет обеспечивать себя, родителей и Вейю, поможет кузине разжиться приданным и даже устроить свадьбу. Вот так. Уходить с концами и бросать родных он не собирался.

“Лучше уж учится на чужих ошибках, чем на собственных… Что ж, дядя, урок усвоен”.

Так Ричард и грезил перед огоньком, кутаясь в теплое шерстяное одеяло, покуда им не овладела дрема. Он зевнул и прикрыл глаза.

Но неожиданно раздался хруст, в тишине он прозвучал подобно раскату грома. Сборщик трав вскочил, выхватил кинжал, но так и замер.

Во мраке полыхнуло два сиреневых огонька… А затем он увидал девушку в светлом платье. Она выплыла из мрака и тоже застыла на краю поляны, там, докуда доходил круг света от костра.

Призрак! Или же нет?

Ричард чуть опустил оружие, потер свободной рукой глаза, ущипнул себя за ухо, чтоб отогнать морок.

“Нет, не пропала… Так и стоит на месте”.

Их взоры встретились (“Никаких светящихся глаз… Ух, показалось!”), девушка примирительно выставила руки, что-то прошептала, но тут же пошатнулась, рухнула на землю и более не шевелилась.

— Эй, что с тобой?

Юноша, отринув испуг, кинулся к ней, опустился на колени подле и содрогнулся — ведь на теле девушки нет живого места! — тут и там он различил многочисленные ушибы, ссадины и раны, а некоторые из них — совсем свежие.

Он продолжил осмотр: изможденное тело обволакивала одежда из легкой, почти невесомой ткани — чужеземной работы, не иначе, некогда великолепной и явно дорогой, но ныне много где изорванной и покрытой пятнами запекшейся крови. На поясе у странницы висел меч в красивых ножнах, но никаких иных пожитков при себе она не имела. Кто ж так путешествует?

Он отцепил оружие, приладил ремень на свою талию, поднял незнакомку (она оказалась гораздо тяжелее, чем можно предположить) и понес к небольшому лагерю.

“Где она так изранилась? С ней наверняка приключилась беда! Может, повозка сорвалась с горной дороги или еще что? Вот она и шла несколько дней до поселения… Или же бежала от кого-то?”

Он положил девушку на одеяло. Осмотрелся, не появился ли еще кто. Нет, она пришла одна. Что ж, самый момент помочь бедняжке. Остальное — потом! Юноша достал бурдюк с водой, смочил тряпицу, обработал свежие раны. Коснулся горячего лба, немного смущаясь, ведь еще никогда не видал никого прекрасней: стройный гибкий стан, красивое лицо, обрамленное светлым потоком волос…

И тут он понял, что ее красота совсем скоро увянет. Жизнь в ней едва теплилась, вот-вот угаснет… В подтверждение этому по телу и рукам несчастной пробежала дрожь, они стали липкими и холодными, и тут же захрустели кости, все конечности ломали судороги, а изо рта потекла пена.

“Неужели смерть заберет ее?” — Парня охватило отчаяние: Бертлебен слишком далеко, он не успеет донести девушку до лавки Ильды!

— Нет! Не сегодня! — вслух крикнул Ричард, чувствуя пробуждение некой силы. Он готов вступить в схватку с погибелью, чтобы вырвать девушку из ее хладных объятий. — Она должна жить. Я спасу ее! Иначе, получается, зря обучаюсь у Ильды!

Итак, лихорадка, падучая, изнеможение, возможно, отравление... А у него есть все необходимое, чтобы справиться с такими недугами.

“Сперва предположительное отравление… Уголь”. — Он взял давно выгоревшую и остывшую головешку, полил на нее водой, разжевал и… — “Ох, прости, но по иному никак…” — Прижался губами к ее губам и протолкнул смесь ей в рот языком. С черными губами выглядела она жутковато, точно что призрак, поэтому им больше овладел мимолетный испуг, нежели стеснительность.

Но незнакомка не выплюнула пережеванную им древесную гарь, и он принялся поить ее водой.

“Теперь займемся жаром и ломотой”.

Юноша подкинул хворост в огонь, достал из сумки небольшой котелок, выплеснул в него всю оставшуюся воду и принялся готовить целебное варево из растений, собранных для наставницы, зная, — права на ошибку у него нет.

Вскоре отвар закипел. Ричард разбавил его холодной водой, легкий пар с ароматом трав закружил над котелком. Ильда запрещала так поступать, но сейчас нет времени, чтобы дать вареву остыть естественным путем. Теперь же, когда мех опустел, он влил туда лекарство, процедив его через тряпицу. Приподнял девушку за плечи, удерживая голову, и влил в рот не больше глотка жидкости. Она не закашлялась, а проглотила. Так он и поил ее через некоторые промежутки, между тем занимаясь обработкой ран.

Ей стало немного лучше, а жар спадал. Он накрыл себя и ее покрывалом, обнял девушку, прижавшись всем телом, чтобы согреться самому и не дать замерзнуть ей.

Она дышала неглубоко, но ровно, а сердце билось в спокойном ритме (чего не скажешь про него).

“Получилось”.

И теперь уставший, взволнованный, но довольный Ричард соскользнул в сон.

Глава 5. Оковы забвения

Глава 5. Оковы забвения

“Неужели мне это не привиделось?” — Ричард едва отогнал дремоту, открыл глаза, потер их, но девушка так и лежала подле. Это не сон. Вот же она, прямо перед ним. Ее лицо сохраняло мертвенно-бледный оттенок, но на щеках проступил румянец. Сердце билось, грудь вздымалась и опускалась. Жива!

Он прикоснулся сперва к ее лбу (жара нет), после к руке, легонько потрепал по плечу и позвал несколько раз, но незнакомка в себя так и не пришла.

“Понятно. И что теперь? Не оставишь же ее прямо посреди прогалины? А если снова начнется дождь? — Он огляделся: утро только занималось, низкое солнце пробивалось розоватыми лучами сквозь переплетение ветвей, небо сверкало чистотой, на нем — ни облачка, веселое щебетание ранних птах разносилось окрест. Ну что тут скажешь? — красота! — вчерашнего ненастья будто и не бывало. — Значит, не начнется. Нам же легче!”

Петухи еще не пропели, знаменуя Бертлебену начало погожего и размеренного денька. Обитатели городка покамест спали, досматривая сны (навряд ли кошмарные), которые через несколько мгновений забудутся (или же нет, если в них явилось нечто интересное… хотя куда уж там?). И, конечно, ни с кем ничего этой ночью не случилось, а все самое необычное произошло только с ним.

“Пусть так и останется. Негоже, чтобы хворую странницу нашел кто-то из местных, покуда я побегу к Ильде”. — Парень встал и начал собираться, приладил на пояс меч в ножнах, перекинул мешок через плечо, и поднял незнакомку, решив укрыть ту в хижине.

Будь у него лошадь, он мог бы доставить девушку к наставнице (или хотя бы попытаться) без потери времени, но юного целителя беспокоило ее состояние: а если она не выдержит столь долгого пути, а болезнь вновь возобладает над ней? Явственные признаки давешнего припадка ярко вспыхнули в разуме — разыграйся такой при поездке верхом, можно и из седла вылететь, а коли нет, тогда растревожить раны.

“Оставить в хижине, пойти за целительницей и подлечить ее на месте — вот самое разумное решение”.

Продираясь сквозь колючие кусты, так, чтобы лишний раз не поранить девушку, Ричард двинулся в чащу вдоль мелководного берега Луаны. Шел он осторожно, но быстро, насколько это возможно с его ношей — странница по-прежнему казалась такой тяжелой. Парень мысленно отмахивался, что дело в его собственной тщедушности, хоть он и вечно помогал родителям и таскал на себе всякое-разное сызмальства. Однако девица — не вязанка дров или мешок с репой, тут нужна иная сноровка и, к тому же, деликатное обращение.

Наконец он дошел до покосившейся и разбухшей от сырости хижины: каменное основание простоит еще десятки годков, но вот деревянную часть, однажды данную взаймы, природа возвращала назад — древоточцы изрыли доски лабиринтами ходов, пауки оплели прорехи липкими тенетами, мох и лишайники расползлись по крыше, побеги вьюна, ныне сухие и безжизненные, оплетали строение уже не одно лето. Он и Вейа сюда редкий раз захаживали (например, во время разрешенной охоты по весне или осенью, когда собирали грибы и хворост), но вот до ремонта и облагораживания, увы, руки не дошли… Никто тут ничего не делал с той поры, как уехал Эрик. Но сейчас о дяде племянник старался не думать и оградиться запрудой от паводка воспоминаний, ведь он тут не за этим.

Дверь не поддавалась, сколько не нажимай на нее ногой, поэтому Ричарду пришлось уложить странницу на сухую траву и несколько раз поднажать на доски плечом, после чего и удалось попасть внутрь.

Убранство единственной комнатушки сохранилось лучше, чем могло бы показаться, судя по наружности домика, но пахло прелью и полевками, которые укрылись здесь на зимовье.

Парень устроил ложе из своего покрывала на полу в сухом углу домика и опустил на него девушку, скинул плащ и накрыл ее. Пыльновато, темно и сыро, но всяко лучше открытой поляны, на которую мог заявиться кто угодно.

— Прости за беспорядок, но ничего лучше пока предложить не могу. — С этими словами он отвязал оружие и спрятал его среди залежей старья, очень надеясь, что меч девушке в его отсутствие не понадобится, а если она очухается, то не приставит клинок к его горлу.

Оглянувшись на домик, Ричард помчался в сторону полей, перепрыгивая через поваленные деревья, продираясь сквозь кустарники и сухостой — уже не столь осторожно.

***

Он продолжал бежать, не обращая внимания на боль в ногах и боку, сердце бешено билось, казалось, в грудь впивается нож, но он не останавливался, пока не показался Бертлебен. Только тогда он чуть замедлил шаг, жадно вдыхая прохладный воздух, который будто обжигал легкие.

— Ричард! — Юноша услыхал оклик и нехотя остановился, чтоб поглядеть, кто его звал.

С противоположной от города стороны к нему, чуть прихрамывая, направлялся высокий старик с каштановыми, всклокоченными ветром волосами и такой же, под стать голове, бородой. Звали его Гарретт Грофф. Жил мужчина тут не всегда, а приехал в Бертлебен несколько лет назад (еще при Эрике) из какого-то крупного города в поисках спокойной и размеренной жизни. И, думалось, днесь он и обрел искомое. Как ни странно, своим в доску приезжий стал довольно быстро — будто всегда являлся частью стоячего захолустного мирка, вписавшись в него целиком и полностью. Как-то так же — невзначай — и Ричард с ним познакомился и довольно скоро сдружился.

Грофф ему нравился, тот хорошо относился к ним (Эджиллам) и Вебрандам (Эрик, Аврора и Вейа) и порой помогал им по-соседски — советом или мелким делом. Будь то иные обстоятельства, парень бы с удовольствием с ним побеседовал, но сейчас, когда жизнь найденной им девушки висела на волоске — не до болтовни!

— Здравствуй, Грофф! — крикнул он. Что-то подмывало его рассказать о странной встрече в лесу, но он смолчал. Чем бы старик помог? — советом да и только, ходит он не так скоро из-за увечья, а в лечении смыслит уж точно меньше, чем Ильда. — Прости, но очень спешу! В другой раз свидимся! — И с этими словами парень помчался дальше.

Грофф пожал плечами и проводил юношу — лохматого, перепачканного и оцарапанного, в одной рубахе без плаща — озадаченным взглядом.

До лавки Ильды Ричард добрался быстро, толкнул дверь и влетел внутрь, уже не заботясь о том, чтобы ненароком не уронить чего. Ну и какое-то барахлишко грохнулось.

Из дальней комнаты к нему спешно вышла целительница:

— Ричард… — Она с ужасом взглянула на подмастерье. Лицо и руки парня покрыли ссадины, рубашка порвана и испачкана, на губах — чернота. — С тобой что-то случилось в лесу?! Где твой плащ? Ты не ранен?

— Со мной все в порядке, но кое-что действительно случилось… — выдохнул тот, сгибаясь пополам. — Ильда, мне нужна помощь… Возьми самых лучших лечебных зелий и еще что-нибудь для заживления ран и от лихорадки, чистых бинтов, какую-нибудь дамскую одежду, хм, сорочку, например, еще нам понадобится котелок побольше и еда… — перечислил он.

— Прошу, объяснись. Кто-то из твоей семьи заболел?

— Нет времени! — крикнул Ричард. — Позже, позже! Сама скоро все узнаешь.

Юноша обрадовался, что наставница не стала засыпать его вопросами. Она быстро собралась и протянула ему внушительных размеров заплечную сумку.

— Скажи хотя бы, куда мы идем? — Женщина закрыла лавку и последовала за взволнованным учеником.

— В лес, — коротко ответил он, поправляя лямки и выискивая Гроффа (того и след простыл). Прочие же бертлебенцы наставницу и подмастерье особым вниманием не одарили — по утру жизнь бурлила, каждый спешно топал по разным делам, чтоб все поспеть к обеду, и долгих разговоров не затевал, здоровался, желал хорошего дня, да и только.

Ричард шел довольно быстро, удивляясь тому, как это Ильда умудряется не отставать от него и контролировать обуревающее ее любопытство. Конечно, потребовалось гораздо больше времени на путь до хижины, но, судя по нахождению светила, добирались они около часа.

— Вот мы и на месте, — сказал парень, когда показался полуразвалившийся домик. — Сюда.

Ричард отворил покосившуюся дверь, оба вошли внутрь. Девушка лежала на полу в том же положении, в каком он ее и оставил. Парень с облегчением вздохнул, во время его отсутствия никаких бед не приключилось. Больше всего он боялся, что чужестранка оклемается и сбежит… Ведь так зачастую и поступали девицы в любовных романах Ильды — им только дай, сразу вылезут из высоченной башни, темницы, целой крепости, пещеры и прочих мест.

— Это ей требуется помощь? — Ильда осмотрела все и сразу: и девушку, и убогое помещение.

— Да, как видишь.

— Но что с ней случилось? — Целительница села рядом с раненой путницей и коснулась ее лба.

— Не знаю. Ночью столкнулся с ней в лесу, когда собирал травы. Она вышла ко мне и грохнулась наземь — еще бы! — ведь напрочь измождена, изранена и замучена хворобой. Я дал ей пустяковое противоядие, золу — так, на всякий случай, приготовил снадобье от жара и падучей, обработал раны… Большую часть собранных трав израсходовал, конечно… Ну и ждал утра, чтоб бежать за тобой.

Ильда распахнула одеяло, осмотрела перевязанные раны.

— Горжусь тобой! — Она ласково погладила ученика по плечу. — Ты один на один столкнулся со смертью и поборол ее, спас невинную душу!

Ричард улыбнулся, но вовсе не считал себя героем, он просто оказался там непредумышленно и почти так же спонтанно действовал, пытаясь излечить девицу… Ну не мог же он сдаться, отказаться от борьбы, раз уж погибель отметила очередную жертву и начала виться невдалеке, зазывая ту в неясный мир теней и шепчущих голосов, где нет ни страданий, ни боли?

Целительница достала из сумки пузырек с лекарством и принялась поить им девушку.

— Нам понадобится вода и хворост.

— Сейчас принесу! — Ричард взял котелок и вышел из хижины. Он направился к реке и набрал воды, а после собрал ветки.

Когда юноша вернулся, Ильда уже обработала раны более действенным и сложным составом, перевязала их чистыми бинтами и переодела девушку.

— Смотри, что я обнаружила, — прошептала целительница и собрала волосы девушки в хвост.

Парнишка чуть не выронил котелок, когда увидел остроконечные уши (уж разглядывать ее уши ему как-то не довелось).

— Ты думаешь… Она... — Его голос слегка дрожал. — Она...

— Эльф? Фея? — закончила за него Ильда. — Не знаю, не знаю… Если бы я их раньше видела, но… А кто вообще их видал? Тем более тут, в Бертлебене! Во дела!

— Или у нее просто странная форма ушей, — пролепетал Ричард, пытаясь найти разумное пояснение, которое казалось пустяковым, учитывая диковинную одежду и амуницию.

— К слову, при ней вот что имелось. — Парень выудил из груды пыльного скарба оружие и протянул наставнице. Она недолго думала, взяла и выпустила клинок на волю: изогнутое лезвие полыхнуло всеми цветами радуги, солнечные зайчики заплясали по всей лачуге.

— Матушки-батюшки! — воскликнула женщина. Да уж, не только Ричард единолично поразился зрелищу. — Точно что! Ты спас настоящую эльфийку, мой мальчик! Кому ж еще может принадлежать такой расчудесный меч? — Целительница вогнала лезвие в ножны, сияние сразу же угасло, но перед глазами все еще плясали вспышки. Оба сморгнули то ли наваждение, то ли магию, то ли секрет искусной работы чужеземного кузнеца.

— Но ведь эльфов не существует… — Прозвучали его слова оправдательно и неуверенно. — Неужели эта девушка действительно одна из них? Но как такое возможно?

— Откель нам, простым людям, знать, что возможно, а что нет в мире большом и неизведанном… Я тоже никогда не верила в существование эльфов… По крайней мере, до сегодняшнего дня. — Ильда тяжело вздохнула. — И что-то мне от этого не легче, а наоборот… И снова хочется разувериться!

— А если она нударка, просто очень бледная? Не все же они синие и серые?

— Все. Этих уж я видала на Севере достаточно.

— Как ее самочувствие? — Юноша снова припрятал меч, а теперь внимательно осматривал чужеземку (уж эльфийку, фею или морскую ведьму?).

— Скажу без утайки: не очень хорошо. Если точнее, то между “скверно” и “паршиво”.

— Ты же сможешь ее вылечить?

— Постараюсь. Не имею ни малейшего понятия, что с ней случилось, но все эти порезы, обезвоживание, лихорадка и следы отравления! — Она сострадательно прижала ладони к груди. — Мне кажется, она шла пешком откуда-то издалека, а еще на нее напали… и неоднократно… Не только люди, но и какое-то зверье. И самое важное, пожалуй, — пострадало не только ее тело, но и разум. А такие недуги вылечить гораздо сложнее. Тут остается только надеяться… Потому что хоть ее оболочка и тут с нами, душу вполне могла увести на Ту Сторону смерть.

— Но ты же настоящая волшебница! Я верю, что у тебя получится! И помогу, чем сумею!

— Вовсе я не волшебница. Просто мне известны свойства растений, а я использую эти знания для приготовления снадобий. Здесь нет никакой магии.

— Как и нет никаких эльфов, да?

— Магия, эльфы, волшебные мечи… — загадочно проговорила Ильда. — Уж взаправдашнее ли оно все или это причуды нашего воображения с желанием — мы не знаем. Зато кой-чего нам ведомо наверняка — пусть девушка слаба и плоха, но есть шанс, хоть и мизерный, что она поправится при должном уходе. И я его не упущу! Так что хватит грезить, беремся за работу!

Они развели огонь и нагрели воду, стали готовить. Ильда, не обращая внимания на протесты юноши, настояла на необходимости поесть и ему.

— Только прошу, никому не говори о ней, — предупредил Ричард после быстрого перекуса. — В Бертлебене слухи распространяются быстро, не хочу, чтобы кто-то прознал. К тому же, Грофф меня видел бегущим к тебе, хоть он и не балабол, но мало ли… обронит словцо у Эвана, а там понеслось! Так и выстроятся тут очереди, на эльфийку поглазеть.

— И не собиралась! — немного сердито воскликнула Ильда. — Пугает меня далеко не ее происхождение, как и ни диковинное оружие, раны и трудноизлечимая хворь, а нечто иное, — рассуждала целительница, — более приземленное и понятное каждому — нашу чужеземку некто преследовал, бил и травил зверьем…

— Полагаешь, они рыщут где-то здесь?

— Полагаю. Но уповаю на то, что бежала она по лесам сломя голову не просто так и сбросила хвост. В город ей ходу нет, там недоброжелатели станут искать в первую очередь. Останусь здесь и позабочусь о ней. Надеюсь, никто не обратит внимания на мое отсутствие.

— И я остаюсь, — заявил тот.

— Ну уж нет! Тебе нужно отдохнуть, иначе мне придется еще и за тобой ухаживать, да и родные тебя потеряют! Уж тогда-то наверняка начнут шерстить лес и притащат сюда гурьбу народу! Ступай-ка к себе, успокой семейство, а завтра вернешься, заодно пусти слушок, что я уехала по делам. И еще кое-что, вот, ты заслужил. — Ильда покопалась в кошеле на поясе и протянула ему дюжину медных монет. — Купи на рынке еду для нас на пару деньков, остальное себе возьми. А теперь быстро домой!

Ему вовсе не хотелось оставлять женщин одних. Если странницу разыскивают некие лиходеи, то и целительнице грозит опасность.

— Обо мне не беспокойся! — Ильда словно прочла его тревожные мысли. — Я справлюсь.

— Ладно, — согласился юноша. — Оставлю тебе нож. Он-то поудобней сверкающего меча и внимания не привлечет. Будь осторожна, Ильда.

— И ты береги себя.

— Тогда до завтра.

— Да, скоро увидимся, Ричард.

***

Когда Ричард оказался дома, мысленно поблагодарил Ильду за то, что она отправила его отдыхать. Он не чувствовал ног, от усталости болела спина, а глаза закрывались сами собой.

Никому из домочадцев о случившемся в лесу парень не рассказал, а они и особо не выспрашивали. Только отец, которого он застал во дворе, буркнул, де, сын у него грязнуля и велел отдать рубашку матери на почин и стирку. Ричард придумал пустяковое оправданье, что оступился впотьмах и запачкался, вот и оставил плащ (и прочие вещи) у Ильды. Всего лишь маленькая ложь, уж не Леонарду его судить за такое.

К слову, из-за новых переживаний, парень совершенно отринул терзания давешние, семейные. Но отец и тетя Аврора вели себя так, точно между ними ничего не произошло (нет, они по-прежнему дулись и хмурились, но к такому Ричарду не привыкать, поэтому сойдет). Вейа и мать, вероятно, ничего вчера не услыхали. Вот и славно! Обе, как обычно, хлопотали по хозяйству, сестрица веселилась и шутила, а Иоланта ей даже подыгрывала и смеялась, смеялась, смеялась. Нужно отдать должное, кузина столь непринужденным способом не позволяла ссорам и унынию вернуться в их дом, пусть и на какое-то непродолжительное время. А от чужих смешков волей-неволей поднималось настроение (даже мрачная и бледная Аврора едва заметно приподняла уголки губ на очередную рассказанную дочерью хохму).

Ричарда, несомненно, не покидала мысль, что сестрица могла притворяться, но об том он не стал спрашивать, чтоб не рушить пусть и шаткую, но идиллию. Она поймала на себе его взгляд и подмигнула, он, улыбаясь, кивнул в ответ.

Отобедав (оказывается, он уже успел проголодаться после трапезы с Ильдой, посему не стал отказываться) юноша направился к себе (Вейа за ним не последовала, да и он сослался на то, что утомился). “Сердечное прости” лежало сверху на других книгах, сестра проглотила роман за вечер — что ж, эта история сделала доброе дело, отвлекла ее от предположительного потрясения…

Парень зевнул. Раздеваться не стал, только скинул сапоги и повалился на кровать. Успев подумать, что нужно бы отнести книжки целительнице (чтоб она хоть как-то развлеклась в лесной глухомани, а не только денно и нощно выхаживала загадочную незнакомку), парень мгновенно уснул.

Отныне Ричард каждодневно наведывался в хижину. Исчезновение единственной целительницы, даже прикрытое предлогом про кратковременный отъезд к брату, могло навести в Бертлебене шороху (Как же так, на кого же нас, хворых и страждущих, ты покинула?!), поэтому подмастерью пришлось взять на себя и управление лавкой. Простые лекарства он готовил сам, принимал посетителей на месте или разносил зелья до обедни, составы чуть сложнее уже варила наставница (прямо в лесной хижине, собирая все более набирающие цвет травы на месте).

Управившись с делами в городке, юноша шел в хижину. Сперва двигал в сторону их дома по главной дороге, затем (не доходя, чтоб его не застукала Вейа или прочие любопытствующие — Грофф, бургомистр или землеробы, к примеру) поворачивал назад и полями достигал лесной кромки.

Если юноша шел к Ильде из дому, то сперва направлялся в сторону городка и снова делал крюк. К сожалению, от компании кузины в походах в Бертлебен ему приходилось постоянно отказываться, придумывая все новые и новые причины и оправдания, — глядишь, вскоре все идеи иссякнут! Хотя порой он старался проводить с ней время, прекрасно понимая, что не в праве отрекаться от нее, хоть и замучился нарезать круги, скрытничать и постоянно врать.

Зато теперь он гораздо лучше понимал отца и тетку, бремя лжи — тяжело… И тащить его самому — та еще морока… Леонард и Аврора хотя бы не одиноки в их лжи и могут посекретничать. Он же…

“А не поделиться ли с Вейей? Она ведь однажды все одно узнает…”

Но так ничего он ей и не рассказал. И продолжал бегать, юлить и крутиться, а вторую (большую) половину дня — томиться. Но покамест никто не заподозрил (Ведь нет?), в чем причина.

Ричард и Ильда немного починили домик, сделав его более или менее пригодным для жизни. Ученик помаленьку, частями, сносил туда самые разные вещи, которые пригодились бы и наставнице, и хворой незнакомке.

