Цепь

Часть 1

Ставропольский край. Станица Вольная. 13 августа 2006 года. Воскресенье. 7:02

Этот день с самого утра не сулил Максиму ничего хорошего. Голова, после вчерашнего загула с бывшими одноклассниками, по ощущениям опухла, увеличившись в объеме раза в два. Даже веки его были не на стороне владельца, то и дело норовя слипнуться, склоняя к немедленному засыпанию.

Если бы не служба, то Максим отсыпался бы как минимум до обеда, но благодаря силе воли и дедову подзатыльнику, от которого внутри черепа взорвался тротиловый заряд в пару килотонн, он заставил себя подняться с постели и побрести к умывальнику. Холодная вода, которая обязана была освежить, со своей задачей не справилась, лишь вызвав приступ тошноты, от которого Максима скрючило наподобие буквы "Z" прямо на деревянном полу.

Дед, с осуждением поглядывая на единственного внука, протянул ему банку с огуречным рассолом. Дождавшись, когда стекляшка опустеет, он потащил Максима к покрытому цветной клеенкой столу, на котором красовалась старая чугунная сковорода с поджаренными вместе с колбасой яйцами. Невзирая на сопротивление внука, он буквально насильно заставил съесть приготовленное, после чего удовлетворенно начал колдовать возле печи.

На удивление почувствовав себя лучше, Максим облачился в свою мышиную, пока еще не обтрепавшуюся, форму. Натянув на голову кепку с сияющей кокардой, он вышел во двор, и, добравшись по дорожке, выложенной серыми, местами треснувшими плитами, до калитки, распахнул её, оказавшись на улице.

На его счастье, в это же время из зеленых ворот соседнего участка показался Миша Гец на своем видавшем виды темно-синем Патроле. Увидав соседа-доходягу, он молча открыл пассажирскую дверь, как бы намекая на дальнейшие действия. Максиму не пришлось ничего объяснять, лишь пробурчав: "Спасибо", он занял предложенное место.

- Ну, и кто этот негодяй, столкнувший вчера доблестного младшего сержанта милиции с пути праведного? – вполне серьезно, без тени улыбки спросил Миша, когда Ниссан, рыкнув мотором, тронулся.

- Бихоевы, гады, - зло выговорил Макс. – Молодое вино, видите ли, им из Ингушетии родственники прислали. Срочно его, блин, нужно попробовать, пока не испортилось. Вот они "по-братски" всю мужскую половину одноклассников вчера и спаивали. И ведь знали, сволочи, что мне с утра на службу, и все равно склонили к злоупотреблению. Я даже мобилу с ними провтыкать успел, так что сейчас до меня не дозвонишься.

- Бихоевы – они такие, да, - всё так же, без тени эмоций на лице произнес Михаил, выкручивая на перекрестке руль налево. – А у самого голова есть на плечах? Ты ж гордость и совесть Отечества! Как же ты свою нелегкую службу с перегаром нести будешь?

- Думаю, напарник поможет.

- Хрен ты от него дождешься. На него где влезешь, там и слезешь.

- Угу, рассказывай больше. Мой напарник – это чуткий и отзывчивый человек, непререкаемый авторитет в своем деле, кумир незамужних дамочек и подрастающего поколения!

- Не подлизывайся. Сколько раз я тебе говорил перед сменой не пить? Вот то-то и оно – много раз говорил.

- Я всего лишь дважды с бодуна вышел. Это третий.

- А мне больше и не надо, - Миша зло глянул на пассажира. – Что ты мне обещал, когда я тебя устраивал? Что с кайфом, дурью и другими веселыми вещами покончено. Что все они остались в прошлом. Так?

- Так. Но ведь это особый случай. Раз в пятилетку собираемся.

- А мне на твой особый случай класть с прибором и вприсядку. Ты слово дал, так держи, как мужчина. Или не держи, и переходи в категорию не мужчин, а подобий особей мужского пола, где от мужика одна пипирка осталась.

- Хорошо.

- Что хорошо?

- Этого больше не повторится. Гарантирую.

Водитель с сомнением поглядел на Максима, и слегка потеплевшим голосом спросил:

- Артём-то вчера был?

- Был.

- И как?

- Что как? Морды не набили друг другу - и ладно.

Патрол подрулил к грязно-серому кирпичному зданию в два этажа, чьи окна были убраны в стальные решетки, крашеные желтой краской, отчего вид строение имело веселый и праздничный, невзирая на мрачные внутренности – местное отделение милиции и прокуратуру. Выгрузившись, они направились к главному входу, где уже переминались с ноги на ногу курильщики, которым предстояло сдать или принять осточертевшее дежурство. Поздоровавшись за руку с каждым, Максим и Миша прошли мимо сидящего, словно в аквариуме, дежурного, в раздевалку, готовиться к разводу.

Пережив на последних каплях воли вооружение и сам развод, Максим с удовольствием влез в патрульный УАЗик с намалёванной синей тройкой на борту, с явным намерением там покемарить. Но безуспешно, потому что вслед за ним за баранкой устроился огромный, словно медведь, старшина Гец.

- Не спи, пихота, замерзнешь!

- Да ну тебя, - лишь отмахнулся Макс. – Я часок отдохну, и буду как огурчик.

- Маринованный, - закончил за напарника Миша.

Ну, а дальше всё пошло в обычном режиме - вызовы по незначительным поводам, общение с не в меру пьющими согражданами и их родными-близкими, и робкие попытки пообедать, когда в тринадцать десять бортовая рация заговорила.

- Третий Станице, Третий Станице.

- Третий на связи, - ответил в тангетку Михаил.

- В кустах за овощехранилищем обнаружен угнанный ночью внедорожник марки БМВ, черного цвета. Проверьте информацию. Как поняли?

- Понял вас. Проверить информацию о внедорожнике.

- Вот ведь принесла нечистая, - прокомментировал указание Максим, как только тангетка вернулась на свое положенное место. – Если это действительно угнанный автомобиль, мы рапорт замучаемся составлять.

- Ну, кто замучается, а у кого опыт, - впервые за день улыбнулся Миша. – Не ной, прорвемся!

УАЗик козликом помчался по пыльным станичным улочкам, не забывая подскакивать на ухабах и выбоинах. Четыре перекрёстка и резкий поворот направо, уводящий дорогу в степь. Некошеные луговые травы молча провожали милиционеров, качаясь в такт ветру.

Максим блуждающим взглядом смотрел в окно, теребя в руках пачку "Балканской звезды". Это было что-то наподобие обряда – помять темно-синий бумажный прямоугольник, достать из него сигарету, покрутить её в пальцах и засунуть обратно. Курить уже месяца два как не хотелось, и осознание этого факта грело Максиму душу. Он, как сказали бы всяческие "сказочные идиоты", заряжался позитивной энергией, и был готов к новым свершениям. Хотя какие свершения бывают в ППС?

Нет, в душе он всё еще оставался романтиком, и каждый день, выходя на службу, в тайне даже от себя надеялся, что сегодня он поймает банду грабителей, остановит чеченских террористов, обезвредит спятившего психопата с топором. Его наградят медалью, вручат грамоту, и уж тогда ОНА непременно осознает свою ошибку и вернется. Но вместо подвигов и героических приключений «Борца со Злом», серые будни службы были наполнены пьяными дебошами опустившихся сограждан и дебильными выкидонами сельской гопоты, убивавших всяческие мечты на корню.

Лента старого, потрескавшегося асфальта вела между двух барок, петляя на небольших взгорьях и длинных прогалинах. Уже скоро стала видна провалившаяся крыша полуразобранного овощехранилища, где в былые времена переживали зиму овощи, собранные на совхозных полях. Чего тут только не было: и картошка, и капуста, и кормовая свекла, - всё необходимое для успешной зимовки и встречи нового сельскохозяйственного сезона. Но с развалом Советского Союза начало разваливаться, а точнее - растаскиваться - и его наследство. Кирпичи и плиты выламывались наиболее "хозяйскими" станишниками, обрекая добротное когда-то сооружение на медленную смерть. Сейчас о нём вспоминала только молодежь, которой требовалось место для алковозлияний подальше от родительских глаз. И место это пользовалось дурной репутацией.

- Приехали, - пробурчал Миша, когда УАЗик затормозил у поваленного железобетонного блока рядом с зияющим провалом бывшего входа.

Максим машинально закинул сигареты в карман, и, вытерев рукой пот со лба, проступивший от невыносимой летней духоты, выбрался наружу.

- Ну и кто тут чего увидел? – Миша последовал примеру напарника и, облокотившись на капот, пристально разглядывал окружающие развалины и кусты.

- Чего стоять, пойдем, посмотрим.

- Пойдем.

Примятую траву заметили быстро. Буквально через двадцать метров, след вывел к густым зарослям лоха, откуда пробивались ослепительно-яркие блики кузова черного внедорожника.

- Не понял, - Миша озадачено почесал затылок. – Это же Артемова тачила. Он вчера пешком, что ли, был?

- Да нет, на ней и приехал. Как же перед парнями не понтануться, это ж для него невозможно.

- Значит, пацаны взяли покататься, когда он до соплей нажрался?

- Вроде нет, - Макс из-за всех попытался вспомнить вчерашние события, но ничего кроме головной боли это не принесло. – Впрочем, я сам уже часам к десяти был никакой, ни черта не помню.

- Ладно, пойду, доложу, что нашли в целости и сохранности. Вот Артёмка с папой обрадуются.

- Не то слово.

Медленно обойдя машину по кругу, Максим приметил незакрытую заднюю дверь, из которой торчал кусок какой-то белой ткани. Приблизившись, он заметил следы крови на нём, и, уже предчувствуя нехорошее, осторожно отворил дверцу.

Реальность оказалось хуже даже самых страшных ожиданий. На заднем сидении, обернутая словно в саван в окровавленную простыню, лежала ОНА. Отекшее синее лицо и разбитые губы, синяки и ссадины по всему голому телу, прикрытому сейчас только этой жалкой тканью. Её остекленевшие глаза, уставившись в потолок, вызывали такой ужас, что Максим отшатнулся.

- Что там? - появился Гец. – Покойника, что ли, нашел? О, черт! – увидев подтверждение своего предположения, он за плечи оттащил Максима подальше, и, усадив товарища на траву, протянул ему свою зажигалку. – На вот, покури, - дрожащими руками Максим взял этот дешёвый кусок китайского пластика, всё еще не понимая, что происходит. – Ты давай... Я щас быстро... Только до машины и обратно, ладно?

Глянув на Мишу невидящим взглядом, сержант мотнул утвердительно головой. Наконец, осознав, что дал ему старшина, Макс вынул изрядно помятую пачку, выбив из неё сигарету. Нетвердой рукой вставив рыжий фильтр себе в рот, он высек огонь и подкурил. Всё его существо сейчас сфокусировалось на этом нехитром действии. Легкие втягивали дым и тут же резкими спазмами пытались от него избавиться, он был машиной, другие рефлексы сейчас отключились.

- Скоро подъедут остальные, - Гец уселся рядом, но Макс даже не повел бровью, словно ему было всё равно. Впрочем, так оно и было.

Просидев в молчании минут десять, Миша не выдержал, начал говорить с напарником, пытаясь вывести его из этого состояния.

- Давно вы это... расстались?

- Полтора года. Сразу после того как меня из команды вышибли. Сказала, что ей с неудачником не по пути, – он горько усмехнулся. - Знаешь, мы ведь с четырнадцати лет были вместе. Десять лет. А тут собрала вещи и ушла, как будто я ей никто. Даже с того дня по-человечески поговорить нам не удалось, всё урывками, да полукриками, - и поглядев в глаза Мише, неожиданно завыл: – Миш, за что они так? За что?! За что?!

Ставропольский край. Станица Вольная. 13 августа 2006 года. Воскресенье. 15:35

- Артёма арестовали, - сообщил Миша, появившись на пороге. Максим лишь скользнул по нему стеклянным взглядом, погрузившись в себя, он явно не понимал смысла сказанного. – Эко тебя, братец, раскосячило. Может, водки дерябнем?

- Нет, не хочу, - Макс отрицательно махнул головой.

- Не ломайся, никто и слова не скажет. Вон Палыч вообще без ста грамм дежурным не садится.

- Я вчера уже напился, вдоволь, по горло! - губы его сжались, захрустели костяшки на стиснутых кулаках. - А пока я веселился, её убивали. Понимаешь, убивали!

Миша подхватил старый, еще советский стул, и поставил его рядом с напарником.

- Ты это брось. Ничего ты сделать не мог. НИ-ЧЕ-ГО. И незачем себя корить. Только изнутри душу изведешь, одни глаза да кожа останутся, - Гец ухватил своей лапищей товарища за плечо и встряхнул. – Поверь, я на такое уже в Чечне насмотрелся, и знаю, о чем говорю. Думаешь, мне дурные мысли в башку не лезли, когда моего друга в самоволе на базаре, словно барана, зарезали, а его голову нам потом в расположение подкинули? Или когда при зачистке села другой друг на лягухе подорвался? Но умерших не вернешь. Всё, что мы можем сделать - это не потерять живых.

- Ты не понимаешь. Она была для меня всем!

- Всё я понимаю, - в голосе Геца зазвенел металл. – Кончай себя жалеть, разнесчастный ты наш! Тебе двадцать пять, и у тебя вся жизнь впереди, а от твоих соплей лучше не будет никому, в том числе и Свете. Яйца в кулак сожми и продолжи жить дальше. Кстати, её убийцу взяли, уже вроде дает показания.

- Кто? – Максим встрепенулся.

- Артём. Сейчас у Косаря в кабинете колется.

Гец тут же пожалел о сказанном, Максим в долю секунды сорвался с места и выбежал в коридор. Догнать его напарнику удалось только в прокурорском конце, где в одной из комнат в окружении кучи народа на стуле сидел этот самый Артём. Ворвавшись, словно метеор, Макс с ходу залепил футбольным пинком в арестованного, отчего Артём кубарем покатился по полу. Второй удар ногой сорвал Миша Гец, подхватив напарника подмышки и оттащив в сторону.

- За что?! За что ты её убил?! – орал Макс, пытаясь вырваться.

- Что это за безобразие? – возмутился холеный субъект в очках с тонкой золотой оправой. – Что за милицейский беспредел? За насилие над моим подзащитным вы ответите по всей строгости закона.

- Несомненно, - усталый Косарь переложил бумаги, лежащие перед ним на столе, и уже обращаясь к Гецу: – Выведи его.

Но стоило Михаилу потащить всё еще брыкающегося Максима, как арестованный, приподнявшись на колени и, вытирая с разбитой губы кровь, заговорил.

- Не убивал я Свету. Я её больше жизни любил, на руках носил. Кое-как уломал тебя, Неудачника, бросить, - он кисло усмехнулся, - Свадьбу готовили. К зиме должен был ребенок народиться. Думаешь, я собственного ребенка сгублю? Это ты, скотина, ей отомстил!

- Да я тебя! - Максиму удалось вырваться, но Гец ухватил его за шиворот, и, словно котенка, одернул назад.

- Хватит! – кулак Косаря врезал по своей столешнице. – Я сказал, уводи его к чертям отсюда.

- Есть, - по-уставному ответил старшина и уже развернулся, не на секунду не ослабляя хватку, чтобы, наконец, покинуть кабинет следака, когда Артем добавил:

- Мы же с тобой ночью вместе пили. Вот ты мне в вино наркоту и подсыпал. А потом машину мою украл и Свету убил, урод!

Макс попытался еще раз освободиться, но Мишины пальцы оказались крепки, поэтому пришлось смириться. Недолго поплутав по знакомым коридорам, они вернулись в кабинет. Хотя даже и кабинетом это помещение было назвать трудно: небольшая комната, площадью всего метра четыре, с выкрашенными светло-зеленой масляной краской стенами, использовавшаяся для отбирания объяснений с граждан. Для этой цели тут стоял древнейший светло-желтый письменный стол. Именно за этот стол Миша и усадил напарника.

- Посиди и успокойся. Ты сейчас головой вообще не думаешь. А если еще раз сглупишь, я тебя наручниками к батарее прикую, ты меня понял?

Максим лишь утвердительно кивнул. Он не мог прийти в себя после потрясения, ведь его обвинили в убийстве Светы! Как? Как его посмели обвинить в убийстве самого близкого человека? Слезы, от несправедливости и боли, проступили на глазах. Утерев их кулаком, Макс шмыгнул носом, пытаясь успокоиться. Но успокоиться не получалось. Товарищ принес ему кружку сладкого черного чая, который, как ни странно, помог. Мысли в голове стали выстраиваться в линию, а сознание проясняться.

- Посидели, и хватит, - заявил Гец, когда кружка опустела. – Служба не ждет. Без нас и так, наверное, полстаницы разбомбили.

Пришлось подчиниться. Максим, словно кукла поднялся на ноги, и поплелся за своим старшим до автомобиля, оставленного у главного входа. Когда они проходили дежурного, то вновь столкнулись с холеным типом в очках в сопровождении следователя Косаря.

- Вы бы лучше настоящего убийцу поймали, - громко, явно на эмоциях говорил очкарик. – Вот почему до сих пор не допросили этого неуравновешенного молодого человека? Мы все стали свидетелями его необузданного нрава, что доказывает, возможную его причастность к совершенному преступлению.

- Конечно, конечно. Мы его обязательно допросим, как только смена, на которую он заступил, окончится. Не вижу необходимости уменьшать положенные наряды, они и так работают на пределе.

- Это, конечно, ваше право, но я буду жаловаться куда следует.

- Ну, а это уже ваше право. Не смею вас задерживать. А ты Калинин, зайдешь ко мне сразу после дежурства. Понял?

- Угу, - лишь утвердительно кинул он, проходя металлический турникет, разблокированный дежурным, продолжать эту бесконечную смену.

Вечер в станице "Вольная" выдался на удивление неспокойным. Несмотря на то, что завтра должен был наступить понедельник, местное население в массовом порядке ударилось в разгул и дебоши. Вызовы на семейные скандалы следовали один за другим. В алкогольном угаре, отцы семейств открывали в себе неизведанные до сего дня грани, и, почувствовав себя сверхлюдьми, бросались на своих домочадцев. Одного даже пришлось успокаивать, направив ствол автомата ему в грудь, по-другому бросить нож он отказывался. Кого-то доставляли в отдел, кого-то оставляли участковым. В общем, наступившая ночь не оставляла ни времени, ни сил провалиться в бездну горя и отчаяния, что как раз и было необходимо Максу.

С утра он застал следователя, отсыпающегося на кушетке в своём кабинете. Весь помятый, он махнул вошедшему младшему сержанту на стул, протер руками глаза, и, широко зевая, так, что чуть не хрустнула челюсть, уселся напротив.

- Рассказывай, где ты был субботним вечером. Постарайся поподробнее.

- Ну, с одноклассниками вино пили. Братья Бихоевы всех к себе созвали, вот мы и расслабились у них на веранде.

- Во сколько это было? – Косарь внимательно всё записывал.

- Часов в семь вечера, - Максим задумался. – Точно в семь. Я еще опоздал минут на двадцать, и вынужден был штрафную выпить.

- Артём Колесников на этом мероприятии присутствовал?

- Да, он тоже был.

- На чем он приехал?

- Конечно на своей черной бехе, – Макс скривился. - Как же он без этих понтов перед нами появиться мог? Все должны знать, кто он, а кто мы.

- У тебя к нему антипатия? По какой причине?

- Ну а сами-то как думаете? Девушку он мою увел, - Максим разом помрачнел. - Мне что, ему за это спасибо говорить нужно?

- Ну, а тем вечером вы с Артемом конфликтовали?

- Нет, сидели за разными концами стола, даже не разговаривали.

- А ушел он во сколько? - следователь внимательно поглядел Максиму в глаза.

- А вот этого я не помню. Часам к десяти я уже был никакой. Давно не пил, а тут дорвался.

- Во сколько сам ушел, тоже не помнишь?

- Неа, - Макс отрицательно махнул головой. – Конец пьянки я вообще не помню. Как черный провал. Очнулся только утром, от дедова подзатыльника, и сразу на службу ушел. Всё.

- Ясно, - Косарь, покопался в груде бумаг на углу стола, и выудил из неё несколько листов. – А как ты сможешь прокомментировать слова Магомета Бихоева, что ты в обнимку с Артемом Колесниковым, в районе двадцати трех часов вечера, уселся в его автомобиль «BMW X5», и уехал в неизвестном направлении? Ибрагим Бихоев подтверждает слова брата. А ты?

- Чего? – Максим был ошарашен. – Я с Артемом на одной машине уехал, да еще в обнимку? Бред!

- Бред, не бред, но свидетели показывают именно так.

- Этого не может быть! Я бы скорее прибил его на месте, чем совместные покатушки устраивать.

- Ты понимаешь, что если бы неопровержимые улики не доказывали вину Колесникова, то за решеткой сидел бы ты?

- Почему я? – Макс все еще был в шоке.

- Головой подумай. А пока подпиши своё объяснение, и можешь домой идти.

