Цена жизни

Глава 0. Падение

Когда летишь вниз, понимаешь, что все проблемы решаемы, кроме одной: ты уже летишь вниз.

‎Эта мысль посетила его. Именно она, а не мысль о том, как ему страшно, или что он ничего не успел сделать для своего корабля, или что он так и не сказал, что простил его...

‎‎Он отдался моменту, позволив прозрачной холодной воде поглотить его тело. Он не сопротивлялся, не пытался предпринять что-нибудь, он просто погрузился в воду, находя в ней спасение бля себя. Та, в свою очередь, нежно обняла его, позволяя ему забыть обо всём в своих мягких прохладных объятиях. Эти объятия стали ловушкой, лишившей мальчика воли. Теперь у него был лишь один путь: погрузиться на дно и стать тем, чем ему было предначертано стать, по праву рождения.

‎‎Оказавшись в воде он стал совершенно спокойным. Впервые за свою жизнь он ощутил такой покой. В воде было так тихо, так спокойно, так прохладно, так хорошо...

‎‎Так спокойно, что даже фраза "Наконец-то ты вернулся и станешь частью меня снова", эхом разнесшаяясь по подводному миру и искаженная давлением глубин, не напугала его. Теперь ему было все равно на все: на отца, на святой долг, на друга, предавшего его, на всё...

‎‎Думаете, все началось сейчас? Ха-ха! вы ошибаетесь. Это началось задолго до этого, и даже задолго до его рождения. Всё началось, когда ещё пираты были дружны с эльфами, когда Волшебник не противился Колдуну, когда мир был един, когда был мир.

‎

‎– Раньше мир был един. Все жили дружно, но потом Волшебник захотел заполучить власть над миром и создал ликанов. Ликаны были призваны в этот мир для того, что бы уничтожать, потому они были безжалостны. Ликаны уничтожали все, что видели, но однажды они перешли все границы,тогда приаты объединились с эльфами, что бы противостоять ликанам. Война близилась к концу, мы должны были одержать победу, но эльфы предали нас...

‎Мальчик слушал рассказ с противоречивыми эмоциями: он еще не понимал, почему Волшебник гнался за властью, ему была непонятна ненависть ликанов ко всему живому и он не понимал, как можно предать того, кто доверился тебе.

‎– Но мы же победили, да? Пап? – спросил малыш с надеждой в голосе.

‎‎Лицо отца было хмурым. Он будто не слышал ничего, он словно погрузился в те тёмные воспоминания, что рвали его на части изнутри. Но вдруг он очнулся и потрепал сына по голове.

‎– Нет, ту войну мы проиграли... – ответил он ,выдохнув, затем мужчина встал и вышел из комнаты, оставляя сына одного.

‎На самом деле у пиратов есть не одна история, нхо одну из них этот мальчик, оставшийся в одиночестве, никогда не должен узнать.

‎Эта история о нём самом, о его рождении, о его болезни и о его спасении.

‎

Глава 1. "Там, где всё началось"

‎Сегодня здесь царила непривычная темнота. Но если бы только это...

‎

‎Он стоял возле двери, прислонившись спиной к стене и вслушиваясь в звуки, рождающиеся в каюте. Это были ужасные звуки: сначала из-за двери слышался душераздирающий крик роженицы, по-видимому роды проходили не совсем благополучно, а затем – тишина.

‎

‎Появившись на свет дитя не издало ни звука, даже не пискнуло. И как только все решили, что ребёнок мёртв, раздался ужасающий крик. И в нём было столько боли, сколько капитан ни разу не слышал ни в одном крике, а их он слышал не мало.

‎

‎И самое ужасное – ребёночек не переставал издавать этот крик не на секунду. Новорождённый плакал всю ночь, захлебываясь в собственных слезах. Ничто и никто не могло успокоить этого ребенка, чья жизнь чуть не началась со смерти.

‎

‎

‎Вот прошли два дня и две ночи, а ребёнок все плакал и плакал.

‎

‎Капитан слышал много звуков, которые складывались в слова, разрушающие жизни людей, но такого звука, как этот, он никогда не слышал, и никогда не услышит. Вопли ребенка были преисполненны страданием, словно дитя страдало от самого факта своего существования.

‎

‎Крик был настолько пронзителен, что на третий день отец не выдержал. Собравшись с мыслями, он послал своего личного помощника за шаманом, обычно ведущим отшельнический образ жизни.

