Центуриос

Глава 1: День нулевой

Утро в «Дэйли Маркет» всегда пахло одинаково: смесью свежезаваренного кофе из автомата, хлорки, которой техничка заливала полы в шесть утра, и запахом картона от бесконечных коробок. Ичиман ненавидел этот запах. Для него это был аромат застоя. В свои девятнадцать он чувствовал себя деталью в огромном конвейере, которая должна просто стоять на месте и не скрипеть.

— Лео, ты опять витаешь в облаках? Полка с лапшой сама себя не заполнит, — Аято, как обычно, суетился рядом. Его энтузиазм раздражал. Аято верил, что если он будет лучшим мерчендайзером месяца, его жизнь обретет смысл.

— Я быстро, только распечатаю ценники и вернусь! — крикнул Ичиман, бросив взгляд на напарника, лишь бы прервать этот поток оптимизма.

— Давай-давай, иди уже, — лениво отозвался тот.

Парень быстрым шагом направился в сторону администраторской. Но стоило ему подойти к двери, как мир перед глазами внезапно качнулся. В голове вспыхнула резкая боль, перед взором поплыли тёмные пятна, а пространство вокруг словно сжалось. С трудом удерживаясь на ногах и хватаясь за стену, он дотащился до стола с принтерами и тяжело рухнул на стул. Тишину комнаты прорезал звонкий, неестественно чистый женский голос, раздавшийся прямо у него в голове:

— Здравствуйте, — произнесла незнакомка с пугающей жизнерадостностью. — Я — Небесный Отбиратель. ПОЗДРАВЛЯЮ! Вы вошли в те 0,1% людей, что остались в этом мире после запуска плана «ЧИСТИЛИЩЕ». Половина из вас — четыре миллиона человек — были отобраны как ГЭМ-ы, вторая половина стала ДСЭМ-ами.

Ичиман пытался вдохнуть, но легкие словно наполнились свинцом. Голос продолжал, игнорируя его состояние:

— Вы спросите: что это? Что происходит? Объясню в двух словах. Ваш мир полон секретов и скрытых сил, но истинная власть в нем принадлежит НАМ. А кто такие «мы»? Сейчас это уже не имеет значения. Раньше этот мир был переполнен бесполезными обезьянами, которые возомнили себя людьми. Они считали себя высшими существами лишь потому, что их интеллект был чуть выше, чем у коров или баранов. Но разве те, кто веками уничтожал эту планету — наш общий дом, — могли называться людьми? Не думаю. Все эти недоумки и недолюди были стерты. Остались лишь истинные представители вашего вида: 0,1% достойных и еще столько же тех, в ком эти достойные будут нуждаться. Что ж, этой информации достаточно для первого раза. Что вам делать теперь, когда мировой порядок разрушен до основания? Хороший вопрос. Но ответа я не знаю. Я всего лишь экспериментатор... вы же отныне — Герои Этого Мира. ГЭМ-ы.

«Что это бы...» — мысль Ичимана оборвалась. Сознание Лео Ичимана окончательно померкло, и он провалился в бездонную черноту.

Сознание возвращалось толчками. Ичиман открыл глаза и несколько секунд просто смотрел на мигающую люминесцентную лампу на потолке. Она издавала противный, едва слышный треск. «Я умер?» — была первая мысль. Но кафельный пол под щекой был слишком холодным и реальным для загробного мира.

Он поднялся, опираясь на принтер. Тишину комнаты прорезал лишь его собственный хриплый вдох. В магазине никогда не бывало так тихо. Даже ночью холодильники издавали ровный гул, а сейчас — ничего. Словно город выключили из розетки. Первым делом Ичиман коснулся затылка — голову ломило так, будто по ней проехался товарный поезд. В ушах всё еще стоял тот странный гул. Он хотел было окликнуть друга, но слова застряли в горле.

Магазин превратился в склад пустых оболочек. Повсюду — в проходах, у касс, между стеллажами — лежала одежда, сохранившая форму тел. Пустые джинсы, опавшие куртки, кроссовки, стоящие ровно там, где их оставили владельцы. У кассы №3 стояла полная корзина с продуктами. Рядом на полу лежало аккуратное кольцо из одежды: серое пальто, шарф, брюки. Из рукава пальто выглядывали золотые часы, лежащие на голом бетоне. Человек просто… вытек из своей оболочки.

В ходе короткого поиска среди этих «призраков» Ичиман наткнулся на Аято. Парень сидел на полу в отделе бакалеи, обхватив колени руками. Его взгляд был расфокусирован, а плечи мелко дрожали.

— Я-я-я не по-понимаю... — пролепетал Аято. — Они просто... высыпались из одежды. Прямо как песок.

— Ты и до этого особо ничего не понимал, — сухо бросил Ичиман, скрывая за грубостью собственный ужас.

Он подошел к полке, взял пачку чипсов и с резким хлопком разорвал упаковку. Запах паприки и глухой хруст показались в этой мертвой тишине оглушительными.

— Я не знаю, Аято. Ты не голоден?

— Чт-что ты делаешь? — Аято округлил глаза. — Во время ра-а-боты нельзя кушать! Это же... это кража! Директор увидит...

— МОЖНО! — раздался резкий, властный голос из глубины торгового зала.

Из-за стеллажа с элитным алкоголем вышел Директор Камин. Лицо его было бледным, но в глазах всё еще горел тот самый холодный огонь заносчивости.

— Директор Камин? — Ичиман прищурился. — А вы откуда здесь?

— По-твоему, я не достоин был попасть в этот процент избранных? — Камин сделал глоток коньяка прямо из горлышка. — Нам нужно забаррикадировать входы. На улице сейчас начнется хаос. Аято, вставай и займись черным входом. Ичиман, ты...