В раздевалке Миши не оказалось, другие ребята сказали, что он опять укатил к своей зазнобе, а значит, до завтрашнего утра его видно не будет, поэтому пришлось брести до дома пешком. Пока он шел вдоль заборов, из-за которых свисали тяжелые ветки плодовых деревьев, дурные мысли не покидали его голову. Осознание того факта, что он мог убить Свету, разрывало душу. Не в силах, просто идти, Максим сорвался на бег, и бежал до самого дома. Дед с испугом глядел на взмыленного и обезумевшего внука, с трудом дышавшего и опиравшегося на печь. Со свистом в груди, Макс подбежал к груде одежды, в которой он пьянствовал перед сменой, и, разрыв её, в ужасе завыл. На джинсах и рубашке была кровь.

Ставропольский край. Станица Вольная. 14 августа 2006 года. Понедельник. 08:50

Дом Бихоевых представлял собой внушительный двухэтажный особняк из красного кирпича под стальной оцинкованной и ярко блестящей на солнце крышей. Высокий каменный забор ограждал эту "резиденцию" от посторонних глаз, создавая тишину и уют во дворе, где красовалась немаленького размера беседка со встроенном мангалом, на котором дядя Аслан, отец Магомета и Ибрагима, готовил свои божественные шашлыки.

В станице Аслан Бихоев появился вскоре после распада Советского Союза, спасаясь от вакханалии на территории Чечено-Ингушской АССР. Открыв торговую точку с фруктами, он как-то быстро и незаметно пошел в гору, обзаведясь попутно парой магазинов, кафешкой и автосервисом, открытым на месте старых совхозных гаражей. Успех так и шел к нему в руки, но он не зазнавался, всегда здороваясь на улице с прохожими, не позволяя себе и своим родственникам диких выходок, которые устраивали кавказцы в других местах. И даже больше – он жестко одергивал даргинцев, пять семей которых недавно переехали из Дагестана. Дошло даже до того, что он вышвырнул нескольких молодых, но борзых дагов из своего кафе, со словами: "Как научитесь себя вести, так и возвращайтесь. А пока чтобы даже близко не подходили, иначе секир-башка!" Недозволительное поведение, даргинские старшие должны были жестко ответить, и вся станица ждала этот ответ. Но что самое удивительное, дагестанцы проглотили обиду, и заметно успокоились. В результате на улицах станицы "Вольной" криминалил лишь местный контингент. Естественно, что Аслана здесь уважали. По-хорошему уважали.

Так уж случилось, что Максим учился с его сыновьями-близнецами еще с начальной школы, и не без оснований мог назвать их своими друзьями, которых, если разобраться, у него было совсем не много. В тяжелые времена они поддержали его, как могли, дав работу в одном из магазинов, правда, простым грузчиком, но в тот период Макс был рад и этому. И вот именно сейчас Ибрагим и Магомет могли пролить свет, на случившееся тем проклятым вечером. Максим отправился к ним, как только переоделся в гражданскую одежду.

Жили они на соседней улице, в окружении домов своей родни, которой за прошедший десяток лет приехало из Ингушетии немало. Скупив практически за бесценок близлежащие дома, они образовали диаспору, а часть станицы, занимаемую ими, местными жителями называлась не иначе, как "Аул". Причем, как знал Максим, это была одна из самых спокойных частей "Вольной", милицию сюда не вызывали никогда. Вообще никогда.

И вот сейчас Максим Калинин подошел к добротным стальным воротам "Бихоевской резиденции", рядом с которыми примостилась изящная, с коваными элементами, калитка. Макс пальцем надавил на кнопку электрозвонка, выступающую из разинутой пасти искусно отлитой из бронзы головы волка, но самого звона не услышал. Лишь через несколько минут до него донеслись звуки приближающихся шоркающих шагов, и, скрипнув, калитка отворилась наружу. В образовавшемся отверстии тут же появилась чернявая голова Лечи, младшего брата близнецов Бихоевых.

- Привет, Макс, - поприветствовал он.

- И тебе не хворать. Братья дома?

- Нее, в магазе дела делают.

- В котором?

- В Софочке, - не раздумывая, ответил он.

- Понял, спасибо.

- Да, пожалуйста, - после чего, не прощаясь, голова исчезла обратно и калитка закрылась.

Пришлось идти до своего предыдущего места работы. Именно в "Софии", или как его ласково называли Бихоевы, в "Софочке", он и трудился полгода, до устройства в милицию. Идти было относительно недалеко, вся станица от силы насчитывала тридцать тысяч жителей, и была не таких уж и больших размеров, другое дело, что практически на восемьдесят процентов она состояла из частного сектора, что накладывало свой отпечаток на местную топографию.

Идя вдоль утопающих в зелени за изгородями и заборами домов по пыльной, с разваленным мусором дороге, Макс еще раз прокручивал в уме события того злосчастного вечера. Всё как обычно, Магомет и Ибрагим уже не в первый раз собирали у себя класс по различным поводам: то их тетя в Нальчике родит, то Кассим школу закончит, то просто гостинец пришлют, как в этот раз. На столе был выставлен большой кувшин с домашним вином, а вокруг него сгрудились всевозможные салаты, овощи и фрукты. И, конечно же, гвоздем вечера был молодой барашек, освежеванный за пару часов до начала возлияния, и как всегда – бесподобно вкусный.

Ничего особенного в то застолье не происходило, пили, ели, разговаривали, даже с Артёмом парой фраз перебросились вполне мирно. А потом... Потом как обрезало. Последнее, что он помнил, как смеялся над шуткой Магомета, похлебывая вино из бокала, поданного им же. И даже во сколько это было, Максим припомнить не смог, и это его пугало.

Ибрагима он встретил сразу, тот стоял на крыльце и, покуривая, наблюдал за разгрузкой машины. Увидав Максима, он затушил сигарету о перила и пошел к нему на встречу, раскинув руки.

- Макс, ты уже знаешь, какое горе случилось?

- Конечно, знаю, - мрачно подтвердил Максим.

- Как это так, сидеть с нами за одним столом, кушать с нами еду, пить наше вино, а потом поехать и убить человека? Это ужасно! Мне противно даже вспоминать об этом! И мне больно думать о том, что если бы мы в тот вечер не устроили сабантуй, то Тёма бы не был пьян, и Света была бы жива.

- Успокойся, Брама. Я к тебе как раз по этому поводу и пришел, - замялся Макс.

- Что-то хочешь спросить? – он оценивающе поглядел на собеседника.

- Да.

- Тогда погоди минуту, Магу дождемся, и у обоих спросишь, - Ибрагим достал новую сигарету, и предложил товарищу.

Максим отказываться не стал, прикурив от дешевой китайской зажигалки, оставшейся от Геца, он глубоко затянулся, и, задержав на мгновение дыхание, выпустил клуб дыма в небо. Не успела сигарета превратиться в пепел, как на улице появился Магомет в сопровождении подполковника Елизарова, начальника местного РОВД.

- Здравие желаю! – Макс вытянулся по стойке смирно, как любил Елизаров. Но старший офицер лишь скользнул по нему надменным масляным взглядом, и прошел мимо к стоящей неподалёку новенькой Тайоте Камри.

- Если что, вы только звоните, всё достанем в лучшем виде! – крикнул ему в след Мага, широко улыбаясь. – Хороший человек, скоро полковника получает, - сообщил он Максиму, когда иномарка скрылась за углом. – Вот и заказывает на предстоящую пирушку всяких разносолов. А ты какими судьбами?

- Узнать пришел, что же произошло в субботу вечером, - Макс замялся. – Когда убили Свету.

- А ты... - опешил Мага, – ...ты что, ничего не помнишь?

- Вообще ничего, - Максим покачал головой.

- Ну, ты даешь, - Магомет почесал затылок. – Ты даже не помнишь, как с Артёмом уехал?

- Неа.

- В общем так, - голос вновь взял Ибрагим. – Вы с ним сначала ножи друг на друга точили, а потом, когда захмелели, кто-то вспомнил старые времена. Ну, помнишь, когда мы на Зеленый хутор в сады за яблоками бегали, а потом дядя Митяй в нас солью вдогонку пулял. Мы ж тогда еще та банда были, - Брама улыбнулся, - те еще сорвиголовы.

- Это точно...

- Ну, вот и начали вы захлёб друг другу что-то доказывать. А потом Тёма расплакался и признался, что Светка собирается бросить его, и даже несколько раз обмолвился, что хочет к тебе вернуться.

- Да ты что?! – Максима словно обухом по голове ударило.

- Ага, Мага подтвердит, - брат лишь утвердительно кивнул. - А потом вам приспичило к ней ехать, отношения выяснять. Артём, с пеной у рта доказывал, что вам срочно нужно с ней поговорить. Это в одиннадцать-то вечера!

- Ну а потом, - слово вновь взял Магомет, - вы уехали на его бехе.

- А дальше?

- А дальше мы не знаем.

- Только на следующий день нас вызвали в милицию, где мы узнали, что убили Свету, и что везде найдены Тёмины следы.

- А я?

- Ну, раз тебя всё еще не арестовали, значит, ты ни при чем. Может, вы где-то по пути расстались. Может такое быть?

- Может. Я ж ни черта не помню.

- Значит, иди домой, и напейся.

- Нет, ребят, даже в уматину пьяным такого не забыть...

Ставропольский край. Станица Вольная. 15 августа 2006 года. Вторник. 9:15

Большие металлические ворота, аккуратно выкрашенные в темно-зеленый цвет, слегка охладили пыл Максима. Затормозив перед ними, он в нерешительности помялся, почесал затылок, но всё же нажал кнопку звонка. Буквально сразу же, до него донесся скрип отворяемой двери, тяжелые шаги стали приближаться, ознаменовав свое прибытие скрежетом засова.

- Это ты? – поприветствовал соседа Гец. – Заходи, - и, развернувшись, побрел к хате, где на летней кухне, как будто ожидая гостя, закипал старый эмалированный чайник.

Закрыв за собой калитку, Макс последовал за ним.

- Чаю будешь? – по-отечески спросил Миша, - Больно видок у тебя хреновый. Всю ночь пил, небось?

- Неа, - гость лишь махнул головой, усаживаясь за видавший виды белый стол. – Всю ночь думал.

- Оставь, говорю тебе, - Гец разлил по большим, практически полулитровым кружкам заварку. – Это дело пустое. Сам себя изведешь понапрасну, а Свету уже не вернешь.

За заваркой в кружки полился крутой кипяток, а следом упали четыре кубика рафинада. Всё хорошенько размешав, Миша поставил кружку перед Максимом и пододвинул вазочку с печеньем.

- Не могу я об этом не думать, - Макс не поднимал глаз от стола. – Понимаешь... – он замялся. – Понимаешь, всё не так ясно, как хотелось бы. Бихоевы говорят, что мы с Артёмом вместе, в обнимку, на его бехе с пьянки укатили.

- Не понял. Как?

- Вот и я не знаю, как...

- Мда, дела, - Гец присел на табурет, навалившись всем телом на стол. – И чего ко мне пришел?

- Посоветоваться, - Макс, наконец, оторвал взгляд от кружки, и пристально уставился на товарища. – Что мне делать?

- Хороший вопрос. Откуда ж мне, братец, знать, что тебе делать?

- Ну, ты, это... - вновь замялся Максим, – мужик опытный, в жизни всякое повидал. Да и в ментовке уже лет десять работаешь.

- Не забывай, с перерывами, - поправил его Михаил.

- Да какая разница, с перерывами или без?

- Ну, так я ж обычный пепеэсник, к операм отношение имею опосредованное. А то, что опыт имею, не льсти мне, я как был дуболомом, так и остался. Думаешь, если бы у меня были мозги, я бы десять лет старшиной бы отработал? Давно капитана или майора получить мог, пойди тем же участковым в свое время, - Миша взъерошил свои коротко стриженые волосы. – Ты сам-то чего хочешь?

- Разобраться.

- Думаешь, нужно? Бередить и баламутить? Слыхал поговорку – не буди лихо, пока оно тихо?

- Повторяю, я всю ночь думал! Не сходится ничего. Сердцем чую, что не так всё гладко.

Гец встал, и прошелся от стола к плите и обратно, заложив руки за спину.

- Начинать нужно оттуда, откуда всё началось, - глубокомысленно заявил он. - С Бихоевыми, значит, общался?

- Угу.

- И, видимо, без результата. В таком случае надо искать того, кто сообщил о найденном автомобиле.

- А как?

- Как, как, коленом об косяк, - переиначил гостя Гец. – Все звонки регистрируются дежурным, и даже больше тебе скажу, записываются на пленку. Значит, нужно подойти к дежурному и попросить заглянуть в журнальчик.

- Так он и даст!

- Ну, тебе-то явно не даст, а вот мне – вполне. Подожди, щас переоденусь, и метнемся до отдела.

Исчезнув в дверном проёме хаты, Михаил вновь оставил Макса наедине со своими мыслями, которые последний так усилено от себя гнал. А что, если это он? Он убил Свету той ночью? Перед напарником, Максим немного слукавил, не рассказав о запачканной кровью одежде, еще вчера от греха подальше сожжённой в печи. Впрочем, он и себе об этом старался не напоминать, как будто вычеркнув этот факт из свой головы.

Минут через десять, когда чай в кружке уже закончился, появился Гец. Чисто выбритый и одетый в отутюженную одежду, он представлял собой мировой порядок и спокойствие. Натянув на голову серо-зеленую бейсболку с российским триколором, он махнул Максиму рукой, призывая следовать за собой. И уже отпирая калитку, перехватив недоуменный взгляд гостя, он пояснил:

- Пешком пойдем, всё равно спешить особо некуда.

- Почему?

- С дежурным нужно разговаривать, когда он в относительном одиночестве. Правильно?

- Ну да.

- А какой у нас сегодня день?

- Вторник. Точно, по вторникам же совещание у начальника РОВД!

- Именно. Никто из власть имущих не будет слоняться без дела от курилки до кабинета. А значит, будет возможность спокойно поговорить. Но совещание начнется в десять, плюс минут семь-восемь пока все не соберутся. Итого, у нас есть полчаса, чтобы неторопливо прогуляться и лучше продумать, что же и как спросить у Василича, вроде он должен сегодня сидеть.

Солнце уже вовсю жарило прямо с безоблачного неба. Лето в этом году выдалось на редкость засушливым и душным до невыносимости, отчего на открытом воздухе и не в тени появляться абсолютно никому не хотелось. Поэтому товарищи сейчас шли по улице в одиночестве, лишь изредка провожая взглядом проезжающие автомобили.

- А ты не боишься, - заговорил Михаил, - что это окажешься ты?

- Боюсь. Очень боюсь. Но я должен знать.

- Горе ты луковое, вся твоя жизнь полнейшее недоразумение. Самому-то не надоело?

- Надоело, Миш, надоело, - Макс взглянул в лицо напарнику. – И поверь, я делал... делаю всё, чтобы это исправить.

- Да знаю, - Гец махнул рукой. – Сам всё прекрасно вижу.

Уже у самого отдела Миша остановился у бочки с квасом. Пенный напиток в пластиковую тару разливала симпатичная дивчина, в синем переднике, повязанном на ярко-желтый топ, туго стягивающем её прелести.

- Квасу будешь? – поинтересовался Гец у Макса. – Холодненького? Нет, ну тогда, девушка, одну поллитру. Сдачи не надо, спасибо.

Получив в руки пивной пластиковый стакан с бежевой пеной, стекающей с моментально запотевших стенок, он весело подмигнул девушке и тут же отхлебнул.

- Хорошо... – довольно протянул он, как только они отошли от бочки, – неплохо пошло.

- Квас? – не понял Максим.

- Причем здесь квас, дурила? – Михаил посмотрел на товарища как на умственно неполноценного. - Пошли, время подходит.

Дежурным сегодня действительно оказался Василич, юркий и хитрый мужичок за сорок, на плечи которого тяжело давили майорские звезды. Восседая на своем троне, в окружении кучи аппаратуры, он с недоверием глянул через стекло своего аквариума на нежданных посетителей.

- Здорово, Анатолий! – заявил Гец, радостно взмахнув руками.

- И тебе не хворать, - осторожно ответил Василич. - Зачем пожаловали? Неужто по службе соскучились?

- Не то слово! Душа болит за Отечество, которое без нас вы профукаете в одночасье!

- Давай слезу не выжимай, говори, зачем пришел, - дежурный довольно хмуро уставился на старшину.

- Помощь твоя нужна, - так и не переставая улыбаться, ответил Гец.

- Да я уж понял, но только не понял, что мне-то с этого будет.

- У-у-у, ты ж почище еврея будешь, нигде своей выгоды не упустишь! – продолжал балагурить Миша. – Признайся, ты случаем не с Земли Обетованной к нам на голову свалился?

- Да иди ты, - отмахнулся Василич. – Ты давай от темы не увиливай, выкладывай, чего хочешь.

- Да нужно звонок один воскресный проверить.

- И? – Анатолий выжидательно смотрел на Геца.

- И он, - Миша кивнул на Максима, стоявшего чуть позади, - тебе пару бумажек напишет, когда тебе будет неохота.

- Ага, щаз! Мы же в разных сменах.

- Ой, да ладно! Как будто вы не меняетесь, или нас на усиление не дергают? Не ломайся, не красна девица.

Задумавшись, Василич почесал свои залысины, и, зорко оглядев Максима, произнес:

- Десять документов напишешь!

- Имей совесть, - вмешался Гец. – Два!

- Семь!

- Четыре!

- Сойдемся на пяти и по рукам.

- Идет! – старшина и майор скрепили свою договоренность рукопожатием.

- Ну, говорите, какой звонок вам нужен, - дежурный уже пролистывал журнал до нужного места.

- Тот, где про обнаруженный автомобиль за овощехранилищем сообщили, - наконец взял голос Макс.

- Угу, щас... Вот! Тринадцать ноль восемь, анонимный звонок про угнанный автомобиль.

- А запись разговора прослушать можно? – упавшим голосом спросил Макс.

- А это еще десять бумажек, - Василич радостно расплылся в улыбке.

- Задрал уже, Толь. По-человечески же просят – помоги, - вновь вмешался Миша.

- Ладно-ладно, минуту обождите, - и, ловко крутанувшись на стуле, майор исчез под столом.

Появился через минуту, и, точным движением затолкав что-то внутрь громоздкой машины с разноцветными лампочками, он нажал на кнопку. Что-то щелкнуло, пискнуло, после чего лицо Василича напряглось, и он нажал на несколько кнопок еще раз.

- Не понимаю, - тихо произнес он после пяти минут танцев над этим агрегатом.

- Что случилось? – Макс был взбудоражен и на взводе.

- Да хрень какая-то. Воскресные записи не воспроизводятся.

- Все? – удивился Гец.

- Ага, все.

- Может запись на этом чуде советской кибернетики сломалась?

- Да не сломалось ничего, понедельничные записи вполне воспроизводятся. Да и доложили бы, - Анатолий взял другую амбарную книгу со стола и перелистал её несколько раз. – И в журнале приемки-сдачи дежурств ничего не указано. Странно...

- И что делать? – расстроенным голосом спросил у напарника Макс.

- Да фиг его знает. Хотя... Слышь, Толь, а откуда хоть звонили?

- С таксофона на улице Добролюбова, как раз напротив магазина.

Ставропольский край. Станица Вольная. 15 августа 2006 года. Вторник. 11:45

- А дальше что?

Напарники стояли через дорогу от «Софочки» Бихоевых, как раз у красного навеса таксофона. Как они добирались сюда почти через всю станицу – это разговор отдельный, в пот было переработан не один литр воды. Полностью взмокшие, они навалились на деревянные телеграфные столбы, изрезанные временем многочисленными трещинами.

- Дальше? Дальше нужно свидетелей найти, – ответил Гец.

- А как?

- Я тебе уже говорил как, коленом об косяк, - Миша вытер ладонью пот со лба. – Пошли к твоим дружкам, может, видели кого.

- Почему ты их так не любишь? - Макс с интересом посмотрел на напарника.

-А за что мне их любить? – спокойно ответил Гец. - Это твои друзья и одноклассники, а не мои. Я вместе с ними яблоки в Зеленом Хуторе не тырил.

- Опять ты вспомнил о том случае!

- Да как такое забудешь? Ты ж потом неделю в тазике попу отмачивал, пока соль дяди Митяя, царствие ему небесное, полностью не растворилась, - усмехнулся Михаил.

- Тебе смешно, а у меня шрамы на всю жизнь остались, - пробурчал в ответ Масим.

- Не плачь! Шрамы украшают мужчин! – издевательски прокомментировал эту новость Гец. - А теперь пошли.

Магазин был относительно новым, выстроенным Асланом еще в середине девяностых из силикатного кирпича и бетонных блоков с того же овощехранилища. Впрочем, решетки на окнах красоты этому сооружению не добавляли. Поднявшись по трем ступеням на крыльцо, товарищи толкнули тяжелую деревянную дверь, сразу ощутив всем телом прохладу кондиционера. На комфорте Бихаевы не экономили.

Внутри магазин представлял собой типичный образчик сельпо*. Большой длинный прилавок буквой "Г", несколько зеленых пластиковых столиков и стульев, для распития купленного вина на месте. Из-за прилавка на вошедших смотрела дородная тетка в аляпово-красной блузке.