Кстати, о ней: раны девушки начали затягиваться, но та так и не пришла в сознание. Ильда говорила, что она шепчет что-то — и не разберешь, будто иной язык, а иногда кого-то зовет. Но при Ричарде “эльфийка” хранила молчание подобно тряпичной кукле — уж веришь ли ты в чудеса, али нет — игрушка никогда не оживет — так и тут…

— А кого она кличет? — как-то поинтересовался Ричард.

— Имена. Уж друзей или врагов, как угадаешь?

Из-за слова “враги” юноша встрепенулся:

— Никого подозрительного не видела в лесу?

— Нет. А ты что скажешь про Бертлебен и округу?

Ричард помотал головой.

— Вот и славно, мой дорогой. Вот и славно. Так все пусть и идет, чтоб спокойно излечить чужеземку и отправить со спокойным сердцем до дому…

— А что за имена она шептала? — прервал бормотание наставницы ученик, не очень ему хотелось думать о том дне, когда незнакомка их покинет (пусть сие и неминуемо произойдет).

— Иллирия, Лирэн, Катэль, Фидес и Гарретт — тебе что-нибудь говорит?

— Нет. Ну… один-то Гарретт нам с тобой известен.

— Грофф?

— Но не может же она знать нашего старика?!

— Ты прав. Мало ли Гарреттов на свете?

Оба глянули на девушку.

— Ответов не получим, покуда она не проснется. — Ричард повел плечами. — Когда, как считаешь?

— Оковы забвения слишком крепки, пережитые ужасы не отпускают ее, — твердила целительница ранее, вот и сейчас. — Но когда-нибудь эти путы не выдержат и разорвутся, вот тогда девушка и очнется. Нам же стоит сохранять долготерпение, упорство в заботе и торопиться тут никак нельзя.

Оба старались делать все для выздоровления чужестранки. Дни и ночи сменяли друг друга, их уже минуло десять — десять дней и ночей. И все тщетно…

Упорству и исполнительности Ильды оставалось лишь завидовать, ведь уход за больными требует именно этого в первую очередь. Но невозмутимость и терпеливость начинали оставлять Ричарда. А вдруг их заботы недостаточно, а эта девушка никогда не выздоровеет, такой и останется — застрявшей между жизнью и смертью, сном и явью?

Уж лучше смерть, чем это…

Он испугался собственной столь внезапной и жестокой мысли и поспешил прочь, попрощавшись с наставницей. Конечно, о таком он не хотел говорить с Ильдой…

“Вот… Так начну врать всем кругом, уже в привычку вошло…”

Все это время Ричард искал что-нибудь об эльфах — в книгах, разумеется. Но те подвели, в них ничего не нашлось об этом народе. Кто бы сомневался? Точнее, там порой что-то проскальзывало, но ничего толкового, какие-то крупицы сведений и сплошные побасёнки, где говорилось о рогах, копытах и стрекозиных крыльях, когтях с острыми зубами и неуёмной тяге к пожиранию людей. Ничего общего с их “эльфийкой”, в общем-то…

И почему существование нударов — синекожих, беловласых и остроухих — для всего Мэриела дело обычное, а про эльфов, настоящих эльфов, а не каких-то сказочных чудищ — ни слова? Почему их так боятся, что даже толком не упоминают?

В любовных романах Ильды, само собой, вряд ли отыщется нечто полезное... Ну а вдруг? Вот Ричард решил и их прошерстить. Сердце екнуло, когда в одной из книжиц он наткнулся на заветное слово — “эльф”, но то оказалась лишь поговорка.

“Тебя будто эльфы подменили” — так говорили (как пояснила Ильда), если человек начинал вести себя странно, — и то редко, шепотом, не без испуга.

Считалось, эльфы могли очаровать тебя, после похитить и отвести в свою страну, а если ты проведешь там слишком долго, то от их магии превратишься в пустую оболочку. Тогда-то они тебя возвращали на место, а ты уже не мог жить привычной жизнью, томясь и грезя об утраченном мире.

— А что мешает им попросту убить человека? К чему все это? — недоумевал парень.

— А то изощренная пытка. Ведь эльфам сии муки, терзания и мучения — забава.

“Вот, значит, как? Эх, чужестранка уже забрала мой покой безо всякого чародейства и неведомой страны!”— Ричард поймал себя на том, что ни на миг не мог перестать думать о ней, но, разумеется, и словом не обмолвился, переведя разговор в иное русло — о лекарствах для бертлебенцев.

И хоть не всем он делился с наставницей касаемо книжных поисков, но сих попыток не прекращал.

Библиотеку в Бертлебене никто, конечно, не организовал, не считая школьной читальни с учебниками, — но и попытать счастья там никто не запрещал (уж есть в тамошнем собрании кой-чего получше, нежели слезливые книжки Ильды). Он искал сказки, песни, легенды. Хоть что-нибудь. Ничего. Как и в учебниках по истории.

Ему уже вполне думалось — страна эльфов могла бы оказаться совсем рядом, прямо за горами. И не даром ведь живет и здравствует странный трепет в народе перед кручами Дридвинна...

И как еще объяснить появление “эльфийки” из ниоткуда?

Если только эльфы не способны разрезать полотно бытия, расстояния и времени, чтобы проникать из своего мира — в наш. Но так ли это?

Существовало и еще одно простое объяснение: она — не эльф, а принадлежит к какому-то иному народу. Но у всего должно быть имя или название, разве нет? Если нечто или некто имеет суть — тогда сразу (ну почти) перестает казаться чем-то пугающим.

Школьная читальня ответов не дала.

Еще записи хранились в архиве подле управы (летописец обрадовался внезапной компании Ричарда, даже спрашивать о целях его интересов не стал).

И это последнее место, где могло бы найтись хоть что-то, — но и тут ничего не оказалось (кроме записи о приезде шестнадцать лет назад семейства Эджиллов, включая годовалого Ричарда). Лишь описание упорядоченной и монотонной жизни городка, которая с основания всего дважды нарушалась трагическими событиями: в первый раз из-за Чагринской Чумы, во второй — из-за лютых холодов и страшного голода. Но никаких эльфов в хрониках Предгорья и Бертлебена в помине не существовало.

Разумеется, болтать об эльфах с писарем никак нельзя, поэтому парень откланялся и отставил старика в компании огромных талмудов, бесчисленных дат и заурядных строк вроде: “ничего не произошло”, “рано выпал снег”, “особенно ярко сияло солнце” и “осень выдалась урожайной”.

Так и прошли эти десять дней. Но Ричарду казалось, что с той поры, как в его жизни появилась таинственная незнакомка, пролетела целая вечность. Он устал от скрытности и одиночества. И он врал, врал, врал и еще раз врал. Всем: семье, соседям, писарю бургомистра, школьному учителю… И кое-что он утаивал даже от Ильды.

Похоже, единственный шанс получить ответы — это сама девушка… А захочет ли она делиться с ними хоть чем-нибудь? Да, они ей помогли… но ведь это не повод говорить правду двум добросердечным незнакомцам?

В очередной раз, обманув Вейю (которая ничуть не удивилась и даже не обиделась, что братец слинял невесть куда без нее), парень отправился к Ильде.

— Ричард, смотри, этот порез никак не заживает, — пожаловалась Ильда, стоило ему только переступить порог. — Что бы я ни делала, рана не затягивается.

Юноша взглянул на плечо девушки: словно змея, изгибаясь и переплетаясь, по нему бежала замысловатая царапина. Он прикоснулся к странной отметине, ощутив, как по коже пробежал неприятный холодок. В то же мгновенье шрам вспыхнул зловещим фиолетовым светом. Девушка вздрогнула, а целители отчетливо расслышали, как она прошептала:

— Ричард…

Юноша удивленно посмотрел на Ильду и пролепетал:

— Она назвала мое имя…

— Девушка слышит нас! Это значит, она покидает пределы царства снов, возвращается к нам, в мир живых. — Целительница улыбнулась. — У нас получилось. Болезнь почти побеждена!

Глава 6. Праздник Весны

Глава 6. Праздник Весны

— Ричард, ну вставай же! — Юноша разлепил веки и увидал Вейю, улыбающуюся чуть ли не до ушей (редкий случай). — Купцы приехали! Праздник Весны состоится! — сообщила кузина. — Ричард, хватит спать! Ты меня слышал? Купцы…

— Я уже проснулся, прекрати меня тормошить, — проворчал он шутливо и улыбнулся. — Да, слышу тебя прекрасно, дорогая сестрица!

— Неужели?

— Вполне! — Братец вскочил с кровати, покрутился на месте, демонстрируя, что отошел ото сна и не завалится снова на кровать, как только кузина выйдет за дверь.

Если честно, в последнее время он и не думал о путниках, торговцах и ярмарке, ведь его голову заняло совсем иное.

— Что же, — начал он, потому что надо что-то сказать (этого ведь Вейа и ждала от него, а ему не хотелось огорчать сестру безразличием, пусть и спишется оная на сонливое помутнение), — хорошо, что торговцы доехали до нас! Я очень рад!

Она закивала. А Ричард прикинул, что им с Вейей не мешало бы немного развлечься, провести в кои то веки время вместе, купить чего-нибудь (что в Бертлебене не сыскать в иной раз), посидеть в таверне, погулять тут и там да послушать новости. Последнее — самое важное, пожалуй. Вдруг торговцы видели что-нибудь странное по пути сюда? Ну или хотя бы слышали… Сгодится любой слушок, пусть и самый нелепый, но он поймет, непременно поймет, как это связано с…

“Ну вот, снова…” — Выбросить странницу из головы не получалось. Эльфийка и снилась ему, и при каждом случае мысли вновь устремлялись к ней, будь то даже ярмарка, о которой он и вовсе забыл из-за хранимого секрета и вечных мотаний между лавкой Ильды, домом и хижиной в лесу. А только что кузина прервала его грезу (может, в том и благо), в которой незнакомка приходила в сознание и намеревалась Ричарду все-все рассказать.

Изображая нетерпение, он принялся умываться и одеваться, пообещав долго не тянуть с этим делом и незамедлительно спуститься к завтраку, чтобы наскоро с тем расправиться и пойти во двор — работать на грядках и глазеть на вереницу повозок, которые поползут по дороге близ их дома в сторону Бертлебена, поползут медленно — посему выйдет разглядеть каждую, узнать старые фургоны и кибитки, гадать, какие развлечения уготовили новые, а кто на сей раз не приехал и что с ним подеялось (хотелось верить, ничего скверного).

Вейа вышла. Башмаки застучали по лестнице. Радостно. Она ждала Праздника Весны. По-настоящему ждала. И от того стало горше. Как будто он ее предал.

“Когда народ запрудит городок, пойти в хижину все равно не получится… — Так себе оправдание, больше смахивает на одолжение. — Еще и предстоящая охота и приезд барона (если он соизволит, конечно)… Надеюсь, до того все разрешится”. — Ричард поморщился и с тоской поглядел за окно: цвел погожий день, все зазеленело, а взгляд так и норовил устремиться к хмурому лесу. Ранее он и Ильда условились, что на время гульбища рисковать с визитами не станут. Ричард помог с провиантом (на целую неделю вперед) и вернулся к прежней жизни.

Парень задернул занавесь, отошел от оконца и уставился на деревянные игрушки. Вспомнился дядя Эрик… и подслушанный разговор, что полнился обидами и тайнами, и слезы Авроры, и Вейа, сжимающая его плечо в попытке выглядеть для кузена непоколебимой, и он сам, Ричард из прошлого, веривший обещаниям (“В следующий раз возьму тебя с собой, непременно возьму, до скорого, племянник!”), умирающая незнакомка и ее последующее чудесное исцеление, собственная тайна, ложь и притворство — верилось, что не ради зла, а во спасение, — ведь так и есть, да?

“И как прежде уже не будет. Не вернуться ни к какой прежней жизни”. — Он взял мешок и побросал туда солдат, коней и собак — все фигурки до последней, решив отдать деревянное воинство тому, чье детство покамест не окончилось.

***

— И почем вся эта шумиха? Ничего особенного… — раздраженно ворчал отец, бросая сердитые взгляды на процессию торговцев. А Вейа не могла отвести глаз от менестрелей в нарядных костюмах, разноцветных вагончиков, циркачей и шутов. Ход радовал глаз — красками, танцами, жонглированием и демонстрацией всевозможных чудес. Потихоньку и Ричард втянулся, не прислушиваясь к ворчанию Леонарда и отринув собственные устремления к серьёзной взрослости.

— Они выглядят счастливыми, — промолвила Вейа, когда проехала последняя кибитка, украшенная разноцветными лентами и флажками. — Это хорошо, можно предположить, что в Мэриеле все более-менее спокойно!

— Да, ты права. — Ричард принялся размещать во взрыхленную землю саженцы чуквы. Чарующее действие сказочного шествия закончилось, он вновь возвращался к реалиям и насущным проблемам, а точнее — к одной единственной (уверяя себя, что это и не проблема, отнюдь, а воля случая и даже предназначение).

Юноша поймал на себе задумчивый взор Вейи, та прищурилась и быстро отвернулась, изобразив крайнюю заинтересованность рассадой. Уже несколько раз Ричард замечал, как кузина так на него смотрит — словно пытается прочесть мысли… А если она уже прознала про его секрет?!

“Нет, ну что за выдумки? Ничего Вейа не знает!”

— Ну что, пойдем обедать? — Сестра прервала размышления Ричарда.

— Угу. — Леонард уже ушел, а они покамест остались снаружи.

Редкие телеги все еще тянулись по дороге, но не могли похвалиться ни яркостью красок, ни хотя бы улыбчивыми возчиками (сии доходяги определенно притащились со стылого и бедного Нуда). Юноша так и замер, глядя на едва ли не разваливающуюся повозку с квелым буй-быком, которая шла последней, на значительном расстоянии от прочих. На козлах сидел возница в видавших виды одежах — молодой, возраста Вейи, не старше, с кожей бледно-серой, прямо как у покойника, в довершение невесть откуда налетевший ветер сорвал капюшон с оборванца — на солнце сверкнули белесые патлы, разметавшиеся во все стороны.

— Нудар… — проговорил Ричард, вперившись взглядом в чужака, справившегося с лохмами и вновь покрывшего голову.

— Полу, — поправила кузина. — Он совсем не синий. — Не то чтобы они встречали нударов или хотя бы полукровок каждый день, в Бертлебене (хоть он и граничит с Нудом) те (речь про полукровок, конечно, настоящего нудара Ричард с Вейей видали лишь единожды) не водились, но порой (считанные разы) заглядывали, совсем не задерживались, затем бесследно исчезали — переплетение дорог дальше вело их невесть куда (а городок после, как и повелось, гудел пересудами, покуда мясник и портной вновь не устраивали перебранку или любопытная корова не застревала в гончарной мастерской — что на некоторый период за неимением поразительных и разнообразных событий вполне годилось).

— Действительно, — выдавил наконец Ричард. Все-таки Вейа ничего не ведает, иначе бы уразумела, отчего его так привлек нудар, извините, полунудар. А вдруг и она — полунударка, а никакая не эльфийка? Легче ли от того? Эх, пожалуй, нисколечко, ведь на помесь та никак не тянула — наблюдалась у полукровок какая-то инаковость и неправильность, при сем единообразие — косые глаза, кожа непонятного оттенка, темные или же светлые пятна тут и там, стариковские, белые-пребелые волосы, чего не сказать про их чужеземку — в ней наоборот каждая черта казалась уместной, идеально выточенной.

— Ну ладно, пойдем в дом. — Вейа не собиралась дожидаться, пока обшарпанная телега пройдет мимо них.

— Сейчас. — Ричард помахал хмурому возчику и крикнул: — Добро пожаловать!

Тот сперва покривился в недоумении, будто никто ему слова доброго ни разу не сказал, но потом тоже воздел руку в приветствии и даже улыбнулся.

— Интересно, что он продает?

— Не знаю, судя по всему — скупает или выпрашивает хлам, чтоб толкнуть подороже на Севере. — Тут уж кузен разглядел разнородное барахлишко, прилаженное к повозке, как и кости с рогами животных. Вейа пожала плечами (семена и саженцы ее интересовали куда больше, нежели голоштанный пришлый и его убогий скарб), а вот Ричарда — напротив, очень даже. Он уже решил, что первым делом поболтает именно с юным старьевщиком — для того и проявил радушие.

“До чего же странно! Ну что за мир? — нудары — дело обычное, а вот эльфы будто бы под запретом!” — Ричард поспешил за сестрой.

***

Аврора и Иоланта постарались на славу, стол просто ломился от яств: тут тебе и жареный гусь, и овощной суп, и яблочный пирог (с засушенными и вымоченными в вине фруктами), а также разные сладости. Не обошлось и без маринованной прошлогодней чуквы из горшочков — куда же без нее?

После праздничного обеда в честь прихода весны до самого вечера брат и сестра занимались домашними хлопотами, а после, переодевшись в новую одежду, стали собираться в Бертлебен. Леонард и Аврора не ссорились, но тетя рано ушла к себе, а отец завалился на кровать, намереваясь почитать пару страниц бессменной книжицы про Предгорье. С возрастом пиршества, годовщины и именины приедаются, так сказала мать, провожая детей.

— Хочешь, так пошли с нами, м?

— Имелись в виду не только Леонард и Аврора. — Иоланта вздохнула. — Благодарю за приглашение, сынок, но я тоже устала. И по хозяйству есть еще дела. Вы идите, идите, только до ночи не задерживайтесь… ну или… впрочем, как сложится, так сложится. Удачи, дорогие мои!

— Тогда до скорого!

Они помахали Иоланте и отправились в город. Ричард бы и сам предпочел остаться дома, но об этом не стал заводить речь.

“Вейа ведь еще ребенок, пусть хоть у нее получится праздник, чтоб сохранились вспоминания до следующего года”.

Кузина шла быстро, будто бы боялась опоздать или все пропустить, он — за ней.

Весь Бертлебен освещали костры и факелы. Солнце успело скрыться за пригорками, отчего все погрузилось в приятный розоватый полумрак. В воздухе витало соответствующее настроение, сдобренное запахом выпечки, меда и хмеля. Все приветствовали наступление весны, ожидая в новом году богатого урожая, счастья, здоровья и долголетия.

Торговцы их семьи и компаньоны расположились на подступах к городу, пестрые шатры и повозки окружили ничейный луг тройным кольцом. Детвора с веселым гомоном проносилась от одной палатки к другой, а солдаты бургомистра, следящие за порядком, с важным видом прохаживались по постам. Играли музыканты, всюду устраивались шуточные дуэли на деревянных саблях, вокруг костров плясали, взявшись за руки, все желающие, огнедувы размахивали факелами и изрыгали пламя в темнеющее небо, а акробаты, канатные плясуны и прочие паяцы веселили толпу кто на что горазд.

У Ричарда и Вейи просто глаза разбегались. Они двигались вдоль палаток (появилось много новых балаганчиков, а вот старый кукольник, на чьих представлениях они, почитай, выросли — не приехал), разглядывали всевозможные товары и беседовали с торговцами. Их кошельки почти в момент опустели, а потратились оба в основном на сласти. Только Вейа приобрела то, что останется с ней по завершению праздника, — простые, но красивые браслеты из дерева с обмоткой кожаными полосками. Брат решил тоже взять нечто полезное — например, нож (свой-то он отдал Ильде) или кинжал, пока гремела в кошеле пусть и малая, но деньга. Но приезжие ломили немалую цену за посредственные ножички, хоть и с попыткой украшательства (ни в какое сравнение их поделки не шли с оружием таинственной странницы).

Он уже собирался плюнуть на поиски и в другой день взять любой скобель у местного кузнеца, но завидел, как нечто блеснуло на прилавке — и не у кого-нибудь, а у полунудара! Ричард поспешил туда. Ну чем не повод поговорить и бросить как бы ненароком нечто вроде: “Господин, нету ли эльфов у вас в роду? Больно уж волосы ваши прекрасны!”, или что-то подобное. Только вот и кузина увязалась за ним (скорее, не из-за любопытства, а чтоб не дать брату проторчать в разгар гуляния у телеги со старьем, еще и в сомнительной компании), так что шибко поболтать не вышло, зато ему досталось орудие нударской закалки (еще и в ножнах с оплеткой) — не без торга (и участия Вейи), конечно.

— А чего так дорого? — Вейа нахмурилась и решила сбить цену, безо всяких слов смекнув, что кузену приглянулся именно этот кинжал, но вот стоимость! — почти серебряный арг без десяти медяков! Рванина совсем ополоумел, такие цены винтить, чай, не в столицу заехал.

— Так нударская сталь, фрейлейн. Не затупится вовек. Зуб даю. — Торгаш улыбнулся, одного резца у него однако ж не доставало.

— Краденый поди. — Кузина пригрозила пальцем.

— Нет, от отца-нудара остался.

— И вот так память о нем оценил? — Уж Вейа пристыдить любого горазда. — Значит, не так уж и дорог кинжальчик и сбыть хочется, не правда ли? Только вот никто по такой цене не возьмет. В Итоле — и то!

Полдунудар скорчил кислую морду, глянул на нее косыми глазами и выдал:

— За сколько хотите?

— Сорок медяков, не больше.

Ричард уж думал — откажет.

— И что-нибудь сверху, уж будьте любезны.

— Спички могу дать. Целый коробок. — Она запустила руку в корзинку и достала товар из материнской лавки, дав понюхать палочку с каплей красного фосфора.

Полукровка все еще колебался. Вейа потрясла спичками, чтоб тот соображал поскорее.

— И вот еще что… — Ричард принялся выставлять на прилавке среди костей, мятой утвари и прочих предметов (явно выловленных из реки, на дне которой безделицы пролежали точно что зиму), деревянных солдат и животин. Глазенки у нудареныша забегали и загорелись — мальчонка есть мальчонка!

— Всех?

— Ричард, ты их отдаешь?.. — начала Вейа, но брат выставил руку, мол, не сейчас.

— Всех.

— Ну, тогда по рукам, сорок монет, спички и эти вона штучки.

Они завершили мену и отошли от телеги старьевщика, который занялся новыми приобретениями и больше не обращал на ребят никакого внимания.

— Спасибо за помощь, сестрица. — Ричард полюбовался кинжалом и убрал его в ножны, немного печалясь, ведь не срослось у “нудареныша” ничего вызнать.

— Обращайся. Только ты и не рад, кажется?

— Жалко прощаться с солдатиками, — солгал он.

— Что ж, надеюсь, кинжал того стоил.

***

На какое-то время между ними повисло напряженное молчание, но залихватское веселье, царящее кругом, быстро свело его на нет. Обшарпанная повозка, ее владелец и прощание Ричарда с воспоминаниями отрочества остались позади, растворились в песнях и смехе. Кузен и кузина — без малейших договоренностей — отдались на милость торжеству, на то их и придумали — унимать любые печали, гнать прочь — пусть и ненадолго — невзгоды.

Ричард и Вейа дальше слонялись по ярмарке, разглядывая уже виденное по второму кругу и выискивая то, что пропустили. К тому же, новые забавы приходили на смену уже поднадоевшим.

Вино и пиво развязывали языки, теперь собравшиеся начали откровенничать на самые разные лады — бери и слушай, даже спрашивать специально не надо.

Толки и беседы ходили разные, но никто из торговцев не говорил ничего о каких-либо странностях — имеется в виду таких, которые бы заинтересовали Ричарда. А о нелегкой жизни и тяге к условиям получше он и сам знал не понаслышке. Караваны издревле колесили по городам, а скитальцы протаптывали тропы в непролазных гущобах (только не в горах Дридвинн, нет-нет, только не там) — вестимо, в поисках того, что никогда не обрести. А считается ли за счастье поиск того самого счастья? Кто ж разберет? Ответ на сей вопрос так никто и не нашел, стоит полагать.

Вейа особо в болтовню не вслушивалась, но зато нет-нет, но поглядывала на брата. Может, в душе и хотела отчитать за то, что отдал память об Эрике без малейших колебаний, но не делала этого — наверняка не хотела портить Ричарду праздник. На том и спасибо.

И сейчас ему особенно хотелось с ней поделиться — и причинами его поступков, и встречей с незнакомкой — не всем, а частичкой, правда, — но Праздник Весны — место явно неподходящее для откровений (пускай и с недомолвками). Возможно, стоит поговорить позже, на обратном пути, там, на дороге, их точно никто не подслушает.

Они сделали еще один круг. Ярмарка уже начала надоедать Ричарду. Купцов с чужих краев не наблюдалось (Нуд не особо считается, не так уж он и далеко), все они приехали со столицы или с окрестных городков — говор у них такой же, как и в Бертлебене, а в нарядах и товарах — ничего особенного.

— Ричард, смотри! — Вейа махнула рукой в сторону, где проходил турнир лучников.

— У кого из вас глаз как у орла? — громко кричал полный мужчина в красном камзоле, зазывая проходящих. — Тот, кто сможет попасть в цель, получит приз! Тридцать аргов медью! Ну? Кто смелый и удалый?

Сестра и брат приблизились к стрельбищу. Многие, кто уже поучаствовал в состязании, но не выиграл, уходили прочь, расстроено качая головой.

— Ну что, попробуем? — поинтересовалась Вейа.