— Мы? — Ичиман перебил его на полуслове. — Нет, господин Камин. «Мы» больше не существует. Трудовой договор аннулирован вместе с остальным человечеством. Вы были начальником, пока у денег была цена. Сейчас я ухожу.

Он начал методично обходить стеллажи, сбрасывая в рюкзак консервы и фонарики.

«Миллион сто тысяч человек на всю страну...» — думал Ичиман. — «Если выжил такой тип, как Камин, значит, план "Чистилище" не имел ничего общего с моралью. Это вольер, в который заперли самых разных зверей».

— Стой! — крикнул Камин ему в спину. — Ты не выживешь один!

— С вами я точно умру быстрее, — не оборачиваясь, бросил Ичиман и толкнул стеклянную дверь.

Выйдя за порог, он замер. Воздух в Токио всегда был тяжелым. Теперь он стал стерильным. Ветер гонял по дороге газеты, которые больше некому было поднимать. На перекрестке стоял черный седан — он врезался в пожарный гидрант. Вода хлестала мощной струей, заливая асфальт, но водителя внутри не было. Только белая рубашка, наброшенная на подголовник.

Навстречу ему выбежала собака — золотистый ретривер. Пес выглядел растерянным, он подбегал к каждой груде одежды на тротуаре, скулил и рыл лапами пустые куртки, надеясь найти хозяина.

— Прости, приятель, — прошептал Ичиман. — Похоже, теперь мы сами по себе.

Он посмотрел на небо. Оно было неестественно синим, без единого инверсионного следа от самолетов. Мир стал чистым. И в этой чистоте Ичиман впервые почувствовал настоящий, первобытный ужас. Он не был избранным. Он был оставленным.

Глава 2:Стальные когти

На следующее утро Ичиман проснулся непривычно рано. Его разбудил странный гул и треск, доносившийся с улицы. Выглянув в окно, он замер: в соседнем парке, всего в двухстах метрах от дома, бушевало пламя. Рыжие языки огня жадно слизывали сухие ветви деревьев, а в небо поднимался густой черный столб дыма.

— Пожар? — прошептал он. — А кто его теперь будет тушить?

В мире без пожарных расчетов огонь распространялся с пугающей скоростью. Нужно было убираться, пока ветер не погнал пламя на жилые дома. Ичиман схватил сумку и начал лихорадочно запихивать в неё всё, что попадалось под руку: консервы, бутылки с водой, запасные батарейки.

Выйдя на улицу, он быстрым шагом направился в противоположную от огня сторону — к центру района.

«Если где-то и есть группа выживших, они наверняка соберутся в центре», — рассуждал Ичиман. — «Там сосредоточены магазины, склады и какая-никакая инфраструктура. Одному долго не протянуть».

Спустя несколько часов пути, когда до центра оставалось совсем немного, тишину мертвого города разорвали звуки стрельбы. Короткие, хлесткие очереди длились пару минут, после чего всё снова стихло. Ичиман замер, сердце бешено заколотилось в груди. Любой здравомыслящий человек побежал бы прочь, но любопытство и страх одиночества оказались сильнее.

Он пошел на звук. Завернув за угол торгового павильона, Ичиман увидел страшную картину: трое мужчин в камуфляжной форме лежали на асфальте в лужах собственной крови.

— Черт... что здесь произошло? — прошептал он под нос, подходя ближе.

Он присел рядом с телами, пытаясь нащупать пульс. Его руки дрожали.

— А-а-а-а! — один из раненых внезапно содрогнулся, жадно глотая воздух. Его глаза, полные боли, уставились на Ичимана. — П-помоги мне...

— Простите... я... я не умею оказывать первую помощь, я не врач! — заикаясь, ответил парень.

— Я и не жду этого от тебя, — перебил его раненый, судорожно хватая Ичимана за край куртки. — Видишь пистолет? Возьми его... и убей меня. Не хочу больше мучиться.

Ичиман отпрянул, его лицо побледнело.

— Я не могу... я не убийца! Кто вас так? Зачем им это?

— Меньше знаешь — крепче спишь и дольше живешь, — прохрипел мужчина, захлебываясь кашлем. — Видишь ту сумку в стороне? Там рация... Подай её. Быстро!

Ичиман нашел сумку. Внутри, помимо рации, лежало несколько обойм, связка взрывчатки и странная пустая колба, от которой исходил резкий, острый химический запах. Он передал рацию умирающему. Тот, дрожащими пальцами нажав кнопку, заговорил:

— Гриффин, прием...

— Слушаю вас, — раздался из динамика сухой голос. — Как прошла «операция по спасению человечества»?

— На нас напали... Пятеро на байках, все вооружены. Я тяжело ранен, двое других — «двухсотые». Прием, как поняли?

— Что ты несешь, черт возьми?! — голос в рации сорвался на крик. — Колба у вас?

— Нет... они забрали химию.

— Назови координаты. Мы уже выезжаем.

Раненый солдат затих. Его рука, сжимавшая рацию, бессильно упала на асфальт, но из динамика всё еще доносились помехи и обрывки чьих-то команд. Ичиман сидел рядом, чувствуя, как липкий страх окутывает его. Он не решился забрать оружие — боялся, что прибывшие примут его за мародера или убийцу.

Минут через десять тишину пустых улиц прорезал рев мощных двигателей. К месту перестрелки подлетели два черных бронированных внедорожника. Из них четко, без лишних слов, высыпали четверо мужчин в полной тактической экипировке. На их нашивках был изображен серебристый грифон, расправляющий крылья.

— Ни с места! Руки за голову! — скомандовал один из них, мгновенно взяв Ичимана на прицел.

Ичиман подчинился, упав на колени. Его сердце колотилось где-то в горле.