=====

* Сельпо – сокращение от Сельского потребительского общества, низовой организации потребительской кооперации на селе в СССР. В простонародье – сельский магазин.

=====

- Зин, братья тут? – обратился к ней Макс.

- Только Брама. Позвать?

- Позови, будь добра. Кстати, в воскресенье не твоя смена здесь была?

- Неа, Люда подменяла, у моего младшего температура подскочила. Да в такую-то жару. Представляешь? Ужас как намучались, - затараторила продавщица перед тем, как скрыться в подсобке. И не успели напарники перекинуться парой слов, как появился Бихоев.

- Макс! Здравствуй, дорогой! – Он пожал руку однокласснику, и протянул руку Гецу.

- Привет, Ибрагим, - сдержано ответил тот на рукопожатие. - Брам, слушай мы по делу.

- Слушаю, - Бихоев тут же перешел на деловой тон.

- У тебя камеры у магазина работают?

- Работают, а что нужно?

- А таксофон на них видно?

- Видно. Говори, что нужно.

- Да глянуть, кто с него в воскресенье звонил.

- Э-э-э, брат, такое только по запросу милиции делаем. Будет бумага, приходи, не вопрос.

- Да ладно, Брам, нам же для себя, а не для протокола. Просто знать нужно, кто моему деду названивает по ночам, пока я на службе, – врал на ходу Макс.

- Деду Грише? Кто посмел? Да я его... - Бихоев изобразил руками, что сделает с обидчиком Максимого деда. – А откуда вы взяли, что звонили именно с нашего таксофона?

- Есть у меня знакомые на ГТС, - подтвердил слова друга Гец.

- Так поможешь? – вновь спросил Макс.

- Конечно! Пойдемте, - махнув рукой, он увлек их в подсобку, поплутав по коридорам которой, они попали в небольшой кабинетик с двумя письменными столами и громоздкими компьютерными мониторами на них.

- Какое время нужно? – спросил Ибрагим, усаживаясь за один из столов.

- С часу дня до полвторого.

Бихоев оглянулся на одноклассника, и, улыбнувшись, принялся водить по столу мышкой, выискивая на экране нужные параметры.

- Не помню, куда тыкать, - извинился он, - в последний раз запись года полтора смотрели. Как то спокойно живем, без проблем. Я щас эсемеску напишу одной тёлочке, хорошо? Буквально вчера в Ставрополе познакомились. Такая сочная, - Ибрагим причмокнул языком, - А титьки какие. Сказка!

Набрав на своей навороченной Нокии сообщение, он вновь принялся искать, как включить запись. Еще через минуту, получив ответ и еще шире улыбаясь, он, наконец, нашел нужный параметр.

- Вот! – обрадованно заявил Бихоев. – Сейчас сделаем! Тринадцать ноль ноль, - произносил он, набирая цифры. - Ага, смотрите.

На экране появилось черно-белое изображение улицы, где в правом верхнем углу виден таксофон, сейчас стоявший совершенно одиноко. Минута, вторая, и вот в поле зрения появляется фигура, несмотря на жаркую погоду, закутанная в ветровку с капюшоном. Оглянувшись по сторонам, неизвестный подошел к таксофону, снял трубку и стал тыкать в кнопки.

- Витька Богачев, героинщик хренов! – узнал фигуру Гец.

- Так вот кто, значит, деду названивает, - практически прошептал Максим.

- Вы сейчас к нему? С вами сходить? – Ибрагим поднялся со стула, намереваясь выйти, вслед за напарниками.

- Да нет, Брам, не стоит. Мы уж лучше сами с ним пообщаемся. Если что, зачем тебе проблемы?

- Тогда подзатыльник за меня ему отвесьте.

- Обязательно! Спасибо, Брам. Бывай!

- Руками его не трогай, - заявил Гец, выйдя на улицу. – Это наркоман, не дай бог, руку рассечешь об его зуб и еще заразишься какой-нибудь хренью.

- Про наркоманов можешь не рассказывать, знаю, - кисло ответил Макс.

- Извини, не подумал. Да если честно, и забыл.

- Ничего, сам виноват. Как думаешь, это он?

- Что он?

- Светку убил?

- Сомневаюсь, - Гец сплюнул на асфальт. - Мозгов у него маловато, чтобы такую комбинацию провернуть. Впрочем, сейчас придем и спросим.

Они прошли несколько кварталов, и, свернув на нужном перекрестке, поплелись к Богачевской хате. Старый, почерневший и покосившийся от времени забор зиял немаленькими дырами, пробитыми бог знает чем. Калитка и ворота отсутствовали как класс, позволяя всем желающим попасть внутрь двора, да и выбитые местами стекла в оконных рамах хаты, заложенные простой картонкой, как бы тоже намекали на доступность. Сама хата была давно не крашена, остатки побелки сошли еще в прошлом, а может, и в позапрошлых годах, придавая всему строению ужасный грязно-серый цвет. На земле везде валялся мусор: где бумажки, где пустые бутылки, где тюбики из-под клея и банки дихлофоса - поэтому приходилось идти, как по минному полю, заранее выбирая место, куда поставить свою ногу.

Грязная, как и всё вокруг, дверь в хату тоже оказалась незакрытой. Приотворив её, первым внутрь юркнул Гец. Осторожно пройдя в горницу, он остановился в дверях. Максим лишь мельком успел заметить, что на полу лежал человек.

Аккуратно, пытаясь ничего не задеть, Миша подошел к лежащему в луже собственной крови мужчине, на шее которого виднелась глубокая резанная рана, и прикоснулся к голове.

- Теплый. Минут пять, как кончили.

Ставропольский край. Станица Вольная. 16 августа 2006 года. Среда. 07:48

Кабинет напоминал школьный класс – та же доска на одной из стен, тот же стол учителя рядом с ней, те же ряды парт, выстроенных по школьной схеме. Лишь один нюанс портил впечатление – всюду, где только можно, были навешаны плакаты по сборке-разборке табельного оружия, планы-схемы, как поступать в случае обнаружения взрывчатых веществ и при других чрезвычайных ситуациях, а также всевозможные памятки для сотрудников милиции.

Сейчас на учительском месте, с пачкой бумаг в руках, восседал капитан Залейко, командир отдельного взвода патрульно-постовой службы РОВД станицы Вольной. Невысокого роста, с уже довольно заметным брюшком, он пришел в милицию еще при Союзе, и был известен своим острым языком, по вине которого до сих пор был лишь капитаном. Он, не таясь, высказывал начальству всё, что о нём думал, особенно о "мудрых" приказах, и поэтому кое-как за двадцать с лишним лет добрался лишь до этой должности.

Сейчас он перебирал в руках документы, одновременно оглядывая класс, где за партами, словно школьники, сидели десять человек сегодняшней смены.

- Так, - протянул Залейко, - наряд сегодня стандартный – три экипажа и два пеших, плюс на развоз-подвоз будет дежурить таблетка*.

=====

* Таблетка (сленг) – полноприводный грузопассажирский внедорожный фургон семейства УАЗ, прозванный так за активное использование в качестве санитарной машины, или кареты скорой помощи. Второе популярное название – буханка.

=====

Он еще раз осмотрел своё воинство, которое вроде внимало речи командира, однако опыт есть опыт. Наметанным глазом капитан сразу выявил шлангующего сотрудника, витающего в облаках. Именно поэтому личный состав предпочитал ходить на развод к замкомзводу Степанычу, у которого можно было даже спать, это не мешало "замку" пробубнить информацию почти про себя и отпустить всех исполнять свой долг и служебные обязанности.

- Калинин, ты слушаешь? – строго спросил капитан у Максима.

- Слушаю, причем внимательно.

- Ага, нашел кому сказки рассказывать. Давай не отвлекайся, - и, крякнув в кулак, Залейко продолжил: - Оперативная обстановка сегодня такая: пропал гражданин Богачев, всем вам глубоко известный. Вчера ночью также хорошо известная вам гражданка Зимина пришла к нему домой, видимо, за дозой, и обнаружила на полу лужу крови и следы волочения. Вероятно, он что-то с кем-то не поделил, и покоится сейчас в какой-нить канаве. Но вы всё же будьте повнимательней. Увидите на улице этого гаврика, пеленайте сразу и сюда, если он жив– значит, кого-то другого порешили, и мы еще об этом не знаем.

Залейко вновь оглядел личный состав.

- Гетько, давай ты дома в телефоне копаться будешь, хорошо? – пристыженный прапорщик тут же положил мобильный телефон на стол перед собой и изобразил пристальное внимание. – Продолжим. Вчера ночью из войсковой части 3504 города Волгодонска Ростовской области самовольно покинул боевой пост с оружием и скрылся Егор Дмитриевич Семёнов, уроженец нашей станицы, брат недавно убитой Светланы Семёновой. Вполне может приехать к нам, чтобы отомстить не пойми кому, поэтому будьте внимательны. – вновь пристальный осмотр подчиненных. - Ну, и самое главное! У тети Глаши, которая снабжает наше отделение молоком безвозмездно, то есть даром, пропала корова. Черная с белыми подпалинами и ломаным левым рогом. Отзывается на кличку Зорька. Прошу принять все меры, чтобы найти пропажу, а если это кража, то и покарать преступников по всей строгости закона. Всё, приказываю выступить на охрану общественного порядка станицы Вольной. С гражданами быть предельно вежливыми и соблюдать законность. Разойдись!

Ставропольский край. Станица Вольная. 16 августа 2006 года. Среда. 21:09

Очередной вызов поступил из "Каменных джунглей", так называли в станице район, застроенный панельными пятиэтажками в начале восьмидесятых, где получали квартиры преимущественно работники совхоза "Вольный". Совхоз давно уже распался, а на его руинах образовалось несколько частных хозяйств, ну а больше половины работников были выброшены на улицу.

- Я тебе еще раз говорю, хахаль твой мне тут не нужен! – донеслось до Геца и Макса откуда-то сверху, как только они вошли в подъезд. – Сама заходи, а алкаша твоего, да еще с этой блохастой собакой, не пущу!

- Пятый этаж! – скривился старшина. - Не могли пониже поскандалить?

- Ты ж почти спецназовец! Гроза и ужас независимой Ичкерии! – с деланным возмущением сообщил Максим. – У тебя же больше десятка боевых операций!

- Так это когда было-то? – ответил Михаил. – Да и бегать по сроку службы мне не положено. Так что беги, разберись, пока я пешочком подниматься буду.

- Ты шо-о-о-о! Я тут прописана! – донесся сверху новый крик.

- Так заходи, но одна! Нечего здесь балаган устраивать!

- Разумно, ничего не скажешь, - сообщил Гец, и, несмотря на только что сказанные им слова, первым побежал по ступеням. Макс постарался не отстать от напарника.

- О, мусора! – увидев сотрудников, заявил тощий, небритый субъект, одетый в грязную футболку, не менее грязные и вытянутые треники и шлепанцы на босу ногу. Судя по всему, уверенности этому мужичку прибавлял нервно скалившийся на окружающих худущий ротвейлер, путавшийся под ногами.

- Ты псину прибери, - старшина извлек из кобуры ПМ. – Быстро!

- А шо, ссытесь? – развязано спросил тощий. – Дик, фас! Взять мусоров!

Не успел мужик договорить команду, как Гец несколько раз с чувством врезал рукояткой пистолета собаке по голове, отчего та с визгом, роняя капли крови, забилась в угол.

- Ты шо, ухи поел? – заорал тощий. – Ты шо, мусор, творишь?!

- Так, прошу прощения, - игнорируя крики, Гец обратился к женщине в цветастом домашнем халате, стоящей в дверях. - Это ваша сестра? – указав кивком на дефективное подобие особи женского пола, с трудом удерживаемое в вертикальном положении лишь перилами, на которые оно опиралась. – И она тут прописана?

- Ну да, прописана, - кивнула женщина.

- То есть, впускать придется? – сделал вывод старшина. – Верно?

- Верно, - согласно кивнула женщина. – Но только её одну, а не с этим алкашом.

- Я без него не пойду! – подала свой мерзкий голос сестра. – Это мой муж!

- Так, ясно. Вы гражданка отойдите, пожалуйста, в сторону, чтобы не мешать, - обратился старшина к женщине, ставя её сестру на ноги.

- Э-э-э, руки убери, мусор поганый! – заверещало дефективное подобие человека.

- Шо, офигел? – возмутился тощий, но на расстояние. А для уверенности возмущения он сделал даже несколько шагов назад..

Старшина Гец, по мнению Максима, был страшным человеком. За внешностью доброго, душевного мужика, шутника и балагура, скрывался натуральный отморозок, причем скрывался не очень усердно, всегда находясь где-то поблизости, стремясь постоянно вырваться на свободу. Причем, тут сказалось даже не влияние Чечни, куда Гец попал в далёком девяносто четвертом сразу в мясорубку Новогоднего Штурма, Максим знал Мишу задолго до его службы, буквально с момента гибели его отца на ферме, и мог с уверенностью сказать, Миша всегда был таким.

Поставив сестру-алкашку напротив двери, Гец чуть отошел и мощным пинком отправил её прямо в квартиру.

- А-а-а, - заорала та, растянувшись на полу.

- Ну вот, видите, одна и вошла, - вежливо сообщил старшина. – А вы, гражданка, закрывайтесь, постороннего гражданина мы сейчас удалим.

- Да-да, конечно! – испуганно закивала женщина, резко захлопывая дверь.

- Вы чего твори... - заорал было тощий, но кулак Геца прервал его вопли.

- Поговори мне тут! – старшина поднял мужика за шиворот. – Ты, тварь, на зоне по плашке ходил***, а тут что – крылья прорезались? Так я тебе их живо обломаю. Что, БУР забыл? – Гец отвесил подзатыльник и зашипел тощему на ухо. – Скройся за секунду, пока по почкам не отхватил. Быстро!

=====

* По плашке ходил – Плашка на тюремном жаргоне – наладонное холодное оружие. Гец намекает, что собеседник в исправительно-трудовой колонии (зоне) был тих и скромен, авторитета не имел, и всё делал с оглядкой на "старших".

** БУР (тюремный жаргон) – Барак усиленного режима до 1961 года. Сейчас помещение камерного типа в ИТК. Используется для обозначения легкой формы карцера.

=====

- Миш, ты чего творишь? – Максим аккуратно оттащил напарника, - ты же ему лоб рассек.

- Да фигня! – лишь отмахнулся старшина.

- Фигня, а не отпишемся же.

- А чего отписываться? Нажрутся, а потом на ногах не стоят, уроды, - Гец внимательно поглядел в глаза мужику. – Так ведь? Иначе можно и сломать чего, например шею.

- Д-д-да! – тощий, затравлено оглядываясь, заковылял прочь.

- Все Станице! Все Станице! – затрещала рация на ремне у Максима. – Стрельба на перекрестке Солнечной и Лунной!

- Это же рядом! Побежали!

Напарники тут же бросились вниз, перепрыгивая через несколько ступеней разом, при этом Миша не забыл добавить подзатыльник тощему, который от такого подарка полетел кубарем по лестнице. Вылетев на улицу, они заскочили в свой УАЗ-Козёл*, с намалёванным номером ноль три на борту, и, газуя, рванули с места, на ходу включив мигалку.

=====

* УАЗ-Козёл (сленг) - полноприводный внедорожный легковой автомобиль, активно использующийся армейскими, правоохранительными, гражданскими структурами и обычным гражданским населением. Свое прозвище "Козёл" унаследовал от более ранней модели ГАЗ-69, переданной в 1954 году для производства на Ульяновский автомобильный завод, за довольно специфические подпрыгивания на кочках, напоминающие прыжки козлов настоящих. Второй популярное прозвище – "Бобик".

=====

Пока Гец направлял служебный автомобиль по вечерним улицам станицы, Максим пытался на ходу натянуть на себя табельный бронежилет, что на дорожных ухабах сделать было непросто.

Несколько резких поворотов и резкое же торможение, от которого Максим едва не вылетел через лобовое стекло. Пока он приходил в себя и выбирался из машины, Гец с пистолетом наголо уже бежал к изрешечённому пулями черному Гелендвагену. Передернув затвор автомата, Макс бросился за ним.

Осторожно приблизившись и внимательно осмотрев раскуроченный автомобиль, Миша сунул руку в разбитое дверное окошко, после чего, выматерившись, врезал кулаком по капоту.

- Макс! Ну какого кудрявого черта нам везет как утопленникам? Третий труп за неделю! Третий! Я такого счастья на этой долбаной службе за все десять лет не припомню, - старшина со злостью сплюнул на асфальт. - Ладно, хоть этого закапывать не придется

- А кто это?

- Машину что ли не узнаешь? Это Вячеслав Колесников, отец Артёма.

Ставропольский край. Станица Вольная. 17 августа 2006 года. Четверг. 03:10

- Ты уверен, что он здесь?

- Уверен. Куда ему с автоматом еще податься было? Единственный друг тут, как-никак.

Напарники сидели в своем автомобиле, припаркованном возле неработающего фонарного столба на одной из улиц станицы, носящей неземное название – Лунная. Как шутили местные жители, такое название дали кратеры на ней – большие и глубокие дыры в асфальте, уложенном лет сорок назад.

Изредка переговариваясь между собой, товарищи распивали кофе, разлитый в пластиковые стаканчики из большого металлического термоса, по традиции заготовленный дедом Максима.

Уже полчаса, как они наблюдали за ни чем не примечательной хатой, отделенной от дороги невысоким палисадником. Несмотря на поздний час, в окнах был виден свет, и даже плотные шторы не могли укрыть неясные тени, то и дело мелькавшие за ними.

Беготни после вечерней стрельбы и нового трупа было много, до полуночи они изображали план "Перехват" всеми наличными силами, включая и личные автомобили сотрудников, выставленные в местах выезда на трассу, но никаких результатов вся эта суета не принесла. Стрелка задержать не удалось. Да и кого задерживать было непонятно – никто ничего не видел. Ни убийцу, ни автомобиль убийцы, если, конечно, таковой вообще имелся.

На место происшествия сразу же примчалась оперативно-следственная группа, даже подполковник Елизаров, которому утром в Ставрополе должны были всё-таки добавить большую звезду на погон, и тот явился. Походил среди подчиненных с надменным видом, дал несколько "ценных указаний" и отчалил по своим неотложным делам, изрядно порадовав оперативников, которые, наконец, смогли заняться своим делом.

Оружие убийства определили сразу по россыпи зеленоватых гильз, обнаруженной метрах в двадцати от Гелендвагена Колесникова – обычный автомат Калашникова под пять сорок пять. На месте, откуда вели стрельбу, были найдены четыре окурка Примы и нечеткий след от подошвы ботинка. Всё

Опера прошлись по всему кварталу, заглянули под каждый куст, даже собачьи будки были удостоены их внимания. Но опять же без результата.

Дело обещало быть очень громким. Колесников-старший был далеко не последним человеком в станице. Когда Союз, треща по швам, распадался, вслед за ним стали хиреть и загибаться колхозы и совхозы. Их разворовывали и растаскивали по кускам наиболее ушлые председатели и другие мутные личности. Именно одной из этих личностей и оказался Вячеслав Колесников, прибрав один из самых лакомых кусочков "Вольного". В его власти оказалась свиноферма на несколько тысяч голов, огромные конюшни, отличный манеж и тысячи гектаров выпасных лугов. Половину хрюшек, как и половину лошадей, пустили под нож сразу, что позволило остаться предприятию Колесникова на плаву в последующие трудные времена, а в дальнейшем приносить вполне приличные деньги на коневодстве - толстосумы в Москве платили безумные суммы за голштинцев и русских верховых.

Кормили лошадок своим же овсом, выращенным на ближайших лугах, про сенокос тоже не забывали, как не забывали выращивать ячмень, картофель и свеклу для корма свинок. Во всём этом были задействованы около семи сотен местных жителей. Теперь же, после смерти Колесникова-старшего и ареста младшего – грядущая судьба их была неизвестна.

Максим с Михаилом объехали всю станицу раз пять, на всякий случай, как и другие наряды, заглянули ко всем алкашам и нарикам, и опять без результата. Точнее, результат был, задержали по ходу двух воришек, разняли пару пьяных драк, оказали первую помощь одному пострадавшему от собутыльника субъекту, но стрелка обнаружить не удалось.

- Думаешь, всё-таки он? – в который раз спросил Гец, допивая кофе.

- Ну а кто?

- Тогда пошли, - смятый стаканчик упал на землю, после чего его растоптал армейский ботинок сорок седьмого размера выбирающегося наружу старшины.

Потянувшись, взмахнув несколько раз руками и сделав парочку наклонов в разные стороны, он взял с заднего сидения шлем, задрапированный серой тканью, и водрузил себе на голову.

- Надень, - сказал он Максиму, когда тот подошел к нему.

- Зачем? Мы ж и так в бронниках, - сержант похлопал себя по нагрудной пластине.

- Всяко бывает. Надень.

- Ну, хорошо, - пробурчал Макс и полез за каской.

Укомплектовавшись, они, перехватив оружие поудобней, наконец, двинулись.