‎

‎Войдя в комнату, где была расположена колыбель ребёнка, шаман замер. Он не ушёл дальше порога, но кажется ему всё стало ясно в тот момент, когда он услышал истошный вопль ребёнка.

‎

‎Спустя несколько минут, шаман вышел из комнаты, крепко запирая за собой дверь, и направился к отцу, вытянувшему "счастливый" лотерейный билет.

‎

‎Завидев шамана, отец резко поднялся с кресла и вопросительно посмотрел на шамана, не произнося ни звука. А шаману будто и не нужно было говорить, он словно читал по глазам. Вот например в глазах капитана читался немой вопрос: "Ну что там?"

‎

‎– Где мать ребёнка? – задал шаман неожиданный для отца вопрос.

‎– Умерла при родах, – ответил капитан, не понимая причем здесь мать сына, – а это важно? – спросил отец недоверчиво.

‎– О! Это очень важно... – протянул шаман загадочно.

‎– Скажи мне, что с моим сыном! – Капитан сорвался на крик, и эхо разлетелось по коридорам старого корабля, заставив дрожать масляные лампы.

‎– Мать умерла до рождения ребёнка или после? – спросил шаман совершенно спокойно.

‎– Да причём здесь его мать? – капитан снова не сдержал своей ярости.

‎– Если мать умерла после рождения ребёнка, значит малыш забрал жизненную энергию матери себе и проживёт долгую жизнь, – капитан насторожился, – роженица ушла в мир иной до рождения – ребёнок отправится вслед за матерью – значит умрёт, – голос шамана не дрогнул ни разу, даже при упоминании смерти.

‎

‎Капитан насупился, осознавая, о чём пойдёт речь дальше.

‎

‎Шаман в свою очередь лишь молча кивнул головой, давая понять отцу, что его предположения верны, и его сыну суждено умереть.

‎

‎– Но есть же средство? – Спросил отец, почти истерическим голосом, тяжело опускаясь в капитанское кресло и обхватывая голову руками, – Есть же?! – голос снова сорвался на крик. Крик, наполненный отчаянием и надеждой одновременно.

‎– Есть один способ...но... – неуверенный голос шамана дрогнул.

‎– Но что? – спросил картан требовательно.

‎– Но для этого придётся потревожить то, что дремлет уже тысячи лет, – ответил шаман, понижая голос.

‎– Это же самоубийство! – Прошипел капитан, – ты вообще понимаешь, что говоришь?! – Кажется, впервые на лице капитана проступил чистый, ничем не прикрытый ужас.

‎– Прекрасно понимаю, но либо так, либо он умрёт, – ответил шаман спокойно, указывая рукой на дверь, за которой рыдал младенец.

‎

‎Капитан был вынужден согласиться на это, если не из любви к новорождённому сыну, то из желания сохранить наследника.

‎

‎Уже через несколько минут капитан вышел на палубу, собирая вокруг себя в основном преступников, то есть людей, которым нечего терять.

‎

‎Почему он так поступил? Да потому, что на морском дне уже тысячелетия таится зло, которое убивает того, кто смеет приблизиться к нему. Не желая потом выслушивать жалобы жён на смерть мужа, капитан решил дать отпетым преступникам шанс искупить свою вину.

‎

‎Несколько сотен людей погрузились на морское дно, но вернулся всего один, да и у того недоставало руки, зато в другой он сжимал щупальцу, которая извивалась, пытаясь вернуться к истинному своему хозяину.

‎

‎Конечно, потом капитан отблагодарит его, но сейчас ему нужно спасти сына.

‎

‎Отец спустился обратно в трюм, к шаману, и отдал ему свёрток, в который по дороге бережно завернул щупальцу твари.

‎

‎Шаман аккуратно принял сверток в руки и удалился в соседнее помещение, где ,очевидно, изготавливал лекарство, способное спасти младенца от проклятия матери.

‎

‎Спустя время шаман вышел из комнаты, поднося капитану чашу, в которой плескалась зелёная блестящая жидкость. И вместе, отец и шаман, двинулись в комнатку, где сейчас нарывался новорождённый. Сейчас крик был уже не такой громкий и пронзительный, как раньше – младенец сорвал голос, пока рыдал.

‎

‎Шаман осторожно приблизился к ребёнку и, приподняв его, принялся поить младенца седржимым чаши. Когда шаман закончил, ребёнок погрузился в сон. В комнате стало непривычно тихо.

‎

‎Отец наконец-то смог расслабиться. Но, когда шаман развернулся к нему с встревоженным лицом, все тело капитана напряглось, от понимания того, что еще не все конечно.

