Цена желания

Часть 1

АННОТАЦИЯ

Владеем ли мы сами своей судьбой? Ответ на этот вопрос попытается дать наш главный герой, рассказывая историю своей жизни таинственному мистеру Ди. Знакомьтесь, Энджел Коллинз — человек, который родился с уникальной способностью — исполнять желания людей. Проклятье это или дар? Нужен ли наш герой этому миру? А главное, сможет ли он после всех испытаний судьбы остаться самим собой?

НАЧАЛО. ЗАНАВЕС ОТКРЫВАЕТСЯ

«Плюх-плюх-плюх». Ещё раз. «Плюх-плюх-плюх». Камушек три раза ударился о воду и канул на дно. «Плюх-плюх-плюх». Почему только три? Почему даже это не получается, как сам задумал? Вся моя жизнь — это яркий пример отсутствия свободы воли. И это страшно раздражает. «Плюх-плюх-плюх». Как же хорошо им — простым людям, которые ничем не обременены и зависят только от бытовых нужд и физических желаний. Вот женщина снуёт туда-сюда в окне, занятая приготовлением вкусного ужина для мужа и детей. А там, на противоположном берегу реки, парочка влюблённых уединилась в машине, наивно думая, что их там никто не видит. А чуть дальше простой вор, который притаился в переулке, ожидая поспешно идущего «денежного мешочка». И совсем недалеко, буквально в сотне метров, два подростка забрались на чердак заброшенного дома в поисках приключений. Столько судеб умещается на столь малой площади одновременно. А сколько их на целом земном шаре?! Да, это жизнь! Такая, какая она есть! Все время меняется и подкидывает новые сюрпризы. И в глобальном плане все людские проблемы кажутся несущественными. Совершенно неважно, что муж изменяет своей жене с секретаршей на работе. И неважно, что озабоченный подросток, спрятавшись в кустах, снимает видео о парочке в машине. И неважно, что у будущей жертвы грабителя порок сердца. И неважно, что детей заметил полицейский, направляясь к ним с целью арестовать и вернуть родителям. И неважно, что у этих детей нет родителей. Это банальщина и рутина. Стакан всегда наполовину полон или пуст? Вопрос хороший, но гораздо интереснее знать, кто его наполняет.

Мир полон разочарований. И уметь радоваться мелочам — самый настоящий подвиг в наше время! А вот плакать из-за небольших неурядиц, испытаний — это самый ужасный человеческий порок. И Вселенная очень жестоко за него наказывает. Вот и выходит, что люди делятся на два типа — одни восхищаются совершенно обыденными вещами: радуются рассвету, утреннему снегу, красивым цветам на аллее в парке… Другие воспринимают незначительные личные неприятности: поломка в машине, пробки на дорогах или низкая зарплата — как беды вселенского масштаба. И тем самым испытывают судьбу, навлекая на себя ещё больше несчастий…

Да, человеческая жизнь — это, воистину, величайший подарок Бога. И прожить её достойно — это самая трудная задача. Жить обычной жизнью, испытывать обычные чувства — это моя единственная мечта, которой никогда не суждено сбыться. Ведь именно свои желания я исполнить не могу.

Я не просил об этом даре. Он со мной с самого рождения. В первый раз это случилось, когда мне исполнилось семь лет. Папа, усталый и расстроенный, пришёл с работы. Мама была удивлена, так как отец отличался исключительно спокойным характером.

— Что случилось? — обеспокоенно поинтересовалась она.

— Эти ослы ничего не понимают и относятся к нам, как к скоту. Ты делаешь им деньги, которые всё равно никогда не увидишь, а они даже зарплату вовремя не платят. Всё у них денег нет, всё у них проблемы.

— Милый, мы же об этом говорили. Но ты сам сказал, что заявление не подпишут, пока ты не отработаешь до конца сезона.

— Да знаю! Но я не хочу больше туда ходить!

Были ещё слова, много. Тогда я не мог всего осознать. Только понял, что отец не хочет ходить на работу. И это случилось. На следующий день он попал в аварию, вследствие чего повредил позвоночник и больше никогда, до самой смерти, не мог ходить. Тогда я не винил себя, потому что не знал, как работает мой дар. Но второй случай полностью заставил меня убедиться в личной причастности к происходившему безумию.

В моей школе, как и во всех других, были обидчики. Трое мальчиков всегда издевались надо мной за то, что я был несколько скромнее и умнее их. Однажды, после уроков меня поймали и засунули в мусорное ведро. Тогда я обиженно крикнул: «Бог все видит и защитит меня». На что Джонни Рэд, главарь их банды, ответил: «О, малыш Коллинз верующий! Что же, если это действительно так, то пусть нас с неба поразит молнией! Нет, серьёзно, я хочу на это посмотреть». И у меня как-то само собой вырвалось: «Да будет так». В тот же час, с неба в то место ударила молния — две «шестёрки» Рэда погибли на месте. Джонни же отделался лёгким испугом, но до конца жизни находился в психиатрической клинике. Тогда это назвали несчастным случаем, а меня целый год, через каждые два дня, водили к психологу. Все вокруг боялись, что после этого я не смогу жить нормально. Другой бы обычный ребёнок на моем месте, наверное, так и замкнулся бы в себе, перестал разговаривать и сторонился бы людей. Но я много чего не понимал в свои семь лет с небольшим, однако даже тогда догадывался, что все эти «несчастные случаи» на самом деле не случайны. А ещё у меня не было внутренних терзаний по этому поводу. Хоть со мной и разговаривал школьный психолог, и родители всегда справлялись о моем самочувствии, я действительно не понимал, почему все так беспокоятся обо мне — не меня же ударило молнией.

Но зато тот день стал отправной точкой изучения моей способности. Я отчётливо помнил тот голос в голове, когда Джонни Рэд пожелал молнии с неба. «Да будет так». Нужно было понять, как это все работает. Был декабрь, оставалось несколько дней до рождества. И где ещё можно было проверить мою гипотезу, как не на игровой площадке. Там, где много детей наперебой рассказывали друг другу, что они хотят получить на Рождество. Один кричит: «Я хочу получить железную дорогу!» Другой: «Мне бы побольше солдатиков из новой партии!» И тут я понял, что когда слышу слово «хочу» или «желаю», то в мыслях проносится одна и та же фраза: «Да будет так». И можно было посчитать все это глупостью и моей личной выдумкой, если бы все не получилось. Дети, чьи желания я услышал, действительно получили то, что хотели на Рождество. Причём их родители были в абсолютном непонимании того, откуда взялись вещи, которые они не приобретали. Однако, вскоре все об этом забыли, списав на нелепую случайность.

С этого самого момента я осознал и принял два факта: первый — у меня есть дар исполнять желания людей, причём неосознанно; второй — это я виноват в том, что мой отец инвалид. Но, как ни странно, почему-то не было тяжело от этой мысли. Нет, я плакал, но это больше походило на слезы ребёнка, у которого на землю упало мороженое. Но не более. Самое страшное, что я принял это, как должное. И, естественно, подобное спокойное поведение удивляло всех вокруг, а особенно, моего психолога, миссис Фрейм, чьё восприятие мира было ограничено исключительно знаниями о психологии.

После всех этих инцидентов у меня была единственная цель — понять, можно ли управлять скрытой во мне силой, как в комиксах. И здесь начинается первая моя история.

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. ВЕЧНАЯ ДРУЖБА

Дружба и любовь, несомненно, имеют сходные черты. О любви даже можно сказать, что она есть безумство дружбы.

Сенека Луций Анней

Её звали Фэйт.

В маленьком американском городке, откуда я родом, все друг друга знали, уважали и были приветливы. Это было просто райское место для людей, уставших от будней суеты больших городов. Здесь были те же самые радости: гипермаркет, кинотеатр, клуб, фитнес-центр и т. д., только одно отличие — мало людей. А как говорится, чем меньше людей, тем воздух чище.

Но шутки шутками, а дышать там действительно было очень легко. Точно не знаю, правда это или нет, но наш город тогда считался самым чистым в Америке. Многие даже шутили, что наш воздух нужно продавать в баночках туристам.

Мне как раз недавно исполнилось десять лет. И, взяв машинку на пульте управления, я помчался испытать ее в полевых условиях. Как раз через несколько кварталов был подходящий испытательный полигон — заброшенная строительная площадка. Одна семья из Ирландии хотела построить здесь дом и заселиться сюда. Но как-то не сложилось. Приезжала полиция, родителей арестовали, а детей забрали представительные взрослые. Но тогда это было для меня абсолютно неважно, и этот недостроенный дом служил лишь воплощением моих гениальных и «глобальных» идей. Итак, была выбрана первая трасса — лежащий по диагонали желоб. Ну вот, первое испытание — горка. Я поставил машинку у верхнего конца желоба. Итак, все готово — один, два, три…

— Дай мне машинку.

Мой палец застыл на полпути к кнопке. Это было… очень дерзко. Но удивила больше не дерзость этого, хоть и приглушенного, но звучного голоса, а, скорее, глубина и полное, какое-то хладнокровное спокойствие. От этого мне тут же стало не по себе и я поднял глаза, чтобы увидеть источник моего страха. Им оказался мальчик моего возраста в синих штанах, красной куртке. А голос его звучал приглушенно, потому что шерстяной шарф закрывал нижнюю часть лица.

— Меня зовут Фэйт. Дай мне машинку.

«Фэйт — женское имя, мою бабушку звали так. Значит, я ошибся и это девочка», — подумал я и мысленно восхитился своей блестящей дедукции, достойной того сыщика, сериал про которого я часто смотрел по телевизору. И ляпнул:

— А, так ты девочка!, — и тут же пожалел об этом.

— А что, я на мальчика похожа, что ли? — скривила лицо, собираясь заплакать, девочка — Я не хочу быть похожей на мальчика, мальчишки — глупые бегемоты.

Ну вот, она обиделась… Надо было срочно спасать ситуацию.

— Я не говорил, что ты похожа на мальчика. За шарфом плохо видно лицо. Да и одета ты не в розовое (тогда я думал, что девочки непременно должны носить розовые вещи).

— Ну, мне не нравится розовый цвет. В книжке видела картинку розового бегемота, а я их терпеть не могу.

— Да я уже понял это из твоей дразнилки про мальчишек! — улыбнулся я.

— Это не дразнилка, это факт! — нахмурилась Фэйт.

— Ну, как скажешь! Ты давно переехала?

— С чего ты так решил? — удивилась она, вскинув бровь.

— Ну, я всех знаю в нашем городе, тебя ни разу на улице не видел! Где ты живешь?

— Вон там, — показала Фэйт на ближайший дом. — Я в первый раз вышла погулять так далеко, до этого меня родители дальше двора не отпускали.

— Нет, ты не там живешь. Это дом Кристенсонов, они набожные зануды и их детей я знаю.

— Да нет же, вон там, за этим домом.

И действительно там был дом, в котором жила семья довольно закрытых и скромных людей. И я вспомнил, как родители на кухне разговаривали об этом. Папа, кажется, назвал их странными. «А это, видимо, их дочь» — и снова блестящая дедуктивная конструкция. И тогда я сказал, как раньше это делал папа, когда к нему приходили какие-то важные люди в черных костюмах:

— Ну, приятно познакомиться, Фэйт! Меня зовут… — и тут я осекся.

Надо сказать, что я терпеть ненавижу мое имя, потому что оно было просто величайшим источником всевозможных шуток и дразнилок для остальных детей. Поэтому я решил, что оно мне вообще не нужно. Могу быть кем захочу и в какой угодно ситуации.

— Меня зовут… — так, подумаем, как же назваться… Вот, придумал. — Меня зовут Вуди!

«Ну конечно, Вуди Вудпеккер — это мой любимый герой мультсериала. Он очень умный, хитрый и находчивый, прямо как я!»

— Ну, судя по тому, что ты так долго думал, это не твое имя!

«Чтооо?! Она тоже сыщик? Да, такого я не ожидал. Настоящая битва умов. Ответим достойно.»

— Просто я немного растерялся от того, что ты так настойчиво попросила отдать тебе машинку.

«Блестящая победа. Ей нечем ответить на столь стремительный выпад».

— Но ведь до этого ты говорил нормально. Значит, ты врешь!

«Оглушительное поражение».

— Так как же твое имя? — с улыбкой спросила она.

— Мое имя… Никто.

— Нет такого имени.

— А мне все равно!

— Ну скажи, пожалуйста! Я же свое сказала!

«С фактами, конечно, не поспоришь. Но для мужчины хуже нет, когда над ним смеется девочка!»

— Все равно не скажу! И не проси!

— Ах так?! Если не скажешь, тогда я обижусь и больше никогда не буду с тобой разговаривать.

«Нет. Она мне никто. Но я уже слышал эту фразу. Мама так папе говорила, когда ей что-нибудь от него было нужно. И папа боялся этого. И мне тоже стало тогда страшно, хоть до конца и не осознавал, почему.»

— Нет! Нет, не надо! — чуть было не выкрикнул я. — Просто? над мои именем все издеваются. И я не хочу, чтобы и ты смеялась над ним.

— Что ты, я так никогда не поступлю. Над такими вещами не смеются. Ну разве только мальчишки, а женщины — выше этого.

«Она явно позаимствовала эту фразочку из маминой речи.»

— Вот над моим именем тоже смеются. Ведь «fate» имеет значение веры. Вот и дразнятся: «Эй Фэйт, кто-нибудь в тебя уже поверил?». Хоть мои обидчики тут же и жалеют об этом, но меня это страшно бесит.

— Ты дерешься, что ли?

— Еще как! — Фэйт встала в гордую позу, выпятив грудь вперед. — Я известная воительница! Как Зена!

— Но ты же девочка. Девочки не должны драться!

— Кто это тебе сказал? Хотя мне все равно.

— Ну ладно…

— Так скажешь ты свое имя или нет?

— Что же, деваться все равно некуда. Я Энджел. — едва слышно произнес я.

— Опять выдумываешь? Или тебя действительно зовут Энджел?

— Да, а что…

И тут она рассмеялась. Ну вот, опять — сейчас начнется. «Энджел, когда тебе отчитываться перед Богом?» «Энджел, сколько душ сегодня вошли в Рай?» или «Энджел, или скажешь где находится Рай, или мы тебя макнем головой в унитаз и с мокрой головой ты не взлетишь» И все в этом духе. И зачем я сказал. Дурак. Пойду лучше домой.

Но тут Фэйт с улыбкой пояснила:

— Прости. Не обижайся, пожалуйста! Я не над именем смеюсь! Но твое имя… Просто я очень люблю, когда мама рассказывает о Боге. Она мне перед сном часто читает разные истории из книги про него. И я много знаю об ангелах. Это такие чудесные создания! Всегда хотела увидеть ангела с белоснежными крыльями, как в той книжке. И вот, сегодня меня в первый раз выпустили погулять дальше дома, а я шла и думала: «Вот бы мне увидеть ангела!» И вот встретила тебя.

И тут я тоже рассмеялся.

— И что, я похож на ангела?

— Немножко… Крыльев у тебя нет, — она показала подобие разочарования на лице. — Но зато ты добрый. Я это чувствую.

— Как скажешь.

Мне почему-то стало очень неловко.

— А.. Можно звать тебя Энджи?. — спросила, покраснев, она.

Так меня называли всегда только родители и близкие друзья. Но почему-то я чувствовал тогда в Фэйт родственную душу.

— Конечно! Мне нравится! Ну что же, ты хотела поиграть с машинкой. Давай!

С этого момента началась дружба, подобно которой, как я тогда думал, мир еще не знал. Фэйт была просто девчачьей копией меня самого: такая же умная личность, пытающаяся строить из себя взрослую, говорящая заумными словами, которых понахваталась от взрослых, любящая детективные истории. Мы проводили все время вместе: играли, общались. Вместе росли. Вместе ходили в школу. Помогали друг другу все время в учебе и в жизни. И хоть и у нее, и у меня были и свои друзья, но доверяли мы только друг другу. Даже звали друг друга «братанами на века».

Моим родителям Фэйт тоже сразу понравилась. Довольно быстро наши семьи подружились между собой. Ее отец с матерью были очень доброжелательными и совсем не странными людьми. Они вроде и скромные были, но в то же время любили повеселиться и пошутить. А самое главное — они никак не показывали того, что мой папа — инвалид. Не старались ему сочувствовать и напоминать все время о его недуге, а наоборот, обращались с ним, как-будто он вполне нормальный человек без каких-либо физических изъянов. И, возможно, моя дружба с Фэйт и знакомство с ее родителями хоть как-то смягчили мою нечаянную вину перед недугом отца. Потому что в первый раз с того инцидента он выглядел по-настоящему счастливым. Помню, как папа предвкушал каждую новую встречу с Мистером Дейном — отцом Фэйт, беспокоился, когда он задерживался. Он не показывал этого явно, но достаточно было просто понаблюдать за ним, и было видно, как его глаза то и дело посматривали на висящие на стене часы. А когда отец Фэйт все же приходил, он вскидывал руки и говорил:

— Наконец-то, Дейв! Я уж думал, случилось чего.

А затем они сидели на кухне, долго и много разговаривали на разные взрослые (в основном, политические) темы.

Тем временем, нам с Фэйт уже шел пятнадцатый год. Это пора переходного возраста и подростковых ошибок. Одну такую ошибку довелось совершить и мне. Дело в том, что мы уже шесть лет дружили, а я так и не решился рассказать о своем даре. Кстати, за все эти шесть лет эта способность ни разу не была использована. И это было очень удивительно и хорошо, потому что не было никаких ошибок, не было искалеченных жизней, случайно разрушенных невинным желанием. И я боялся все это время сказать ей. Боялся, что она мне не поверит, посчитает меня сумасшедшим и вообще перестанет со мной общаться. Но именно тогда, летом, когда мы с ней прогуливались по берегу этой самой реки, я и решился все ей открыть. Начал издалека:

— Слушай, Фэйт, мы ведь давно уже с тобой дружим, и я все хотел сказать…

— О, ты мне тоже нравишься!

Я потерял дар речи, ведь хотел сказать совсем не это. Но она быстро нашлась, что сказать при столь неловкой паузе.

— Но как друг. В смысле, если все мальчики бегемоты, то ты очень даже милый бегемотик.

— Фэйт…

— Что?

— Больше никогда меня так не называй. Это странно.

— Ладно, ладно. Будешь гиппопотамом! — засмеялась она.

И после этого я забыл, что хотел ей все рассказать. Потому что снова забылся, как и всегда, когда мы рядом. Я просто любуюсь ее улыбкой, слушаю о том, как прошел день и в который раз наслаждаюсь ей, сидящей напротив меня и, как обычно, теребившей прядь своих волос, которые отливали золотом. И вот уже пролетело два часа, пришло время возвращаться домой, и я выпалил совершенно неожиданно:

— Я исполняю желания!

Фэйт не растерялась.

— А, так ты решил со мной пофлиртовать. Но мое ты уже исполнил, Энджи. Ты появился в моей жизни.

— Нет, то есть да. То есть… Я на полном серьезе! У меня какая-то способность… Сам не знаю как, но это не зависит от меня. Это просто происходит и все…

— Хм… — задумалась Фэйт и немного нахмурилась, что значило начало построения дедуктивной цепочки.

— Что?

— А есть ли еще какие-то способности? Ну там, паутина из рук?

— Нет!

— Может, когти и регенерация?

— Да нет же…

— И даже не светишься в темноте, не летаешь по ночам и не спасаешь город? — с улыбкой спросила она.

«Да она издевается просто!» — обиженно подумал я.

— Нет, Фэйт. Скорее, наоборот — я не спасаю, а только разрушаю. Мой дар — это зло в чистом виде.

Меня внутренне вывернуло наизнанку — это так банально прозвучало…

И вот, я рассказал ей об отце, о расправе над обидчиками и о подарках на Рождество. В течение всей истории ее лицо принимало выражение грусти, ужаса, печали, радости и, под конец, совершенного спокойствия.

— Ну как? Перестанешь со мной общаться теперь? Боишься меня? — с опаской спросил я.

— Нет. С чего бы это? К тому же, судя по твоей истории, далеко не всегда твой дар причиняет вред.

— Почему это?

— Но ведь с детьми, которые получили на Рождество то, что хотели, ничего не случилось, так ведь? Все живы-здоровы?

— Ну да… Только…

— Что?

— Подарки некоторых были весьма странными…

— То есть?

— Ну, например, кто-то хотел просто машинку, железную дорогу или куклу. Но Грэг Диллон пожелал Чубакку на Рождество.

— Надеюсь, не живого?

Я тяжело вздохнул.

— Энджи?

— Что? Я же говорил, что у меня весьма странный дар. Семье того парня пришлось убеждать, что это приехал его родственник и развлекает его. Представляешь, каково им было? Чудом им тогда удалось сохранить это в секрете, пока отец Грэга не отвез это существо в лес. Неужели ты об этом не слышала?

— Слышала… Но не думала… Постой, то есть легенда о снежном человеке, это…?

— Да, настоящий Чубакка ходил в течение двух лет с тем мальчиком, Грэгом. А потом кто-то видел существо, похожее на снежного человека…

— О, Боже! — сказала Фэйт, и сразу закрыла рот рукой. — А я думала…

— Да. — снова вздохнул я.

— Хотя я больше не понимаю его семью. Пошли бы на телевидение, снялись в шоу и заработали бы. Но, видимо, у них были причины этого не делать. И вот опять же, смотри, никто ведь в результате не умер, правда?

— Да вроде нет.. Но Грэг какое-то время посещал психолога.

«Хотя это несмертельно и правда, ничего особо плохого не произошло. Может, все не так страшно?»

Ну, как бы то не было, и комиксы нас учат, что любой способностью можно научиться управлять! Фэйт вселила в меня надежду, хоть и слабую.

— Наверное, ты права! Возможно, я просто себя накручиваю.

— Конечно, права! Я же женщина!

— Ну, вообще-то девушка! — с улыбкой подметил я. — Женщиной ты станешь… потом.

— Ну и что? Ты сомневаешься в моем авторитете?

— Нет…

— Ну тогда, не будь занудой! — улыбнулась она. — Так вот, слушай, что я придумала. Узнав твою историю, я заключила следующее…

Мы до сих пор по очереди пародировали того детектива из сериала. Итак, пошла дедуктивная цепочка. Меж тем, Фэйт продолжала:

— Судя по твоей истории, люди, на которых отразился твой дар: твой отец, дети с подарками, или те придурки, которые над тобой издевались — все они просто неправильно загадали желание. Я так понимаю, когда желание загадывается необдуманно и сгоряча, то некая сила внутри тебя высвобождается и сразу идет по самому простому пути. В случае с детьми проблем вот особых не было. А вот, например, твой папа пожелал никогда не ходить на работу, и это было исполнено, но самым простым и трагичным способом. Он не стал вечным богачом, у него не стали появляться деньги под подушкой. Здесь ключевым словом стало «ходить». А раз не хочешь ходить, то не ходи вообще. Ну а те парни… они просто испытывали судьбу. И сила внутри тебя распознала издевательство как желание. Из этого следует, что твой дар привязан к слову «хочу», ну или близкому к нему по значению. Вот дети на площадке просто говорили о предметах, которые они хотели получить на Рождество. Они их получили и ничего страшного не случилось. Ну, почти.

— Ну да.

— Из этого можно сделать вывод, что если правильно загадывать желание, то оно сбудется в точности, как этого хочет человек. Это раз.

— Возможно, ты и права…

— А два, — перебила Фэйт. — Это то, что, судя по всему, чем сложнее или корыстнее, тем больнее может ударить того, кто этого пожелал.

Я начал сомневаться в безысходности моего положения. Все доводы Фэйт звучали ясно и логично, не было никакого подвоха. Но тут…

— И чтобы доказать тебе это, я сама загадаю желание!

Я не успел и слова вымолвить.

— Я хочу дружить с тобой вечно!

«Да будет так».

Я не успел остановить ее. Одержимый досадой и злостью, я схватил ее за плечи и стал трясти.

— Как ты могла так поступить?! Ты же самое дорогое, что есть у меня в жизни!

В ее глазах читался испуг.

— Энджи, отпусти меня. Что ты так кричишь? Господи, что с тобой?

Я осознал тогда, что в первый раз за все время нашей крепкой дружбы так сильно разозлился на Фэйт.

— Так завелся, как-будто что-то страшное произошло. Я просто хотела доказать, что в твоей силе нет ничего страшного. Ну что может быть не так в желании вечно дружить?

— Не знаю! Я просто… Боюсь потерять тебя и нашу дружбу.

— Да все нормально! Видишь, я цела, молния меня не поразила. И чувствую я себя прекрасно.

— Надеюсь, — я начал успокаиваться. — Твое желание уже исполнено, судя по всему.

— Ну вот, видишь, теперь ты от меня никуда не денешься! Мы будем вечно дружить и никогда не рассоримся!

— Хорошо, если так. Просто… Все это время, что мы дружим, мой дар ни разу не просыпался. Не было случая. И я надеялся, что…

— Ну вот, теперь представился, — Широко улыбнувшись, бесцеремонно перебила Фэйт. — Давай просто оставим беспокойства и будем дружить дальше.

Я кивнул. Но мне почему-то стало и спокойно на душе, и в то же время не покидало слабое ощущение какой-то тревоги. Однако из раздумий меня вытянул болезненный тычок локтя в бок.

— Э-эй, ты там уснул, что ли?

— Не-не, все в порядке.

— Ты хоть слушал, о чем я говорила?

«Конечно же, нет».

— Да, конечно…

— Вот чего-чего, а врать ты никогда не умел. У тебя сразу такое глупое выражение лица становится, что аж смешно. Ну да ладно, я вообще-то говорила, что по скольку мы разобрались с твоей способностью, пришло время поговорить и о тебе! — поучительным тоном местной учительницы отчитала Фэйт.

— А что со мной не так?

— Ну, что бы ты не говорил, но у тебя есть способность! Она, конечно, стремная и небоевая, но ты, как ни крути, можешь стать настоящим супергероем. А любому герою нужен специальный костюм!

— Хм… Надеюсь, не розового бегемота?

— Нет — рассмеялась Фэйт, — Конечно, нет. Тебе предстоит исполнить много желаний. Только представь возможности. Ты ведь можешь помогать людям! Да и зарабатывать можешь, если будешь иметь дело с состоятельными людьми или теми, кто пожелает стать богатым. А богачи — люди солидные и роскошные. Они обычно красивые снаружи, но пустые внутри. Так что ценят, прежде всего, внешний вид и стиль.

— И?

— Что «и»? — изумленно вскинула бровь Фэйт. — Вот представь, придут к тебе совершать сделку, ожидая увидеть солидного красавчика-«дьявола», исполняющего желания. И видят вместо него тебя, похожего на бомжа в черном застиранном балахоне и порванных на ноге джинсах.

— Ну уж извините, мы не по балам и званым вечерам ходим. — дразнящим тоном сказал я, делая высокомерное лицо. — Нормальная рабочая одежда, чтобы на велосипеде гонять по улицам.

Моя самооценка была теперь ниже плинтуса. А Фэйт, не дождавшись ответа, продолжила.

— Вы, конечно, не на балах, мистер Коллинз. Но и выглядеть должны подобающе. Вот, как я это вижу. Черный костюм и солидный черный галстук в фиолетовую полосочку. — Фэйт жестами в воздухе обрисовала силуэт будущего меня. — А на галстуке я могу нашить тебе символ, который полностью отражает твое кредо.

— Что?

— Твои жизненные установки!

— А, понятно… Мое кредо: исполню любое желание, но за последствия не отвечаю. Пользоваться на свой страх и риск того, что ваша жизнь пойдет по звезде. Ну что же, с этим разобрались. Вроде все нормально теперь. Осталось только заработать на роскошный костюм за оставшееся лето! — заключил я.

— Ну, или ты можешь вечно просидеть дома в ауре собственного пессимизма и умереть в одиночестве, съеденный собственными кошками.

И тут мы оба рассмеялись. Для меня все это тогда казалось глупостью. И я даже не думал, что Фэйт, сама того не подозревая, сформировала мой стиль на всю жизнь.

Итак, лето прошло. Все это время я усердно работал то здесь, то там. В итоге накопил достаточно денег, чтобы достаточно помочь родителям. Отец был очень горд мной и сказал: «Не зря ведь растили! Все-таки вышел с тебя толк!». Но и костюм я себе купил. Ведь близился выпускной и нужно было выглядеть соответствующим образом. И Фэйт-таки выбрала мне галстук в фиолетовую полосочку.

А после работы обычно мы с Фэйт гуляли, разговаривали, веселились. Она все хотела посмотреть мою способность в деле, но случая никак не предоставлялось. Смешно звучит, но никто ничего случайно не хотел.

А потом снова началась школа, но когда начался второй семестр, мой отец серьезно заболел. Наши местные врачи не могли поставить точный диагноз и посоветовали ехать в большой город для подробного медицинского обследования. Мать с отцом уехали, а на мне остались все заботы по дому большая ответственность. Гулять с Фэйт, как раньше, я уже не мог. Она часто заходила и мы много болтали о том, о сем. Ее помощь в некоторых хозяйских делах была просто незаменима, так как я был тем еще лентяем и раздолбаем по этой части. И вот близилось время итоговых экзаменов. Мы с Фэйт не виделись уже две недели из-за того, что она с головой ушла в подготовку к экзаменам. Это было очень важно для нее, ведь от этих экзаменов зависело поступление в колледж и дальнейшая успешная карьера. Я же не очень серьезно относился к экзаменам, хоть и тоже старался готовиться. Однако, мы не виделись уже две недели, и это страшно огорчало и раздражало меня. Уже тогда я понял, кем для меня является Фэйт и твердо решился позвать её на свидание. И вот, когда в самом разгаре была пора моей юности и разбушевавшихся гормонов, я абсолютно точно решил признаться во всем ей лицом к лицу.

Мою задачу облегчил приезд отца и матери. Они прибыли с хорошими новостями — оказалось, что у отца не было ничего серьезного, просто легкая сердечная недостаточность. Врачи прописали курс терапии, чему отец был не очень рад. Но зато теперь я мог не беспокоиться о нем и полностью посвятить себя задуманному. В тот день я шел в школу уверенным и собранным. Сотни раз прокручивал, как отведу Фэйт в укромный уголок, признаюсь во всем. Я представлял ее возможную реакцию — может, пошлет меня или расцелует на радостях и поклянется в вечной любви. Тогда я был в состоянии эйфории, но сейчас понимаю, что одна воображаемая картинка была глупее другой. И вот, в тот день я открыл массивную дверь школы и увидел ЕЁ и какого-то парня с ней. Кажется, он был с другой параллели. Они разговаривали и смеялись. Она говорила, а он смотрел на нее с восхищением. Он говорил, а она мечтательно смотрела на него. А самое главное, Фэйт заметила меня, но даже не помахала рукой, или, как обычно, не окликнула и не стала с ходу рассказывать, что же с ней сегодня произошло. Вообще, казалось, не заметила моего присутствия. В общем, я тогда сильно расстроился и, опустив голову, побрел на уроки. Больше я с ней не общался, да и в школе она на занятиях не появлялась. Много раз звонил ей домой и приходил, но ее все время не было дома — то она в библиотеке, то гуляет с подружками, то еще что-нибудь. А я ночами не спал и все думал: «Где она сейчас? Может, меня обманывают, и Фэйт с тем парнем? Что они делают?». Через несколько дней я решил забыться и перестать вообще думать обо всем, что с ней связано. Стал тоже усиленно готовиться к тестам и с головой ушел в учебу. До определенного момента.

— Сынок, ты что не слышишь? Телефон звонил. — мама возвысилась надо мной, сидящим в наушниках и усердно штудирующим конспекты.

— Кто?

— Фэйт твоя, кто же еще! — с ехидной улыбкой сказала мама.

И прежде, чем я успел что-то возразить, сунула мне в руки трубку и ушла, одарив меня ехидной улыбкой. Итак, я застыл в нерешительной позе: с одной стороны я обижен и разговаривать не хочу, а с другой стороны нужно хотя бы объяснить, что все в порядке, а то выглядеть будет странно. Дали телефон, а ты сбросил. И потом, это же Фэйт, мой «бро на века».

— Алло.

— Энджи, привет! Как же я рада тебя слышать! Как дела? Мы так давно не общались! Как будто сто лет прошло. Что ты делаешь? Как ты…

У Фэйт был такой беззаботный звонкий голос. Она как всегда тараторила в трубку, задавала кучу вопросов, что создавалось ощущение, как-будто и не было этих долгих недель молчания и разлуки. Из раздумий меня вытянуло то, что в трубке, наконец, повисло молчание. Я понял, что надо что-то сказать, но не знал что и как.

— Привет… Слушай, я… — нерешительно выдавил я из себя.

— Знаешь, я позвонила тебе, чтобы сообщить просто офигенную новость! — не дожидаясь, пока я закончу, продолжила Фэйт. — Ты готов это услышать? Тогда подходи на наше место через 1,2,3… сейчас!

И, прежде чем я что-то ответил, положила трубку. «Всегда она так!» Ну что же, все равно надо встретиться и при встрече выразить всю обиду. Тяжело вздохнув, я нехотя оделся и отправился к «нашему» месту. Этим местом была спортивная площадка, где когда-то был тот самый недостроенный дом, где мы с ней познакомились. Я шел. На небе, будто лампочка, ярко светила луна. И вокруг все казалось таким красивым под покрывалом той чудесной ночи. И стало как-то тепло и приятно на душе. Ругаться совсем не хотелось.

Фэйт уже сидела и качалась на большой широкой качеле-скамье. Лунный свет делал ее черты столь соблазнительными и прекрасными… «Стоп, не забывайся! Она тебя игнорила все это время» — мысленно одернув себя, я поздоровался.

— Привет, Фэйт!

— Привет, Энджи! — Фэйт соскочила с качели и кинулась в мои объятия. — Как же давно я тебя не видела. Все учеба да учеба. У меня такое чувство, что я провалю экзамен.

— Все будет хорошо! — попытался подбодрить ее я. — Ты все сдашь! Ты же столько занималась!

— Ты так говоришь, чтобы меня подбодрить! Ты всегда так делаешь! — заметила она и попыталась сделать подобие обиды — Но я позвала тебя не для этого. У меня просто грандиозная новость!!!

— Какая?

— Готов?! — Фэйт, казалось, сейчас просто воспарит над землей от переполнявшего ее возбуждения. — Помнишь того парня, который выступал у нас в школе с группой? Его Алан зовут. Помнишь? Помнишь?

— Ну…

Честно, я не помнил, потому что мне всегда было все равно.

— Так вот, мы недавно, пару недель назад, совершенно случайно встретились в школе. И знаешь что? Он, оказывается, тоже здесь учился, год назад закончил. И он сказал, что я ему нравлюсь и пригласил пойти с ним на мой выпускной вечер!!!

Я был в растерянности. Как же так? Это должен был быть НАШ выпускной вечер! Это я должен был позвать ее! Это я должен танцевать с ней вальс! Я должен признаться ей! Гнев к Алану переполнял меня. Но я ничего не сказал на это. Я сделал…

Минуту она смотрела на меня большими глазами, то ли от страха, то ли от изумления.

— Ты… Ты… Ты… Зачем ты это сделал? Это же неправильно!

Э-энджи…

— Но…

— Ты не должен был! Мой первый поцелуй… — Фэйт казалась такой разбитой. — Мы же просто друзья!

— Но я должен был это сделать! Ты для меня не просто друг! Я давно уже влюблен в тебя! И хочу стать больше, чем просто другом. Я хочу лю…

— Замолчи! Ты ничего не понимаешь! — слеза покатилась по ее щеке. — Мы же друзья! Только друзья! Друзья!

— Но…

— Ты не можешь быть моим парнем! Это неестественно, неправильно…

«Почему?» — хотел было спросить я. Но этого уже не требовалось. Я все понял. Она пожелала вечно дружить со мной. Вот же долбаная способность! Все исполнилось в точности, как и всегда — буквально. Дружить — она будет просто другом всю жизнь и никем большим. Ее внутри как-будто что-то ограничивает теперь, чтобы испытать ко мне большие чувства.

— Прости, Фэй… Я пойду… Наверное… Послезавтра тест, мне следует готовиться. Увидимся… наверное. Удачи. — промямлил я.

И, не дожидаясь ответа, побрел домой, не обращая внимания на то, как Фэйт нерешительно пыталась меня окликнуть. Придя домой, я не стал ничего учить — не было настроения. Я повалился на кровать и стал смотреть в одну точку. На галстук, висящий на стуле, на который Фэйт нашила придуманный нами символ моего дара. Проклятого дара.

На следующий день я старательно учил предметы. Попросил маму на любые звонки отвечать, что я занят или отсутствую. Потом прошли экзамены. Всех разделили по группам, и мы с Фэйт так и не виделись. Уже уходя, я увидел ее с Аланом. Они стояли, обнимая друг друга. Я не стал с ней разговаривать, хоть внутренне этого и хотел.

Через два дня был выпускной вечер. Несмотря ни на какие уговоры моих родителей, я наотрез отказался идти. Вместо этого я всю ночь просидел за компьютерными играми, которые просто убили все время.

Проснулся я в четверть десятого, там же, где и уснул — за столом возле компа. За окном было пасмурно и гадко. Голова жутко трещала от того, что лег поздно. Немного побыв в полной растерянности, как и любой человек, который уснул черт знает где, я медленно побрел умываться. Пока чистил зубы, вспомнил, что вчера прошел выпускной. Фэйт наверняка пошла туда с тем парнем… Мысленно раскаявшись в своем недавнем поведении, я твердо решил пойти и извиниться перед ней. Ведь так не хотелось терять единственного друга.

Накинув футболку и джинсы, я бодро пошел к Фэйт, по пути заметив, что родителей дома нет. И не только это было странно. Еще тогда я был готов поклясться, что при выходе из дома заметил чей-то силуэт недалеко. Но приглядевшись понял, что это парил гидрант. Приблизившись к дому Фэйт, я почувствовал что что-то не так. Дом как-будто немного пришел в запустение. Стал темнее и мрачнее. Я подошел и позвонил в дверь. Никто не ответил. Еще раз — та же реакция. «Сегодня воскресенье, и с церкви они уже должны были прийти» — пронеслось у меня в голове. В недоумении, заглянул в гараж. Он был открыт, машины не было. «Странно… Может, к родственникам уехали — они живут недалеко, в соседнем городке». И смирившись с этой мыслью, решил заглянуть завтра.