Тихо, без единого звука, напарники дошли до нужного палисадника, преодолев его одним движением. Хорошо, что хозяева не держали собак, иначе трепетного общения с кабыздохами, было бы не избежать.

- Ни черта не видно, - заявил Максим, аккуратно заглянув в окно.

Гец молча кивнул и со всего маху ударил кулаком в дверь.

- Откройте! Милиция!

В хате как-то сразу смолкло. Минута тишины, и на пороге появился не совсем трезвый паренёк лет двадцати, облаченный в желтую футболку и полосатые шорты.

- У нас уже была милиция. Я рассказал всё, что знаю.

- Родители где? - пропустив слова мимо ушей, сурово поинтересовался старшина.

- У бабки в Червленой, послезавтра вернутся.

- То есть ты один?

- Да... - парень утвердительно мотнул головой.

Более не говоря ни чего, Гец, оттиснув паренька плечом, прошел внутрь, Макс шмыгнул следом.

- Эй! Что за беспредел?! – возмутился молодой хозяин.

- Увянь! - рявкнул старшина, приоткрывая дверь в горницу.

Типичная обстановка. Недорогие светло-зеленые обои, украшенные календарями с перепечатанными иконами. Настоящая намоленная доска с потухшей лампадкой стоит на полочке в красном углу. Мебель старая, еще советская, с советским же сервизом внутри сервантов.

Гец медленно оглядел горницу, осторожно прошелся по комнатам, отделенным от основного помещения тонкими деревянными перестенками. Вернувшись к прикрывающему его у дверей Максиму, он кивнул на стол перед окнами, на котором вокруг полупустой бутылки портвейна была разложена скудная снедь. Еще две пустых бутылки валялись тут же у ножек под табуретом. Но самое главное, рядом с бутылкой стояла два стакана.

- Где ордер на обыск? – взвизгнул из-за спины Максима паренёк. – Будет ордер – приходите!

Не обращая внимания на пересмотревшего американских фильмов хозяина, Макс кивнул на когда-то цветастый, а теперь уже изрядно полинявший ковер посреди горницы. Старшина ухватив один из его концов резко дернул на себя, обнажая деревянный люк в подпол.

- Егор! – громко заговорил сержант. – Это Максим Калинин. Я знаю, что ты здесь, сидишь в подполье. Прошу тебя, выходи по-хорошему. Хватит крови. Свету уже не вернешь. Выходи, - минута тишины, две минуты. – Егор, мы ждем.

- Семёнов! Это старшина Гец, ты меня знаешь, - взял голос Миша. - Если ты не выйдешь, пока я считаю до десяти, то мы просто закидаем тебя гранатами. Живым ты не выйдешь, да и товарища за собой прихватишь. Пристрелим, как соучастника.

- Что?! – возмутился этот самый соучастник, но выхватив от Максима прямой в челюсть, свалился на пол, вереща, словно поросенок. – А-а-а-а, за что?

- Итак, - продолжил Гец, - мы считаем до десяти, и стреляем твоего дружка, а потом тебя гранатами закидываем. Один. Два.

Под ногами послышался шорох, со скрипом отворился люк, и возня внутри стала еще более слышна.

- Сначала выбрось нам автомат, потом медленно выползай сам. Руки держи на виду и никаких резких движений, - командовал Михаил. – Пристрелю не думая.

Вот из проема показался ствол автомата, который отлетел метра на два. Потом вынырнула коротко стриженая понурая голова, а вслед за ней и тело её владельца – вполне поджарого чернявого молодого человека, облаченного в дешевый спортивный костюм.

- Медленно ложись на пол, руки за спину, - всё так же чеканил слова старшина, подбирая автомат. Когда его приказание было исполнено, наручники сомкнулись на запястьях ребенка подземелий.

Подхватив его под руки, напарники потащили Егора к автомобилю, куда и загрузили в заднюю клетку для задержанных. После того, как дверца захлопнулась, Максим дрожащими руками попытался выбить сигарету из темно-синей пачки. С четвертой попытки это удалось, и, подцепив её губами, чиркнул всё той же дешевой китайской зажигалкой.

- Делаем, как договаривались? – спросил он у товарища.

- Под монастырь ты меня подводишь… - ответил Гец. – Уверен, что так нужно?

- Да. Чувствую, что рано еще ему туда.

- Как знаешь, поехали, - махнув рукой, Миша сбросил на старое место шлем и устроился на водительском месте.

Ставропольский край. Станица Вольная. 17 августа 2006 года. Четверг. 15:40

Вставать из-под простыни, да с нагретой кровати, Макс не желал абсолютно. Дело усугублялось еще тем, что и просыпаться не хотелось совершенно. Так всегда бывает, когда поспишь днем довольно длительное время, после чего подъем обязателен, иначе, чем еще наступающей ночью, кроме сна, заняться? Но и поднявшись, Максим еще минимум полчаса выглядел как оживший труп – движения его были заторможены, походка не твердая, мысли путанные, а речь местами несвязная – полная демонстрация выражения "как разбитое корыто".

В первый раз дед его попытался разбудить еще минут тридцать назад, на что Максим, не расщепляя глаз, пробубнил нечто нечленораздельное. Второй раз внуку всё же пришлось выторговать еще четверть часа "на поспать", ну, а после его истечения и упоминания дедом ухвата Максу пришлось таки подниматься, ибо если дед сказал, то он костьми ляжет, но сделает. Не из природной вредности, а из принципа: дал слово – держи, воспитан он был так.

Выйдя в одних семейных трусах в горницу, Максим широко позевывал, при этом не забывая почесывать правую щеку. Увидев за столом Геца, рубающего борщ, он не особо удивился, и молча прошлепал мимо его к умывальнику. Более-менее освежившись водой, он вернулся к столу, где из глиняного кувшина, накрытого вафельным полотенцем, налил себе в кружку кипяченой воды, немедленно осушив её.

Дед сидел рядом с Михаилом, и разливал по маленьким стеклянным стопкам грушевый самогон, перегнанный в прошлые выходные из свежего урожая.

- За тебя, дядь Гриш, - произнес Гец тост, и замахнул мутную жидкость вовнутрь, после чего опять принялся за борщ.

Максим поискал в навесном ящике тарелку, взял половник и навалил густой, бордовый суп, плюхнул сверху ложку сметаны и посыпал уже нашинкованной свежей зеленью. Поставив тарелку на стол, он было собирался устроиться на видавшую виды табуретку, но сей порыв прервал дед.

- Куда в таком виде за стол? Портки хоть натяни, - пришлось возвращаться в комнату и натягивать на себя клетчатые шорты и вытянутую синюю футболку.

Всё так же молча Максим уселся за стол и приступил к приему пищи. Борщ был что надо, с крупными кусками свинины, обрамленными салом, свежей картошечкой и капустой, собранными на огороде за околицей.

- Ничего у вас не слышно, когда в Чечню отправляют? – поинтересовался дед у Михаила.

- Да вроде в декабре группу для ротации собирать начнут, - ответил тот, отложив в сторону ложку. – На наш райотдел разнарядка на двух человек, вроде, пришла.

- Опять поедешь? – старик расстроенно покачал головой.

- Ну, а что мне тут еще делать? Водку пить да рожи бить? – Гец подхватил бутылку с самогоном и ловко разлил по стопочкам, проигнорировав Макса. – А там хоть какая-то определенность. Вот начальник, слушайся его. Вот враг, по возможности убей его. Нету этой требухи, что здесь. В лицо лыбу давят, а за спиной дерьмом закидывают.

- Жениться тебе нужно, Мишка. Жениться! – неожиданно твердо заявил дед.

- Дядь Гриш, опять ты за своё? Не родилась еще та баба, которая меня долго выдюжит. Так что полно, не надо об этом.

- Надо, Миш, надо. Чай ты мне не чужой. Волнуюсь я за тебя.

- Ну, тогда за родню, - вышел Гец из положения, подняв рюмку.

Выпили, крякнули, занюхав черным хлебом и заев зеленым луком, после чего вновь принялись за доедание борща.

- Ты Марусю-то когда в последний раз видел? – поинтересовался старик, как только большие эмалированные тарелки опустели.

- Да черт его знает, больше года назад, наверное, - задумался Гец.

- Так хоть позвонил бы, сестра всё же родная.

- Нафиг, нафиг... Она как со своим хахалем лощеным сошлась, так её будто подменили. Была баба бабой, а теперь стерва первостепенная, - Миша кисло улыбнулся. – В Москве, наверное, уже у всех кровь выпила.

- Ну как знаешь, как знаешь, - тихо ответил дед, практически про себя, явно о чем-то задумавшись.

- Ладно, спасибо за хлеб, за соль, - продекламировал Гец. Поднявшись из-за стола. – Пойдем, Макс, покурим, заодно посуду сполоснем.

Максим, лязгнув ложкой, подцепил последний кусочек картошки и отправил к себе в рот, после чего, собрав остальные металлические тарелки, поднялся вслед за Гецем.

Выбравшись в обволакивающую духоту августовского дня, Максим сбросил всю посуду в оранжевый пластмассовый тазик, стоявший на летней кухне, залил водой, посыпал порошком и начал шкрябать розовой губкой. Споласкивая тарелки под струёй холодной воды, Макс мельком взглянул на Мишу, задумчиво курящего свои сигареты.

- Вижу ведь, что сказать чего хочешь, - начал Макс. – Так говори, чего кота за яйца тянуть?

- Это не Егор, - так же задумчиво ответил Гец, выдыхая струю белесого дыма.

- Не понял? – посуда со звоном упала в металлическую раковину.

- А чего непонятного? - новая струя взметнулась к небу. – Не он это.

- А как же автомат?

- А что автомат? Автомат не стрелян, и чищен уже давненько.

- Но он ведь мог его сам почистить?

- Ты меня за идиота держишь? – Гец с обидой взглянул на напарника. – Я что, свежечищенный калаш от грязного не отличу? Ты еще не забыл, что я бывал в тех местах, где от чистоты оружия зависит жизнь?

- Нет, - Макс ошарашено присел рядом с товарищем, и, безапелляционно забрав у него пачку сигарет, выбил одну штуку себе. – А кто же тогда стрелял?

- А вот это уже интересно, - Гец с удовольствием затянулся. – Я до отдела смотался, новости прощупать. Так вот, орудие убийство найдено в кустах перед хатой Семеновых. Обычный армейский АК-74 "Весло"*. Что любопытно, похищенный со склада РАВ** в той же части, где служил Егорка. Причем о пропаже автомата узнали только сегодня, после звонка следователя.

=====

* АК-74 "Весло" (сленг) – стандартный автомат Калашникова под патрон 5,45х39 (советская "пятерка") с нескладным деревянным прикладом.

** Склад РАВ – склад Ракетно-Артиллерийского вооружения. Несмотря на название, на складе хранится всё вооружение, в том числе и лёгкое стрелковое, а так же боеприпасы к нему.

=====

- И что это значит?

- А значит это, что Егора очень профессионально подставили.

- Дела... - лишь протянул Максим.

- Дела, - подтвердил старшина. – Но и это еще не всё. Этого не пережила Егорова Мама.

- Валентина Игоревна? – опешил Макс

- Да, сегодня утром остановилось сердце. Сначала дочь, потом сын... - Миша сплюнул в мусорное ведро.

- Ты уже сообщил ему?

- А сам как думаешь? – Гец внимательно взглянул в глаза товарищу. – Я после отдела сразу сюда зашел. Ты эту кашу заварил, ты и расхлебывай.

Посидели еще, молча смоля сигареты. Наконец, Макс хлопнул себя по колену и, поднявшись, крикнул в открытую форточку:

- Деда, я до Мишки схожу! – и, не дожидаясь ответа, пошел по треснувшим серым плитам к калитке.

Оказавшись внутри соседского двора, они прошли за широкий навес, где сейчас, спрятанный от жгучего солнца, томился темно-синий Патрол. За навесом возвышался довольно габаритный, сложенный из самана и крытый шифером сарайчик, сейчас закрытый на большой амбарный замок. Вынув из кармана связку ключей, Миша открыл его и распахнул дверь пошире.

Вступив в прохладный полумрак, Максим, как только глаза обвыклись к нему после яркого солнца, увидел в дальнем углу Егора Семёнова, сидящего на топчане и пристегнутого наручниками к довольно громоздкому верстаку.

- Макс, что за фигня? – воскликнул он, увидев вошедшего. – Зачем вы меня сюда привезли?

- Жизнь твою спасаем, дурень, - ответил Калинин, нагибаясь за маленькой деревянной табуреткой. Вообще данный сарайчик выступал у Геца за мастерскую. Помимо верстака, по стенам в недосягаемой близости от пленника, был развешан всевозможный инструмент – пилы, лобзики, гаечные ключи, молотки, отвертки. По столам, расставленных вдоль стен, были разложены ящики с гвоздями, шурупами и прочей мелочевкой.

- А чего её спасать? Я чай не маленький...

- Егор, я тебя десять лет знаю. Ты у меня на глазах вырос. Ты для меня всё еще пацан, - ответил Максим, усаживаясь напротив. Миша же скромно навалился на входной косяк.

- Ага, нашелся мужчина, - огрызнулся пленник. – Как сеструху бить, так ты первый. И как жизни поучить, тоже не в последних рядах.

- То, парень, дела давно минувших дней. Я до сих пор себя ненавижу за каждый тот случай, - глухо ответил Максим. – Знаешь ты или нет, но я тогда связался с наркотой. Почувствовал себя звездой задрищенского разлива, - он грустно усмехнулся, - захотел окунуться во всю эту красивую жизнь. Знаешь, многие восходящие звезды спорта так и заканчивают свою карьеру, лишь чуть-чуть взлетев. Я не стал исключением, - взгляд Макса стал мутным, словно он ничего не видел, погружаясь в себя. – Всё началось с безобидной травки, далее пошли колеса и ЛСД, ну, а добил всё кокаин. Света старалась бороться с этим, хотела вытянуть меня, но безуспешно. В приступах ломки я готов был прирезать любого, кто встал бы между мной и дозой. После того, как меня вышибли из команды, она еще месяца три пыталась вернуть меня на путь истинный, несмотря на каждодневные тумаки с моей стороны. Ты не думай, - поспешно сказал он, - я себя не оправдываю. Тогда я был ужасен, и сейчас понимаю, как сильно она любила меня и терпела так неимоверно долго. Ну, а когда она ушла, я погрузился в пучину тьмы. Героин, мутные типы в качестве друзей на час. Закончилось тем, что ради дозы я вместе с разной швалью стал выходить на улицы Ростова на "промысел". Я ограбил с десяток женщин, не меньше, и еще с десятка два мужчин. Последнего мы запинали в бордюр, а я, обезумев, скакал у него на голове. Мужчина умер, а я, наконец, осознал, в кого превратился, - Максим перевел дух, похлопав по карманам, и так и не найдя сигареты, вновь одолжил их у Михаила.

- Зачем ты мне это рассказываешь?

- А затем, чтобы ты понял, что себя я презираю в сотни раз сильней, чем ты, - Макс закурил от маленького огонька из китайской зажигалки. – Я до сих пор безумно люблю Свету... Любил... И я сделаю всё, чтобы найти её убийцу.

- Так Артёма же поймали? – удивился Егор.

- Не так там всё гладко. Я чувствую, что не он убийца.

- Как не он? Зачем тогда его отец матери пригрозил, что дом сожжет, если его посадят?

- С чего ты взял? – удивился Гец.

- Мне кореш ваш, ментяра местный, сообщил.

- Кто?

- Да не знаю, - смутился Егор. – Славой вроде представился, я его впервые видел.

- Как выглядел? – не унимался Михаил.

- Ну, чернявый такой, высокий, чуть выше меня, - пленник задумался. - С погонами старлея вроде.

- А когда он тебе об этом сообщил и как?

- Да позавчера вечером, я как раз на КПП дежурил. Приехал на серой девятке, представился, да рассказал, что этот хрыч семью мою прессует.

- Ну, а ты?

- А что я? Сестренку потерял, что мне, еще и мать хоронить? Взял автомат, да и рванул на попутках.

- Прямо в форме?

- Зачем? - удивился Егор, - У меня гражданка уже давно для самоволок припрятана была, чай не дух и не черпак уже.

- А кому-то хоть обмолвился о визите этого мента?

- Ну, - задумался Семёнов, - Пацанам сказал, что мать в опасности, чтобы поняли и зла не таили. Их же сейчас из-за меня прессуют по-любому.

- Ну, и как прибыл в Вольную, дождался Вячеслава Колесникова и расстрелял его в упор?

- Нет, ребят, не я это был, - пленник ошарашено замахал свободной рукой. - Я как приехал, сразу к Вовке Путилину в гости заскочил. Ну, а там уже менты пришли и сообщили, что кого-то постреляли. А потом и вы наведались, - после чего в сарайчике повисла на несколько минут тишина.

- Знаешь что, Егор, - наконец заговорил Максим. – Тебя развели, как лоха. Никто твоих родных не прессовал.

- А как же приезжий мусор?

- Нету у нас в отделе ни одного Славы с такими приметами, как ты нарисовал, - пропустили друзья обидное слово мимо ушей. - Тебя специально подвели, чтоб ты дезертировал.

- Зачем?

- А затем, чтобы на тебя убийство Колесникова-старшего повесить.

- Как? – Егоровы глаза округлились в ужасе. – Зачем?

- А хрен его знает, зачем. Но обвиняют тебя уже вполне официально.

- Не может быть! Мама же этого не переживет! У мамы и так с сердцем плохо, - запричитал он, глядя себе под ноги.

- Уже не пережила.

- Что?!

- Сегодня утром отказало сердце...

Оставив рыдающего парня наедине с собой, напарники выбрались на относительно свежий воздух.

- Что думаешь? – спросил Калинин, закуривая еще одну сигарету.

- Да думаю, какая-то глобальная игра замыслилась, - ответил Гец. – А тут мы с тобой, такие красивые, лезем. Завалят нас за милую душу.

- Хочешь соскочить? Ты не парься, я пойму, что жизнь дороже.

- Брат, я смерти не боюсь. Меня убили еще там, в 95-м, под Грозным. И всё, что после – это просто жизнь в долг, который рано или поздно придется отдать, - Миша сплюнул под ноги. – Я до конца.

- Давно ты меня братом не звал.

- Давно ты этого не заслуживал, - Гец внимательно посмотрел товарищу в глаза. – Очень давно.

Постояв еще пару минут в тишине, Макс отошел в туалет типа "Сортир", расположенный в метрах в пяти от входной калитки, когда в неё кто-то настойчиво затарабанил. Отворив её, Михаил увидел двух невысоких мужичков в мышиного цвета форме.

- Здорова, Гец, - первым протянул руку мужичек по шире, с лычками старшего сержанта на погоне. – Макс у тебя?

- Здорова, здорова, - Миша пожал руку и следующему, чуть поуже напарника, сверкающему прапорщицкими звездами. – А с какой целью интересуетесь?

- Так это, дело есть, - не сдавался сержант.

- Нету его, - на голубом глазу соврал старшина. – Заскакивал минут пятнадцать назад, да и ушел.

- Печально, - сержант сразу насупился. – А куда он мог уйти, не знаешь?

- Да хрен его знает. Домой к нему загляните.

- Не, дома его нет, мы уже с дедом его пообщались. Он сказал, к тебе он ушел.

- А что всё же случилось?

- Да Косарь Колесникова-младшего выпустил, а Максима приказал к нему привезти со всем парадом, - наконец заговорил прапор.

- Мда... - Гец почесал бритый затылок. – Ничем, парни, помочь не могу. Реально не знаю, где он сейчас.

- Понятно, - расстроенно и синхронно заявили милиционеры, - но ты, это, как он объявится – сообщи. Лады?

- Да не вопрос.

- Ну, тогда давай, удачи!

Как только захлопнулась калитка, Гец подошел к туалету.

- Слышал?

- Ага.

- Разыгрывается новый акт пьесы...

Ставропольский край. Станица Вольная. 18 августа 2006 года. Пятница. 11:22

Максим сидел на корточках в густых кустах акации неподалеку от автостоянки "Вольных конюшен", фамильного предприятия, как шутил временами Колесников-старший.

Место было удобное – небольшой заасфальтированный майдан перед двухэтажной конторой, за которой располагался довольно немаленький манеж окруженный левадами и садами. Парковка как раз и примыкала, к одному из этих садов.

Макс находился в этой позе уже минут сорок, так что ноги начали потихоньку неметь, всячески лишая возможности резко подскочить к цели, но встать и размять нижние конечности было нельзя, риск выдать место засады оставался нешуточным. Поэтому пришлось усесться прямо попой на голую землю.

Вчера Максим до самого вечера оставался у Геца, лишь с приходом темноты шмыгнув в заборную дыру между участками, благо были они соседями с незапамятных времен.

Егора пока решили не выпускать, чтобы не натворил новых глупостей. Обильно накормив его пельменями, выдали бутылку водки, чтобы помочь хоть на сегодня забыться. Парень был подавлен, никак не отреагировав на поставленную мисочку с едой и притащенное для отправления естественных надобностей железное ведро.