— Я... я просто шел мимо! Я пытался помочь! — выкрикнул он, зажмурившись от яркого света фар.

Один из приехавших, мужчина с холодными серыми глазами и глубоким шрамом на подбородке, подошел к телам. Он быстро проверил пульс у товарищей и помрачнел.

— Второй и Третий — «двухсотые». Пятый еще дышит, но не жилец, — констатировал он, затем повернулся к Ичиману. — Ты. Вставай. Кто это сделал? Куда они поехали?

— Пятеро на байках, — сбивчиво начал Ичиман, поднимаясь. — Они забрали какую-то колбу... Уехали в сторону старой свалки-завода. Так сказал этот человек перед тем, как потерять сознание.

— Понятно... Понятно, — протянул старший.

— Командир, что делать с Пятым? Не можем же мы забрать его с собой в погоню? — спросил один из бойцов.

— В погоню? Ты с дуба рухнул? — удивленно переспросил командир. — Их пятеро, нас четверо. И вряд ли те пятеро — это весь их состав. И что нам делать с нашими и с пареньком?

— Кстати, что делать с ним? — боец кивнул на Ичимана.

— Отвезем на базу. Он знает слишком много для простого человека.

При этих словах сердце Ичимана ёкнуло. «Точно убьют», — первая мысль, которая пронеслась в голове.

— Парни, загружаем мертвых в багажники. Пятого к вам на заднее, а пацана к нам, я с ним посижу.

Спустя две минуты на перекрестке стало пусто, будто здесь никогда ничего и не было. В салоне внедорожника пахло кожей, оружейной смазкой и табаком.

— Эй, парень. Как звать? Сколько лет? Чем занимался, куда шел? Расскажи о себе, — спросил командир, прикуривая сигарету и открывая термос с кофе.

— Звать Ичиман. Лео Ичиман. Девятнадцать лет. Работал в магазине до этого всего. Сегодня из-за пожара решил уйти из дома в центр.

— По-пожар? — прокашлявшись, переспросил капитан.

— Да, парк Дженси горел.

— Понятно... Понятно. Родители? Семья? Выжившие есть?

— Не знаю, на звонки не отвечают, — Ичиман отвел взгляд к окну. — Да и все равно. Года два уже не общались.

— А про нас? Про нас что думаешь?

— Ничего не знаю. Вы — частная военная компания? Какой-то химикат перевозили?

— Хм, — командир улыбнулся и на мгновение задумался. — Не совсем. У нас есть цель, но мы не военные. А перевозка химиката... это была лишь часть нашего рабочего дня.

— КОМАНДИР! — раздалось из рации.

— Да слышу я, зачем так орать?

— Простите, сэр. Мы доехали. Нужен ключ.

— Сейчас, сейчас...

Еще через пять минут внедорожники заехали внутрь массивного серого здания, и тяжелые ворота за их спиной захлопнулись.

Глава 3: Сделка с дьяволом

Внутри базы царила дисциплина. Кроме Командира, у бойцов не было имен — только номера на нашивках: 19, 20 и 21. Их лиц не было видно под глухими масками. Девятнадцатый был самым хрупким и невысоким среди них, но в его движениях чувствовалась расчетливость — он был мозгом команды и правой рукой Капитана. Остальные двое, Двадцатый и Двадцать первый, выделялись высоким ростом и мощным телосложением.

— Девятнадцатый, — скомандовал Капитан, — подними Лео на этаж выживших. Выдели комнату, проследи, чтобы его накормили и выдали всё необходимое. Двадцатый, иди к врачам. Предупреди, что завтра утром, помимо той девчонки, нужно будет осмотреть и этого парня.

Командир сверился с часами.

— Ровно в десять вечера жду вас обоих у себя в кабинете. Двадцать первый сейчас в медпункте, он отнес Пятого. А ты, паренек, — Капитан взглянул на Ичимана, — завтра в восемь утра будь бодр. Нам есть о чем поговорить.

Девятнадцатый молча кивнул Ичиману на лифт. Они поднялись на третий этаж, где их встретила женщина средних лет в безупречно белом халате и медицинской маске.

— Здравствуй, солдат, — сказала она, поправляя маску. — И тебе привет, парень.

— Здравствуйте, — тихо ответил Ичиман.

Девятнадцатый обернулся к нему, и его голос под маской прозвучал сухо и строго:

— По протоколу тебе запрещено общаться с кем-либо. Сиди тихо, пока мы не поймем, что с тобой делать. По приказу Командира парень должен отдохнуть до утра. Дайте ему комнату, еду и средства гигиены. И приведи себя в порядок, Лео. Завтра — полное обследование.

Закончив, Девятнадцатый развернулся и ушел к лифту, чтобы передать распоряжение врачам на втором этаже.

— Пошли, сынок, комнату покажу, — улыбнувшись глазами, сказала женщина.

Комната оказалась крошечной. В ней едва умещались узкая кровать, тумбочка и колченогий стул с маленьким столом.

— Отдыхай. Еду принесут через пятнадцать минут.

Ичиман просто кивнул, опускаясь на жесткий матрас.

Тем временем в кабинете Командира началось совещание.

— Можете снять маски, господа. Отдыхайте, нас ждет тяжелый день, — Капитан устало потер переносицу. — Что с Пятым?

— Врач сказал, он потерял слишком много крови, — отозвался один из бойцов. — Шанс выжить — один на тысячу. Нужно срочное переливание, но у Пятого редчайший резус-фактор. У нас был всего один пакет, его уже использовали. Нужно искать еще.

— Я его уже к мертвецам приписал, так что это еще цветочки, — Капитан прикурил сигарету и выпустил облако едкого дыма. — Теперь перейдем от плохих новостей к худшим. У нас украли то, что должно было помочь человечеству спастись... Термион. Украли не всё, но даже та часть, что попала в чужие руки, станет огромной проблемой. Вы это понимаете.