Но меня все не покидало ощущение, что что-то не так. Было чувство, что рядом со мной кто-то есть. Подходя к дому, меня толкнула Дурнушка Грейс — так местные прозвали сумасшедшую старуху, которая каждый день ходила и бурчала себе под нос всякие ругательства. Грейс мерзким голосом крикнула: « Что ты сделал, мальчик? Зачем мучаешь ее?» В недоумении я, слегка раздраженный, дошел до дома. «Ненормальная!». У дома стояла машина родителей Фэйт. «Странно..», — подумал я, — «Обычно они к нам пешком приходят…»

Когда открыл дверь, моему взору предстала следующая картина: родители Фэйт сидели на диване в гостиной — миссис Дейн была заплаканная, и мистера Дейна я таким несчастным никогда еще не видел. Мои родители сидели здесь же, на их лицах читалась скорбь. И в этот момент я понял, что случилось что-то очень-очень плохое…

— Здравствуйте мистер и миссис Дейн! А… что произошло? Я нигде не могу найти Фэйт…

Я не помню в точности, что случилось. Но внутренне, еще до объяснений, я уже все понял. Помню какие-то обрывки: «Выпускной… лимузин… авария… никто не выжил… похороны на следующей неделе…» Не помню слова ободрения, которые пытался выдавить из себя отец Фэйт. Не помню как несся сквозь улицы пустого, ненавистного теперь мне города, не разбирая дороги из-за застилавших глаза слез…

Я опомнился, только когда пересек границу города. Когда оказался наедине с мрачным лесом неподалеку и темным полем. Наедине с небом, которое, казалось, плакало вместе со мной. И тут…

— Энджи…

Такое чувство, что… Нет, показалось. Но потом снова.

— Энджи… Не плачь! Ты ведь мужчина!

Это голос Фэйт! Но как? Где?! Я резко оглянулся. Сначала я видел лишь неясные очертания, как-будто слабая туманная дымка, но потом черты становились все яснее и яснее. Вскоре передо мной предстала Фэйт. Моя Фэйт, такая же, как раньше, но какая-то неестественная, бледная, безжизненная и прозрачная

— Фэйт, как ты… — и осекся.

Потому что понял, что передо мной не она сама, а ее призрак, отражение в мире мертвых. До этого я не верил во всю эту паранормальную дребедень, но теперь… При осознании этого мои ноги подкосились, и я упал на колени на сырую землю. Наверняка, обычный человек, бы испугался, но только не я. Я, скорее, был в полной растерянности, а в голове роилось тысяча вопросов.

— Энджи, мне так жаль, так жаль… Я ведь… обидела тебя. — голос Фэйт был другим, с небольшим эхом. — Обидела твои чувства ко мне. Теперь я осознала. Я поняла… Я все поняла… Прости меня!

Я решил, что просто сошел с ума. «А может, я еще сплю у компа?». Ущипнув себя за руку и испытав боль, я понял, что нет. Я не знал, что говорить в и=таких ситуациях, рот сам открылся и стал говорить какие-то слова.

— Нет. Это мне жаль! Жаль, что я оставил тебя в столь радостную для тебя минуту. Жаль, что не разделил твоего счастья, пусть даже не со мной! Тебе не за что просить у меня прощения, Фэйт. Мне так жаль.

Слезы катились из глаз, которым никак не мог поверить. Я пребывал в шоке, но понимал, что самый дорогой мне человек пришел проститься, прежде чем уйти навсегда.

— Конечно, прощаю! — призрак Фэйт улыбнулся. — Ну что же, я думаю, это все! Придется тебе теперь без меня геройствовать. Помни, твой дар еще проявит себя в лучшей форме. Ладно, прощай, Энджи! Может, я стану ангелом. И буду смотреть на тебя с небес.

— Прощай, Фэйт! Для меня это были самые счастливые минуты, что я провел вместе с тобой! Я люблю тебя! Прощай!

И тогда, по всем канонам, Фэйт должна была исчезнуть, освободившись от последнего невыполненного дела. Но… она не исчезала.

— Фэйт!

— Что?

Я уже начисто забыл, что вижу призрак.

— А ты разве не должна была, ну… исчезнуть, типа отойти в мир иной.

Я уже не плакал. Поднявшись с колен, я недоуменно смотрел на парящую над землей Фэйт.

— Ну, по идее должна. — Фэйт тоже была в полной растерянности.

— Может, я уйти должен? И тогда ты исчезнешь?

— Давай!

— Тогда, прощай, Фэйт! Я буду помнить тебя!

— Прощай, Энджи!

И я пошел прочь, но, сделав несколько шагов, услышал:

— Энджи! Я, кажется, не могу исчезнуть! Что-то тянет меня за тобой!

— Тогда, погоди! Я убегу подальше!

Крикнул я и побежал так быстро, как мог, но Фэйт крикнула.

— Стой! Меня все равно тащит за тобой!

Тогда меня осенило… Я решил проверить свою гипотезу. Ага, вот он, Жирный Брэд, из младшего класса. Я подбежал к нему и громко спросил:

— Брэд, видишь кого-нибудь рядом со мной?

— Нет. — Брэд был в полном недоумении. — С тобой все в порядке, Коллинз? Слушай, я соболезную…

Но я его уже не слушал и шел дальше в раздумьях. И тут мне все стало ясно.

— Фэйт, послушай. Скорее всего, это все из-за того долбаного желания, что ты загадала. Помнишь? Видимо «сила внутри меня» буквально исполнила его. И навечно привязала тебя ко мне.

Фэйт кивнула.

— Тогда… — задумалась Фэйт, — Я хочу перестать быть призраком и уйти в Рай.

Никакой реакции. Я был расстроен и счастлив одновременно. «Фэйт теперь всегда будет со мной» — эгоистично подумал я.

— Похоже, призраки не имеют право загадывать желания. Эй, Энджи!

— Что?

— Дерьмовая все-таки у тебя способность.

Фэйт никогда не ругалась. Похоже, она была очень расстроена…

— С этих пор она никогда меня не покидала. Если бы кто наблюдал за мной, то сдал бы непременно в психушку, как шизофреника. Она и сейчас рядом со мной. Вот здесь, слева. Вы не видите, а она здесь.

— Я вам верю. Здравствуйте, мисс Фэйт!

Мистер Ди изобразил подобие учтивого поклона. Фэйт рядом со мной прыснула от смеха.

— Ну что, эта история что-нибудь Вам прояснила? Открыла глаза? Может, Вашу решительность ослабила?

— Мистер Коллинз, Энджел. Это, без сомнения, самая печальная история подростковой любви, что я слышал, когда-либо. Очень впечатляет. Но то, что я хочу сделать — совершенно другое.

— Что вы, это далеко не вся история. Это только начало моего долгого, но весьма поучительного повествования. Были разные люди и разные желания. Я пытался противиться, но ничего не вышло. Были банальные желания, которые доставляли мелкие неприятности а были такие, которые полностью разрушали всю жизнь человеку. Имена всех этих жертв я помню наизусть. И если вы не торопитесь, мистер Ди, я поведаю Вам. Дайте срок, вы точно должны это знать, прежде чем…

— Ладно, рассказывайте. Прошу Вас. В конце концов, у нас уговор. И чтобы выполнить мое желание, я обязан выслушать ваши истории. Однако, помните, я все уже для себя сам решил и полностью готов. Так что рассказывайте Ваши байки. Но если вы надеетесь на то, что это что-то изменит, то глубоко заблуждаетесь.

— Ну что же, тогда, я думаю, разумно перейти в более удобное место. А то становится прохладно. Пойдемте в кафе, через дорогу. Это, кажется, единственное подобное заведение в этом городе, где ещё работают люди, а не машины. Думаю, там будет намного удобнее.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ. БОГАТЫЙ НЕУДАЧНИК

«Кто-то пожелает стать богатым.

А богачи люди солидные и роскошные.

Они красивые снаружи, но пустые внутри..».

Фэйт.

Его звали Гленн.

— Располагайтесь поудобнее, мистер Ди, нам еще многое предстоит вспомнить. — я вскинул руку, — Официантка! Можно сделать заказ?

К нам подошла довольно милая и опрятная, как и большинство официанток здешних мест, девушка.

— Что будете заказывать? — девушка приготовилась фиксировать.

— Мне кофе и сэндвич с яйцом. А вы что будете, мистер Ди? Я угощаю!

— Чашку горячего шоколада, если есть!

— Ожидайте, через 5 минут все принесут — сказала она и направилась в сторону кухни.

— Люблю такие места — простые и уютные. Это странно, но даже в самых роскошных ресторанах не чувствуешь такого уюта и спокойствия. Хотя, это всего лишь мое мнение. А вы как считаете, мистер Ди?

— Мне все равно где есть. Нет особого смысла. Пожалуйста, не будем тратить время на пустые разговоры. Продолжайте Ваш рассказ.

— И то верно. Итак, мы остановились на том, что я обзавелся подружкой-призраком. Ну так вот…

Итак, Фэйт находилась со мной все время. И, с одной стороны, это было приятно, а с другой она очень сильно изменилась. Была уже совсем не тем человеком, вернее, не человеком вовсе. При жизни она была очень скромная, верующая. Воспитывалась набожными родителями, как настоящая благочестивая девушка. Теперь она стала очень раздражительной, язвительной больше обычного и начала ругаться, как мама Жирного Брэда, у которой муж пьянствовал и безбожно изменял с каждой встречной женщиной.

Однажды я решился на один неблаговидный, но, на мой взгляд, очень правильный поступок. Я логически подумал и сделал вывод, что если я покончу с собой, то Фэйт освободится и обретет покой. Я понимал, что люблю её и это необходимая жертва. Конечно, провернуть это было не так просто из-за постоянно маячащего и язвящего возле меня призрака. Но я и это продумал. Дело в том, что мы с призрачной Фэйт экспериментировали с расстоянием, на которое я могу от нее оторваться. Получилось ни много, ни мало, полмили. В принципе нормально. Недолго думая, я выбрал передозировку снотворного, как лучший способ, чтобы все закончить. И вот, как-то после универа я зашел в аптеку.

— Зачем тебе сюда? — спросила Фэйт.

— Нужно кое-что купить, мама попросила вчера вечером. Ее стало сердце беспокоить часто.

Главное, сохранять уверенное лицо.

— Но я ничего такого не помню… Опять врешь?

— Да, Господи, зачем мне врать, чтобы сходить в аптеку? Мама действительно попросила. А ты либо где-то бродила, либо просто не придала значения, как ты всегда делаешь.

— Ладно-ладно, не ори. Возможно. — согласилась Фэйт — Не хватало мне еще и все запоминать, итак положение хреновое.

Хорошо, что призраки не умеют читать мысли.

— Хватит ругаться.

— Пошел ты. Тоже мне, благочестивец года.

Я изобразил растерянный вид и похлопал себя по карманам.

— Фэйт…

— Чё те?

— Не могла бы ты посмотреть кое-что снаружи?

— Что?

— Посмотри, нет ли там, поблизости моего кошелька? Я, кажется, выронил…

Я же говорил, все продумал. Пока шла учеба в колледже, Фэйт летала поблизости. После смерти учеба стала для нее смертельно скучной. Она то и дело отвлекала меня, корчила рожи и даже сдувать мои бумаги научилась. И когда понимала, что меня ничем не пронять, улетала и где-то бродила, пыталась пугать уединившиеся влюблённые парочки, которые обычно прятались где-нибудь под лестницей или на крыше. А я воспользовался этим, спрятал кошелек в карман, а в другом кармане проделал дырку. Благо, Фэйт только через стены могла проходить, но рентгеном не смотрела.

— Ну ты и лох. — возмутилась Фэйт. — Ну ладно, посмотрю…

Пока она ходила и искала, я купил пачку снотворного. Выйдя из аптеки, окликнул ее.

— Фэйт! Я нашел. Застрял в подкладе куртки.

— Я же сказала, лох и растяпа! — разозлилась Фэйт. — В наказание, я буду идти от тебя на максимальном расстоянии.

— Ладно, прости…

И действительно, всю дорогу до дома я шел один. Придя домой, я разделся, поел, постелил кровать. Я одел тот самый черный костюм и галстук. «Вот и похоронный саван» — усмехнулся я про себя. Достал таблетки из упаковки. Налил воды. Фэйт не было поблизости. «Наверное, так показывает свою обиду. Самое время для…»

— Ты что делаешь?

Я застыл, будто пораженный громом. Позади стояла Фэйт и гневно смотрела на меня. Вы никогда не видели злое привидение? Так вот, смотря на нее, я осознал, что у страха глаза оочень большие… и красные.

— Я…

— Что ты мямлишь. Я ведь дурой никогда не была, вроде. Ты что, с ума сошел?!

— Но так я освобожу тебя!

— Но так мы никогда не сможем встретиться! Призракам многое открывается по эту сторону. Поверь, самоубийцы заканчивают плохо не только в этом мире. Выкинь сейчас же эту хрень!

Видимо, забывшись, она по привычке попыталась выбить у меня из рук упаковку, но ее рука лишь прошла сквозь меня.

— Прости… Я просто думал…

— Меньше думать надо, дебил! Это вредно для здоровья! — она немного остыла. — Ты вот решил меня «освободить». Но меня ты спросил? Чего мне хочется? Подумал, как я себя буду чувствовать из-за вины, если ты откинешься? И кого я потом доставать буду?

— Но Фэйт, я тебя люблю. И… Это мое решение. Да и с таким даром… мой дар…

— Ох, послушайте-ка его! «Это мое решение». Уууу. — передразнила Фэйт, скорчив серьезную гримасу. — А мое решение, значит, уже роли не играет? Хороший же ты друг, однако! И что ты со своим даром носишься. Ты уже и забыл, когда им пользовался в последний раз. Знаешь, ты можешь и дальше себя жалеть, заливаться слезами, укутавшись в сраное одеялко. Но если ты не перестанешь вести себя, как ущербный псих-одиночка, я больше никогда не буду с тобой разговаривать.

Эта фраза работает с детства.

— Ладно, прости меня за все.

Фэйт подлетела и изобразила, будто толкает меня кулачком в плечо. Лицо ее явно подобрело.

— Все нормально. Я с тобой. Я ведь этого хотела, пусть и не в таком виде. — с горькой улыбкой сказала она. — К тому же, призраком быть очень прикольно! Есть свои бонусы.

В этом она была права. Для меня Фэйт в ее нынешнем виде была очень хорошим разведчиком. На полмили вперед у меня всегда были глаза. Мы даже мешочек у инкассатора один раз зацепили. Фэйт еще и отвлекать умеет, если сосредоточится на этом. Да, это, конечно, плохо воровать, но жить на что-то было надо.

Прошло уже два года с физической смерти Фэйт. Похороны прошли «стрёмно», как она сама заметила. И вообще, если честно, я еле сдерживался, чтобы не засмеяться. Уж больно она много язвила по поводу своей смерти. Благо, что видеть ее могу только я. Родители ее сразу уехали, кажется, в Нью-Йорк. У них потом родится сын и еще одна дочь… Мой отец после их отъезда стал очень грустным и безжизненным. Почти все время смотрел в окно, а спустя год пытался встать, но упал и ударился виском об угол стола. Насмерть. Моей маме стало очень тяжело и одиноко. Я стал опасаться, что она случайно скажет, что хочет, чтобы он вернулся, и придется исполнить ее желание. Представив гипотетический зомби-апокалипсис, мы с Фэйт украли денег, чтобы оплатить матери переезд куда-нибудь подальше. Естественно, правду об источнике столь внушительной суммы я не сказал.

В общем, я уже привык к Фэйт. Мы с ней вместе жили, прямо как муж… и привидение, женское привидение, призрак жены. И у каждого из нас, как ни крути, была своя способность: у меня мой дар, а у нее возможность проходить сквозь стены. И вместе мы эволюционировали. Она научилась двигать предметы, как заядлый полтергейст, а я открыл в себе еще одну сторону своей способности. Мне как раз исполнилось восемнадцать лет. Случайно я услышал, как один парень говорил другому, что хочет изменять своей жене, но чтобы она об этом вообще никогда не узнала. Его желание было исполнено, но теперь я у меня перед глазами пронеслась вся жизнь того мужчины до и после момента, когда он это желание загадал. Я видел начало и развязку. Видел все последствия его выбора за несколько секунд в своем сознании. При этом я запоминал все детали увиденного. Джон, так его звали, всегда изменял своим девушкам. Женитьба ничего не поменяла. Он постоянно изменял своей жене с разными девушками. И я увидел, что теперь он буде это делать совершенно безнаказанно. Он ни разу не попадется своей жене. Но никто не говорил, что он не попадется мужу одной из своих любовниц. Никто не говорил, что закончит он свой позорный жизненный путь, полый сладострастных удовольствий, с проломленным виском.

После довольно трудного разговора с Фэйт, я почувствовал облегчение и перестал все время винить себя в ее смерти. «Дерьмо случается» — так прокомментировала Фэйт свою смерть. Действительно, случается…

В общем, я, как был в костюме, решил прогуляться по вечернему парку неподалеку. Стоит заметить, что город наш уже не был таким маленьким, построилось много домов со временем. Деревьев стало меньше, а людей больше. И я ждал, что как только закончу колледж, уеду в большой город. Все-равно здесь не было уже той чистоты и привлекательности, как и возможностей для самообразования и развития. С такими мыслями я шел по тропинке между еще нетронутых деревьев, как вдруг, совершенно случайно, услышал телефонный разговор:

— Что? Что он сказал? Д-да я его урою! — кричал грузный парень, афроамериканец с зачесанной набок челкой. — Как же я устал от в-выходок этого богатого ублюдка. Как я устал от всех зависеть! Знаешь, детка, я хочу б-быть вечно богатым! Не хочу никогда и ни в чем нуждаться!

— Вот черт! — воскликнула взявшаяся из ниоткуда Фэйт.

«Да будет так!». И в моем сознании пронеслась жизнь этого парня.

Итак, его звали Гленн.

Для таких как он, чьи предки были выходцами из Южной Африки, жизнь всегда была чем-то похожим на дерьмо. Гленн, рожденный в очень бедной семье, с детства бегал по улице и попрошайничал. Затем, когда ему стукнуло шестнадцать лет, стал курьером у местного наркодилера. В восемнадцать лет поднялся чуть выше обычной «шестерки». А в двадцать лет был единственным, кого не убили в загородном наркокартеле полицейские во время облавы. Все его деньги, при этом, остались в здании и поучаствовали в спонсировании местного полицейского отдела. После этого Гленн завязал с криминалом. Подействовало то, что он едва выжил и сбежал, что для него стало неким предзнаменованием.

Но даже после этого Гленн постоянно мечтал, что когда-нибудь сказочно разбогатеет и тогда будет по-настоящему крут. Но богатство все не появлялось, а кушать хотелось всегда. Поэтому он устроился на работу к только что приехавшему в город предпринимателю, владельцу сети автозаправок, мистеру Грэхему. Платил он сносно, но, по сути своей, был жутким расистом. Ему нравилось, что Гленн работал на него усердно за гроши, как, в свое время, работали предки Гленна на плантации у его предков. «Сухой тщедушный старик! Представляет себя владельцем плантации!» — Гленн презирал его. Он никогда не забудет, КАК прошло его собеседование.

— Здравствуйте, мистер Грэхем! Я вам звонил по объявлению. По поводу управляющего?

Седовласый и широкоплечий мистер Грэхем сидел за большим дубовым столом в мягком кресле. По всему было видно, что Расмус Грэхем — человек старой закалки, который стал очень богат только потому, что на всех смотрел, как на мусор. Именно так он и смотрел тогда на Гленна — настороженно и важно, свысока. По всему его виду было понятно, что он открыто презирает всех людей с тёмным цветом кожи. И вот, голос старика, словно гром среди ясного неба, басом спросил.

— Как тебя зовут, парень?

— Г-гленн, сэр!

— А чем ты раньше занимался, Гленн?

— Т-тем же самым, сэр! — оперативно соврал парень.

— Ты нервничаешь?

— Н-нет, я з-заикаюсь с детства. И это ус-силивается, когда я н-немного в-волнуюсь.

— Понятно. И кем ты хочешь работать у меня, парень?

— Управляющим, сэр! Вы же в объявлении н-написали…

Мистер Грэхем разразился громовым смехом и откинулся в кресле. Мощная рука его с грохотом опустилась на столешницу, и довольно быстро лицо его стало очень жёстким и суровым. Как-будто он и не смеялся вовсе.

— И ты думаешь, что… — мистер Грэхем выкатил глаза из кустистых густых бровей — Жалкий нигер, вроде тебя, станет моим управляющим?

Гленн оторопел. «Да что себе позволяет этот трухан?! Да я работал в наркокартеле, да раньше я бы завалил его и забрал бабло» — пронеслись в голове мысли одна за другой. Но сказал он другое, помня о предзнаменовании.

— Я с-сделаю все, чтобы д-доказать свою п-полезность — еще больше заикаясь, попытался уверить парень.

Уж что и усвоил Гленн от жизни, так это уроки смирения. Когда отец бил его деревянной крепкой палкой по спине, когда люди из враждебных картелей выбивали из него последнее дерьмо. Дерзость — это путь к слабости и смерти! Как-то раз он настойчиво попросил у своего босса, наркодилера по кличке «Вульф» ствол, чтобы защищаться… Так его не били еще ни разу в жизни. А когда закончили, «Вульф» затушил сигару об голову Гленна и сказал: « Смирение — это путь к успеху и крепкому здоровью» После этого, Гленн работал на «Вульфа» исправно еще два года. Но ствол так и не получил. Так что уроки смирения даром не прошли.

Мистер Грэхем одарил его удивленным взглядом с ничтожной, самой мелкой крупицей уважения

— Т-только хотелось бы п-поговорить о моей зарплате.

— О, а ты достаточно хваткий для мелкого уличного нигера. Хорошо, парень, покажи себя и будешь получать достойно.

И Грэхем не соврал — сначала, конечно, платил гроши. Даже на еду не хватало, но спать старик разрешал на террасе. Впрочем, до первой зарплаты, еду Гленну удавалось забирать у собаки. «Никто и не знает, насколько восхитительны объедки со стола богача» — думал, засыпая, сытый Гленн.

Под должностью «управляющего» старик Грэхем подразумевал работу швейцара, уборщика, посыльного и т. д. Единственное, что не просили делать Гленна — это готовить и мыть посуду на кухне. Для этого в доме работала миссис Кёртис, которая очень подозрительно наблюдала за Гленном с опаской, что он может что-нибудь стащить из дома или из её сумочки.

Вскоре Грэхем, к своему разочарованию, убедился в старании парня и стал платить намного больше. Он хоть и ненавидел все расы, кроме белой, но в то же время уважал усердную работу. Потому что сам когда-то не имел ни гроша и точно так же пробивался к успеху. Начинал простым работягой, а в итоге нашел первую нефтяную скважину в этом районе, когда город состоял еще из двух с половиной домов. Расмус Грэхем очень быстро стал успешным, женился. Переехал в большой мегаполис и стал управлять крупной компанией, связанной с разработкой новых технологий. И пока на работе было все в порядке, в семье были проблемы. Жена Расмуса, Элизабет, долго не могла забеременеть. Они потратили кучу сил, денег и времени на разные методики. И только когда Грэхему было уже под пятьдесят, а его жене под сорок, у них, наконец, родилась дочь Оливия. Элизабет Грэхем умерла при родах, а Расмус отошел от дел и вернулся в свой родной город, где и стал воспитывать и растить своего ребёнка.

Уже скоро Гленн мог и прокормиться, и одеться прилично. Но, тем не менее, Грэхем постоянно к нему придирался и всячески изводил. Например, заставлял перемывать и без того чистые окна, таскать и передвигать мебель туда-сюда, убирать каждую бумажку сразу же, как ее принесло ветром к его двору. И если Гленн с чем-то не справлялся, он орал на него, как-будто на раба, только разве что кнута в руках не было.

Меж тем Гленн работал, не покладая рук, хоть его и выводил из себя работодатель. Надо сказать, что дом старика был достаточно богато обставлен. Золотые статуэтки, вазы, картины. Мистер Грэхем любил искусство и покупал только то, в чем разбирался, а не как другие — что угодно, лишь бы ради престижа. Гленн давно уже мог бы воровать и продавать некоторые мелкие вещи. Никто бы и не заметил, а выручить можно было целое состояние. Не то, чтобы он страдал излишней честью. Просто его бывший босс «Вульф» был очень хорошим учителем. Гленн всегда вспоминал ту историю. В отместку за уничижительное отношение к себе, он иногда прикарманивал грамм-другой «кокса» и «толкал» в свободное время. Сначала брал совсем незначительно с партии, но один раз хватанул лишку и не заметил. Тот вечер был самым запоминающимся в его жизни. «Вульф» созвал всех на срочное совещание. Гленн никогда не забудет его лицо — спокойное и сухое, но глаза — глаза были полны гнева…

— Я расскажу вам притчу, братья…

«Вот черт». «Притча» — это любимая история «Вульфа», которую рассказывает он тогда, когда собирается убить вора и предателя. Как-то раз, случилось Гленну быть на встрече с партнёрами их картеля. Так ребята вздумали обокрасть их, наставили стволы, требовали и товар, и бабки. Тогда в первый раз он услышал притчу «Вульфа». А когда история подошла к концу, он резко выхватил стволы и всех положил.

— Итак, — продолжал босс — Жили как-то два еврея — Авраам и Исаак. Точно, как в Библии. Авраам только и занимался тем, что делал доски из тиса. Тис — очень крепкое дерево и доски получались, что надо. Он ничего не строил. Просто делал доски и складывал аккуратно недалеко от дома. Исаак же был успешным скотоводом, имел большой сад. В общем, богат был. И вот, каждый день он вёл стадо овец мимо дома Авраама и обзывал его бездельником, ругал. Короче, всячески издевался. Говорил, что его доски бесполезны. А когда ничего не помогало, стал пробираться ночью, все портить — воду выливал на заготовки, ломал их топором. Так и повелось, днём Авраам делал доски, а ночью Исаак их расхреначивал. И так день за днём, Авраам делает доски из тиса, а Исаак хреначит, Авраам делает, Исаак хреначит. Авраам всё терпел, но однажды тис закончился. Осознав, что потерял единственное любимое дело в его жизни, он взял топор, пошёл к Исааку и порубил нахер весь его скот, уничтожил огород, изнасиловал его жену и дочь. И знаете что, Исаака он тоже порубил, мать его. На мелкие кусочки.

Обычно все молча слушали. Потому что голос его был очень спокойный, а взгляд — сжигающий все на свете непреодолимой яростью, наделённый первобытным злом. И никому не хотелось перебить и заявить, что из тиса делали луки и копья, но никак не доски. Никто ничего не говорил, не спрашивал в чем мораль, потому что надеялся выжить. Да и к тому времени, как «притча» заканчивалась, обычно это и не требовалось. Мёртвым мораль не интересна.

И вот, тогда он снова её рассказал. А потом вытащил ствол, вышел на улицу и пристрелил бездомного Рэя, который часто кормился с мусорного контейнера «Вульфа». А потом, когда все, облегчённые, и в духовном и в физическом смысле, ушли, он подошёл к Гленну и сказал, что знает, что это он воровал у него. Но наказание — это вечное угрызение совести за смерть невиновного, который хоть и был уже бесполезен для общества, но все же был живым человеком. С тех пор, Гленн Дейвен больше не гадил там, где живёт.

Однако, и утешение в своей безрадостной работе на мистера Грэхема было — дочь мистера Грэхема Оливия. Это была очень красивая стройная блондинка с голубыми, словно глубокие озера, глазами. Она, словно кукла, постоянно хлопала своими длинными ресницами и надувала алые губки, как будто о чем-то задумавшись. Оливия часто уезжала на несколько дней с разными парнями на богатых тачках. Какое-то время она вела подобную жизнь, но затем она уехала и Гленн не видел её около двух лет. И когда дочь мистера Грэхема вернулась, что-то в ней поменялось и она перестала казаться тупой и наивной куклой. Она стала другой — в глазах появилось больше осмысленности, она часто читала, лежа на шезлонге возле бассейна, парни и подружки перестали к ней ездить. Она словно отрешилась от прошлой жизни. Все это Гленн замечал, но так и не понял, в чем причина такой разительной перемены.

И вот, когда он в третий раз процеживал бассейн во дворе дома, женский звонкий голосок неожиданно нарушил царившую тишину.

— Привет!

Гленн оглянулся и увидел ее. Нельзя было сказать, что с девушками ему особенно везло. Он от природы своей был предрасположен к полноте, был постоянно потный, да и лицо его не было особенно красивым. Плюс ко всему он еще и заикался. Представительницы женского пола еще со школьных времен предпочитали обходить его стороной. И тут такое дело — девушка сама к нему подошла. Да и кто! Оливия до этого относилась к нему, как к пустому месту. Только поди-принеси. В лучшем случае она называла его просто «чувак». А тут вдруг «привет», как ни в чем не бывало.

— П-привет.. — нерешительно промямлил Гленн.

«Издевается она надо мной, что ли?» — пронеслось у него в голове.

— Тебя ведь Гленн зовут, да?

— Д-да

— А я Оливия — дочь мистера Грэхема!

Как-будто Гленн этого не знал. Он не раз мастурбировал в туалете, вспоминая упругие формы Оливии в бикини, когда она загорала у бассейна.

— П-приятно п-познакомиться, — выдавил из себя он.

Она улыбалась ему. А он попытался улыбнуться ей.

— Что чит-таешь?

«Да, более глупого вопроса ты не мог придумтаь, дружок» — пронеслось у него в голове.

— «Процесс Элизабет Кри» Экройда, интересный такой триллер.

И тут парень понял, что незря в свое время читал книги в то время, как его одноклассники курили за школой и занимались беспорядочными половыми связями с одноклассницами.

— О, я знаю этот роман. Он д-действительно интересный и з-загадочный.

Оливия рассмеялась. «Ну вот, приняла тебя за идиота», — подумал Гленн.

— Прости, Гленни. Я просто никогда бы не подумала, что ты читаешь книги. В смысле, не то чтобы ты выглядел глупым и необразованным, просто ты всегда ходишь такой нелюдимый. Я даже тебя побаивалась немного, если честно.

Гленн не обиделся. Гораздо больше его удивило, что его кто-то назвал «Гленни».

— Я м-много читал в д-детстве. А еще смотрел много фильмов. А ты любишь к-кино?

Гленн сам не мог в это поверить, но нашлось много тем для разговора.. Оливия оказалась достаточно умной и начитанной девушкой. Оказалось, что у них много общего — они любят одну и ту же музыку, смотрят одни и те же фильмы, тоже оба любят гулять вечером под дождем.

— А ты довольно интересный! Я раньше считала тебя каким-то странным, что ли. Даже побаивалась поначалу.

— А ты г-говоришь прямо в лоб, — улыбнулся Гленн.

— Ну, это у меня от отца. Он всегда говорил, что лучше сразу сказать прямо, чем умалчивать до последнего и терпеть.

— С-согласен. Знаешь, я т-тоже думал, что ты ветреная. Р-раньше ты п-постоянно водила сюда много д-друзей. П-постоянно ходила на в-вечеринки.

— То была другая я, — поморщилась Оливия. — Тот образ жизни уже в прошлом, я была глупой и безответственной. Только поняла это очень поздно. За что поплатилась.

Глаза Оливии стали влажными, хоть она и улыбалась.

— Его звали Мигель. Мы встречались долгое время. Это был первый парень в моей жизни, которого я по-настоящему полюбила. Все было хорошо. Но потом… я забеременела. А он… просто бросил меня. Сказал, что это не его ребенок. А потом просто уехал из города. Представляешь?

Теперь уже Оливия содрогалась в рыданиях. История давалась ей очень тяжело.

— И нетрудно догадаться, как эту новость воспринял мой отец, — сквозь слезы, продолжала она. — Мой замечательный папаша-расист, который скорее всего умер бы, но не допустил рождение этого ребенка от какого-то латиноса.

И тут ее глаза стали пустыми, она уставилась в невидимую точку в пространстве, а голос её зазвучал отрешенно.

— Он оплатил аборт, который был сделан лучшими врачами, в лучших условиях. Я ненавидела его и много месяцев с ним не разговаривала. Так и не простила его, но врем многое лечит, а он все же мой отец.

Гленн не знал, что говорить в таких ситуациях. Уже чудом было то, что он вообще смог поддержать разговор с девушкой. А к такому его жизнь не готовила. Однако, он просто обнял ее.

— У т-тебя все б-будет хорошо, Лив. Ты д-добрая и красивая д-девушка. И т-ты мне больше нравишься т-такой.

Гленн не понимал, что вообще говорит и почему. Слова как-то сами слетали с языка, а руки поглаживали спинру Оливии. «Лив? Ты назвал её Лив? Ну ты и дурак» — пронеслось у него в голове.

Однако, Гленн зря беспокоился. Оливия, уставшая от неискренности и изменившаяся в лучшую сторону внезапно сама притянула его к себе и стала целовать. Гленн отвечал сначала робко и неуверенно, а потом сам взял инициативу в свои руки. Мысли перестали путать в голове, руки двигались по инстинкту.

И вот так у неудавшегося гангстера, который даже с проституткой никогда не спал и у бывшей «королевы вечеринок» завязался роман. Пока мистер Грэхем искал к чему еще придраться, Гленн вовсю работал над удовольствием его дочери. Самое главное, это был не просто секс из жалости, чего Гленн боялся больше всего. Это была любовь, хоть и родившаяся в результате сопереживания друг другу. И судьбе абсолютно неважно, кто мы, сколько у нас денег и готовы ли мы к этому. Это просто приходит и ставит тебя перед фактом.

Так прошел год. И за это время мистер Грэхем стал просто невыносим. Он заметил, что Гленн и Оливия часто общаются, один раз увидел их вместе. Но не стал устраивать скандалы или ловить их с поличным. Нет, Расмус Грэхем был выше этого. И увольнять так славно работавшего на него нигера он не хотел. А потому, решил действовать более хитро — изводил Гленна невозможными поручениями. Ждал, когда ему надоест постоянно чистить и без того до блеска отполированный бассейн, или когда достанет стоять целый день у ворот, якобы в ожидании каких-то гостей. Расмус Грэхем был очень изобретательным на пакости, а жизнь Гленна быстро стала напоминать «плохую комедию».

Однажды Грэхем придумал для Гленна очередное глупое и невыполнимое поручение.

— Так парень, слушай, тебе необходимо пойти вот по этому адресу. Там живет мистер Пиркинс. Он на днях занял у меня хорошую сумму денег, пойди к нему и верни эти деньги. Только без рукоприкладства. Ты у нас умный ниггер, так что договоришься.

Когда Гленн ушел, Расмус Грэхем едва сдерживал смех. «Посмотрю я, как этот черномазый сохранит свою задницу на месте». Старик так увлекся этой «игрой», что почувствовал, словно снова стал четырнадцатилетним сопляком, который часто всем пакостил и всех подставлял.

Когда Гленн подошел к чуть покосившемуся забору, невольная дрожь пошла по всему телу. Потому что старый, неухоженный дом мистера Пиркинса больше напоминал особняк с привидениями. Никакого звонка на двери не наблюдалось, поэтому Гленн решил постучать. Но не успел он это сделать, как услышал за спиной звук взводящегося курка и мерзкий противный голос.

— Эй, черная задница, а ты дверь часом не попутал?

Гленн медленно обернулся и увидел прямо перед глазами дуло ружья, которое держал безобразный, худой старик в ковбойской шляпе. Лицо его было сморщенное, кожа словно натянута на череп. Однако, глаза были настолько живые и юркие, что создавалось ощущение, будто это тело кто-то позаимствовал, вселился. Прямо как в «Корпорации «Бессмертие», фантастическом романе, который Гленн читал в детстве.

— П-простите, — язык абсолютно не слушался. — П-просто мистер Грэхем попросил вернуть…

— Что? Грэхем? Что нужно этому скряге от меня? — Пиркинс еще ближе придвинул дуло ружья к лицу Гленна, еда не задевая кончик его носа. — Я с этим хером даже не разговаривал никогда. Он же у нас птица высокого полета, всех забыл и кинул, как стал большой шишкой!

И Гленн все понял.

— П-простите, возможно, я п-просто ошибся адресом.

— Ну это у ж точно! Ошибся. И если хочешь, чтобы я на месте не снес твою черную морду, давай-ка сюда деньги.

— Д-деньги?

— Ну да! — осклабился мистер Пиркинс. — За моральный, так сказать, ущерб!

Гленн очень медленно вытянул из кармана кошелёк.

— А сколько?

Пиркинс одной рукой держа ружье, другой быстро выхватил кошелек из рук Гленна.

— Давай все, что есть. А теперь пшёл отсюда к чертовой матери. Чтобы я тебя больше здесь не видел, мать твою.

— Д-да, п-простите.

Гленн был в бешенстве. Даже «Вульф» так его никогда не подставлял. Он долго терпел. «Да ну, к черту эту работу. Свалим с Ливи и все!» — и с этими мыслями он позвонил своей уже любимой женщине.

— П-привет, детка! Слушай, я запарился. Твой п-папаша меня задолбал. Меня чуть не убили из-за того, что ему з-захотелось п-пошутить надо мной!

— Гленни, успокойся! Что случилось-то? Я ничего не понимаю. Кто тебя чуть не убил.

— Мистер П-пиркинс. Долгая история. П-при встрече расскажу. Но мне надоело исполнять п-прихоти этого расиста. Хочу тоже быть богатым и тоже на всех смотреть, как на д-дерьмо. Слушай, я тут подумал, д-давай просто уедем! У меня есть д-достаточно денег. Уедем п-подальше от этого старого маразматика!

— Эй, мы ведь о моем отце говорим! Да и к тому же, на сколько нам хватит твоих денег?

И так шел напряженный разговор, пока…

— П-погоди, детка, у меня звонок п-по д-другой линии. Я п-перезвоню… Алло.

— Мистер Дэйвен?

— Д-да!