Дома же Максима ждал тяжелый разговор с дедом. Связав недавние события и визит милиции, Григорий Степанович сложил дважды два и устроил внуку практически допрос с пристрастием. Максу ничего не оставалось, кроме как выложить лайт-версию происходящего, тактично умолчав про наркомана Богачёва, и про пристегивание Семенова-младшего наручниками к верстаку. Сообщив про Егора, что "просто укрыли в надежном месте". Дед похватался за сердце, покачал головой, попричитал за подрастающую молодежь, и наконец, выдал:

- В кого ты у меня такой непутевый?

Он любил внука, хоть тот и доставил ему не один повод для расстройств. Еще в конце восьмидесятых, когда в нелепой автоаварии Григорий Степанович в одночасье стал вдовцом с сиротой-внуком на руках, он крепко взялся за воспитание этого восьмилетнего отрока. До того этой же участи удостоились две его дочки, одна из которых, став женой морского офицера, осела на Камчатке, ну, а второй не свезло на трассе Ставрополь-Ростов.

О сыне он мечтал давно, и был очень горд, когда появился Максим в его жизни. Перевезя все его вещи из Ставропольской квартиры дочери к себе в станицу, они остались вдвоем перед надвигающейся бурей развала СССР.

Ветеран Великой Отечественной войны, с небольшим "иконостасом" на старом выцветшем пиджаке, он очень тяжело воспринял предательство в руководстве страны, но внук заставлял его держаться, поднимая его. Работы не стало, выручали лишь приусадебный участок, да шабашки. Впрочем, на последние старика приглашали всё меньше и меньше. Но Максима на ноги он всё же поставил – подающего надежду футболиста с удовольствием взяли в запасной состав "Ростова", продлив контракт даже после армии. Ну, а известие о падении внука он воспринял очень тяжело. Пытался найти его в этом городе-миллионнике, но безуспешно, никто не знал, где он и как он. А когда через год блудный внук объявился и сознался во всех своих грехах, то всячески ему помогал – привязывал к кровати на время ломки, отпаивал настоями трав, читал ему книжки, пока Максим бессмысленными глазами пялился в потолок. Ну, а потом, уже более-менее отошедшего внука Григорий Степанович устраивал на работу, для чего не слезал с соседа Миши. Гец очень долго упирался, но, наконец поддавшись на уговоры, трудоустроил Макса под свою ответственность. И вновь теперь проблемы.

Поохав над непутевостью, дед сходил до соседа и поговорил уже с ним. Убедившись в правдивости внуковых слов, он прихватил малую пехотную лопатку, небольшой фонарик и полез в подпол. Попыхтев там минут пять, он выбрался наружу, весь измазанный в земле, держа в руке довольно тяжелый сверток из тряпок. Развернув его на столе, он вынул почерневший от времени обрез трехлинейки и десяток черных винтовочных патронов.

- Эхо войны, - сказал Григорий Степанович удивленному внуку. - Я его даже в девяностые не доставал, хотя в нескольких случаях и пригодился бы.

- Зачем? – Максим кивнул на обрез.

- Уже два покойника есть, как бы третий не появился. Сейчас ты вернешься к Мише, я с ним уже договорился, и носу никуда высовывать не будешь. Его, - дед кивнул на оружие, - ты будешь всегда держать неподалёку. Ты меня понял?

- Но, деда...

- Ты меня понял? - повторил вопрос Григорий Степанович с нажимом.

- Да, - Макс обречено махнул головой.

Ночью, ворочаясь на Мишкином диване, он обдумывал, что делать дальше. А самое главное, он думал - виноват Артём, или всё же нет?

Если виноват, то почему его отпустили? Из-за папиных денег, которые тот успел занести в нужные кабинеты, пока был жив? И, чтобы прикрыть подкуп, козлом отпущения назначили его, Максима Калинина. Ведь логично же!

А если Колесникова-младшего отпустили, потому что появились явные доказательства его невиновности? Пришли результаты экспертиз, назначенные Косарем? И почему пришел приказ арестовать именно Макса? Потому что… Нет! Он не мог убить её! Не мог!

А кто мог?

Бихоевы оба четко сказали, что в ту злополучную ночь на бехе, где потом изнасиловали и убили Свету, уехали двое – он и Артём. Зачем им врать?

А значит убийца один из них. И это не Максим.

Идея, что делать дальше, пришла сама собой, после чего Калинин моментально заснул.

Вот и сейчас, вертя задом между стволами акации, он прикидывал, как лучше всё провернуть. Час прошел, второй, наконец, на стоянку въехал неплохо оттюнингованный под внедорожье УАЗ-Патриот черной масти. Он-то и был нужен, третий автомобиль Колесниковых, предназначенный для охоты-рыбалки, на которую любили выбраться что отец, что сын. Массивный кенгурятник с электролебедкой венчал капот детища Ульяновского завода, большой багажник с люстрой – крышу, фара-искатель примостилась у водительского окна, ну и, конечно, колеса – огромные вездеходные траки красовались на месте стандартной резины. Беху Артёму явно не отдали, а Геленд отца однозначно идет в утиль. Так на чем же еще сейчас рассекать наследнику олигарха местного разлива?

Автомобиль остановился идеально, лучше не придумаешь, как раз пассажирской стороной напротив тех кустов, в которых и засел Калинин. Грузная туша внедорожника прикрывала его от Артёма, облаченного в светлые слаксы и гавайскую рубашку аляпистого цвета, уже шагающего в сторону офиса.

Максим сжал пластиковый пакет, в котором покоился дедов обрез, и, согнувшись, практически на корточках, побежал к УАЗу. Ему повезло, удалось открыть заднюю дверь раньше, чем водитель, отошедший метров на десять, успел нажать на кнопку брелока сигнализации. Щелкнул автозамок, бесполезно вдавив шпенек на уже отворенной дверце, и Макс аккуратно влез внутрь салона, растянувшись на заднем сидении, чтобы не отсвечивать, а то мало ли кто будет проходить мимо. Уже лежа он освободил от лишней шелухи "укороченную" мосинку, передернул затвор, дослав патрон в патронник, и стал ждать.

Прошел час, и Максиму стала казаться идиотской идея залечь тут, как в дешевом боевике. Он лежал и прокручивал в голове варианты, как выпутаться из этой глупой ситуации, но тут вновь щелкнул центральный замок. Макс напрягся, даже перестал дышать, опасаясь выдать себя, когда Артём с толстой кожаной папкой на молнии забрался на водительское место. Ключ в замке зажигания повернулся, и двигатель довольно заурчал.

- Не дёргайся, - дуло обреза уперлось в Артёмову шею.

- А, это ты? – Колесников спокойно разглядывал нежданного гостя в зеркало заднего вида, словно его появление не было неожиданностью. - Чего ты хочешь? Убить меня? Так стреляй здесь, не тяни кота за яйца.

- Не так всё просто, - лишь ответил Максим. – Двигай малым ходом, и без глупостей, - обрез сильнее надавил на мягкую плоть.

- Куда?

- На старое овощехранилище.

Артём всё так же спокойно воткнул первую передачу и нажал на педаль акселератора. Огромный Патриот поехал, сначала выскочив со стоянки на широкую улицу, где помимо "Вольных конюшен" находился еще и цех по переработке свинины. Колесников-старший в свое время посчитал, что торговать голым мясом не так выгодно, как колетами и пельменями, вот и подсуетился чутка. Даже недостающее мясо, вроде говядины и баранины, он скупал у жителей станицы, за что был этими жителями любим и обласкан. Сейчас же у цеха стоял большой ГАЗон, в который загружали коробки из плотного картона. Смерть хозяина пока никак не повлияла на расписание предприятия.

Всю дорогу проехали в тишине, ни у кого не было желания разговаривать. Когда на горизонте показались развалины хранилища, то движение УАЗа замедлилось до пятнадцати-двадцати километров в час.

- Что, пожить подольше хочешь? – ухмыльнулся Макс.

- А что, плохое желание?

- Да нет, нормальное желание, паскуда, нормальное. Только всё равно ты сдохнешь. От меня ты не откупишься, как от Косаря, и адвокаты твои холёные тебя не спасут.

Артём промолчал, ведя автомобиль туда, куда указывал Максим. Вот они минули само овощехранилище, объехали его по прогалине, угодив на небольшую, вытоптанную в траве полянку.

- Глуши и выметайся, - скомандовал Макс, одновременно выбираясь наружу. – Узнаешь? Узнаешь, скотина? – распылялся он. – Здесь ты её замучил и убил, сволочь! Ответь только - за что? Зачем?

Артём стоял в метрах двух от разгорячившегося "бывшего соперника", стоял молча и бычился. Короткостриженая, явно сегодня, голова, посаженная на низковатое, но могучее тело, не забывающее спортзала. Прямой короткий нос, со следами "боевой славы", цепкие карие глаза и волевой подбородок.

- Я не убивал, - так же спокойно произнес он.

- А кто? Кто кроме тебя? – не унимался Макс.

- Еще час назад, я был уверен, что ты. Но теперь я и сам не знаю.

- Я? – Калинин немного опешил. – Мне-то это зачем?

- А из зависти, - таким же холодным тоном отвечал Колесников-младший. – Света ребенка от меня ждала, свадьбы была уже назначена через месяц, и тут ты появляешься со старыми обидами. Скажешь, нелогично?

- Нет, - Макс махнул головой. – Нет! Я не мог! Не мог, слышишь?

Моментально разорвав дистанцию, кулак Артёма угодил в Максимову челюсть, свалив того с ног. Секунды, пока он приходил в себя, хватило Колесникову, чтобы подхватить обрез и отошёл подальше. Максим дернулся было на обидчика, но гром выстрела и комок земли, отскочивший в десятке сантиметров от его ноги, как-то охладили пыл.

- Ну и чего ты ждешь? Убей меня! Убей, как Свету! – орал Калинин на Артёма. – Убей!

- Не убивал я её, сколько раз повторять? Да и ты, я вижу, не убийца.

- Ну, а кто? Кому еще это нужно?

- Вот и я думаю, кому, - Артём, от греха подальше отступил еще на несколько шагов. – Знаешь, смущает несколько моментов. Когда меня отпускали, тут же нашелся следующий подозреваемый. Ты. Причем менты о тебе знали, и показания у них от Брамы и Маги были. Но тебя не трогали, пока не выпустили меня. Даже не допрашивали. Не находишь странным?

- Меня допрашивали. Я после смены давал Косарю показания, - хмуро ответил Макс.

- Нет, с тебя отобрали объяснение. Это другое. Уж если бы тебя допрашивали, то все бы жилы вытянули, поверь. А так с тобой поговорили минут десять и отпустили. Ну, а стоило мне только подписать согласие, как тут же на сцену вывели тебя.

- Какое согласие?

- А вот это и становится интересным, я-то сразу об этом не подумал, всё на тебя грешил. – Артём сплюнул. - Вчера утром меня вызвали на допрос, но вместо следака в кабинете был один хмырь, представившийся доверенным лицом крупного Агрохолдинга. Предложил продать всё наше состояние за бесценок, ну и свободу до кучи. Сказал, что и с батей он уже договорился, но тут его этот дебил, Егорка, порешал, идиот.

- Не трогал Егор твоего батю.

- Откуда знаешь? - глаза Артёма впервые за сегодня прищурились.

- Мы с Гецем первыми к твоему бате прибыли, и тоже на Светкиного брата подумали. Я прикинул всех его друзей, и накрыл его у Володьки Путиловского. А теперь самое интересное, - Максим потирал ушибленный подбородок, - автомат его был не стрелян, но грязен, а сам он рассказал удивительную историю про то, как его выдернул из части липовый мент.

- И что это значит?

- А значит это то, что его подставили. И то...

- Что нужно разговаривать с тем хмырем от агрохолдинга, - закончил за него Артём.

Ставрополь. 18 августа 2006 года. Пятница. 22:10

- Надеюсь, мы не зря сюда тащились, - буркнул Максим, поудобнее устраиваясь на мягком кожаном сидении, явно не заводской выделки Ульяновского предприятия. - Четыре часа уже ждем.

- Еще подождем, - Артём просто положил руки на руль и постукивал по нему пальцами. – Других вариантов у нас нет.

- А с чего ты вообще взял, что он здесь обитает?

- Связи надо хорошие иметь. И уметь этими связями воспользоваться, - самодовольно произнёс младший Колесников - Этот ухарь, когда в косаревском кабинете оказался – регистрировался у дежурного, документы свои показывал. У многих моих сотрудниц мужья и сыновья у вас работают, и попросить их о такой мелочи не такая великая проблема. Значит вот у нас и его ФИО с паспортными данными в наличии. Далее пара звонков – и адрес регистрации данного гражданина скинули мне эсэмэской. И вот мы тут. Всё просто.

- Это понятно. Но не все по месту регистрации живут, продолжал высказывать свой скепсис Максим.

- Придется рискнуть, - пожал плечами Артём.

- Мда, - Макс попытался потянуться, - как в старые времена, когда мы на Зелёный хутор в сады ватаги собирали. Так же ждали, когда дядя Митяй мимо пройдет.

- Ага, были времена, - легкая улыбка появилась на лице Колесникова. – Помню, как ты потом неделю в тазике отмокал, после того как отвлек старика на себя, чтобы мы уйти с награбленным успели.

- Слушай, а когда мы с тобой разошлись? Ведь вроде всегда вместе были, вместе конец на конец ходили. Сколько раз ты меня побитым вытаскивал, а сколько я тебя? – внимательный взгляд Максима скользнул по Артёму. – Когда это закончилось?

- Когда Света появилась, Самая красивая девочка в классе, и вдруг выпала тебе. Вот скажи, что она в тебе тогда нашла?

- Не знаю. Сам задаюсь этим вопросом. Столько со мной вынесла, и ведь не бросила сразу.

- Вот-вот. Ты, урод, чуть её жизнь не сломал, - в Артёмовых руках появилась пачка "Парламента", щелчок золотой зажигалки, и сладковатый дым поплыл по салону. Глубоко вдохнув его, он продолжил. – Ты хоть знаешь что натворил? Она же от тебя, наркоши, залетела. Представляешь, какой уродец должен был появиться? А я не представляю. Ведь она даже аборт делать не хотела, сколько я её ни уговаривал. А знаешь, сколько я её просил оставить тебя? Она даже слышать меня не хотела, пока ты не покуражился над ней на славу. В результате выкидыш, – новая затяжка. - Именно этого она тебе не простила, да и никогда бы не смогла простить.

Максим сидел с каменным лицом, и смотрел куда-то в одну точку, далеко за лобовым стеклом.

- Я, - только и смог выдавить он, - я не знал... Я не знал, что она была беременна. Она мне не говорила, - слезы комком встали в горле и душили его.

- Угу, скажешь тебе. Ты хоть помнишь, какую херню выкидывал? То-то же. Если бы не всё это, - Артём неопределенно махнул рукой, – то и не узнал бы никогда.

- Потому она со мной не разговаривала?

- И поэтому тоже, - одной затяжкой докурив сигарету, Колесников выщелкнул чинарик в открытое окно. – Это он! Пошли!

Действительно, из подъехавшего такси выбрался мужичек невысокого роста, больше похожий комплекцией на шарик с ножками, чем на человека. Плешь, в которой отражался свет уличного фонаря, и массивные очки в квадратной оправе дополняли картину. Одет он был в серый деловой костюм и теребил в руках портфель из коричневой кожи. Походка нетрезвого человека окончательно прояснила картину: объект был пьян, причем пьян серьезно.

- Празднуют победу, сволочи! – прохрипел Колесников. – Пошли, что ли?

- Может, ты для начала машину поближе подгонишь, чтобы не тащить этого хряка далеко на глазах у всего двора?

- Да как скажешь.

Внедорожник, уркнув движком, плавно поехал вслед за удаляющимся такси. Поравнявшись с нужным мужичком, безуспешно искавшим ключ от мигающего красной лампочкой домофона на крепкой стальной двери подъезда, из УАЗа выскочили две тени, и, не мешкая, затащили цель на заднее сидение.

- Только дернись, отправлю к праотцам...- услышал мужичок злой шепот, и в приоткрытый рот его был всунут ствол обреза.

Ставропольский край. Где-то на северо-запад от станицы Вольной. 19 августа 2006 года. Суббота. 03:24

Обмякшего юриста в подвал затаскивали чуть ли не за шкирку. Успевший обмочиться и полноценно наложить в штаны, он источал смрад и вызывал омерзение, прикасаться к нему никому категорически не хотелось.

Бросив эту тушу, как мешок с картошкой, в угол, Артём поставил рядом стул, на который и взгромоздили этот дурно пахнувший куль. На запястьях щелкнули металлические браслеты, с головы сдернули черный мешок, а яркий луч света от диодного фонарика ударил в опухшие от слез глаза.

- Что вы хотите?! – жалобно залепетал юрист тонким противным голосом.

- Да поговорить с вами, Леонид Викентьевич, только и всего, - донесся до него ровный голос Колесникова.

- А, Артём Вячеславович, - толстяк взял себя в руки, - так позвонили бы, и я с непременным желанием приехал в любое удобное для вас время, и мы бы... Ах... - монолог прервал мощный удар в нос, от которого голова юриста запрокинулась до хруста в шейных позвонках.

- Давай мы будем задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать. Хорошо? – Артём даже на полтона не прибавил голос, говорил всё так же холодно и размерено. – Что ты знаешь про убийство Светы?

- Не больше вашего, Артём Вячеславович. Следствие считает, что тут замешан её бывший ухажер Калинин Ма... - резкий шлепок оплеухи.

- Ответ неправильный. Попытаемся еще раз. Что ты знаешь про убийство Светланы?

- Ничего! Ничего я не знаю! – тонкий голосок юриста сорвался на визг.

- Жаль, что человеческого общения у нас не сложилось, - в луче света блеснули пассатижи, обхватив мизинец левой руки, они резко, до хруста разломанных костей, дернулись в сторону. Оглушительный вопль толстяка ударил по ушам. – Мне повторить вопрос?

- Ублюдки! Да вы хоть знаете, что теперь с вами будет?! Вас на крюках за ребра подвесят к потолку и будут резать ваши никчемные туши! Вы будете молить о смерти! Вы будете умоля-я-я-ять! – перелом безымянного пальца прекратил эту тираду.

- Кто убил Светлану? – голос Артёма наполнился металлом.

- Я не знаю! – хруст среднего пальца. – А-а-а-а-а! Я действительно не знаю! Меня в эти планы не посвящали! – сталь обхватила указательный палец, секунда и сломан был и он. – А-а-а! Сволочи! Я знаю лишь, что на это дело привлекли одну из ОПГ*!

- Что за ОПГ?

- Я не знаю! Действительно не знаю! – слезы и сопли растекались по одутловатому лицу. – До меня лишь доходили слухи, что её возглавляет один из участников налёта на Буденновск**. Очень страшный человек

=====

* ОПГ – организованная преступная группировка.

* Налёт на Буденновск – атака чеченских боевиков под предводительством Шамиля Басаева на город Буденновск Ставропольского края с 14 по 19 июня 1995 года. Во время атаки была захвачена больница с заложниками, убито 129 человек и 415 было ранено. После "интенсивных" переговоров руководства страны боевики были выпущены на территорию Чечни. Впоследствии все они либо были ликвидированы, либо осуждены по российскому законодательству.

=====

- Чеченец?

- Не зна-а-ю-ю-ю, - выл юрист. - С ними уже давно работает наше руководство подрядом для решения очень "щепетильных" дел.

- А что за "щепетильное" дело было сейчас?

- Пастбища, нашей корпорации нужны ваши пастбища-а-а...

- Зачем? – голос Колесникова становился всё глуше и глуше.

- Чтобы засадить подсолнечником. Вы не представляете, какие прибыли несет производство растительного масла-а-а.

- А по-хорошему попросить убеждения не позволяли?

- Мы просили, но ваш отец был непреклонен. Он наотрез отказался продавать землю.

- И тогда вы решили надавить на него через меня, так? – Артём уже практически рычал.

- Это не я! Это была не моя идея! Я всего лишь исполнитель, поймите! – резкий удар наотмашь по лицу юриста.

- Не причитай, не поможет, - секунда на осознание. - Зачем убили отца?

- Он всё равно отказывался продавать бизнес. Он рассчитывал выпутать вас из этой истории своими силами.

- Кто из ментов у вас на зарплате? – задал свой первый вопрос Макс.

- У нас никто! Нам это не интересно! Все мусора на зарплате у этой ОПГ, она же местная! А кто конкретно, я не знаю-ю-ю-ю.

- Так, хорошо, - после небольшой передышки продолжил Артём. – Если не ты просто исполнитель, то кто тебе приказывал?

- Если я скажу вам, меня убьют!

- Ты еще не понял, что если ты не скажешь нам, то убьем тебя мы?

- Но вы убьете только меня, а Глеб Егорыч убьет всю мою семью!

- Кто такой Глеб Егорыч? – но толстяк сидел, прикусив язык, явно понимая, что уже взболтнул лишнего.

На этот раз пальцы на руках ломать никто не стал. Присев, Артём снял с Леонида Викентьевича ботинки и примотал его ноги к стулу синим скотчем. Отойдя в сторону, Колесников-младший выудил из неприметного ящика большой молоток, и, играясь им на весу, вернулся к молчаливому юристу. Зло усмехнувшись, Артём замахнулся, и с одного удара расплющил мизинец толстяка на одной из ног.