— Я, пожалуй, пас. — Брат помотал головой. — Уже на мели, на кружку питья, разве что, осталось… да и стрелок из меня не очень хороший. Но поблею за тебя!

— Как хочешь! Я б за тебя заплатила.

Ричард отнекался. Вейа пожала плечами и подошла ближе к заводиле.

— Желаете попытать счастье, юная леди? — с усмешкой спросил тот, протянув руку и потребовав взнос. — Всего пять медных аргов.

— Защиту даете? Не хочу пораниться. — Вейа бегло осмотрела луки и стрелы.

— А стрелять-то умеешь?

— Умею, поэтому и спросила про подобные меры, коими пренебрегать не стоит, если только не хочется лишиться парочки пальцев или заработать ушиб.

— Ты погляди какая! Есть и защита, все по правилам у нас. Безопасность — превыше всего! — ворчливо произнес владелец забавы, указав на ящик с потрепанными наручами и перчатками. — Для такой нежной девичьей кожицы она просто необходима.

— Кхм! — только и выдал Ричард, помогая кузине зашнуровать замызганные наручи. Толстяк замолк, оперевшись на заборчик, — тот затрещал от его веса. Остальные деревенские парни, собравшиеся соревноваться без таких мелочей, как защита, теперича следуя примеру Вейи, занялись экипировкой.

После кузина взяла лук и стрелу, взвесила в руках, повертела так и эдак.

— Охотница довольна? — съязвил жирдяй.

— Вполне. — Девочка изготовилась. Вместе с ней к начертанной на земле линии вышли еще трое. Ричард и другие зрители замерли, глядя на участников состязания.

— Приготовились! — велел толстяк.

Вейа вложила стрелу в лук и натянула тетиву, прищурив один глаз.

Мишени располагались довольно далеко, кроме того, стемнело, да и отблески пламени мешали прицелиться. Девочка сосредоточилась, стрела сорвалась и, вращаясь, понеслась к цели. Всем даже издали увидали: пущенная девчушкой стрела попала прямо в центр мишени. У остальных стрелков результаты оказались намного хуже, один из них и вовсе кинул стрелу не в том направлении, она улетела в поле.

Ричард присоединился к восторженным возгласам и свисту. Толстяк, в недовольстве поморщившись, вручил Вейе денежный приз размером в тридцать медяков.

— Новичкам везет! — Кузина с прищуром улыбнулась, забирая выигрыш.

— Ого! Как тебе удалось?! — восхищенно спросил Ричард. — Никогда не видел столь меткого стрелка!

— Ничего особенного. Просто я упражнялась, чтобы скоротать время, пока ты пропадал в лесу, — скромничала Вейа, опустив глаза. — Не все же читать “Сердечное прости” и драить полы?

— Ты просто молодец!

— Ой, перестань!

— Такая меткость пригодилась бы в охоте, жаль только, что вся дичь тут принадлежит королю, а затем графу, после барону, а еще бургомистру… Но мало ли, вдруг тебя заметит бургомистр Штеллен и пригласит потравить оленей?

— Лучше уж я буду стрелять по гнилушкам. К чему мне это? — Тут она увидела подружек (странно, что они не встретились ранее) и, замедлив шаг, схватила брата за рукав. — Ой, — негромко сказала Вейа, — у меня нет никакого желания беседовать с ними, особенно с Норой… Сворачиваем, сворачиваем!

Но девчонки уже успели их заметить. Они поглядывали на Ричарда, перешептывались и громко хихикали. Теперь Нора Беретт казалась ему не такой уж и прекрасной, а ее заливистый смех — неуместным и вовсе противным, а когда она звала его Дики (вот как сейчас) — парня и вовсе коробило.

— Придется подойти, — недовольно пробурчала Вейа. — Попробую от них быстренько избавиться, а ты подожди меня в таверне Эвана, хорошо? А там уж вместе потопаем домой.

— Ладно! Благодарю за спасение от этих голодных хищниц!

— Дики, чего встал как вкопанный? — крикнула Нора.

— Вот именно, Ричард. Иди давай.

— Вейа, а ты чего меня гонишь? С мальчиком не терпится поплясать? Кто он, а?

— Иди, я сказала!

— Дики?! Дики-Дики!

— Прости, Нора, но мне уже пора! Увидимся в следующий раз! Пригляди за Вейей. Лады? Вот и спасибочки! — Ричард подмигнул Вейе (а вовсе не Норе) и, развернувшись, побрел в противоположную от девиц сторону, отчетливо слыша подружек сестры, во всеуслышание обсуждающих его, других парней и танцы.

Хохотки стихли. Стало совсем темно. Длинные неровные тени пали в объятия мрака, многие костры погасли, а народ (ну, те, кому медведь наступил на обе ноги, так что танцы не для них) стал разбредаться по углам. Ричард шел к единственной бертлебенской таверне с незатейливым названием — “Таверна Эвана”.

Он приблизился к невысокому строению с большой, но пустующей верандой (похолодало, так что посетители перебрались внутрь). Как только двери открылись, Ричард ощутил жар с сильным запашком табака и хмельного. Он закашлялся, но вошел внутрь. Вокруг деревянных столбов, подпирающих потолок, расположились круглые столики (в бо́льшем количестве, чем обычно, и на скорую руку сколоченные — чтоб вместить всех желающих). В камине отплясывал огонь. Пиво и вино лились рекой, а над потолком вихрились облака дыма. Веселье пребывало в самом разгаре: хохот, пение, гул и гам стояли невообразимые.

Никто даже не обратил на юношу внимания, он незамеченным проскользнул мимо лыка не вяжущих землеробов и устроился за столом (“Ну надо же, есть еще свободное местечко!”) в самом дальнем углу.

— Попрошу вашего внимания, любезные! — Ричард обернулся и увидел трактирщика Эвана, который вышел из-за стойки. Он поднял вверх руку, призывая всех к молчанию. Рядом с ним стоял худой и напыщенный мужчина, замысловатый наряд пообтерся в дороге, но в целом выглядел по-щегольски, выдавая в госте столичного малого, не иначе, и вон какой у него головной убор — отнюдь не для защиты от дождя и ветра, а в качестве украшения, прикрывающего едва ли макушку (“Как он там именуется? А, берет, навроде бы!”).

Все притихли (далеко не сразу, то стулья шаркали, то носы хлюпали) и устремили взоры на них.

— Досточтимый господин и наш гость хочет поделиться с нами самыми свежими новостями, — продолжил трактирщик и отошел в сторону.

— Добрый вечер, если так можно его называть, друзья мои! — Досточтимый не удосужился представиться. — Ведь дела в Мэриеле обстоят не так уж хорошо, как кажется на первый взгляд. Отнюдь! Все очень скверно! Мы все в смертельной опасности! — По залу пролетел взволнованный шепот. — Много странного творится в последнее время!

Ричард, подпирающий подбородок ладонью и жалеющий, что не успел заказать кружечку эля (сейчас и не протолкнешься к Эвану), встрепенулся и принялся вслушиваться в речи чужака:

“А вдруг странник поведает что-то важное?!”

— В наших землях появились разные создания, которые свободно разгуливают там, где им заблагорассудится! Совершенно свободно и в лиходействах — безнаказанно! Откуда же появились джархи, колдуны, болотные ведьмуньи и прочие пакостники? Да еще многие, я вам так скажу, утверждают, что собственными глазами видели эльфов! Я считаю, все эти твари готовят супротив нас, честных и добропорядочных людей, заговор… — Тут он понизил голос, играя чувствами толпы. — Мы и опомниться не успеем, а эти эльфы нам всем глотки перережут! — сердито воскликнул рассказчик гораздо громче, расставляя акценты для стращания публики. — Да еще волшебством скот изведут или засуху устроят. Они уже нападают на северные деревни и города, уничтожая их! Нам грозит страшная опасность! Они вновь вернулись и хотят отомстить! — Он нервно облизал губы и оглядел слушателей. Те затаили дыхание. Правда, ненадолго, потому что следующая фраза разрушила все, что глашатай строил до этого: — Нужно искать покровительство у нашего короля, Его Величества Аргольда, только он сможет защитить нас! И я, от имени нашего повелителя и покровителя, прошу у вас поддержки и помощи…

— А доказать ты это сможешь? — крикнул кто-то с насмешкой, перебив его. — Сам-то ты видел эльфов? А если нет, то о какой угрозе толкуешь?

— Мы просто так вам, столичным, помогать не намерены! Мы таких делов не решаем, ступай к бургомистру, покажи грамоту от короля!

— И так все мы платим подати! Куда ж еще?

— Вот именно! Он нас за дураков держит! — подхватила женщина, сидящая слева от Ричарда. — Думает, обдерет нас как липку! Мы хоть и деревенские, но не тупые! — Она подняла кулак над головой и грозно им потрясла. — Дуказательства доставай, что закон новый принят, а ты и впрямь королевский посланец! Ну, что, съел, пройдоха?

— А что насчет королевской армии? — Таверна Эвана еще не знавала такого галдежа, люд принялся орать. — Уже всех забрали, скоро и детей малых начнете призывать! Чего солдаты портки просиживают? Отправьте их с феями бороться, м? А заодно с гоблинами и одним жадным огромным троллем из Итолы! Да, да!

— Вы не понимаете, воинский призыв и налоги просто необходимы, без сих мер, мы ни за что не сможем сдерживать натиск врагов и защищать будущее государства! — пояснял мужчина, но его речи тонули в возмущенном гомоне. — Иначе твари и нелюдь нас поработят! Только в Короне — истинное спасение! И все мы…

Народ затеял с рассказчиком спор, требуя, требуя и требуя чего-то более, нежели громкие слова. Что за пустомеля! Горе-авантюрист!

— А королю до нас никакого дела нет! — добавил небольшой бородач. — От налогов у меня скоро живот к спине прирастет! А помощи от вас никакой! Что вы делали, когда наступили лютые морозы? Мы оказались отрезанными от остальных городов, люди десятками от голода погибали, а никто даже бровью не повел! — Тут уж спрос с выступающего мужичка малый, ведь случился Зимний Голодомор пятьдесят лет назад (Ричард прочел о нем в архивных книженциях).

— А сборщики податей словно голодные псы рыщут в поисках наживы! — кричали наперебой посетители. — Мы помним те времена, когда у фермеров отбирали дома и землю!

— А как поступили с Чагрином, когда там вспыхнула чумная хвороба? — Голова седовласого старца даже затряслась от негодования. — Король легко решил эту проблему, приказав сжечь город вместе со всеми обитателями!

Глаза путника метались в поисках поддержки от одного лица к другому, но он ее так и не получил. Даже Эван отвернулся от “досточтимого гостя”. Люди глядели на глашатая с неприкрытым презрением и ненавистью. Теперь его винили во всем (будто он и есть эльф, вызывающий рост бородавок и заставляющий киснуть молоко). Да, во всем, даже в эпидемии. И тут его взгляд остановился на Ричарде. Юноше стало немного жаль бедолагу, но ничего-то он в его поддержку не сказал. Действительно, разочарование… А он уж помыслил, что чужак прольет хоть каплю света на появление в Бертлебене эльфийки… Куда уж там!

Перед ним — мелкий прославитель короля, возможно, шпион или самый обычный прохиндей, а никакой не провозвестник. Ричард не любил таких людей (в Бертлебене тоже найдутся червивые ягодки, так что сравнить есть с кем), их интересовала только нажива, а на все остальное, включая судьбы других, — плевать. Но неужели есть толика правды в его речах? Откуда он узнал про появление эльфов? И ведь помянул, что те разоряют северные деревни… А ведь именно со стороны Нуда и пришла загадочная странница! Или это всего лишь совпадение и подлый трюк для убеждения простолюдинов отдать последние крохи? Связан ли этот тип с королем вовсе?

“Нет, не может он знать ничего про настоящих эльфов, а сказочки травить все горазды. Мы обретаемся на границе, вот он и ляпнул про Север, — рассудил Ричард, снова глянув на жалкого странника, щегольство которого давненько подтаяло подобно маслу на сковородке. — Поди и одежу раздобыл в театре!”

— Мы пришли в таверну, чтобы отдохнуть и праздновать, а не глазеть на болванов, которые несут всякий вздор! — раздраженно бурчали земледельцы и ремесленники. — Убирайся отсюда!

— Да! Да! Катись! — Дородный дядька закатал рукава рубахи и выпятил грудь. — Не то отведаешь моего кулака! Как те такая помощь, ась? Сразу же эльфы перестанут мерещиться!

Забияку поддержали и другие.

— Хорошо, я уйду! — Путник гордо вскинул голову и направился к двери, пытаясь шагать твердо, хоть его и потряхивало. В голосе созрел яд. — Но помяните мои слова, вы еще горько пожалеете об этом! Поносить самого короля… Это не останется безнаказанным! — И он ушел, хлопнув дверью.

Все в таверне принялись обсуждать случившееся. Правда ли балабол связан с королем Аргольдом или его речи лишь блеф мошенника?

А парнишка все думал об угрозе загадочного странника:

“Вот кто-кто, а король не должен узнать о найденной мной девушке!”

— Добрый вечер, Ричард. С праздником! Не возражаешь, если присоединюсь к тебе? — Хрипловатый голос отвлек его от дум.

Он вздрогнул, поднял голову и увидал Гроффа, одетого во все темное, совершенно не по-праздничному. Все его облачение — от сапог до камзола — казалось чернее ночи. Видать, чем мрачнее, тем лучше, а еще и не испачкается так скоро. Не знал бы его Ричард, то подумал бы, что это какой-то злодей сродни тому посланцу.

Грофф в негодовании не кусался с вестником, Ричард даже его и не заприметил в таверне. Да и сейчас глаза старика не выражали беспокойства или злобы, а лишь легкое любопытство, граничащее с проказливостью (прям как у Вейи в иной раз), в их уголках собрались сеткой морщины. Учтиво ожидая согласия парня, тот переминался с ноги на ногу, крутя в одной руке тросточку для ходьбы, а во второй — кружку.

— Здравствуй, Грофф. И тебя с праздником! — сказал Ричард. — Конечно, не возражаю! Присаживайся.

— Ты кого-то ждешь? — Мужчина откинул полы плаща и устроился рядом с ним, поставил нетронутое питье (и больше к нему не притронулся).

— Да, условился встретиться здесь с Вейей.

— Ясно… — Старик, не поднимаясь со стула, придвинулся ближе. — Что-то и не вижу тебя в городе. Надоело целительство?

— Да нет, бегаю тут, кручусь, подменяю Ильду. Просто и ты мне на глаза не попадался… и лекарства не заказывал.

— А она так и не приехала?

— Нет, все еще в Нуде, у брата. — Ричард уже привык к этой лжи. Он столько раз повторял ее, что самому верилось — целительница действительно находится где-то далеко. — Ты ж тут живешь, заметил бы… Чего спрашиваешь?

— Да так, в последние дни я тоже домоседствую. Не писала?

— Нет.

— А как тебе праздник? — внезапно сменил тему сосед.

— Здорово! — восхищенно воскликнул юноша (тут уж без вранья). — Мне очень понравилось! Все-таки не каждый же день проводится ярмарка.

— Да… Славное веселье.

— А чего не пьешь?

Грофф пожал плечами.

— Это ты мне чтоль?

— Хочешь, так бери. Мне уже хватит.

— Уж не откажусь, в горле пересохло! — Ричард пригубил эль, только осознав, что мужчина пьян, только не навеселе.

После ругани у посетителей возникла дикая жажда и охота до еды. Эван и его помощники забегали по зале, зрелища кончились, настал черед хлеба (жидкого и твердого). Грофф и Ричард тоже заказали питья и закусок. Деньги у парня перевелись, но с Эваном они бы договорились, тот ведь знает его с пеленок.

— Застал выступление амбассадора? — Мужчина первым нарушил молчание.

— Кого-кого? Амба… — Хотя Ричард смекнул, что так старик назвал пустомелю-чужака.

— Амбассадор — красивое именование воспевалы, вестника королевской воли.

— Ну, это я понял. Да, застал-застал. Только вот бумаг-то он никаких не предъявил и даже не назвался…

— Чтоб славить короля бумаги не нужны. А как тебе его речи?

Ричард промычал нечто нечленораздельное.

— Невероятно, не так ли?

— Ага, — согласился юноша. — И ничего глупее никогда не слышал! Ведь королю действительно плевать на нас… Кто мы такие и зачем ему теперича понадобилась помощь Бертлебена?

— Куда не ступала нога нашего монарха, — добавил Грофф.

— Именно. — Ричард покивал. — Но живется-то нам тут вполне вольготно, благо, бургомистр на короткой ноге с бароном…

— А кто так сказал?

— Люди, торговцы пришлые. Говорят, хорошо вам предгорским, вы тут сами по себе, никто вас не доит аки молочных коровок. Ну, не то чтобы…

— Это так, да, но я не об том. А что насчет того, что в Мэриеле вновь появились джархи, колдуны и эльфы?

— Ты думаешь, это правда? Кажется, он просто хотел запугать нас, а после убедить, что король всех давно спас от того, чего и не существует.

— Сперва тоже так показалось, но потом я понял, — что-то тут не чисто. Стал бы король просить у нас помощи, если все в стране столь замечательно?

— А ведь точно! Вот он и прислал этого типа сюда. Но у него все равно ничего не получилось. Никто его не поддержал.

— Не знаю, что нас ждет, но не удивлюсь, если налоги в ближайшее время повысятся. Хотя все еще хорошо закончилось. — Грофф вздохнул. — Ты же сам все видел — народ готовился на куски его разорвать, но тот — не дурак, вовремя слинял. Представь, что бы случилось с Бертлебеном и с нами, если бы посланника короля покалечили.

— Это означало бы вызов строю королевства. Мятеж, — охнул Ричард. — Даже страшно подумать!

— А голова у тебя на месте, мой друг! — похвалил старик.

— Только если болтун действительно имеет отношение к королю… — Ричард повел плечами. — Уж не шарлатан ли, как думаешь?

— Не знаю. Но сказанное давеча слабо вяжется с политикой королевского двора. И все бы ничего, только вот про эльфов он зря заговорил.

— Почему? — Ричард сразу же оживился.

— Да во всем Мэриеле эльфов не больше дюжины, их и не осталось совсем, — грустно ответил мужчина. — Как же они могут целые города разорить?

— Говорят, эльфы мастера магии, если они воспользуются ей, то разрушить город им раз плюнуть, — предположил юноша.

— Ее больше нет, и никто не может ей воспользоваться, — возразил Грофф, мотнув головой. — Она исчезла вместе с эльфами.

— А почему исчезли эльфы? И куда они ушли? И где они живут? — Ричард уцепился за эту тему. Может, ему удастся что-то вытянуть из подвыпившего Гроффа? — Неужели они и вправду существуют? А раньше магией все могли владеть?

— Они жили в Мэриеле давным-давно, их время прошло, поэтому эльфы навсегда покинули наши края и вряд ли уже вернутся снова. Никто не знает, где этот народ нашел последний приют. Где-то на Западе или и вовсе на Той Стороне… — Сосед посмотрел в глаза мальчишки, в них сиял дотоль странный, почти лихорадочный огонь. — А почему ты так заинтересовался эльфами?

— Прочел в одной книге песнь о них, — соврал тот. Он вовсе не собирался рассказывать Гроффу о девушке, которую нашел в лесу (хоть такой порыв у него в самом начале и возник). Он и с Вейей этим не поделился, а кто уж таков Гарретт?.. Вспомнилось, как Ильда сообщила, что их чужестранка звала некого Гарретта. Нет, ну не Гроффа же?! — Поэтому мне и стало интересно. К тому же, этот тип нам прямо на голову свалился с непонятными историями, вот и хочу знать, правду он говорил или нет. А что если пора бежать из Бертлебена, где жили мы тихо и спокойно?

— Понятно. — Грофф допил и отодвинул пустую кружку. Спрашивать про песню он не стал.

— Прошу тебя, Грофф, расскажи что-нибудь об эльфах! — Ричард посмотрел на него умоляюще. — Я хочу знать больше!

— Что ж, пожалуй, смогу тебе кое-что рассказать, только таверна не место для таких историй.

— Мы можем прогуляться, — предложил парнишка. — Вейа еще не пришла, а если и придет, то подождет немного.

— Неплохая идея! — Грофф улыбнулся. — Тут стало душновато.

Расплатившись (точнее, Грофф заплатил за Ричарда, ведь денег у того не осталось), они вышли из таверны.

— Хм, славный кинжал, — подметил мужчина. — Нударской работы.

“Не обманул, значится, старьевщик!”

— Вот на него и спустил все средства, еще и при торге. Спасибо, что оплатил ужин!

— Пустяки. С праздником, Ричард.

В темном безоблачном небе сияли звезды. В городке все стихло, только вдалеке слышалась музыка с танцев. Ричард немного устал от царящих у Эвана шума и жара. Грофф — тоже. Оба наслаждались прохладой и тишиной.

— Следуй за мной. — Старик, прихрамывая, двинулся вниз по улице. — Что с тобой стряслось тогда? — внезапно спросил он. — Ты сломя голову несся по дороге в одной рубашке, весь чумазый...

Ричард помнил тот день ясно, как будто вчерашний.

— Спешил к Ильде, споткнулся и упал. Вот такой я неуклюжий. И плащ потерял…

Грофф нахмурился — похоже, ответ его не убедил.

— В следующий раз смотри под ноги, — посоветовал тот. — И береги одежду.

— Постараюсь.

— А потом она сразу же уехала к брату?

— Мне она сказала, брат сильно заболел, — продолжал врать Ричард. Гарретт Грофф специально засыпал его разнородными вопросами, пытаясь подловить! Он о чем-то догадывался. Оставалось понять, что именно ему ведомо и чего он хочет. А можно ли ему вообще доверять? Тут Ричарда прошиб холодный пот — а если старик не просто так вывел его в безлюдье, заманив обещанием рассказать про эльфов?! — Поэтому она срочно отбыла. — Парень сглотнул.

— Хм. — Грофф почесал подбородок.

Они уже подошли к дому Гроффа, напоминающему громадный замшелый валун. Жилище находилось в конце улицы, чуть поодаль от прочих. Далее виднелись изгороди, отделяющие город от полей, среди которых стражами стояли черные силуэты мельниц. И ни души подле. Вообще никого. Ричард старался не озираться. Хозяин дома отпер дверь ключом и отошел в сторону, приглашая гостя пройти первым.

“Если бежать, то сейчас! Но мне нужны ответы!”

Что такого собирался ему поведать Грофф, если для этого потребовалось подобное уединение? Или ему есть что показать? Но Ричард уже тут, стоит пред распахнутой дверью, в шаге от старика, обещавшего поведать секрет… Миг он поколебался, но ступил на порог и прошел в жилище того, кто знает чересчур много, чтобы спокойно жить в Бертлебене — в городке, где никогда ничего не происходит (ну, до сей поры).

Грофф зажег свечи, их неровный свет выхватил отдельные предметы обстановки в большой комнате, в центре которой стояли два низеньких пузатых кресла и круглый стол, а вдоль стен висели полки с разнообразным барахлом, посудой, утварью и книгами — все перемешано, перепутано, никакого порядка. Возникало ощущение, будто владелец брал какие-то нужные вещи, а затем клал их куда попало. Ричарду это знакомо, такой же кавардак творился на его столе, в меньших масштабах, конечно. Такая их схожесть немного успокаивала, ведь он очутился у Гроффа дома впервые.

Старик растопил очаг, стало поуютнее, помещение прогрелось и будто бы ожило, стылая сырость отступала, а разом с ней и тревога. Ричард, правда, так и стоял, не зная, куда себя деть. Хозяин же опустился в большое кресло, жестом приглашая гостя устраиваться напротив.

— Здесь нас никто не подслушает. — Старик вытянул уставшие ноги и небрежно отбросил палицу. — Но сперва спрошу: Ричард, ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Что именно, Грофф?

— Например, куда пропала твоя наставница.

— Она не пропала. С чего ты взял? Я же сказал, Ильда уехала к брату в Нуд.

— Что ж, тогда твой черед.

— Мой черед?

— Задать вопрос.

— Расскажи мне про эльфов. Расскажи все, что знаешь.

— Это просьба, а не вопрос. И ты повторяешься.

— Так расскажешь про эльфов или как?

— А вот это уже другое дело. Расскажу. Садись.

Ричард устроился на краешке кресла.

Глава 7. Молот Варлага

Глава 7. Молот Варлага

— Эту легенду мало кто знает, наверняка ты ее даже не слышал, — начал Грофф и откашлялся, готовясь, судя по всему, к долгому рассказу. — Мы привыкли делить мир на две половины: на ту, что по эту сторону гор — наши земли, и на иную, находящуюся за Дридвинном.

Ричард покивал. И с чего сосед взял, если речь действительно пойдет про горы, что ему это не ведомо? Или же это всего лишь вступление? Даже малышня Мэриела в курсе, что горный хребет Дридвинн тянется от самого Нуда до Зуна, а за ним раскинулись необитаемые земли, именуемые Пустошью.

Люди всегда боялись этих гор; никак не определишь, что их больше вгоняло в ужас — выдумки и слухи, неизвестность или безумная свобода диких земель. Жители Предгорья никогда не заходили далеко в леса, покрывающие склоны Дридвинна, а тем более — за горы. Нечего там делать, коль смерти не ищешь!