Командир встал и подошел к карте.

— План такой. Девятнадцатый, бери маршрут, который указал парень, и выясни, куда именно ушли воры. Двадцатый — свяжись с остальными группами. У кого нет приоритетных задач, пусть завтра к пяти вечера будут на базе. Двадцать первый, тебе задача полегче, но не менее важная: найди кровь в ближайших больницах и медпунктах. Нельзя дать Пятому умереть. У нас и так мало людей, слишком многих мы потеряли. На этом всё. Отдыхать.

Совещание было коротким. В это время Ичиман, наскоро поев, лежал в своей каморке. Он понимал, что сейчас от него ничего не зависит. Мир рухнул, он в руках вооруженных людей, а где-то в шкафах этой базы светятся колбы с загадочным веществом. С этими мыслями он и провалился в тяжелый сон.

Ичиман проснулся задолго до того, как в его дверь постучали. Сон был рваным, а во рту остался привкус дешевого растворимого кофе и страха. Он сел на кровати, глядя на свои руки. Они слегка дрожали. Он не был героем боевика, он был обычным парнем, который еще вчера расклеивал ценники, а сегодня оказался в бетонном бункере среди профессиональных убийц.

В 8:00 Девятнадцатый вошел в комнату. Под маской не было видно лица, но по походке Ичиман почувствовал: для этого бойца он — просто инвентарь.

— Капитан ждет. Иди впереди, руки на виду.

В кабинете Командира было душно от табачного дыма. На стене мерцал огромный экран, где сменялись кадры со спутников и дорожных камер. Ичиман мельком увидел на одном из мониторов пустую улицу, по которой ветер гонял обрывки одежды, и быстро отвел взгляд. Ему не было дела до тех, кто остался снаружи — у него самого земля уходила из-под ног. Жалость сейчас казалась непозволительной роскошью.

— Садись, Лео, — Капитан не оборачивался, изучая красную точку на карте промзоны «Кавасаки». — Буду краток. Мы — секретная структура. Официально нас не существует. А это значит, что живых свидетелей мы за собой не оставляем. Никогда.

Ичиман почувствовал, как по спине пробежал холод. Он сглотнул, пытаясь унять подступившую тошноту.

— Значит... либо я с вами, либо в расход? — голос его дрогнул, но он заставил себя смотреть Капитану в затылок.

— Ты сообразительный, — Капитан наконец повернулся. — Нам нужен проводник. Спутник не видит подвалы и внутренние переходы завода. Ты знаешь там каждую дыру. Поможешь нам забрать Термион до того, как байкеры его вскроют — и ты в деле. Получишь защиту и шанс увидеть завтрашний день.

Ичиман вцепился пальцами в край стула. Страх внутри кричал: «Беги!», но разум шептал, что бежать некуда. Если он хочет выжить среди этих волков, он должен перестать блеять как овечка. Или хотя бы притвориться.

— Если я иду под пули, я хочу условий, — выдавил он из себя, стараясь, чтобы голос звучал тверже. — Мне нужна нормальная комната с замком, полноценная еда и... — он запнулся, — и гарантия, что если меня зацепит, вы не бросите меня там как отработанный материал.

Капитан прищурился. В кабинете повисла пауза. Ичиман чувствовал на себе взгляд Девятнадцатого и понимал, насколько он сейчас жалок со своими «условиями», но это была его единственная попытка зацепиться за жизнь.

— А как же остальные выжившие? — с легкой издевкой спросил Капитан. — Не хочешь выбить помощь для них?

— Оставьте это для книжек, — Ичиман отвел взгляд. Ему было стыдно за свое безразличие, но страх за собственную шкуру перевешивал всё остальное. — Я не могу спасти всех. Я едва могу спасти себя. Если вы согласны на мои условия — я покажу дорогу.

Командир усмехнулся и коротко кивнул Девятнадцатому.

— Прагматизм, рожденный ужасом. Самый честный двигатель. Девятнадцатый, выдай ему бронежилет и нашу форму. Оружия не давать. Он наш навигатор, а не штурмовик.

Ичиман встал, его ноги были словно ватными.

— Когда выступаем?

— Вечером, и запомни, Лео: на этой операции ты либо наш ключ к цели, либо первый, кто пойдет проверять растяжки в коридорах. Постарайся оправдать свою цену.

Глава 4:Курс адаптации

В медицинском блоке базы стояла стерильная, давящая тишина. Ичиман сидел на металлическом стуле, стараясь не смотреть на пробирки, которые врач наполнял его кровью. Мужчина действовал быстро, его движения были механическими.

— Чист, — бросил врач, передавая одну из пробирок ассистентке. — Сверь группу. Если его кровь не повреждена, это наш единственный шанс для Пятого, пока 21-й не вернулся из Синдзюку.

Ичиман почувствовал, как по коже поползли мурашки. Его рассматривали не как человека, а как склад запчастей. Врач приставил к его плечу шприц-пистолет. Короткий щелчок — и по вене разлилось ледяное пламя стимулятора.

— Иди к Девятнадцатому. Это поможет тебе не сдохнуть от страха раньше времени.

В это же время в десяти километрах от них, в самом сердце Синдзюку, Двадцать первый выпрыгнул из окна четвертого этажа центральной больницы. Он приземлился на козырек приемного покоя, перекатился и вскочил на ноги, прижимая к груди термосумку с пакетами редкой группы крови. Сзади, из темных окон больницы, доносились вопли фанатиков, но боец уже бежал к своему байку.