- Кто такой Глеб Егорыч? – повторил он вопрос, после пяти минут воплей и проклятий.

- Это один из директоров холдинга! Страшный человек! Очень страшный! У него большие связи, на самом верху! Очень большие!

- И этот большой человек заинтересовался моей скромной персоной? Сомнительно...

- Он дал идею для разработки, а окончательно её оформили в отделе нестандартных подходов...

- У вас даже целый отдел есть? Нехило развернулись, уроды, - Максим сплюнул на пол.

- Кто входит в этот отдел? Только учти, пальцев у тебя еще много, а после пальцев мы можем придумать чего и поинтереснее. Например, подергаем плоскогубцами твою крайнюю плоть. Тебе понравится, уверяю.

И тут Леонида Викентьевича прорвало, он, не растекаясь мыслью по дереву, начал сдавать всех, кого знал и кого помнил. Диктуя имена с краткими характеристиками, этот обгадившийся юрист, даже не заметил маленькую серебристого цвета прямоугольную коробочку в руках у Максима – портативный диктофон. Еще недавно это чудо техники было необходимо лишь на случай важных деловых переговоров, а сейчас старательно фиксировало откровения юриста по особым поручениям.

Минут через пять мужчины оставили обмочившегося, корчившегося от боли толстяка одного, и, поднявшись по лестнице, выбрались на свежий воздух.

- Это что хоть за место? – Максим, развалившись на скамье, прикурил от дорогой золотой зажигалки, подставленной Артёмом.

- Наш с отцом охотничий домик, - Колесников затянулся своей сигаретой. – Тут на километры кругом наша земля. Никто тут мимо не ходит и не проезжает. Мы здесь отдыхали от всяких проблем большого бизнеса, - гримаса ухмылки скривила его лицо. – Тут хорошо, ей богу, хорошо...

- Что дальше делать будем? – спросил Макс после продолжительной паузы.

- Тут думать надо, с кондачка не решить. Да и засуетятся они, как только про пропажу этого куска дерьма узнают.

- Кстати, а что с этим куском делать-то будем? Отпускать нельзя, вмиг загремим.

- Не знаю. Тут пока оставим, а там по ситуации решим.

Потушив чинари в пепельнице, сделанной из обычной консервной банки, они погрузились в УАЗ и двинулись в путь. Пятна света от многочисленных ламп освещали дорогу - обычный проселок средней степени убитости. Километров через десять они вырулили на асфальт и двинули уже напрямую к станице.

- Тебя куда? – поинтересовался Артём, как только первые дома Вольной показались на горизонте.

- Давай к деду. У него пока отосплюсь.

- А не опасно? Тебя же там в первую очередь будут искать.

- И что ты предлагаешь? – Максим внимательно посмотрел на бывшего соперника.

- У меня пока перекантуйся. Уж у Колесниковых дома тебя точно искать никто не станет.

- Я подумаю, - Максим откинул голову на сидение, и попытался закрыть глаза, как что-то неуловимое привлекло его внимание. Ночную тьму, рассеченную уличными фонарями, горящими через один, рассеивало легкое оранжевое зарево. – Гляди, пожар!

- Где? – Артём прижался к лобовому стеклу. - Ага, вижу. Слушай, так это в твоем конце и горит.

- Гони!

Внедорожник тяжко начал набирать скорость, неуклюже входя в повороты. Один перекресток, второй, деревянный мостик через ручей, еще один поворот, и вот он на той улице, где и разгорался оранжевыми языками пламени дом.

- Дед! – закричал Макс, как только стало ясно, чья хата загорелась. – Дед!

Выскочив наружу еще до того как УАЗ остановился, он ринулся к распахнутой калитке. Ничего не видя перед собой, кроме полыхающего здания, он, всё еще крича: "Дед!" - бежал прямо в огонь. Даже Гец, схвативший его за шиворот, не смог остановить это движение. Ворот треснул, разрывая ткань футболки. Лишь умудрившись взять Максима на удушающий, старшина смог его остановить.

- Куда?! – ревел он Максиму на ухо.

- Дед! Там дед! Пусти! – пытался дергаться Калинин, но безуспешно.

- Ему уже не поможешь! – повторял Гец впустую.

Услышав вой сирен, он прекратил уговоры, лишь сильнее сдавив руки и немного приподняв Макса, так, чтобы его ноги оторвались от земли, отправил своего напарника в сон.

Появившийся в этот момент Артём застал уже обмякшего Максима на руках у Миши. Не говори ни слова, он подхватил его ноги, и они потащили тело к дыре в заборе. Перебравшись на участок Геца, уснувшего отнесли в сарай к Егору, для чего Михаил, одетый лишь в семейники и сланцы, сбегал домой за ключами и еще одной парой наручников. Не мудрствуя, Максима приковали к свободной руке ошалевшего Егора.

- Вот так, - удовлетворенно произнес Гец. - Сидите тихо. Через пару часов мы вернемся. А пока пошли, Тём, нам есть о чем поговорить.

Ставропольский край. Станица Вольная. 19 августа 2006 года. Суббота. 7:10

- Я как раз встал по малой нужде, - Миша отпил из кружки крепко заваренного чаю, – а тут такое. Я сразу же ломанулся к дядь Грише, но поздно. Огонь был уже во всех окнах. Я специально обежал хату, сунуться было некуда. И знаете что? Каждое окно горело очень ярко. Такое ощущение, что в каждое по ведру бензина плеснули.

Все четверо сидели за большим дубовым столом у Геца в горнице. Прямо над ним, на стене в рамках под стеклом красовались большие черно-белые фотографии мужчины и женщины. Мужчина был в старой, фронтовой форме майора, с двумя орденами Красного Знамени и одним Красной Звезды на груди, женщина же была одета в простую крестьянскую одежду. Чуть ниже висела более новая фотография других мужчины и женщины, с маленьким мальчиком на коленях, а справа располагалась фотокарточка с этой же дамой и уже подросшим малышом в пионерском галстуке, в чертах лица которого вполне узнавался Гец. Еще чуть ниже, под сенью яблони, стоял, улыбаясь, Григорий Степанович, положив руку на плечо подросшему Михаилу. А вот и сам Гец стоит в обнимку с молодым Максимом, одетым в футбольную форму, и видно, как доволен Миша за друга. Тут же располагались фронтовые фотографии старшины, на которых он стоял рядом с другими мужчинами, обвешанными оружием. И только одна фотография выделялась на общем фоне – черно-белое фото, где еще молодой Гец обнимает за талию симпатичную девчонку с толстой косой до пояса, и подписью от руки «Брату на долгую память».

- А тут и вы нарисовались, - Миша кивнул на Макса с Артёмом и вновь отпил из кружки.

- Что пожарники сказали? – Максим сидел с потерянным видом.

- Сам-то как думаешь? Поджог, знамо дело. И что любопытно, Косарь уже на тебя пальцем показывает, типа ты хату и подпалил.

- Вот ведь гад...

- Гад, - не стал спорить Гец, – причем алчный. Кто-то отвалил ему немаленькую сумму, чтобы увлечь в нужном направлении.

- Может, выдернем его для разговора по душам? – предложил Колесников-младший.

- Ага, - Миша ухмыльнулся, – с прошлым разговорником еще не разобрались, а уже следующего им подавай. Вы еще не поняли, что пожар это ответка за похищение? А если пропадет Косарь – то вообще писец начнется, туши свет.

- И что делать?

- Думать. Сейчас косорезить нельзя, - новый глоток чая. - Пристрелят, прирежут, отравят без промедления. Мы-то им не нужны, им нужен только Артём, да и то, пока не перепишет на них всё, что имеет. А потом и его прикончат.

- Проблема в том, что и я то им уже особо не нужен. Я еще у следаков ряд документов подписал, которые тот юрист приносил. Только после этого меня на волю отпустили.

- А что за документы?

- Хрен его знает. Я их толком и не читал. Там прессинг был со всех сторон такой, что подпишешь даже приказ о своей казни.

- Вот смотрю я на тебя и поражаюсь, - Гец даже кружку отставил. – Взрослый мужик, деньгами ворочаешь – дай боже. А дурак дураком.

- В смысле? – не понял Артём.

- Кто владел всеми землями и предприятиями?

- Отец. Вячеслав Аркадьевич Колесников.

- Единолично?

- Почти. В мясопереработке у нас есть совладелец, инвестор, Питерский банк. Но они в дело не лезут и довольствуются нашими отчетами и платежами. Там у бати кореш заведует.

- А в остальном?

- А в остальном – только батя.

- А теперь, стало быть, ты?

- Я. Да к чему ты клонишь-то? – Тёма явно не понимал, куда ведёт разговор старшина.

- По наследству?

- Ну да, по наследству.

- А в наследство когда вступают?

- Всё понял! Полгода имуществом распоряжаться я не имею права, пока не вступлю в наследство. Значит, они меня на эти полгода как-то на крючок подсадили.

- А значит они тебя пока беречь будут, если не решат, что проще всё к рукам прибрать после твоей скоропостижной кончины.

- Понял. Значит сегодня же пойду к нотариусу и напишу завещание в адрес… Еще придумаю в чей адресс. Чтобы хрен выбить можно было.

- Правильно, - согласился Михаил.

- Погодите, получается, что этот следак, как его, Косарь, с самого начала знал, в чём тут дело? - подытожил Егор.

- Знал, не знал – это сейчас дело десятое. На кону большие бабки, а ради них делают очень страшные дела, - Гец внимательно посмотрел в лицо каждому. - У меня оставаться теперь опасно, думаю, не такие они и идиоты, чтобы не проверить у меня следующего. Приютишь, Тём, дармоедов на пару дней? – Артём утвердительно кивнул. – Ну, а я пока на службе скажусь больным, и постараюсь разузнать, что тут к чему.

Ставропольский край. Станица Вольная. 19 августа 2006 года. Суббота. 8:05

Первым делом, как только Макс с Егором попали в дом к Колесникову – массивный, трехэтажный особняк из красного кирпича, с большими светлыми комнатами и просторной гостиной, украшенной головами кабана, лося, косули и оленя над огромным камином – они пошли в душ, коих тут было целых пять. Плескаться ни у кого желания не было, смыв грязь, все собрались у этого самого камина через полчаса после прибытия.

На небольшом журнальном столике, украшенном инкрустацией, уже лежали несколько охотничьих ружей. Каждое из них хозяин дома брал в руки и протирал фланелевой тряпочкой.

- Садитесь, - кивнул он на мягкий кожаный диван, стоящий тут же. – В ногах правды нет.

- Это чего такое? – Егор наклонился над ружьями. – Даже в руки брать боязно.

- А ты не бойся, - усмехнулся Артём.

- Можно? – ладонь Семёнова потянулось к непривычно длинной двустволке-вертикалке, с изумительной орнаментной гравировкой.

- Да бери. Это Перацци, для спортинга. Папа любил из него по тарелочкам популять.

- Тяжелое, - Егор потряс ружье в руках. – Примерно как автомат с полным рожком*.

=====

* Рожок (сленг) – магазин к автомату Калашникова. Другое менее популярное название – "Банан".

=====

- А то! Не рассчитано оно на ходовую охоту, а только со стенда развлекаться, где вес не настолько критичен. Я же предпочитаю вот это, - Колесников взял еще одну вертикалку. - Веблей и Скотт, оптимальный вариант цены и качества! Да и не итальянец, не люблю я итальянцев.

- Не понял? – глаза Егора от удивления округлились.

- Перацци – итальянское ружье, а это, - Колесников похлопал по цевью, - английская выделка.

- Угу, - высказал свое мнение Максим, - выделывается пакистанцами и корейцами.

- А вот это, - продолжал Артём, будто и не слышав ремарки, - Моссберг пятьсот девяностый. Настоящее боевое ружье морской пехоты США! Я его так, на всякий случай, купил.

- Что, и охотиться с ним ходишь? – удивлено спросил Егор, беря в руки этого монстра.

- Нет, конечно. На охоту я беру этот Бенелли, а папа берет... - запнулся он, - брал вон ту Берету.

- Ну и зачем ты их вытащил? – Макс безразлично взирал на эту груду оружия.

- Как зачем? А если ко мне придут? Будет чем встретить. Да и вас обучить стоит.

- Чему?

- Как чему? Как перезаряжать, как целиться, как стрелять. Эти ружья недешёвые, требуют бережного обращения.

- А посерьезней есть что?

- В смысле?

- Это всё, Тём, здорово, но я сильно сомневаюсь, что гладкостволы нам сильно помогут. Кирпичный забор они не пробьют, а вот старый добрый АКМ* пробьет вполне.

- Так тебе шершавый** нужен! И такие стволы есть. Щас, погодь, они в другом сейфе лежат, - вскочив, Артём унесся в соседнюю комнату, появившись на пороге через пару минут. В каждой руке он нес по винтовке странной формы. – Вот это, - в Макса полетел уродец в деревянной ложе, - Бенели Арго. Триста восьмой калибр. Самозарядка, уверено бьет на полкилометра. А это чудовище фирмы Сако, - Колесников потряс оставшимся оружием, - батя купил по дурости. Триста тридцать восемь лапуа, страшная вещь. Кабана разрывает пополам, клянусь! Этого тебе хватит? Всё получше твоего обреза.

=====

* АКМ – автомат Калашникова Модернизированный, калибр 7,62х39 (советская "семерка").

** Шершавый (сленг) – нарезное оружие, в противовес к гладкоствольному.

=====

- А нахрена этот слонобой покупали, если он такой мощный? – вновь удивился Егор. – На мамонтов охотиться?

- Я ж говорю – по глупости. Типа модно и престижно было таким владеть. Только не для наших охот оно. Вот Африка там, или Индия – это да. И, по правде говоря, патроны к нему уж больно дороги, заразы. Даже для нас. Тысяча рублей патрон. У нас в загашнике всего одна початая пачка осталась.

- Не дешево. – присвистнул Семёнов.

- А нормальных стволов нет? – не унимался Макс.

- Каких?

- Ну, сайги, по типу калаша, или СВДехи* охотничьей?

=====

* СВД – снайперская винтовка Драгунова, калибр 7,62х54R (русская "семерка")

=====

- Нет, с армейским оружием охотиться моветон. Не солидно ни разу, вот батя и не покупал. А у меня ничего, кроме гладкого, и нет.

- Погоди, так эти монстры, - Максим кивнул на винтовки, - на твоего отца оформлены? Тогда я удивлён, что у тебя их еще не изъяли.

- Так меня дома не было. Я ж сидел.

- Значит, жди сегодня в гости участкового.

- И что делать? Я не хочу оставаться без нарезняка. Особенно сейчас.

- А ничего особенного. Отцовские стволы убери подальше, и при участковом и понятых – вскрывай сейф и очень натурально удивляйся его пустоте. Составите акт или еще чего. Тебе ничего не будет, даже не отругают, не бойся.

- А вы?

- Ну а мы в это время закроемся в комнатах и тихо переждём гостей.

После этой ганофильской презентации все компанией пробовали смотреть телевизор, однако те помои, что выливались из зомбоящика, были абсолютно индифферентны для смотрящих. В итоге вновь вернулись к оружию.

Артём с огромным воодушевлением показывал, как переламывать стволы, как целиться, в какую стойку становиться, какие упражнения на точность произвести. Было заметно, что всё это ему нравится – оружие было его страстью.

Однако усталость взяла своё, эта ночь оказалось бессонной для всех, кроме Егора, поэтому, оставив его, как самого младшего на дежурстве, следить, чтобы никто из посторонних не проник в дом, Максим и Артём, прихватив по ружью и горсти патронов, отправились спать.

Ставропольский край. Станица Вольная. 19 августа 2006 года. Суббота. 17:02

Первым проснулся Артём.

Потянувшись, он сел на край кровати, обхватив голову руками. Качнувшись взад-вперед несколько раз, взглядом печально скользнул по нетронутому месту на другом конце огромного ложа.

- Они ответят, - прошептал он, но явно не для себя.

Поднявшись, Колесников скрылся в ванной, прямо примыкающей к его спальне. Светло-синий цвет керамической плитки на её стенах когда-то радовал глаз, а теперь раздражал. Умывшись по-быстрому и почистив зубы, Артём моментально собрался и спустился вниз.

Егора он застал развалившимся на кожаном диване, жующим бутерброд с сыром, и запивавшим данное гурманское чудо колой из стеклянного стакана, при этом не очень внимательно смотрящим по огромному телевизору с плоским экраном какую-то фантастическую фигню.

- Я тут у тебя в холодильнике пошукал, уж больно жрать хотелось, - заявил он, заметив хозяина, не преминув, однако, засунуть остаток бутерброда в рот.

- Ешь уж, голодающий Поволжья, - махнул Артём рукой. – Макс где?

- Еще не спускался. Дрыхнет, поди.

- Ты давай доедай, и тоже спать. У тебя еще ночная смена будет, да и завтра день тяжелый ожидается.

Прогнав дезертира, Колесников занял его место на диване. Настроив телевизор на канал, где показывали жизнь подводного мира, он с полчаса отрешённо наблюдал за повадками белой акулы в прибрежных водах, граничащих с пляжами. Наконец, встряхнувшись, он взял в руки Арго, приложился несколько раз, покачал головой, и, ругаясь на себя, что не сходил раньше, ушел в отцовский кабинет.

Большая комната, обитая кедровыми панелями и украшенная крупными полотнами с сюжетами из охотничьей жизни. Массивные дубовые шкафы с книгами, безделицами и разной мелочёвкой занимали правую стену напротив маленькой резной тахты. Письменный стол ютился в одном из дальних углов, сверкая чистотой и аккуратностью: отец любил порядок.

Глубоко вздохнув, Артём подошел к одному из хранителей мелочи и уверено отворил дверцу. Немного покопавшись, он вынул из нутра на свет четыре больших картонных коробки, поставив одну на другую. Вернувшись к телевизору, он раскрыл первую и извлек содержимое - большой черный оптический прицел, отливающий синевой линзы. Из той же коробки были вынуты пара черных металлических колец, планка и винты. Вновь взяв в руки карабин от Бенелли, Артём начал прилаживать к нему оптику.

За работой он не заметил, как во дворе, перебравшись через высокий кирпичный забор, оказались непонятные люди в черных масках и с оружием в руках. Внимательно оглядев дом снаружи, один из них ушел к выявленному черному ходу, а три других аккуратно, на полусогнутых, подошли к главному. Покопавшись недолго с замком, тот, что повыше, осторожно повернул ручку и приоткрыл тяжелую, отделанную коваными чугунными цветками, дверь.

Тихо, плавно переставляя ноги, непрошеные гости вошли. Прихожая с бежевым махровым ковриком для ног и верхней одеждой на вешалках плавно перетекала в холл, ведущий прямо в гостиную. Слева открытая дверь кабинета, через проем в которой крепыш поменьше в черной футболке с надписью "ММА" на спине удостоверился в его пустоте. Аккуратно двинулись дальше, держа оружие прямо перед собой.

Вот раскрылась и сама гостиная. Виден затылок Артема, склоненный над журнальным столиком, и огромный телевизор за ним, показывающий стаи рыб. Однако в ближнем от окна углу выявляется лестница наверх. Крепыш делает несколько жестов пальцами, тот, что повыше, приседает на колено и берет выход со второго этажа под прицел своего АКМа. Двое же остальных продолжают движение.

Им везет - широкий, мягкий, узорчатый, шерстяной ковер скрадывает шум. Вот десять шагов до бритого затылка. Пять. Три. Два. И главарь распрямляется и цокает языком. Артём оборачивается на непонятный звук, и тут же получает прикладом детища Калашникова по лбу.

В глазах померкло, дыхание сбилось, что-то тяжелое навалилось сверху. Когда Артём, наконец, смог хоть что-то начать понимать, он осознал, что лежит связанный на своем же полу с кляпом во рту, а над ним возвышаются две грозных тени.

Блеснуло лезвие ножа, приставленное к горлу крепышом в черной футболке, который всей массой уселся на грудь к Колесникову.

- Если пикнешь или дернешься – зарежу, как барана,– услышал он грубый низкий голос. – Понял? – Артём попытался кивнуть в знак согласия, получилось не очень, но крепыш распознал правильно. – Ты один в доме? – положительный кивок. – Точно один? Смотри, если найдем даже твою потаскуху, зарежем обоих, - получив положительный ответ, он взмахнул кому-то, кого Артём не видел, рукой. - Хорошо, что никого нет. Сейчас я уберу кляп. Если услышу хоть звук, ты не жилец.

Большой ком тряпки достали из Артёмова горла, сразу освободив путь для воздуха, но дышать легче не стало. Нож холодной сталью, легко касаясь, проехался по щекам, носу и лбу – незнакомец явно хотел напугать пленника.

- Где Максим Калинин и Егор Семёнов? – вновь заговорил крепыш, и только сейчас Артём понял, что говорит он с явным кавказским акцентом.

- Не знаю. Сам ищу, - ответ получился рублеными фразами.

- Точно не знаешь?