А тех немногих смельчаков (или глупцов), кто отправлялся на поиски перевала, больше никто никогда не видел. Они пропадали среди лесных чащоб и скал. Может, им и удалось преодолеть кручи, — но что их поджидало по ту сторону?

Все считали — над неприступными вершинами нависло проклятие, которое карает любого, кто посмеет бросить им вызов. А еще Дридвинн можно счесть естественным барьером, который защищает Мэриел как от Пустоши, так и от чудовищ (Где же еще им водится? — только там!).

“А если все наоборот? А вдруг горы защищают те края… от нас? И нет там ни чудовищ, ни Пустоши?! А вдруг именно там и расположен край эльфов? Совсем близко!” — призадумался Ричард и непроизвольно заерзал на месте, после чего попытался изобразить, что внимательно слушал старика все это время.

— Только так было не всегда. Всего эпоху назад гор Дридвинн и вовсе не существовало! — Грофф чуть повысил голос. В морщинах на его лице залегли тени, сделав соседа загадочным и будто бы незнакомым.

— Имеешь в виду, эти горы — результат магии? — вполголоса спросил Ричард, снова вернувшись к догадке, что Дридвинн — барьер.

— Магии? Хм… — Грофф будто попробовал это слово на вкус, а после, нахмурившись, как если бы ему не понравилось, добавил: — Да, можно и так сказать. Горам нужны многие тысячи лет, чтобы вырасти, но у этих — совсем другая история. Они появились за один день… — Рассказчик сцепил пальцы на колене. — Давным-давно… Все истории так начинаются. В общем, эльфы и люди тогда жили бок о бок… Да, да, даже в землях, где сейчас находится наш Бертлебен. А никаких гор, разделяющих Мэриел, не существовало, как и Пустоши.

Грофф глянул на юношу, у которого перехватило дыхание. Тот явно пытался сдержать целую кучу вопросов, которые так и вертелись на языке. Однако ни одного не последовало, Ричард лишь сглотнул, уставился на собеседника, а тот повел плечами и неторопливо продолжил:

— И все бы ничего. Так бы и жили мы мирно до сего момента, но между эльфами и людьми завязалась вражда, а затем начались войны и с другими народами. Мы победили, — невесело проговорил Грофф. — Захватили владения эльфов и изгнали все иные расы на задворки мира, сделав Мэриел исключительно нашим.

Кажется, догадки могут оказаться правдой! Выходит, девушка действительно могла прийти из-за гор. И уж процветает ли их край вновь или находится в запустении, но если где и могли бы скрываться эльфы, так это за грядой, чтобы ни один человек их вовек не нашел. И уж не они ли причина таинственного исчезновения бахвалистых охотников до славы, пересекающих границу, как выяснилось теперь, их владений? Или же некие люди все-таки попали в мир эльфов и остались живы? В плену, не иначе… И еще кое-что: зачем странница явилась в земли захватчиков? О том, что они друг для друга враги, Ричард попытался не думать. А она действительно одна? А если есть еще эльфы, которые бродят где-то в Предгорье и ищут ее? Не давала покоя и некая третья сторона — те, кто напал на девушку и ранил.

— А что насчет гор? Это эльфы создали их, чтобы остановить… — Слово “нас” никак не могло сорваться с уст Ричарда. — Чтобы остановить, ну, людей?

— Чтобы остановить одного единственного человека. — Грофф помрачнел.

— Настолько сильным он оказался? — ужаснулся юноша.

— Невероятно. Звали его король Варлаг. И ему мы обязаны процветанием наших земель, хоть и цена этого благополучия, если назвать его так, оказалась чудовищной.

— Расскажешь про него? — Ричард даже подался вперед, он никогда не слышал о таком короле. Хоть ему и стало жутковато, но хотелось узнать больше. — Прости за любопытство, обещаю… точнее, постараюсь больше не перебивать! — добавил он, глядя на Гроффа, который накручивал ус вокруг пальца, — все такой же мрачный и загадочный, будто бы ему предстояло поведать о собственном темном прошлом.

Но старик молчал совсем недолго, поглядывая на соседского мальчишку, и вскоре заговорил. Он поведал про мощь Варлага, которая возрастала с каждым днем: очень быстро тот укрепил родную страну, Гладию, обрел могущественных сторонников, захватил близлежащие государства и провозгласил себя правителем всего материка.

Но для того, чтобы стать повелителем всего мира, нужно не просто захватить земли, но и подчинить другие народы. Не все чествовали нового правителя, нашлись и те, кто продолжал бороться за свободу. И больше всего Варлаг возненавидел эльфов, отказавшихся склониться пред ним.

Собрав немыслимое войско, король захватывал все новые и новые городища. Ни самые неприступные крепости и башни, ни тем более форты, заставы и переправы ему оказались ни по чем. Владения и влияние тирана росли даже не каждодневно, а ежечасно. И он пошел далее, на Запад, дабы окончательно уничтожить эльфийское владычество.

Казалось, ничто не остановит кровопийцу, еще чуть и все — от края до края — станет принадлежать ему.

Мудрейшие из народов, противостоящих Варлагу, приняли решение защитить западные земли любой ценой, призвав всю силу.

— Или магию, — вставил старик, завидев, как Ричард собирается спросить о природе упомянутой силы и на что та годна. — И у них получилось.

Земля под ногами войска Варлага содрогнулась, огромная трещина разделила мир на две части, каменные глыбы поднялись к небесам, отрезав путь на Запад. Огонь и вода вырвались из стонущей земли. С небес лился раскаленный дождь…

Варлаг и сам владел силой, но его борьба со стихией не могла длиться долго, амбиции амбициями, но у всех и вся имеется предел. Он пал, пытаясь уничтожить горы, вставшие у него на пути, пытаясь поглотить обрушившуюся на него мощь, пытаясь обладать не только народами и странами, но самой сутью Ойры.

Многие тысячи эльфов погибли, отдали жизнь, чтобы заставить горную породу сдвинуться с места. Они принесли огромную жертву ради спасения мира.

И так пал Варлаг.

Эльфов практически не осталось, многих из них люди истребили до той битвы, а те немногие, кто пережил ее, покинули родные места и больше никогда не возвращались.

“До этих дней…” — Перед внутренним взором Ричарда возник образ девушки, которую они с Ильдой прятали.

— И тогда исчезла вся сила. Хм, трудно представить, как кто-то вообще мог сотворить горы... Не мудрено, что вся энергия мира, Ойры, ушла на это. Но имеется и вероятность… Некоторые полагают, будто дело не в горах, а в самом Варлаге. Это он поглотил всю силу.

— А она может вернуться? Сила…

Все это будоражило воображение. Подумать только! В Мэриеле существовала магия, способная заставить вырасти огромные горы! Это вам не шарлатанские амулеты для удачи в карточных играх в виде лапки кролика, клевера или подковы.

— Не знаю. Надеюсь, этого никогда не произойдет, — сухо отвечал Грофф. — Итак… Пролетели столетия, раны земли зажили, Варлага и его наследие практически стерли из памяти, вместе с ним в небытие канули эльфы, нудары, джархи и редрины, а горы Дридвинн до сих пор хранят память о тех далеких днях. — Грофф глубоко вздохнул и остановился. — Вот так молот тирана расколол мир на части. И вот поэтому мы, люди, ныне процветаем…

Юноша смотрел на него будто зачарованный, он никогда не слыхал подобного. Даже Эрик ничего такого не рассказывал, а он много где поездил и кучу всего повидал! История не походила на все сказки, к которым он привык. Да, в тех байках оживали и злодеи-джархи, пожирающие младенцев, и коварные зверолюды, нападающие на стада, и эльфы, которые заколдовывали все кругом, и нудары, превращающие людей в ледяные статуи. Но эта история рождала какие-то иные чувства. Не страх, а невероятный интерес. Кроме того, отголосок сих далеких событий сейчас укрыт им в лесной хижине! Так что любопытство и тяга к сокровенным знаниям подскочили до самых вершин хребтов Дридвинна и даже выше!

Конечно, что-то (если не многое) в этой легенде — сущий вымысел, но рассказ Гроффа помог Ричарду по иному взглянуть на недавние события. Даже если Дридвинн и не возник при помощи волшбы, эльфы на самом деле существуют, это правда (он, а еще и Ильда, стали тому свидетелями). И теперь понятно, почему доселе никогда они не встречали представителей этого народа, ведь имелась веская причина, чтобы эльфы не показывались людям.

Еще юноша чувствовал, как в нем пробудились неведомые силы, его будто коснулась длань минувшего. Или же причина кроется в тревогах и переживаниях? И дело тут вовсе не в легендах?

— Думаю, на сегодня достаточно историй. Я поделился с тобой всем, что сумел припомнить. Тебе это помогло?

— Да, очень! — Ричард не мог прийти в себя. — Но откуда тебе все это известно? Такими познаниями обладает не каждый… — Кажется, сосед напрягся, услыхав слово “обладает”, но, возможно, Ричарду лишь показалось. — Кто ты такой, Грофф?

— Если поживешь с моё, то будешь знать еще больше, — ловко увильнул от ответа старик.

— Тем не менее…

— Обожди, дам тебе кое-что. Копия с копии, но там найдутся ответы на твои бесконечные вопросы, — немного раздраженно рявкнул Грофф, вставая с кресла. Он направился к полкам, где несколько минут искал что-то, а после вернулся к парню, протягивая потрепанную книгу в черном кожаном переплете.

— Спасибо. — Ричард осторожно провел пальцами по ней. Позолота почти осыпалась, но ему удалось прочесть название — “Молот Варлага”.

— Ты поминал, что историю Варлага многие забыли, однако… Ты ведь не со здешних мест, Грофф, и эта книга, ее ведь кто-то написал…

— Да, это книга о нем, но не только... И есть те, кто помнит, разумеется, помимо меня. Как и те, кто верит в его наследие — что Мэриел должен принадлежать нам безраздельно, принадлежать весь без остатка.

— Так считают в твоих родных краях?

— Могу предложить тебе чаю? — Грофф продолжать разговор не собирался. — В горле пересохло.

— Не откажусь. — Юноша улыбнулся и не стал ничего требовать, только покрепче сжал фолио — как бы сосед не передумал давать ему книгу. Ну а задержаться чуток стоило — старик мог сболтнуть что-нибудь еще, если дать тому немного передохнуть и не приставать с расспросами.

Грофф повесил над очагом чайник и поставил на стол две чашки с заваркой и блюдо с пирогом. Скоро чайник засвистел, хозяин разлил кипяток. Приятный аромат трав наполнил комнату. Ричард подул на горячий напиток и отпил немного.

Сейчас бы поболтать о сущих деревенских пустяках, но Ричарду на ум не шло ничего иного: простого и житейского, поэтому он просто молчал. Парень думал о Гроффе, о его знаниях, а еще его не покидали мысли о таинственной девушке — а если она последняя из рода эльфов? Вдруг они вымирают… Или же совсем перевелись…

Теперь, когда он узнал о Варлаге, его опасения только укрепились, ведь за эльфийкой кто-то гнался. А что, если это последователи темного короля? Ему хотелось прямо сейчас побежать к Ильде и поделиться с ней всем этим. Но действовать опрометчиво никак нельзя, — Грофф мог запросто проследить за ним. И тот, скорее всего, так и планировал поступить, хитро поглядывая на гостя.

Выудить что-то еще не получилось, посему Ричард поднялся и направился к двери:

— Вейа, наверное, меня уже заждалась! Спасибо за чай и беседу! Спокойной ночи!

— Ступай себе. Заглядывай как-нибудь еще, когда историю прочтешь!

— Непременно! Еще раз спасибо! — Ричард, прижимая книгу к груди, вышел на порог, постоял немного, а затем помчался к таверне. Пару раз он оглянулся, чтобы проверить — не следит ли Грофф за ним. Нет, тот остался дома.

***

Вейа коротала вечер у окна в полном одиночестве. Почти все разошлись по домам, осталась только парочка выпивох. Трактирщик Эван уже убрал посуду со столов, а теперь, насвистывая веселую мелодию, протирал стойку — что означало “Мы скоро закрываемся!”

— Где ты запропастился?! — раздраженно спросила кузина. — Жду тебя целую вечность!

— Сейчас расскажу. — Ричард плюхнулся рядом.

— Что это? — Взгляд Вейи скользнул по фолианту, который братец положил на стол и накрыл ладонью.

— Чего же ты такая нетерпеливая? — поразился он, но по-доброму. — Тут, в таверне, кстати, один чужеземец выступал. Ты бы его слышала…

— А ты бы слышал выступление Норы Беретт касательно того, что кое-кто не пригласил ее гулять, танцевать и все такое! — Вейа захлопала руками, согнув их в локтях и изображая не то курицу, не то гусыню.

— И кто же этот недотепа?

— Н-да, смекалистым и догадливым тебя не назвать, братец.

— Ой, ну-у… Она это переживет, — ответил парень, наконец поняв, что речь шла о нем. — Лучше послушай вот что...

Ричард подробно передал сестре слова глашатая, а после то, чем поделился Грофф, только про эльфийку так и не упомянул. Вейа слушала внимательно, почти и не перебивала, лишь задала несколько уточняющих вопросов.

— Странно все это, — заключила она, когда кузен закончил. — Неожиданно в Бертлебене появляется королевский посол и твердит об угрозе и прочих несчастьях, исходящих от забытых народов… А тут и Грофф, который оказывается столько всего об эльфах знает. Это не простое совпадение! — Вейа пожала плечами. — Я даже не знаю, что и думать.

— Ты права. До этого момента я особо не задумывался, кто такой Грофф и откуда приехал в Бертлебен. И даже сейчас не знаю, есть ли хоть крупинка правды в речах королевского прихвостня…

— А давай посмотрим, что говорится тут? — Вейа придвинула старую книгу к себе, воспользовавшись моментом, покуда Ричард отвлекся и перестал держать на ней руку, и раскрыла на первой странице.

Ворчать по сему поводу он не стал, чтоб не тратить время, и подсел к ней ближе.

Осторожно листая желтоватые страницы, оба погрузились в далекое прошлое. Ричард обнаружил в “Молоте Варлага” то, о чем вещал Грофф, только здесь все расписали в самых мельчайших подробностях.

— Тут так много интересного… — Вейа оторвала взор от книги. — Только читать я уже не могу, глаза слипаются… Да и Эван нервничает. Гляди-ка, последние пьянчуги собираются домой… и нам, стало быть, пора.

— Угу.

— И у меня остался еще один вопрос, — добавила она. — Причем здесь ты? Какое отношение все это имеет к тебе?

— Причем здесь я? — удивился брат. — Просто мне хочется знать немного больше о нашем мире! Разве знание — порок?

— Ты что-то скрываешь… — Вейа хмурилась. — Я это чувствую!

— Не преувеличивай! — отмахнулся Ричард. — Пойдем лучше домой, как и собирались, уже слишком поздно. А я очень устал! — Он специально зевнул и потянулся.

— Ладно, пошли, но наш разговор еще не закончен, — немного обиженно бросила Вейа, щурясь и морща лоб.

Ричард хорошо знал это ее выражение лица: она о чем-то догадалась и определенно что-то задумала.

Глава 8. Правда и ложь

Глава 8. Правда и ложь

Ричард никак не мог дождаться утра. Заснуть долго не удавалось, а когда сон все-таки взял верх, он то и дело просыпался из-за охватывающей его тревоги (верно, приснившейся, но казавшейся столь реальной).

Когда взошло солнце, юноша, словно мышь, выбрался из постели и осторожно отправился на кухню. Там он взял кое-какие припасы и так же бесшумно вернулся в спальню.

“Сегодня я просто обязан попасть к Ильде!” — Он быстро оделся, повесил на пояс новый нож, побросал еду в мешок, сунул туда же талмуд Гроффа.

— И куда это ты собрался? — Ричард так и замер, склонившись над мешком.

К нему подошла Вейа. Она заявилась в одной ночной сорочке, но вот взор у нее — столь ясен и свеж, похоже, специально встала спозаранок, дабы проследить за ним, услыхала братца да и выскочила, даже не одевшись. Вот ведь язва!

— Просто встал попить, — нелепо оправдывался брат, пытаясь затолкать ногой мешок под кровать. — Отчего не спишь? Рано ведь еще.

— Ну, конечно, путь до кухни неблизкий, поэтому ты оделся и собрал вещи! — саркастически заметила она. — Так и знала, что ты собираешься сбежать! — громко крикнула Вейа. — Наслушался всяких баек и решил сам отыскать эльфов?

— Не кричи так, — зашипел Ричард, — всех в доме перебудишь!

— Ну и что? — Вейа словно не слышала его слов. — Говори сейчас же, куда отправляешься! — Вейа ловко ухватилась за мешок, который тот так и не успел запихнуть подальше.

— Отдай! — рассердился юноша.

— И не подумаю! — Кузина топнула ногой. — Пока мне все не расскажешь.

— Какая же ты противная, гадкая и настырная! Хорошо, твоя взяла, расскажу, все равно от тебя не отвяжешься!

Вейа покраснела, но на ее лице играло выражение триумфа и полной победы: глаза сияли, а губы растянулись в самодовольной усмешке.

— Сперва поклянись, что никому не разболтаешь, — потребовал Ричард.

— Хорошо, клянусь, никому не раскрою твоей тайны! Я ж тебе не Нора какая-нибудь! — закатив глаза, произнесла кузина. Этот Ричард все еще такой ребенок! Хорошо, хоть не предложил сцепить мизинцы!

— Тогда собирайся поживее и следуй за мной!

Вейа швырнула брату мешок и помчалась к себе.

— Только попробуй уйти без меня! — пригрозила она. — Если ты так поступишь, то пожалеешь об этом! Будешь жалеть всю жизнь! — Ее лицо показалось из-за дверного косяка еще раз, прежде чем она понеслась, сверкая пятками, к себе.

Вейа собралась быстро, раз, два и готово. Опасалась, что брат не станет ждать.

Как назло, внизу оказался отец. Похоже, настроение у него с самого утра не заладилось.

— Куда в такую рань собрались? — недовольно буркнул он.

— Нам нужно в Бертлебен, — соврал Ричард. — Да, Вейа? — Он легонько толкнул ее локтем в плечо.

— А? Да! — Она совсем неправдоподобно подыграла брату. — Очень много планов, важных дел и все такое! Мы же предупреждали!

— И позавтракать не успеется?

— Мы перекусим в городе.

— Только чтоб к обеду вернулись! Вы нужны мне тут, праздники закончились. У тебя, Ричард, без госпожи Нордвуд работы там толком нет, а ты, Вейа, не соблазняй его прогулками с твоими подружками-бездельницами, — выложил ворчливо Леонард. — Ты нам тоже дома пригодишься. Забот невпроворот!

Ричард и Вейа заверили его, что не опоздают, будут слушаться, во всем станут помогать и все такое прочее. Леонард только хмыкнул.

Ребята вышли из дому и направились полями куда подальше. Когда тропа повернула в сторону Бертлебена, Ричард развернулся и направился в сторону леса.

— Мы не идем в Бертлебен? — поинтересовалась Вейа, озираясь.

— Нет.

— А куда мы? — тут же спросила она.

— Скоро узнаешь, — отрезал братец. — Лучше посмотри, не следит ли кто-нибудь за нами.

Вейа покрутила головой и пожала плечами:

— Никого! Зачем кому-то за нами следить?

Кузен ничего не ответил и поспешил уйти с большака.

***

Ричард и Вейа прошли по узкой, едва заметной тропе, окаймленной высоким прошлогодним сухоцветом вперемешку с низкими кустарниками, и скрылись за полуголыми деревьями, щурясь от яркого солнечного света, который, разрезаемый ветвями с едва распустившимися листочками, неровными полосами ложился на траву.

— Мы направляемся к нашей старой хижине? Мне знакомы эти места, хоть мы давно уже там не играли, — Сестра нахмурилась и добавила: — вместе…

— Именно, — подтвердил Ричард, ускоряя шаг. — Только не начинай, будь добра, мы вместе с тобой каждый день!

Вейа хотела съязвить, но не стала, поспешив за ним.

Они обошли высохшее дерево, перед ними раскинулась поляна, на которой и стоял небольшой домик. Выглядел он вполне ничего, в некоторых местах виднелись свежие доски. Из трубы вылетал слабый дымок.

— Зачем ты починил старую лачугу? — Вейа озадачилась. — И кто в ней поселился?

Но отвечать не потребовалось. Дверь домика распахнулась, им навстречу вышла целительница.

— Ильда, что ты здесь делаешь? — Вейа неподдельно удивилась. Наверное, ожидала увидеть кого угодно, но точно не ее.

— Могу задать тебе тот же вопрос. — На веснушчатых щеках целительницы появились ямочки.

— Ричард говорил, ты уехала…

— Вовсе нет, дорогая, у меня и брата никакого нет, я все это время провела здесь.

— Но почему ты от меня все скрыл?! — Вейа уперла руки в бока и принялась сверлить брата глазами. — И почему ты сбежала из города и скрываешься в старой развалюхе? — Она сердито посмотрела на целительницу. — Что вы задумали? Что натворили?

— Поверь, я не мог тебе рассказать, по крайней мере сразу, — вставил Ричард. — И ничего такого мы не натворили, а Ильда вовсе не прячется.

— Он говорит правду, — вмешалась Ильда, а после уточнила: — Она все знает?

— Еще нет. — Он помотал головой. — Лучше пусть сама посмотрит.

— Что вообще происходит? — раздраженно воскликнула Вейа. — К чему весь этот балаган?

— Иди-ка сюда. — Ильда взмахнула рукой и скрылась в дверном проеме.

За ней неуверенно последовала Вейа, а затем и Ричард.

Внутри царил полумрак, только небольшой огонек лизал дно котелка. Вейа даже вздрогнула, когда увидела лежащую без чувств девушку.

— Не могу поверить… — тихо прошептала Вейа, сжимая руки. — Неужели эта девушка — эльф?! — Кузина выглядела удивленной и испуганной. — Выходит, они и вправду появились в Мэриеле… — Она взглянула на Ричарда и Ильду. — Поэтому ты так заинтересовался ими… Теперь ясно.

— Да, это все из-за нее.

— Но как? Как она оказалась здесь? Просто не верится!

— Ричард нашел ее, когда собирал травы для меня, — негромко сказала Ильда. — Эта девушка сильно пострадала в пути: истощена, вся в ранах и синяках… — Целительница и ее ученик подробно объяснили Вейе, как ухаживали за эльфийкой. — С тех пор мы боролись за ее жизнь, и вот сейчас девушка поправляется! — закончила Ильда.

— Ричард, — как-то сдавленно промолвила Вейа, — так ты у нас — настоящий герой!

— Так уж вышло. — Юноша склонился над эльфийкой, казалось, она просто спит и вот-вот проснется. — Ей стало намного лучше! — Славно, что девушка пошла на поправку! На ее теле не осталось следов от ужасных ран и ушибов, кроме странного пореза на плече. Он так и не зажил. — Ты потрудилась на славу, Ильда!

— Спасибо за похвалу, но это не только моя заслуга. — Целительница дружественно похлопала его по плечу.

— Да-а уж, — протянула Вейа. — Эта история окутана туманом тайны.

— Выяснить, что же с ней случилось, мы сможем только тогда, когда девушка проснется, — Ильда сняла котелок с огня и принялась разливать отвар по глиняным плошкам. — А почему ты вчера не пришел? — обратилась она к Ричарду.

— Так ведь приехали торговцы, — ответил он. — Столько народу околачивается по окрестностям города, я посчитал, идти сюда небезопасно.

— Ох, со всеми заботами я и запамятовала про Праздник Весны! Поздравляю вас, ребятки, желаю здоровья, долголетия и богатого урожая!

— Благодарим! И тебя!

— Пропустила я что-нибудь интересное?

— Ничего такого, — отвечала Вейа. — Вышло все, как по мне, беднее и скучнее прошлых лет. Что скажешь, Ричард?

— Не могу сказать того же. И кое-что все-таки случилось… — Парень вздохнул и принялся рассказывать, что уже вчера сообщил Вейе: — В Бертлебен заявился глашатай короля, утверждающий, что нам грозят страшные беды. И самое важное — с его слов эльфы и другие создания готовят переворот и уже нападают на людей! Но народ, разумеется, не поверил его сказкам и вступил с чужаком в ожесточенный спор, они изготовились его отлупить!

— Ох! Многое же я пропустила! — Ильда покачала головой. — Мне бы хотелось его послушать.

— Так ведь все это ложь, — вмешалась Вейа, которая погрузилась в думы, молчала и не участвовала в рассказе про Праздник, с любопытством рассматривая чужеземку. — Болтун просто хотел, чтобы народ смирился с уплатой новых податей, вот и приплел сюда истории про нападения эльфов.

— Скорее всего, так оно и есть, — согласилась целительница. — Но вот как объяснить появление нашей эльфийки? Если бы разговорить этого посланника, то мы могли бы выстроить какие-нибудь догадки… хотя это опасное дельце, никто ведь не знает его истинных намерений. А если он разыскивает ее? — Ильда бросила тревожный взгляд на девушку.

— Но это еще не все, — продолжил Ричард. — Когда этого типа выгнали из таверны, ко мне подошел Грофф. Ты же его знаешь?

— Да, конечно, — пропела Ильда. — Обаятельный мужчина!