Он завел мотор и уже собирался рвануть с места, как заметил на пыльном асфальте свежие следы от тяжелых протекторов. Широкие, агрессивные рисунки шин вели в сторону промзоны.

— Гриффин, это Двадцать первый, — прохрипел он в рацию, срываясь с места. — Ухожу из госпиталя. Вижу свежие следы группы байкеров. Кажется, наши цели обосновались где-то в районе Кавасаки.

А на самом заводе Кавасаки в этот момент пахло не антисептиками, а бензином и гнилью.

— Эй, ты, дебил! Ты что, спишь на посту?! — бородатый Ченни в грязных шортах отвесил звонкую пощечину парню у ржавых ворот.

— Не... н... нет, я просто...

— Не спи, урод! У нас материал, за которым охотятся и те псы в масках, и те, у кого мы его отжали.

— Ченни! — крикнули из диспетчерской будки. — Разведка говорит, в Синдзюку кто-то в такой же броне, как те вчерашние, залез в больницу. Один.

Ченни нахмурился, потирая шрам на подбородке.

— Думаю, из тех троих на трассе кто-то выжил. Они захотят вернуть свой чемодан. Ну и пусть попробуют. У нас людей больше, и стволов хватит на маленькую армию. Но страховка не помешает. Отправь курьера с химией в главный бункер к Боссу, там стены толще. И готовь парней. У нас скоро будут гости.

Ичиман вышел из меблока, чувствуя, как стимулятор начинает действовать. Мир стал пугающе четким, звуки — громкими. Он видел, как Девятнадцатый проверяет затвор своей винтовки у входа. Все нити стягивались в одну точку на карте города. Вечер медленно душил Токио, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Операция начиналась.

Стрелка настенных часов в коридоре замерла на отметке 17:00. В ту же секунду тяжелые двери конференц-зала распахнулись. Ичимана привели под конвоем Двадцатого. Внутри уже было тесно: около тридцати оперативников в полной штурмовой экипировке заполнили пространство, создавая гул от трения кевлара и лязга амуниции.

В центре комнаты стоял массивный стол, над которым мерцала голографическая карта промзоны Кавасаки. Капитан стоял во главе, его фигура в свете проектора казалась монументальной. Он не ждал тишины — она наступила сама собой, как только он поднял взгляд.

— Группы «Альфа» и «Браво» — тридцать человек, включая поддержку, — голос Капитана резал воздух. — Наша цель — завод тяжелого машиностроения. Объект «Термион» находится в главном ангаре. По данным разведки, его удерживает банда «дорожных крыс». Их численность — до пятидесяти голов. Оружие преимущественно огнестрельное, легкое, но у них есть преимущество — знание территории и численность.

Он указал на красную точку на карте.

— Нам не нужно зачищать весь завод. Наша задача: стремительный прорыв, изъятие кейса и отход. Двадцать первый доставил свежую кровь, Пятый стабилизирован и будет координировать нас из штаба.

Капитан повернул голову в сторону Ичимана. Тридцать пар глаз, скрытых за темными линзами масок, уставились на парня.

— Наш проводник пойдет в составе первой группы. Девятнадцатый, ты отвечаешь за него головой. Если он укажет не тот поворот — ты знаешь, что делать. Если он выведет нас на цель — он получит свой шанс на завтрашний день.

— Есть, Капитан, — коротко отозвался Девятнадцатый.

— Выдвигаемся немедленно. Светомаскировка полная. Радиообмен минимальный. Мы идем за своим, и никакая шваль на байках нас не остановит. По машинам!

Зал пришел в движение. Солдаты слаженно, без лишних слов, потянулись к выходу. Ичиман чувствовал себя песчинкой, затянутой в жернова огромной машины. Его толкнули к выходу, и через пять минут он уже стоял в гараже, где рокотали двигатели трех тяжелых бронеавтомобилей. Вечерний воздух Токио ворвался в открытые ворота, неся с собой запах гари и предчувствие бойни.

Глава 5:Железный клинок

Броневик затормозил так резко, что Ичиман едва не вылетел из сиденья, удержавшись лишь благодаря ремням. В ту же секунду десантный люк с грохотом откинулся, и в салон ворвался ночной воздух, пахнущий жженой резиной и мазутом.

— Пошел! Пошел! Пошел! — рявкнул Девятнадцатый, выталкивая Ичимана наружу.

Мир вокруг взорвался звуками. Скрежет металла, крики и беспорядочная стрельба со стороны заводских ангаров. Гриффины действовали как единый механизм. Три броневика выстроились «клином», перекрывая главный въезд и создавая стальную баррикаду. Над головой Ичимана заработал крупнокалиберный пулемет, установленный на крыше — его глухие удары отдавались в самой груди, выбивая воздух из легких.

— Первая группа, за мной! — Капитан шел впереди, его силуэт в дыму казался призрачным. — Ичиман, в центр! Двадцатый, прикрывай его тыл!

Они рванули к первому цеху. Байкеры, опомнившись, открыли ответный огонь с крыш и из-за баррикад из старых покрышек. Пули со свистом рикошетили от брони Гриффинов, высекая снопы искр.

— Ченни, это они! Это те уроды! — донесся истошный крик со стороны завода, но его тут же оборвала точная очередь Девятнадцатого.

Байкеры воевали яростно, но бестолково: они высовывались в полный рост, палили из обрезов и охотничьих ружей, надеясь на удачу. Гриффины же отвечали короткими, расчетливыми двойками. Каждый выстрел находил цель.

— Граната! — крикнул кто-то слева.

Вспышка ослепила Ичимана на долю секунды. Его сбило с ног взрывной волной, но чья-то мощная рука тут же дернула его за воротник вверх.

— Не стой, сдохнешь! — прорычал Двадцатый, вскидывая винтовку и снимая стрелка на втором этаже. — Ичиман, где вход в подсобные тоннели? Ты говорил, они ведут к главному ангару!