— Вас беспокоит нотариальная компания «Стьюит корпорэйшен»!

— Д-да, чем могу помочь?

— Это не телефонный разговор, мы просим Вас приехать по адресу.

Вежливый голос назвал адрес и положил трубку.

— Д-детка, мне тут надо съездить кое-куда. Я вернусь, встретимся на нашем месте и п-поговорим.

— Давай! А во сколько?

— Где-то через час будь на нашей квартире.

В замешательстве, Гленн сразу отправился в назначенное место. И действительно, там располагалась нотариальная контора. Он зашел, нотариус сразу, с порога поприветствовал его и предложил сесть.

— Добрый день мистер Дэйвен. Скажите, вы знали свою бабушку по материнской линии, миссис Джейн Лоусон?

— Д-да, конечно… Она живет в…

— В общем, она умерла, — перебил его нотариус. — И в завещании оставила Вам кое-что.

Гленн был в замешательстве, но действительно, давно уже мать не получала писем от бабушки Джейн.

— Ч-что она оставила?

— Вот этот шкаф. — нотариус указал пальцем налево.

И действительно, там стоял черный большой шкаф, обычно в такой вешают платья или рубашки.

— В общем, распишитесь здесь и здесь. И забирайте ваше наследство.

— Д-дайте время, я найму м-машину! — попросил Гленн.

Через два часа «наследство» было доставлено в съемную однокомнатную квартирку, где уже полгода тайно проводили время друг с другом Гленн и Оливия, чтобы избежать любопытных глаз. И теперь двое влюбленных смотрели на черную громаду, занимавшую полкомнаты. Это был обычный гардеробный шкаф с замочком на дверце.

— И зачем тебе эта рухлядь? Продай его! — предложила Оливия.

— Нет, б-бабушка незря передала его мне. Это все, что от нее осталось. П-повешу туда свою одежду.

— Ну да, передала последнее, что осталось — улыбнулась девушка.

— Д-давай п-посмотрим, что там.

Он повернул маленький ключик и распахнул одновременно обе дверцы шкафа. Они не были готовы к этому. Остолбеневшие, парень и девушка стояли по колено в куче денег, которые только что вывалились на них из шкафа.

— Г-гленн, — теперь пришла пора заикаться Оливии.

— Так вот, что б-бабушка хотела мне п-передать… — задумчиво произнес парень. — Н-но откуда у н-нее столько д-денег.

— Я не знаю, зайчик. Давай пересчитаем сколько здесь. Да, и шкаф закрой.

Деньги считали около получаса.

— Здесь ровно сто тысяч долларов! — радостно заключила Оливия.

— Ну вот, мы в-все сложили, давай п-положим пока обратно в шкаф. З-завтра я открою счет! — предложил Гленн. — Оливия, теперь нам хватит д-денег, чтобы свалить отсюда.

— Да, милый.

Гленн снова открыл дверь и деньги снова высыпались оттуда. Только теперь их стало намного больше.

— В чем д-дело? — поразился он. — Ливи, ты п-понимаешь, что происходит?

— Нет. Слушай, а кем была твоя бабушка? Колдуньей, что ли? Мы словно в сказке какой-то. А ну-ка закрой и снова открой.

Гленн сделал и случилось то же самое. Так Гленн и Оливия открыли уникальную способность завещанного бабушкой шкафа. До утра они пересчитали все деньги — оказалось ни много, ни мало, десять миллионов американских долларов. И это всего после пяти процедур открывания-закрывания.

Тогда Оливия, не раздумывая, согласилась уехать с Гленном, бросив отца. Мистер Грэхем был просто в ярости от того, что его дочь сбежала с каким-то нигером и умер от разрыва сердца, когда прочитал оставленную дочерью прощальную записку. Умер с таким же гордым видом, с каким и жил. Только глаза его с легким удивлением выкатились из-под густых бровей, как бы спрашивая: «И это все, что она написала мне? Скомканное «Прощай, но я люблю Гленна»? Так его и нашла служанка миссис Кёртис утром — сидящим в кресле и холодным как лед. Однако, прежде чем позвонить куда-либо, она надела резиновые перчатки для уборки и как следует пошарилась по карманам мистера Грэхема, забрав все наличные, какие смогла найти. Напоследок положив в сумку две антикварные статуэтки из чистого золота, Маргарет Кёртис взяла трубку и стала набирать телефон скорой помощи.

Между тем, Гленн с Оливией перебрались в Лос-Анджелес и прослыли самыми богатыми людьми на свете. Они вложились в очень много успешных проектов. Покупали всё и всех. Стали диктовать свои условия. Помнится, десять лет назад газеты просто пестрели заголовками про «неприлично богатого афроамериканца и его красавицу-жену». Мистер Дэйвен, как его теперь называли, стал известным филантропом, держал акции во многих компанией, спонсировал кучу проектов и жертвовал неприлично большие суммы на благотворительность. Гленн стал сказочно богат, как и мечтал. Но стоит за0метить, что богатство еще никого не делало истинно счастливым, никого не слелало лучше, чем он есть. В духовном плане, разумеется.

Так случилось с Гленном и Оливией. Понемногу, они пришли к выводу, что все в этом мире имеет цену. А если твои ресурсы безграничны, то ты король этого мира. Однако, с этим пришло и осознание того, что если у тебя все есть, то становится скучно жить. Сама Оливия из доброй и понимающей девушки превратилась в раздражительную и распущенную стерву, которой когда-то была. Она перестала видеть в своем муже то, за что его когда-то полюбила. Cтала видеть лишь внешность, которая у Гленна была не ахти. Потому стала изменять ему с другими красивыми мужчинами. Гленн это знал и страшно злился от безысходности что либо сделать. Человек он был слабохарактерный, любил Оливию и боялся потерять навсегда. Постепенно забыл уроки смирения и обращался с другими, как с дерьмом. Он считал себя самым главным, Королем Мира. Он возгордился. Шагал по головам и жил только ради увеличения своей прибыли. Не сосчитать, сколько людей лишились из-за него работы, а сколько — жизни. Он стал скупым параноиком. Окружил себя телохранителями. Больше всего на свете, он боялся, что умрет, и кто-нибудь заберет его СОКРОВИЩЕ себе.

А потому, потерял смысл жизни, даже от матери своей отрёкся. В результате, парадокс, но мать самого богатого человека на свете умерла от голода. И это было неважно для Гленна, он просто подделал документы и навсегда вычеркнул из списка свое родство с ней. Все, что для него имело смысл, это чудесный шкаф, источник его власти над миром, который влиял на него самого. По ночам он закрывался в своём кабинете и делал деньги — все открывал и закрывал шкаф. «Больше, больше денег!» — мысленно восклицал он, одержимый собственным влиянием. Ему нравилось его могущество и вседозволенность, деньги открывали для него любые двери. Всё было дозволено. Куча предприятий, дорогие машины, толпа красивых девушек, мечтавших оказаться в его постели. Он пользовался всеми этими «благами», но не наслаждался ими.. Ведь ничто не приносило ему большего удовольствия, чем осознание собственной важности и неуязвимости. Он любил запах купюр, их шелест и ощущение покалывания в пальцах, когда считал большие суммы. Оливия больше не привлекала его. Единственными чувствами, которые к ней остались, были ненависть и страх, что она раскроет его секрет, заберет у него все. Поэтому Гленн вкладывал большие суммы в разработку лабораторий, которые работали над всевозможными способами продлевания жизни. Он боялся умереть. Боялся, что все достанется этой неблагодарной стерве Оливии.

Когда ему исполнилось сорок лет, Гленн закатил невероятно масштабную вечеринку, пригласил всех друзей, голливудских звезд, самых известных людей в свой дворец из чистого золота.

— За «Царя Мидаса!» К чему бы он не прикоснулся — все превращает в золото! — раздавались тосты со всех сторон.

Но Гленн не был счастлив, ведь знал, что все они здесь из-за его богатства. «Они ждут, ждут моей смерти, чтобы заполучить мое сокровище. Они знают, все знают! Оливия не могла им не рассказать! Лицемеры! Жрут и пьют за мой счет! Собрались как гиены, думают, что я уже труп! Я не дам заполучить мой шкаф!» — думал он про себя и и сам сходил с ума от паранойи.

— Дорогой! — позвала его благоверная, — Помнишь, я тебя говорила про Джона Таунсенда. Вот, познакомься.

Гленн был вырван из собственных мыслей и сразу заозирался кругом. Как-будто ожидая опасности.

— Милый, с тобой все в порядке?

— А, Оливия, — успокоился Гленн. — А ты?

— Джон Таунсенд. — учтиво представился стоящий рядом молодой парень.

«Трахаешься с ним, Ливи?»

— Ах, да, Таунсенд. Откуда ты, парень?

— Из Портленда.

— Из этого гадюшника? — усмехнулся Гленн, — И что ты здесь делаешь? Среди всей этой роскоши? Не чувствуешь себя чужим?

— Отнюдь, мистер Дэйвен, — неискренне улыбнулся Джон.

— Гленн, будь полюбезнее! Джон — довольно успешно ведет дела с некоторыми…

— Да мне плевать! — все обернулись на громкий выкрик Гленна.

— Но милый…

— Заткнись! Посмотри на нас! Мы боги здесь, живем во дворце из чистого золота. Управляем самыми ведущими отраслями промышленности. Владеем всеми ресурсами в этой стране. Купили здесь все. А тут какой-то колхозник из Портленда смеет со мной говорить?! Да все, кто здесь — рабы. Да, вы рабы. Я всех вас давно купил и все здесь мне должны. Без моих вложений вы все полные ничтожества! Кто вы? А? Жрете нахаляву, набиваетесь в друзья. А сами только и ждете, чтобы все у меня забрать! А вот хрен вам!

Со всего зала стали слышаться недоуменные возгласы: «О чем это он?», «Что на него нашло?».

Оливия попыталась вмешаться и исправить ситуацию.

— Дорогой, мы все понимаем!

— Да пошли вы все! И ты пошла! Лицемерная двуличная шлюха! Или ты думаешь, я слепой? Спишь со всеми у меня за спиной. Эй, Джон, тебе нравится трахать мою жену? Вы как любите, спереди или сзади? Мне-то плевать, я уже давно забил. Но Джон, ты не думай, что с помощью неё сможешь разбогатеть! Это мои деньги, моя империя! У этой суки ничего своего нет!

А затем, он развернулся и ушел прочь, оставив всех в полнейшем недоумении и возмущении. Но довольно быстро все уже забыли об этом и веселились дальше.

Несколько часов спустя, Оливия и Джон шли в полутьме коридора и обсуждали то, что давно уже было задумано.

— Ты серьезно?

— Да, Джон, да! Это все шкаф! Забрать его и он станет никем! — подговаривала своего любовника подвыпившая Оливия. — Он стал невыносим. Он болен. Но я всю жизнь поддерживала его, была верна долгое время. Мне всего тридцать пять и я не собираюсь жить в нищете. Мы заберем этот шкаф, уедем! И будем вечно любить друг друга! Ты этого не хочешь?

— Да, да, как скажешь!

Молодому предпринимателю Джону Таундсену была противна эта женщина. Но от этого он ее еще больше хотел. Он не любил ее, но отдал бы все, чтобы трахаться с ней целую вечность и заодно богатеть. Да и в своем возрасте она была довольно соблазнительна. Но это была вторая причина. А первая — это, конечно, деньги. Он без сомнения готов был стать владельцем состояния.

— Ну, пойдем скорее. Он пошел к гостям. У нас есть минут двадцать.

— Не беспокойся, — Джон показал ей револьвер. — Если что, припугну его и вырублю!

— Давай, пошли уже, ковбой!

Оливия еще раньше сделала дубликат ключа от кабинета Гленна. Он всегда носил его на шее, поэтому пришлось очень аккуратно пробраться к нему, стащить ключ и сделать дубликат, пока он спал. И сегодня все должно решиться. Хватит с нее унижений, пора забрать все у этого выродка.

— Стойте, миссис. Мистер Дейвен приказал никого не пускать.

— Что? Да я его жена. И у нас срочное дело, нужно договор подписать, очень значимый! ЕСЛИ СДЕЛКА СОРВЕТСЯ, САМ БУДЕШЬ ПОТОМ ОБЪЯСНЯТЬСЯ?

— Но его там нет.

— Он сказал подождать.

— Слушай, Оливия…

— Слушай, Квентин. Сходи, поешь, повеселись. К тому же, с тебя должок. — подмигнула ему Оливия.

— Ладно, но если что, сама ему объяснишь.

Джон снова почувствовал себя мерзко. Оливия была просто шлюхой. В этом Гленн был прав.

Открыв массивную дверь, они вошли. Ярко горел камин, посреди кабинета стоял дубовый стол и мягкое громоздкое кресло, совсем как в кабинете мистера Грэхема. А рядом стоял большой черный шкаф. Тот самый «волшебный» источник дохода.

— Пойдем, быстрее, — взяв Джона за руку, Оливия устремилась к заветному сокровищу. — Ты предупредил водителя, ведь так? Джон?

— Оливия!!!

Она обернулась. В двери стоял Гленн и гневно смотрел на нее, а напротив нее Джон.

— Ты что, сука, решила меня ограбить? — процедил сквозь зубы подвыпивший Гленн.

— Гленн, я… — Оливия смотрела то на Джона, то на Гленна, бессмысленно ища спасения.

— Молчи, мразь. Я все тебе дал. Все, что ты хотела. А ты, тварь, решила меня предать?

— Что? Да как ты смеешь меня так называть? Ты, жирное потное животное! Да если бы не твоя бабка, ты бы так и чистил сортир моему отцу. Ты стал пустым, Гленн! Тебе наплевать на все! И на меня! Что с тобой стало? Мне противно даже находиться рядом с то…

Ужасную речь Оливии прервал оглушительный хлопок. Гленн стоял с еще дымящимся пистолетом и улыбался.

— Получи, шлюха! Неблагодарная бл…

Еще хлопок, а потом еще выстрел и еще. Гленн упал.

Оливия посмотрела на свое роскошное платье, которое портило стремительно увеличивающееся красное пятно в области сердца. Она попыталась что-то сказать, но выдавила лишь нечленорадельное «Ннееенннаадааа…» и повалилась на роскошный ковёр.

А потом Гленн посмотрел на свой дорогой шикарный костюм, на пиджаке в некоторых местах появились три кровавые точки, которые, разрастаясь, сливались в один кровавый фон. После чего упал навзничь, прямо на пороге..

Джон убрал револьвер в карман, и перешагнув безжизненное тело Оливии, устремился к шкафу. «Дура, к черту ее. Меньше болтать надо!». В предвкушении роскошной жизни, он открыл дверцу…

Но ничего не было, была только паутина в углу и паучок на ней, который испуганно сжался от внезапного освещения. Джон открыл шкаф еще раз. Ничего. Еще. Ничего. И тут он услышал хлюпающие звуки и глухой смех. Смех неприлично богатого афроамериканца, который продал свою душу за презренную бумагу, а теперь захлебывался собственной кровью.

— Т-ты ничего не получишь! Это моя м-мечта! И никто не посмеет ее забрать… Н-но я п-понимаю…

— Мечта? Какая мечта? — Таунсенд ринулся к телу Гленна, схватил за воротник и яростно тряс. — Где деньги, урод? Где ты их прячешь?

— Знаешь ли ты п-притчу? Жили были д-два… д-два еврея — Авраам и Исаак. Ну, з-знаешь, как в Б-б-б иблии…

Рука самого богатого человека на свете безвольно упала на окровавленный пол.

Разозлившись, Джон начал пинать шкаф, а потом снова резко открыл, стал ощупывать руками — вдруг где потайной отсек. Он стал переворачивать все в комнате, выкидывать книги из полок, простукивать стены. Но ничего не было. В отчаянии он снова открыл шкаф: один доллар, бесполезная бумажка, покрутясь в воздухе, упала на пол. Именно столько денег завалялось в шкафу старой бабки Джейн перед её кончиной. Джон закричал. Послышались сирены. Несколько человек топали, поднимаясь по ступенькам. Крики, звук бьющейся посуды. «Всем стоять, руки за голову!». Гленн был параноиком и не мог не поставить охранную сигнализацию.

«Сколько времени прошло? Кто вызвал полицию? Как они так быстро приехали?» — мысли вереницей пронеслись в голове молодого предпринимателя Джона Таунсенда.

Сэр, не двигайтесь, руки за голову!

Полицейский медленно двинулся к Джону, направивши на него «береттут». Джон отпрыгнул назад и оскалился, словно загнанный волк. А потом резко выпрыгнул в окно. Полицейский ничего не успел сделать. Он посмотрел вниз. Высота третьего этажа и сила притяжения сделали свое дело. Безжизненной и обмякшее тело Джона лежало на асфальте.

На мертвого мистера Таунседа повесили двойное убийство. Самое интересное, что никаких денег не нашли. Ни в сейфе, ни на счетах Гленна, ни под матрасом, ни в шкафу. Нашли только тот самый доллар, слегка помятый и порванный Джоном от злости…

— Ну, вполне ожидаемый финал, — заключил мистер Ди. — Еще никто не осчастливился за счет «легких денег». Так что мне его даже не жалко. Не желание его убило. А его собственная первобытная природа. Его жадность. Да и богатство никого еще не делало счастливым. Чем ты богаче, тем меньше в тебе души.

— Может, вы и правы, мистер Ди, может, вы и правы. Он жил, имея все, но не оставил после своей смерти ничего. Все его деньги просто испарились. То, что он вкладывал, исчезло со счетов. Он был неприлично богат, но умер все тем же нищим нигером, который лишь мечтал о богатстве.

— Конечно прав, дебил! — Фэйт выглядела раздраженной. — Тот нигер был просто падок на бабки. А из-за жадности своей даже родителей погубил. А ты еще что-то думаешь!

— Фэйт согласна с Вами.

— Не сомневаюсь, — не без доли скептицизма ответил мистер Ди.

— Ну что же, возможно, эта история и правда слишком банальна, но тогда, что вы скажете про следующую? Она о человеке, которым, по праву, мог гордиться Оскар Уайльд. Ведь он практически полностью повторил судьбу его персонажа.

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ. ВЕЧНО МОЛОДОЙ

«Бойся своих желаний..»

Оскар Уайльд.

Его звали Родриго.

Что же это за персонаж такой, мистер Коллинз? — с интересом спросил мистер Ди.

— О, один из самых противоречивых в английской литературе — Дориан Грей. Я своими руками воплотил это произведение в реальность.

— Неужто кто-то пожелал себе такой же портрет?

— Что вы! Не мыслите слишком банально! На деле все получилось гораздо проще. Итак, эта история случилась уже через год после желания Гленна, который как раз только-только начал становится известным в Лос-Анджелесе.. Я это знал не только из газет и телевизора, но и просто из разговоров. На слуху у всех был самый богатый афроамериканец на свете. Я как раз только недавно закончил колледж, снова реквизировал денег.

— Украли?

— Реквизировал.

— Неважно, продолжайте…

Мы с Фэйт решили поехать и посмотреть на Большое Яблоко. Нью-Йорк оказался действительно огромным городом. В книгах, да и в фильмах невозможно было увидеть весь его масштаб. Но когда я оказался там… Когда я оказался там, я был просто поражен размахом его территории. Нам, выходцам из маленького городка, не бывавшим в больших мегаполисах, казалось, что это монстр среди всех городов. Высокие небоскребы, фешенебельные отели, роскошные супермаркеты и просто невообразимые пробки. Наверное, Нью-Йорк просто лидировал по количеству и продолжительности пробок. Путь из аэропорта до отеля занял довольно много времени. И оно казалось еще более долгим из-за постоянных язвительных замечаний неугомонного призрака рядом со мной.

Но вот мы приехали в один из самых фешенебельных отелей города. Бесспорно, это было самое роскошное место на Земле. Красивые золотистые колонны в вестибюле, блестящие стены, отражающие все и вся и, самое главное, милые и обходительные служащие. Я взял ключ от номера, поднялся, сбросил вещи. И тогда мне лучше бы было оставаться в номере в тот злополучный вечер. Но нет, желание погулять по вечернему мегаполису оказалось выше, чем мое обещание никогда никуда, кроме дома, не выходить. После того, как я увидел последствия желания Гленна, я сказал Фэйт, что буду теперь жить затворником, чтобы не причинить кому-либо несчастья. Та в ответ назвала меня «долбодятлом» и заявила, что я ничего так и не понял.

А теперь, в то время, как мозг мне кричал: «Что ты делаешь, чувак? Остановись!», ноги сами шли туда, куда указывали мои глаза. А они просто разбегались от ярких неоновых огней вечернего города. Я вышел из отеля и решил пройтись.

— Ну вот, конец затворничеству! — заключила торжественно Фэйт

— Заткнись! Я просто погуляю по улице и не буду прислушиваться к разговорам.

— Ну-ну. Удачи!

И я пошел в правую сторону от отеля и вертел головой с восхищенным взглядом, как обычно делают туристы. Тут все было так красиво. Чувствовал себя восьмилетним ребенком, которого в первый раз привезли в Диснейлэнд. Мозг просто взрывался от идей и мыслей, которые невозможно было воплотить в маленьком городке «Можно даже здесь остаться жить, найти работу, стать хорошим юристом…». Я шел и шел, и совсем потерял счет времени и чувство пространства. Фэйт летела в отдалении, и именно ее возглас заставил меня очнуться от чудесного забытья.

— Энджи! Зачем ты зашел в эту глухомань?

— И действительно, я стоял в каком-то глухом переулке, куда едва пробивал свет уличных фонарей.

— Ну ты, как маленький, прямо! Куда ты нас завел?

— Задумался просто… — попробовал оправдаться я.

— Думать вредно для здоровья, долбоклюй! Ладно, давай выбираться из этой клоаки. Я взлечу вверх, посмотрю…

И тут вмешалась судьба, не иначе.

— Мистер! Эй, мистер! Вы заблудились? — окликнул меня юношеский голос.

Я обернулся, передо мной стоял светловолосый парень в белой футболке и джинсах, лет шестнадцати и очень приятной наружности. Идеальное лицо с мужественным подбородком, среднего размера носом, благородными скулами и голубыми глазами. От таких в школьные времена мои одноклассницы сходили с ума.

— Какой красавчик! — восхитилась Фэйт.

— Мистер, здесь легко заблудиться. А выйти трудно, уж больно улицы извилистые. Давайте, я вас проведу!

Я решил, что помощь мне и в самом деле не помешает.

— Да, если тебе не трудно. Я буду очень признателен. Я заплачу.

— Хорошо, пойдемте. Только денег не надо. Здесь по ночам опасно очень! Вы нездешний, да?

— Да, только приехал.

— Понятно, мистер?

— Коллинз.

— Мистер Коллинз. Вы здесь проездом или переехали навсегда?

— Ну, планирую остаться и пожить.

— Это хорошо. Хороший город, но шумный.

— Это точно! — улыбнулся я. — А как тебя зовут, парень?

— Родриго. Я живу тут неподалеку. Шел мимо, смотрю — вы стоите и, судя по вашему виду, абсолютно не понимаете, где находитесь. Вот и решил помочь! А кем вы работаете?

— Я… страховым агентом — соврал я.

Родриго, в отличие от Фэйт, ложь не распознал.

— Хорошая работа, прибыльная. И людям помогаете?

— Да, это точно.

Родриго помолчал, немного задумавшись о том, стоит ли задавать следующий вопрос.

— Скажите, мистер Коллинз. А вот вы, когда учились в школе, сами решали, какой у вас будет путь, чем хотите заниматься? Или родители Вам навязывали свое мнение?

— Нет, мои родители никогда не пытались навязать мне то, как жить и кем быть. Они были довольно милые и позитивные люди. Я решал сам, да и девушка моя мне помогала.

Я буквально спиной почувствовал холодный, пронзающий насквозь взгляд призрака «своей девушки».

— Девушки, значит. Это в какой Вселенной я ей была? — ехидно усмехнулась Фэйт.

Я не подал виду, а меж тем Родриго продолжал.

— Знаете, родители меня всегда ругают, что я безответственный, ленивый. Заставляют по дому убираться и все время недовольны.

— Ну, тебе только кажется, что они придираются. Ответственность, и даже уборка по дому — очень важные в жизни вещи.

— Да дело не только в этом, мистер Коллинз. Отец хочет, чтобы я стал тем, кем не хочу быть. Он все время твердит мне: «Сейчас ты еще молодой, сын. Ты жизни не знаешь! Но вот вырастешь, тогда поймёшь!».

— Да они тебя пугают просто! Хотят, чтобы из тебя хороший человек вырос…

— Тогда я не понял, к чему ведет этот разговор. Не распознал симптомы будущего желания.

— Может быть, но знаете, я не хочу быть таким, как мои родители. И если старость — это причина подобного отношения к своим детям, то я хочу всегда оставаться молодым!

«Да будет так.». Я не успел бы все равно ничего сделать или сказать. И снова картинки чужой судьбы замелькали у меня перед глазами. И снова я словно оказался вне времени, пока перед моим взором проматывалась жизнь человека, начало и конец.

Итак, его звали Родриго.

Родри, как звали его друзья, на первый взгляд абсолютно ничем не отличался от своих сверстников. Высокий, узкоплечий, худой. Но с очень красивым лицом. Девочки в школе просто дрались за то, кто первая к нему подойдет. Когда он шел к своему шкафчику, они просто облепляли его со всех сторон, словно мухи, и кричали перебивая друг друга:

— Родриго, как дела?

— Родри, пойдешь на вечеринку Эндерсона?

— Дать тебе списать домашку?

— Родри, что ты делаешь после уроков?

Не то чтобы Родри этим не пользовался. Но страшно от этого внимания уставал. Да, красивым парням в этом смысле всегда очень тяжело. Поначалу-то все нормально чувствуешь себя «королем вечеринок» и альфа-самцом. Но потом это все приедается и начинает сильно мешать. А особенно трудно это становится тогда, когда ты по-настоящему влюбляешься. И у Родриго внезапно появилась такая любовь с первого взгляда. Звали её Вики. Отличница, член всевозможных интеллектуальных клубов, симпатичная девушка, которую никогда нельзя было увидеть на вечеринках. И она была одной из тех избранных красивых девушек в их школе, кто не западал на красивую внешность. В первый раз он увидел ее на презентации школьных проектов за первый семестр и был обескуражен. Стройная брюнетка с зелёными глазами, аккуратным носиком и изящными губами. Она казалась идеальной во всём.

— Эй, Стиви! — позвал он друга. — А кто эта красотка?

— А, эта? Да ботанка с параллели, Вики Уолтерс, кажется.

«Странно, — подумал Родри, — Никогда раньше не замечал ее. А я всех знаю!»

И тогда он решил к ней подойти, уверенный в своем безоговорочном успехе.

— Привет! Вики, да? Я слышал, ты просто гений, во всем преуспеваешь!

— Так хорошо слышал, что даже имени не запомнил? А ты у нас?

— Родриго, — удивился юноша. — Я думал, меня все уже здесь знают. Для друзей я просто Родри!

— Хорошо, просто Родри. Я не все, да и времени интересоваться глупостями у меня нет. Ты что-то хотел? Прости, я просто тороплюсь. Не всем дано получать оценки, просто мило улыбаясь.

Она его просто уела. Так дерзко с ним не разговаривала ни одна девушка в его жизни.

— Как ты умно говоришь…

— Слушай, просто Родри, не парься! Со мной все это не работает. Такие, как ты, не в моем вкусе.

— А какие в твоём?

— Умные и настоящие, — Вики одарила его такой улыбкой, за которую Родриго готов был все отдать в тот момент. — Пока, просто Родри!

— Пока…

Стоит ли говорить, что он явно не привык к такому обращению и был обескуражен. Но, при этом, Вики еще больше запала ему в душу. Родри просто заболел ей. Он захотел во что бы то ни стало поразить ее. Стал нормально учиться, перестал пить пиво с друзьями в переулках после школы, перестал курить травку, отшил всех девчонок и даже футбол стал пропускать. Все, включая тренера школьной команды, удивлялись и думали: «Кто она такая? Чтобы Сантильо да потерял голову от девчонки?»

Прошли каких-то два месяца, а уже никто не мог узнать прежнего Родри. Он отдалился от друзей, стал больше и лучше учиться. И ему очень нравилось получать оценки не за «красивые глаза». Он вступил в те же сообщества, что и Вики, чтобы видеть её каждый день. И то, что начиналось как просто попытка добиться девушки и вылечить свое уязвленное самолюбие, превратилось во что-то большее и лучшее. Наконец-то, он стал добиваться того, что ему действительно нравилось. Он вдруг понял, что никогда не хотел быть профессиональным игроком в регби, как того желал отец. И мистер Сантильо был крайне недоволен такими кардинальными изменениями в поведении сына. Друзья пытались его образумить, но все было бесполезно. Так что и они со временем отделились от абсолютно «не того» парня.

Не изменился Родриго только в одном. Как и в спорте, он был очень целеустремленным человеком в жизни. Теперь же у него была цель и он уверенно к ней шел.

Конечно, Вики не могла этого не заметить. Банально было видеть, когда Родри с друзьями издевался над местными заучками. Но вот когда он стал общаться и обедать с ними. При всех их умственных способностях, такого парадокса никто объяснить не мог. Это было странно для всей школы. И вот, после успешно представленного Родриго проекта по химии, Вики сама к нему подошла.

— Привет, просто Родри!

— А, Вики, привет! Тебе понравилось мое выступление? Мне нужно мнение самой умной девочки в школе!

— Ну, конечно много еще недочетов и спорных моментов… Но ты стараешься. Ты молодец!

— Спасибо! Знаешь, если бы кто-то пришел к прошлому мне, как в «Назад в будущее» и сказал, что я начну нормально учиться, и что это буде мне еще и нравится, я бы избил его и засунул в мусорное ведро. Но ты, сама того не ведая, изменила меня!

— А ты у нас еще тот романтик, Родри, — очаровательно улыбнулась Вики. — Таким ты мне нравишься больше.

— Есть с кого брать пример и к чему стремиться! — улыбнулся Родриго.

— Слушай, ты не устал от всех этих мероприятий и клубов. Может, нам пора развеяться?

— Ты приглашаешь меня свидание, мисс Уолтерс?

— Я лишь намекаю, мистер Сантильо. А ты уже делай выводы! Но я схожу с тобой обязательно!

— Тогда, приглашаю тебя в кино сегодня вечером.

— Вот так бы сразу!

А потом они оба рассмеялись и какое-то время еще просто болтали. А вечером пошли в кино на смешную комедию. А потом долго гуляли по вечернему парку и долго сидели в объятиях друг друга на скамейке.

— Знаешь, Родри, я тут подумала…

Он смотрел на нее и не мог налюбоваться. Сначала он просто хотел потешить свою гордость, наказать «девчонку» за отказ. Но чем больше он на нее смотрел, тем больше влюблялся: ее голос, манера речи, глаза, которые умно на него смотрели через аккуратные очки, ее привычка всегда потирать руки, как будто от холода, а на самом деле от волнения. Как сейчас, когда она хотела поделиться чем-то сокровенным. Ему вдруг захотелось взять её руки и согреть их.

— Что такое? — поинтересовался Родри.

— Ну вот, люди рождаются, вырастают, учатся, влюбляются. Самая интересная пора — молодость, юность. Когда ничего еще не надоело! Как же это здорово быть молодыми, как мы сейчас с тобой. Но потом люди женятся, стареют, все радости превращаются в нудную будничную рутину. Вот бы всегда быть молодыми!

«Она понимает меня! Насколько же мы с ней похожи!» Глубоко внутри, Родри просто ликовал о том, как же ему повезло.

— Да, это было бы здорово. Я тоже всегда так думал. Наивно и глупо, но мечтать не вредно.

Потом они вместе шли до ее дома. Попрощавшись и поцеловав Вики, Родриго бодрым шагом направился домой. Он готов был петь! Сердце его пыталось вырваться из груди и улететь к звездам. Так он дошел до дома.

— Родриго! — с порога встретил его отец. — Ты где шлялся? Уже двенадцать ночи! Почему на телефон не отвечал?

— Папа, прости, я… — Родри хотел поделиться своими ощущениями.

— Какой же ты безответственный! Хоть бы маму пожалел! Она извелась вся!

— Но я..

— Что «ты»? Все время одно и то же. Попросил сегодня прийти пораньше, помочь с ремонтом! Ты же вообще ни хрена не делаешь! Только вечно свои презентации да рефераты пишешь! Это ты сейчас молодой! Но как потом будешь, без нас? Кем станешь? Футбол забросил, всех нормальных людей от себя оттолкнул! И ради кого? Девчонки, с которой у тебя и будущего не будет! Как встретишь все трудности взрослой жизни?! Головой далеко не пробьешься сейчас! Ты балбес просто…

— Но я люблю её!

— Что? Любишь? Какие сейчас девушки? Мы еле концы с концами сводим! А ты все об удовольствиях думаешь! Девушки приходят и уходят, а у тебя конец школы, экзамены! Так что прекращай!

— Но она не все девушки. Это другой случай.

— Они все у тебя не такие. С кем бы ты там не встречался, все особенные. Ты же сам так всегда говорил.

— Но то было тогда, а сейчас…

— А сейчас это уже несмешно, сын!

И тут светлое ощущение счастья и радости сменилось в душе Родри на злость и нетерпимость.

— Ты никогда меня не понимал, папа! Ни ты, ни мама! Только сделай вам все, подай, принеси, занимайся тем, что вы хотите!! Я влюбился в первый раз в жизни, а вам все равно!!! Посмотрите на меня — я никогда еще не чувствовал подобного! Кем я был — просто ублюдком, который пользовался друзьями, девчонками. Но теперь я ведь изменился!

— Родри…

— Нет, ты меня теперь послушай! Я устал от нотаций! Устал от вашей излишней опеки! Хватит! Смотрю я на вас и думаю, если я буду таким в вашем возрасте, то я вообще не хочу до этого дожить. Хочу умереть молодым, чтобы не стать ворчливым старпёром, который изводит своих детей! — выпалил на одном дыхании Родри и ушел, громко хлопнув дверью.

Конечно, Родриго не мог понять, что родители всегда хотят видеть тебя лучше, чем ты есть. Даже если ты и так лучший. Он шел в раздумьях, пока не увидел странного незнакомца в черном костюме и причудливом полосатом галстуке с непонятным символом. Странности добавляло еще и то, что этот человек явно с кем-то разговаривал, хоть рядом никого и не было. «Как всегда, заблудившийся турист», — подумал Родриго. Он подошел и завел разговор. А затем провел его обратно до отеля, где тот остановился. Хоть родители и говорили еще в детстве не разговаривать с незнакомцами, но Родри был на них так зол, что все рассказал, как на духу, все свои чувства и переживания.

На следующее утро Родри проснулся и почувствовал себя необычно. Он пошел умываться и, рассматривая себя в зеркало, заметил, что исчезли недавние, так некстати вылезшие, два прыща. Само лицо стало очень гладким и мягким, как будто бы он каждый день по часу за ним ухаживал. «Наверное, так и должно быть» — заключил Родри.

За завтраком, папа с мамой подошли к Родри и извинились перед ним. Говорила в основном мать, отец никогда не извинялся за свои слова.

— Сынок, не думай, что нам не важны твои чувства. Любовь — это очень хорошо. Счастья тебе с твоей девушкой. Мы просто хотим, чтобы ты вырос достойным человеком.

— Это вы меня простите! Я вспылил.. Был на эмоциях просто. Я все сделаю, чтобы вы мною гордились. Я люблю вас, но пожалуйста, примите меня таким, какой я есть сейчас.

Примирившись с родителями, Родриго почувствовал полнейшее облегчение.

Итак, прошла школа, прошли экзамены. На выпускном вечере Родриго и Вики стали лучшей парой. Они никогда не расставались друг с другом. Вместе поступили в один университет на юристов, закончили его и поженились. К сожалению, на свадьбе был только отец, так как мама Родри год назад умерла от сердечного приступа.

— Я очень тобой горжусь, сын! Если бы мама была здесь, она бы гордилась! — обнимая сына, сказал мистер Сантильо, слегка отдавая спиртным.

После смерти жены, отец Родриго был убит горем и приложился к бутылке. Прежнего крепкого испанца Мигеля Сантильо было уже не узнать. Он совсем состарился, сгорбился и выглядел настолько жалко, насколько может человек, потерявший единственную любовь и смысл жизни. Тем не менее, от полного самоуничтожения его отделяло лишь нежелание расстраивать счастье сына. Отец Родри умер через полгода от цирроза печени. На похоронах Родриго плакал, понимая, что единственные самые важные люди, которые всегда могли его поддержать, исчезли из его жизни навсегда. Наверное, каждый, кто потерял родителей испытывает чувство невосполнимой пустоты в сердце. И именно это чувство заставляет их снова и снова приходить на кладбище и просто быть рядом с холодными могильными плитами, которые советом уже помочь не смогут. Но такие визиты — единственное, что помогает хоть как-то смягчить боль. И для Родри целый год посещать могилы родителей каждый день было как наркотик, ведь он чувствовал такое облегчение, просто находясь рядом.

Меж тем, жизнь продолжалась, и Родриго оправился от постигшего его горя. Не без помощи Вики конечно, которая, как могла, поддерживала его все это время. Хоть она и не могла прочувствовать всю боль его утраты, но осознавала насколько мужу было плохо.

Тем не менее, Родри и Вики продолжали жить счастливо, прямо как в сказке. Наслаждались каждый день любовью друг к другу. И даже не замечали никого, кроме них двоих.

Однако, жизнь не дает расслабляться ни на секунду. И стоит лишь забыться, подумать, что счастье будет длиться вечно. Испытания никак не заставят себя долго ждать. И произошло то самое событие, которое станет началом конца.

— Здравствуй, любимая! — Родри, как всегда, еще с порога поприветствовал жену.

Но она не вышла как обычно. Не поцеловала его. С тревогой в сердце Родри прошел в кухню — там ее не было. В гостиной тоже. Тогда он зашел в спальню — Вики лежала на широкой кровати, закрыв лицо руками. Она плакала.

— Дорогая, что стряслось…

Родриго присел на кровать и приобнял Вики.