‎

‎– Говори уже, старик, – обратился отец к шаману, давая понять, что он готов принять то, что сейчас ему скажут.

‎– Ребёнок спасён, но приняв это варево, дитя обрело связь с тем, что живёт там, на дне, – отвечал шаман, указывая пальцем вниз, – во избежание усиления связи, во избежание усиления связи, вашему пасынку придётся кое-чем пожертвовать... – шаман загадочно взглянул на капитана.

‎– Ну же! – Выкрикнул мужчина нетерпеливо.

‎– Вашему сыну придётся надеть: маску, что не позволит чудовищу видеть то, что происходит на корабле; шарф, который дарует вашему сыну способность говорить, ведь коли мальчик носить шарф не будет, заговорит голосом монстра, – шаман многозначительно указал пальцем вниз, – далее – перчатки, они не позволят монстру управлять руками малыша и сапоги, которые лишат чудовища возможности направлять ребенка туда, куда он захочет.

‎

‎Теперь капитан выглядел разбитым: всё, что он так долго строил, может рухнуть, если его собственный сын выйдет из-под контроля. Теперь ему, отцу, придётся стать тираном, контролирующим каждое движение своге ребёнка, манипулятором, заставляющего плясать пасынка под свою дудку. Теперь отец станет для своего сына синонимом контроля.

‎

‎Разве этого он хотел?

‎

‎Только капитан погрузился в свои печальные мысли, о будущем своего сына, как из прервал голос шамана:

‎

‎– Он должен носить эти вещи всегда, никогда не должен снимать их. Иначе... – он выдержал паузу, – мы все обречены на верную гибель...и он в том числе. Коли ваш сын снимет хоть одну из этих вещей, он утратит волю и станет марионеткой того, кто поделился с ним силой... Всегда помните это.

‎

‎То, с каким спокойствием шаман произнёс это, ужаснуло капитана.

‎

‎"Никогда" – это слово, которое новорождённый будет слышать всегда, как только ему захочется избавиться от своих "кандалов".

‎

‎Так он родился, чуть не умер и снова родился. Так на его теле появились отметины, которые он будет считать чем-то вроде божьего дара, но которые будут свидетельством его демонической силы и напоминанием о трагедии.

‎

‎Так всё началось...

‎

Глава 2. «Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь»

‎– Ты говоришь, что нельзя, но никогда не объясняешь почему! Так почему же?! – обычно спокойный голос срывается на крик.

‎– Просто нельзя. Почему ты не хочешь понять? – спокойно отвечает отец, потирая переносицу пальцами: он так устал, они ведут дискуссию с самого раннего утра.

‎– А что мне понимать?! Разве ты что-то объясняешь мне?! – он никак не может успокоиться, видимо слова других детей сильно задели его.

‎

‎Он шёл по палубе. Солнце ярко светило, согревая всё своими теплыми лучами. Он остановился и засмотрелся на небо: всё-таки нечасто здесь, на первом уровне, можно увидеть такое яркое солнце, да и вообще хоть какое-то его появление на небе. Обычно здесь бывает мрачно и пасмурно, а небо словно подсвечивают зелёным фонарём откуда-то из за облаков.

‎

‎Казалось день будет прекрасным, но так лишь казалось.

‎

‎Вдруг в его поле зрения попали мальчишки из "Перевернутой лодки" – местная лавка, в которой собираются небольшие банды, состоящие в основном из подростков.

‎

‎Они тоже замечают его. Вообще он – из любимчик. Сколько бы вокруг не было других детей, которых принято называть изгоями, они всегда выбирают его. Так было постоянно, это происходит лет с пяти и продолжается и по сей день.

‎

‎Вот сейчас например они уже подошли достаточно близко, что бы начать пихаться и осыпать оскорблениями, но они от чего-то молчат.

‎

‎Он напрягается, ведь понимает: это все не к добру, они что-то задумали, но что? Может снова попытаются сорвать маску? Может вновь начнут тыкать в единственный глаз? Может опять будут пытаться состричь его волосы? Что же они будут делать?

‎

‎Их присутствие создаёт атмосферу давления. Солнце угасает. Становится мрачно и холодно. А они приближаются – подходят все ближе и ближе. И он слышит их тяжёлые шаги, слышит, как отзываются снизу, из-под палубы, многочисленные цеха, слышит их прерывистое дыхание. А тем временем они возвышаются над ним, окружают его, кружат вокруг него, словно стая хищных акул или стервятников, что парят над своей жертвой, возвещаяя о её скорой кончине.