Ичиман, задыхаясь от порохового дыма, огляделся. В свете сигнальных ракет, которые Гриффины запустили в небо, завод выглядел как преисподняя. Справа, за грудой ржавых контейнеров, виднелась заваленная хламом железная дверь.

— Там! — он указал рукой. — За щитовой! Это кратчайший путь, они не успеют заблокировать его изнутри!

— Гриффин-1, цель найдена, — передал Капитан в рацию, на ходу перезаряжая автомат. — Смещаем вектор атаки на восточный сектор. Прижать их к воротам, не давать поднять головы!

Группа рванула к двери, буквально выкашивая всё живое на своем пути. Для Ичимана это был кошмар наяву: он видел, как люди в косухах падают, не успев даже понять, откуда прилетела смерть. Гриффины не брали пленных — они просто расчищали пространство.

Внутри тоннеля пахло сыростью и старым маслом. Единственным источником света были тактические фонари на стволах винтовок «Гриффинов», лучи которых вспарывали густую тьму, выхватывая из нее ржавые трубы и облупившуюся краску на стенах.

— Группа, разделить векторы! — скомандовал Капитан, когда они дошли до развилки. — «Альфа-1», вы берете левое крыло. Мы с «Браво» идем через щитовую. Встречаемся в центральном ангаре у «Термиона».

Девятнадцатый кивнул Ичиману и жестом приказал следовать за ним в левый коридор. Они остались вдвоем. Топот основной группы быстро стих, сменившись нарастающим гулом далекой перестрелки наверху.

— Иди тихо, — прошептал Девятнадцатый, ведя стволом автомата из стороны в сторону. — Здесь каждый шорох — это...

Договорить он не успел. Из-за массивного бетонного пилона впереди выскочил байкер. Он не был профессионалом, но в узком пространстве это не имело значения. Грохнул выстрел из обреза. Дробовой сноп ударил Девятнадцатому в плечо и бок, отбрасывая его к стене. Солдат охнул, его автомат со звоном отлетел в сторону, в темноту.

Байкер, хрипло дыша, начал перезаряжать свой обрез, вытряхивая дымящиеся гильзы прямо на бетон.

Ичиман замер. Страх, который парализовал его все эти дни, внезапно сменился ледяной пустотой. Время замедлилось. Он видел, как Девятнадцатый пытается дотянуться до пистолета на бедре, но его пальцы лишь бессильно скользили по залитой кровью броне.

Ичиман бросился вперед. Он не думал, он просто действовал. Упав на колени рядом с раненым солдатом, он выхватил тяжелый «Глок» из его кобуры. Пистолет оказался на удивление увесистым.

— Эй! — крикнул Ичиман.

Байкер поднял голову, в его глазах отразился безумный азарт, смешанный с удивлением. Он уже вставлял новый патрон в казенник. Ичиман нажал на спуск. Раз, второй, третий.

Грохот в замкнутом пространстве был оглушительным. Отдача больно ударила в запястье, но парень не опустил руки, пока фигура байкера не осела на пол, превратившись в неподвижную тень.

В тоннеле воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Ичимана и звоном гильз, прыгающих по полу.

— Черт... — Девятнадцатый с трудом приподнялся, прижимая руку к пробитому плечу. Сквозь линзы его маски теперь не было видно льда — только шок. — Ты... ты чего творишь, парень?

— Вы сказали... если я буду смотреть на них как на людей, я сдохну, — голос Ичимана дрожал, но рука всё еще крепко сжимала рукоять пистолета. — Кажется, я больше не смотрю.

Девятнадцатый хрипло рассмеялся, закашлявшись кровью.

— Помоги мне встать. И пистолет... оставь себе. Кажется, сегодня он тебе нужнее. Нам нужно в ангар, пока эти твари не окружили Капитана.

Глава 6: Пустая колыбель

Они продвигались медленно. Ичиман практически тащил Девятнадцатого на себе, ощущая, как липкая кровь солдата пропитывает его куртку. Тяжелый пистолет в правой руке казался единственным якорем в этом безумном мире. Впереди забрезжил свет — выход из тоннеля вел на технический балкон, нависающий над центральным сборочным цехом.

Когда они вышли на свет, Ичиман замер. Весь ангар, размером с футбольное поле, превратился в арену для гладиаторских боев. В центре, под мощными прожекторами, стоял тот самый черный контейнер — «Термион». Вокруг него байкеры выстроили кольцо из перевернутых внедорожников и стальных листов.

Гриффины уже были здесь. Капитан и его группа зажали «дорожных крыс» с двух сторон, поливая их свинцом, но байкеры не сдавались. В воздухе стоял сплошной рев: стреляли все и из всего.

— Вон он... Ченни... — прохрипел Девятнадцатый, указывая вниз.

Бородач в шортах стоял прямо у контейнера, размахивая каким-то пультом. В другой руке он сжимал автомат. Его лицо было искажено гримасой ярости.

— Подходите, псы! — орал он, перекрывая шум боя. — Я взорву его! Я разнесу тут всё, если не отступите!

Капитан поднял руку, приказывая своим прекратить огонь. На мгновение в ангаре воцарилась пугающая тишина, нарушаемая только шипением пара и стонами раненых.

— Ченни, ты не понимаешь, с чем играешь, — голос Капитана, усиленный динамиком маски, звучал как гром. — «Термион» — это не просто химия. Это ключ к тому, чтобы остановить исчезновение. Если ты его уничтожишь, ты убьешь последних людей на этой планете.

— Ложь! — взревел Ченни. — Это золото! Это власть! Босс сказал, что те, у кого эта штука, станут новыми королями!