- Точно. Сам ищу, - повторил Калинин младший.

Стоявший рядом мужчина в красной олимпийке, одетой на желтую майку, хлопнул по плечу восседавшего товарища и заговорил на грубом, гортанном языке. Крепыш ответил на нём же, после чего последовал недолгий спор. Наконец цепкие маслянистые глаза приверженца "ММА" вновь уперлись в жертву.

- Аллах с этими шакалами, деньги где? Где деньги?

- Какие деньги? – включил Колесников дурака.

- Твои деньги! – прорычал крепыш. – Куда ты спрятал деньги? Где сейф?

- Нету у меня сейфа, честно, - Артём ответил максимально искренне.

- Зачем врешь, я же тебя сейчас резать буд... - и, недоговорив, крепыш, забрызгнул лежачего под ним человека своей кровью и кусочками мозга, свалившись на него.

Наверное, прошла целая вечность, пока Артём пытался сбросить эту тяжелую тушу с себя. Уже выбиваясь из сил, он начал материться, когда тело, наконец, сползло в сторону, и над ним склонилось улыбающееся лицо Максима.

- Жив? – только и спросил он. – Ну и слава богу.

Взмахнув тем же самым ножом, которым только что пугали жертву, Макс одним движением срезал пластиковые стяжки для проводов, которые бандиты использовали в качестве одноразовых наручников. Подав руку, он помог подняться ошалевшему Колесникову.

Выстрелов Артём не слышал, но без них явно не обошлось. Второй бандит, сжимая цевье Ксюхи* с большим, смотрящимся гротескно магазином на сорок пять патронов, лежал тут же с разорванной в лоскуты головой.

=====

* Ксюха, укорот, огрызок, сучка (сленг) – АКС-74У, автомат Калашникова Складной Укороченный, калибр 5,45х39. По сути – пистолет-пулемёт под автоматный патрон.

=====

- Чем это ты? – всё еще не придя в себя, спросил Колесников-младший.

- Да этим, - кивнул Макс на брошенное на диван ружье Перацци. – Я как шум услышал, уже штаны натягивал. Ну, схватил первое, что попалось под руку, и побежал, а там этот, высокий... Извини, но приклад расфигачил, когда по автомату бил.

- Да хрен с ним, были б кости, а мясо наживем, - Тёма уселся на диван. – Значит, их было трое?

Не успел Максим ответить, как на третьем этаже пробахало два выстрела.

- Кажись, больше, - сказал Калинин, усаживаясь рядом с товарищем. – Видать, Егорка в окно заметил. Ты б сходил, проверил, а то я уже не смогу.

- А чего ты? А-а... - только сейчас Артём заметил кровавое, расползающееся пятно на светлой рубашке. – Как ты так?

- Да Длинный нож достать успел, в общем, длинная история, - Максим улыбнулся нечаянному каламбуру. – Иди давай, только осторожней, не высовывайся сразу.

Подхватив у покойника "Укорот", Артём похлопал его по карманам, к огромному своему удивлению, ничего не нашел, кроме пачки банкнот и ножа-бабочки. Повесил автомат за спину, в руки взял АКМ, след от которого просто жгло на лбу, но и к нему нашелся всего один ребристый металлический рожок.

Более не удивляясь странностям, Тёма аккуратно проследовал по пути бандитов в обратном направлении. В небольшое привратное окно, забранное кованой решеткой, он увидел, как рядом с забором на газонной траве корчился от боли человек. Осторожно отворив взломанную дверь, он вышел наружу. Вжимая в плечо приклад и взирая на мир через прицел, Колесников осмотрел всё прилегающее пространство. Чисто, никого, кроме корчащейся у забора гниды, он не заметил. Свистнув, чтобы Артём поднял голову, в разбитом окне показался Егор, вооруженный Бенелли.

- Чисто, - крикнул он сверху, – никакого движения.

- Ну, ты будь на стрёме, если что, а я пока с подранком пообщаюсь.

Боль бандита пронзала невыносимая, это было заметно по тому, как он зарывался в землю своими крючковатыми пальцами, как скулил и матерился. Он уже успел отползти от изрешечённого картечью кирпичного ограждения на несколько метров, причем ноги его волочились безжизненными плетьми, видимо, свинец перебил позвоночник. Об оружии он забыл давно, старый потертый АКМ с такой же потертой банкой* на семьдесят патронов лежал там же, где этот герой, бросив своих подельников, пытался перебраться через преграду.

=====

* Банка (сленг) – магазин увеличенной емкости (75 патронов), разработанный для ручного пулемета Калашникова. В результате унификации последнего с АКМ, вполне ставиться и на автомат. Именуется еще и бубном.

=====

Артём прохлопал его по карманам цивильного вида одежды – спортивного костюма "Адидас" с тремя белыми полосками, и не зря. В одном из карманов обнаружился маленький, сантиметров тринадцати в длину, пистолетик, сверкающий хромом. Стянув с неудачника маску и убедившись, что перед ним кавказец, Тёма ткнул его в лоб его же пистолетом.

- Кто вас послал?

- Мы шли в Новый мир, - ответил раненый невпопад.

- Какой Новый мир?

- Мир, где муджахедины сильны, как никогда. Мир, в котором зеленое знамя ислама развевается над большей частью суши. Мир, в котором у истинного мусульманина столько кафирских рабов, сколько он захочет. Мир... - он продолжал бы до бесконечности, если бы, надавив дулом на рану, его не прервал Артём, наконец, уяснив, что кавказец говорит не для него, а для себя, подготавливая свой переход в мир иной.

- Ты с темы-то не съезжай. Кто вас послал?

- Собака, - раненый попытался плюнуть, но неудачно, слюна размазалась по подбородку.

Но и это не помогло, Артём умел слушать, и, что еще более важно, умел правильно формулировать вопросы и задавать их. Уже через несколько минут он знал, что это осколок некогда могучей и грозной группировки амира Эльдоса Абуназарова, ходившей под Шамилькалинским джамаатом в Дагестане. Но три дня назад, после очередного налета на пост ДПС под Махачкалой, федералы взяли их след и блокировали основной состав в доме, в одном из близлежащих сёл. Им же чудом удалось уйти, и после боестолкновения с одним из ОМОНов они на трех машинах вырвались в Ставропольский край. Так как их рожи уже мелькали на ориентировках то Шамиль, тот, в футболке, боец без правил, решил идти в Вольную к Багиру, местному главарю боевиков. Что за Багир, раненый не знал, знал только, что страшный человек, успел отметиться в Первой и во Второй Чеченских войнах. Шамиль знал его по каким-то своим делам, и поэтому всех уверил, что Багир прячет засветившихся муджахединов в Новом мире, как спрятал и Шамилева брата, находившегося в федеральном розыске уже лет пять. Что за Новый мир, он уже рассказал. Мир победившего исламизма. Впрочем, эти наркоманские бредни обкурившегося гашишем дага Артём сразу отфильтровал за ненужностью. Ну, а потом Багир подкинул для них работу – выяснить, где заныкались две русских свиньи, чем-то насолившие местному главарю. Всё это смертельно раненый человек, как из пушки, вывалил на Колесникова, лишь за обещание оказать ему первую помощь и привезти врача. Этот бандит хотел жить. Очень хотел.

- Тём, - окликнул Колесникова Максим, появившийся в дверях, прижимая к бочине сложенное в квадрат полотенце, - подойди, пожалуйста.

- Ты как? – Артём оказался рядом с ним буквально в два прыжка.

- Да нормально, - Макс передал несколько тетрадных листов исписанных ровным, практически каллиграфичным подчерком. – Прочти. Нашел у твоего наездника, - он измучено улыбнулся. – И еще АПС* нашел, этот хмырь его в трусы засунул. Не шучу.

=====

* АПС – автоматический пистолет Стечкина, или попросту Стечкин. Довольно любопытная разработка отечественного оружейного гения на гребне послевоенного подъема – пистолет обладающий возможностью стрельбы очередями. Изначально им планировалось вооружать экипажи боевых машин, артиллерийских расчетов и офицеров, кому по штату не полагалось автомата или карабина, а стандартного пистолета Макарова было недостаточно. Но неудобство деревянной кобуры-приклада, с которой планировалась стрельба автоматическим огнём и довольно массивные габариты самого пистолета заставили отказаться от этой идеи. В итоге этот недопистолет-пулемёт смог занят лишь нишу среди спецподразделений. В связи с тем, что насыщенность оружейными марками на территории бывшего Советского Союза невелика, АПС считается довольно статусным пистолетом среди бандформирований, особенно на Кавказе. Калибр 9х18 ПМ.

=====

Колесников пробежался по строчкам. Это были письма от того самого Багира этому Шамилю. В первом Багир предупреждал, что "живой товар" сейчас к нему возить не нужно, так как есть вероятность его скорой "порчи". Во втором тот предупреждал о коварстве федералов, и в случае опасности предлагал укрыть от мести кафиров в тихом и безопасном месте, на некоей Новой земле.

- Я знаешь, чего не понял, нафига они на русском писали? - проронил Максим, поудобнее поправляя окровавленное полотно.

- Это даги, а Багир, видимо, чечен. И, похоже, как раз тот, что Буденновск штурмовал. Русский язык – язык межнационального общения, блин.

- Милиция не едет. Не к добру, - Макс посмотрел на небо. - Что делать будем?

- Да тебя в больницу доставить нужно.

- Нельзя мене туда, запеленают сразу.

- Ну не к ветеринару же тебя везти?

- Да хоть к нему. В больнице мне точно кирдык.

- Знаешь, эта падаль, - Артём показал кивком на скрючившегося в позе эмбриона бандита, - говорит, что еще должно быть две машины. А это еще человек восемь-десять.

- И где они? – и тут, как будто озарение осенило их, практически одновременно они закричали: – МИША!

Ставропольский край. Станица Вольная. 19 августа 2006 года. Суббота. 18:05

Мобильный телефон Геца молчал, что еще более усиливало беспокойство. Однако, бежать сломя голову не стали, Максиму требовалась первая помощь. Кровавую рубаху сняли, а саму рану обмыли из пластмассового бутылька перекисью водорода. Слава богу, порез оказался не так серьезен, как все думали поначалу. Приложив к нему тампоны из марли, Артём плотно забинтовал Максимову талию.

Помощь понадобилась и Егору, его лицо, посекло, слава богу не глубоко, осколками стекла, когда он, не думая, начал стрелять через закрытое окно. Порезы просто залили остатками перекиси, промокнув ватными дисками из домашней аптечки.

Милиции всё не было, а это уже настораживало всерьез. После последних событий, соседи наверняка должны были вызвать наряд на шум выстрелов. Артём попытался позвонить по ноль два сам, но услышал в трубке лишь короткие гудки.

После небольшого совещания на кухне, превращенной временно в лазарет, решили всё же ехать к Мишиной хате. Раненый боевик ненавидящим взором провожал их, людей, которых приказано было убить, и которые, прихватив все автоматы и неоприцеленный Арго, скорым шагом проследовали мимо по выложенной брусчаткой дорожке.

За калиткой ждал серый, пыльный Чероки, с ключом в замке зажигания, поэтому УАЗ гонять не стали. На водительское место уселся Артём, рядом Егор, ну, а Макс развалился сзади, сразу оценив тот кавардак, который царил в багажнике. Пустые магазины к калашниковым были хаотично разбросаны по полу вперемежку со вскрытыми цинками от патронов и картоном разорванных пачек. Пустой тубус от гранатомёта тоже присутствовал.

- На последнем дыхании ушли. На пять минут боя даже патронов не осталось, - прокомментировал он, укладывая АКМ поудобнее.

- Не обольщайся, патроны могли выгрузить другим группам, на более опасные цели, - ответил Колесников, втыкая первую передачу. – Например, на Мишу.

Джип, пыхнув густым дымом, тронулся по улице Солнечной. Метров сорок, и они проехали тот злополучный перекресток, на котором был расстрелян отец Артёма, следы крови всё еще отчетливо виднелись на старом асфальте. Свернув на Лунную, они несколько минут потряслись по ухабам до поворота на Добролюбова, где Макс тут же насторожился, вглядываясь в лобовое стекло.

- Помедленней давай, - произнес он тихо.

- Что не так? – насторожился сразу Артём.

- Кажись, наши охотнички дядю Аслана схомутали.

В ста метрах дальше по курсу, возле Бихоевской "Софочки" как для разгрузки-загрузки была припаркована цельнометаллическая газель баклажанного цвета, рядом с которой сновали люди, затаривающие её различными ящиками и коробками. Аслан Бихоев стоял тут же на крыльце. Навалившись на кирпичную стену спиной, он довольно экспрессивно разговаривал о чём-то с чернявым мужиком в натянутой прямо на глаза бейсболке. Однако от рядового рабочего момента имелось одно отличие – все грузчики были с оружием, перекинутым за плечи, а субъект в бейсболке теребил торчащий из-за пояса джинсов пистолет. Заметив приближающийся Чероки, он вскинул в приветствии руку и пошел навстречу. Лицо его озарила улыбка, и один только бог ведает, успел ли он осознать, что за рулём сидят не его товарищи, когда пуля калибра 7,62 угодила ему в переносицу.

Огневой контакт продолжался считанные секунды, не ожидавшие такого подвоха, боевики не успели даже опомниться, как отправились в лучший мир, в объятия к демонам. Особо старался поливать огнём Максим, высунувшись из люка на крыше внедорожника, он в несколько очередей опустошил и так неполную до этого банку.

- Ах, слава Аллаху, Артём, это ты! – облегченно воскликнул Бихоев, когда Колесников-младший выбрался наружу, и осторожно подходил к трупам врагов. – Я уж думал, конец мне пришел на старости лет.

- Дядя Аслан, с вами всё в порядке? Бандиты еще есть?

- Нет, четверо их было, - пожилой, но еще крепкий человек медленно уселся на ступени. Дрожащими руками он провел по осенённым проседью волосам и, прогнув шею, взглянул на небо. Крупные, но при этом приятные черты лица, седая, словно серебряная, эспаньолка на смуглой коже, и цепкий даже сейчас взгляд - таким был Аслан Бихоев, местный коммерческий гений, второй человек в станице после Колесникова-старшего.

- Дядя Аслан, - приблизился нетвердой походкой Макс, пока остальные принялись за осмотр покойников, – что случилось?

- Максим, и ты здесь? Неужели помирились? – ингуш глянул на Артёма, - Вот ведь как Аллах дороги выводит...

- Что случилось? – напомнил вопрос Макс, усаживаясь рядом.

- Да ничего особенного. Пришли эти лбы с оружием, потыкали автоматами в живот и заявили, что берут с меня налог на борьбу с неверными. Вот какими неверными, а? Я от этой грязи из Чечни и уехал пятнадцать лет назад. А эти шакалы именем Аллаха прикрываются при гнусных делах, - Аслан сплюнул. – Ненавижу!

- А я думал, вы из Ингушетии переехали.

- Максим, при Союзе не было ни Чечни, ни Ингушетии, а была Чечено-Ингушская АССР. Куда меня по распределению послали, туда работать с семьей и поехал, пока наше мудрое руководство страну не развалило, - он сплюнул еще раз. – А как беспредел начался, я всё распродал и сюда перебрался.

- Ничего, кроме оружия, ни документов, ни денег, - сообщил Егор, приблизившись к крыльцу. – Причем есть вообще интересные экземпляры. Пойдемте.

С трудом поднявшись на ноги, Максим, вслед за более прытким Бихоевым, проделал короткий путь до газели. Внутри, помимо картонных коробок и пластиковых кубов под стеклотару, полных пива и водки, были и массивные, явно военные ящики, внутри которых нашлись длинные, с непонятным набалдашником на конце, гранатомёты.

- Это что за хрень? – Макс удивленно склонился над этим агрегатом. – На обычный граник* не похоже.

- Это Игла или Стрела-2**, ракеты против вертолетов и низколетящих самолётов, - проинформировал Егор. – У нас в учебке была одна такая, только старая, как говно мамонта.

=====

* Граник (сленг)– гранатомёт.

** Игла и Стрела-2 – ПЗРК, переносные зенитные ракетные комплексы, предназначенные для борьбы с низколетящими воздушными целями. Могут обслуживаться одним бойцом.

=====

- И нафига они этим "духам"?

- Шайтан их знает, - махнул рукой ингуш, - хорошо, что нет их больше, дел не натворят.

– Не расслабляемся, должны быть и еще бандиты, - заявил Артём, отстёгивая магазин от автомата покойника. - Всё же у них было три машины, а мы видели только две.

- Откуда вы знаете? – поинтересовался Аслан, спрыгивая на старый, потрескавшийся асфальт.

- Знаем, - ответил Максим, спрыгивая следом.

Всполох стрельбы разгорелся в нескольких кварталах от них.

- Миша! – Калинин, как мог, побежал к Чероки. – Дядя Аслан, вы нам поможете? Мишу Геца убивают!

- Конечно, помогу! Дай мне автомат, - крикнул он Егору, стягивающему очередной АКМ с убитого боевика.

- Вы обращаться с ним умеете?

- Каждый ингуш умеет пользоваться оружием, а уж старший лейтенант милиции и подавно, - Бихоев хитро улыбнулся.

Вы в милиции работали? – опешил Макс. – Я столько лет вас знаю, а оказывается и не знаю совсем.

- Работал. Участковым. Правда, давно это было.

Забравшись во внедорожник, они, поднимая пыль, рванули в сторону утихающей стрельбы. Ингуш расположился рядом с Максимом.

- Дядя Аслан, а вы знаете в нашей станице какого-нибудь Багира, - спросил Калинин, подскакивая в своем месте на ухабах. Бихоев несколько странно посмотрел на него.

- Ты Киплинга перечитал?

- А причем тут Киплинг?

- Багир – это один из персонажей "Книги джунглей", главный друг Маугли.

- Неа, - Макс отрицательно мотнул готовой. – Там была пантера Багира.

- Ошибаешься, - Аслан расплылся в улыбке. – В оригинале был черный леопард Багир, но переводчик отчего-то перевел его пол неправильно. А потом с этой ошибкой мультик сняли.

- Да ладно! – Максим был ошеломлен.

- Вот тебе и ладно, - Бихоев хлопнул его по плечу. – Чего только не бывает в этом мире.

- Подъезжаем, – сообщил всех Артём, - Приготовьтесь.

Джип вильнул на повороте, выскочив на улицу, где раньше жил Максим со своим дедом. Мысли об утрате сжали сердце внука, выдавив слезу. Но плакать было некогда, автомобиль уже тормозил.

Ворота на участок Геца были распахнуты, а его темно-синий с расстрелянными капотом и лобовым стеклом Патрол стоял перед ними. Сам Миша, привалившись спиной к переднему левому колесному диску, пытался перевязать кровоточащее плечо.

- Не подходите, а то пулю словите! – Михаил предостерегающе махнул здоровой рукой товарищам, выпрыгнувшим из Чероки и прижавшихся к кирпичной кладке забора. – Оружие мне киньте, а то я всего два магазина взял, - он мотнул головой, указывая на валяющуюся в пыли Сайгу-410*.

=====

* Сайга-410 – гладкоствольный самозарядный карабин, сконструированный на базе автомата Калашникова. В середине 90-х годов, в связи с опасностью нападения банд чеченских боевиков, была разработана и распространена "на льготных" условиях среди южно-русских казачьих обществ модель "Казачья", отличающаяся практически полной внешней идентичностью с АК-74. К слову сам калибр .410 появился как эрзац-замена полноценного британского триста третьего патрона для индийской армии и полиции, которой после восстания сипаев не доверяли.

=====

- Держи! – Артём бросил ему АКСУ с длинным магазином. – Много их?

- Я видел троих, - Гец поймал автомат и отсоединил магазин, взглянув на патроны. – Одного наглухо, второго вроде просто зацепил гранатой.

- Гранатой?

- Гранатой, гранатой. Взял с собой на всякий случай, - Гец усмехнулся.

- Так, давайте я щас джип подгоню вплотную к забору, и осторожно заглянем через него, - предложил Максим.

- Не вопрос, - согласился Егор.

Когда бампер внедорожника уперся в кирпич, Семёнов легко взлетел на капот, и аккуратно выглянул через верхний срез забора.

- Один лежит в луже крови у хаты, двое других, скрючившись, валяются в метрах двух от ворот. По-моему оба готовы, - доложил он.

- Тогда прикрывай нас, а остальные давай малым ходом, - Артём вытащил на свет более удобный для него Арго и первым осторожно двинулся к проёму ворот. Заглянув внутрь, он увидел двух бандитов, упавших неподалеку от разрыхленной ямки, оставшейся от Мишиной гранаты. Один из бандитов был еще жив, он поскуливал и загребал левой рукой землю. Увидев Артёма, он с трудом вскинул автомат, пытаясь навести его на цель. В два прыжка Колесников оказался рядом, и пинком увел ствол в сторону, но видимо зря, до него донесся лишь сухой удар бойка.

- Всё, довоевался, - Артём забрал замызганный калашников.

- А патронов-то и нет, - Максим присел рядом с убитым, осматривая его оружие. – Я ж говорил, они на последних силах были.