— Мы разговорились… И он кое-что поведал. — Ричард бегло пересказал легенду, услышанную от Гроффа, про книгу тоже упомянул.

— Так значит, Грофф тебе все это раскрыл и еще дал книгу… Позволишь взглянуть?

— Ага, вот она. — Парень достал томище из мешка и протянул Ильде. Целительница раскрыла фолио и погрузилась в его изучение, то и дело поднося книгу ближе к лицу.

Женщина пролистала “Молот” от начала до конца, потом — с конца до начала, на каких-то разворотах задерживалась дольше, иные — стремительно пропускала. Ильда шевелила губами и несколько раз прошептала “Варлаг”.

— Что-нибудь слыхала про него? — спросил парень, когда наставница вернула книгу.

— Варлах… Варлаг… Сказка есть одна, про двух друзей. Один принц, звали его Варлах, а другой… Хм, как там его? Фердр, Феодр? В общем… нищий второй, а еще эльф и колдун…

— И что с ними сталось? — Вейа перестала рассматривать не подающую малейших признаков пробуждения эльфийку и вернулась к ним.

— Кто б помнил! Только вот это и отложилось… Мне ее еще прабабка рассказывала, пусть упокоится она на Этой Стороне да на Той… Конец там несчастливый, даже страшный, с проклятием связан... Боялась я этой истории до одури! Чего страшилась, то запомнила, а вот остальное — хоть убей!

— Может, тут есть что-нибудь. — Ричард кивнул на книгу.

— Может. Но мой вам совет, дорогие, по Бертлебену с этой штукой не разгуливайте, спрячьте подальше дома, а уж найдете какие ответы или нет, так верните поскорей владельцу. Ума не приложу, Ричард, что на Гроффа нашло, чтоб давать тебе нечто подобное?!

— Потому что я пристал к нему с расспросами, но только якобы из-за выступления королевского глашатая.

— Любопытно, а как она очутилась у нашего соседа? — стала размышлять Вейа.

— Книга, пожалуй, довольно редкая… Кто же такой наш Грофф? — пробормотала целительница. — Хм, не каждый владеет подобным знанием!

— Мы же не знаем, где он бывал до того, как приехал в Бертлебен… Предположительно, Грофф может оказаться жрецом, рыцарем или странником, всякое возможно. Но старик пока не ответил, откуда у него взялась книга. Дал знать только, что это копия с копии… — Ричард убрал фолиант в мешок, лежащий на коленях, предварительно достав оттуда хлеб, вяленое мясо и овощи, и разложил припасы на столике, который давным-давно смастерил отец.

— Или перевод с перевода, потому что писана она, как любая другая сегодняшняя книжонка, — подметила Вейа.

— Это точно, — согласилась Ильда. — Иначе мы бы там и слова не различили.

Ричард уж не стал делиться, что некоторые сложные слова оттуда для него так и оставались загадкой.

— Но все одно, это не делает книгу менее редкой.

Парень между тем задумался и пропустил мимо ушей сетования женщины, а когда встрепенулся, та изрекла:

— Эвон как! Живем себе и совсем ничего не знаем! — Ильда встала, направилась к эльфийке, ловко приподняла ту за плечи и стала поить лечебным отваром, добавляя: — Грофф, безусловно, имеет право хранить секреты о собственном прошлом, к нему с этим не лезьте, однако еще один совет от наставницы — смотрите оба в оба.

— А тебе известно что-нибудь об истреблении Варлагом эльфов? — спросил Ричард. Жаль, конечно, что Ильда совсем ничего не помнит из сказки про двух друзей… Вдруг в ней и кроется природа ненависти короля к эльфам?

— Нет, прости.

— Могли ли остаться у Варлага последователи? Грофф говорил, что таковой люд имеется.

— Уж не себя ли он имел в виду? — неожиданно отреагировала Ильда.

— Навряд ли…

— Ты этого не знаешь. Ты ведь ничего лишнего не сболтнул?

— Меня подмывало, но сдержался. Рассказал только Вейе. Тут уж никак…

— Понимаю, ноша тайны тяжка. Особенно если живете бок о бок…

— А я понимаю весь сурьез положения! — вклинилась девочка. — Болтать уж точно не стану, не переживайте!

Ильда покивала, немного вновь попричитала и осторожно опустила голову девушки на подушку. — Похоже, именно некие последователи и напали на бедняжку.

— Еще бы! — присвистнула Вейа. — Кто знает, какие силы могут бороться за нее, ведь она может оказаться последней из эльфов!

— Ты права, дорогая.

— Ильда, как же ты со всем управляешься одна? — Вейа помогла целительнице убрать посуду. — Тебе здесь не одиноко?

— Мне нравится в лесу, ни за что бы не подумала, что суматоха, царившая в городе, может мне надоесть! Хотя уж какая в Бертлебене суматоха? Здесь никто мне не мешает, можно заниматься сбором целебных трав. И, как видишь, скучать не приходится… Вы какие-то оба бледные… — Она прищурилась, разглядывая Вейю и Ричарда. — Не завтракали?

Те помотали головами.

— Ничего, сейчас все исправим!

Они занялись приготовлением еды. После брат с сестрой сходили к реке за водой, собрали растения вместе с Ильдой и убрались в хижине. Действительно, время пролетело незаметно во всех этих хлопотах.

— Ну все, вам пора… — спохватилась Ильда. — По-моему, нам некоторое время не стоит видеться, пока все в Бертлебене не утихнет. Так будет лучше. — Целительница обняла сначала Вейю, потом Ричарда и продолжила: — Держите ухо востро, смотрите, не происходит ли чего странного вокруг, будьте осторожны, не вздумайте разыскивать глашатая или шпионить за Гроффом! Держитесь потише, будем надеяться, девушка вскоре оклемается и отправится домой. Оглянуться не успеем, как вернемся к старой спокойной жизни!

Совсем не хотелось Ричарду признаваться, что этого-то он и боялся — вернуться к пресловутой скучной и спокойной жизни, посему просто воскликнул:

— Мы навестим тебя через три дня! Условились?

— Добро!

Брат и сестра двинулись в обратный путь. О загадочной девушке не говорили. Она осталась там, под защитой леса и колючих трав, под надзором Ильды, в царстве снов.

С приближением их привычного мира — сперва, среди лоскутного покрывала полей да в окружении мельниц, показался Бертлебен, а затем их семейное гнездо; возвращались и мысли более земные, не о далеких эпохах, битвах и магии, королях и эльфах, не о неведомых краях, где могли бы обитать создания прекрасные и ужасные, а о том, что ждало их, простых ребятишек, прямо сейчас — во времени настоящем, в городишке маленьком и тесном для битв и приключений.

В один из дней эльфийка выздоровеет и покинет их навсегда. А они так и останутся тут.

Вейа тоже осунулась. Брат знал, что думает та об отце, Эрике. Возможно, она сперва предполагала, что Ричард его прячет в хижине, скрывая это по какой-то важной причине? Это ее разочаровало?

— Все будет хорошо, — сказал он сестре.

— Непременно.

***

Ричард с нетерпением ждал возможности снова навестить Ильду и незнакомку. Да и его сестра томилась. За эти три неполных дня они с Вейей сблизились еще больше, ведь теперь их связывали общее дело и тайна.

Жизнь же в Бертлебене после Праздника Весны скорехонько вошла в привычное русло. К тому же, вскоре придет пора сеять, так что вот какие приготовления занимали почти всех жителей.

Конечно, слухи и сплетни о королевском после распространились по городку и предместьям, но поскольку самого чужеземца больше никто не видел, они не приказали существовать долго. Каких-то три дня поболтали, вот и хватит, пора браться за труды насущные! Скоро и остатки торгового каравана покинут город, тогда непослушные овцы, застывшие посреди дороги, снова станут темой для обсуждения в течение последующих двух недель.

Если только то, что он, Ильда, а теперь и Вейа, скрывали, не выйдет наружу. Нет уж, этого нельзя допустить. Если местные узнают об эльфе, разгорится сущий пожар! Посему ребята сидели тихо и делали (на радость Леонарда) то, что от них требовалось — работали по дому.

В свободное время Ричард не отрывался от старого фолианта, пытаясь отыскать что-нибудь важное, а вот Вейа не проявила к нему такого же интереса, дав четко понять, что ее не интересует жизнь тирана и убийцы Варлага, коей на страницах оказалось в избытке, хотя она иногда полушепотом задавала вопросы, связанные с эльфами.

Но куда там? “Молот” вторил все то же самое: эльфы — опасные и жестокосердные твари, убийцы, преступники, ведьмы и колдуны!

Однако удалось отыскать подтверждение, вошедшее в основу упомянутой Ильдой сказки, что некогда, в юности, Варлаг дружил с эльфами, а точнее — с одним из них. Но ничего хорошего и толкового про Фердорчу из Гвинлана (вот как его зовут!) не говорилось, снова — подлец, предатель, негодяй и все такое прочее!

В остальном книга оказалась довольно кровожадной, она живописала преступления эльфов, но Ричард-то прекрасно осознавал, что жажда мести и власти, предательства, пытки, интриги и всевозможное зло — исходили как раз от короля Варлага!

И никак не мог парнишка вообразить, что его родная земля в те вехи стала средоточием… хаоса — вот такое вот слово он почерпнул оттуда. Но помимо злодеяний эльфов в книге также описывались отчаянные и отважные поступки, которые совершал Варлаг. И юноша задавался вопросами — что же так сильно изменило его, почему он стал таким, отчего возненавидел лучшего друга и весь его род?

Если Ричард не читал, то занимался бесконечными домашними хлопотами, впрочем, как и кузина. Кто же, если не они, сделает это, то да сё? Почистить хлев, покормить скотину и птиц, полоть и поливать грядки, чинить крышу, двери и ставни, а вот и каменная кладка расползлась, еще надо постирать белье и выхлопать половики, а потом все это высушить и проветрить на весеннем воздухе, а до того перемыть гору посуды и подмести все полы. И так каждодневно.

Родители Ричарда тоже гнули спину и тянули все хозяйство на себе точно ломовые лошади, но только не тетя Аврора, та в основном бездельничала, хотя за эти дни один раз решила поработать в вечно закрытой скобяной лавке (И что на нее нашло?). Тоже труд, монетку другую приносит, еще б заниматься сим постоянно, а так — лишняя пара рук всем им бы не помешала! Как бы не ворчал Леонард, его сестра сидела у себя и вышивала, с тоской поглядывая в окно в перерывах между рукоделием и ничегонеделанием.

И все ее обязанности доставались Ричарду…

И вот, когда они с Вейей закончили уборку в доме, а затем в своих комнатах, Леонард подошел к ним:

— У меня к вам серьезный разговор. — Он подозвал сына и племянницу. Мужчина выглядел встревоженным, из-за этого Ричард и Вейа переглянулись, полагая, что ничего хорошего их не ждет. Они проследовали за главой семейства на кухню.

— Мы потолковали с торговцами, — сообщил он, — и решили отправиться с ними в Итолу. Аврора, Лана и я отправимся в путь завтра на рассвете. Полагаю, вы можете провести несколько дней без нас, при этом не превратив дом в пепелище, верно?

— Но почему именно сейчас? — удивился Ричард. На деле его подмывало спросить — чего ты ждал все это время? — но он сдержался.

— С караваном дорога безопаснее. И когда еще выпадет такой шанс?

— А мы не можем поехать с вами? — Кузина выглядела озадаченной. Или же, скорее, она специально изобразила удивление. Вейа — не Вейа, если бы не начала спорить. Тогда Леонард мог решить: они что-то замышляют. Как и Ричард, она на самом деле не хотела уезжать, потому что Ильда осталась бы совсем одна! Девочка только что узнала секрет братца и ждала дня, когда таинственная эльфийка очухается. Нет, она не могла уехать.

— Жаль, но мы не можем вас взять, — сказал Леонард, но это их нисколько не расстроило, они просто изобразили гримасы недовольства и печали. — И должен же кто-то присматривать за домом... Мы быстро решим все в столице, купим новые товары для лавки Авроры и вернемся.

Парня так поглотили собственные секреты и далекая эпоха на пожелтевших страницах, что он полностью потерял связь с реальностью. Ричард не слыхал, чтобы кто-нибудь обсуждал этот отъезд. Или никто и не собирался спрашивать их мнения? В конце концов, только его… ведь он постоянно пропадал вне дома. Но Вейа тоже ничего не знала... А что, если она только притворялась удивленной и потрясенной для Ричарда, а не для Леонарда?

— Не проще ли купить все необходимое здесь? — Парень все-таки не хотел отпускать близких в путешествие, ведь тревожные времена наступили, а в Мэриеле творится нечто странное... — Уверен, у торговцев что-то да осталось.

— Нет, дело не только в товарах… — Мужчина вздохнул.

— Тогда какие проблемы вам нужно решить? — спросила Вейа.

— Ох! Их так много... Даже не знаю, с какой начать! — Леонард поговорил с детьми еще немного, но так и не объяснил, зачем они едут в Итолу. Пожелав сыну и племяннице спокойной ночи, он наконец ушел.

— К чему такая спешка? — Вейа пожала плечами, сверля взором спину дяди.

— Без малейшего понятия, — признался Ричард. — Но тебе все известно, не так ли?

— Нет! — отвечала Вейа, покачав головой. Девочка сложила руки под грудью и нахмурилась, поняв, что Ричард подозревал — будто она все знала и скрывала от него. — Никто не обсуждал это со мной!

— Хорошо, хорошо, я тебе верю! — поспешил вставить он, махнув рукой. — У меня есть одна мысль касаемо этой поездки...

— Ты думаешь, они нашли отца? — Голос Вейи немного дрожал. — Но почему они нам ничего не говорят?!

На ее ресницах заблестели слезы. Нет, она не лгала. Тетя Аврора устроила бы скандал, намекни Леонард Вейе об истинных причинах столь внезапного отъезда.

— Я случайно стал свидетелем ссоры между отцом и тетей. — Ричард решил впредь ничего не скрывать от сестры. — Твоя мама плакала и хотела отправиться одна на поиски дяди. И отец сердито крикнул, что Эрик бросил ее, променял на других женщин и их детей... Но я в это не верю. Прости, ничего не сказал, потому что не хотел тебя расстраивать.

Вейа вытерла слезы.

— Я уже смирилась с тем, что больше никогда его не увижу. Иногда у меня возникает странное чувство, мне кажется, что моего отца больше нет, что он мертв... Но где-то внутри есть проблеск надежды, и я не перестану верить в чудо, Ричард! Я не хочу, чтобы ты видел мою слабость, — тихо прохрипела она, сглатывая горечь.

— Иногда даже ты можешь проявить слабость.

Она посмотрела в глаза брату:

— Прошу тебя, в следующий раз ничего от меня не скрывай.

— Не буду.

— Надеюсь, они смогут узнать что-нибудь о нем.

— Я тоже. Они вернутся раньше, чем мы успеем опомниться, — подбодрил ее Ричард. — А теперь пойдем спать! Завтра — будет завтра.

Вейа кивнула и направилась к себе.

— Спокойной ночи, лучший брат в мире.

— Спокойной ночи, сестренка!

Глава 9. Пробуждение

Глава 9. Пробуждение

“Хоть и светло, но еще слишком рано… — Ричард глянул на едва алеющий просвет меж занавесок. — Угораздило же! А я намеревался хоть немного отоспаться, пользуясь случаем, что загружать работой нас сегодня не станут…”

С момента, как он все рассказал Вейе и отвел ее в хижину, — прошло три дня. После того как они вновь навестили Ильду — еще три. В прошлый визит не произошло ничего плохого, впрочем, как и хорошего — эльфийка так и лежала в беспамятстве. И вот настал очередной день встречи. А к тому же сегодня родителям предстояло отправиться в Итолу.

Парень решил еще немного полежать, изучая балки на потолке, вслушиваясь в звонкую перебранку ранних птиц, пытаясь различить звуки пробуждения домочадцев — что знаменовало бы “и тебе пора вставать!”, но пока повсюду — сплошной угомон.

Он в который раз потянулся, зевнул и перевернулся на бок.

Попытка не думать ни о чем, оставить позади бесконечные переживания и снова попытаться уснуть — не увенчалась успехом — двери в мир снов окончательно затворились, как только он разомкнул веки, а всяческие тревоги обрушились на него весенними горными потоками.

В конечном итоге Ричард вздохнул, поднялся, умылся, оделся и наконец вышел из комнаты. Из-за царящего в доме безмолвия казалось, что родители и тетя уже уехали, не попрощавшись с ним и Вейей. Нет, ну не могли же они оба пропустить их отбытие? Юноша не стал проверять соседние спальни, чтобы ненароком не разбудить никого, если домашние покамест тут.

“Пусть отдыхают, их ждет долгая и тяжелая дорога, хоть отец и говорил, мол, мы быстро смотаемся туда и обратно!”

Он спустился вниз и услыхал тихую, почти мышиную, возню.

Ага, на кухне однако кто-то есть!

Парень повернул туда и обнаружил тетю Аврору. Она собирала мелкие вещи и припасы, распределяла их по сумкам и одновременно готовила завтрак.

Аврора и завтрак? Это что-то невообразимое! Обычно едой извечно занималась мать.

— Доброго утра!

Аврора вздрогнула, оторвалась от кухонной возни и повернулась к нему:

— Доброго. Ты чего так рано поднялся? — Перед парнем появилась миска с чуть подгоревшей кашей — готовка Авроре давалась не слишком хорошо.

— Не знаю, проснулся и все, — отвечал тот. — Услыхал шорохи на кухне, а потом увидел тебя, вот и решил поговорить. — Он поднял глаза на тетю, стоящую, по ту сторону стола, аккурат напротив него.

— Да? И о чем? — Аврора вскинула бровь. Ничего удивительного — они ведь, живя под одной крышей, давненько перестали общаться (после отъезда Эрика, если чуть точнее), исключая формальности приветствий, пожеланий хорошего времени суток и прощаний. — Леонард уже не только дал знать, что мы уезжаем в Итолу, но и о причинах распространился, в этом дело?

Тот без обиняков выдал:

— Про столицу он сказал нам с Вейей вчера, а про все прочее — нет. Но я догадался, что на самом деле вы отправляетесь туда, чтобы найти дядю Эрика.

Руки Авроры дрогнули, она даже поставила кувшин, потому что чуть не выронила его.

— Да, это так. Чего уж отнекиваться? — Она спрятала за спиной все еще трясущиеся кисти и попыталась проглотить подступившее волнение, придав голосу излюбленный прохладный и вялый, прямо как снулая рыба, оттенок. — Возможно, нам удастся найти хоть какой-нибудь след, что-то узнать о его судьбе… — призналась женщина и добавила: — Ты, верно, заметил, мы с Леонардом не особо стали ладить...

— Не то слово, вот уже как несколько лет ваши отношения весьма неприязненны…

— Все ссоры с братом происходят из-за Эрика, он его ненавидит из-за своих бесконечных и безосновательных домыслов! Но я не верю, что мой муж погиб или бросил нас. — Аврора села подле Ричарда. — Скажу тебе, что собиралась уйти одна, но брат и Иоланта меня не пустили.

— Дядя не мог так поступить с тобой и Вейей, — подбодрил ее юноша. — И не думаю, что он погиб. Я желаю вам удачи! И от всей души надеюсь, вы вернетесь с добрыми вестями, а еще лучше — вместе с ним!

— Спасибо, Ричард. Ты вернул мне надежду. — Тетя улыбнулась — делала она это не столь часто, а племяннику хотелось бы видеть на ее лице такую же задорную усмешку, что часто возникала у Вейи. Он припомнил, как Аврора смеялась вместе с Эриком. — Не вкусно? — поинтересовалась она, глядя, что парень сидит и мешает в задумчивости неудачную стряпню.

— Нет, нет, чуть подгорела… Но вполне съедобно! — Он проглотил пару осклизлых комочков остывшей и горелой каши. Кушанье хоть и не ахти, но его приготовила Аврора, с которой все они, включая Вейю, не особо ладили в последние годы, а тут она попыталась сделать что-то приятное для всех.

Племянник еще раз глянул на тетю, ведь толком — при свете, на расстоянии вытянутой руки — давненько ее не видал, со времен, когда отправился к Ильде перед ночным сбором трав, пожалуй. Или дело вовсе не в затворничестве и отстраненности Авроры, а в том, что парень перестал обращать на нее внимание? Она — будто призрак — иногда появлялась и, пройдя мимо тебя, вновь исчезала за дверьми опочивальни, куда всем путь заказан.

И теперича Ричард узрел ее будто впервые. И осознал, что нечто в ней переменилось. Аврора совершенно не походила на брата — ни внешне, ни нравом. Она и до отъезда Эрика казалась Ричарду холодноватой, строгой и надменной, а после ко всему этому примешались печаль с равнодушием, сделавшие тетку крайне неприятной особой. Или эти все черты у нее (в противовес никогда не унывающему Леонарду) от природы? Но теперь женщина преобразилась, стала светлее, мягче, добрее… Вот что творит любовь… И надежда.

“Интересно, радовалась ли она, когда родила Вейю?”

Этого времени он не застал, ведь кузина появилась на свет не в их доме, не в Бертлебене… Вебранды вернулись из Итолы (Или из другого места, а эту историю просто так придумали?), когда Ричарду стукнуло пять — он отлично помнил это, ведь тогда у него появилась сестренка, двухлетняя проказница по имени Вейя, которая так смешно морщила лоб и кривила губы, требовательно топала ножкой, капризничала, но любила объятия, и, разумеется, сразу же привязалась к Ричарду.

“А ведь мы с Вейей могли бы жить далеко друг от друга и видеться лишь раз в год, на Праздник Весны, к примеру, или того реже”.

Еще Ричард припомнил, что отец тогда на сестру сильно бранился, даже мать не могла его угомонить, но все-таки дозволил им остаться.

Так они и стали жить под одной крышей.

Порой парню казалось, что отец и Аврора и вовсе не родные. Отчего же они такие разные? Только спросить об этом он не решался. Конечно, знать об том могли дедушки и бабушки, только вот, как утверждали родители, померли они до рождения Ричарда, а похоронены в Гладии.

— Думать надо о том, кто жив, а еще о том, где б ему достать прокорм, — говаривал Леонард, когда сын спрашивал отца о его родителях. — Незачем ворошить прошлое, от него мы уехали в местечко безопасное хоть и не шибко плодоносное, да, именно сюда. Вот и все, сынок.

А уж к Авроре с такими вопрошаниями и вовсе подходить боязно — либо начнет рыдать, либо кричать.

Да и соседи вряд ли бы что-то могли поведать, учитывая, что Эджиллы — не здешние, а приехали (хоть и давным-давно) в Предгорье издалека.

Но родные Леонард и Аврора или нет — не столь уж значимо. Главное, все они — не просто живут под одной крышей в радостях и горестях, а являются семьей. Все они разные, каждый со своим норовом, но должны поддерживать друг друга — вот что важно.

“И никогда не поздно это дело начать. Неужели отец об этом призадумался, затеяв наконец поиски дяди? Или тут есть какая-то его личная вина?”

Эрик так и не вписался в представления Леонарда об идеальном супруге для сестры, как и зятя — для него самого. Еще он не мог терпеть другого мужчину, который лез в дела Эджиллов, при этом самолично постоянно отсутствовавшим, не занимающимся воспитанием дочери и не участвующим никак в каждодневных хлопотах.

Ясное дело, отцу Вейи претензии шурина тоже не нравились. И Леонарда тот тоже не жаловал.

Ричард не знал, чем именно занимался Эрик, позже, в более осмысленном возрасте, ему казалось, что он мог наниматься на некую работу (Только вот на какую? Он ведь и при мече, и весьма грамотен…), ведь дядя всегда привозил по возвращению полные мешочки аргов — таков его вклад. Но как ни крути хозяином тут считался Леонард, может, с этим не смог примириться Эрик, поэтому и ушел окончательно? Или же…

— Я хотел спросить, — начал Ричард, — не отец ли прогнал Эрика?

Повисло гулкое безмолвье.

— Я и сама об этом думала, — наконец произнесла тетя, — но Леонард говорит, что нет. И я склонна верить брату. Ты и сам помнишь, Эрик никогда на месте не сидел…

— Но прошло уже три года, — возразил Ричард. — Почему вы не стали искать раньше? А вдруг… и уже давно… случилось что-то плохое?

— Эрик предупреждал, что на его дело потребуется долгое время. И я ждала. В этом мире, Ричард, женщинам уготован не слишком-то великий выбор, если ты понимаешь, о чем я. — Она снисходительно глянула как-то сквозь него.

— А если он тебя обманул? — Ричард снова попытался вспомнить день, когда трое Вебрандов появились в их доме, в их жизни.

Связан ли уход Эрика на сей раз с событиями столь давно минувшего? Или всему причина — его родичи, невзлюбившие Аврору и Вейю и прогнавшие их тогда, но зато сейчас радостно встретившие единственного дражайшего сынка без лишней обузы? А вдруг у него действительно есть другая жена (или даже жены, любовницы) и дети? А если отец прав? Не из-за этого ли дядя все время уезжал из Бертлебена?

Каждая из причин выглядела правдиво резонной. Отчего-то все это никак не приходило Ричарду на ум до сего момента.

“Вот почему отец так его ненавидит! А вовсе не из-за того, что Аврора и Эрик сбежали из Конгрегата, покуда ходили там в послушниках, или из-за того, что Эрик не помогает в огороде… Какой же я глупый, до сих об этом не допёр!” — укорил себя парень.