Ичиман почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Пока мир умирал, эти люди торговались за корону на кладбище. Он посмотрел на Девятнадцатого. Тот едва держался на ногах, его лицо под маской было бледным, как мел.

— У него... у него в руке детонатор от ловушек вокруг контейнера, — прошептал солдат. — Если он нажмет, «Термион» будет погребен под завалами. Мы не успеем добежать.

Ичиман посмотрел на «Глок» в своей руке. Расстояние было приличным — метров тридцать вниз под углом. Он никогда не был стрелком. Но сейчас он был единственным, кого байкеры не видели в тени балкона.

— Прикрой меня, — выдохнул Ичиман.

Он оперся на ржавые перила, стараясь унять дрожь в руках. Стимулятор, введенный врачом, сейчас работал на пределе: время снова замедлилось, звуки капающей воды стали отчетливыми, а фигура Ченни внизу словно увеличилась в размерах. Ичиман затаил дыхание, как учили в старых фильмах. Мушка пистолета задрожала на уровне груди бородача.

В этот момент Ченни поднял большой палец над кнопкой.

— К черту всё! Если не мне, то никому!

Бах.

Звук одиночного выстрела с балкона разорвал тишину. Пуля прошла навылет, ударив Ченни в плечо и заставив его выпустить пульт. Детонатор со звоном ударился о бетон.

— Штурм! — взревел Капитан.

В ту же секунду Гриффины сорвались с мест. Это была уже не перестрелка, а казнь. Группа Капитана в считанные секунды преодолела расстояние до баррикад. Девятнадцатый, собрав последние силы, открыл огонь с балкона, поддерживая своих.

Ичиман видел, как Капитан лично сбил Ченни с ног и, не тратя времени на разговоры, всадил пулю ему в голову. Жестоко. Эффективно. Точно.

Через минуту всё было кончено. Последние выжившие байкеры бросали оружие и поднимали руки, но Гриффины просто оттесняли их к стенам, беря объект под полный контроль. Капитан подошел к черному контейнеру и положил на него ладонь. В этом жесте было больше нежности, чем во всем, что Ичиман видел до этого.

— Объект «Термион» захвачен, — передал Капитан в рацию. — готовьте лабораторию. Мы возвращаемся домой.

Капитан поднял голову и посмотрел на балкон. Его взгляд встретился со взглядом Ичимана. Парень всё еще сжимал пистолет, чувствуя, как его бьет крупная дрожь.

— Спускайтесь, — коротко бросил Капитан. — Проводник заслужил свой ужин. И свою жизнь.

Капитан подошел к черному контейнеру. Бойцы «Гриффинов» полукругом замерли рядом, держа выживших байкеров на мушках. В воздухе висел запах пороха и озона. Капитан достал из подсумка электронный ключ, приложил его к замку «Термиона». Раздался мелодичный писк, пневматика шипнула, и тяжелая крышка медленно поползла вверх.

Ичиман, спустившийся с балкона вместе с хромающим Девятнадцатым, затаил дыхание. Он ожидал увидеть что угодно: светящиеся колбы, высокотехнологичное оборудование, таинственное вещество...

Но внутри не было ничего, кроме аккуратно уложенных брикетов промышленной взрывчатки, опутанных проводами. В самом центре на скотч была приклеена дешевая рация.

Капитан замер. Его плечи напряглись так, что казалось, броня сейчас лопнет. Он медленно протянул руку и сорвал рацию. Из динамика донеслось шипение, а затем — хриплый, торжествующий смех.

— «Гриффины»... я знал, что вы придете за этой игрушкой, — голос Босса байкеров звучал издевательски чисто. — Ченни был хорошим парнем, но слишком шумным. Пока вы тратили патроны на его мясо, мой курьер уже пересек границу района. «Термион» у меня. А вам я оставил прощальный подарок. Считайте это платой за беспокойство.

Таймер на взрывчатке, спаренный с рацией, внезапно ожил. Красные цифры начали стремительный отсчет: 00:10... 00:09...

— Назад! Всем назад! — взревел Капитан, буквально отшвыривая Ичимана в сторону ближайшего бетонного укрытия. — Ложись!

Гриффины, как один, бросились врассыпную. Ичиман едва успел рухнуть за массивный стальной станок, когда ангар содрогнулся от оглушительного взрыва. Огненный шар подбросил пустой контейнер к потолку. Осколки металла и бетонная крошка забарабанили по укрытиям.

Когда эхо затихло, над заводом воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только треском пламени. Капитан поднялся первым. Его маска была иссечена пылью, но взгляд, казалось, мог прожигать сталь. Он посмотрел на труп Ченни — тот до последнего вздоха знал, что охраняет пустышку, и всё равно улыбался.

— Мы опоздали, — Девятнадцатый тяжело опустился на пол, прижимая руку к ране. — Всё это... зря?

Капитан не ответил. Он подошел к Ичиману, который всё еще сжимал в руке пустой пистолет.

— Нет, не зря. Теперь мы знаем, что Босс — не просто бандит, а человек, который понимает ценность груза.

Капитан включил общую связь.

— Пятый, это Гриффин-1. Объект «Термион» упущен. Начинай отслеживание всех выездов из Кавасаки за последние два часа. Мы не возвращаемся на базу. Мы начинаем охоту.

Ичиман поднял голову. Небо над заводом окончательно почернело. Теперь он был частью этой стаи не потому, что его заставили, а потому, что в этом новом мире тишина была страшнее, чем война.

Глава 7:Эхо Кавасаки

Прошло две недели, но запах гари от взорванного ангара, казалось, навсегда въелся Ичиману под кожу. Жизнь на базе «Гриффинов» превратилась в монотонный цикл из изнурительных тренировок, дефицитного сна и скудных пайков. Токио за стенами бункера окончательно погрузился в безмолвие, но внутри штаба кипела яростная, почти болезненная деятельность.