- Это уже не важно, - отмахнулся Колесников. – Дядя Аслан, присмотрите за раненым, а мы пока Мишу осмотрим.

У Геца не было ничего серьезного, просто несколько сильно кровоточащих царапин, пули прошли в скользь, лишь разорвав рубашку. Несказанно повезло.

Быстро замотав ранения бинтом из автомобильной аптечки, друзья помогли подняться Гецу на ноги.

- Ты где был? Мы звонили тебе, чтобы предупредить.

- Да телефон сел, пока я к товарищам в город ездил, чтоб кое-что прояснить по нашему делу. У вас-то как сложилось?

- А не видишь сам? Машиной разжились, оружием, дядю Аслана спасли от этих же утырков, да несколько ящиков с ПЗРК отбили.

- С чем? - но ответ товарищи дать не успели, прозвучал выстрел. Бихоев недоуменно стоял над убиенным им боевиком и виновато глядел на них.

- Он пистолет достал, - только и сказал он, показывая на потертый ПМ в руках у бандита, - ну я и того...

Милицейские сирены взорвали тишину. Буквально за секунду пустую улицу заполнили десяток серых, с синей полосой по бортам, автомобилей. Множество оружия было направлено на растерянных людей.

- Сдавайтесь! – донесся до них голос самого, Елизарова, уже полноценного полковника,. – В случае резких движений будет открыт огонь на поражение.

- Ну, всё, приплыли, - сообщил друзьям Максим, бросая автомат на землю и поднимая руки вверх.

Ставропольский край. Ставрополь. 20 августа 2006 года. Воскресенье. 17:02

Полутемное помещение, тихая, приглушенная музыка. Эта кафе-пивная на десяток крепко сколоченных столов ничем особенным не выделялась от сотен других, разве что тут было приемлемо чисто. Столы были аккуратно вытерты, а пол без разводов вымыт, что встречается в заведениях подобного рода очень не часто. Да и вентиляция работала на удивление нормально – дым от сигарет улетучивался моментально, не успевая даже разъесть глаза отдыхающим.

В дальнем от входа углу, за большим, из цельного дерева, столом, сидел Гец и потягивал темное пиво из большой, как минимум на литр, стеклянной кружки. К пиву прилагались фисташки на картонной подложке, и витые кольца кальмара в маленьком блюдце. Время от времени щелкая орешками, Михаил периодически посматривал на часы, явно ожидая кого-то.

Наконец хлопнула дверь, и в пивной появился невысокий, но довольно коренастый человек. Внимательно оглядевшись, он уверенной походкой направился прямо к Михаилу. Без церемоний усевшись напротив, он взмахом руки подозвал официантку, заказав кружечку светлого пива с сухариками, и только потом посмотрел внимательно на Геца, спросив:

- Ну, рассказывай, зачем ты меня выдернул за тридевять земель?

- Да разговор, Саш, есть. Серьезный разговор.

- По вчерашним событиям? – догадался собеседник.

- Угу, по ним самым, - дождавшись, пока дородная официантка-барменша выставит на столе заказ, он продолжил. – Вот ты, как мой непосредственный начальник, скажи, где были наряды? Наши пепсы, депаны, опера, да те же сторожа?*

=====

* Пепс (сленг) – сотрудник ППС, Патрульно-постовой службы.

Депан (сленг) – сотрудник ДПС, Дорожно-патрульной службы.

Опера (сленг) – оперативные уполномоченные сотрудники Уголовного розыска.

Сторожа (сленг) - сотрудники ОВО, Отдела Вневедомственной охраны. Сейчас входят в состав Росгвардии.

=====

- Друзей твоих ловили. Максимку с Егоркой, - ответил капитан Залейко, а это был именно он, глотнув из кружки. – Которых ты, наш признанный герой, доблестно укрывал от уголовного преследования. Радуйся, что не вместе с ними в клетке сидишь.

- Эти друзья мне жизнь спасли, если ты не заметил.

- Заметил. Как и гранаты у тебя заметил, - Александр не сбрасывал свой цепкий взгляд с Михаила.

- Это трофеи, у нападавших подобрал, - спокойно парировал Гец.

- Ты мне-то не рассказывай. Чай, в одном месте запалы тырили.

- А раз знаешь, то зачем спрашиваешь?

- Ну, для порядку. Чтоб не забывался, а то бывает за тобой, заносит тебя, орел ты наш, комнатный.

- Саш, не виляй вокруг да около, - ничуть не обиделся старшина. -Рассказывай, как так - все разом двух жуликов ловить побежали, да еще за пределы станицы?

- Приказ поступил, а приказ не обсуждается... - мрачно ответил капитан.

- Ты мне зубы не заговаривай, это в армии не обсуждается, а в милиции вполне себе обсуждается, а когда появляется подозрение в его законности – идется ножками в прокуратуру, благо она этажом выше..

- Сам-то понял, что сказал? – Залейко грустно улыбнулся. – Когда это помогало?

- Помогало. Того садюгу же с замов сняли?

- Угу, сняли, а я майора не получил, и, наверное, уже не получу. Не поощряет начальство доносительство личного состава на своё руководство.

- Кто приказал оставить станицу голой? – вернул Гец разговор в нужное русло.

- Елизаров, - ответил Александр, осушив свою кружку до дна.

- Сам, или на него даванули из Центра?

- Сам.

- А чем мотивировал?

- Да ничем. Я с Серегой Кураевым от его заявления в осадок тогда выпал.

- Но исполнять – исполнили, - Миша зло поглядел на собеседника.

- Исполнять – исполнили, - спокойно подтвердил тот.

- Не находишь странным ваш отвод и появление залетной банды?

- Думаешь, связано?

- Уверен.

- Какие ваши доказательства? – процитировал Залейко одного из героев фильма "Красная жара" со Шварценеггером.

- А вот такие, - Гец выложил на стол небольшой серебристый диктофон и включил воспроизведение.

Из динамиков доносились лишь звуки непонятной возни, громкий шлепок и стоны. Секунд через тридцать четко пропищал тонкий, противный голосок.

- Что вы хотите?

- Да поговорить с вами, Леонид Викентьевич, только и всего, - ответил ему голос Колесникова.

- А, Артём Вячеславович, - несколько секунд тишины, - так позвонили бы, и я с непременным желанием приехал в любое удобное для вас время, и мы бы Ах... - монолог прервал громкий шлепок.

Залейко внимательно слушал, только кривил нос во время криков "допрашиваемого". Когда сбивчивый рассказ юриста подошел к концу, он лишь поинтересовался – жив ли "свидетель".

- Да бог его знает. Меня там не было, - честно ответил Гец. – А есть еще вот это, - на стол легла смятая бумага. – Ребята взяли у первой группы. Погляди, тебе будет любопытно.

- Багир, значит, - тихо произнес капитан через несколько минут, явно осмысливая прочитанное. – Хочешь сказать...

- Да, - закончил за него Михаил, - В станице окопалась гнида, которая еще на Буденновск ходила. А теперь живой товар принимает, и на побегушках у корпораций бегает.

- Ах ты ж, - Александр отвернул к стене лицо, по грубой, щетинистой щеке стекала слеза. Воспоминания тех дней ожили перед его глазами, когда он, будучи молодым прапорщиком, оставив жену в роддоме, уехал в Ставрополь, выбирать ей и долгожданной дочке подарки на рождение. Но жизнь расставила всё по своим местам. Ни дочки... Ни жены...

- Это еще не всё, я тут с Рембо из Штази* пообщался, он мне примерный расклад на этого Багира дал.

=====

* Штази – изначально министерство государственной безопасности в ГДР, считавшееся вторым, после КГБ, по силе разведывательным и контрразведывательным органом в странах Варшавского договора. В ироническом ключе иногда это слово употребляют в отношении российских "особых отделов".

=====

- Что, долг свой отработал? Не забыл, как мы его тогда под Гудермесом за уши вытаскивали? – Залейко уже взял себя в руки и хмуро смотрел на собеседника.

- Не забыл, - Гец отодвинул пустую кружку. – С его слов, про Багира они знают, и уже давно ищут. Первая информация о нём появилась во время Первой Войны, когда он уже сколоченным отрядом влился в бригаду Басаева. Это значит, что парень он уже немолодой, раз рулил в те годы. Минимум сорокет. Потом Буденовск, где он лично засветился. После организовывал налёт на Кизляр для Радуева. Но вот лично участвовал или нет – не известно. Потом, в девяносто девятом со своей бандой на Дагестан ходил, откуда сбежал сразу же после серьезного отпора, так что даже пришлось с ваххабитами постреляться. Но разрулил всё, и остался на плаву. Во Второй Войне появлялся урывками, явно обосновавшись на материковой части России, больше действовали боевики из его банды. Но четыре года назад, пропали и они. Лишь по оперативной информации он регулярно всплывает, как организатор и перевальщик заложников и грузов, укрывальщик запалившихся у себя бойков и поставщик оружия.

- Фото его, наш Рэмбо хренов, приложил?

- В этом и главная проблема. Этот чёрт за все прошедшие годы нигде лицом не засветился.

- Совсем? – не поверил Залейко.

- Совсем. Рэмбо сказал, что есть только устное нечеткое описание и несколько фотографий, где он точно опознаётся, но везде либо спиной стоит, либо лицо закрывает.

- Матерый… - присвистнул капитан.

- Не то слово. И даже настоящее имя его не известно. Просто имя, не говоря о фамилии.

- Этот штазист хоть что-то полезное по теме сказал?

- Сказал, что руками и ногами в деле его поимки. Впишется прыжком.

- Это хорошо. Ну а про службу ты зачем спрашивал?

- Да были мысли, и ты их сегодня подтвердил. Наш Елизаров с Косарем у этого урода на зарплате сидят. И видать, давно.

- Никогда мне наш подпол не нравился, - произнес Александр. – Сразу в нём какую-то гнильцу почувствовал. А уж его высокомерные армейские замашки, с отдаванием приветствия и стойкой смирно, хотя в армии даже на срочке не служил.

- Ну дык, я ж тебе давно говорил, что он мудак.

- Мудак, не мудак, ты что задумал? Ведь по глазам вижу, что задумал.

- А вот послушай...

Через полчаса Залейко глядел на товарища, как на идиота.

- Ты серьезно?

- Вполне.

- И у тебя хватило ума мне ЭТО предложить?, - изумился капитан.

- Я ж контуженый, почти юродивый. Мне можно, - ухмыльнулся Миша.

- Не ёрничай. Кто еще в курсе? – Александр моментально посуровел.

- Пока ты, я и Рэмбо. Если что, он ждёт нас сейчас.

- Добро, поехали тогда к нему, детали обсудим, - и капитан поднялся из-за стола.

Когда за выпитое и съеденное было рассчитано у бармена, товарищи направились к выходу.

- Погоди, - вдруг произнес Александр. - Я отлить зайду. Пиво просится наружу.

- Хорошо, я на улице подожду, - ответил Михаил и отворил входную дверь.

На свежем воздухе было хорошо. Солнце к этому моменту уже скрылось за горизонтом, и на зелёные улицы Ставрополя опускались теплые сумерки. Еще каких-то двадцать минут, и на город поглотит настоящая ночная мгла. В южных городах темнеет быстро.

- Эй, мужик, закурить есть? – вывел Мишу из раздумий гнусавый оклик.

Хмель моментально испарился из крови старшины. Он быстро окинул вопрошающего и внутренне сжался, словно пружина. Три синих от татуировок мужика специфичной, тощей комплекции, медленной походкой, беря в полукольцо шли на него. Еще двое заходили справа, отрезая отступление в пивную.

Одеты все были в разномастные футболки и атласные спортивные костюмы. У парочки на головах красовались потёртые кепки-уточки. В руках же на первый взгляд ничего не было, но Гец намётанным глазом заметил скрываемые в ладонях кастеты.

Типичные урки на тропе гоп-стопа.

- Да не вопрос пацаны! – Миша попытался изобразить себя пьяным. – Вам какие, с фильтром или без?

- Типа самый умный? - начал прокачивать скандал один из подходящих, ростом пониже остальных.

- Да вы шо, пацаны? – пьяно качнувшись, ответил Гец. – Вот сигареты, берите!

Подброшенная пачка «Балканской звезды» полетела в сторону наступавших. Один из них, крайний слева, машинально поймал её, на долю секунды потеряв контроль над будущей жертвой, и тут же поплатился за это. Огромный Мишин кулак со всей мощью обрушился на его челюсть, отправляя в нокуат.

Еще мгновение, и Гец вырвался из сужающегося кольца.

Теперь никто своих намерений не скрывал. В руках у нападающих блеснули ножи.

- Всё, мусорок, отходил ты своё под солнцем, - гнусаво выкрикнул один из урок, и тут же получил камнем в лоб, подхваченным Михаилом с земли.

Своё ружье старшина оставил в машине, и с собой у него был лишь старый складной нож, подаренный ему еще дядей Гришей лет двадцать назад. Но отбиться им от четверых уголовников, желающих твоей крови – дело бесполезное. А убежать мешала подвёрнутая еще вчера нога.

Урки же тем временем не суетились, а быстро пытались взять Геца в новое кольцо, чтобы ударить одновременно. Никто не собирался геройствовать, и открываться под новый вырубающий удар.

- Что? Ножка бобо? – вновь мерзко ухмыльнулся гнусавый, поглаживая разбитый лоб. – Недолго мучаться осталось, мусор. Потерпи, родимый.

Вышедшего из бара Залейко уголовники не заметили, или, возможно, не обратили на него должное внимание, посчитав, что он, как и другие случайные свидетели событий, просто молча скроется подальше. И очень зря.

Александр быстро оценил ситуацию, и откуда-то из-за спины выудил странный пистолет, больше всего похожий на коротко обрезанную ракетницу.

- Эй, уроды! – крикнул он и, дождавшись, когда на него обернуться, начал давить на спусковой крючок.

Четыре выстрела раздались один за другим, две фигуры после них скрючились на асфальте. Еще одного выбил Гец, в момент общего замешательства, проведя боксёрскую двоечку по ближайшему супостату. Последний стоящий на ногах, не стал испытывать судьбу и просто убежал.

- Ни на минутку тебя оставить нельзя, - менторским тоном заявил Залейко, откинув стволы своего странного пистолета и вытаскивая из них стального цвета гильзы. – Если б не моя «Оса», оставили б тебя сейчас без штанов. А ты её еще ругал, фигней называл.

=====

*«Оса» — бесствольный четырехзарядный травматический пистолет, предназначенный для активной самообороны, подачи сигналов и освещения местности.Роль стволов выполняют толстостенные и относительно длинные алюминиевые гильзы. Принят на вооружение правоохранительными органами ряда стран, в том числе Россией, США, Израиль. Доступен как гражданское оружие самообороны для граждан Российской Федерации.

=====

- Не грабили меня, Саш. Они убивать меня пришли, - Михаил со всей силы пнул одному из скрюченых.

- С чего взял?

- Вон этот меня мусором назвал. А откуда узнал? У меня кокарда на лбу не нарисована и погоны я на футболках не ношу. Да и взяли меня в разработку моментально, только я из пивной вышел. Даже не присматривались.

- И что думаешь? – капитан уже перезарядил пистолет и с щелчком поставил стволы на место.

- Думаю, что Багир в курсе моей причастности к последним событиям. И теперь хочет меня ликвидировать, как единственного оставшегося на свободе.

- А не проще ли тебя застрелить, чем вот такую подставу организовывать? – усомнился Залейко.

- Проще. Но и подозрительнее после вчерашних дел. У нас же и так вся станица на ушах. ФСБ своё отделение там, считай, открыло. Это лишний шум и внимание для всех. А так пьяная поножовщина – и всё по-тихому.

- Толково. Вот только что теперь с этими делать? – капитан кивнул на четыре тела, всё еще не пришедших в себя. – Ты же знаешь, хрен им что предъявишь. Потерпевших же нет. Свидетелей тоже нет. Максимум на пятнадцать суток закрыть могут, и то по дружбе.

- Ну, нашим коллегам они не интересны. А вот если позвонить Рэмбо, то я думаю, он с ними с удовольствием пообщается. Кто им меня слил, и как на них вышел. Какой никакой след.

Ставропольский край. Станица Вольная. 21 августа 2006 года. Понедельник. 10:05

Боже, как же глупо всё получилось. И не только сейчас. Вся жизнь его была сплошным недоразумением. Почему он не разбился тогда, вместе с родителями? Сдох бы сразу, да избежал мучений в последующие двадцать лет. Память еще не изгладила те воспоминания, когда дед, рвя последние жилы, доставал для него всё необходимое. И чем он отплатил ему? Презрением и непониманием.

"Старики отжили своё, пришло время их – умных, прогрессивных и продвинутых людей!" - так заявляли дружки-торчки, забивая очередной косяк на глазах качающих головами бабок. И в тот момент он был согласен с ними на все сто процентов. Правда, дружков уже не осталось – кто-то кормит червей, кто-то мотает срок, а его вытащил дед, несмотря ни на что.

А вот теперь и деда не стало...

Максим поерзал на неудобном и жестком топчане, заставляя затекшие члены хоть чуть-чуть взбодриться. Вообще в камере изолятора воспрещалось лежать после подъема, но ему, как раненому, сделали исключение. Ему вообще повезло, ножевое ранение оказалось не так серьезно, как думали вначале. Доктор, зашивающий дыру в животе, лишь сообщил, что если пациент при таком повреждении брюшной полости не загибается от внутреннего кровотечения в первые минуты, то его шанс выжить очень высок. Ну, а у Максима никакие внутренние органы не пострадали, клинок вошел неглубоко, поэтому рану просто промыли и стянули черными хирургическими нитками. И теперь он томился от размышлений в камере-одиночке, глядя на покрашенный когда-то белой масляной краской потолок.

А Света? Как он умудрился просрать этот лучик солнца в своей никчемной жизни?

Волна жалости к себе захлестнула его, но он тут же задавил эти мысли в зародыше.

Всё справедливо. Это ему в "награду" за всё то зло, что он совершил на этом свете. Виноват – получи и распишись, и нечего пенять на судьбу, коли у самого рожа в пуху.

В душе осталась лишь обида, что не успел задавить ту гадину, убившую её. А ведь еще чуть-чуть - и они бы вышли на его след. Эх, зачем только дядя Аслан пристрелил того дага? Да и жаль, что тот, другой, у Артёма во дворе, издох.

Этот странный Багир – кто он? Что за чудовище завелось в станице? Вроде кавказец, но дядя Аслан про него не слышал, а он знает всех приезжих оттуда. А может, он из этих – УНА-УНСОистов – которые в Чечне на стороне боевиков воевали? После войны приехал к ним в станицу, получил российский паспорт и живет теперь спокойно?

Хотя чего сейчас гадать? Хрен его сейчас выковыряешь, не дадут сейчас эту историю раздуть, им козлы отпущения нужны, и один из этих козлов это он, Максим.

А те твари, что ради жирного куска такую махинацию затеяли? Для них нет ничего святого в этом мире, но земля их носит до поры до времени. За неделю Макс лишился всего, Артём лишился всего, Егор потерял всех. А эти скоты остались вообще не при делах. И скорей всего остаются так уже не в первый раз.

"Ненавижу!" - прорычал Максим и сжал кулаком простыню под собой.

Ну, а теперь впереди маячит лет пятнадцать лагерей, которые он просто обязан пережить. Обязан, чтобы найти их всех и заставить пожалеть о содеянном.

Тихие шаги за толстой металлической дверью. Там постелены ковры, чтобы задержанные не смогли слышать проходящих мимо инспекторов по режиму. Дверь может открыться в любой момент, что должно стимулировать узников вести себя хорошо и не слишком забываться. Однако сейчас по коридору топал кто-то большой и тяжелый.

Резкий, неприятный лязг замка. Дверь медленно распахивается, и на пороге возникает Миша Гец, в отутюженной форме, с блестящими золотом лычками старшины, и с необычным для него иконостасом на левой груди. Максим даже и представить не мог, как много Гец успел получить - орден Мужества, медаль "За боевые отличия", медаль Суворова, медаль "За отличие в службе МВД", медаль "За отвагу на пожаре", еще какие-то значки и знаки, черный крест на правой груди.

- Здорово, доходяга! – лицо Михаила радостно расплылось в улыбке. – Как здоровье? Живот не беспокоит? – и, не дав даже секунды для ответа, бросил в руки Калинину сверток с серо-мышиной формой. – На вот, одевайся.

- Чего? – Максим ошарашено глядел на друга.

- Одевайся, говорю. Ксива твоя в нагрудном кармане, так что не бзди, всё по закону.

- Не понял...

- А тебе пока и не надо.

Так же ошарашенно Макс стянул с себя спортивный костюм, в котором расхаживал уже дня четыре, и медленно, чтобы не повредить шов на животе, надел на себя свою же, только постиранную и выглаженную форму. В довесок Гец бросил ему на шконку портупейный ремень с пустой кобурой, и его же, практически новые, берцы. Когда Калинин облачился в свой рабочий наряд, а на голову было водружена кепка с зачем-то приделанным лакированным подбородочным ремешком, Миша лишь мотнул головой, сказав: "Пошли, остальные ждут".