— А если у него есть кто-то… — Но спросить он не успел.

— А что вы тут делаете? — На пороге возникла Вейа. — Удивительно, Ричард встал раньше меня, а матушка решила похлопотать на кухне! Что бы это значило?

— Большие перемены, дочь, — съязвила Аврора. — Каши?

Вейа поморщилась:

— Прости, мама, я пока не готова на такие жертвы.

Обе прыснули. А Ричард смотрел то на одну, то на другую.

Вскоре к ним присоединились Леонард и Иоланта. Отец и тетя общались сдержанно, но учтиво — что уже вполне сносно. Привычная атмосфера тепла и уюта вновь вернулась в их дом, пусть ненадолго, пусть иллюзорно, но Ричард искренне надеялся, что вскоре все у них наладится. А семейные вопросы, распри, истории и тайны… тому не помеха! В конце концов у них с Вейей ведь тоже есть секрет, но он их только сплотил.

И страшно вообразить, что бы произошло, если б они рассорились из-за него!

Сразу после завтрака в двери громко постучали. Затем раздался грохот колес и хор разномастных голосов. Пришли торговцы. Среди них оказалось немало мужчин (у каждого на поясе висел короткий клинок или топорик), но женщин — все же поболе (однако и те при оружии). Теперь Ричард не так сильно беспокоился за родных — если что случится в пути (разбойники нападут или дикое зверье), то купцы сумеют за себя постоять.

— Ну все, нам пора. — Отец взялся за сумки и направился во двор — загружать лошадь.

Остальные последовали за ним.

— Мы скоро вернемся, — пообещала Иоланта, обнимая сына и племянницу. — Будьте умницами!

— Вот вам деньги, сразу все не тратьте! — Аврора протянула Ричарду тяжеленький кошелек. — Не отказывайте себе в еде и питье. — Она крепко пожала ему руку. — Присматривай за сестрой и береги ее.

— До встречи, ребятки! — Леонард помахал им.

Вейа и Ричард еще долго стояли на пороге, до тех пор, пока караван не скрылся из виду.

— Ну? — спросила Вейа по возвращению в дом. — Они поехали искать его?

— Угу.

— Ясно. — Девочка опустилась на стул и стала смотреть куда-то в пол.

— Чем займемся? — Ричард присел рядом с сестрой. — Если хочешь, можем поговорить об этом…

— Нет, — отрезала Вейа. — Не хочу! Чего тут говорить? Вот если они вернутся с отцом… или на худой случай — с вестями о нем, тогда...

— Ладно. Понял. Но неужели ты сможешь держать это все в себе?

— Пойдем к Ильде, как и условились, мне нужно отвлечься… — оборвала его кузина. — Извини… — добавила она, подняв глаза на брата.

Так и поступили. Взяв еду и прочие житейские мелочи, Ричард и Вейа выдвинулись к лесу.

Утро выдалось прохладное, хотя солнце светило ярко. Траву покрывали капли росы, и по полям стелился едва заметный туман, он еще недолго переливался в лучах солнца, а затем испарился. Так же — среди полей, холмов и мельниц — исчез и торговый караван.

“Удачи вам! Хорошей дороги и скорейшего возвращения!”

Ричард удивился, что совершено не обращал внимания (пусть все вокруг и твердили про пахоту), как весна целиком захлестнула Бертлебен. На деревьях и кустарниках распустились цветы, источающие тонкий дурманящий аромат, свежая зелень тянулась к небу — выше и выше, даже казавшиеся давно иссохшими кусты — и те зацвели. Птицы весело пели, устроившись на ветках, белки, весело переговариваясь, проносились над головами, а то тут, то там показывались или крупный заяц, или даже семейство оленей.

Вейа на красоты природы и живность внимания не обращала, она (пребывая в мрачном расположении духа) ссутулилась и шла себе вперед, давя подошвами лесные цветы.

— Вейа, погоди!

— Чего? — Она остановилась.

— Как думаешь, мы могли бы перенести ее в дом?

— Полагаешь, так она скорее поправится и придет в себя?

— Теперь у нас есть такая возможность. Дома все под рукой, там теплее и безопаснее, а нам не придется бегать по лесам, как и тратить это время впустую, или придумывать оправдания для случайно встреченных соседей — мы ведь в прошлый раз чуть не попались Гроффу!

— А не лучше ли обмозговать это с Ильдой? — Однако девочка почти сразу догадалась, к чему клонит брат.

— Но если она сочтет мое предложение несвоевременным, я хочу, чтобы ты помогла мне ее переубедить.

Вейа кивнула:

— Конечно, не вопрос. Ричард, я не целительница, но судя по ее тогдашнему состоянию, девушка может проваляться еще долго… А нам всем необходимо, чтобы она не просто встала на ноги, но окрепла, набралась сил, отправилась в дорогу и вернулась домой. — Кузина хмуро глянула на Дридвинн.

— Да, все так. — Брат вздохнул.

— Ты вернул книгу Гроффу? — в свою очередь поинтересовалась Вейа, когда оба вновь продолжили путь.

— Пока нет. — Он похлопал по мешку. — Вот, прихватил с собой, чтоб дома не оставлять. В последние деньки читать не пришлось, кое-что еще поищу и, пожалуй, можно с ней проститься.

— С этим не тяни. — Вейа будто твердо решила избавить их жизнь от всего странного, чужеродного, эльфийского и магического.

— Непременно. К тому же, ничего дельного в ней не нашлось…

Когда ребята добрались до хижины, Ильда вмиг выбежала им навстречу.

— Что-то стряслось?! — сперва перепугался Ричард, но лицо женщины сияло.

— Ричард! Вейа! Как хорошо, что вы пришли! — выпалила она.

— Ильда…

— Ливия проснулась! — с торжеством возвестила она.

— Кто-кто? — До Ричарда не сразу дошло.

— Эльфийка, ее так зовут! Ливия!

Он расплылся в улыбке и глянул на кузину — а что теперь она скажет, как себя поведет? Та явно волновалась. А он что? Само собой, тоже.

— Ты ее поняла? На каком языке она говорит?

Девушка порой шептала одними губами его имя — Ричард, Ричард — ведь Ильда часто его повторяла при ней. Но парень все это время опасался, что наступит день, когда хворая эльфийка наконец очнется, заговорит, а они не смогут понять друг друга!

— Не поверишь, но на нашем, Всеобщем! Немного вычурно порой, но все-таки! — удивила их женщина. — Точнее, это мы говорим на их языке. Поразительно! Представляете?

— Ты уже успела с ней побеседовать? — Вейа опасливо подошла поближе. — Ну, касательно…

— Совсем немного. — Ильда вздохнула. — Ливия слишком слаба, чтобы утомлять ее длительными расспросами, я только уточнила ее имя, рассказала о том, как Ричард нашел ее в лесу, да справилась насчет самочувствия.

— И она ответила, а не напала на тебя или попыталась сбежать, — рассуждал парень. — И это уже очень добрый знак!

— И не говори! — поддакнула Ильда. — Ну что, зайдем внутрь и познакомимся, как подобает?

Они вошли в хижину. Девушка сидела, прислонившись спиной к импровизированным и самым обычным (уже принесенным из дома Ильды) подушкам, грудь медленно поднималась и опускалась, а веки она держала полузакрытыми.

— Я рада вас видеть! — Эльфийка внезапно распахнула зеленые, мудрые и одновременно печальные глаза да легко и непринужденно улыбнулась. Ее голос походил на журчание ручья, только пробившегося через зимний лед, — так его описывали в книгах, таким представлял и Ричард. — Мое имя Ливия.

— А я — Ричард… — запинаясь, пробормотал юноша, чувствуя стеснительность и скованность. Пронзительный взор Ливии устремился прямо на него. Ему показалось, что даже за толстой каменной стеной от него не скрыться.

Еще молодой целитель ощутил, будто его и девушку соединила незримая нить, словно эльфийка ему, как никто иной, близка… но ведь они провели вместе так мало времени, большую часть из которого она находилась в бессознательном состоянии. Разве это возможно? Нет, это он сам себе навыдумывал! Ричарда пугали неведомые ощущения, даже холодок по спине пробежал, вот и требовалось какое-то обоснование, и он с облегчением выдохнул, когда Ливия повернула голову к сестре.

— Вейа, — представилась та, — приятно познакомиться,

— Как хорошо видеть вас! До сего я только слышала ваш глас…

— Мы тоже рады, что ты пошла на поправку! — Ричард, его сестра и Ильда дружно закивали.

А после все немного посидели в молчании, продолжая изучать друг друга.

— А где мои вещи? — Девушка только сейчас осознала, что на ней чужая одежда. Она осмотрела простую, чуть широкую ей во всех местах сорочку с плеча целительницы.

— Не беспокойся, вот твой клинок. — Ильда положила на ложе эльфийский меч. — А твое платье я постирала и починила, теперь даже не видно, что все оно тут и там порвалось и перепачкалось… ну, почти. И не переживай, это я тебя, хм, обмывала.

Ричард залился краской.

— Благодарю. — К клинку девушка не притронулась, лишь скользнула взором по ножнам.

Назревала очередная пауза… если бы не кузина.

— А ты действительно эльфийка? — Вейа первой задала вопрос, который столько дней мучил их всех.

— Нет. Я вовсе не эльф, — легко и быстро, без тени какой-либо мысли, ответила Ливия, коснувшись остреньких ушей. — Их ныне жалкие единицы. Мой народ зовется эльвинами. Мы лишь отголосок величия и могущества наших предков, эльфов.

Ричард, наконец, узнал, кто эта девушка на самом деле. Выходит, эльфы действительно вымерли, только вот у них остались потомки — эльвины. И одна из них находится тут, прямо пред ними!

— Что с тобой сталось? — Вейа устроилась рядом с постелью Ливии. — Ты спала очень долго…

— Да, сил у меня вовсе не осталось. Я проделала долгий путь, около месяца добиралась сюда совершенно одна… Все, кто сопровождал меня, погибли. Страшные беды обрушились на нас с той самой поры, как мы высадились на берегах Мэриела…

“Выходит, она явилась не из-за гор, а пришла по морю!” — В “Молоте Варлага” ни раз упоминалось, что эльфы жили на Западе, но об этом ни слова.

Юноша понимал, как тяжело Ливии воскрешать в памяти пережитые ужасы, посему с расспросами не лез, надеясь, для них еще придет время. Ему стало так жаль девушку, и он даже хотел попросить, чтобы та прекратила рассказ. А Ливия внимательно посмотрела на него, и Ричард мог поклясться, она уловила или и без того прочла его грустные мысли.

— Трудно говорить об этом, — почти простонала девушка, — но вы имеете право знать, что случилось… — Она немного помолчала, но после продолжила: — У меня не осталось ни еды, ни питья… Эльвины могут выдержать без приема пищи довольно долго, как и вынести немыслимые для вашего рода тяготы, но всему есть предел. Силы покидали меня, но я продолжала идти. А когда почти добралась до цели, слабость одержала надо мной победу, а я погрузилась в сон, потеряв счет часам и дням. Мой разум пленили кошмары: потеря друзей и близких, голод, холод, безысходность и одиночество… Я не могла даже вскрикнуть, мое тело остывало, постепенно покидая мир живых. Прошлое, настоящее и будущее смешались, окружив меня, создав клетку, которую не удавалось разрушить… Так бы я и сгинула… Сама судьба послала вас мне навстречу! — воскликнула Ливия. — Моя вам благодарность! Настолько сильная, что не могу выразить ее словами… — Она сделала странный жест: скрестила руки на груди, а после отвела ладони, словно выпустила невидимую птицу.

“Вероятно, так они говорят спасибо, — подумал Ричард, — Весьма красиво!”

— Но от чего ты бежала? — спросил он, успев поперед любопытной Вейи. — И кто нанес тебе все эти раны? Люди или дикие звери?

Девушка сразу помрачнела, лица коснулась тень испуга:

— Я должна немедленно уходить! — неожиданно промолвила она, пытаясь подняться. — Пока я нахожусь здесь, вы подвержены смертельной опасности. И я не в праве отплатить вам такой монетой! — Ей не хватило сил, чтобы удержать корпус, и она бессильно рухнула на ложе.

— Ты еще слишком слаба, чтобы куда-то идти. — Ильда захлопотала — точно матушка с хворым дитем, которому предписан постельный покой во время простуды, но тот так и норовит отправиться гулять.

— Я должна исполнить задуманное… — со слезами на глазах промолвила девушка. — Меня ищут, а если найдут, то нас всех ждет неминуемая гибель! Мне нужно к…

— Но кто тебя разыскивает, неужто сам король Аргольд? — Ричард тяжело задышал и перепугался, больше не за них, а за чужестранку. “Должна, должна…” — что это за долг такой, из-за которого она готова умереть?

— Нет, тот, кто охотится за мной, куда страшнее — воплощение зла, коварства и жестокости, с душой чернее ночи, желание мстить затмевает его больной разум… А еще эти убийцы эльвинов! — Вскрик Ливии наполнила нестерпимая боль и ненависть.

— Здесь нас никто не найдет. Мы находимся в дремучем лесу Предгорья близ хребтов Дридвинн, — успокаивала девушку целительница. — А теперь выпей-ка это… — Ильда поднесла к губам Ливии кружку. — Ты уснешь и отдохнешь. Все будет хорошо. А после мы что-нибудь придумаем, но запомни одно — ни при каких обстоятельствах мы тебя не бросим.

Девушка сделала несколько глотков и опустила голову на подушку. Ее глаза закрылись, пусть и не сразу, дыхание стало ровным и глубоким (таким же, как тогда, когда Ричард и Вейа только пришли).

— Возможно, она бредит, — предположила целительница. — В любом случае мы кое-что прояснили, больше не будем ее тревожить! — Она приложила ладонь ко лбу Ливии. — Ох, у нее снова жар! Как бы снова не впала в забытье! — Ильда бросила в котелок несколько пучков разных трав, использовавшихся в лекарствах от кошмаров, бессилия и лихорадки. — И давайте договоримся — мы не пристаем к Ливии с расспросами, покуда ей не станет лучше! Да, Вейа?

— А я-то тут причем?! — негодовала девочка.

— Да ни при чем, ни при чем, — вклинился парень, не хватало только, чтоб кузина начала ворчать и пререкаться! — Никто не виноват, что пережитое нахлынуло на Ливию.

— Прости, Вейа, я тоже вся извелась и переволновалась, — добавила Ильда. — И совсем не этого ожидала от нашей беседы… смею полагать, как и вы… Но бедняжка пока что плоха и слаба, а пришедшее осознанное состояние может оказаться мнимо благополучным.

— Хочешь сказать, что она вновь может провалиться в сон? — Ричард внимательно осмотрел эльвинку (так следует теперь ее именовать?)

— Или того хуже.

— А если с ней все будет в порядке, и ни какой болезный сон ее не свалит вновь, мы ведь не можем позволить ей одной отправиться в путь? — уточнил, как бы на всякий случай, парень.

Вейа исподлобья глянула сперва на кузена, потом на Ильду и выдала:

— Как думаете, сколько времени у нас есть, покуда убийцы эльвинов не доберутся до Предгорья?

— Ох! — Ильда помешала отвар деревянной ложкой. — И в лесу оставаться опасно, и в Бертлебен возвращаться мы не можем. Уж там-то Ливию сразу обнаружат!

А вот и удачный момент, который Ричард не мог упустить!

— Наши родители уехали в Итолу, это может занять неделю-другую, если не целый месяц, мы могли бы пожить некоторое время там, — предложил парень. — Наш дом находится довольно далеко от города, никто ничего не заметит, там тепло, безопасно, есть все необходимое.

— Хм, а это мысль! Как только Ливия проснется, поговорю с ней об этом. И если она согласится, перенесем ее к вам.

— А что мы будем делать дальше?

— Надеяться, что тот, кто ищет нашу Ливию, не добрался до Бертлебена и не сделает этого в ближайшие дни, — с глухостью в голосе ответила Ильда. — Похоже, все наши худшие предположения оказались правдивы.

— У меня тоже есть одно предложение, — внезапно сказала Вейа.

— Какого толку, дорогая?

— Нам стоит обратиться за помощью к Гроффу.

— Мы пока и сами неплохо справляемся, — возразил Ричард. Пускай он многократно сам размышлял об этом, но озвученная кузиной идея показалась совершенно неуместной и опасной.

— В том-то и дело, что “пока”. — Вейа не стала напирать.

Глава 10. Охотники на эльвинов

Глава 10. Охотники на эльвинов

Грофф сидел на крылечке и строгал деревянный колышек. Настроение у него задалось с утреца, он даже насвистывал под нос веселый мотив.

Иногда он отрывал взор от деревяшки и глядел на прохожих. Неожиданно из-за угла возник человек в черном плаще. Сразу видно — чужак. Уж разве не все покинули Бертлебен после гульбища? Глаза мужчины беспокойно метались из стороны в сторону, он надвинул на лицо капюшон и поспешил дальше. На поясе у путника бряцал меч, он частенько посматривал на него (покуда не зыркал по сторонам) и периодами сжимал рукоять клинка. И что ему тут могло угрожать?

“А! Это же тип из таверны, шпион короля! — Грофф нахмурился — густые темные брови сошлись на переносице. — После неудачного выступления у Эвана этого змия никто не видел в городке. Интересно, где он пропадал и зачем опять воротился? — Он поднялся со скамьи, деревянная болванка с негромким стуком упала на землю, нож он заткнул за пояс да ухватился за клюку. — Прослежу-ка за ним, ведь подлец явно задумал что-то недоброе! Или не ровен час навлечет на нас это самое недоброе…”

Хромой Грофф держался, ясно дело, на значительном расстоянии, — а мужчина будто бы почуял слежку: зашагал еще быстрее и направлялся прямиком к рыночной площади, где народу побольше, и хвост скинуть — раз плюнуть.

Но и старик наш — не дурак — взял и сам затесался в толпу, так и следовал за чужаком, которого прочий люд обходил, ибо узнавал в нем дворцового балабола, изгнанного с позором из таверны, — и стоять близко или случайно его толкнуть никто из местных не хотел.

Так оба и пересекли лобное место и двинулись в сторону окраин. Оставаться незамеченным становилось все труднее — зевак и торговцев поубавилось — но, тем не менее, в самый удачный момент Грофф избегал пронзительного взгляда королевского посланника, прячась за грудой бочек или телегой. Преследование настолько увлекло его, что боль в колене почти не докучала.

Вскоре дома расступились, стала видна старая мельница и бескрайние поля. Озираясь все чаще, чужак повернул в сторону леса, к холмам.

Грофф выждал, когда незнакомец скроется за первой стеной деревьев, и кинулся (неуклюже, конечно) следом. Блуждать по лесу долго не пришлось — подозрительный тип ушел недалече, сделал пару шагов, а теперь застыл на лесной тропинке и глядел куда-то вдаль. Тут же, среди зарослей, старик заприметил невзрачную палатку и лошадь на привязи.

“Вот где баламут обустроился”. — Грофф притаился за густым кустарником и стал ждать вместе с посланцем короля — тот ведь чего-то ждет… или кого-то?

Человек в плаще застыл точно статуя — стоит себе и все — не озирается как ошалелый, руками и ногами не дергает. Время тянулось медленно. Грофф, почти не шевелясь, все сидел в укрытии, боялся на ветку какую ступить, чтоб не раскрыться. Нога уже затекла и одеревенела — лишь бы сама не треснула, и крик не вырвался! — всех птиц распугает и этого типа.

Только уж хотел старик плюнуть и возвращаться, как послышался стук копыт. По тропе, поднимая пыль, галопом несся всадник на пегом коне (добротном и крепком). Его одежды цвета запекшейся крови (к слову, некогда дорогие и богатые, но со следами долгих странствий) развевались на ветру — один их вид сулил беды. Грофф приподнялся и сумел лучше разглядеть седока: никаких гербов на доспехах нет (рыцарь ведь, но безземельный чтоль?), серые и безжизненные волосы, обрамляющие до чего же бледное (Вылитый покойник!) лицо — а в том — ничего примечательного, будто стерли все черты. Такого невыразительного лика еще поискать!

Но делалось жутко не от вида одежд и бледности незнакомца: когда он заглянул в выцветшие глаза — словно в омут бултыхнулся — не увидал там никаких чувств — ни тревоги, ни злости — те оставались спокойны, равнодушны и пусты. Точно что — глаза мертвеца, — только в них мерцал лихой огонек цвета сирени, а может, это ему только почудилось.

За ездоком следовали еще двое: в плащах из гладких и блестящих шкур, закрывающих тела с головы до пят. Пешая парочка бежала резво, почти не отставала от всадника, но в их движениях проскальзывало что-то странное: оба словно прихрамывали, высоко поднимая ноги, и покачивали плечами.

Лица странников закрывали высокие воротники, а капюшоны оба опустили столь низко — и как дорогу различали? В руках странная парочка сжимала черные копья с наконечниками, выполненными в виде весьма безобразных существ.

Конь громко заржал и остановился перед шпионом короля — ну а тот вздрогнул лишь едва, совсем не так, как надлежало бы: стоит полагать, рыцарь — не просто господин ему, присылающий указания письмами или через третьих персон, а еще и давнишний знакомец. Всадник кивнул, но ничего не сказал, потом оглянулся на сопровождающих. А вот когда свита доскакала до рыцаря, тут уж болтун из таверны струхнул и попятился.

Раздались непонятные скрежет и шипение — будто злобная кошка собралась прыгнуть на любопытную псину. Старик понял — звуки издает один из жутких копейщиков. В этом скрипе и свисте он с трудом различил слова Всеобщей речи.

— Если это не так, — прошипел тот, что побольше, — говорил, кстати, с большим трудом, чередуя слова с сопением, — ты горько пожалеешь!

Бледный тип лишь осклабился, наблюдая за трясущимся слугой.

“Невероятно! Это же редрины! И как я сразу их не узнал?! — забеспокоился Грофф. — Что задумали эти твари, зачем явились в Бертлебен? И кто этот загадочный всадник? И отчего он якшается с этими тварями? И главное — зачем редрины водятся с ним?!”

— Никакой ошибки нет! — оправдывался шпион.

Рыцарь без герба все помалкивал, изучал окружение — ветви, набухшие почки, ранние цветы. Уж и не подумаешь, что того, из кого будто выкачали всю жизнь, заинтересуется дарами наступившей весны. И на миг показалось старику, что проскользнула на лице всадника печаль, но стоило ему глянуть на него вновь — та сама собой стерлась, как ни бывало.

А редрины все выпытывали сведения у трясущегося мужичка, прохаживались подле него, шипели и фыркали.

“И кто у них главный — рыцарь или же твари с копьями? Так и не разберешь!” — гадал Грофф и продолжал внимать (только некоторые слова до него не долетали, еще и лошадь шпиона постоянно ржала с перепугу (и никто ее не успокаивал) — ну еще бы!).

— Итак, Викто́р, ты утверждаешь, будто эльфийская девка скрывается здесь… — Всадник наконец заговорил, соскочил с коня, размялся, походил туда-сюда.

— Да, Ваша светлость, — отозвался мужчина, испуганно косясь то на одного редрина, то на другого. — Ее нашел простой мальчишка, живущий неподалеку от Бертлебена. Он укрыл ее в заброшенной хижине в самом сердце леса. Я за ним следил… и даже подслушивал.

— Ближе к делу. — Рука герцога надавила на плечо посланника. — Как зовут мальца, кто таков? — Он терял терпение, но отчего-то относился к доносчику куда мягче, чем следовало бы разозлившемуся господину обращаться к слуге. — Это ты хоть выяснил?

— Ричард Эджилл. — Шпион весь затрясся аки овечка.

Да и Грофф похолодел от услышанного:

“Ричард?! Парень, чего ж ты натворил?”

— Что же, славно, — вкрадчиво промолвил рыцарь — будто перенял манеру молвить у редринов. — Когда отыщу девчонку, получишь награду. А для начала я собираюсь обыскать дом этого Ричарда. А когда поймаю сопляка, то хорошенько допрошу! — Он рассмеялся — бесцветно и сухо. — Веди же!

Редрины, которые все время кружили подле шпиона, наконец замерли. А сердце старика пропустило удар, ведь те не только принялись осматриваться, но и принюхиваться. Вряд ли бы они его учуяли, рядом городок, а люди для них должны пахнуть одинаково, чтоб различить спрятавшегося Гроффа.

— Чего встали? — бросил им рыцарь.

Оба фыркнули и поплелись следом за господином (однако же он тут главарь!) и его слугой.

Грофф дождался, пока зловещая братия скроется из виду, и выбрался из кустов.

“Ничего себе! Парню грозит беда! За ним идет злобный вельможа в компании редринов! Вот дела! Нужно предупредить мальчишку! Если я правильно понял их разговор, сынок Эджиллов приютил… Не могу поверить!”

Он четко расслышал, как всадник произнес “эльфийская девка”. Уж много чего упустил, но не это.

“Поэтому Ричард так привязался ко мне с расспросами? Так это или нет, — нельзя бросать мальца. Он и не знает во что ввязался… А уж какая незавидная участь его ждет!”

Гарретт Грофф поспешил прочь из лесу, не обращая внимания на боль в ноге, что слишком рьяно вспыхнула вновь.