Ичиман стоял в полупустом спортзале, тяжело дыша. Пот заливал глаза, а мышцы рук ныли от бесконечных отжиманий.

— Еще десять, Лео. Если твоё сердце не привыкнет к нагрузке, в следующем бою ты сдохнешь не от пули, а от одышки, — голос Девятнадцатого звучал ровно, несмотря на то что его собственное левое плечо всё еще было туго забинтовано под тренировочной майкой.

Ичиман стиснул зубы и выжал себя от пола еще раз. За эти четырнадцать дней он узнал о Девятнадцатом больше, чем о ком-либо другом в этом новом мире. Тот оказался жестким учителем, но в его строгости не было издевки — только голый расчет.

— Зачем вам это? — прохрипел Ичиман, рухнув на мат после финального повтора. — Я ведь просто проводник.

— Был проводником, — Девятнадцатый протянул ему бутылку с теплой водой. — Теперь ты — часть актива. Мы потеряли слишком многих на том заводе. Из тридцати оперативников, вышедших на штурм, в строй вернулись лишь семнадцать. Тринадцать пустых коек в казарме, Лео. Для нашей структуры это не просто статистика, это катастрофа. Мы не можем позволить себе роскошь держать «балласт». Либо ты становишься клыком, либо тебя выплюнут.

Ичиман прислонился спиной к холодной бетонной стене. Тринадцать человек. Почти половина группы «Альфа» и «Браво» превратились в пыль или гнили в руинах Кавасаки из-за амбиций одного человека — Босса.

Вечером того же дня они переместились в тир. Девятнадцатый положил перед Ичиманом «Глок», тот самый, из которого парень убил своего первого человека в тоннелях.

— Оружие — это не продолжение руки, — тихо сказал солдат, корректируя стойку Ичимана. — Это инструмент для решения математической задачи. Расстояние, ветер, траектория. Твои эмоции — это погрешность. Убери их.

Ичиман нажал на спуск. Грохот выстрела отразился от звукоизоляционных панелей. Пуля ушла в молоко, лишь задев край бумажной мишени.

— Обычная жизнь... — внезапно заговорил Ичиман, перезаряжая магазин. — Кем вы были до «Нулевого дня»?

Девятнадцатый на мгновение замер, глядя на свои ладони в тактических перчатках.

— Это не имеет значения. Учитель, инженер, бариста... Все эти роли сгорели вместе с прежним миром. Здесь нет «раньше». Есть только «сейчас». Пятый был талантливым музыкантом, а теперь он — кусок мяса, прикованный к мониторам, потому что его ноги больше не ходят. Двадцать первый потерял жену и дочь в первые минуты «Чистилища», и теперь его единственная семья — это прицел винтовки. Мы все здесь — калеки, Лео. Просто у некоторых из нас травмы снаружи, а у других — глубоко внутри.

В тир вошел Капитан. За две недели он, казалось, стал еще более суровым. На его столе в кабинете круглосуточно горели карты города, покрытые россыпью синих и красных меток.

— Девятнадцатый, отчет по объекту, — бросил Капитан, не глядя на Ичимана.

— Парень делает успехи. Еще неделя, и его можно выпускать в «поле» без поводка.

— У нас нет недели, — Капитан подошел к стойке с мишенями. — Пятый отследил сигнал рации, которая была в контейнере. Босс не сидит на месте. Его курьер — невероятно осторожная сволочь. Он движется по окраинам, меняя транспорт каждые несколько часов. Мы зафиксировали его в районе Сибуи два дня назад, но потом след обернулся в сторону старых портовых доков.

Ичиман почувствовал, как внутри него снова зашевелился тот холодный комок страха, который он так старательно пытался вытравить тренировками.

— Мы выдвигаемся? — спросил он.

— Нет, — Капитан наконец посмотрел на него. — Мы ждем, когда он допустит ошибку. Босс ведет свою игру, он хочет продать «Термион» кому-то еще. Возможно, тем, кто стоит за «Небесным Отбирателем». Наша задача — перехватить сделку.

Капитан взял со стола тяжелый нож и с силой вогнал его в деревянную подставку мишени.

— Лео, ты пойдешь с Двадцать первым в разведку. Портовые доки — это лабиринт из контейнеров и ржавых кранов. Там твой навык видеть проходы важнее, чем умение стрелять. Но если увидишь курьера...

— Я знаю, — перебил его Ичиман, крепче сжимая рукоять пистолета. — Ошибок не будет.

Две недели назад он был напуганным мальчишкой из магазина. Теперь, глядя на свое отражение в затертом металле тира, он видел человека, у которого не осталось ничего, кроме этого холодного куска стали в руках и яростной жажды найти того, кто лишил этот мир будущего.

Ичиман вышел из тира, чувствуя, как холодный металл пистолета, заткнутого за пояс, привычно давит на кожу. Он поймал себя на мысли, что больше не вздрагивает от лязга затвора или резких окриков оперативников. Две недели назад он оплакивал свою старую жизнь, а теперь она казалась ему блеклым сном, декорациями, которые рухнули, обнажив истинную суть вещей.

На стене у выхода висел листок со списком погибших в Кавасаки — тринадцать номеров без имен. Ичиман провел по нему кончиками пальцев. Он выжил не потому, что был героем, а потому, что вовремя перестал быть жертвой. Поднявшись в свою каморку, он не сразу лег спать. Он долго смотрел в узкое окно на мертвый горизонт Токио, где среди темных силуэтов небоскребов где-то там, в доках, затаился их враг. Охота только начиналась, и в этой игре он больше не собирался быть добычей.