Р-рооодрии, роодри, я была сегодня у гинеколога… — через слезы сказала жена. — Роодрии, прости меня, он сказал… он сказал… я не могу иметь детей.

Вики плакала навзрыд. Она была безутешна.

— Ничего, мы что-нибудь придумаем. Сейчас ведь есть способы, — подбадривал ее Родриго.

На самом деле, что мы, собственно, можем знать о другом человеке, пусть даже он нам дорог и близок. Мы уверены, готовы поручиться за него. Защищаемся от всяких домыслов и слухов. Но как часто, люди, которых мы любим и в которых верим, предают нас? Можем ли мы знать, о чем он или она на самом деле думает в данный момент?

Если бы Вики тогда прочитала мысли Родри, то сильно бы удивилась. А скорее, ужаснулась. Потому что ее верный муж не был расстроен, а наоборот, думал, что это к лучшему.

«Дети — это символ неизбежной зрелости и старения. Именно когда становишься родителем, начинаешь тратить нервы, недосыпать. Я еще не готов к этому. Пока что дети будут только мешать» — такие страшные мысли роились в голове вечно молодого красавчика. Но сказал он другое:

— Милая, все будет хорошо… Бог все видит и обязательно сжалится над нами. Слышишь, он пошлет нам детей. Но нужно подождать. Нам нужно быть готовыми! Мы будем верить и произойдет чудо!

Слова утешения и веры были настолько полны лицемерия и обмана, будто змеи, наполненные смертельным ядом. Всем известно, что чудесные и долговечные отношения основываются на доверии друг к другу, но рассыпаются в прах при возникновении секретов и лжи. Родри, сам того не понимая, вселил в свою жену надежду.

Прошло время с того случая, Родри убедил Вики, что Бог все видит и обязательно сжалится над ними и пошлет детей, только когда посчитает их готовыми. И она на время стала такой же, как и раньше — беззаботной и счастливой. С той разницей лишь, что стала часто смотреть фильмы про детей, ходила в детские магазины, покупала детские вещи. Не приведи Господь никому испытать то же, что Вики, в которой муж посеял неубиваемую надежду на то, что все получится и будет хорошо, при этом сам в это не веря. Она все время готовилась к тому, что не сегодня-завтра увидит те самые заветные «две полоски» на тесте. Бедная женщина читала книги и журналы о беременности и воспитании детей.

Сначала Родриго не обращал внимание, но потом это стало его раздражать. Вики становилась ему противна. Он чувствовал себя неловко рядом с ней. Всячески старался избегать разговора о детях, но не получалось. Такое чувство, что тема о детях была гораздо важнее, чем он сам. Родри стал ревновать Вики к ее одержимости.

Но время неумолимо шло дальше. Когда Вики было под тридцать с лишним лет, а на лице появилась первая морщинка, Родри начал ей изменять. Он посещал бордели часто очень поздно приходил домой, ссылаясь на огромное количество работы. Он считал идеальным себя, любовался собой и думал, что изменяя, сохраняет свой брак. Был уверен, что проявляет милосердие к своей грустной жене. Время шло для всех кроме Родри. Старели его друзья и знакомые, из-за чего он просто отдалился от них и перестал общаться. Время шло для всех, кроме для всех, кроме Родриго. Вики уже было сорок, она неизбежно старела. При этом все не оставляла попыток завести детей, тратя много денег на всяческие экспериментальные препараты и методики. Однако, все было тщетно, чему сам Родриго был скорее рад.

Родри стал задерживаться на работе, общаться больше с коллегами в адвокатской конторе. Он понимал, что все ещё остается все таким же молодым на вид, как был двадцать два года назад. Его лицо было гладким и свежим, а тело молодым и могучим. Не понимая в чем причина этого, Родриго стал одержим собой. Его любили все, а он любил только себя и осознавал, что Вики стареет и больше не привлекает его. Ему нужна такая же, как он сам — молодая и страстная. К ним в офис как раз устроилась новая секретарша по имени Аманда. Это была рыжеволосая девушка с большой грудью, кукольным личиком и наивным взглядом. Однажды Аманда засиделась на работе. Все уже разошлись, а Родриго, улучив момент, как-будто бы случайно задержался.

— Работа никак не отпускает?

Аманда быстро подняла глаза и заволновалась, увидев Родриго. Она так была занята делами, что и не заметила, что он все еще на работе.

— Мистер Сантильо, извините. Просто как-то увлеклась, много бумаг…

— За что ты извиняешься? И пожалуйста, не называй меня «мистер». Я Родриго. Для друзей просто Родри! — он одарил её безупречной лучезарной улыбкой.

Аманда давно уже присматривалась к боссу. Он ведь был такой красивый и молодой. Однако, девушка всегда удивлялась, почему он живет с такой старой женой. Неужели, из-за денег.

Да, сэр… — осеклась Аманда, — Родри. Решили задержаться?

Да, много бумаг, — соврал Родриго.

«Какая же она молодая и красивая!» — пронеслось в голове у него. «Как же я ее хочу. Как я соскучился по молодым девушкам. По тем, кто не заморачивается детьми, семьей и прочей дрянью. Почему я раньше ее не замечал? Столько времени потратил на одну, которая уже задолбала».

Аманда видела, как Родри буквально пожирает её глазами. Она вся напряглась в предвкушении и возбуждении, от чего соски её затвердели и стали проглядывать сквозь блузку.

Заметив это, Родриго, не думая, резко подошел к Аманде, прижал ее к столу и крепко поцеловал. Потом стал срывать одежду.

Она не сопротивлялась, наоборот была в восторге. Ведь она именно так все себе и представляла в фантазиях. Они долго любили друг друга прямо на столе, посреди бумаг. А потом поехали к Аманде и продолжили.

Уходя утром, Родриго сказал, что не прочь повторить.

Вики давно уже привыкла к тому, что Родриго часто задерживается на работе. Но в тот день он вообще не ночевал дома. Её полностью овладела паранойя, боязнь, что Родриго ей изменяет. Она стала следить за ним и в один прекрасный день увидела его с Амандой, мирно гуляющим среди бутиков в гипермаркете.

В тот же вечер, дожидаясь, пока он вернется, Вики заготовила целую речь. Она осознавала, что происходит, но из-за слепой любви и привязанности к Родриго не хотела в это верить.

— Родри, почему ты все время так сильно задерживаешься на работе? Ты же босс! И ладно, раньше просто задерживался, но теперь ты и ночуешь там! — начала тяжелый разговор Вики.

— Слушай, не начинай даже. Я ведь работаю, делаю все, чтобы мы ни в чем не нуждались, оплачиваю пропитание, жильё, одежду, твои напрасные попытки почувствовать себя мамой.

— Родри, почему ты так говоришь? Ты же сам говорил, что надо надеяться! Что Бог поможет!

— Но Бог не хочет помогать. А я устал от этого. Тебе уже сорок лет, а ты все надеешься на чудо. Какие тебе уже дети?!

— Но я думала, ты тоже хочешь…

— Уже не хочу. Знаешь, я устал. От этих постоянных твоих разговоров про отцовство, про детей, про усыновления и т. д.

— Значит, устал? — глаза Вики наполнились слезами. — А от секретарши своей? От этой шлюхи Аманды ты не устал, случайно.

И тут Родриго в первый раз в жизни поднял руку на женщину, к тому же, на свою жену. От звонкой пощёчины Вики только преисполнилась праведного гнева.

— Ты сама виновата. Не смей её так называть.

Перед ней стоял не её муж, а незнакомый молодой человек. Это уже не тот Родри, которого она знала. Его голубые глаза больше не излучали свет, но лишь холодную ненависть. Его лицо, гладкое и идеальное, словно бы искусственное, как у восковой куклы, не выражало при этом ни одной эмоции. Вики стало не по себе. Она не могла поверить в то, что когда-то влюбилась в этого мужчину.

— Ни слова больше, я все видела. Пока я здесь хожу, страдаю, мечтаю о наших будущих детях, ты кувыркаешься с этой… шлюхой? — Вики рыдала.

Родриго крепко ухватил её за плечи и, сильно сжав, стал трясти.

— Вики, очнись! У тебя паранойя. Мы просто… работаем вместе.

— Не ври мне сволочь! Да от тебя постоянно ее духами несет. Я видела, я знаю.

А потом уже Вики дала ему звонкую пощечину. Родриго оттолкнул её, схватился за своё идеальное лицо, которое украшало большое красное пятно на щеке. Родриго отдался во власть гнева.

— Ты что, с ума сошла? Совсем ошалела? Ты, старая стерва, задолбала меня своей одержимостью. «Родри, давай попробуем еще раз, вдруг получится…» Да меня воротит от тебя уже. У меня на тебя даже не встает ничего. Ты больная просто. Тебя вообще в психушку надо сдать! Нахера нам дети? Ты же и так уже старая!

— Нет… нет, как ты можешь так говорить…

— Да пошла ты, я вообще с тобой разведусь. Ты уже не та, что раньше, ты тянешь меня вниз! Посмотри на меня! Посмотри какой я, и какая ты?

— Зато теперь я поняла. Ты не изменился, всегда был собой. Просто умело играл свою роль. Правда, Родри? Люди не меняются. И, Боже, тебе ведь уже сорок, а ты все еще…

— Да, но об этом знаешь только ты. Я идеален. Бог дал мне этот дар! Я и есть бог! А вдруг я буду жить вечно?! Я не должен тратить себя на твою убогую старость! С меня хватит!

— Знаешь, Родриго. Все это время я наивно полагала, что ты действительно стал другим ради нашей любви.. Но сейчас я вижу того же самовлюбленного похотливого ублюдка, который подошел когда-то ко мне и пытался подкатить, понадеявшись на свою внешность! Но ты мусор, ненужный никому без своего красивого лица урод. Ты…

— Заткнись!!!

Родриго ринулся к ней, толкнул. Вики ударилась головой об стол. Родриго сел на нее и начал бить. Он бил и бил ее. Она пыталась закрываться руками, но Родриго был сильнее.

— Заткнись! Заткнись! — удар, еще удар, — Заткнись! Заткнись! Заткнись, подлая тварь… Как ты смеешь такое говорить мне… МНЕ!!! Я идеален! Это Я тебя выбрал! Я! Ты должна быть благодарна!

Там где было лицо Вики, теперь было кровавое месиво. А он все бил и бил. Вдруг новоиспеченный убийца взвыл от боли, осознав что сломал палец на руке.

— Родри! Что ты наделал? — Аманда стояла в дверях.

Десять минут назад она шла к Родри домой, чтобы заявить его жене об их отношениях. Она хотела, чтобы Вики оставила его и не тянула вниз за собой. «А потом мы с Родри уедем», — мысли, одна ярче другой, шли стройным ходом ее голове, выкладывая картинку светлого и беззаботного будущего.

Дверь оказалась незапертой. Изнутри слышались, крики, грохот. Чувствуя тревогу, она открыла дверь и ее взору предстал Родри, который в луже крови сидит на своей жены, которое больше нельзя было опознать по лицу.

— Родри, это… твоя жена? Это… Вики?

Ей нужно было тогда убежать, кричать, звать на помощь, но она стояла как вкопанная.

Родри, переселив боль, кинулся к столу. Схватив нож, он быстро подошел к Аманде. Она ничего не могла сделать, ничего не могла сказать. От шока подкашивались ноги. Нож еще и еще врезался в ее сердце, кромсая его на множество кусочков, мозаика из мыслей о будущем рушилась и угасала в глазах, исторгавших кровавые слезы.

— Ну вот, я ждал этого момента. Пожалуйста, познакомьтесь. Аманда, это Вики — моя жена и заноза в моей заднице, которая делает мою жизнь невыносимой. Вики, это Аманда, моя любовница, которая помогает мне забыть твое мерзкое, морщинистое лицо. Ну-ну, не ссорьтесь, девочки. Вы все красивые и я вас люблю. У меня идея! Раз уж мы все познакомились, то давайте все станем жить, как большая дружная семья, а? Ну-ну, я настаиваю! Сейчас распечатаем шампанское и отпразднуем наше воссоединение! Дорогая, куда ты поставила бутылку с юбилея нашей свадьбы? Ну вот, ты опять себя ведешь, как испорченная сука! Какой же ты будешь матерью? Я бы тебе детей не доверил! Вот, и Аманда согласна!

Родри достал из буфета бокалы и шампанское. Взял штопор и аккуратно открыл бутылку.

— Ну вот, дамы, я вернулся. За что выпьем? Ах да, за воссоединение! Теперь мы семья! А это — самая важная вещь в жизни любого человека. Вики, а может мы с Амандой ребенка родим и тебе подарим? Ты же так об этом мечтала!

Родриго захохотал, опустошил бокал и опомнился. Только сейчас к нему пришло осознание того, что уже не исправить. Он в ужасе отшатнулся, испуганный и совершенно не понимающий, что ему теперь делать. Перед его взором лежали два безобразных и мерзких ему трупа. Родри начал кричать, крик его становился все громче и громче. Пока он не блеванул. Затем минут пять он сидел в собственной блевоте, обхватив руками голову, пока окончательно не пришел в себя. «Надо торопиться, полиция еще не приехала, но это только вопрос времени» — пронеслось у него в голове. Он резко встал, поскользнувшись на окровавленном полу, и пошел в ванную. Отмывшись от крови, переоделся в чистый серый костюм и белую рубашку. Затем Родри открыл маленький сейф и забрал оттуда все деньги, что накопил. Напоследок, взял мобильный телефон и набрал номер единственного человека, который мог ему сейчас помочь. Человека, который может помочь исчезнуть любому, кто хорошо заплатит. Профессия адвоката имеет свои бонусы.

Прошло два года. Дело о жестоком убийстве двух женщин в доме на Грин-стрит уже давно отгремело. В итоге убийцу так и не нашли. Все это время Родриго, а вернее уже Том Криг, жил роскошной жизнью, полностью погрязнув в беспорядочных половых связях. Он стал нервным, курил, пил и употреблял наркотики. Но не думайте, что Родри-Том просто хотел все попробовать в жизни. Просто пытался заглушить свою совесть, которая то и дело подсылала к нему «призраки» Вики и Аманды. Когда-то загаданное желание не давало его организму износиться. Он мог издеваться над своим здоровьем как угодно, но здоровье у него было отличное. Он действительно считал себя высшим божеством. Мнил себя выше бога. Ломал чужие семьи, жизни, судьбы, никогда не размышляя о последствиях.

Если бы вы посетили его шестикомнатную квартиру с пентхаусом, то убедились бы, что любил он всегда только себя. На стенах постеры, фотографии, портреты, выполненные на заказ. И везде был он. Был он даже в ванной и в туалете. А в спальне стояло несколько скрытых камер и зеркало на потолке и возле кровати. Он любил любоваться собой во всех ситуациях.

Шло время, и его уже новые друзья, приятели, девушки старели, а он все оставался молодым. Он постоянно переезжал, скрывался, менял псевдонимы. А если его все-таки случайно видел на улице постаревший знакомый, представлялся своим сыном. «Я идеален, уникален!!!» — звучало у него в голове — «Другого такого нигде не найти». Родриго действительно стал новой личностью, он стал таким нарциссом, что Дориан Грей — просто неразумный мальчик по сравнению с ним. Он не просто любил себя. Он стал одержим собой.

И это настолько далеко зашло, что Родри стал замечать малейшие изъяны в людях: морщины, прыщи, черные точки, некрасивые черты лица.

— Эй, Том! Привет! Помнишь меня, я Обри!

Однажды к подвыпившему «Тому» подбежала красивая на первый взгляд девушка с родинкой на правой щеке. Простые люди бы не заметили. Но Родриго уже решил, что она испорчена, неидеальна.

— Ну ты и уродина! Какая же ты уродина! — усмехнулся он и отошел отшатнулся от нее, выражая полнейшее омерзение.

Девушка замерла в недоумении, а потом со всей силы дала ему пощечину.

— Да сам ты урод!

— Что?! Да как ты смеешь так говорить МНЕ? Я БОГ! Я ИДЕАЛЕН! Я Совершенство!

— Ты больной! Псих! Тебе лечиться надо! Пошел ты!

Обри не могла поверить, что восхищалась ЭТИМ человеком, работала с ним рядом, ходила на свидание, целовалась с ним в кинотеатре, а потом отдала ему самое дорогое, что есть у невинной девушки. В общем, сказав все, что о нем думает, и не дожидаясь ответа, развернулась и быстро ушла к себе домой, постоянно нервно оглядываясь.

— Дура! — кричал Родриго. — До любая все отдаст за секунду со мной рядом!

А потом он пошел куда глаза глядят. Просто шел и шел. «Никто не идеален, никто не идеален…» — звучал полушепот у него в голове. «Никто не достоин, не достоин меня! Только я достоин сам себя… Только Я…Я… Я…»

Случилось так, что этим же темным вечером некий первокурсник Алекс вел к себе очередную красивую школьницу. Николь была без сомнения популярна в свои шестнадцать среди парней старших классов. Она была очень красива и имела идеальную кожу без изъянов. Каждый парень готов был все сделать для нее. И она этим успешно пользовалась с малых лет. Сегодня жертвой ее чар стал студент первого курса, который ради секса купил ей роскошные сапожки, отдав всю стипендию и накопленные ранее деньги. И вот он, словно теленок, шел теперь к ней домой, чтобы лишиться наконец девственности.

Судьба — очень сложная штука и имеет свои причуды. Никогда не знаешь, что было бы, если бы что-то пошло по-другому — если бы ты не оказался в том месте и в то время. Но Николь и Алекс должны были идти по этому переулку, а не по освещенной улице. Должны были пройти мимо странного, но красивого мужчины, который шел, разговаривая сам с собой. А этот мужчина должен был заметить идеальные черты Николь. Должен был догнать Николь. А Алекс должен был встать у него на пути, получив удар в челюсть упасть, удариться виском о край бордюра и умереть, так и не познав счастливой жизни.

Никто не услышал криков Николь, когда ее насиловал Родриго.

— Заткнись, заткнись! Ты ведь идеальна! Ты достойна моего величия! — шептал ей в ухо Родриго держа ее руки одной рукой и слегка придушив другой, не заметив, что давит слишком сильно.

Он не останавливался, даже когда она перестала дышать и безвольное тело как попало распласталось на зеленом газоне. Родриго слез с нее и, посмотрев на мертвую девушку, закричал и заплакал. А потом побежал. Он бежал и плакал, а в голове звучали голоса тех, чьи жизни он когда-то забрал: «Ты убил, убил ее, единственную, кто тебя достойна! Теперь никого не осталось. Ты всех нас убил. Мы все тебя любили, боготворили, готовы были на все ради тебя. Все остальные просто изуродованы, все с изъянами!»

Так он пришел к себе домой. Потом пошел в ванную и принял душ. Затем сел в кресло, взял из верхнего ящика стола лист бумаги и ручку и что-то писал минут десять. Открыл другой ящик и достал «кольт» 45 калибра. Затем разделся догола, встал во весь рост перед огромным зеркалом и засунул дуло пистолета себе в рот. В голове пронеслась последняя в его жизни мысль: «Нет, не в лицо, я попорчу свое прекрасное лицо!». Тогда он приставил дуло к груди и сразу выстрелил в то место, где никогда не было человеческого сердца…

Полицейские нашли обнажённое тело Тома Крига у него дома через 20 минут после его смерти. Соседи позвонили, услышав выстрел. У него взяли отпечатки и они совпали с делом шестидесятилетней давности об убийстве двух женщин в Нью-Йорке. Тогда главный подозреваемый Родриго Сантильо исчез, и его так и не смогли найти…

— А что же было написано в его последней записке? — с неподдельным интересом спросил мистер Ди.

— А, в записке… Там было написано: «Никто не идеален. А я слишком совершенен для этого мира. Не осталось достойных моего внимания людей. Мир погряз в уродах. Я Бог, а все остальные лишь декорации к моему величию. Полный торжества и полного спокойствия, я уйду из этого мира навсегда и оставлю вас гнить в собственном уродстве. Родри.», — с точностью до слова воспроизвел я.

— Да, неприятная личность, — заключил мой слушатель.

— Жалко его, такой красавчик был! Таких больше не найти. — тоскливо произнесла Фэйт.

Мне его самому было жаль. — сказал я. — Если бы не моя сила, он жил бы нормально с Вики. Может быть, у них даже были бы дети…

— Это спорный вопрос! — заметила Фэйт

— Я согласен и с Вами. Лишь отчасти. Желание остается желанием. Но какой человек в самых сокровенных уголках его души, как он поступит в той или иной ситуации — это не ваша вина. Это дело каждого. Вы не ручаетесь за его характер. Понимаете, я знаю, насколько ценна человеческая жизнь. Но люди, вместо того, чтобы жить достойно, прожигают её, предаваясь страстям. Как животные. И именно поэтому я хочу как можно скорее приступить к своему плану.

— Знаете, а я ведь встретился с ним еще раз. Это было два года спустя после того двойного убийства. Он увидел меня случайно, на улице Лос-Анджелеса, где я был проездом. Он был пьян, еле стоял. «Это ты, ты! Я знаю, это ты виноват! Ты же ни капли не постарел! Ты такой же как я! Забери свой подарок обратно! Обрати мое желание! Я не хочу так жить! Хочу, чтобы было как прежде», — прокричал он тогда.. Но еще одна сторона моего проклятья-дара в том, что любой человек может загадать желание только один раз. Только одно желание, которое необратимо. «Ты дьявол. Дьяболо» — кричал он мне. А я развернулся и пошел в другую сторону, пока его крики не утихли где-то вдали.

— Он сам виноват, — заключил мистер Ди. — Но, видимо, у вас есть еще одна сторона вашей способности? Вам на вид можно дать от силы лет тридцать. А дело Родриго или Тома Крига о двойном убийстве прогремело еще около восьмидесяти лет назад. Господи, да я даже не родился. Получается, что Родриго прожил 81 год и ни на год не состарился. Но, позвольте поинтересоваться, а сколько же тогда лет Вам?

Я улыбнулся.

— Всему свое время, мой друг. А сейчас нас ждет следующая история, о которой вы, наверняка, слышали.

ИСТОРИЯ ЧЕТВЁРТАЯ. СУПЕРГЕРОЙ

«Чем больше сила, тем больше и ответственность»

Бен Паркер.

Его звали Крис

Пожив полгода в Нью-Йорке, мы с Фэйт пресытились всеми соблазнами и красотами. И, недолго думая, решили посетить город грехов. Знаменитый Лос-Анджелес. На мой взгляд, он выглядел роскошнее Нью-Йорка. Он был проще, но роскошнее. А только подумать, какие события здесь происходили. Ну и конечно, прославленный кинематографическим искусством, Голливуд — фабрика грёз и предел мечтаний многих молодых, ещё несостоявшихся людей.

В то время Фэйт подсадила меня на комиксы. Она уже вполне сносно научилась управлять из того мира предметами. И, как минимум, могла держать в руках книгу уже целый час. Мне казалось, что я породил особенного призрака, который обладает уникальными способностями, которые недоступны другим. Как ни крути, но Фэйт и при жизни старалась во всем преуспеть и развиваться. И вот, как-то раз мы забрели в лавку, где было много-много различных комиксов. Я скупил их все для Фэйт, но и сам весьма заинтересовался всеми этими фантастическими историями.

Наверное, вам интересно, откуда у нас с Фэйт были деньги. Это просто. Нет, я не работал. Мы также промышляли воровством и мелкими грабежами. Не только инкассаторов, но и домов различных богатых чванливых снобов. Но не нужно нас строго судить. Для них это были мелочи, а для нас средства к выживанию.

Итак, мы переехали в Лос-Анджелес. Заселились в отель, из окна которого были видны заветные громады букв на высоком холме. Фэйт тоже Лос-Анджелес понравился больше. Все-таки шума здесь было меньше, чем в Нью-Йорке, на мой взгляд. Да и пробки не такие чудовищные. Мы много гуляли по городу. Я уже не боялся этого, ведь открыл для себя способ избегать высвобождения моей внутренней силы. Простые наушники. И как я раньше не догадался до этого простого, но очень действенного способа? В связи с этим я постоянно слушал музыку различных жанров под настроение. Но Фэйт от этого не страдала. Если она хотела поговорить со мной, то просто вмешивалась в мою частоту и говорила. А когда я ей отвечал, то создавалось впечатление, что я просто говорю по телефону при помощи гарнитуры. Таким образом, было решено сразу несколько очевидных проблем.

Теперь, став фанатом всевозможных комиксов, я понимал, почему ими болели когда-то все мои одноклассники. Это действительно было очень круто и интересно. Не занудные книжки с описаниями на двадцать пять страниц, а действие, действие, диалоги и ещё раз действие. В этом я нашёл свою отраду, облегчение. И ждал каждого нового номера, как какой-то прыщавый подросток. Кроме того, я пересмотрел все фильмы про супергероев. И тогда я ещё не понимал, что все это ведёт к невероятной иронии.

Это случилось в воскресенье, вечером. Мы с Фэйт только что вернулись с пляжа и были очень радостными. На какой-то момент, видимо, Фэйт и я забылись и подумали, что мы просто парень и девушка.

— Знаешь ты такой смешной! Я не зря в тебя когда-то влюбилась! — воскликнула Фэйт.

— Ты? Влюбилась? — удивился я. — А как же ограничение чувств из-за желания?

— Так ещё до того, как загадала желание. Ты не помнишь? Ты тогда решился рассказать мне про свой дар, а я подумала, что хочешь признаться в любви.

— И сказала, что я тебе тоже нравлюсь. Действительно, как я мог такое пропустить мимо ушей?

— Но когда я стала призраком, больше нет никаких ограничений. Мы уже столько лет с тобой вместе. И мне кажется, что я действительно в тебя влюбилась.

Фэйт стояла передо мной и выглядела почти как при жизни. Со временем она превратилась из полупрозрачного парящего над землёй духа в, практически, ту самую Фэйт, какой была при жизни. Её стало отчётливо видно, окружающая обстановка сквозь неё больше не просвечивалась. И она даже научилась ходить по земле. Почти тот же самый человек, которого могу видеть только я.

После её признания я, недолго думая, сделал то же самое, что несколько лет назад за два дня до рокового выпускного вечера. Я поцеловал её. И это получилось, но лишь наполовину. Сначала мои губы прикоснулись к её губам, но потом я чуть не упал, провалившись сквозь её неосязаемое тело. Никогда не передать словами каково это — поцеловать призрака. И она была явно от этого не в восторге.

— Энджи! Зачем ты это сделал?

— Мне все равно, в какой ты форме! Я всегда тебя любил и люблю до сих пор!

— Но только не так!

С этими словами она заплакала, насколько это может показать призрак и тут же исчезла с моих глаз долой. Я сразу встал с кровати и посмотрел в окно — слава Богу, она была там, бурчала что-то себе под нос и размахивала руками.

Но я сам был расстроен: «Неужели она не может меня принять даже после смерти?». Глупые были мысли, я тогда ничего не понимал. И поэтому собрался и ушёл в бар. Я сидел в наушниках и в первый раз по-настоящему пил спиртное. Мне было очень хреново. Как вдруг кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся, рядом со мной сидел черноволосый крепкий парень и, судя по открывающемуся и закрывающемуся рту, что-то мне говорил. Я уже был подвыпивший и потому, забыв обо всех правилах, снял наушники.

— Я говорю, хорошее здесь место! — говорил парень.

— А, ну да, неплохое.

— Вы местный?

— Я? Нет.

— А давно здесь живете?

— Ну, дня три уже как!

Разум мой затуманился. Поэтому я никак не ожидал подвоха.

— И как вам Город Грехов?

— Хороший фильм.

— Да я не про фильм! — улыбнулся парень. — Лос-Анджелес так называют, Вы не знали?

— Ах да, тоже очень хороший город. Красивый, яркий и спокойный.

— Ха, ну это вы загнули. Уж чего-чего, а спокойствия здесь мало. Преступности здесь очень много, — и, глотнув пива, спросил. — Скажите, вы любите комиксы?

— Да, люблю! — восторженно ответил я. — Это просто замечательная возможность перестать видеть безнадёгу этого мира. А вы?

— Ну, я их главный фанат! И знаете, я всегда мечтал стать супергероем. Всегда мечтал стать кем-то особенным. Вы когда-нибудь хотели стать особенным?

«Беги оттуда! Скажи, что у тебя встреча и уходи!» — кричал разум, но крики его заглушало изрядное количество выпитого алкоголя.

— Ну, я и так особенный!

«Нет, нет, что ты творишь?»

— А, ну да, каждый из нас уникален! Я понял! Но я всегда мечтал стать таким героем, как в комиксах. Приобрести определенный набор способностей! И спасать людей и Вселенную каждый божий день!

— Так что же Вам мешает? — усмехнулся я. — Загадайте это желание на день рождения и задуйте свечи! Может, Вас укусит радиоактивный паук и вперёд.

Алкоголь явно затуманил мой рассудок.

— Знаете, я загадываю одно и то же желание каждый день рожденья с двенадцати лет. Но оно все не сбывается. Я в каждый день рожденья задувал нарастающее количество свечек и загадывал, мечтал. Всегда, гуляя где-нибудь, представляю себя супергероем. Я уже давно готов к этому! Готов к ответственности!

— Ну, когда-нибудь может случиться чудо! У Вас уже был день рожденья в этом году? — беспечно поинтересовался я, не осознавая, что может случиться дальше.

— Вы не поверите, мой день рожденья сегодня, а вы единственный человек, с которым я могу поговорить. Родителей уже нет. Девушки никогда и не было нормальной, — и немного подумав, заявил. — А черт с ним! Все равно не сбудется. Но я хочу стать супергероем и получить способности, о которых все время мечтал!

«Да будет так».

Я мигом протрезвел.

Итак, его звали Крис.

— Вчела нам задали написать сочинение на тему «Кем я хочу стать в будущем». Я был очень лад, потому что могу, наконец, лассказать о мечте всей своей жизни. Кто-то хочет стать влачом, кто-то учителем, кто-то космонавтом… Но для меня все это очень скучно. Обычные плофессии взлослых очень скучные. А я хочу быть не таким, как все. Хочу быть особенным. Я хочу быть супелгелоем, настоящим гелоем, котолый будет спасать всех людей и вселенную. И пусть это сложно исполнить, но я всегда буду велить, что это случится…»

Курносый, веснушчатый маленький мальчик двенадцати лет, который обычно стоял последним по росту на уроке физкультуры, читал у доски свое сочинение.

«Пусть ты маленький и слабый, Крис, но зато у тебя очень добрая и чистая душа», — так говорили ему папа и мама раньше. — «Мы всегда будем присматривать за собой» — говорили они все время. И очень странно, что неделю назад они вдруг взяли и уехали. Уехали, и даже не попрощались. Почему они так поступили? Может они и вовсе не любили своего сына?

Когда тётя Мэри сказала ему об отъезде его родителей, Крис очень переживал.

— А почему они ничего мне не сказали?

— Они очень торопились, Крис. Твои родители — они ведь отвечают за жизни многих людей. Они их лечат. И если они будут тратить время, чтобы ездить к тебе в школу, то могут не успеть помочь тем, кто в этом нуждается.

— А этот улаган. Почему ничего не говолили по телевизолу?

— Ну, наш президент просто не хочет волновать жителей. Зачем, если все обошлось?

— А они не сказали, когда плиедут? — с надеждой спросил Крис.

— Нет, сынок. Не сказал. Но ты жди их.

Затем тётя Мэри ушла к себе в комнату. Конечно, она не могла сказать маленькому Кристоферу всю правду. Не могла ранить его и без того чувственное сердце. Ведь его родители погибли в аварии неделю назад. Пьяный дальнобойщик выехал на встречную полосу. Папа погиб сразу, а мама скончалась позже в больнице. И только единственная сестра смогла увидеть её перед смертью

— Мэри! Я прошу тебя, позаботься о Кристофере. Не говори ему правды сейчас, он очень ранимый! Воспитай его, как собственного сына! Пусть он будет сильным и верным своему слову, будет честным и благородным и всегда поступает по справедливости! Пообещай мне, Мэри!

— Кэрол, я…

— Пообещай!

— Обещаю, конечно обещаю.

Мэри Вэйвью в личной жизни вообще никогда не везло. Она встречалась со многими парнями с серьёзными намерениями, но как только те узнавали, что она бесплодна, сразу её бросали. Ей было уже 37 лет, а она до сих пор не вышла замуж. А как она мечтала о детях. И сейчас у неё появился шанс воспитать сына собственной сестры. Это большая ответственность и своеобразный шанс воспитать сына.

— Спасибо, Мэри! Мы с Джорджем будем очень рады… там… — пронзительный писк возвестил о смерти мамы Криса.

И вот прошла неделя. Крис каждый день отправлял письма в Африку (Мэри сказала, что его родители там). Он так хотел, чтобы они поскорее вернулись. А тётя писала ему ответы от лица его родителей.

А сейчас, этот маленький мальчик с самым распространённым дефектом речи делился со всеми своей большой мечтой.

— Я стану супелгелоем и спасу всех! Как мои лодители! — заключил Крис.

— Ага, когда научишься выговарривать букву рррр, Брраун — поиздевался над ним Билли, зачинщик беспорядков в классе и во всей школе.

— Уилл, к директору! — строго сказала учительница.

Выйдя из школы после уроков, Криса встретила банда Билли. Пятеро самых плохих мальчиков школы смотрели на него явно недоброжелательно.

— Что, Браун, думаешь, сейчас директор тебя спасёт? — Билли вышел вперёд.

— Я ничего не тебе не сделал.

— Довольно. Хватайте его! Я научу этого картавого червяка уважению.

Четверо держали, а один бил.

Когда Крис пришёл домой, тётя Мэри заметила синяки на его теле.

— Кто это тебя так? «Опять этот Билл?» — обеспокоенно спросила тётя Мэри, увидев синяки Криса по всему телу.

— Нет, я просто выходил со школы, было скользко, я упал и покатился по лестнице.

— Кристофер, зачем ты его выгораживаешь…

Мальчик выглядел расстроенным.

— Я пойду спать, тётя! Я не хочу кушать!

Какое-то время Кристофер лежал под одеялом и плакал. Но потом он вспомнил, что отец всегда говорил ему: «Что бы ни случилось, будь сильным, Кристофер!».

— Я буду сильным, папа и мама! Я стану самым сильным, и вы плиедете и будете мной голдиться! — прошептал Кристофер.

На следующее утро тётя Мэри пошла к директору школы. Долго с ней говорила на высоких тонах. Затем вызвали родителей Билли и, глядя на них, тётя Мэри поняла, почему их сын растёт таким ублюдком. Билли выписали предупреждение с обещанием выгнать его из школы за повторение подобной выходки.

Меж тем маленький Кристофер начал нелёгкий путь становления сильной и уверенной личности. Он много читал о том, как можно стать сильнее. Начинал он с того, что вставал рано утром и делал зарядку, отжимался, качал пресс, подтягивался на турнике возле дома. Сначала ему было тяжело, все тело болело, а тётя Мэри сильно беспокоилась, ведь мальчик очень сильно уставал и испытывал боль при малейшем движении. Но Крис не сдавался. Он поклялся сам себе, что больше его никто не обидит. Никогда. А он станет героем, как его родители и будет всех спасать.

Прошёл год и в свои тринадцать Криса стал бояться даже Билли, которого тот проучил за издевательство над девочками. Да, парень стал очень сильным благородным. Кристофер думал, что когда родители приедут, он все им расскажет.

Шло время. Но они все не приезжали. И вот, когда Крису уже стукнуло семнадцать лет, тётя Мэри решила, что он стал достаточно взрослым для шокирующей правды. И вот, когда он пришёл со школы, поужинал, сделал уроки и сел смотреть телевизор, она села рядом с ним на диван и начала тяжёлый разговор.

— Кристофер, мне нужно кое-что тебе сказать…

— Да, тётушка?

— Дело в том, что твоя мама однажды взяла с меня обещание. И я не могла сказать… Твои родители… они…

— Умерли. Я знаю, тётя Мэри, — совершенно спокойно сказал Крис.

— Но… — шокированная, попыталась произнести она.

— Тётушка, я уже достаточно взрослый, чтобы это понимать. На самом деле, я осознал это ещё два года назад.

И действительно, с пятнадцати лет Кристофер просто перестал писать письма родителям в Африку.

— Прости… я. Твоя мама попросила не говорить тебе, пока ты не будешь готов… — тётя Мэри заплакала.

— Ничего. Все в порядке. Только как? Как они умерли? Их убили? — спросил Крис.

— Нет, была авария и…

— Ясно, — перебил Крис. — Но они все равно были героями. Ладно, я пойду прогуляюсь.

Крис шёл по ночной улице. Да, действительно, он догадался давно. Но почему-то тогда не было так больно и тяжело на сердце, как сейчас. Вот бы у него была способность воскрешать людей, тогда… Хотя нет. Это глупо. Нельзя вмешиваться в естественный ход вещей. Этому нас учат многие комиксы. «Лучше я стану супергероем! — думал он. — Непобедимым супергероем с разными способностями. У меня будет очень быстрая регенерация. Быстрее, чем у Росомахи. Умение летать, стрелять лазером из глаз, как Супермен! Хотя нет, лучше я буду очень умный, как Бэтмен. Или ещё лучше, буду просто регенерировать, а главное, чувствовать, где совершается преступление и смогу сразу телепортироваться туда. Этого нет ни у кого!» Так Крис всегда мечтал, что на их школу нападут, а он спасёт всех и даже одноклассницу Литу, а потом она влюбится в него и будет провожать на каждый подвиг.

И все время, каждую секунду он мечтал о жизни истинного героя, рисовал в голове картинки своих возможных подвигов. Да, он чувствовал, что полностью готов к этому. Но шло время, супергероем он не стал. И Лита в него не влюбилась. Прошла школа. Крис поступил в колледж. Ещё до окончания первого курса умерла тётя Мэри от рака, а в завещании отписала Крису дом. Ему тогда уже было девятнадцать. Менялись со временем его взгляды на жизнь, и здравый смысл стал одерживать верх над мечтами.