Когда она стала нестерпимой, он все-таки остановился, жалея, что не успел взять у Ильды мази про запас, и воззрился на Дридвинн.

— Значит, время пришло. И кто б знал, что начнется все с нашего тихого и спокойного Бертлебена… — пробормотал он и покрепче ухватился за палку.

***

Ричард и Вейа оставляли целительницу и Ливию с тяжестью на сердце. Обоим не хотелось уходить, но женщина настаивала на необходимости вернуться домой.

А с Ильдой, между прочим, очень тяжело спорить!

Солнце уже поднялось высоко над горизонтом. Брат и сестра скинули плащи (Ах, если бы так же скинуть тревоги!) и наслаждались приятным теплом.

— Хорошо, что Ливия исцелилась, — сказал Ричард.

— Да, но наши проблемы еще не решены, — напомнила Вейа. — Эти убийцы эльвинов меня пугают. Что станется, если они сюда заявятся? А ведь это рано или поздно произойдет. А если найдут нас?

— Не найдут! Не мог же я бросить той ночью Ливию, сделать вид, что не заметил… и как ни в чем ни бывало дальше собирать травы?! Тогда я еще ничего не ведал… Мы еще ничего не знали.

— Речь не об этом! Думаешь, я хочу выдать ее? Коли так, то бы уже доложила бургомистру. И я вовсе не предлагаю тебе так поступать, хоть мне и страшно!

— Мне кажется, ты обвиняешь меня в появлении Ливии в нашей жизни! По-твоему, стоило оставить ее умирать в лесу?! Так считаешь? Тогда у нас точно не возникло бы никаких проблем!

— Какой же ты болван! — не выдержала Вейа. — Я забочусь о том, как нам ей помочь. Она же эльвинка! Мы любой ценой должны защитить ее! Но у нас возникли некоторые трудности, к слову, довольно большие. Думаешь, сможешь сопровождать Ливию в ее путешествии? Все не так просто, Ричард! — Она остановилась и схватила брата за рукав. — Это не легенды и сказания, где герой уничтожает полчища злодеев, спасает принцесс и находит сокровища, а тем более не любовные романчики Ильды! Это — жизнь!

Ричард смекнул, к чему она клонит:

— Не смей рассказывать Гроффу.

— Ильда тоже считает, нам не помешает его поддержка.

— Когда это вы успели покумекать?!

— Вот и успели. Пока ты тянешь и артачишься, вокруг творится всякое! А вдруг охотники где-то на подступах? И никакого времени на сомнения у нас нет. Одни мы не справимся, родители уехали, ты — мальчишка, а мы с Ильдой — женщины.

— Ну а он — всего лишь старик! — вспылил Ричард.

— Нам нужна помощь кого-то опытного, в совершенстве владеющего и оружием, и разнородными знаниями.

— Про знания ты права — Грофф неоспоримо умен и всесторонне мудр. Но про оружие — откуда такая уверенность?

— А как думаешь, кто меня обучил стрельбе?

— Разве не дядя Эрик? — Ричард озадачился на миг. Нет, не помнил он, чтоб одиннадцатилетняя на то время сестра хоть как-то управлялась с луком или хотя бы прикасалась к оружию. — Да и ты говаривала, что тренировалась сама…

— Куда там! — Вейа взмахнула рукой. — Это все Грофф! Он разглядел во мне нечто, дал совет попробовать, даже лук одолжил… Ну а позже, конечно, я уже тренировалась самостоятельно.

“Вот оно как… сосед не только мне подсобил, подбив справиться у Ильды, как управляться с торговлей… Он что, всем тут так, будто между делом, помогает? И неужто Гроффом кузина заменяла вечно отсутствующего отца? Выходит, Вейа и старик — куда близкие знакомцы, чем может показаться… А с кем еще сестра наладила связи? С отцом Норы Беретт, самым зажиточным из местных торгашей, с бургомистром Штелленом, которого не так давно поминала, или с особами куда более зловредными, например, с мельничихой Бернадин (толковали, что та скупает краденое и водит шашни с бандитами)?”

— В общем, нам нужен тот, кто действительно проводит Ливию до родины и при этом не умрет!

Ричард замолк, обдумывая услышанное. Правда колола и ранила.

“Как мы втроем сумеем защитить эльвинку? Долго ли удастся прятать Ливию, хоть в хижине, хоть дома? А если она так и не выздоровеет?”

Преследователи тоже его пугали, но сознаваться в этом не хотелось, дабы сохранять в их рядах какую-никакую бодрость духа и решимость.

Кроме того, до королевства эльвинов путь куда длинней, чем он предполагал: то находится неведомо где, совсем не на рубеже с Дридвинном. Море… Ливия пересекла море, чтоб очутиться тут, в Мэриеле…

Неужели эльвины обитают на Той Стороне?

Но в это же время юноша ощущал себя и спасителем, которого к Ливии направила невидимая длань судьбы. Его долг следовать за ней, хотя она его об этом не просила. Так что… если и придется сопровождать ее хоть через горы, хоть через море — он готов!

— Откуда мне знать, как со всем этим разобраться? — наконец вырвалось у него.

Вейа пожала плечами:

— Решение наших проблем я тебе предоставила.

И как тут поступить? А если это все изначальная уловка, ловушка? — старик ведь не только мудрый, но и весьма хитрый (тут второе проистекает из первого). Уж если он пытался что-то выведать, подсовывая редкую книжку, то поди и кузину как-то увещевал, вот она и заладила: Грофф, Грофф, Грофф, нам поможет, решение всех бед, Ричард, очнись, давай ему все расскажем, покажем и вверим судьбу Ливии в его руки!

Притворяясь добрым и понимающим всю дорогу, сосед сам мог оказаться убийцей эльвинов или шпионом, работающим… уж и не придумаешь на какую фракцию… — о его прошлом и намерениях им ведь ничего не известно.

А вдруг Грофф все эти годы только и делал, что ждал чего-то такого: пришествия эльвинов или даже эльфов (Ливия ведь помянула, что не все они исчезли)?!

Озвучивать вслух подобных догадок парень не стал, Вейа бы точно решила, что у него в конец разыгралось воображение или поехала крыша. Только представьте, тайный последователь короля-тирана (павшего, к слову, целую эпоху назад), наш старый-добрый Грофф, который сидел в Бертлебене и ждал появления эльвинки Ливии, чтобы ту схватить, принести в жертву, совершив темные ритуалы, или попросту прикончить, чтоб небо не коптила!

Нелепость и дурость! Он даже рассмеялся про себя, правда, совсем невесело.

— Мы его не знаем, — вновь ответил Ричард, в попытке переварить разрозненные мысли и тревоги. — Вдруг он только того и ждет?! Ты с ним уже виделась после первого знакомства с ней? Грофф о чем-то тебя спрашивал?

— Нет, не виделась, если ты запамятовал, мы постоянно, с утра до вечера, занимались работой по дому!

— И один раз ты ходила в город без меня.

— И ты решил, что побежала к Гроффу докладывать?

— Нет, ну…

И тут она произнесла то, в чем Ричард себе боялся признаться, хотя думы сии витали на расстоянии вытянутой руки:

— Она не только твоя. То, что ты нашел Ливию, помог ей — не делает ее всецело твоей. И упертость буй-быка вкупе с ревностной страстью, что кто-то подходит на роль ее защитника больше, нежели ты — сущая дурость, братец! И ты это знаешь.

Она смягчилась, завидев, как Ричард запыхтел. Да, с ее стороны несколько жестоко бить вот так, в лоб, но как еще образумить влюбленного кузена-болвана?

— И я не имею в виду, что мы должны выложить Гроффу все и сразу, но лишь некую малую часть, — добавила Вейа, — чтоб проверить его.

— Ладно, займемся этим чуть позже… — все-таки согласился Ричард. — Завтра сходим в город, купим припасов, а заодно повидаемся со стариком. Там и порешаем, как поступим.

Вскоре дорога повернула меж пахот, а вдали показался дом Эджиллов. На подступах юноша почувствовал необъяснимое смятение, никак не связанное со словами Вейи (прошло уже некоторое время; по пути, как и всегда в таких случаях, оба стали болтать о вещах простых и обыденных, так что колкость правды начала сходить на нет). Но пришло тревожное чувство больше оттого, что будто бы вся округа опустела: крылья мельниц застыли, ни единой проезжающей по большаку телеги, абсолютное безлюдие на ллигады окрест (а ведь день выдался погожий, самое то — поработать в полях)... Куда все подевались? Ведь даже зверье и птицы умолкли, они что, разлетелись и разбежались?

— Вейа, ты тоже считаешь, что как-то слишком тихо и безлюдно вокруг?

— Не сгущай краски! Зловещая атмосфера? Такое только в книжках и встречается! Слышишь, какая-то псина завыла, а вот трещат птицы, а вон возвращаются с отдыха земледельцы!

— И правда… — Ричард выдохнул с облегчением. Да уж, остается позавидовать невозмутимости Вейи!

Но как же кузина оказалась не права…

— Что здесь произошло? Кто это сделал? — растерянно спросил Ричард, когда они подошли к дому. Выбитая дверь болталась на одной петле, скотину и гусей кто-то выпустил, огородные всходы безжалостно растоптал, а у крыльца виднелись разнообразные следы, слишком много следов, тут ошивалась целая банда! Неужто мельничиха Бернадин, прознав, что Эджиллы уехали, созвала ворье и решила обнести их дом?!

“Но зачем все разносить? Проник, выкрал, слинял! Занятые собственными проблемами, Ильдой, Ливией, ее преследователями и Гроффом — мы бы и внимания не обратили на какую-то кражу!”

— Вейа, смотри! Мне же это не кажется, ведь нет?

— А кто оставил такие странные следы? — Кузина поморщилась.

Ну и дела! Отпечатки-то — почти человечьи, только вот люд не ходит босиком, нет у нас такого высокого подъема стопы и, разумеется, острых, неостриженных ногтей, точнее — когтей!

— Не знаю, что за тварь их оставила. Но ты оставайся здесь! — Юноша выхватил нож и направился к дверному проему.

— Нет, я пойду с тобой! Ричард! — вскрикнула Вейа. — Не оставляй меня одну!

Дом встретил их зловещим безмолвием и еще кое-чем... полнейшим хаосом: повсюду валялись осколки разбитой посуды, древесная щепа и переломанная мебель, все содержимое сундуков и шкафов свалили на пол. То тут, то там виднелись грязные следы от тяжелых мужских сапог и тех же странных лап.

— Подумать только! Воры в нашем доме! — Вейа прижалась к брату.

— Нет, не думаю. Сперва сам решил, что байки про бандитку-мельничиху — чистая монета, вот она и разворошила наше обиталище, пока родичей и нас нет… Но вроде ничего не пропало. — Ричард перебрал вещи, сваленные в углу. — Просто кто-то покопался тут!

— Но что искали, еще и с огромными собаками… или чьи это там следы? — пролепетала Вейа. — И мне кажется, это совсем не собаки…

— Следы странные — не поспоришь… А искать могли “Молот Варлага”. — Ричард вцепился в заплечный мешок. Грофф мог бы попросить вернуть книгу, незачем ему совершать нечто подобное… А кто еще про нее знал и кому она вдруг понадобилась? Как советовала Ильда, старый фолиант он никому не показывал. — Благо, талмуд у меня с собой. Выходит, пытались обнаружить что-то связанное с нашей гостьей… Но дома у нас ничего такого и нет.

— Потому что мы еще пока не успели перенести ее сюда. Или же они учинили разгром и придали убранству вид кавардака, чтоб мы сочли это ограблением и отвлеклись, а в это время… — Но закончить мысль девочка не успела.

— Или же, чтоб все в Бертлебене решили, мол, в доме Эджиллов произошло ограбление и до кучи разбойное нападение, из-за которого детишки без вести пропали. — Этот голос Ричард больше всего боялся услыхать, особенно в таких обстоятельствах.

Ричард и Вейа вмиг очухались, вскочили на ноги и кинулись к дверям, но дорогу им преградил Грофф, взявшийся будто из-под полов. В одной руке он сжимал меч, в другой — клюку для ходьбы, волосы растрепались пуще обычного, глаза горели огнем. Он — дотоль грозный и пугающий — заполнил собой перекошенный дверной проем.

— Так и знал, что это ты устроил! — взревел Ричард, хотя до сего беспрестанно пытался исключить причастность соседа.

Грофф проигнорировал крайне шаткое и совершенно бесформенное обвинение, продолжал стоять на месте, так и не убрав клинок в ножны (кстати, без следов крови на лезвии), отчего Ричард с облегчением выдохнул: до Ливии и Ильды он так и не добрался! Пока не добрался. Все, что теперь отделяет злодея от его цели, — это он и Вейа. Старик станет их пытать, возьмет кузину в заложницы?

— Вы оба, сейчас же, — бросил Грофф, — за мной!

— Мы никуда с тобой не пойдем!

Вейа замерла на месте, а Ричард, не долго думая, попытался оттолкнуть его и выбежать из дому, но мужчина не позволил ему проскользнуть, моментально обезоружив (нож отлетел в сторону, ближе к Вейе), повалив на пол и прижав руки и шею парнишки клюкой.

“Хорошо хоть рукоятью не приложил по башке и не пырнул в живот!” — в яростном бессилии подумалось юноше.

— Грофф, прекрати! — Вейа подобрала нож брата и завела руку с ним за спину.

К вящему удивлению Ричарда тот послушал Вейю и дал ему возможность высвободиться.

“Они что, сговорились? — содрогнулся парень. — Нет, сущая дурость подозревать сестру в подобном лицемерии… Но это как посмотреть, что для нее вообще значит жизнь Ливии? Она не ощущала, как тело той остывало, а дыхание замирало, тогда как лоб горел огнем, не радовалась, когда лихорадка наконец спала… И не её тогда еще незнакомка звала по имени… В конце концов Вейа — даже не девушка, а еще пока девчонка, едва ли переставшая спать в обнимку с тряпичными куклами, сущий ребенок, ничего не смыслящий в чувствах, вот и ревнует меня к Ливии!”

И не кузина ли намекала, что без эльвинки всем жилось бы куда спокойнее?! Конечно, она действовала из наивных побуждений, без особо злого умысла, но именно такое простодушие и приводит всегда к печальному исходу!

Юноша вскочил, тяжело дыша и гневно глядя на Гроффа и кузину.

— Ричард, не руби с плеча… — Вейа встала между ними. — Уверена, Грофф сможет нам помочь.

— Я не верю ему! Не он ли устроил в нашем доме беспорядок, чтоб мы от страха обгадились и к нему под крылышко поскакали?! Дудки! Не сработает! И как ты могла, сестра, спеться с ним?!

— Я… Ричард, я всегда на твоей стороне!

— Но ты ему все разболтала!

— Ничего я не разболтала! Угомонись!

— Что ж, этого следовало ожидать, без разговора по душам, даже в сердце смертельной бури, видимо, не обойтись, — пробормотал старик уже в спокойной и рассудительной манере, больше свойственной для бесед за чаем при свечах, а не с обнаженным оружием посреди перевернутой вверх дном комнаты, где орудовали невесть какие когтистые твари. — Не каждый может похвастаться, что видел эльвина, мой мальчик, не так ли? — как бы между делом отвесил Грофф.

— Что?! — Ричард вздрогнул и обмер. Он использовал слово не эльф, как ранее, а эльвин. Все это время Грофф знал! Забавлялся, играя с Ричардом, до тех пор, пока не настал его час выхода на сцену.

— Мне известна ваша тайна. — Грофф устало вздохнул. Никакого триумфа и пафоса, в каких извечно купались злодеи в книгах. — И вовсе не Вейа мне о ней поведала.

— Но как? Откуда?

— Может, потому что такая история уже происходила с другим парнем, пусть и однажды, пусть и давным-давно.

Сестра и брат удивленно смотрели на него. Не может этого… Так вот откуда он знает?!

— Но сейчас не до стародавних сказок. — А далее он затараторил: — Да, далеко не сразу, но в какой-то момент я сложил все вместе и сообразил, чем вызвано твое повышенное внимание к эльфам, которых ты, впрочем, никак встретить бы не мог, а вот эльвинов… тут уж другое дело. Ну а отыскать якобы уехавшую к брату, а я прекрасно помню, как госпожа Ильда Нордвуд не так давно, пару годков назад, самолично мне отвечала, что не имеет ни братьев, ни сестер… кхм, в общем, отыскать рыжеволосую Ильду в полунагом весеннем лесу особого труда для меня не составило, как и подметить, что сынишка Эджиллов каждый день лазает по зарослям туда-сюда. Добавляем расспросы про эльфов и… еще кой-чего, касаемо лично меня. — Мужчина показал некое послание со сломанной печатью, но в руки Ричарду его не дал, а сразу же припрятал в складках одежд. — Поверьте, это не моих рук дело! — Грофф остановился возле разломанного шкафа, содержимое которого валялось кругом. — О том, что вы спрятали эльвина, увы, известно теперь не только мне. Помните того типа, глашатая из таверны?

Ричард кивнул. Еще бы он его не помнил!

— Я предупреждал, от него надобно ждать лиха! Пройдоха мог обмануть любого, но только не меня. Я решил глаз с него не спускать, если он еще раз объявится здесь… Так и вышло. На сей раз он проследил за вами и выяснил, что вы укрываете девушку, разыскиваемую по всему королевству! А после явился сюда с охотниками на эльвинов! Именно они и ищут вас! — Носком сапога мужчина ткнул в особенно четкий отпечаток грязной лапы.

У Ричарда по коже пробежали мурашки. Ливия! Ей же грозит смертельная опасность! А они теряют драгоценное время!

— Откуда нам знать, что ты с ними не заодно? — В горле у Ричарда стоял ком, он все больше чувствовал мешающее собраться с думами головокружение. — Может, ты лжешь не только сейчас, а все время нас водишь за нос?! Ты мог наговорить что угодно! И твое важное послание, благодаря которому ты все понял, — лишь пустая бумажка, не иначе!

— То послание слишком опасно, чтобы доверить его содержание детишкам, но у меня есть еще одно, предназначенное как раз для вас. — Грофф достал клочок пергамента и протянул юноше.

Тот развернул листок. Всего три строчки, выведенные (определенно, не спутаешь!) почерком Ильды. Целительница писала в страшной спешке, записку покрывали чернильные кляксы, а некоторые буквы поплыли.

“Дорогие мои, нас обнаружили! К счастью, Г свалился как снег на голову и согласился помочь. Вам нужно немедленно бежать, доверьтесь ему и неукоснительно следуйте всем его указаниям. Со мной и Л все в порядке. Я с вами не пойду, увы. Укроюсь в одном месте. И”

Ричард протянул послание сестре. Вейа быстро прочла его и сжала в руке.

— Почерк действительно принадлежит Ильде, но ты мог заставить ее написать это. Что ты с ними сделал?! — Ричард вновь бросился на Гроффа, уже с кулаками.

— С ними все хорошо! Мне удалось найти их раньше охотников и предупредить! — Грофф теперь тоже разозлился. — Если бы не твое упрямство, Ричард, а еще раздражающая подозрительность, ты давно бы уже увидел наставницу и эльвинку! — На виске у него пульсировала вена.

— Ричард! — Вейе хватило сил удержать брата, при этом не дать ему забрать у нее нож. — Зачем, скажи, ему лгать?

И тут раздался невероятный треск, словно кто-то сжал их дом огромными тисками. По потолку поползли трещины, посыпалась пыль. Ричард и Вейа пригнулись, защищая головы и ища укрытие. Да что такое творится?!

Здоровенный кусок деревянной стены отлетел в сторону, пылевое облако завихрилось в воздухе. В образовавшемся проеме с другой стороны гостиной комнаты появилась высокая фигура в черном плаще и уродливой маске. Незнакомец сжимал в когтистых лапах, а по другому не назвать, огромное орудие. Создание издало пронзительный и леденящий душу рык.

— Вот и самое время заканчивать с разговорами! — громко крикнул Грофф.

Ричард и Вейа бросились за стариком, но до того парень углядел сверкающие лиловым глазища чудовища.

Прямо в нескольких дюймах от плеча юноши просвистело копье и с глухим стоном впилось в дверной косяк. Тот треснул, щель устремилась к потолку, часть соломенной крыши рухнула за мгновение до того, как Грофф, Ричард и Вейа опрометью вылетели во двор.

— Не останавливайтесь! — наказал Грофф. — Бегите так быстро, как можете.

— Кто это? — ужаснулась Вейа.

— Один из охотников на эльвинов!

— Или это ты все подстроил! — Ричард все еще не мог поверить старику.

— Разве похоже, чтоб я с такими тварями дружбу водил, м? Теперь бегите! Без болтовни, берегите дыхание!

— Но твоя нога… — Вейа с беспокойством глянула на мужчину, который сжимал зубы и кулаки от боли, но ни на миг не останавливался.

— Поверь, в таком случае даже одноногий вспомнит, как бегать!

Ричард успел оглянуться. Его взору предстало ужасное зрелище: загадочный чужак уже извлек оружие, обрушив часть крыльца, их родной дом стоял одинокий и разоренный, выпотрошенный и разрушенный.

Напавший же начал преследование, охоту… он неумолимо приближался, резво перебирая ногами, высоко подпрыгивая и сокращая расстояние между ними. Разглядеть толком размытое пятно постоянно движущейся фигуры не удалось, но зато Ричард прекрасно слышал его. Что это за создание такое? Округу вновь разорвал истошный животный вопль. Со стороны леса вторил ему подобный. Чужак не один! И зовет подкрепление.

Еще один такой же охотник? Тогда им не уйти!

Вся жизнь Ричарда осталась позади. Юноша все еще терзался сомнениями, но выбора у него и Вейи не осталось никакого. Путь назад отрезан, теперь им только оставалось следовать за Гроффом, к кому, чему и куда бы тот их не вел.

Глава 11. Прощание с Бертлебеном

Глава 11. Прощание с Бертлебеном

Они бежали. Сердце подпрыгивало до самого горла, в боку кололо, а голова кружилась от всего случившегося. Ричард удивлялся тому, как быстро движется Грофф, ведь тот всегда едва-едва ковылял, но теперь, пред ликом угрозы, на стародавнее увечье не обращал никакого внимания, только скрипел зубами. Ему и Вейе еще бы угнаться за ним! И ничего иного не оставалось.

Кузина не разговаривала, чтобы не сбивать дыхание. Глаза ее расширились от испуга, она порой кидала взволнованный и тревожный взгляд на брата и за спину, но и только. Просто следовала за Гроффом, стараясь не отстать. Для вопросов и обсуждений будет еще время, как только они...

"Как только что?" — спросил себя юноша. У Гроффа имелся какой-то план, а у него — нет. Вообще. Из оружия — только охотничий нож, с ним ни на старика, ни тем более на парочку тварей не попрешь, в сумке ни еды, ни воды, только старая книженция. Если Грофф выкинет какой предательский трюк — им придется снова скакать по полям и долам. А найдутся ли силы на еще один забег?

Или же Вейа всецело права (она часто выигрывает в спорах, да и вообще!) в том, что нужно ему довериться, отринув малейшие подозрения? Или сделать вид, чтоб хотя бы дух перевести?

Ладно. Пусть так.

А что же он? Сомневаться — его удел, а вот победы никогда не давались легко. Но что теперь толку от сожалений? Все вышло, как вышло.

Если бы Ричард не упрямился, то они бы успели уйти до того, как на них напали. Теперича, если не оторваться (а это казалось невыполнимой задачей), их троица приведет лиходеев прямо к Ильде и Ливии!

На такой расклад у Гроффа тоже нечто припасено? Он предложит разделиться? Нет уж!

Но спросить он не решался. На болтовню и споры, кроме того, нет ни сил, ни времени. Поэтому он думал. Бежал и думал. Что еще остается? А вдруг и решение какое придет по наитию?

Все шло своим чередом, вроде вполне себе получалось. До сего момента. Может, все беды из-за его собственного бесстрашия? Точнее, наивного безрассудства. И как же он легко уверовал, будто они смогут уберечь Ливию от множества врагов, а ведь почти любой житель Мэриела являлся таковым. Эльфы, эльвины, все необычное и непонятное, чужеродное, неправильное, иное — им нет места по эту сторону Дридвинна.

Но его все это не пугало, а напротив — влекло, как и Вейю, да и Ильду. И, стоит полагать, Гроффа? Все они, с одинаковым складом ума, наконец нашли друг друга, так? А сколько еще таких же людей живут в королевстве? Те, кто способен сострадать и сопереживать, помочь оказавшемуся в беде, не важно, что он другой, разительно отличающийся от тебя. Есть ли у старика такие союзники?

Надежда теплилась в сердце. Но разом с ней цвело и уязвленное самолюбие...

И как он так неосмотрительно выдал себя глашатаю, которого ни разу не заприметил в Бертлебене или в округе? В том-то и беда, Ричард корил себя, что совершенно ослеп, погрузившись в прошлое Варлага и мысли о Ливии. Так и проморгал шпиона, который и делал должное — шпионил! Так и дал пищу для размышлений Гроффу! И неумело пытался скрыть все от сестры...

Да уж! Не соседа надо винить, а тем более не Вейю и даже не королевского прихвостня, а только себя.

Тут он пришел в чувство, потому что Вейа выдохнула:

— Оторвались!