‎

‎Они молчат, и это пугает его сильнее, чем их обидные слова. Уж лучше пусть злословят! Пусть откроют свои рты и заговорят, осыпая его оскорблениями! Но... Почему они молчат? Что задумали? Что? Почему так страшно? Почему сердце в груди бьётся так громко? Они слышат это? О чём они думают? Что хотят сделать?

‎

‎Бесконечный поток вопросов роится у него в голове. И с каждым шагом обидчиков их становится всё больше и больше.

‎

‎Вот банда уже подошла совсем близко. Им даже не пришлось ничего говорить ему. Он и так напугал сам себя до полусмерти.

‎

‎Он опустился на доски, обхватил голову руками и начала шептать что-то про себя, задыхаясь от паники, вызванной неизвестностью.

‎

‎А они начали бить его. Снова. Попытались сорвать шарф. Снова. Снять перчатки и стянуть сапоги. Снова. Искалечили его лицо. Как и всегда.

‎

‎И вот сейчас он стоит перед отцом, а его лицо горит от ран, но этого никто не увидит, ведь его лицо закрывают маска и шарф. Сейчас он искренне их ненавидит и мечтает сдёрнуть с себя эти чёртовы "кандалы", но он не может. Он же послушный! Он же хороший сын!

‎

‎Ему так сильно хочется кричать. Ещё и отец, как на зло, пялится на него этим своим пронзительным взглядом. Словно заглядывает в душу, копается в ней. Мальчик уже почти ощущает, как отец трогает взглядом его синяки на теле, его щеки, скрытые под маской.

‎

‎– Сильно били? – Прозвучал вопрос, которого мальчик никак не ожидал. Вопрос прозвучал и исчез в воздухе, как будто его и не было.

‎

‎Сын задохнулся от возмущения.

‎

‎– Да пошёл ты! – Выкрикнул он яростно.

‎

‎Почему сейчас так распирает от злобы? Почему сегодня? Почему его так трясёт? Что это?

‎

‎По его лицу текут две струйки, тёплые соленые струйки слёз. Он мгновенно утирает их и выскакивает в коридор. Вот только далеко убежать ему не удаётся.

‎

‎Оказавшись в коридоре и сделав буквально пару шагов, он врезается в какого-то молодого господина. Он отступает на шаг и поднимает голову, чтобы начать оскорблять недоумка, вставшего посередине дороги.

‎

‎Но увидев лицо этого самого господина, тут же меняет своё решение и так и замирает с открытым ртом.

‎

‎Ах! Эти глаза! Они устрашают и впечатляют одновременно! Красные пронзительные глаза, цвета рубина смотрят на него, а он не может выдавить из себя и слова. Какой позор! А ещё будущий капитан называется!

‎

‎– Какой милый мальчик! – Восклицает незнакомец и тянет свою красивую руку к лицу малыша. Ослепительно яркая улыбка (ни у одно пирата больше мальчик не видел таких белоснежных зубов, среди которых, кажется, были и клыки) появляется на его лице.

‎

‎О! Его рука воистину прекрасна! Кожа белая, словно фарфор, длинные тонкие пальцы с слегка длинными ногтями. Он засмотрелся. А когда снова вернул себе контроль над разумом уже был окружён подчинёнными отца.

‎

‎Да-да! Так и есть! Подчиненными отца. Они закрыли собой мальчика, наставляя своё оружие прямо на господина с красивыми руками и глазами. И все были так озлобленны. Они с такой яростью смотрели на него, будто он виноват во всех бедах.

‎

‎– Чего тебе? – Процедил один из защитников.

‎

‎Но господин лишь ехидно улыбнулся.

‎

‎– Так это и есть Око Прайс? Какой однако....интересный малыш! – Воскликнул гость, игнорируя вопрос матроса.

‎– Говори, зачем пришёл сюда! – Рыкнул на него другой.

‎– Чего вы такие напряженные? А? Расслабьтесь, я к вашей мамочке! – И он расхохотался.

‎

‎Такого смеха Око ещё никогда не слышал. Он был звонкий и искренне весёлый. Смех господина заполнил собой весь коридор. Око стоял и с восхищением смотрел на гостя. Он ещё никогда не видел, что бы кто-то так разговаривал с народом «Адамаса».

‎

‎Восхищение – вот, что он впервые почувствовал, встретив своего будущего друга, врага и предателя.