И вот, в двадцать первый день рождения, Крис остался совсем один. От безысходности он решил пойти и напиться. «Нельзя все время жить правильно», — проносились мысли у него в голове. В баре он заговорил с каким-то изрядно подвыпившем мужчиной в черном костюме с галстуком, на котором был весьма непонятный, но очень любопытный символ. Почему-то, Крису показалось, что странный незнакомец чем-то напоминает ему супергероя. И костюм имеется. А потом он заговорил с ним, рассказал ему о своих переживаниях и своей мечте. Затем, почувствовав себя неважно, он пошёл домой и сразу повалился спать.

Самое интересное, что Крис, вопреки всему, не сталкивался со сложностями, которые настигают будущих супергероев. Его родителей не убили жестоко в переулке, как у Бэтмена, ему не пришлось поддерживать в себе жизнь с помощью костюма, как Железному человеку, он не был пришельцем с другой планеты, как Супермен. Он был просто парнем с великой мечтой. И, так получилось, она сбылась.

Проснувшись от света солнца, бьющего через открытое окно, Крис посмотрел на часы — было 2 часа дня. Понятное дело, пары в универе закончились. Он встал и пошёл умываться и бриться.

«Странный вчера был день…» — думал он, пока брился.

— Черт! — воскликнул Крис, прижав руку к порезанной щеке. — Угораздило же!

Не убирая руку от царапины, он открыл шкафчик в поисках перекиси водорода. Найдя искомое, убрал руку от лица и… Ничего не было: ни крови, ни царапины. Кровь была только на руке, которой он прижимал рану. «Странно» — подумал Крис, а потом, словно что-то осознав, рванул на кухню. Достал нож и резко резанул себе ладонь. Рана на пару секунд появилась, и было больно, а потом у него на глазах все затянулось, будто не было ничего.

— Была не была! — и с этими словами Крис воткнул нож себе в живот.

Резкая боль прошла по всему телу, но лишь на мгновение. Рана вскоре затянулась, и только рубашка в крови напоминала о недавнем увечье.

— Я восстанавливаюсь! Восстанавливаюсь! Но как? Что случилось? — стоя посреди кухни, разговаривал вслух сам с собой Крис. — Неужели это тот парень в баре? Неужели он тоже со способностями?

По-другому Крис не мог объяснить исполнение желания и странное совпадение, которое этому предшествовало.

На радостях он сразу рванул в бар, где вчера праздновал день рожденья.

— Простите! — позвал он бармена. — Вы помните, я был вчера вечером здесь?

— Да, я помню тебя, парень. Грустный такой был, без друзей, надирался в одиночку.

— Да, — перебил Крис. — а помните, со мной рядом сидел странный такой мужчина в черном костюме с галстуком? Должны помнить, это единственный человек, с которым я здесь говорил, кроме вас.

— Извини, парень, но нет. Не помню такого. Я вообще не обязан помнить всех, кто сюда заходит. К тому же, судя по твоему описанию, нужный тебе человек не завсегдатай. Нечасто у нас сидят важные люди в костюмах, — усмехнулся бармен.

— Ладно, простите за беспокойство!

— Бывай, парень.

Разочарованный, Крис вышел из бара и тут странное ощущение возникло в голове, а в сознании замелькали яркие картинки. Через квартал подростки бьют одноклассника, на соседней улице муж забирает деньги из заначки своей жены. А на другом конце города…

— Я не хочу тебя больше знать! Ты урод! Ты предал меня! — слышался женский голос.

В голове сразу нарисовалась картинка: в переулке происходила ссора девушки с парнем. Он кричал на неё, а потом ударил ножом. Она упала. Крис никогда не был в той части города, но почему-то точно знал это место. Он надел капюшон. «Ну что ж, если моя мечта сбылась полностью, то я умею…». Не успел он вспомнить о способности к телепортации, как тут же, в мгновение ока, оказался на другом конце города, в том самом месте, где вот-вот должно произойти убийство. Мужчина стоял напротив девушки и громко на неё кричал.

— Оставь её в покое!

«Какой грозный у меня голос!» — внутренне восхитился парень.

Мужчина отвлёкся от девушки и обернулся.

— Ты кто такой, парень? Пшёл вон отсюда, пока не огрёб.

— Я в последний раз предупреждаю! Ваша ссора плохо кончится. У тебя в кармане нож.

Мужчина поначалу обескураженный, быстро пришёл в себя и грозно двинулся на новоиспечённого героя.

— Да ты нарываешься, парень! А ну, иди сюда!

— Господи, не трогай его, Джек! Он тут не при чём, — истерически заверещала девушка лет двадцати пяти и кинулась к нему.

Но слова девушки уже были безразличны Джеку. Он с силой её оттолкнул, и она упала на асфальт.

Далее Крис все видел, будто в замедленной съёмке. Джек кинулся к нему и медленно занёс руку для удара. Тот, конечно, без труда увернулся и мощным ударом «хряск!» отправил мерзавца в нокаут.

— Джек! Джек!

Девушка со слезами глупой преданности склонилась над своим недавним обидчиком.

— Что ты наделал? — накинулась девушка на нашего героя.

— Но у него был нож! Он бы убил тебя! Ты что, не понимаешь?

— Ты псих? Он любит меня и никогда бы такого не сделал, — слова девушки звучали безумно. — Ты кто такой? Кто дал тебе право людей калечить? Я полицию вызову сейчас! Джек, о господи!

Однако, сирены уже слышались недалеко отсюда. Кто-то уже вызвал полицию, услышав крики и шум. Сержант Деккер вышел из машины, и к нему тут же кинулась девушка Джека, указывая пальцем на Криса и что-то крича про вооружённое нападение. Крис не стал ждать, пока его оклевещут.

— Сержант, у её парня был нож. Он бы убил её.

Деккер явно принял парня за какого-то психа. Он стал аккуратно подходить, делая успокоительные жесты.

— Полегче, сынок, давай проедем в участок и тынам всё расскажешь.

Крис уже понял, что далеко не все могут быть благодарны за его помощь. Безмозглым помогать особенно трудно. Только виноватым останешься. Многие глупые люди просто любят страдать, любят выставлять себя жертвами, хотят, чтобы их все вечно жалели. А для этого им нужен тот, кто будет их вечно обижать и принижать. Это как наркотик, без этого уже жить невозможно. Такими мыслями был поглощён разум Криса, когда он медленно двинулся навстречу сержанту Деккеру. Но тут мозг пронзило ещё одно видение.

— Никому не двигаться! Здание захвачено! У нас бомба!

В голове возникла очередная картинка: вооружённые люди в масках грабят банк, но всё идёт не по плану. Здание решает штурмовать спецназ, раздаётся взрыв и все погибают. Стоило подумать и Крис уже был там.

Он осознал, что находится в одном из банков. «Надо подумать, как улучшить телепортацию. А то появился черт знает где. Стоп, это банковский туалет, что ли? Неужели грабят?». И тут он вспомнил первую картинку про то, как банк только собирались грабить. Он решил что у него достаточно времени, но не тут-то было. А потом услышал, в главном зале банка кто-то кричит и требует срочно сложить деньги в сумку. Послышались приближающиеся шаги. Крис тут же притаился за углом, уверенный на сто процентов, что сюда идёт один из грабителей. Было слышно, как дверь открылась. Шаги приближались.

«Хрущ! Хрясь!»

— Здесь никого нет! — Крис как раз вовремя подхватил рацию и ответил на прозвучавший оттуда вопрос.

Неудавшийся грабитель в маске лежал размякший со сломанной шеей. «Переборщил малость. Так, нужно действовать быстро» — пронеслось в голове у Криса. Он оттащил тело в кабинку. «Грабители? Серьёзно? Я что, в кино попал?» — усмехнулся про себя Крис. Он слышал, что у них бомба. Сейчас самый разгар дня и здесь много людей. Значит, нужно по-тихому добраться туда и бить резко и уверенно. Крис, как заправский шпион, пригнувшись, прошёл в главный зал. В зале было ещё человек пять с автоматами и дробовиками. К сожалению грабителей, процесс пошёл не как задумано, и за дверями банка уже было слышно сирены подоспевших патрульных, скорых и, скорее всего, спецназа. Но полагаться на них могло стоить жизни людей.

Крис снова действовал, как в замедленной съёмке. Вырубил сначала ближнего к нему грабителя.

«Хряск!».

Рывком кинулся к следующему.

«Хрясь!».

Забрал дробовик и кинул в грабителя напротив. После чего подскочи к нему и окончательно вырубил. Сразу же Крис вырвал кусок кассы и ударил сразу двух стоящих рядом грабителей

«БАМ!»

В тот момент главарь грабителей, Джонатан Мейхью, ещё до конца не успел осознать, почему вдруг все его подельники падают один за другим, как подкошенные деревья. По инерции он тут же выхватил пистолет и взял в заложники ближайшую к нему девушку.

Крис уже бежал к последнему, самому главному преступнику, но резко остановился

— Стой! — приказал Мейхью. — Как бы ты не был быстр. Но я либо выстрелю, либо вот эта невинная девушка разлетится на много маленьких кусочков от взрыва бомбы, что я к ней прицепил.

— Сдавайся, и все закончится хорошо!

Крис не понял, почему он сказал настолько банальную фразу.

— Да кто ты такой парень? Герой? Героев не бывает!

«Надо действовать быстро». Криса рывком подскочил к Джонатану. Одной рукой выбив пистолет у него из рук, а другой мощно ударив в челюсть со смачным хрустом.

«Хрясть!»

Тут же он поймал девушку и быстро, но аккуратно выбежал с ней из здания. Крис начинал уже уставать, но успел добежать до набережной, отцепить бомбу и со всей силой выкинуть подальше в океан.

«БДУУМ!»

«Только бы не потерять сознание, — думал уставший Крис. — И как тот же Флэш не устаёт?».

— Надеюсь, рыбу там никто не ловил, — задумчиво сказал он вслух.

— Крис, Крис Браун — это ты? — удивлённо спросила его спасённая девушка.

Крис не мог поверить своим глазам. Спасённой оказалась Лита Бейкер, его бывшая одноклассница, в которую он всегда был тайно влюблён в школе. И теперь она повзрослевшая и удивлённая смотрела на него с неприкрытым восхищением.

Лита никогда не воспринимала Криса всерьёз как любовный интерес. Но он всегда казался ей милым, мог всегда выслушать. Для неё он был из разряда «ты такой хороший друг». И конечно, она сразу узнала голос парня, который отличался от всех других своей добротой и скромностью.

Крис попытался отвернуться.

— Нет, ты ошиблась!

— Да ладно. Это невозможно!

Она резко сняла с него капюшон.

— Я…

— Боже, поверить не могу! Единственный парень, который никогда не был придурком, оказался ещё и супергероем! Это фантастика!

— Я сам не знаю, как это вышло. Честно, это только сегодня началось. Я не понимаю, как всё работает.

Кэти не дала договорить, прильнула к нему и поцеловала в губы, прошептав: «Мой герой!».

— Ух ты! — покраснел Крис. — Знал бы, что это работает, давно бы…

— Заткнись! — и они снова поцеловались.

Однако, Крис краем глаза стал замечать, что хоть они и были изначально в безлюдном месте, но услышавшие взрыв люди, уже потихоньку стайкой стали стекаться к ним с телефонами.

— Знаешь, давай-ка для начала уйдём подальше от этого места. Я переоденусь во что-то… менее суровое и мы с тобой все обсудим.

Он надел капюшон, подхватил Литу и сделал ещё один рывок.

Через пару минут Крис уже сидел с Кэти у него дома и рассказывал ей свою историю. О смерти родителей, о школе, о его мечте, о тётушке, о незнакомце в баре, который, как ему кажется, исполнил его желание, о его способностях…

— Таким образом, я не настоящий герой! Это все тот чувак, он…

— Нет же, ты всегда был героем, а тот парень… он просто помог тебе! Посмотри, ты спас меня от ужасной смерти, не позволил разорваться на много кусочков. Ты спас всех нас и нейтрализовал бомбу. Ты как Супермен или Бэтмен. Ты настоящий супергерой!

— Да, но…

— И теперь ты такой… Ну знаешь, уау. Весь из себя клёвый. И это все ещё не укладывается у меня в голове. Я думала, такое только в кино бывает. И… Наверное, я всегда знала, что ты особенный, но не думала, что настолько.

— Да я и сам, если честно, такого не ожидал. Кто из нас не воображает себя героем время от времени? Но чтобы действительно им стать.

— Я… — начала было, но осеклась Лита.

— Что? Говори.

— Я просто подумала, что тебе… не помешает координатор и верная боевая подруга! Что на это скажешь?

Крис не знал, как реагировать. А вдруг Лита просто в шоке и не осознает, что говорит? Надо быть осторожным. И подумать над маскировкой, а то стрёмно вышло. Но теперь, как минимум один человек знает его тайну. «А ведь ещё и дня не прошло!» Ладно, Лита красивая, она ему нравится, но комиксы учат, что помощники героя зачастую страдают.

— Кэти, я бы с радостью, но не хочу, чтобы ты пострадала. Комиксы всегда показывают, что близкие люди, которые не знают никаких секретов, гораздо целее осведомлённых во всём.

— Пфф, если суждено умереть, даже ты ничего не изменишь. К тому же я теперь знаю твой секрет, а значит, уже в опасности. Так что, с тебя должок.

Это была, пожалуй, самая интересная девушка, каких встречал Крис. И они стали работать сообща. Кэти активно принимала участие в создании образа Криса и сделала ему костюм. Сам Кристофер придумал, как он будет выглядеть. Черный плащ, капюшон и маска. Банально, но чертовски круто, если учесть, что до этого в мире не было ни одного супергероя. В шпионском магазине Крис купил модулятор голоса, чтобы никто больше не узнал его настоящую личность.

— Знаешь, я подумал, что пластмассовую маску я всё-таки уберу.

— Почему?

— В ней ужасно жарко!

— И это говорит супергерой? — язвительно усмехнулась Лита.

— А тебе хорошо, конечно, смеяться, но ты сама попробуй побегать и побить плохих парней в таком дискомфорте.

— Ладно, сделаем тебе платок, как у ковбоя. А ты уже придумал, как назовёшься?

— Я не знаю. Хочется как-то не клишированно, что ли, — Крис столько лет мечтал о супергеройстве, но ни разу не придумал, как его будут называть.

— Как тебе Капюшон? — предложила Лита.

— Было в комиксах.

— Тёмный мститель?

— Пфф, клише.

— Призрачный мордобой.

— Ты смеёшься?

— Да, а то ты такую заумную мину сделал. Я не такая фанатка комиксов, как ты. Поэтому, сделай лицо попроще.

— Извини, больше не буду. Так есть ещё идеи?

— Лимит. Типа, ты граница для преступности, которую не пересечёшь. Или, чтобы круче звучало, Дэдлайн. Будешь появляться и пафосно говорить: «Вот и пришёл срок прекратить ваши деяния!» — при этом Лита сделала очень забавное лицо, выпятив свой аккуратный подбородок и изображая пафос.

— А что, мне нравится. Дэдлайн — хорошее прозвище! — обрадовался Крис и поцеловал Литу.

— Так, дальше по плану тренировка! — важно сказала Лита.

— О-опять тренировка, — взмолился Крис.

— Давай-давай, не отлынивай. Что же ты не продумал, чтобы быть не только суперсильным и супербыстрым регенератором, но ещё и неутомимым. Надо тренироваться, а то выдыхаешься ты быстро.

Крис каждый день занимался пробежкой с нормальной скоростью. Тренировал выносливость, как мог. Также, он много и долго экспериментировал над своими способностями. Так, например, при попытке остановить наркокартель, он получил автоматную очередь в упор. И хоть это его не убило, но боль была невыносимая. Он едва не упустил тогда преступников. После этого он стал привыкать к боли, как бы ужасно это не звучало. Колол себя ножами, стрелял из реквизируемого у преступников оружия, взрывал себя. Он регенерировал постоянно, но боль была всегда невыносима. «Как же справлялся Росомаха?» — всё время удивлялся про себя он.

Лита к тому времени уже давно переехала к Крису домой. Они решили пожить вместе, и, слава богу, её родители нормально восприняли эту новость. Да и Криса они хорошо знали, как и его покойную тётю. Лита была не особо в восторге от этого, но прекрасно понимала, что так надо. Когда она видела очередную самоэкзекуцию Криса, просто закатывала глаза и шла в другую комнату.

В итоге, с каждым боем, с каждой болью Крис становился сильнее и крепче. С этого дня Дэдлайн стал активно действовать. Он прекратил существование основных преступных синдикатов в городе. Останавливал убийства, грабежи, разбои. Слухи о таинственном сильном супергерое вышли далеко за пределы не только Лос-Анджелеса, но и США в целом. Крис стал символом «города грехов». Да и никто больше Лос-Анджелес так не называл. Это было золотое время для всех людей, уровень преступности снизился существенно, все боялись Дэдлайна. Мнения людей же расходились, кто-то считал его героем, а кто-то психом — фанатиком комиксов. Но в одном все мнения сходились — Дэдлайн нужен этому городу.

Все шло хорошо, но комиксы нас учат ещё и тому, что есть не только супергерой, но и суперзлодей, который заставляет героя не раз упасть на колени. На каждого Бэтмена найдётся свой Джокер. И нашёлся он и на Криса.

Конечно, преступники, пользующиеся передовыми технологиями, появлялись и раньше, но только скорости и силе Криса противопоставить ничего не смогли.

Однако, в один прекрасный день, все изменилось навсегда. Сначала была взорвана тюрьма, был хаос и беспорядок, сбежали заключённые. Крис появился там и предотвратил массовые жертвы. А потом на большом рекламном щите появился человек в черном балахоне и деревянной маске. Всем своим видом он внушал страх. Абсолютно спокойный голос вещал:

— Город Грехов — так всегда называли это место. Жители Лос-Анджелеса, вы чествуете вашего героя, поклоняетесь ему, словно богу. И совсем забыли, что этот город был пропитан преступлениями, мафией и основывался на деньгах от преступных деяний. Ваша экономика упала, а вы веселитесь. Вы радуетесь, что нет преступлений. Тот, кого вы Дэдлайн, подвёл срок не только преступности, но и благополучной жизни этого города. Многие из вас живут беззаботно, благодаря продажам оружия, наркотиков в другие страны. А ваш так горячо воспетый вами герой уничтожил всё это. И за это он поплатится, как и вы все!

А потом одновременно прогремело несколько взрывов. Внутренний компас преступлений Криса просто разрывался. Он не понимал, почему он сразу не почувствовал опасность, как прежде. Почему его внутренний «компас преступлений» молчал. И везде и сразу он быть не мог. Сразу взорвалась больница.

«Бдуум!»

Школа.

«БДУУМ!»

Главный мост.

«БУУМ!»

Дом престарелых.

«БУУУМ!».

Крис только и успел, что обезвредить ещё бомбы в другой больнице и детском саду. В остальном, это была просто бойня. В этот день город наполнился кровью и оторванными частями тел детей, стариков, инвалидов. Человек, который назвал себя Ангелом мести, ударил по самому больному и слабому месту города. И он добился своего, люди были в панике, собирались навсегда уехать из города. Никто уже не верил, что Дэдлайн их спасёт.

Крис сидел и держался за голову. «Все кончено. Мне не удалось. Я не смог их спасти. Они все мертвы» И тут он чётко поймал голос Ангела Мести. И телепортировался в то место сразу же. Первым же ударом он свернул злодею голову.

«Хрясть!»

А потом вдавил ему грудь ногой и резко опрокинул на землю. Все было кончено в одночасье. Дэдлайн отомстил.

— Молодец, Крис! Ты только что освободил очень вакантное место!

«Что?» — Крис резко скинул капюшон с предполагаемого злодея. И там оказался… мэр города?

И тут город наполнили оглушительные аплодисменты. Они слышались отовсюду. А на рекламном щите вновь появилось лицо злодея, он злорадствовал. Камера плавно сместила фокус на сидящую на стуле заложницу Ангела Мести.

— Господи, Лита! Злодей держал ножу у её горла.

— Очень жаль, Крис Браун, но ты провалил свою героическую миссию! И поэтому с тебя штраф! — и с этими словами он хладнокровно перерезал Кэти горло.

«Вжик!»

— Неееет! — Крис обезумел от открывшейся ему картины.

Он не понимал, почему его чутьё молчало. Почему он не может в одночасье найти убийцу. Он упал на колени.

— Давай, убей и меня! Ты же всё забрал!

— Нет, Крис Браун, живи и страдай с мыслью о том, что не смог никого спасти и ничего сделать. Жители Лос-Анджелес, вот ваш герой. Чествуйте его!

Потрясённые жители бежали в разные стороны, куда глаза глядят, одолеваемые первобытным страхом перед настоящим хищником. Весь город был потрясён. Эра Дэдлайна была окончена…

Я замолчал.

Мой собеседник замер в ожидании. Так прошло несколько минут.

— И это все?

— Нет, конечно нет. Есть ещё пара фактов.

— И я их знаю. Инцидент с подрывом Лос-Анджелеса произошёл всего-то полвека назад. Я много читал про этот инцидент. В памяти многих Крис Браун так и остался героем. Говорят, что он просто исчез. Никто его больше не видел.

— Крис Браун не смог выдержать все это и сошёл с ума. Все эти годы он провёл в психбольнице, где его лечили. Благодаря его регенерации, он до сих пор жив. Если посетите психиатрическую клинику имени святого Себастьяна в Лос-Анджелесе, то зайдите в палату номер 303. Там вы найдёте лохматое, грязное, вечно бормочущее существо, являвшееся когда-то Крисом Брауном. Вы можете его окликнуть, назвать по имени или по супергеройскому прозвищу, но он ничего не ответит Вам.

Я выдержал паузу. Воспоминания нахлынули бешеным потоком. Разболелась голова.

— И это было несправедливо и нечестно. Крис не хотел богатства, здоровья, молодости. Он просто хотел быть героем.

— И именно в этом была его ошибка — стремление помочь всем на свете только доказывает, что человек очень горд, настолько, что готов бросить вызов устоявшейся за много лет системе. Он ничего не продумал, ринувшись в бой с криминалом. В итоге он просто стал настолько самоуверен, что потерял бдительность. Простите, но нет ничего удивительного в том, что появился злой гений, который указал ему на его место.

Я посмотрел в глаза моего собеседника: они ничего не выражали, кроме какой-то пугающей пустоты и отрешённости. Но я точно знал, как это все закончится, так что меня ничего не удивляло.

— А взгляд-то у чувака какой? Возможно, мы не ошиблись — заметила Фэйт.

Я не ответил, но Фэйт знала, что я с ней заочно согласен.

— Знаете, мистер Коллинз, вы, вроде, уже столько рассказываете, а на улице все ещё светло. Кажется, будто вечность прошла.

— Для рассказчика и его слушателей время воспринимается по-другому.

— Знаете, я действительно верю в гипотетическую возможность появления сверхчеловека. Ведь есть много необъяснимых наукой, так называемых, «чудес». И кто сказал, что Крис не мог подвергнуться радиоактивному веществу и стать супергероем, например? Без вашего участия? Он ведь страстно этого хотел, а некоторые сильные мысли и стремления, вполне могут реализоваться.

— Я Вас умоляю, мистер Ди! Это же комиксы, фантазии, им не суждено сбыться. Нет ничего необычного в этом сером мире.

— Сказал исполнитель желаний, которого везде сопровождает призрак! — торжественно заключила Фэйт.

— У каждого своя судьба, мистер Коллинз. Вы не можете точно всё знать и отвечать за всех! Продолжайте, прошу Вас, расскажите ещё историю. Признаться, я думал, что мне хватит и одной, но всё, что вы сделали — это очень важно. Я хочу знать всё! Пожалуйста, продолжайте!

— Ладно, мистер Ди. Как скажете. Вам ещё многое предстоит узнать и понять, прежде, чем наша сделка вступит в силу.

ИСТОРИЯ ПЯТАЯ. ГЕНИЙ И ЗЛОДЕЙСТВО

«Все самые худшие вещи на свете

делались из лучших побуждений…»

Доктор Алан Грант

Его звали Джеймс.

— Скажите, мистер Ди, читали ли вы о теориях профессора Этертона?

— Джорджа Этертона? У него много известных теорий. Но мне нравится та, которая в итоге послужила основой для первого и последнего контакта с параллельным измерением много лет назад.

— Да. А ещё он доказывал, что наша Земля — это уже не первая попытка. Что мы все — эксперименты бога, мыши под стеклом. И то, что конец света случался уже много раз и человечество переживало вымирание.

— Это всего лишь его гипотеза. Но что вы хотите этим сказать? Он тоже загадал желание? Потому что его теории были в своё время общепризнанными. Тем более, были доказательства, и ещё ни одни учёный не смог это опровергнуть со времён «первого контакта».

— Который закончился неудачей, оставив нам лишь догадки, — задумчиво докончил я.

— И заметьте, всё из-за человеческой поганой натуры, — в глазах мистера Ди появился нездоровый блеск. — Вместо сотрудничества сильные мира сего испугались и решили действовать враждебно. Из-за чего мы теперь навсегда лишены возможности узнать что либо о местах, которые более нам недоступны.

— Это да, но всё же я не об этом. Дело в том, что эта теория вовсе не принадлежит профессору Джорджу Этертону. И вообще, все, благодаря чему он стал сейчас так знаменит, это не его заслуга. Человек, чьими идеями он пользовался, умер много лет назад.

— Простите, но это абсолютно невозможно. Я совершенно точно уверен, что это все — его идеи. Я поднимал все базы данных, архивы — нет никаких упоминаний о других учёных с теми же доказательствами и идеями! Он великий человек. Я им восхищаюсь и не позволю порочить его доброе имя. А если вы все же собираетесь, то, пожалуй, мы закончили…

— Профессор Этертон — вовсе не тот блистательный учёный, каким вы его считаете. — хладнокровно перебил его я.

— Но его биография, его жизненный путь, свидетельства и воспоминания его современников — все это было проверено! Все это невозможно подделать. — мистер Ди выглядел самую малость возмущённым.

— Извините, мистер Ди…. Но то, что вы это все делали, лишь доказывает ваши сомнения в вашем… кумире. Зачем вы все это проверяли?

— Ну, я…

— А я вам скажу, вы, по природе своей, не любите лжи. Вы человек мнительный, который все время хочет докопаться до истины. Я это вижу. В данный момент вы разрываетесь между двумя противоречиями. С одной стороны, вы уже многое слышали и хотите верить мне, но с другой — вы так настолько восхищены трудами Этертона, что даже готовы отрицать факты. Но, позвольте узнать, с чего такая слепая преданность? Вы не похожи на человека, который строит себе кумиров.

— Ваша правда. Точка зрения на мир профессора Этертона весьма схожа с моей собственной. Я всегда считал нас всех не более, чем экспериментами и верил, что в любой момент бог может занести камень и начать эксперимент заново.

— Что ж, я могу и не рассказывать эту историю, если для вас это так тяжело. Вы только скажите.

— Я не знаю.

— Тогда давайте поступим так. Я начну рассказ, и если Вы вдруг решите, что хоть что-то не соответствует правде, или порождает противоречия и сомнения, то остановите меня. В случае, если история вас не убедит, мы заканчиваем с рассказами и сразу переходим к нашему делу. Договор?

— Вполне справедливо, — мистер Ди жестом велел продолжать.

— Тогда готовьтесь разочаровываться. И его звали не Джордж, а Джеймс…

— Джимми, ты уже готов? Ты собрался? Пойдём скорее! Уже начинается!

Мальчик лет восьми стоял с недовольным лицом над своим братом, который был весьма увлечён школьными уроками, и пытался всеми силами вытянуть его на улицу.

— Мне нужно делать домашнюю работу, Джордж! — сказал раздражённо худощавый восьмилетний мальчик в очках, склоняясь над тетрадками и учебниками.

— Но ведь нужно иногда и веселиться! Нельзя всю жизнь сидеть и зубрить! — парировал маленький брат.

— Отстань от Джимми! — прикрикнула мама. — Если ты у нас лентяй, это не значит, что и брата нужно баловать! Ты сам-то уроки сделал?

В ответ Джорджи показал язык и сразу выбежал на улицу.

— Показушник! — возмутился Джимми.

«Ну что мне с ним делать!» — подумала Анджела. — «Угораздило же взвалить на себя такую ответственность». Но тогда, восемь лет назад у неё не было выбора. Они с сестрой практически в один срок забеременели, вместе ходили, делились друг с другом всеми впечатлениями и переживаниями. Вместе рожали. Но выжила только Анджела. Сестра её, Ким, не выдержала и умерла. Но её ребёнок остался, и Анджела взяла его себе. Стала воспитывать как своего. Надо сказать, что Джимми и Джорджи были очень похожи друг на друга, ведь пошли они внешностью в своих матерей, а те были близнецами. А их отцы… что же, по иронии судьбы у близняшек-девушек и мужья оказались похожи. Тем, что они подонки и козлы. В общем, Джимми и Джорджи были воспитаны в гордом убеждении, что они близнецы. Но почти одинаковая внешность вовсе не делала их похожими характерами. «Вечный ботаник», сильно переживающий за свои результаты уже в столь малом возрасте, и «вечный бунтарь» Джордж, вечно всех задирающий вместе со стайкой других мальчишек-шестёрок, вечно ходящих за ним.

«Ну да ладно! Раз взвалила на себя такую ношу, пойду до конца» — успокоила себя мыслью Анджела.

А Джимми в это время сидел и усердно учился. Он был в третьем классе, но уже не уступал в умственном развитии семикласснику. А вот Джорджи на уроках постоянно отвлекался, обижал девочек и был чуть ли не последним по успеваемости.

Шло время. Все менялось. Ребятам уже было по пятнадцать. В то время, как Джимми уже закончил школу с отличием, Джорджи до сих пор сидел в девятом классе уже второй год. Брат честно пытался ему помочь, подучить по предметам, но Джордж этого не хотел и помощь не принимал, а в ответ вообще называл его зазнайкой и занудой. Сам же прослыл грозой всей школы, потому что был самым сильным. Анджела радовалась, за них обоих, ей было отрадно видеть как растут её сыновья.

Единственным пристрастием Джимми, кроме науки, были, как это ни удивительно, компьютерные игры. Но играл он в них не как тупые подростки по «сетке» в игровом клубе, а скорее с неподдельным научным интересом. Ему нравилось забываться в альтернативной реальности, где не было школьных обидчиков, не было глупых девушек, которые не хотят стоять даже рядом с прыщавым очкариком. Здесь он сам себе царь и бог.

— Джимми! — разбудил его от компьютерного анабиоза брат-близнец.

— Чего тебе?

— Слушай, я тут подумал, в общем, я согласен… Подучи меня! Надоело тупо сидеть в школе, хочу поскорее закончить и свалить! Но вот экзамены… Можешь подготовить? — совершенно неожиданно заявил Джорджи.

— С чего бы такая перемена? Мой ли ты брат? — искренне удивился Джеймс и, не дожидаясь ответа, сказал. — Ну ладно. Начинаем с завтрашнего дня.

И с той поры жизнь Джорджи изменилась. Нет ничего лучше и действеннее собственного брата-репетитора, который действительно влюблён в свой предмет. А тем более, если он влюблён абсолютно во все предметы. Джорджи каждый день старательно учился, и уже через год прогресс был налицо. Он не только перестал быть неудачником, постоянно остававшимся на второй год. Так ещё и стал достигать определённых высот в обучении. Более того, в итоге Джордж нашёл своё призвание в физике и в восемнадцать лет поступил в колледж.

Джимми же к тому времени экстерном уже получил высшее образование. И уже в двадцатилетнем возрасте он готов был въехать в лабораторию под покровительством Лондонского научного университета, в то время считавшегося самым авторитетным в мире. И именно в то время, когда его имя стало звучать все чаще и чаще в масс-медиа. В то время, когда он получил Нобелевскую премию за неоценимый вклад в развитие науки. В то время, когда Джимми нашёл своё место в мире, став членом Общества Учёных Мира Сего (ОУМС), которое занималось не только научными исследованиями, но и поиском и предотвращением паранормальных преступлений по всему миру. Именно тогда все начало катиться к черту…

Джорджи смотрел на брата и должен был бы им гордиться, но вместо этого он скорее завидовал ему. Тогда ещё по-доброму. Он был обижен, что тоже проявляет немало рвения, но его проекты не оцениваются так высоко. Его всё время сравнивали с братом, которого мир знал уже не только как Джеймса Этертона, но и как Профессора — гения, который не только придумывал вещи, но и спасал жизни.

Меж тем Джимми задумал весьма интересную и невероятную вещь, но даже при его умственных способностях не имел понятия, каким образом воплотить свои задумки в жизнь. Он не спал, мало ел и все время проводил опыты.

В это время мне и суждено было появиться в его жизни. Покинув Лос-Анджелес, мы с Фэйт стали колесить по стране. Тогда в мою голову закралась навязчивая идея узнать, были ли ещё такие как я, упоминается ли что-нибудь об этой способности. Мы искали во всевозможных архивах, но все было тщетно. Везде мы находили лишь байки и легенды о демонах желаний, сделках с дьяволом на перекрёстках и т. д.

— Может, ты демон? — улыбнувшись, предположила Фэйт после бесплодного изучения ещё одного сборника «баек».

— Очень смешно, детка!

— Не называй меня так! — возмутилась Фэйт.

— Ладно, крошка.

— Да, теперь я уверена, ты точно грёбаный дьявол, воплощение его прямо передо мной! — Фэйт скривила «жуткую» рожицу».

Мы как раз были в очередном архиве, искали сведения. И тут к нам подсел некий старик. На вид ему было лет сто. ПО сути перед нами был скелет, обтянутый кожей. Было вообще удивительно услышать настолько живой голос из такого «мёртвого» тела.

— Здравствуйте! Прошу прощения, я случайно услышал, что Вы ищете информацию о, так называемых, «жнецах желаний»?

— Извините, о ком? — не понимая ничего, спросил я.

— О жнецах желаний. — повторил старик, как будто не заметив моего замешательства. — Видите ли, я в своё время был видным учёным в сфере мистики и истории. Так вот, как-то мой друг, археолог, раскопал недалеко от Лондона очень любопытный архив. В общем, в этом архиве много было того, что все и так знают, были черновики древних учёных. Но была там одна книжка, написанная на древнееврейском языке. Там описывалась некая притча.

Старик остановился и устремил на меня свой немигающий взгляд. И мне показалось, что он смотрит прямо в мою душу, наполняя её жутким холодом мертвенно синих глаз. Самое интересное, что внешность его толком я не мог запомнить, кроме этого холодного и пронизывающего взгляда и весьма болезненного вида в целом.

— Продолжайте, мистер…?

— Вишер, Август Вишер, историк. А вы?

— Гаррет Лэйн, исследователь. — убедительно соврал я, ни на секунду не отводя взгляда, как учила Фэйт.

— Странно, но это имя совершенно вам не идёт.

— Какой проницательный старик! — прыснула Фэйт.

И снова все внутри похолодело. На этот раз во взгляде читался вопрос. Меня же не переставало покидать ощущение беззащитности.

— Я продолжу, с вашего позволения. Та притча была о некоем человеке, который был беден и не имел ничего. И этот человек, ходил, смотрел, завидовал другим. У всех, кто жил рядом с ним, была семья, хозяйство, достаток во всем… А он был единственный, у которого не было ничего. Что бы он ни делал, за что ни брался — никогда не сопутствовал ему успех. Другие жители помогали ему, как могли — делились едой, водой. Но такая жизнь, на чьих-то подачках, все же его не устраивала И однажды он не выдержал и стал роптать на Бога: «Яхве, почему у этих людей есть все, а у меня ничего? Почему я живу хуже них, почему у меня не прибавляется, а только убавляется?». Не дождавшись никакого знака свыше, человек решил, что даже Бог его покинул. На следующее утро пришёл в селение некий незнакомец. И ни к кому он не подходил, но в дом того человека постучался и попросился переночевать. Человек его не впустил, но сказал: «Иди лучше к кому другому, у меня нет ничего, мне и самому не хватает, а соседи мои могут тебя приютить». Тогда незнакомец спросил: «Может, просто Бог тебя готовит к чему-то лучшему». На что человек ответил: «Не хочу лучшего, хочу всего и сразу прямо сейчас, чтобы было лучше, чем у других. Тогда незнакомец сказал: «Да будет так!» и ушёл, более ничего не промолвив. И никто его больше не видел. И вот ото самый человек, у кого ничего не было, вскоре заимел семью, завёл скот. Земли его стали плодородны и богатства его множились. Сам не заметил, как отделился от всех людей. Возвысился над всеми, поглощённый гордостью, ненасытностью и алчностью. Другие жители были уверены, что тем, человеком, кто к нему заходил был «коцер бакаш», что можно перевести, как «жнец желаний». О нем ходило много слухов и многие были уверены, что это сам дьявол ходит по земле и соблазняет людей исполнением их самых сокровенных мечт. Шло время, и уже богатый человек, который был ранее никем, выстроил замок большой и отгородился. И однажды в селении по соседству наступил глад и мор, и пришли бывшие соседи его и попросили еды, но он не дал. Они же умоляли его помочь, ведь и сами всегда помогали. И тогда жена его, видя его жадность, не выдержала такого равнодушия и сама открыла ворота. Голодные, измученные болезнями люди кинулись внутрь, как дикие звери. Разграбили и избили всех, кто жил столько времени в достатке. А человека, который был никем, растерзали заживо.

Надо сказать, что на тот момент рассказанная Вишером притча возымела на меня действие.

— Похоже на историю Гленна, — мудро заметила Фэйт.

Мистер Вишер резко кинул взгляд в сторону Фэйт, как будто бы заметил ей, но столь же резко и отвёл.

— Странно, такое чувство, что здесь ещё кто-то есть. Вам так не кажется, мистер Лэйн? — с виду доброжелательный взгляд старика, казалось, пронизал душу насквозь.

— Да, со мной тоже такое бывает. Ощущение, как будто кто-то ещё рядом. Со смерти родителей часто такое бывает.

— Ну да, бывает.

— Ладно, это всё очень интересно и спасибо Вам за информацию, мистер Вишер. Но мне надо идти. Дела, знаете ли, — я показательно посмотрел на время. — А не подскажите, тот архив до сих пор находится в Англии?

— Был. Но там не так давно случился пожар, — мистер Вишер внезапно зашёлся жутким кашлем.

— С Вами все в порядке?