Грофф поддакнул и прохрипел:

— Бежим дальше. Он отстал не потому, что мы быстро бегаем, как и не потому, что нашел искомое.

О возможных причинах ребята спрашивать не стали. Ричард пару раз зыркнул в поля, но никого не увидал. Неужели? Почему чужак их не догнал, ведь ему это ничего не стоило?! Что они затеяли? Хотят схватить их всех разом? Дожидаются еще свору сподвижников? Отчего-то Ричарда посетила жуткая мысль — таинственные чужаки могут их учуять, следовать постоянно за ними им и не нужно! Он поежился.

Или же... Грофф и ведет их в условленное с лиходеями место?

Но Вейа шла за стариком следом. Ричард тоже поспешил за ними. Они, поскальзываясь, вклинились в лес, но двигались не в ту сторону, где находилась хижина, а в противоположную часть, лежащую южнее Бертлебена, поближе к разливу Луаны.

— Все! — выдохнул Грофф, потирая ногу. — Почти пришли. Последнее испытание! — Он указал на реку.

— Нам придется перебираться вброд? — Ричард чуть с ног не валился. — Течение, знаешь ли, весной довольно сильное, пусть тут и мелко.

— Если только ты не знаешь столь вонючей травы, чтобы перебить наш запах... И в любом случае река — самый короткий путь.

Получается, те твари могли их учуять, вот же проказа!

— Траву-то такую знаю, Смердянка Буллалюбная, только не выросла она пока, ну а еще от нее пузыри размером с ладонь, если прикоснешься голой кожей.

— Тогда только так.

Ричард и Вейа едва ли разогнулись, поднялись с камней, перед глазами все расплывалось, но тут же оба вздрогнули, потому что среди плеска раздалось конское ржание, которое сперва ребята приняли за вопли чудищ. Подняв головы, они приметили среди зарослей на другом берегу лошадей, привязанных к деревьям. Животные взволнованно взбивали копытами землю.

Лошади завсегда чувствуют неладное. И испугали их далеко не люди на противоположном берегу. Медлить нельзя!

И тут Ричард увидел ее. Рядом с конями возникла Ливия. Она облачилась в прежнюю одежу, в руках сверкал изогнутый меч, на плече висел его лук и колчан. Выглядела эльвинка довольно воинственно, но всего лишь сущий миг — при виде троицы лицо ее переменилось — появилось странное выражение, сочетающее радость и печаль одновременно. Она тревожилась за них, а теперь следовало бы выдохнуть, раз все хорошо, но ее чувства перемешались.

Ильды подле девушки они не заметили. Половинка сердца Ричарда будто бы раскрошилась подобно сухой извести.

"Надеюсь, наставница не пострадала!" — Парень поднял подходящую для переправы корягу, протянул ее конец Гроффу и Вейе, первым вошел в ледяную воду, которая чуть не подхватила его изнемогшее тело и не понесла на валуны.

— Слава небесам! — выпалила Ливия, как только они преодолели брод, с некоторыми трудностями, не без этого. — Я так волновалась! Что с вами приключилось? — Она кинулась в реку, помогая им выбраться.

— Охотник чуть не схватил детишек, но мы оторвались! — ответил мужчина, сразу же начавший отвязывать лошадей.

— Мы целы, никто не пострадал, — сообщила Вейа, отжимая юбки. — А как Ильда? Где она? Уже уехала?

— Отправилась на Север в добром телесном здравии, с ней все будет хорошо, — подтвердила уже сказанные слова эльвинка, отчего Ричарду стало чуть легче — старик все-таки не обманул.

— Вот и случилось то, что должно произойти. — Ливия подошла ближе к Ричарду и Вейе. — Так и знала, рано или поздно они найдут меня. Мне очень жаль, но теперь и вы вовлечены во все это.

— Что же нам делать? — слабым голосом спросила Вейа, еще не веря в происходящее: родной дом разрушен, Ильда вынуждена бежать, они — почти без вещей, стоят посреди дикого леса — и тоже отправляются невесть куда... а по их следам идет свирепый и могущественный враг.

— Другого пути нет, надо уйти прочь из Бертлебена... как можно дальше, — прохрипел осипшим басом Грофф.

— Но мы не можем все так оставить! — Ричард развел руками. — А наши родители? Что будет, когда они вернутся? Те твари схватят их!

— Помнишь, Ричард, ты говорил, что бросить вызов уставу королевства равносильно смерти? Ну, так вот, сей вызов уже брошен. Ваши родители смогут о себе позаботиться, они, к тому же, сейчас далеко, а вот вы — нет. Ты приютил эльвина, теперь весь Бертлебен в опасности! Мы должны хотя бы отвести их от города, чтобы никто больше не пострадал.

— Но мы же можем устроить им засаду! — возразил юноша, понимая насколько безумно это звучит.

— Они вовсе не люди! Ты же видел их в деле? — крикнул Грофф. — Это редрины — самые опасные и злобные создания во всем Мэриеле, они не знают жалости и пощады.

— Ричард, — обратилась к юноше Ливия, — редрины преследуют нас уже многие столетия, с тех самых пор, как принесли клятву самому...

— Варлагу! — воскликнул юноша. — Я знаю... Будь он проклят!

— Если мы дадим им бой сейчас и, что маловероятно, одолеем каким-то чудом, то явятся другие. Мы не знаем, сколько их... И кто еще заинтересован в... — Он строго глянул на Ливию. Скорее всего, у нее и Гроффа состоялся некий разговор, но поди эльвинка не все рассказала старику или попросту не успела.

— Вам придется пойти со мной, оставаться тут опасно. — Ливия глянула на Ричарда и Вейю. — Иного выбора нет. Я не могу допустить, чтобы они навредили вам.

Вейа помрачнела, сделалась похожа на Аврору и процедила:

— И еще ты, Ливия, не можешь допустить, чтоб некто узнал с наших слов про тебя, пускай нам и ведомо немного.

— И это тоже. Вы стали свидетелями моего явления, помогли мне, но я навлекла на вас невзгоды... и теперь мой черед вас защищать.

— Если побег — цена за спасение Бертлебена, то мы готовы ее заплатить, — решил Ричард.

— Мне совсем не хочется, чтобы наш родной город превратился в руины, а всех жителей разорвали на куски, но не решай за меня! — огрызнулась девочка.

— Судьба сама за нас решила... — Ричард заглянул в глаза Вейи, они сверкали до ужаса знакомой холодностью.

— Но где мы сможем укрыться? Ведь теперь они будут искать нас повсюду!

— Сейчас самое главное оторваться от преследования, а после посмотрим! Теперь быстро по коням! — Грофф привязал крепче седельные сумки и передал каждому поводья.

— Где ты взял этих лошадей и всю сбрую? — удивился Ричард, вскакивая на сивую кобылу. — Очень предприимчиво, учитывая сегодняшние события...

— Выкупил у торговцев, — бросил Грофф и только, ничего пояснять он не собирался.

— И когда поспел? Они же уехали рано утром...

— А я загодя...

Вейа присвистнула:

— Какой предусмотрительный. А откуда столько денег, Грофф?

Резонный вопрос! Лошади стоили уйму аргов, еще и при сбруе. И какой караванный торгаш согласится расстаться с маленьким табуном?! Только за большую деньгу. Очень большую. Даже у них-то, а Эджиллы — далеко не самые бедные и страждущие, водилась всего одна лошаденка, на которую родители копили целый год, трудясь днями и ночами! Благость, что отец забрал ту в Итолу. Иначе — им назло — ее бы растерзал охотник!

Грофф не только знаком не понаслышке с тайными знаниями, хранит опасные старинные книги, драться умеет, но еще и оказался богатеем. Поди всю жизнь копил на такой случай!

— Ну, потратился по такому особливому случаю, чего уж... А Тхорр и так жил со мной. — Грофф потрепал по холке вороного жеребца.

Ну да, ну да, племенного, не иначе, и статного Тхорра Ричард видал у соседа, но три сносные коняшки — удовольствие не менее дорогостоящее, нечего тут оправдываться!

Потом старик помог Ливии и Вейе сесть верхом, не обращая внимания на подозрения юноши, сам устроился в седле, пришпорил коня и галопом помчался по лесной тропинке вместе с девушками.

Что еще оставалось делать? Ричард последовал за ними.

— Кто ты и почему помогаешь нам? — спросил парень, когда поравнялся с Гроффом.

— Я — есмь я. — Как уклончиво, ты погляди на него! — А помогаю вам по той причине, что без меня вы не справитесь!

— И как это понимать? — сердито буркнул Ричард, все еще не веря в его благородные мотивы.

Грофф лишь пожал плечами и ускорился, не удостоив юношу взглядом, серчал покамест, значит. Ладно, понятно...

— Почему бы нам не двинуться в Нуд? — спросил тогда парень у Ливии. — Мы бы встретились с Ильдой...

Та покачала головой:

— Там тоже есть мои враги. Оттуда я и пришла в ваше селение.

— А если спрятаться в горах? — предложила Вейа.

— Исключено! — Грофф наконец подал голос. — Хватит болтать! — проворчал он. — Смотрите по сторонам.

Старик вел их одним курсом, строго на Юг. Так они и ехали, ехали и еще раз ехали.

Неожиданно лес расступился, открыв бесконечные просторы полей и лугов. Ричард развернул лошадь и с грустью оглядел родные края. Фермы, поля и Бертлебен остались далеко позади. Он осознавал — может статься так, что они больше никогда не вернутся сюда. Его сердце сковала страшная тоска и неуемная тревога. Вейа подъехала к нему и крепко сжала плечо брата. Она испытывала те же чувства.

"Я покидаю эти места, но непременно вернусь!" — пообещал Ричард. Затем отвернулся, и они помчались вслед за Гроффом с Ливией, больше не оглядываясь.

"Неужели судьба столь немилостива и жестока к нам? — думал юноша. — Я встретил Ливию, но потерял дом, родное местечко. Похоже, так устроен мир... если ты что-то получаешь, то теряешь нечто другое... А заодно и Вейю втянул... А ведь она ничего не получила".

Думы разрезал крик. Он летел по равнине как хищная птица, кружил в небесах, доносился будто бы отовсюду. Они уже слышали этот зов. Все-таки хитрые охотники позволили им объединиться, чтобы схватить всех разом.

— А вот и редрины! — Грофф едва удержался в седле, его конь испуганно заржал и встал на дыбы, прочие лошади тоже чуть не посбрасывали седоков.

Ричард заметил, как две темные фигуры вылетели из лесу и с немыслимой скоростью, куда быстрее, чем ранее, устремились в их сторону. Они уже преодолели холм и скользили по пашням. Но появился и еще некто. Следом мчался всадник с обнаженным мечом, сверкающем в лучах солнца.

Их всего трое! Но на лице Гроффа облегчения не наблюдалось.

— Тот, на коне, — герцог Корделл Бастер, служит вашему королю. Именно он преследовал меня! — предупредила Ливия, подъехав к Ричарду и Вейе. — Не приближайтесь к нему, не говорите и не верьте ни единому его слову, что бы тот не пообещал!

Беглецы погоняли лошадей что есть мочи, но никак не могли избавиться от неприятелей. Расстояние, разделяющее их, становилось все меньше и меньше.

— Мы не сможем уйти от них! — Ливию охватывало отчаянье.

— Дай мне лук! — воскликнула Вейа. — Попробую остановить их! — Ливия бросила лук и колчан, та на лету поймала их, затем остановила коня.

"Но разве у нее получится?! Хотя вон какая ловкая!"

Девочка прицелилась, но конь под ней нервничал, не понимая и не принимая остановки пред лицом опасности. Рука дрогнула, Вейа промахнулась. Стрела со свистом полетела прочь. Она снова натянула тетиву, кинула стрелу, но опять промазала. И вот кузина послала третью, та вонзилась в плечо всадника, а он даже не вскрикнул, продолжая гнать на нее коня.

— О, нет! — Ездок в красном оказался уже совсем близко, он, будто издеваясь, переломил стрелу и отшвырнул ее часть в сторону. Вейа ударила лошадь в бока, помчалась вслед за остальными и выпалила: — Попала в плечо, а он и бровью не повел! Что это за человек такой?! Или же не человек?

— Ничего! — утешила ее Ливия. — Мы так просто не сдадимся!

Грофф же лишь свирепо нахмурился, дескать, не лезьте, один раз вам дал покрасоваться, вот и хватит, радуйтесь, что целы!

И тут Ричард разделял его чувства: а если бы Вейю схватили? Или еще чего хуже...

Но почти сразу старик приободрился: впереди раскинулась река Луана, куда шире, чем там, где они перебирались.

— Все в воду! — Грофф повернул к реке. — Вот наше спасение! Живо! Живо!

Четыре коня вместе с седоками влетели в бурлящую пену. Пересекать воду верхом оказалось довольно легко — Луана отличалась лишь проворным течением в горах (которое в этих местах заметно ослабло), а уровень воды едва ли доходил до брюха животных.

И где же тут спасение? Тогда они сбили запах... Но теперь герцог с прихвостнями аккурат позади и чуять им ничего не надо. Они так же легко минуют воду и — будто волки кроликов — продолжат их гнать, покуда не вцепятся зубами!

Ричардом овладело отчаяние — им уже никак не спастись! Поток на середине начал сносить лошадей в сторону, до другого берега все еще далеко, а охотники уже достигли реки. Это конец.

Но почему-то редрины остановились у кромки и не решались войти в реку, так и стояли, злобно шипя и кряхтя. Ричард мог поклясться, когда они наконец выбрались из воды, та забурлила куда сильнее, а течение (ни с того, ни с сего) в несколько раз усилилось. Он краем глаза узрел, как Ливия что-то сделала, не шептала заклинаний, но повела руками в очередном замысловатом жесте. Ох, он стал свидетелем применения магии? Интересно, а другие что-то подметили?

— Редрины не умеют плавать и страшно не любят воду, — прояснила эльвинка.

— Но седовласого всадника это не остановило! — подметил в панике Ричард. Понятно отчего — никакой он не редрин! Плохи дела, плохи!

— Вам не уйти от меня! — Злобный голос врезался ему в спину. От него кровь стыла в жилах!

И тут произошло кое-что необычное и даже удивительное, пусть и пугающее, а еще — явное. В ладонях Корделла завращалась тьма — маленькая ночь, искрящаяся лиловыми вспышками. Она обратилась хлыстом и понеслась над водами прямо к Ливии, но та, будто впитав только зарождающийся вечерний мрак из окружающих теней, ответила герцогу точно такой же темно-фиолетовой искрой.

Эти две силы столкнулись, а реку на миг заволокло черное облако. Когда оно разорвалось в клочья, герцог вылетел из седла. Течение, тут же объяв врага и его коня, понесло обоих прочь.

Ричард, открыв в изумлении рот, бросил взор на редринов, которые и не торопились на выручку утопающему. Они выхватили Корделла из потока, только тогда, когда его швырнуло к ним поближе — и то! — стоило им это неимоверных усилий, судя по тому, как обе фигуры отпрыгивали от малейшего плеска. Седовласый мужчина лежал на камнях и оставался недвижим.

— Ты убила его? — К Вейе первой вернулся дар речи.

— Вряд ли. — Грофф буравил Ливию, его лицо приняло почти такое же выражение, как у бледного злодея! Хоть та и помогла им избавиться от охотников, использовав "никакую не магию", а силу (так ее именовал старик, а вот в книге про Варлага она значилась — обладанием — и до парня совсем не сразу дошло, что имелось в виду под сим определением), но старику это крайне не понравилось.

— Но ты ведь утверждал — магии в мире больше не осталось... — растерялся юноша, глянув на того. — Что же это тогда такое? Как ему это удалось? Он что, колдун? А ты что скажешь, Ливия? Что ты сделала? Как ты ему ответила тем же самым?

— Кое-что осталось, — задумчиво произнесла она. — Только это не совсем магия...

— Понятно... — протянул Ричард и подумал: — "Грофф и Ливия что-то знают, но не хотят ничем делиться... и не только с нами, но и друг с другом! Для старика проявление магии у эльвинки стало такой же неожиданностью, как и для нас!" — Перед его взором вновь возникла бурлящая тьма. — И как нам тогда справиться с такими противниками? — обратился он к спутникам.

— Пока что никак! Я же вас предупреждал! — буркнул Грофф. — Лучше всего избегать столкновения. Вы еще не готовы дать им отпор. Да и никогда не будете. А ты, Ливия... — Он строго глянул на нее. — Ты не должна... Не думал, что ты... Не думал, что они на такое пошли...

Мужчина не договорил, хмуро глянув на Ричарда и Вейю. Ливия спорить с Гроффом не стала, как и оправдываться:

— Я поняла, — понуро отозвалась та. — И мне жаль тебя разочаровывать.

Ричарду показалось, та снова посерела, осунулась, устала, занемогла — прямо подобно ее нахождению во хвори и бреду. Магия истощала? Или дело в ином? И на что ей вообще одобрение Гроффа, который отчитывал ее будто проказливую девицу?!

— Ничего не меняется. Ни в каких отношениях. План такой же: нужно уйти так далеко, как только сможем! — воскликнул старик.

Солнце еще не скрылось за горами и заливало долину розовым светом. Ричард все еще чувствовал тепло заходящего светила. Или это иное чувство, а жар лишь иллюзия из-за пусть и маленькой, но победы? Они выбрались! Они спаслись!

И покинули Предгорье...

Только вот укрыться тут негде, вокруг простирались одни лишь зеленые луга. А ведь охотники так просто не отстанут...

Но они продолжали обозначенный Гроффом путь, старательно объезжая крупные дороги и угодья, чтобы избежать новой засады. Беглецы останавливались только для того, чтобы напоить лошадей и дать тем чуток отдохнуть.

Ехали молча, лишь изредка обмениваясь парой фраз для выбора направления. Ричард не следил за временем, разглядывая однообразие долины, чтобы отвлечься. Он не знал ни куда они направляются, ни сколько еще нужно проскакать. Грофф не спешил посвящать их даже в это. Что рождало тревогу. А порой юноше казалось, будто вдали маячат темные фигуры охотников на эльвинов и бледный колдун в красном плаще. Им повезло. На сей раз. Но куда бы они не отправились, Ливия все равно останется в опасности... покуда не покинет вражескую территорию — их родные края, их Мэриел.

Когда парень вновь взглянул на небо, обнаружил, что оно совсем почернело, взошла бледная луна и вспыхнула первая звезда. Наступила долгожданная вечерняя прохлада, но не принесла облегчения взмокшему телу. Ночь пугала его, как и магический мрак, вызванный мановениями кистей, — злобного герцога и эльвинки. Ричард и думать не желал, что тех связывает нечто большее, чем владение одинаковой силой, но такое само собой лезло в голову.

— Тревожно продолжать ехать ночью, можем угодить в очередную передрягу. — Грофф устало качнулся в седле, и его конь замедлил шаг. — Поищем место для ночлега.

— Я вижу вдали небольшую рощу, — дала знать Ливия, прищурившись.

Скоро они заметили скопище деревьев, тающих в густеющих сумерках. Тут и решили остаться.

Ричард соскочил с лошади и повалился на землю. Он ужасно притомился ехать в седле, с непривычки все тело ломило, а ноги одеревенели. Да и всех вымотала эта погоня: Вейа, казалось, едва стояла на ногах, покачивалась и постоянно оступалась, Грофф осунулся и ворчал пуще обычного, разбирая впотьмах седельные сумки, да и Ливия, явно еще слишком слабая для нескончаемой скачки, притихла и прислонилась к стволу, сложив руки так, будто просила дерево одолжить ей потраченные жизненные силы.

Костер разводить не стали, внимание к их стоянке излишне. Поужинав всухомятку, все уселись и завернулись в теплые шерстяные одеяла. Грофф основательно подготовился, надо отдать ему должное... или, скорее, некий торговец, которому старик отвалил кучу аргов!

— Вы спите, я подежурю первая. — Ливия поднялась, и ее одеяло соскользнуло на землю.

— Ты уверена? — спросил Ричард, глядя на нее в замешательстве. Девушка казалась ему в синеватом свете Клиндора не только изможденной, но и полупрозрачной.

— Я проспала целую вечность и набралась сил, а вот вам стоит отдохнуть. И я отлично вижу во тьме, так что смогу сразу же заметить непрошенных гостей.

Про ночное зрение эльвинки парень уже сообразил, только не мог вообразить — каково это видеть во мраке так же, как и при свете дня.

— Вот как... Ладно, — только и выдавил он, провожая взглядом темную фигуру девушки, покуда та не стала совершенно неразличимой.

Какие еще секреты есть у эльвинов? Магия, выносливость, ловкость и мощь... Способность видеть ночью. Ричард понял, что ничего толком и не знает о Ливии. Эх, пугало ли его это, отталкивало? Нет. Определенно нет.

— Хорошо... Да, да... — Грофф что-то отвечал устроившейся подле него Вейе и уже клевал носом. — Завтра продолжим путь, дня через два, если повезет, доберемся до Хорграда, там и укроемся на некоторое время... — сонно пробормотал он и затих.

Никто ему не задал новых вопросов. Вейа тоже уснула. Ричард лег на землю подле сестры и смотрел на Ливию, точнее, на ее силуэт, который дорисовывал силой воображения (да, у него тоже есть сила — вот такая!). Он продолжал думать о пережитой погоне, а усталому телу все еще чудилось, что скачка продолжается.

И не только о погоне...

"Наш король Аргольд причинил простому люду много плохого, но я и представить не мог, что он продолжает дело Варлага... А еще связан с редринами и магией... И что ждет Мэриел, если им вновь правит злодей?" — Поспать, конечно же, не получалось... И это Вейа извечно называет его засоней?!

Он боялся неизвестности, окружившей их. Та пришла вместе с ночью. Ему виделось, как чернильный мрак разрезают лиловые молнии, редрины дышат им в спину, как седовласый всадник с мертвенно-бледным ликом протягивает руки... А король Варлаг навис над их жалким укрытием, малорослой рощицей, завладел их разумом, телами и душами!

"Уничтожить всю нелюдь — вот наш долг!" — прошелестел голос, которого он никогда не слышал, а лишь видел эти слова на страницах "Молота".

Ричард и не мог помыслить, что станет героем событий, повторяющихся тысячу лет спустя. Он будто перенесся в ту далекую эпоху и столкнулся с трудностью выбора, от которого зависела не только его собственная жизнь. Как ему надлежало поступить? Выдать Ливию охотникам, защитив таким образом сестру, Ильду, Гроффа, их Бертлебен и весь Мэриел?

"Одну часть материка... Нашу".

Он так и не добрался в "Молоте" до того места, где бы подробнее пояснялось, чем именно эльфы разгневали Короля-обладателя. Каким образом некогда лучший друг, Фердорча, предал доверие Варлага, что совершил. И почему тот не сумел его простить. Если об этом есть хоть слово, конечно...

"Эх, ночное зрение мне б сейчас пригодилось! Обладай я таким..." — И тут он ухватил самую суть этого слова "обладать" — это не только "владеть", а "являться", быть способным к силе от природы, уметь с ней управляться. Вот почему Варлаг и потерпел поражение, в попытке отобрать и присвоить силу всего мира. Ричард устроил голову на жесткой сумке с талмудом, которую использовал как подушку. Вряд ли вскоре у него найдется время, чтобы изучить книгу, а поискать ответы можно лишь в ней, ведь ни Грофф, ни Ливия не расскажут ничего толкового, как не проси, — такие уж они!

Нет, предать Ливию он не мог.

Это же неправильно. Ему не за что ненавидеть эльфов и эльвинов, они ничего дурного ему не сделали. У него нет оснований вести себя и поступать сродни Варлагу или Корделлу. Он спас Ливию тогда, это же сделает снова. И она ничуть его не пугает. Нет. Ничуть. Даже теперь.

Юноша чувствовал бремя ответственности за нее, так же как и за сестру. Оказалось оно тяжелым... А к этому, за один-то день, не приготовишься, ведь он — не Грофф. Ричард — не воин, без каких-то выдающихся талантов, ни физической силы, ни магической, он и названия трав и рецепты запомнил с превеликим трудом. Кроме доброты у него ничего нет. Хватит ли ее одной, чтобы противостоять тьме, которая вот-вот поглотит их?

А еще одолевало беспокойство за Ильду.

"Она ведь сейчас совсем одна!"

Да, они приняли весь удар на себя. Помогло ли это целительнице сбежать? Оставалось надеяться, что за Ильдой никто не погнался. И куда делся глашатай, который их выследил? И что теперь случится с Бертлебеном? И как там родные?

Мыслей слишком много, одна другой — мучительней.

Только вот... Каждая косточка в теле ныла, прося разум прекратить метаться. Он противился, противился, но наконец послушался.

Ричард еще раз взглянул на силуэт Ливии, все четче вырисовывающийся в тающей предрассветной дымке.

Парень лишь моргнул... Или же прошло куда больше мгновения?

А она оказалась так близко... только ведь стояла в сторонке, у деревьев... Или это грёза? Нет, она совсем рядом и смотрела прямо на него... Неужели тревога, редрины пожаловали?! Снова нет. Ливия едва улыбалась и не спешила их поднимать на ноги.

И вот эльвинка вновь вернулась к дежурству.

"Она защищает нас, оберегает. Мы делаем то же. Так и рождается мир".

Только после этого юноша заснул, так и не поняв, где закончилась реальность и начались сны, которые утром он и не припомнит.