— Да, не беспокойтесь, мистер Лэйн, старость не радость — старик выставил ладонь перед собой, отрицая все попытки как-то ему помочь.

— В любом случае, спасибо Вам! Вы явно пролили свет на мучающий меня вопрос.

— Не беспокойтесь об этом, мистер Коллинз, вам ещё предстоит погасить этот долг.

— Я не понима…

— Всему своё время, мистер. Ваше ещё не пришло. Извините, но мне пора.

Прежде, чем я что-либо смог сообразить, старик просто встал и молча ушёл довольно бодрым шагом., а его последние фразы ещё долго звучали у меня в голове. «Кто он такой? Почему его присутствие пугает меня? Что значила его последняя фраза про долг?»

— Мне за ним проследить? А то, я смотрю, тебя вопросы мучают, — нарушила Фэйт мои раздумья.

— Что? Ты уже и мысли читаешь?

— Вчера научилась! — похвалилась Фэйт с довольным видом, и в этот момент почти ничем не отличалась от себя же живой.

— Значит, теперь ты меня насквозь видишь?

— Да все твои мысли и желания. Но почему-то только твои, как ни странно.

— Возможно, это все ещё побочный эффект желания. Типа родственные души и всё такое.

— Да, теперь у тебя и тайн никаких нет, что даже неинтересно, — Фэйт сделала скучное лицо. — Ну и что дальше?

— Да не знаю, странно все это. С одной стороны, мне страшно вникать в своё происхождение, а с другой у меня есть шанс узнать, что я такое! Понять, как устроена моя сила, и, возможно, что-то изменить!

— Жнец желаний, значит? — Фэйт сделала наигранно испуганное лицо. — Не очень-то светло звучит, имечко такое себе…

— Мне все равно, как это называли в древности какие-то пугливые люди! Главное, кем я в итоге стану и как буду использовать эту силу.

Вне себя от переполнявшей меня радости, я устремился в аэропорт, чтобы приобрести билеты в Лондон. Есть ещё один плюс нахождения призрака подруги — ей не нужно покупать билет…

Вскоре мы уже прибыли в желаемый пункт назначения. Если честно, я ожидал увидеть Лондон более ярким. Но на самом деле великий город встретил нас дождём и каким-то депрессивным настроением. Я бы с радостью сейчас оказался где-нибудь на Гавайях, но не в этом мрачном и промозглом месте. Именно таким — мистическим и мрачным Лондон предстаёт в страшных рассказах великих английских писателей-классиков. Однако, следовало заметить, что люди здесь были вполне учтивые. В первую очередь, я взял путеводитель и сразу, без труда, нашёл тот самый университет.

Однако, по прибытии, моему взору предстала весьма удручающая картина. Вместо университета сгоревшие руины. Вместо возможности узнать своё происхождение — разрушенные амбиции.

— Сгорел он два месяца назад. — ответил раздражённо сторож, судя по акценту, явно не британского происхождения..

— Как сгорел?

— Полностью.

— Но как же…

— Сгорел, говорю Вам.

— И ничего не осталось? Какие-нибудь архивы?

Старое и морщинистое лицо сторожа на секунду просветлело, и взгляд оживился, когда в поле его зрения попала стодолларовая купюра, появившаяся в моей руке.

— Вообще, был один учёный, — поведал сторож, пряча зелёную ценную бумажку в карман. — Шастал здесь, что-то вроде нашёл, книжки какие-то. Всё забрал и уехал, Да вот он, кстати, на рекламном щите!

И я увидел там очкастого, молодого парня, который о чем-то рассуждал с ведущим. И конечно, сразу узнал в нем величайшего гения того времени, изобретателя и лауреата высших научных премий, члена ОУМС — Джеймса Этертона.

Узнав из интервью место и время проведения ближайшей лекции, уже на следующее утро я сидел в просторном конференц-зале и пытался вникнуть в поток чуждых мне научных терминов и формул.

— Дамы и господа, скажите, что мы, собственно, знаем о нашем мозге? Ничего. Но сегодня я расскажу вам, что на самом деле скрывается внутри нашего черепа.

А дальше была слегка скучная, но все же интересная лекция о том, что такое мозг и на что он способен. А потом все это плавно перетекло в теорию о множественности миров. Ту самую теорию.

После затянувшейся на четыре часа лекции, в ходе которой удалось даже немного вздремнуть, я подошёл к профессору Этертону.

— Здравствуйте, профессор!

— Как необычно видеть столь молодого паренька, говорящего о столь скучных вещах… — с усмешкой заметила Фэйт.

— Очень интересная лекция!

— Спасибо, мистер…?

— Коллинз. — представился я. — Знаете, на самом деле, я здесь не только из-за вашей лекции. У меня есть одно дело… вопрос, который очень важно прояснить…

— Что же это за дело? Что-нибудь сверхъестественное? — поинтересовался Джеймс.

— Два месяца назад сгорел национальный университет.

— Совершенно точно. И я с большим трудом добился разрешения забрать из архива то, что не сгорело.

— А много ли чего осталось?

— Много всего интересного. Ведь там в своё время работал видный учёный-исследователь, который понимал, что мир не ограничивается лишь земными существами. Были весьма интересные записи о разных существах, о многих из которых мы даже в ОУМС не сталкивались. Особенно меня заинтересовали записи о людях, которые могут реализовывать желания людей. Прямо как джинны, или что-то вроде того. Половину текста было не разобрать, сильно обгорела.

— Она у вас? — наверное даже в моём голосе тогда звучала надежда.

— Да, но я хотел её уже сдать в архив общества. Я ведь не просто учёный, знаете ли. Вы наверняка слышали и про мои приключения, и про общество, в котором я состою.

Конечно, в то время я уже был наслышан об ОУМС, которое было образовано вскоре после первого контакта и его безуспешного исхода. Когда даже самые ярые скептики осознали, что не одни в этой вселенной. Что мир многослоен, и люди в состоянии видеть только один слой, а остальные надёжно были сокрыты от наших глаз. Но иногда в мире случаются некие изменения, которые приводят к скрещиванию этих слоёв и последующему разрыву, из-за которого некие сущности могут временно появиться в нашем мире. Первый контакт стал возможен благодаря исследованиям профессора Фенимора Эпгуда, который изобрёл так называемый «расслаиватель», который и позволил отделить слой нашего мира от остальных и приоткрыть так называемую завесу. Однако, у ООН был тогда были другие мысли на этот счёт. После первого же контакта с существом из параллельного измерения военные силы армии США попытались напасть с целью последующего пленения и изучения. Это привело к агрессивному ответу со стороны существ того мира, которые уничтожили «расслаиватель» Эпгуда и закрыли портал. Однако, на этом ничего не кончилось. Уничтожение изобретения повлекло за собой утечку определённых элементов, которые послужили основой для много численных разрывов по всей нашей планете. Разные проявления всего паранормального стали все чаще происходить в нашем мире, что привело к созданию ОУМС, куда собрали самых гениальных учёных, которым было поручено оберегать свою страну. В Англии это был сам Фенимор Эпгуд, а после его смерти преемником стал никто иной, как Джеймс Этертон. Первое же его дело о злодее, который имел способность открывать порталы, которые затягивали и уничтожали всё что в них попадает, закончилось величайшим успехом. Джеймсу недавно исполнилось только двадцать пять лет, а он уже много раз предотвращал опаснейшие вещи, при чём не только в своей стране.

— До того, как вы сдадите её в архив — встревоженно перебил его я. — Могу я ознакомиться. Дело в том, что я приехал из Америки в поисках этого труда, он очень для меня важен.

— Из Америки? Чтобы прочитать мистическую книжку? А вы увлечённый человек, однако. Хоть я и не понимаю такой важности, но все же уважаю. Знаете, я тоже вот увлечён кое чем, но никак не могу добиться положительного результата. Не хватает моему мозгу маленькой добавки, чуть больше умственной силы.

— Я уверен, профессор, у Вас все получится.

— Да, может вы и правы… Но я так хочу эту частичку гениальности…

Я не ожидал этого.

«Да будет так». —

— Вы что-то сказали, мистер Коллинз?

— Да, я уже устал от этого всего…

И тогда я увидел, что все закончилось прекрасно. Нет, желания людей, мелкие фантазии и раньше заканчивались сравнительно хорошо, по крайней мере, без убийств. Но результат желания Джеймса. В первый раз за все загаданные «глобальные» желания я увидел именно счастливый исход. Профессору все удаётся, он разрабатывает проект, который позволяет защитить целую планету и предотвратить ужаснейшие катастрофы. Почёт, красавица жена, четверо детей и безбедная старость. Это просто замечательная жизнь.

— А вы историк или, может, фольклорист? — вывел меня из раздумий ничего не ведающий Джеймс.

— Я.. Да, собираю разные легенды и предания. Фольклор, да.

— Что ж, врать вы не умеете, мистер Коллинз. Давайте так — сейчас я накину пальто и мы вместе проедемся до моего дома, если вы не против.

Я уже готов был согласиться, но вдруг в толпе беспечно прогуливающихся студентов я увидел его, Августа Вишера. Я не был уверен до конца, но он там был — стоял и смотрел на меня, зловеще улыбаясь.

— Я словно в грёбаной сказке.

Однако сказано это было чересчур громко.

— Э.. Мистер Коллинз, с Вами все нормально? Выглядите так, будто увидели призрака.

Какая двойная ирония. Я не знал, что сказать. Я не знал, что вообще происходит.

— Да, мистер Этертон, вы правы.

— Так может пора уже рассказать, отчего вы так отчаялись? Отчего пришли именно ко мне? Ведь вы обладаете той самой способностью. Правда, Энджел?

— Откуда вы…

— Ну бросьте, вы меня обижаете. Видите сей маленький девайс? — он показал мне маленькой устройство, размером с КПК, но более навороченное. — Это моё личное изобретение, оно сканирует любую личность, любого человека и даёт его сведения моментально — где был, как жил, с кем общался и т. д. Признаться, ещё когда вы спросили про ту книгу, в моей голове уже появились некие догадки.

— Блин, реально гений! — восторженно воскликнула Фэйт и захлопала в ладоши, как маленькая девочка, которой показали фокус.

— Итак, поедем и поговорим в моём доме. — Профессор жестом указал на выход.

Уже в машине я начал свой рассказ. О своём даре и его всевозможных проявлениях, начиная с детства и заканчивая сегодняшним желанием. Я не знал, что на меня нашло, но слова сами вылетали изо рта. Все это время Этертон слушал с неподдельным интересом. А затем спросил:

— И у меня правда все нормально?

— Да, я все видел.

— Ну, тогда Ваша способность — это не проклятие, а дар!

— То есть, твоё желание в кои-то веки никого не убьёт или не разрушит чью-то жизнь! Вот видишь, Энджи! Я говорила, что нужно просто правильно загадывать желание! — заключила Фэйт.

— И вы мне верите? — не подавая вида, спросил я.

— Знаете, я столько всего уже видел, что меня, пожалуй удивить сложно. Более того, всему и всегда есть научное объяснение. Просто, пока что нет таких знаний, которые могут это объяснить. Это трудно, но понять это вполне возможно. Ведь, как сказал один гений, магией люди называют то, чему ещё не найдено научное объяснение. — заключил Джеймс. — По крайней мере, понятно, почему ОУМС вас ещё не отследили. Ваши способности не являются паранормальными. Они, скорее, изначальные.

Мы подъехали к большому и светлому особняку. Этертон подошёл к двери, камера просканировала нас. Когда открылась дверь, моему взору предстала красивая черноволосая девушка. Её я видел в будущем в качестве будущей жены Этертона.

— Джимми, как прошла лекция? — в её глазах читалось неподдельное восхищение.

— Хорошо. Эмма, у нас сегодня гости, как видишь. Позаботишься об ужине?

— Конечно, сейчас распоряжусь.

— Спасибо, Эмма!

Знаком Эмма показала нам подняться наверх. Дом был очень дорого обставлен. Джеймс, вероятно, очень любил живопись, скульптуру. И все это резко контрастировало со всевозможными современными гаджетами и компьютерами. Мы с Фэйт поднялись, и перед нашими глазами возникла впечатляющая и аккуратная лаборатория.

— Здравствуйте, Профессор, — раздался непонятно откуда исходивший искусственный голос. — Сегодняшнее сканирование не выявило особенных сигнатур в выделенной области. Однако, наблюдаются волнения четвёртого и пятого уровня в области Ливии и Аргентины.

— Спасибо, Р-5. Думаю, что там справятся без меня, да и сигналы не особо сильные. — Этертон жестом указал куда-то наверх. — Это Р-5, мой личный виртуальный помощник. Сканирует планету на поиск разных аномалий. Такой у каждого есть. Ещё Эпгуд придумал в своё время. Правда работал он только на определённой территории. А я доработал и улучшил немного.

Я изо всех сил пытался вести себя серьёзно и не подавать вида восторженного подростка, которого пустили в бэтпещеру.

— Да все отлично… Скажите, профессор, я могу к вам обращаться по имени? Можно звать вас Джеймс?

— Для друзей я Джимми. Без проблем, Энджел, — и поймав мой удивлённый взгляд, продолжил. — Я уже узнал о тебе столько, что могу считать товарищем.

— Ну хорошо, — улыбнулся я. — Джимми, твоя подруга.

— А, Эмма! Мы с ней хорошие друзья, — с улыбкой поведал Этертон и с обеспокоенным взглядом спросил. — С ней же всё будет в порядке?

— Конечно, вот только она, кажется, влюблена в тебя, друг, — тихо, чтобы только он слышал, произнёс я и указал взглядом в сторону Эммы.

— Что, Эмма? Да нет, не может быть.

Даже самые гениальные личности могут не замечать очевидных вещей.

— Да, поверь мне на слово. Всего я тебе не расскажу, но ты присмотрись к ней.

— К Эмме? Ну, то есть она, конечно, симпатичная очень и у неё… очень большие… Х-м… и чистые глаза.

— Ага, глаза, — язвительно заметила Фэйт. — Все мужики одинаковые.

— Ну, ты в общем присмотрись! — заключил с улыбкой я.

— Ладно, Энджел. В общем, насчёт твоего случая. Я, благодаря тебе, теперь способен делать больше, чем раньше. И некоторую информацию мне даже не нужно искать. Достаточно покопаться в своей генетической памяти. Эта способность появилась у меня после исполнения тобой моего желания. В общем, это сложно. И вот, что я узнал. Такие, как ты появляются в каждом поколении. В более древних рукописях говорится о том, что именно «жнец» сможет лицезреть Апокалипсис воочию. Та притча из книги, это уже третье поколение подобных тебе, как их там называют. Никто не знает, откуда у жнецов желаний такие способности. Есть притча о том, что источником послужил тот самый плод, из-за которого люди стали смертными. Но после тех событий плод был утерян и спустя какое-то время был найден неким странствующим человеком, который не догадываясь что это, съел его, мучимый голодом. После этого пробудились в нем силы, способные изменять судьбы людей. Высшим силам это, конечно, не понравилось, ведь люди стали получать все, чего желали. И, возможно, именно это послужило тому, что однажды желания перестали исполняться так, как задумал себе человек. Эта сила не передаётся генетически, но когда умер первый жнец желаний, его душа раскололась и части её послужили источником сил последующих жнецов желаний, вселившись в случайных новорождённых детей. Иными словами, всё происходит в случайно порядке.

— Так значит, во мне частичка первого жнеца желаний?

— Именно. Таких, как ты, всегда воспринимали с осторожностью. В народе же вы чаще всего ассоциируетесь с демонами, которые призваны искушать людей и заключать с ними сделки на души, ведь зачастую при исполнении желания жизнь человека неизменно катилась в никуда. При чём получить силы может любой — даже потенциально плохой человек. Например, благодаря одному странному пользователю подобной силы, когда-то появилась легенда о демонах перекрёстка, которые забирали душу за исполнение желаний. На самом деле тот парень развлекался, подстраивая несчастные случаи загадавшим желание. В общем, просто их убивал. В общем, вот так как-то так.

— Вот это жесть. Это просто пипец. Взрыв мозга! — заключила ошеломлённая Фэйт.

— Спасибо, Джеймс! Ты очень помог!

— Ну, я помог тебе, а ты мне.

— Кстати, а что ты хочешь изобрести?

— В мире слишком много угроз. И это не только параллельные миры. Я считаю, что угрозу представляют не только разломы на этой планете, но и в целой вселенной. Нужно обезопасить себя со всех сторон. И я хочу создать для нашей планеты непробиваемую броню, которая будет оберегать наш мир от вторжения извне, от потенциальных катастроф.

— Интересно. Но как это сделать? — возмущённо съязвила Фэйт.

— Позволь кое-что прояснить, Энджел. Дело в том, что я в первую очередь учёный и всегда увлечён какой-то идеей. Многие думают, что я спасаю людей, потому что думаю о ни. Но нет. Я спасаю людей, потому что мне интересно распутать очередное дело, понять очередной случай. Страшно сказать, но я не из тех, кому жалко умерших. Я думаю не о прошлом, но о будущем. В детстве я был увлечён учёбой не ради достижений или чтобы маму порадовать. Это было мне интересно. Сейчас я одержим защитить землю, но не ради людей. Я просто хочу это сделать, показать остальным, кто замышляет что-то недоброе, что мы готовы к встрече.

Всё это время во взгляде его читалась абсолютная одержимость своей идеей. Он говорил настолько увлечённо, что создавалось лёгкое впечатление безумия.

— И при этом тебе абсолютно на всех плевать?

— Нет! — воскликнул профессор. — Не на всех и не совсем! Мне не плевать, просто я не чувствую сострадания ни к кому, кроме…

— Тех, кто тебе действительно дорог. — перебил я.

— Да, Энджи, именно. Защитить маму, брата и Эмму. Разве не все люди думают о том же?

— Блин, я уж думала, что он совсем ку-ку. — задумчиво сказала Фэйт.

— Фэйт, сейчас не время.

Я сказал это вслух.

— А, так это та самая Фэйт. Подруга детства, о которой ты рассказывал? Погибшая в аварии.

— Да. Прости, я ещё не полностью привык к тому, что ты теперь всё можешь знать обо всех.

— Ничего, мне бы самому было бы не по себе на твоём месте. Знаешь, а ведь описание той сущности, которой тала Фэйт.

— Сущности? Ещё бы монстром назвал! — обиженно воскликнула Фэйт и сдула бумаги с ближайшего стола Этертона. Профессор резко вздрогнул от неожиданности и вопросительно глянул на меня.

— Фэйт не очень нравится, что ты назвал её сущностью. — учтиво заметил я.

— А, прости, Фэйт! — Этертон изобразил покаянный поклон.

— Пфф, позёр! — усмехнулась Фэйт, закатив глаза.

— Она не обиделась? — спросил Джимми.

— Нет, что вы! Она оценила ваш покаянный жест. — сказал я с издёвкой, несмотря на то, как Фэйт машет руками и ругается.

— В общем, можно попробовать, так сказать, материализовать сущ… Фэйт.

Возможно, он тоже чувствовал её холодный взгляд.

— Проще показать. Пойдёмте.

Посреди лаборатории стоял интересный прямоугольный аппарат, чем-то похожий на большой системный блок. Рядом стояли две кушетки.

— Дело в том, что в каждом теле есть некая субстанция, которая придаёт ему осмысленности. Тело формально можно оживить, но тогда оно будет просто бездумным куском плоти. Именно поэтому клонирование не работает. Так вот субстанцию эту люди называют душой. Так вот, я много чего повидал, но в мире нет ни одного призрака, вопреки всем фильмам и книгам. Это стопроцентно. Получается, что Фэйт — это особенный прецедент.

— Это я понимаю, но к чему ты ведёшь? Мы можем вернуть Фэйт?

— Ну смотри, обычно душа после смерти просто исчезает, как я понимаю или умирает, но в другом «слое» измерения. Но здесь мы имеем привязанную к тебе душу. То есть это единственный и неповторимый случай. Можно попробовать создать ей тело и попросить её вселиться в него.

— И долго вы будете говорить, будто меня здесь нет?

Я посмотрел на Фэйт. У неё был грустный вид. По щекам текли слёзы. Души тоже могут плакать, как оказалось. Джимми меж тем продолжал. Он много объяснял что-то по поводу создания тела, говорил много умных слов, которых я не знал. Это напомнило мне детство, когда отец с мамой что-то обсуждали, а я не понимал ничего в силу своего возраста. И сейчас я тоже почувствовал себя маленьким ребёнком, беспомощным перед всей сложностью этого мира. Или даже миров.

— Ну как? Попробуем, Энджел? — этот вопрос резко вырвал меня из ностальгических воспоминаний детства.

— Друг, два слова: это просто невероятное, что я слышал. И многое я вообще не понял, если честно. Знаешь, ты всё же присмотрись к Эмме. Может, она тебя более простому языку научит.

— Ну уж извини, я часто забываюсь, что не все могут говорить по-человечески, — парировал он мою шутку.

— И сколько времени это займёт? Подготовка тела и прочее?

— Не бойся, я постараюсь справиться как можно быстрее. — заверил Джимми.

— Тогда давай! Слушай, Джеймс, ты и правда гений. И твоё желание тут не при чем, — с восторгом сказал я. — Но как же твой проект?

— Мой проект более долгосрочен. Я знаю, как это реализовать. Но чтобы это сделать, понадобится много времени. А по поводу Фэйт можно всё выполнить уже за неделю.

— Спасибо, Джимми! — воскликнула Фэйт, хоть он её и не слышал.

А потом мы долго говорили. На следующий день снова условились встретиться тут же и начать подготовку. Необходимы были фотографии и видео живой Фэйт. И так мы работали пять дней. Мне даже стало казаться, что и я нормальный, и в жизни всё налаживается. Мы с Фэйт просто не могли поверить, что всё получится и мы снова сможем быть вместе, в одном измерении друг с другом.

После пятого плодотворного дня, когда, казалось, оставалось совсем немного до окончания работы над её будущим телом, мы с Фэйт забрались на крышу высокого здания. Просто решили пошалить. Мы стояли, шёл дождь, уже не казавшийся мрачным. У меня не было зонта и небесная вода, словно смывала с меня все беды и горести. Сверху город казался похожим на хаос. Все куда-то спешили, что-то делали… А тогда казалось, что все это так глупо — вот так суетится. Ведь дождь такой прекрасный. Я посмотрел на Фэйт, а она на меня.

— Ты думаешь у него получится?

— Не знаю, Фэйт. Но очень на это надеюсь. Подумать только, я все это время считал себя проклятым, винил в том, что с тобой случилось. А теперь сам же смог это исправить. Смог создать настолько гениальный ум, который нам поможет.

На следующий день, не только я, но и Фэйт волновалась. Ведь, что бы она ни говорила, он хотела быть со мной.

— Это мой брат, Джордж! А это мистер Коллинз — первым делом представил нас своему брату Джимми на следующий день. — Джордж тоже видный учёный-физик. Он нам поможет сегодня.

— Очень приятно, Джордж. Зовите меня просто Энджел.

Они действительно были очень похожи с братом.

Итак, эксперимент шёл к концу. Тело почти было готово. Это было тело моей Фэйт, ещё безжизненное, но прекрасное. Правда, Фэйт требовала, чтобы оно было накрытым до шеи, во избежание моего обморока от вида голой девушки.

Джимми сказал, что осталось только подать соответствующий импульс. Джимми и Джордж что-то клацали на клавиатуре. Появилось некое свечение, а потом мою голову пронзила резкая боль и наступила темнота. Очнувшись от страшной головной боли, я понял, что остальных постигла та же участь.

— Наверное, напряжение не выдержало. Р-5, статус! Р-5? Чёрт, похоже отрубились даже аварийные источники. Эмма, зажги свечу! Джордж, ты же помнишь, где генераторная? Энджел, сходи пожалуйста с ним, замените пробки в подвале.

И мы пошли. Было очень мрачно и сыро, плюс ко всему ещё и темно. Мы без труда нашли щиток.

— Знаешь, Энджел! А ведь твой дар уникален! — неожиданно сказал Джордж.

— Какой дар? — решил прикинуться я дурачком.

— Да, он предупредил, что ты будешь всё отрицать. Да и Джимми мне все рассказал! Мы с ним братья всё-таки, хоть перед смертью Анджела и рассказала мне, что лишь двоюродные. Но росли мы как близнецы. Он всё мне рассказывает.

— Ну, раз так. Да, есть такое. Прости за недоверие, просто не хочу лишний раз подвергать опасности людей. Меньше знаешь-крепче спишь, как говорится, — я попытался разрядить обстановку, но чувствовал нутром нечто недоброе.

Поразительно, как же он был похож на Джеймса. Вот только в его словах не чувствовалось той искренности и доброты.

— Знаете, мистер Коллинз, это он её родной сын, а я всегда был для неё второсортным. Она и относилась к нему лучше! Подумать только, именно его мать выжила. Только его любила. А я так хотел, чтобы она любила меня также. Я чувствовал, что что-то не так. Все его изобретения! Все его успехи!

— Джордж, я не думаю.

— А я так хочу, так хочу жить его жизнью, как он! Хочу, чтобы он стал никем!

Я закрыл уши и позвал Фэйт, которой не было рядом, но было уже поздно. «Да будет так!» И тут все пронеслось перед моими глазами. И все это было чудовищно. Я рванул наверх, чтобы попробовать предупредить Джимми. Голова болела так сильно, что было невозможно. И я, потеряв сознание, свалился с лестницы.

— Энджи! Энджи! — услышал я голос Фэйт. — С тобой все в порядке?

— Фэйт, где он? Где Джимми?

— Ты хотел сказать, Джордж? Когда ты побежал и упал, наверху его уже не было.

Тогда я позвал Эмму и спросил то же самое.

— За Джорджи пришли люди из научного совета. Сказали, срочно собираться, что-то там про какое-то совещание. Он так был рад, что сразу же уехал, чуть пальто не забыл одеть. Сказал, чтобы вы его дождались.

«Нет! Как же так!» — пронеслось у меня в голове. Джордж тоже куда-то исчез.

Итак, его звали Джордж.

12 октября на научном консилиуме. Джордж Этертон представил своё изобретение- модель абсолютной защиты Земли от всех видимых и невидимых угроз.. Все члены совета были восхищены и воодушевлены презентацией. Присутствовавший на совете премьер-министр сразу же одобрил данный проект и распорядился о финансировании.

Я бы мог успеть и я почти успел. Но когда я уже бежал наверх в зал заседаний, я собирался крикнуть, сказать, что это самозванец. Но тут — резкая боль пронзила мою голову, сильнее и больнее, чем в предыдущий раз.. И я снова потерял сознание.

Мне снилась Фэйт, которая пыталась что-то не сказать, но я не слышал её, будто был в вакууме. Она всё пыталась докричаться до меня, но голоса не было. Очнувшись, я понял, что это был всего лишь сон, а я нахожусь в больнице.

— Добрый день! — улыбнувшись, сказала симпатичная женщина-врач средних лет. — Как вы себя чувствуете?

— Здравствуйте! Немного голова болит…

— Все верно, вы были в коме два дня. Потеряли сознание. Мы нашли вас, у вас было сильное внутреннее кровотечение. Как вас зовут, помните?

— Энджел, — с трудом проговорил я, в горле саднило. — Энджел Коллинз.

— Прекрасное имя, — улыбнулась она. — Ну, опасности для жизни нет. Анализы у Вас хорошие. Полежите ещё денёк и выпишем. Скажите, вы женаты? Вы без сознания все время обращались к какой-то… Фэйт

— Нет, это… имя из прошлого.

— Понимаю — улыбнулась доктор. — Ну, поправляйтесь. Если все будет нормально, завтра сможете уйти.

— Вот, вертихвостка! — возмущённо заявила Фэйт.

— Что со мной случилось, Фэйти?

— Не знаю, ты хотел исправить свою ошибку. А потом у тебя из носа, и из глаз, изо рта кровь потекла, а потом бухнулся в обморок. Боже, я думала, ты коньки отбросишь! А потом два дня лежал здесь, без чувств. Знаешь, дубина, я ведь переживала за тебя!

— Ничего, все в порядке! А где Джимми?

— Парень, чьё имя ты кричал? Да здесь он. Это он вызвал скорую. Если бы не Джеймс, ты бы точно, наверное, умер. Он там, в коридоре сидит. Каждый день приходит и спрашивает о своём здоровье. Кстати, вот и он.

Джимми зашёл в палату, вид у него был обеспокоенный.

— Ну слава Богу, кажется, получилось, — облегчённо проговорил я.

— Что получилось? Мы с Вами знакомы? Вы моё имя кричали перед тем, как обморок бухнуться.

— Джимми, Профессор, ты не узнаёшь меня?

— Ну что вы, что вы, — улыбнулся Джимми. — До Профессора мне ещё далеко. Я просто начинающий физик-лаборант. Вот мой брат, он да. Национальный герой. Слышали же про Профессора и ОУМС. Он нас оберегает!

Тогда мне всё стало понятно. И я осознал, что всё рухнуло — надежды и мечты на светлое будущее. Только я знал правду. А для всех остальных Джордж был Профессор, к которому я пришёл за книгой. И всё — ни дружбы, ни создания тела для Фэйт — ничего. Для всех, включая и саму Фэйт.

На следующий день я выписался и навсегда уехал из ненавистного мне теперь Лондона. Города, который подарил и жестоко отобрал мои последние надежды…

— А Джордж Этертон не только украл достижения своего брата, но и его будущую жену и семейное счастье.

— Господи, Энджи. Почему ты не сказал мне? — Фэйт плакала.

Мистер Ди сидел, казалось бы, в замешательстве. Судя по его виду, он был просто в гневе, что выдавал его слегка дёргающийся уголок рта.

— То, что вы рассказали… Вы понимаете, что это просто скандал в научном обществе? Вы-то не вправе изменять что-то в последствиях от желаний, но я… Ничто не мешает мне сейчас пойти и раскрыть самозванца!

— И что вы скажете, мистер Ди? Какие доказательства представите? Если судьбы двух людей поменялись местами? Ведь правду знаю только я. А в остальном для всего мира Джордж всегда был Профессором.

— Знаете, вы не виноваты в этом. Ведь желание Джимми имело счастливый финал.

— А кто сказал, что я виноват? Мне всё равно. Я виноват был лишь в том, что позволил себе надеяться. Но жизнь учит нас постоянно.

— Да ладно Вам, мистер Коллинз. В истории много вещей, в которых не было никаких жнецов желаний. Да вообще никого не было, люди сами делали ужасные вещи.

— Он ещё не знает! — заметила Фэйт.

— Фэйт сказала, что вы ещё ничего не знаете! Я предупреждал, что чем дальше я рассказываю, тем страннее всё это становится. И следующая история — это настоящий бред сумасшедшего, ведь мне совершенно случайно удалось стать свидетелем многих значимых этапов истории.

Часть 2

ИСТОРИЯ ШЕСТАЯ. АВТОСТОПОМ ПО ИСТОРИИ

Маленький взмах крыла бабочки

на одном конце океана

может вызвать бурю на другом

Китайская пословица.

Его звали Франсуа.

— Знаете, мистер Ди, чем больше я Вам рассказываю, тем больше сам убеждаюсь в своей непосредственной вине в судьбах этих людей. И вы можете оправдывать меня сколько угодно. Но такие как я, жнецы желаний, просто божье наказание для людей. Такое чувство, что мы нужны тогда, когда богу нужно выполнить грязную работу, а дьявол не справляется. И знаете что, мне абсолютно всё равно. Стало плевать на всё и на всех: на жизни, судьбы и самих людей. После случая с Профессором во мне как будто что-то отмерло, и я больше не испытывал угрызений совести ни разу.

— Я вижу, что вы спокойны и безмятежны. Но это и непосредственный плюс. Обычный смертный бы просто удавился, мучимый угрызениями совести.

— Это верно. Жнецы желаний везде описываются, как безэмоциональные люди, они ничего не принимают близко к сердцу. Их чувства убираются, иначе все бы сходили с ума.

— Да, и Вы точно подходите под это описание. Вы описываете поистине жуткие вещи, но при этом абсолютно хладнокровны. Позвольте полюбопытствовать, а почему Вы не пытались предупредить Криса или Гленна? Вы считали их недостойными? — мистер Ди хитро прищурился.

— Не совсем. Гленн подсознательно был ушлым мерзавцем. Родриго — эгоистичным подонком. Крис — самоуверенным гордецом в душе, к тому же я был пьян, когда говорил с ним. В каком-то смысле, я понимал, за что им воздаётся. Но Джимми был неплохим человеком и мог многое изменить в этом мире. Если бы я мог видеть последствия загаданных желаний ещё раньше, то попытался бы и Фэйт предупредить однозначно.

— То есть, всё-таки есть какая-то причина в существовании таких, как Вы? Наказание за грехи?

— А какой в этом толк? И что это меняет, если нет покаяния?

Последняя фраза была сказана громче, чем обычно. Некоторые посетители оглянулись. На их лицах читалось полнейшее недоумение и абсолютное непонимание происходящего. «Кто этот мужик? Почему он повышает голос в общественном заведении?» — наверное, такие мысли плыли у них в голове.

— Прошу прощения, — извинился я перед всеми.

Я посмотрел на мистера Ди, он улыбался.

— Что забавного? — раздражённо спросил я.

— Да нет, ничего… Вы просто… напоминаете мне моего отца. — Он, знаете ли, был такой сторонник порядка и справедливости. Всегда душою болел против любого бардака в стране. Отец часто рассказывал о последней войне с существовавшей тогда ещё Евроазиатской коалицией. Когда две державы едва не уничтожили планету. Он всегда говорил, что война это игра в политические шахматы, где правители, не задумываясь, скармливают в качестве пешек настоящих живых людей. Это не стоит человеческих жизней.

Я хотел что-то сказать, но слов не было. А мистер Ди продолжил.

— Знаете, мистер Ди, мой отец потерял почти всех своих друзей и товарищей на той войне, их убивали на его глазах. Эти воспоминания мучили и терзали много после войны. А Вы всё время видите смерти. Видели так много смертей, что любой человек уже свихнулся бы! Но при этом все ещё живы, и более того, сохранили здоровый рассудок!

— Ты не спятил. Просто идёшь своей дорогой, согласно своему предназначению, — грустно сказала Фэйт. — Неважно сколько людей умрут, мы с тобой просто идём своей дорогой.

— Более того, мистер Коллинз, это предусмотрено Вашей силой. Профессор Этертон не был спасён, потому что это было для Вас физически невозможно. А потому, Вам ничего не остаётся, как, проснувшись от двухдневной комы, просто уехать из Лондона.

— И Вы совершенно правы. И знаете, мистер Ди, все, что было до следующей моей истории, это все было как будто по-детски. Это были единичные случаи, где жертвами становилось лишь несколько человек. Но не тогда, когда мы посетили Францию…

Действительно, после инцидента с Джеймсом, мы с Фэйт сразу же решили уехать из Лондона. Но и в Америку мы возвращаться не торопились. Тем более, что в отместку за случившееся с Джимми, я, не без помощи Фэйт, обчистил сейф Джорджа, пока он спал. Благо, код я запомнил ещё когда общался с Джеймсом. Ну, сами понимаете, чужая жизнь ПОЛНОСТЬЮ перешла к Джорджу. И получилось, ни много, ни мало, полтора миллиона долларов за заслуги, украденные с помощью моей силы у сводного брата. Фэйт, слава богу, все равно ничего не помнила про предшествующие отменённые события, а потому и вопросов особо не задавала.

Итак, все получилось и тогда я предложил Фэйт исполнить одну задумку.

— Открыть собственное дело?

— Да, что-то вроде агентства, куда будут обращаться те, кто хочет исполнения своих желаний.

— Хм. А где настоящий Энджел Коллинз, который переживал и нервничал?

— По моему, он повзрослел и смирился со своей судьбой.

— Ну хорошо, но всё же странно. Ты точно не пришелец, который съел моего друга и выдаёшь себя за него? — с наигранным беспокойством спросила Фэйт.

— Конечно. Будь я им, обязательно бы сказал. Мы же друзья! — шутливо заверил её я. — К тому же, я не смог нормально выполнить твою первую мечту. Так хотя бы давай поможем людям, к чему бы это ни привело.

— Энджи.

— Что? Если моё призвание в том, чтобы исполнять желания, давай хотя бы извлечём из этого выгоду. Поедем куда-нибудь в красивое место. Скажем, во Францию. Откроем там своё агентство. Разместим в интернете объявления и всё. Дело пойдёт.

Фэйт на несколько секунд была, казалось, в замешательстве.

— Эммм….

— Что?

— А прошлый, чувственный Энджел Коллинз? Он навсегда исчез? Я больше его не увижу?

— Только ты и увидишь. А для всех остальных я буду хладнокровен и неприступен — сказал я с весёлой улыбкой.

— А мне нравится, что старый Энджи вернулся хотя бы ко мне.

— Ну, не такой уж и старый.

А потом мы вместе засмеялись. А со стороны все люди видели смеющегося без причины человека, который, казалось, разговаривал сам с собой.

Итак, мы решили поехать во Францию. Это решение было принято единогласно. Кто из нас не мечтал побывать в Париже? Или в Версале? Побывать там, где происходили очень значимые исторические события. Восхититься Лувром, прогуляться по Елисейским полям, осмотреть Собор Парижской Богоматери и плюнуть с Эйфелевой башни.

Раньше я видел Париж лишь на картинках или по телевизору… Но, как говорил, один герой из фильма, «одно дело воображать, а другое прикасаться…». И, ступив на революционную некогда землю Парижа, я полностью осознал значение фразы: «Увидеть Париж и умереть». Целый день мы с Фэйт ходили по одному из красивейших городов Франции и просто восхищались, восхищались, восхищались.

Следует сказать, что именно во Франции я открыл ещё одну сторону моего дара. Я знаю и понимаю все языки. По крайней мере понимал их так, будто говорят на английском и сам вроде говорил на английском, но и меня понимали, будто изъяснялся я на чистейшем французском. И тогда я записал на диктофон кусочек своей речи и, проиграв его позже, понял, что я действительно понимаю и знаю французский язык. Но, самое главное, при этом я не мог, когда был у себя в комнате, написать ни одного слова французским письмом. Итак, моя способность превращала меня в полиглота при разговоре с иностранцами, но на деле я их не знал. Кстати, Фэйт тоже понимала все языки, потому что в призрачном мире нет никаких ограничений.

— Меня вот интересует один вопрос, — сказала как-то она. — Апостолы, ученики Христа, тоже неосознанно могли разговаривать на разных языках?

— Не знаю. А на что ты намекаешь? Только не говори, что считаешь меня святым!

— Нет, что ты. Святые ведь порнушку не смотрят по ночам, опустив руки под одеяло, — с ехидной улыбкой съязвила Фэйт. — Просто, мне интересно, есть ли возможность того, что на самом деле твой дар связан с тем, что как-то в Библии писали.

— Я не думаю, что богу есть вообще какое-то дело до всего этого. Если он, конечно, вообще существует. А то в последнее время я как-то не уверен.

— Может, ты и прав. Ну ладно, какой следующий наш шаг, мастер?

— Пора претворять наш план в жизнь, юный падаван. Завтра пойдём и найдём офис для аренды. Устроим там наш офис. Потом сделаем рекламу и будем ждать.

— А цена будет какая — душу берём?

— Фу, как пошло, Фэйт. Посмотрим сначала на само желание, а потом решим. С богатых будем брать деньги, естественно. А с бедных…

БДУУМ!

Оглушительный взрыв разбудил, наверное, пол-Парижа. Он был совсем близко. Я подбежал к окну и увидел, как вылит дым из одного из окон в доме напротив. «Не вмешивайся! Без тебя разберутся!» — твердил здравый рассудок. Но, видимо, я перечитал комиксов, и, как Крис Браун в своё время, тоже мечтал стать героем. Поэтому я накинул куртку, быстро спустился вниз и выбежал на улицу, позвав криком Фэйт.

Из горящего дома на негнущихся ногах весь черный от копоти и дыма, медленно вышел какой-то мужчина. Пожарные сирены уже слышались где-то вдалеке.

— Мсье, мсье! — позвал он. — Вы не могли бы мне помочь?

— С Вами все в порядке? — спокойно спросил я, проигнорировал я его вопрос.

— Да. Но сейчас мне нужно где-то укрыться. Понимаете, я человек науки, но полицию обычно не интересуют сложности и возможный побочный ущерб моих экспериментов. А потому, я вынужден попросить Вас о временном убежище.

— Простите, но мне с учёными в последнее время не везёт. Почему бы вам не обратиться в ОУМС?.

— Я не из общества. Скорее, наоборот. Но я и не преступник. Пожалуйста, просто дайте пересидеть у вас немного!

— Чёрт! Ладно! Пойдёмте, посидите у меня в номере, а потом вы уйдёте и впредь будете проводить более безобидные эксперименты!

— Спасибо, мсье, огромное спасибо!

— Давайте за мной, только тихо. Накиньте куртку на голову, вы на шахтёра похожи.

Затем я провёл этого странного человека к себе в номер. Я не знаю, почему так поступил. Проще было сдать его в полицию. Но я почему-то чувствовал, что тот француз — неплохой малый. Итак, мы зашли в номер, и я сразу отправил его отмываться, а сам тем временем приготовил ему кое-что из моей одежды.

— Спасибо, мсье, большое спасибо! Вы будущее всего человечества спасли! — благодарил он.

— Обычное дело. Всё время им занимаюсь по выходным! — серьёзно пошутил я.

Теперь, когда лицо его не было в саже, можно было рассмотреть мужчину лет тридцати, с растрёпанными чёрными волосами, хитрым взглядом и чрезвычайно длинным носом. Создавалось впечатление, что передо мной какой-то аферист, но вовсе не учёный.

«Не спрашивай! Тебе неинтересно! Где твои наушники! Послушай лучше любимый рок!» — твердил мозг, но от природы своей я был очень любознателен. Кстати, на заметку себе я взял тот факт, что в таких ситуациях Фэйт почему-то либо молчит, либо вообще где-нибудь летает. Я посмотрел на неё, пытаясь поймать взгляд, но глаза её в тот момент поедали голый торс странного француза.

Однако, учёный сам стал рассказывать свою историю.

— Я учёный, Франсуа Ламбье. Изучаю время, историю, настоящее и будущее. А ещё изобретатель. И я был почти в шаге от того, чтобы заработала моя машина времени! Но в этой части Парижа очень слабое напряжение, я хотел усилить его. А потом все вдруг загорелось и…

— Вдруг загорелось? — саркастически поинтересовался я.

— Ну да, само по себе! Я совсем не виноват. И, благодаря Вам, невиновного человека не арестовали! Спасибо, мсье… как Вас?

— Коллинз. Но можете звать просто Энджел.

— Энджел! Просто самое подходящее имя. И в такой ситуации это видится мне интересной иронией.

— Да уж, Франсуа. Но объясни, почему ты здесь, а не в ОУМС. Я думал, что все гениальные учёные становятся членами их общества.

— Всё просто, я экспериментирую со временем. ОУМС этого не одобряет. Это строго запрещено.

— И надо сказать, неспроста. Видимо, последствия могут и не ограничиться взрывом в квартире. Кстати, там, возможно, пострадали люди.

— Не думаю, — замахал руками в знак протеста француз. — Дом напротив наполовину пуст. По крайней мере, В смежных квартирах сейчас никого нет. Я, конечно, рискую. Но жертвы мне тоже ни к чему.

— Хорошо, если так. Ну хорошо, Франсуа, так я понимаю, ничего не получилось?

— Увы, слишком много энергии требует моё изобретение. Да и нет его больше. Эх, такая возможность упущена.

«Что же, случай удобный, — подумал тогда я. — Вот и первый клиент».

— Франсуа, я так понимаю, у тебя есть желание всё вернуть. Восстановить машину времени и совершить задуманное? Я могу это устроить. Но тебе придётся следовать правилам.

— Я, конечно, благодарен вам за спасение, — улыбнулся Франсуа. — Но я очень сомневаюсь, что вы мне чем-либо поможете. Видите ли, это весьма сложная наука. Я работал годами над созданием более или менее удобного устройства…

— Поверьте мне на слово. Я исполню ваше желание. Но есть правила: во-первых, вы скажете своё желание только тогда, когда я позволю. В противном случае, оно не сбудется.

— Хорошо, — пожал плечами Франсуа. — Что ещё?

— Не перебивайте, — я сделал недовольное лицо. — Дослушайте всё до конца. Во-вторых, только вы ответственны за все последствия вашего желания. И в-третьих, я не работаю бесплатно. У всего есть своя цена, но определяю её сам.

— Надеюсь, не душами берёте? — усмехнулся Франсуа.

Фэйт сзади тихонько прыснула от смеха.

— Очень смешно, господин запрещённый учёный, — съязвил я, не обращая внимания на издёвки Фэйт. — И нет, цену я назначу сам, когда услышу, чего вы, собственно, хотите. Итак, сейчас сформируйте в голове своё желание, учитывая все возможные многозначные слова и недосказанности. Когда будете готовы, я выслушаю.

— Чёрт, то есть вы серьёзно? — Франсуа уже не шутил.

— Абсолютно. Проверьте сами. Подумайте и загадайте вслух желание.

— Хорошо. Я готов. Хочу, чтобы машина времени восстановилась и появилась прямо здесь. И чтобы в этот раз проблем с энергией не было.

— Да будет так, — сказал я, одновременно со своим внутренним голосом.

Устройство, которое было уничтожено около часа назад, стояло целое и невредимое. Машина времени представляла собой какую-то высокотехнологичную палатку бело-серого цвета. На лице Франсуа читался восторг вперемешку со страхом. Он резко вскочил со стула и подошёл к машине времени.

— Она в точности такая, какая была до взрыва. Чёрт! Как вам это удалось, мистер Коллинз? Вы демон? Или джинн?

— Ни то, ни другое. Я просто парень, у которого есть дар исполнять желания людей, — сказал я, приняв как можно более величественную позу.

— Какой скромный и пафосный одновременно. Аж тошнит, — съязвила Фэйт.

— Ну тогда вы настоящий волшебник, не иначе! — воскликнул Франсуа. — Видел я многое, разных существ с параллельных измерений. Разных людей. Но такое я вижу в первый раз. Невероятно!

— Спасибо, конечно, на добром слове, — искренне улыбнулся я. — Но давайте теперь обсудим цену.

— Я прошу прощения, Энджел, но кучи денег у меня нет.

К тому времени, я уже знал, что попрошу.

— Не беспокойтесь. Не только деньги имеют значение. Вы же собираетесь пойти в прошлое. Возьмите и меня с собой.

Я перевёл взгляд на Фэйт, которая стояла рядом с новоиспечённой машиной времени. По её глазам я понял, что она уже давно прочитала мои мысли, и сама была вполне не прочь совершить скачок в прошлое.

— И всё? — с недоверием в глазах спросил Франсуа.

— И всё. Этого достаточно.

— Хорошо. Это несложно, и мне будет приятно путешествовать в такой компании.

— Я так понимаю, у вас есть определённая дата, куда вы хотите отправиться.

— Не так уж далеко, у меня есть там одно неоконченное дело, — с какой-то неуверенностью в голосе ответил Франсуа.

— Окей. Сама возможность заглянуть в прошлое, неважно насколько далеко, уже будоражит.

— Это верно, Энджел. Давайте приступим.

Франсуа подошёл к машине времени. Нажал пару кнопок и «палатка» раскрылась.

— Чудесно. Это действительно магия какая-то. Я даже не подключил её к электричеству, а она и так работает.

— Последствия вашего желания, — спокойно заметил я.

— Ну да, ну да, — задумчиво пробормотал Франсуа, увлечённо клацая по клавиатуре, которая выдвинулась из боковой панели.

Подготовка заняла минут двадцать, после чего довольный француз воскликнул:

— Ну вот, момент истины. Этот день войдёт в историю. Присаживайтесь, Энджел! Приготовьтесь совершить скачок в прошлое.

Я зашёл пригнувшись в палатку и сел рядом с уже приготовившимся Франсуа.

— Вот подсоедините к своей руке. Не бойтесь, это как ЭКГ делать. Можете ощутить лёгкую щекотку и покалывание. Ничего страшного не произойдёт, уверяю.

Я взглянул на Фэйт, которая нахально расположилась на мне и Франсуа. Тем самым она снова ввергла меня в раздумья о том, как же она вообще может лежать или стоять в своём состоянии. Однако, размышления прервал крик Франсуа и внезапно спустившаяся темнота.

Очнулся я на зелёной траве. Сверху светило солнышко. А спину грело что-то тёплое.

— Франсуа, Вы где? — громко позвал я. — Фэйт?

И не услышал ответа. Я оглянулся по сторонам, но нигде даже не было намёка на язвительного призрака. Затем мой взгляд упал вниз.

«Это что, яйца? Я лежу возле большого яйца? Где я, черт возьми? В Парке Юрского периода, что ли?»

И тут до меня дошло. В это же время земля затряслась под тяжёлыми шагами древней рептилии. Я вскочил и что есть мочи побежал. Однако, динозавр, вполне похожий на хищника, уже показался из-за деревьев и заметил бегущего маленького человечка. Он тут же понёсся прямо ко мне. Как бы быстро я не бежал, но хищник оказался быстрее. Каким-то чудом, он не растоптал меня, а просто толкнул, отправив в полёт в ближайшие заросли. Однако и тут повезло — я упал на какой-то мягкий кустарник с большими листьями. Однако, разлёживаться было некогда, я встал и собрался с мыслями.

«Так, ну раз я среди больших и зубастых динозавров, то лучше передвигаться тихо и осторожно! Черт, да я просто поверить не могу, что ТАКОЕ со мной случилось! Так, надо найти этого поганого француза!»

Чертыхаясь, я медленно передвигался сквозь густые заросли непонятного огромного растения. И тут я услышал крик.

— Аааа, помогите! Помогите!

Я резко устремился на источник звука и перед моими глазами открылась следующая картина:

На дереве висел изобретатель машины времени и пытался вырвать свои штаны у какого-то тощего динозавра — целофузиса или раптора — не помнил я тогда точных названий. Всё смешалось в голове. Быстро сообразив, я подобрал лежащую сухую палку и, словно копьмётчик, кинул в тварь. И, как ни странно, попал в глаз. Динозавр звучно что-то крикнул, начал мотать головой и скрылся в кустах.

— О, Энджел, у вас всё же говорящее имя! Вы спасли меня во второй раз! — восторженно поблагодарил Франсуа Ламбье, слезая с дерева.

— И начинаю уже об этом жалеть. Что произошло? Вы сказали, что перемещение будет недалеко, но это грёбаная эра динозавров!

— Вероятно, что-то пошло не так, — Франсуа потёр переносицу. — Может хронограф сбойнул.

— Не знаю, что там сбойнуло, но надо срочно отыскать машину времени и валить отсюда к чёртовой матери.

— Энджел, ты видел какая круть?! Динозавры, как в книжках.

— Да, Фэйт, как в книжках! И как фильмах. И съесть меня могут точно так же.

— Простите мою неучтивость, Энджел, но с кем вы говорите? — с недоумевающим взглядом спросил Франсуа.

— Ах да, думаю, нет смысла скрывать. Знакомьтесь, это Фэйт, моя девушка, ставшая призраком из-за побочных эффектов желания. Фэйт, проявись, пожалуйста на пару секунд.

Фэйт послушалась, а Франсуа вздрогнул и отшатнулся.

— Энджел, вы не перестаёте удивлять. Я многое в жизни видел, но призраков…

— Призрака, скорее. Фэйт — единственная в своём роде.

— Как скажете, — француз все ещё выглядел полным замешательства. — Ладно, давайте искать машину времени. Она не должна быть далеко.

— А, я знаю, где она. За мной Энджи! — гордо возвестила Фэйт.

— Франсуа, Фэйт проведёт нас. Идите за мной.

— А, ну конечно. С призраком в команде всё становится проще! — эмоционально заметил учёный.

Пока мы шли, я задался вопросом, почему мы вообще появились отдельно от самой машины времени, если были изначально в ней. Однако, Франсуа ответил что-то в духе «что-то пошло не так». Этим мы и ограничились.

— На самом деле, другой бы на моём месте был просто в шоке, если подумать. Никогда не думал, что существуют люди, похожие на джиннов. А сколько желаний я ещё могу загадать, Энджел?

— Нисколько. Один человек — одно желание.

— А в сказках джинны всегда выполняют три минимум.

— Франсуа, вам же не пять лет. Сказки остаются сказками. Реальность гораздо более жестока, — хладнокровно отметил я. — Франсуа, а ради чего вы всё это делаете? У вас есть жена, семья?

— Нет.. — пожал плечами Франсуа.

— Девушка?

— В данный момент нет. Последняя бросила меня, не выдержав моей маниакальной увлечённости экспериментами со временем.

— Серьёзно?

— Ну, ещё я сжёг случайно её дом, — невинно добавил француз.

— Действительно, и почему же она от него ушла?! — съязвила Фэйт.

— Так, ладно. Франсуа, Вы говорили, что у тебя есть какой-то план, из-за которого ты вообще на это решился. Не хотите поделиться, раз уж мы с Вами вместе в такой щекотливой ситуации?

— Вы требуете ответа?

— Нет, просто интересуюсь.

— Тогда я попросил бы позволить мне воздержаться от объяснений, — лицо Франсуа вдруг погрустнело.

— Хорошо. Не вопрос. Пусть это останется так, как есть.

— Благодарю за понимание, Энджел.

— Энджи, смотри!

Фэйт стояла и показывала наверх. Она была в шоке, настолько, насколько это может показать привидение. Сначала я не понял, что её так беспокоит. Что-то стремительно летело по небу, опускаясь всё ниже. Однако через пару секунд я осознал, когда именно мы там находились.

— Бежим! — крикнул я. — Скорее!

И мы, что есть мочи, понеслись куда глаза глядят. Мы бежали, повсюду раздавался грохот.

— Они тоже бегут! Они бегут! — восторженно крикнул Франсуа и добавил — Прямо на нас!

Стаи динозавров: и хищники, и травоядные — спасались, думая, что смогут убежать от скорой смерти. Большая толпа неслась прочь, и мы оказались среди них. Я старался сохранять вертикальное положение изо всех сил, чтобы не быть растоптанным в лепёшку. Конечно, я хотел когда-то умереть, но явно не так.

Наконец, мы добежали до устройства. Наконец, сели снова в бело-серую «палатку», Франсуа что-то понажимал, покрутил и заверил, что в этот раз всё будет хорошо. Вокруг всё освещало кроваво красное зарево. Наступал конец эпохи. И вот снова начало колоть руку, снова вспышка света и снова темнота.

Очнулся я от того, что очень сильно палило солнце. Жара была просто невыносимая, и даже лёгкая куртка, которая была на меня надета, казалась нестерпимым орудием пытки. Я снял её и остался в футболке. Оглядевшись, увидел возле себя Фэйт. В этот раз она никуда не исчезла.

— Куда на этот раз нас завёл этот французский псих? — вспыхнула Фэйт.

— Не знаю! Но здесь жарко, как в пустыне, — мучительным тоном произнёс я.

Мы прошли немного вперёд и увидели здания, построенные в каком-то смешанном то ли арабском, то ли еврейском стиле.

— Похоже, мы в Иерусалиме! Помню картинки из детской библии. Вроде, похоже, — заключил я.

Действительно, общий пейзаж был очень похож на те самые картинки. Низкие домики, пальмы и жара.

— Никогда не думала, что побываю здесь. Но мы все ещё в прошлом, так ведь? — спросила Фэйт.

— Похоже на то. Сомневаюсь, что современный Иерусалим выглядел бы вот так — заключил я, смотря на местных жителей, с подозрением косящихся на чужеземцев.

— На Вашем месте я бы не выделялся, — услышал я знакомый французский голос.

Я обернулся, там стоял Франсуа, который уже где-то разжился местной одеждой. Пойдёмте за тот домик, там тихо и спокойно. Переоденетесь. Я вот и одежду вам прихватил.

— Вы ограбили кого-то? — спросил я.

— Нет! Просто реквизировал кое-какие вещи с бельевой верёвки! — восторженно сказал Франсуа.

Одевшись и поглядев на своё отражение в какой-то луже, я с достоинством подметил, что под подобной маскировкой выгляжу как истинный израильтянин. Даже лицо немного смахивает.

«Может, и правда все мы произошли от евреев?» — пронеслось у меня в голове.

— Накиньте капюшон и идёмте. Мы опаздываем — посоветовал нам Франсуа Ламбье.

Мы очень долго шли за Ламбье, пока не дошли до большой процессии людей.

— Скорее! Продирайтесь сквозь толпу! Нам наверх, в гору! Там наша машина времени. Нужно опередить эту толпу.

— Вы шутите, что ли? По такой жаре мы сдохнем, если ещё и побежим.

— Энджел, выхода нет. Нельзя, чтобы кто-то заметил наше устройство. Это может повлечь непоправимые последствия во временном континууме.

— Ладно, избавьте меня от умных слов. Надо так надо, — раздражённо бросил я.

И мы поднимались все выше и выше. Толпа была просто великая, многие шли и кричали: «Распни царя, распни его». Тогда мне это показалось очень знакомым. Среди простых людей были и солдаты в лёгких доспехах, похожих на римское обмундирование. Мы продолжали продираться сквозь толпу.

— Эй, Энджи, до меня дошло. Это же Голгофа! Мы на Голгофу поднимаемся! — воскликнула Фэйт.

— Точно! Стой, но если это Голгофа…

Я быстрее стал расталкивать кричащих буйных людей. Дышать было тяжело не только из-за жары, но и из-за столь обильного скопления потных, грязных человеческих тел. Но наконец, превозмогая тошноту и головную боль, мы дошли до начала процессии. «О, Господи!»

Впереди шли три человека и несли на спине массивные кресты. Невероятное благоговение и трепет я больше никогда в жизни не испытывал, как тогда. Вот один из людей упал, а солдат тут же подбежал и стал бить его, толкать.

— Стойте! — послышался крик из толпы. — Я помогу ему! Не бейте его! Он и так страдает!

Из скопления тел вышел некий заросший бородой мужчина, подбежал к упавшему и взвалил его крест себе на спину.

— Это же тот самый день! — тихо сказала Фэйт возле моего уха. — Распятие Иисуса Христа. А что, если сейчас вмешаться?

— Вмешаться? Что это значит?

— Вам нужно вести себя тише, — предостерёг потерявшийся было в толпе и теперь возникший из ниоткуда Франсуа. — Как я и сказал, менять ничего нельзя, иначе случится непоправимое. Скорее, нам нужно ускориться.

Я пожал плечами, заметив разочарованный взгляд Фэйт. Мы продолжали пониматься на гору, расталкивая людей и пытаясь их опередить. Большая удача была в том, что солдаты не обратили внимание на двух вырвавшихся вперёд простолюдинов. Они были слишком заняты, подгоняя трёх преступников, несущих кресты. Мы старались не встречаться ни с кем взглядами, не оборачиваться. Из последних сил мы дошли до заветного устройства. Мы опередили толпу всего лишь на несколько минут, и гул приближающейся людской массы уже слышался в непосредственной близости.

— Франсуа, давайте скорее. Умоляю, они уже почти здесь. В этот раз давайте нормально.

И снова укол, вспышка и темнота.

На этот раз я проснулся на каменном полу, который, к слову, был очень холодный. Рядом сидел Франсуа и восхищённо озирался по сторонам.

— А теперь мы в Трое! — восторженно пояснила Фэйт, которая всегда всё знала и понимала в любой ситуации.

— Кто вы?

Передо мной стояла девушка лет восемнадцати, не очень приятной наружности. Ну или, по крайней мере, совсем не в моем вкусе.

— Я сейчас стражу позову! — испуганно воскликнула она.

— Нет, не надо! — я был в растерянности. — Мы с моим другом просто ваши… поклонники! Пришли вами полюбоваться. Хотели ваше имя спросить.

Сзади я слышал оглушительный истерический хохот Фэйт.

— Госпожа Елена!

«Неужели та самая Прекрасная Елена?»

— Я не знаю кто вы такие! Судя по вашим одеждам, вы явно не из Греции. Да ещё и ужасные льстецы! Никто на меня, как на девушку, и не посмотрит! Есть намного красивее! А я так хочу, так хочу, чтобы меня все любили, стать красивой принцессой, из-за которой воинственные мужчины бьются между собой, как в мифах.

«Да будет так!»

— Вот и второй клиент! — воскликнула Фэйт.

— Госпожа Елена! К Вам…

Древнегреческий молодой слуга застыл в нерешительности, а затем упал на колени.

— Госпожа Елена, простите мою дерзость! Вы прекраснее самой Афродиты! — парень был в полном благоговении, но тут заметил посторонних. — А это ещё кто? Вы пришли похитить мою госпожу? Я вам не позволю! Стража!

А потом мы все вместе убегали по большому троянскому дворцу от стражи. Наконец, оторвавшись, я спросил Фэйт.

— Что это только что было?

Но её опередил Франсуа.

— Похоже, вы только что начали Троянскую Войну!

— Да, Энджи, выходит, это из-за тебя теперь погибнет Троя! — заключила Фэйт.

— Да это же абсолютная чепуха! При чем здесь я! Это бред! — крикнул я, но уже впереди замаячил силуэт высокотехнологичной «палатки времени». Мы тут же залетели в неё и снова те же самые ощущения, что и раньше.

В этот раз мы сознание не теряли. Более того, мы всё ещё были в машине времени. Стенка её стала как будто прозрачной. Только теперь перед нашими глазами, словно на мониторе проносились разные моменты истории.

— Что случилось, Франсуа? Время как будто сломалось!

— Ну нас хотя бы больше не выкидывает никуда. Наконец-то я могу починить хронограф, но пока я буду это делать, мы будем летать во времени туда-сюда. Но будем просто наблюдать со стороны.

— А если нас кто-то заметит?

— Исключено. Сейчас мы двигаемся вне времени.

Перед нами проносились разные моменты из прошлого. Вот французы и русские воюют за Москву. Наполеон собрался и вышел из палатки. Точно, знаменитая бородинская битва. Везде сновали французские солдаты, кто-то чистил оружие, кто-то у костра сидел и анекдоты рассказывал. А где-то вдали виднелись огни вражеского лагеря. Наполеон вышел и громко гаркнул, вся армия построилась, а потом он начал очень долгую, скучную речь, отдающую явно патриотичным бредом. Он говорил так наверное полчаса, кто-то из солдат чуть не уснул. В лагере напротив в это время стоял одноглазый русский полководец и тоже читал вдохновляющие речи. А потом обе стороны пошли друг на друга. Война никогда не выглядит красиво в реальности. Это правда.

Вот Германия, судя по немецким плакатам. Ещё с университета я различал некоторые слова. Судя по обилию кружек пива, там был какой-то бар. Туда-сюда сновали официантки, которых мужики не преминули ухватить то тут, то там. А в центре стоял подвыпивший худой парень с зачёсанной набок чёлкой и кричал:

— Хватит терпеть! Настала пора нужных нам перемен!

Люди по-разному реагировали на его речь. Кто-то был абсолютно безучастен, кто-то одобрительно кричал, а кто-то и вовсе ругал. И вдруг я заметил очень знакомое лицо, которое уже видел. Я не мог никак вспомнить, где я мог видеть этого человека. Незнакомец посмотрел на меня, как будто заметил, хоть это и было невозможно. И тут я вспомнил эти глаза. Август Вишер. Я готов был поклясться, что это он, хоть и понимал, что это невозможно.

Внезапно я снова ощутил более сильное покалывание, чем раньше, вспышка и удар. Сознание мы снова не потеряли и все ещё сидели в машине времени.

— Ну вот, получилось! — заметил Франсуа с восторгом, открыл дверь и выбрался первым.

— Фэйт, помнишь того старика, который с нами беседовал в вашингтонском архиве?

— И что?

— Такое чувство, что я видел кого-то похожего там, в последнем фрагменте в Германии, что мы наблюдали.

— Да нет, возможно, это просто его предок, который очень на него похож! Такое бывает.

— Да, наверное, ты и права! Давай выбираться.

— Это ты выбирайся, а я уже снаружи.

Я вылез из машины времени. Время, в котором мы тогда были, похоже было на время из детства. Во всяком случае, по дороге ездили похожие машины, А люди были одеты в похожие одежды.

— А где наш гений? — спросил я Фэйт.

— Смотри, — она указала рукой через дорогу.

Франсуа стоял во дворе дома, очень похожего на такой же, в котором я жил когда-то с родителями. Во дворе играл маленький мальчик в зелёной курточке. Он лепил снеговика и веселился.

— Франсуа, домой! Нам с папой надо уехать! — раздался крик из дома

И тут взрослый Ламбье подошёл к выходившим из дома родителям и стал с ними говорить. Поговорив с ними около десяти минут, он обнял их обоих по очереди и ушёл, не оглядываясь. На лицах мужчины и женщины читалось явное недоумение.

Меж тем маленький Франсуа зашёл домой, а его родители уехали куда-то на машине.

— Что Вы им сказали?

— Просто попрощался. Представился пацаном со двора из детства моего отца. Они не вернутся больше. Никогда не вернутся. Я это знаю, — голос Франсуа дрожал. — Через двенадцать часов сюда придут представители органов опеки и заберут меня в детский дом. А я сбегу, и моим единственным желанием станет возвращение в прошлое, чтобы с ними попрощаться и побыть ещё одно мгновение. Если бы я мог что-то исправить.

— Франсуа, посмотрите на меня, я ничего не могу изменить. Все, что я натворил, абсолютно необратимо. И моя же сила не только рушит, но ещё и не даёт мне что-либо исправить. Плюс ко всему я обречён исполнять всевозможные желания других людей, но только не своё. Так что, если хотите что-то изменить, вставайте в очередь, мой друг, — я дружески хлопнул его по плечу.

— Спасибо Вам, Энджел! Это было просто лучшее приключение в моей жизни!

— Аналогично, док!

А потом мы все совершили последний скачок практически в то же время, с какого нас выцепила моя внутренняя сила…

— И он не умер? Не сошёл с ума? И даже никого не убил? — поинтересовался мистер Ди.

— Нет. Мы вернулись в то же самое время, после чего Франсуа Ламбье что-то понажимал на машине времени. Затем последовала небольшая вспышка и она просто исчезла. Франсуа объяснил, что отправил её туда, где сейчас динозавры спасаются от метеоритного дождя. Он решил, что человечество не готово ещё к такому изобретению. После этого попрощался с нами и сказал, что попробует стать членом ОУМС.

— Видимо, с этого момента, ваши желания стали приносить пользу? — риторически поинтересовался мой собеседник.

— Это было скорее исключение из правил. Знаете, Франсуа, конечно, получил шанс на ещё один момент побыть с родителями, но достаточно ли нам даже всего времени мира, чтобы отпустить близких навсегда? Когда-то мой папа сказал мне: «Человек может изменить все в своей судьбе, кроме даты своей смерти». Неважно где и как, но все-таки человек умрёт в тот день и час, когда ему положено. Это и есть главная особенность судьбы.

— Я заметил, мистер Коллинз, что все-таки это желание прошло удачно, а главное, очень весело.

— Да, но нет хуже наказания, чем чувство, что ты не способен ничего изменить.

— Ну, всегда есть минусы, — учтиво заметил мистер Ди. — Но скажите, вы же всегда видите последствия и всю жизнь человека. Неужели вы не увидели, что вам предстоит пережить, когда Франсуа загадал желание?

— Видел. Но только то, что касалось будущего Франсуа. Он всё-таки стал почётным членом ОУМС и принёс ещё много пользы. Я видел его будущее, но всё, что пересекается со мной — нет. Видимо, мне не позволено даже краешком глаза заглянуть в своё будущее.

— Весьма занятно.

— Вот что, мистер Ди, была у меня на памяти ещё более занятная история. Когда желание другого человека было направлено на меня самого.

ИСТОРИЯ СЕДЬМАЯ. РАБ ЖЕЛАНИЯ

Ты знаешь ли, какая малость

Та человеческая ложь,

Та грустная земная жалость,

Что дикой страстью ты зовёшь?

Александр А. Блок

Её звали Ева.

— Подождите, я не ослышался? Направленное на Вас? Я думал, что такие как вы не могут оказаться под влиянием чьих-то желаний, — мистер Ди ехидно улыбался.

— О, ещё каким, тобой вертели как хотели! А ты, словно щенок, повиновался! Все равно, что зверушка в зоопарке! — говорила через смех Фэйт.

— Перестань!

— Фэйт шалит? — спросил мистер Ди.

— Как всегда, — улыбнулся я. — Инцидент был действительно забавный. Но отвечая на ваш вопрос — да, на таких как я, можно повлиять желанием. Нельзя убить, нельзя стереть, но можно повлиять или заставить что-то делать. Тогда я этого ещё не знал, а потому и готов к этому не был.

— Ну, не будем терять время. Рассказывайте. А то у вас что ни история, то мрак и грусть. Вы поставили условие выслушать Вас, так что давайте, прошу.

— Конечно, — согласился я. — Время не ждёт…

В Париже мы оставались где-то около года. Как и планировали, арендовали небольшой офис, сделали свой сайт. Поначалу не было никаких окликов, и мы решили было, что никто на это не поведётся. Однако, уже через полторы недели мне на мобильный телефон позвонили, и неуверенный дрожащий голос спросил, действительно ли мы исполняем желания. А когда всё было обговорено, и мы назначили встречу, то увидели и обладателя этого голоса. Передо мной сидел первый официальный клиент моей «конторы» — кучерявый парень лет двадцати, с худым вытянутым лицом и беспокойным взглядом.

— Вы что-то типа экстрасенса, да? — спросил Жак, так его звали, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Я лучше и гораздо продуктивнее, — величественно и пафосно ответил я, стараясь изо всех сил не засмеяться.

— Ну, скажите, Вы можете приворожить девушку?

— Приворожить?

— Да, — Жак сидел и беспокойно дёргал одной рукой пальцы на другой. — У нас в универе есть девушка, Маринет, она мне нравится.

— То есть ты хочешь, чтобы она тебя заметила?

— Да. Как вы узнали? — с дрожащим голосом и изумлённым взглядом воскликнул парень. — Вы просто не видели, какая она красивая. Она лучше всех, но совсем не обращает на меня внимание!

— Понимаю, все мы были студентами, — согласился я, искоса поглядывая на Фэйт, которая показала мне язык.

— Можешь не смотреть на меня так. Помоги уже парнишке, а то чё-то он совсем лузер какой-то, — высказала она.

— Если дело за деньгами, то вот, у меня есть сбережения, — парень полез в карман и достал деньги. — Пятьсот долларов, хватит?

Он выложил деньги на стол и посмотрел на меня, словно телёнок на мясника. Я не стал мучить парня.

— Вполне. Но есть правила. Во-первых, воспользуйтесь этой формой, запишите своё желание, учитывая любые неоднозначности или детали. Перед этим вверху прочитайте инструкцию. Когда будете готовы, скажите, и я выслушаю. Во-вторых, никаких претензий по возможным последствиям вашего желания быть ко мне может. Если что-то пойдёт не так, то это ваша вина, а не моя. Желание отменить невозможно. И загадывается только единожды. В-третьих, это цена, которую обычно я назначаю сам. Но в вашем случае я вполне готов согласиться и на пятьсот долларов. Думаю, желание вполне этому соответствует.

С этими словами я взял один листок из пачки бумаг на столе и придвинул к нему. Жак, впрочем, будто заранее готовился к этому, потратив на заполнение формы всего минуты две.

— Готово! — раскрасневшийся от возбуждения, выпалил он. — Можно говорить?

— Прошу, — пригласительным жестом руки указал я.

— Я хочу, чтобы Маринет была от меня без ума.

— Да будет так.

Жак ещё пару секунд смотрел на меня с недоуменный выражением лица.

— И всё? — удивлённо спросил он.

— Всё.

— Но я думал… Я думал, будет что-то волшебное. Там, вспышка, или я внезапно окажусь с ней рядом, или..

— Жак, Жак, послушай, — нетерпеливо перебил его я. — Так бывает только в сказках с джиннами. Здесь реальность. В мире, конечно, много всего странного и необъяснимого бывает. Но я просто исполняю желания, а его результаты ты сам увидишь вполне естественным путём — без магии, фокусов и прочей «абракадабры».

— Но как я узнаю…

— Узнаешь, поверь мне. Всё случится в точности, как ты пожелал. До последнего слова.

— А если…

— А если вдруг Маринет каким-то чудом так и не обратит на тебя внимание, то ты знаешь и мой телефон, и где меня искать.

Жак ещё секунд пять молча и беспокойно смотрел на меня, после чего вяло попрощался и тут же направился к выходу.

— Даже спасибо не сказал, увалень! — вспыхнула Фэйт.

— Ну, поверь мне, за то, что в итоге произойдёт, говорить «спасибо» будем, мягко говоря, неуместно. Да и он заплатил, так что поблагодарил заочно, считай.

— А чё у него не так пойдёт?

— А то, что он дурак. Я же ему сказал, подумай, сформулируй правильно. А он написал «хочу, чтобы была без ума». Ну а теперь представь, что она реально станет без ума от него. И каждый раз, когда она его будет видеть, она будет становиться сумасшедшей, в прямом смысле этого слова. Никакой любви не будет и в помине, но одного Жак добьётся точно — теперь она будет его замечать постоянно. Он, конечно, попытается, подойти и поговорить с ней, но только усугубит ситуацию. В итоге, он осознает всё и ему придётся уехать, потому что Маринет будет грозить психушка.

— Дерьмо случается, что тут сказать.

— Да, Фэйт, случается. Но он виноват сам, — я устало потёр переносицу, каждый раз видения чьей-то жизни меня сильно утомляют. — Слушай, Фэйти, я вот не могу понять. Ведь ты, вроде как, научилась читать мои мысли. Но почему ты не видишь судьбы людей, которые вижу я у себя в голове?

— Не знаю. Может, это всё же разные вещи. Может, эти видения воспринимаются тобой бессознательно как-то?

— Может.

Через несколько дней, как я и предполагал, позвонил Жак и срывающимся голосом спросил, нет ли какого способа всё это отменить. Я ему пояснил, что правила на то и правила, чтобы их соблюдать. В ответ на это он просто извинился и повесил трубку. В прессе этот случай в одном из высших учебных заведений описывали, как «студентка второго курса ни с того, ни с сего стала вести себя вызывающе, чем навлекла вызов полиции и скорой помощи. Сейчас с ней работают психологи». «Интересно, Общество Учёных Мира Сего обратит внимание на этот случай», — пронеслось у меня в голове, пока я смотрел репортаж про последствия загаданного мной желания.

Не знаю, как и с чем это связано: проболтался ли кому Жак, или просто так совпало — но после этого случая клиенты стали приходить почти каждый день.

— То есть вам нужно, чтобы ваш сосед, я процитирую, «трахнул свою дрель»? — спросил я, еле сдерживаясь от безудержного хохота.

— Да, именно так. Уже разгар двадцать первого века, а он всё любит делать по старинке. Старый пень постоянно делает ремонт. Я понимаю можно сверлить и стучать один день, два. Но постоянно — это «тррррр, трррррр, тррррр». Нет уже никаких сил. У вас написано — вы можете выполнить любое желание. Так заставьте его это сделать! — восклицал, размахивая руками усатый мужик лет тридцати пяти, выпучивая круглые глаза и плюясь во все стороны.

— Хорошо, но сначала выслушайте правила…

И вот такие случаи были довольно часто. В основном многие хотели выместить свою злобу на обидчиках, обманывать и изменять без последствий, стать богатыми, любимыми, известными и т. д. Большинство желаний и их последствий, конечно, дико веселили и меня, и Фэйт. Однако, вскоре, всё это стало приедаться, и от всех этих эгоистичных желаний стало подташнивать. Мы уже вдоволь нагулялись по Парижу и его окрестностям, поездили по турам в другие города. Франция нам полностью опостылела. Нужно было двигать дальше и продолжить наш план кругосветных путешествий.

В итоге мы с Фэйт решили посетить Германию, а именно Берлин. Тем более, что со стороны во время путешествий во времени мы эту страну немного уже видели. В общем, хотелось посмотреть, будут ли какие-т отличия местного населения здесь, да и пройтись по достопримечательностям тоже было неплохо. Фэйт в этот раз не сильно разделяла мой энтузиазм, она хотела уехать в Италию или в Грецию. Тогда, конечно, лучше было мне с ней согласиться. Но в конце концов, я настоял на том, что Германия ближе, а значит логично ехать именно туда. Позлившись сначала, но впоследствии чуть-чуть пораздумав, Фэйт согласилась на то, чтобы пару месяцев пожить в немецком отеле и потешить себя местными «мечтателями».

Берлин встретил нас необычайно ярким солнцем, жизнерадостным настроением, как и положено в выходной день. Мы пробежались по магазинам, по нескольким музеям, а затем заселились в отель.

— И почему мы только по столицам мира путешествуем! — возмущалась Фэйт. — Нет бы, по другим городам, не таким большим и шумным. Да и внимания меньше к себе будем привлекать.

— Потому что нам это неудобно. Я терпеть не могу туристические туры — быстро-быстро, бегом-бегом, и ничего не удаётся посмотреть даже, а так хочется задержаться у какой-нибудь картины и насладиться всем её великолепием.

— О, эстет хренов! С каких это пор ты у нас стал ценителем искусства?

— С тех самых, как мы решили путешествовать по миру! Я читал…

— Ага, один журнал с картинками почитал и окультурился! Спорим, ты даже художников этих картин не знал до этого, а уже ЦЕНИИТЕЛЬ!

— Да ну тебя! Ты просто не понимаешь — это же Германия! Родина самого известного в мире диктатора! И именно здесь находится рейхстаг. Мы же любили когда-то все военное! В войнушки в детстве играли всем двором, помнишь?

— Как ты продувал? Помню, конечно! — улыбнулась Фэйт.

— А ты без подколок жить не можешь, да? Хотя «жить» это не в твоём случае.

Это был перебор. Но осознал я это уже поздно. Фэйт уже не была похожа на призрак, как раньше, а, напротив, выглядела очень даже материально, как живой человек. Только видел её лишь я. И слезы на её лице после моей тупой шутки были отчётливо видны. Она заплакала и ушла прямо сквозь стены.

— Дерьмо! — выругался я и со всей силы саданул кулаком по зданию.

Мне бы побежать тогда за ней, извиниться. Но на то время я чувствовал себя усталым от её бесконечных обид. Что бы я ни сказал, она находила в этом нечто обидное и всё принимала на свой счёт. Тогда я решил — пусть подуется, она имеет на это право. А сам решил прогуляться по вечернему Берлину. На улице было ещё светло и людно. Я просто шёл прямо, коря себя за произошедшее.

Погуляв около получаса, я уже хотел возвращаться обратно, как вдруг до моего слуха донёсся всхлипывающий и заунывный звук. Сам не знаю почему, но я решил найти его источник. Пройдя чуть дальше в сквер, я увидел симпатичную девушку лет двадцати семи, которая сидела на скамейке возле выхода из парка и безутешно плакала. Не рыдала, отпугивая от себя окружающих истерикой, а просто тихо всхлипывала и утирала глаза уголком платочка. Казалось, она не хотела, чтобы кто-то видел, что она плачет и принялся её утешать. Но именно это меня и привлекло. Было что-то в ней, в том, как она тихо всхлипывала о чем-то, что заставило позабыть о моих последних неудачах и подойти к ней.

— Извините, я тут гулял… — замялся я, увидев её настороженный взгляд. — Почему Вы плачете?

— А Вам-то какое дело? Гуляйте себе дальше, — грубо сказала девушка.

На её лице читалось полнейшее презрение к незнакомому человеку. Её покрасневшие глаза смотрели на меня ненавистно, будто я каким-то образом был причастен к её расстройству.

— Я просто увидел Вас и..

— Дайте-ка догадаюсь, — зло усмехнувшись, сказала она. — Вы ослеплены моей красотой? А? Не можете выносить, когда девушка плачет? Мои слезы похожи на бриллианты? Как же вы все меня достали своей лестью и лицемерием! На деле вы все козлы!

Честно говоря, я вовсе не ожидал такой реакции от плачущей девушки. Но что я, черт возьми, знаю о живых девушках, если даже Фэйт умудрился обидеть. Одно мне стало совершенно ясно — видимо, данная особа «обожглась» в первый, думала что всё по-настоящему, а в итоге парень оказался козлом. Возможно даже её бросил, чем и вызвал полнейшее разочарование во всем мужском поле.

— Ну, что молчишь, парнишка? Все твои заученные фразы назвала? — видимо, решив что считала меня, усмехнулась девушка.

— Нет, просто я потерял девушку, которую любил. И кажется, всё никак не могу отпустить её. И вот я шёл, думал об этом и вдруг услышал ваши тихие всхлипы. Решил, что в этот вечер два горюющих человека — это уже перебор.

Она заметно смягчилась.

— А откуда мне знать, что ты не врёшь мне? Что не придумал это на ходу? Что не пытаешься давить на жалость, чтобы затащить в постель?

— Давай я расскажу тебе историю, а ты сама решишь, правдива она или нет.

И я рассказал ей все, что касалось меня и Фэйт, о нашем знакомстве, о нашей дружбе и о том, как я понял, что хочу стать ей больше, чем другом. Кстати, сама Фэйт была рядом ещё с самого начала разговора и угрюмо молчала.

Наконец, я закончил свою историю. Девушка перестала плакать и теперь сидела, как будто очень глубоко задумавшись.

— Да, такое сложно выдумать. Возможно, конечно, что ты просто психопат, — заключила она. — Но то, как ты об этом рассказываешь, какие эмоции испытываешь. Это все неподдельно. Это выглядит по-настоящему, по крайней мере. И если это так, то прости, я сожалею, что приняла тебя за очередного козла.

— Да ничего, все нормально, — сказал я, улыбнувшись.

— Я Ева, а ты?

— Энджел.

— Энджел, который исполняет желания. Звучит интересно, — отметила она, одарив меня очаровательной улыбкой, а потом достала из сумочки смартфон и посмотрел время. — И я с радостью бы ещё поболтала с тобой, но и так засиделась.

— Ева, вот возьми, — поспешил сказать я, протянув ей визитку. — Офис мы ещё снять не успели, но там есть телефон. Если тебе что-то будет нужно. Ты знаешь, что я могу сделать. Приходи, и я помогу. Если ты мне, конечно, веришь.

— Предложение интересное, — отметила она, взяв карточку из моих рук. — Слушай, мне надо немного переварить всё то, что ты мне сказал. Хоть мир, в котором, мы живём и не без причуд, но в твою историю так сразу поверить сложно. Поэтому, давай так, я подумаю. Увидимся, Энджел!

— Увидимся! — сказал я, чувствуя непонятное разочарование.

Я проводил её взглядом, отметив про себя, что она довольно миловидная и фигуристая. Фэйт заметила это и нарушила обидчивое молчание.

— «Увииидимся, Энджел!» — поддразнила Фэйт, скорчив наивную физиономию и хлопая глазками, — Фу, аж тошнит. А ты и повёлся. Как на тортик на неё смотрел.

— Тебе-то какое дело до этого? Мне всё же уже за двадцать пять перевалило. Пора бы и попробовать запретный плод, — ехидно улыбнувшись, укорил её я.

— Ну-ну, вперёд, жди. Позвонит она как же. Если полицию не вызовет, то как минимум подумала, что ты какой-то псих.

— Увидим, Фэйти, увидим. Но я тебя прошу, если всё же всё получится, не мешай мне, окей?

— Да больно надо. Я уж лучше в тренажёрку через дорогу слетаю, на настоящих мужиков посмотрю!

— Да ради бога, Фэйти.

На этом разговор был закончен, но холодная атмосфера в наших взаимоотношениях осталась.

Прошёл день, другой, третий. Звонков не было. Фэйт в конце каждого дня надоедала своим «яжеговорила» и только раздражала. А я чувствовал себя, как школьник, который украдкой влюблён в одноклассницу, но ни на что не решается. И вот на шестой день, после «рандеву с незнакомкой» в сквере мой телефон зазвонил в первый раз. Это оказалась Ева и она спросила, может ли прийти. К тому времени мы с Фэйт уже арендовали офис и даже приняли без энтузиазма несколько клиентов с простыми желаниями, типа «хочу, чтобы еда сама появлялась на столе». Я скинул Еве адрес в мессенджер и с нетерпением ждал наступления следующего дня. С утра сходил в душ, надушился и одел один из пяти имеющихся костюмов.

— Ждёшь прямо как Хатико, — ехидно усмехнулась Фэйт. — Аж слёзы на глаза наворачиваются, настолько ты жалок сейчас, Энджел. И не скажешь, что ты какой-то там жнец желаний. Скорее, кобелёк, который скулит в ожидании суч…

— Заткнись, Фэйт! Это просто очередное дело.

— Ладно, но когда эта фифа тебя пошлёт, не жди пощады, дружок.

— Хорошо, только сейчас просто наблюдай и не вмешивайся без повода.

— Окей, Энджи. Без проблем, как и всегда.

Наконец, Ева пришла. Она выглядела ещё прекраснее, когда лицо её не было опухшим от плача. Я почувствовал, как в паху защекотало при виде её.

— Здравствуй, Ева! Присаживайся, — я встал и пододвинул ей стул.

— Ты весьма вежлив, впрочем как и все по началу, — обворожительно улыбнувшись, отметила она. — С тобой всё в порядке? У тебя лицо вспотело и покраснело. Ты не заболел?

— Нет-нет, просто жарко здесь, тебе не кажется? — сказал я, помахав рукой себе перед лицом, искоса поглядывая на Фэйт, которая занималась карикатурным сурдопереводом нашего с Евой разговора. — Я открою окно.

— Ну ладно, наверное, тут и правда душновато, — согласилась Ева. — Ты бы пиджак снял лучше.

— Не-не, я лучше так. Ты же не просто поболтать пришла, верно? Решилась загадать желание?

— Ну, что-то типа того. Кстати, Фэйт тоже здесь? Её же так зовут.

Пачка бумаг на моём столе тут же улетела в стену.

— Как видишь, — я кинулся их подбирать, а Ева учтиво мне помогала.

— Блин, просто фантастика! Это всё правда, если это, конечно, не фокус, — восхитилась она, когда мы закончили собирать листочки.

Фэйт стояла в отдалении и победно улыбалась.

— Что ж, я так понимаю, мне просто сказать, или как? — невинно поинтересовалась Ева.

— Нет, сначала давай я тебе объясню правила.

Я все разъяснил, добавив к изначальному списку правил ещё одно, исходя из ошибок прошлого. То есть, формулировать желание адекватно, не иметь претензий, уплатить необходимую цену и никому обо мне не рассказывать. В случае нарушения последних трёх правил на вас падёт ужасное проклятье и в итоге вы умрёте самой страшной и мучительной смертью из возможных.

— Ого! Как всё серьёзно! — наигранно воскликнула Ева, — Но вполне себе выполнимо. Значит, мне сначала здесь всё заполнить, а потом тебе просто прочитать, так?

— Совершенно точно, — подтвердил я, пытаясь казаться как можно круче и солиднее.

— Хорошо.

Ева сидела около минуты и была похожа на некую школьницу, которая старательно решает тесты и раздумывает над каждым ответом.

— Исправлять-то можно? — невинно хлопая ресницами, спросила она?

— Конечно, тут же не школа.

Ева ещё посидела около пяти минут, после чего подняла на меня свои синие, как глубокие озёра, глаза, поинтересовавшись, готов ли я её выслушать. Я жестом показал ей начинать.

— Хорошо. Есть один человек, который мне небезразличен. Я хочу, чтобы он всегда был со мной рядом, не мог от меня никуда убежать и выполнял всё, что я попрошу. И при этом, чтобы нашим отношениям никто не мешал.

— Да будет так, — сказал я, разочарованный тем, что в итоге все шансы мои на какие-то отношения с ней испарились.

«Ну, Фэйт, у тебя теперь будет куча времени меня подразнить!» — раздосадованно подумал я, зная, что ехидный призрак наверняка сейчас видит мои мысли. Однако, Фэйт не было в поле зрения, что было странным, ведь мы договорились, невзирая на обиды, во время совершения «сделок» друг от друга не уходить.

— Ну что, тогда пойдём? — внезапно спросила Ева.

— Куда?

Я ещё ничего не успел понять и не мог сообразить, почему я не увидел последствий желания Евы. Конечно, я мог тогда догадаться довольно легко обо всём и сразу, но голова была забита совсем другим.

— Как это? Ко мне. Ты не хочешь?

— Хочу конечно, — я был словно заворожён. — Хочу, поехали.

— Я припарковала свою машину за домом, пошли.

Пока мы ехали к ней домой, она рассказала о своём бывшем парне, из-за разрыва с которым она тогда плакала. История была довольно банальная: встретились, когда она ещё была студенткой, жили два года душа в душу, а потом он случайно ошибся и отправил не предназначавшееся Еве сообщение. Так она узнала, что он ей изменяет. А потом после страшного скандала он её просто бросил и уехал со своей любовницей, такой же наивной студенточкой, какой она была совсем недавно.

За разговором я не заметил, как мы покинули город и по обе стороны от нас простирались густые леса.

— Ева, а ты живёшь не в городе?

— В городе. Но решила, что было бы неплохо провести время на природе? Ты против?

— Нет, не против. Просто, тебе не кажется, что всё как-то быстро. Я думал, типа, сходим в кино или кафе сначала.

— Пфф, да ладно тебе. Мы взрослые люди. К чему эти прелюдии, Энджи? — сказала она, одарив меня настолько страстным взглядом, что моё «чутьё» просто притупилось вконец.

Уже тогда мне стоило забить тревогу, но я решил не обращать внимание. Все-таки девушку недавно разрыв пережила. «Эмоции, небось, через край бьют» — такими мыслями я тогда себя успокаивал.

Когда мы приехали, солнце уже село за горизонт. Закат был такой красивый, малиновый. Всё было настолько хорошо и красиво, что я напрочь забыл о Фэйт, даже не заметив, что всю дорогу она вообще не показывалась.

— Спасибо тебе, Ева! Здесь круто!

— Не за что, Энджи!

— Знаешь, твой парень просто дурак, раз бросил такую замечательную девушку!

— Ты правда так считаешь?

— Да, и хочу тебе сказать, чтобы ты не зацикливалась на всех этих событиях. Ты достойна лучшего!

— Ну ничего, теперь у меня в жизни появился ты! — она снова одарила меня восхитительной улыбкой. — Ты же поможешь мне стать счастливее?

— Я постараюсь, Ева.

Около полминуты мы стояли и смотрели друг на друга молча, после чего я, ни о чём не думая и следуя инстинктам, просто поцеловал её. До этого я целовался только с Фэйт, но то было невинно и по-детски, что ли. А в тот момент всё было по-взрослому. Наши языки сплелись в сладостном экстазе, а мои руки сами гладили Еву в нужных и правильных местах.

— Там ужин, — с неохотой оторвавшись от моих губ, тяжело дыша, сказала Ева.

— Да к чёрту его!

Я взял Еву на руки и понёс в дом. Страстно целуясь и лаская друг друга, мы прошли по всем по комнатам до её спальни, попутно раздеваясь и небрежно бросая одежду то тут, то там. А потом, упав на кровать, просто любили друг друга, долго и нежно, дерзко и страстно. И тогда никого не было кроме нас двоих, только мы в целом большом мире.

Я проснулся от настойчивого стука в дверь. Рядом крепко спала Ева. Снаружи продолжали настойчиво стучать, и я решил проявить инициативу.

— Кто там? — спросила Ева, не открывая глаз.

— Лежи, зая, я открою, — сказал я, поцеловав её в лоб и укутав плечи одеялом.

— Зааая, — мечтательно протянула Ева и повернулась набок, продолжая предаваться Морфею.

Я накинул штаны и футболку, подошёл и открыл дверь. Передо мной стоял крепко сложенный, широкоплечий парень лет двадцати восьми, а может и тридцати. Увидев меня, лицо его исказилось злобой, а и без того злые глаза, наполнились гневом.

— Эта стерва уже и замену мне нашла, значит? — спросил он, пытаясь оттолкнуть меня и пройти.

Но я был непоколебим и вежлив.

— А Вы кто такой?

— Я-то? Её бывший парень. Ушёл с дороги, мне надо с ней поговорить.

— Прости, чувак, но ты и так разбил ей сердце, поэтому лучше иди отсюда, — я знал, к чему всё это ведёт, и пытался побыстрее всё это закончить.

— Пошёл отсюда, я сказал. Ева, больная ты дура! Иди сюда! — кричал он, пытаясь во что бы то ни стало войти в дом.

— Перестань её оскорблять, дурак! Ты и так ей много боли причинил!

— Слушай, кто ты такой вообще? Когда ты её встретил? Вчера? Один раз потрахался и думаешь, что можешь права качать? Я её много лет знаю, так что в последний раз — уйди с дороги по-хорошему.

— А ты козёл, которого она видеть не желает. И что дальше? Так что можно и по-плохому, не люблю, когда обижают девушек. Тем более такие вот мудаки..

Первый удар пришёл резко и беспощадно прямо мне в скулу. Я покачнулся, но тут же ухватил мерзавца за рубашку и изо всех сил ударил в лицо головой. До той поры я никогда не дрался, а потому импровизировал, опираясь мысленно на боевики с крутыми героями, которые часто смотрел. Жалко, что в реальности, драться круто не получается. Всё происходит гораздо быстрее и больнее. Голову пронзила жуткая боль от столкновения с как будто бы сделанным из камня лицом бывшего парня Евы. Однако, мне удалось его свалить на землю, а дальше мы просто мутузили друг друга кулаками. Только его удары были гораздо профессиональнее моих, да и бил он довольно сильно. Но то ли сила моя помогала, то ли просто так складывались обстоятельства, в особо чувственные места ему просто попадать не удавалось. Наши разборки резко прервала Ева, которая в халате прибежала на громкие звуки нашего «поединка».

— Прекратите вы оба. Эмиль, отпусти его!

Эмиль не хотя повиновался.

— Привет, Ева! А мы тут с твои новым другом от скуки дерёмся. Я тебя звал, а ты всё не выходишь! — поднимаясь с земли и отряхиваясь восклицал парень, которого, как оказалось, звали Эмиль.

— Что ты тут забыл? Как ты посмел вообще показываться после всего?

— После чего? После твоих больных выходок? Эй, чувак, ты хоть знаешь, почему я ушёл? Потому что она ненормальная..

Я было хотел снова кинуться на него с кулаками, но тут Ева быстро подскочила и встала между нами.

— Не смей так о ней говорить, дубил! — только и смог, что крикнуть я.

— Да больно надо! Сам с ней мучайся, поймёшь ещё! Я вообще пришёл свои вещи забрать. Да ключ от гаража, Ева!

— Там нет твоих вещей, — громко сказала Ева и указала в сторону ближайшей воды. — Я всё выбросил в озеро, когда ты повёл себя как мудак!

— Ах ты, сука! — он кинулся на неё, и я было снова хотел ввязаться в безнадёжную кулачную дуэль, но Ева начала кричать.

— Ну давай, ударь меня, гад! Опустись ещё ниже!

— Да пошла ты. Руки об тебя ещё марать. Удачи тебе с очередным наивным лохом! Адьо! — с этими словами он быстро ушёл к своей машине и уехал.

— Энджел, ты как, в порядке? — Ева заботливо осматривала моё лицо. — Прости за это всё!

— Да всё нормально! Ты не при чём! Это всё козёл тот.

Тогда я не придал значения ни словам Эмиля, ни чему бы то ни было ещё. Просто обнял поцеловал её и мы пошли в дом, где она обработала мои немногочисленные ушибы и ссадины.

И всё было хорошо, пока я не заметил первые странности.

Мы провели тот день и ночь вместе. А утром, не найдя в холодильнике нужных мне ингредиентов для завтрака, я решил сходить в магазин, пока Ева спала. Наскоро одевшись, я уже собирался выходить, ка вдруг внезапно услышал за спиной:

— Ты куда-то собрался, Энджи?

Ева стояла позади, лицо её выражало беспокойство, а взгляд был какой-то странный.

— О, ты уже проснулась! — улыбнулся я. — А я решил, пока ты спишь, по быстрому сгонять в магазин. Заодно окрестности глянуть.

— Не надо! — неестественно громко воскликнула Ева. — Если тебе что-то нужно, просто скажи, и мы съездим вместе.

— Ну, я хотел сделать тебе сюрприз, дорогая.

— Я не люблю сюрпризы. Пожалуйста, я не хочу, чтобы ты уходил. Просто будь со мной.

— Ева, но я не могу всё время быть с тобой. Мне обязательно надо вернуться в город. Ещё пару дней и…

— Нет! Ты можешь! Можешь и должен быть со мной. Ты же не врал мне.

Теперь я осознал, почему взгляд её казался странным, ведь вся эта ситуация начала отдавать лёгким безумием.

— Погоди, врал о чём?

— О том, что исполняешь желания, — Ева пристально смотрела на меня.

— Я не врал. Я вообще ничего не понимаю. Ты же загадала желание, чтобы кое-кто был с тобой всегда, — и тут меня осенило. — Постой-ка.

— Догадался наконец?

— Ты загадала желание на меня?

— Пять за сообразительность! — улыбнулась безумной улыбкой Ева.

В это время, как будто пелена спала с моих глаз. Последние два дня стали видеться в совершенно ином свете. А слова Эмиля вышли на первый план и обрели значение и смысл.

— Ева, зачем ты это сделала?

— Потому что мне надоели предательства и обманы.

— И поэтому ты решила сделать рабом меня?

— Но нам же так хорошо вместе! Зачем тебе что-то ещё?

— Ева, так нельзя. Фэйт, где ты?

— Зачем ты её зовёшь? — теперь уже каждая фраза и каждое действие девушки отдавали полнейшим безумием. — Если моё желание исполнилось, её здесь нет.

— Что ты…

Я осёкся, потому что вспомнил желание Евы «и пусть нашим отношением никто не мешает», или как-то так. «Вот чёрт!».

Я оттолкнул Еву, и кинулся на улицу. Быстро подбежав к машине, я облегчённо вздохнул. Она забыла вытащить ключи из зажигания, поддавшись страсти. Я тут же сел в машину, завёл её и вдавил газ в пол, не обращая внимания на бегущую ко мне и размахивавшую руками Еву. Я уже был счастлив от неё избавиться, как вдруг резко столкнулся с какой-то невидимой стеной. Чудом уцелев и чувствуя ломоту во всём теле, я еле выполз из смятой передней части автомобиля. Ева уже подбежала ко мне.

— Господи, Энджи, ты в порядке?

— Не называй меня так! Уйди от меня! Да что с тобой такое! — я попытался встать и уйти, но без сил рухнул на землю, потеряв сознание.

Когда я очнулся, то первое, что увидел, было лицо Евы.

— Тебе уже лучше? Ничего не болит? Ты так машину помял, но ничего. Любящие всё друг другу прощают.

— Где я?

Голова болело, горло саднило. Первые секунды я толком ничего не соображал.

— Энджи, ты не помнишь? Это я, Ева, твоя единственная любовь! Мы вчера немного поссорились. Ты решил уехать и вдруг потерял сознание.

И тут я вспомнил вчерашний день и совсем пал духом, ведь всё ещё был наедине с этой психопаткой.

— Потерял сознание? Да я чуть не погиб из-за твоего желания!

— Тебе уже лучше?

— Мне станет лучше, когда я выберусь отсюда, — сквозь зубы, процедил я.

— Ты обиделся, поэтому так говоришь?

— Я не обиделся! Я в бешенстве! Тсс, — от крика голова просто раскалывалась.

— Ничего, Энджи, ничего. Пока ты был без сознания, я приняла кое-какие меры, чтобы ты снова не убежал и не навредил себе.

Только сейчас я почувствовал, что руку что-то тянет.

«Наручники?»

— Ты меня приковала?

— Для твоей же пользы! — воскликнула она. — А если бы ты разбился в той долбаной машине, что бы было со мной?

— По крайней мере, освободился бы от тебя.

— Ты все ещё дуешься, — она говорила со мной, будто с ребёнком. — Знаешь, а я ведь уже была полностью разбита и разочарована в мире. Но тут появился ты, словно ангел, и спас меня от отчаяния и горя. Я долго не решалась, но это знак.

— По-моему, ты просто чокнутая! Отвяжи меня, чёртова психопатка!

— Конечно, но сначала кое-что подправим. Помнишь моё желание? Ты должен делать всё, что я говорю!

«Больная, просто больная!»

— Во- первых, ты больше не будешь пытаться самостоятельно выбраться из дома. Там опасно, ты можешь пострадать.

Я даже не мог закрыть уши. Она меж тем продолжала.

— Во-вторых, ты больше не будешь говорить и даже думать плохих слов! Веди себя вежливо и приятно. И в-третьих, сегодня ночью ты будешь меня радовать так, будто в последний раз.

«Ангел меня возьми», — только и мог подумать я, не имея возможности даже думать плохими словами.

И пусть на самом деле она всё ещё была очень симпатична. Зелёные глаза, тонкие губы, слегка вздёрнутый носик, длинные светлые волосы. Но мне она казалась просто ужасной из-за её безумия. Я чувствовал себя жертвой какого-то извращённого маньяка. «Может, это мой персональный ад, а я на самом деле умер?» — мысли хороводом кружили у меня в голове, пока Ева готовила ужин на кухне и накрывала на стол.

— Это твой дом? — спросил я, примирившись со своей участью безвольного раба.

— Не, это имение моей бабуфки, — жуя стейк, с нескрываемым удовольствием ответила она. — Видел портрет над камином? Это она со своим мужем. Только он не мой родной дедушка.

На стене и правда висел огромный портрет, а на нем молодая бабушка Евы, точь-в-точь её копия и рядом красивый мужчина с бородкой, в глазах которого читалась невыразимая скорбь, как мне показалось..

— Они познакомились, как мы прямо! Она мне всё говорила, что загадала желание, чтобы дед был всегда с ней. И оно свершилось. Он вдруг влюбился в неё и делал всё, чтобы её осчастливить! Может, он был такой как ты? — слегка толкнув меня локотком, ехидно усмехнулась она.

«Ещё один жнец желаний?»

— Так это у вас семейное? — горько усмехнулся я.

— О, Энджи! Ты такой шутник! Прямо до слёз! — говорил она через смех

— До моих или до твоих?

Ева снова захохотала, сотрясаясь всем телом в приступе смеха.

— Небось с Фэйт так не повеселишься, как со мной!

— Не говори вообще про неё, пожалуйста. Это мерзко. Тебе с ней никогда не сравниться! Ты не она.

Ева мгновенно изменилась в лице. Стала выглядеть весьма стервозно.

— Ещё кое-что добавим. Не смей даже думать о Фэйт.

«Какая же она прекрасная женщина!» — вежливо выругался я про себя.

Тогда я не мог думать о Фэйт, ибо мне запретили. Я попросту забыл про неё. Ночью я выполнял все пожелания Евы, абсолютно безвольно, словно марионетка.

На следующее утро я проснулся рано и услышал какие-то звуки на кухне. Пошёл посмотреть и увидел Еву, которая спешно куда-то собиралась.

— О, Энджи, ты уже проснулся! — заметила она меня и улыбнулась.

— Ты куда-то уходишь?

— Какой наблюдательный у меня парень! Да, схожу в магазин, надо кое-чего прикупить. Ты же хорошо себя будешь вести?

— А у меня есть выбор?

— Правильно, выбора нет, — победоносно улыбнулась она. — Ну ладно, не скучай, рыбка!

Она поцеловала меня, и мне пришлось это стерпеть и ответить. Затем помахала рукой и ушла, заперев за собой дверь на ключ.

От нечего делать я стал бродить по дому в поисках хоть чего-то, что сможет меня отвлечь. Включил телевизор, там как раз были новости, передавали про какого-то маньяка, который был замечен в разных странах, оставляя один и тот же почерк убийств. Попробовал поднять трубку телефона.

«Ну конечно, не работает!»

Интернета тоже не было, как и компьютера.

«Предусмотрела все исходы».

И тут я совершенно случайно заметил, что Ева забыла сумочку на диване в гостиной. Долго не раздумывая, я стал в ней копаться в поисках хоть чего-то интересного. Думал, что возможно смогу найти её смартфон хотя бы. Однако всё было тщетно — кроме всевозможной косметики, презервативов и какого-то сложенного листа бумаги, не удалось найти ничего. От нечего делать я раскрыл бумагу и с удивлением обнаружил, что то было заключение психолога.

«Пациентка Ева Штольман… наблюдается ярко выраженное обсессивное расстройство… признаки маниакального синдрома… только в случае проявление чувств к кому-то… признаки сильного самовнушения… нарциссизм… обсессивное расстройство…»

— Как её вообще ещё не положили в психушку? — сказал я мысль вслух.

И тут раздался звонок в дверь. Я тут же ринулся в прихожую и посмотрел в глазок. Перед дверью стояла довольно миловидная женщина лет тридцати пяти, чем-то похожая на Еву.

— Ева закрыла на ключ. Я не могу открыть.

— А вы кто, простите?

— Я её друг. Она недавно пережила разрыв, как Вы знаете. Приехал утешить её и поддержать. У вас нет случайно ключа, а то Ева закрыла дверь, а изнутри открыть не получается.

— Эх, такая она, наша Ева. Всегда торопится. Хорошо, что я захватила с собой. Сейчас открою.

Дверь открылась и она зашла. Мы с ней познакомились, и оказалось, что она сестра Евы — Ханна.

— Странно, она о Вас никогда не рассказывала! А она всё время обо всём болтает. — удивилась женщина после того, как я представился.

— Ну я сам лишь недавно снова объявился. Я с параллельного курса, с колледжа. Давно её не видел, и вот случайно совершенно столкнулся с ней на улице. Она сидела на скамейке и плакала. Ну вот как-то слово за слово.

— Да, говорила же ей, что Эмиль тот ещё козёл!

И тут мне пришла в голову отличная мысль.

— Знаете, я не знаю, как Вас попросить, но мне нужна ваша помощь.

— Конечно, Энджел, что случилось.

— У меня лёгкое обсессивно-компульсивное расстройство. Я часто страдаю от навязчивых мыслей. Могу я вас попросить кое-что сказать, чтобы перестать кое о чём думать? — спросил я, невинно улыбаясь.

— Да, конечно. Для друга Евы всё, что угодно.

— Скажите пожалуйста, что хотите, чтобы я освободился от всех обязательств.

Ханна пару секунд смотрела на меня в полном непонимании, но затем мило улыбнулась и положила руку мне на плечо.

— Понимаю. Конечно, мне нетрудно. Я действительно хочу, чтобы Вы освободились от всех обязательств.

— Да будет так, детка, да будет так! — восторженно прокричал я, ухватил обеими руками голову Ханны и поцеловал взасос.

Не дожидаясь, пока Ханна всё до конца осознает, я схватил пиджак и со всех ног бросился наружу, к долгожданной свободе. Первое, что я увидел снаружи, была Фэйт. Её лицо выражало полное недоумение.

— Энджи, что это было? Я видела тебя со стороны, но не могла к тебе приблизиться. Ты словно был ха магическим барьером. Это всё эта сучка, да? Что она с тобой сделала?

— Потом, Фэйти, всё потом! Сейчас надо убежать из этого дурдома!

Сказав это, я изо всех сил побежал к трассе. Поймав первую попавшуюся машину и крикнув водителю ехать как можно быстрее и что я всё оплачу, я наконец позволил себе расслабиться и обстоятельно поговорить с Фэйт. Вернее подумать, чтобы она прочитала мысли…

— Это просто невероятно! — мистер Ди, до этого серьёзный и сосредоточенный смеялся в голос так, что многие посетители кафе недоуменно оборачивались на нас. — Знаете, учитывая всё вышесказанное вами, это, пожалуй, самое смешное, что мне доводилось слышать. — мистер Ди, наконец, отсмеялся и вытирал глаза салфеткой.

— Видели бы твоё лицо тогда! За тобой будто черти гнались! — сказала, смеясь, Фэйт.

— И Вы больше не встречались с Евой? Ни разу? — искренне поинтересовался мой собеседник.

— Нет. И уже никогда не встречусь. Её уже и на свете нет. Столько лет прошло, — я задумался на мгновение, но потом быстро отогнал от себя все ненужные мысли. — Следующую история вы можете прочитать сами. Это дневник сновидца.

ИСТОРИЯ ВОСЬМАЯ. СНОВИДЕЦ

Если долго всматриваться в бездну,

Бездна начнёт всматриваться в тебя.

Говард Ф. Лавкрафт.

Его звали Джулиано.

Далее приводятся записи в дневнике Джулиано Арзини.

30 июня.

Ходил сегодня к психологу из-за недавних тревожных снов. Оказалось, что я не подвержен гипнозу. По-моему, он просто шарлатан, но его совет вести дневник показался мне интересным. Итак, меня зовут Джулиано Арзини. Мне тридцать два года. Я родился в Севилье. Когда закончил школу, отправился дальше учиться в Мадрид. Что ещё сказать? Ну, я писатель, пишу, в основном, мистические романы. Не то, чтобы очень популярен, но свои фанаты имеются. Не женат и никогда не был. Была девушка, но это было вечность назад. Не так давно, где-то с месяц назад начал видеть странные, я бы даже сказал, живые сны. Будто я наблюдаю со стороны за персонажем, главным героем моих романов — Джоном Берретом, частным детективом, который расследует ритуальные убийства. В моём сне он встречает прекрасную светловолосую девушку. От неё исходит тёплый, приятный свет. Джон подходит к ней, она смотрит на него мягким, любящим взглядом. Её глаза цвета зелёных оливок, её губы цвета свежей крови, её изящная шея, украшенная сапфировым ожерельем — всё в ней привлекает моего персонажа. Она не говорит ни слова, берёт его руку в свою и прижимается к нему всем телом. Время как будто замерло. Вокруг всё отливает пурпурным светом. На душе Джона становится очень тепло. Вдруг всё вокруг темнеет, а её уносит тьма. Она кричит: «Найди меня, Джулиано! Спаси! Следуй путём Света!». Джон пытается побежать за ней, но падает во внезапно открывшуюся под ногами тёмную бездну. Затем сон обрывается, а я просыпаюсь в холодном поту и невероятным страхом в душе. Этот сон повторяется целый месяц, это истощает меня духовно и физически. Я стал мало есть, старался не засыпать вовсе. Мои коллеги, обеспокоенные моим меняющимся в худшую сторону состоянием, посоветовали обратиться к хорошему психологу. Совершенно случайно я увидел приклеенное на улице объявление по частной психологической практике. Когда я пришёл, то, признаться, не ожидал увидеть старика, которому на вид лет сто. Он представился доктором Вишером, выслушал меня, попытался загипнотизировать, но не получилось. По крайней мере, он выписал мне какие-то таблетки. Сейчас выпью их и надеюсь, что сны прекратятся, а я наконец смогу нормально выспаться. Итак, сегодня понедельник, начало недели. Завтра я напишу об изменениях, если они, конечно, есть.

31 июня

Спал как младенец. Никаких снов вообще не видел. Как-будто просто упал в какую-то пустоту, а потом очнулся. Давно так хорошо не высыпался. Таблетки просто творят чудеса. Надо бы позвонить и поблагодарить доктора.

3 июля.

Я думал, что всё, что мне нужно было — это освободиться от повторяющихся снов. Что если я это сделаю, то моя жизнь придёт в норму. Я ошибался. Сначала всё и правда было прекрасно: самочувствие улучшилось, появился аппетит и хороший здоровый сон. Я перестал видеть один и тот же сон, но с тех пор меня не покидают навязчивые мысли. Где-то внутри я стал чувствовать пустоту. Как будто бы потерял что-то важное, забыл что-то значимое. Не могу поверить в то, что сейчас чувствую, но я скучаю по ней: по её хитрой улыбке, по зелёным большим глазам, по кроваво-красным тонким губам и ямочкам на щеках. Чёрт, наверное, это какой-то синдром или типа того. Нужно скорее отогнать от себя эти мысли и жить дальше! Джулиано, просто живи дальше и не думай ни о чём лишнем.

10 июля

Я думал, что мне будет лучше без тех живых снов. Я думал, мне будет лучше без неё… Кто же она? Она кажется мне такой знакомой! Но я не могу вспомнить! Я столько раз видел, как её что-то уносит, там, во сне. Столько раз пытался её спасти. Но… видимо, в это время что-то случилось. Может, доктор Вишер все-таки загипнотизировал меня? Может, дело было вовсе не в таблетках? Не знаю. Я снова ходил к нему, но он порекомендовал жить спокойно и не вспоминать о тех снах, забыть о них. Но как забыть?

15 июля

День прошёл уныло и невесело, как и вчера. Пока что все без изменений. Похоже, я потерял навсегда возможность вернуться к ней. Сегодня снилась какая-то хрень, где я был сторонним наблюдателем. Но наблюдал я не за своим персонажем. Наблюдал за какими-то животными, похожими на помесь носорога и жирафа. Я знаю, что должен описывать каждый день, но в этом нет смысла, если дни одинаковы своей унылой рутиной. Скорее всего, нет смысла вообще что-то писать. Под вечер разболелась голова. А перед глазами…

Пара страниц вырвана. Нарисованы какие-то непонятные символы. Все абсолютно одинаковые.

8 сентября

Знаю, что давно не делал записи. Я вообще не хотел писать, но сегодня свершилось! Мне приснился интересный сон. И хоть там не было её, но всё равно это прорыв. В этом сне я увидел двух — парня и девушку, обоим на вид было лет по двадцать. Они, казалось о чем-то спорили, говорили про какие-то желания, про судьбы людей, про неизбежность происходящего. С виду они выглядели просто замечательной парой. Они спорят, а потом девушка уходит в стену? А мужчина, у него ещё имя такое странное — то ли Джи то ли Энжи, остаётся один и ходит по комнате, продолжая разговор, но как будто уже сам с собою. Тогда я посмотрел на часы — было 8 часов вечера, а дата — через 2 месяца с сегодняшнего дня. Мужчина прошёл улицу и зашёл в кинотеатр, что на углу улицы Калле Гран Виа. Я думаю, что он есть на самом деле. Что всё это неслучайно. Конечно, я хотел бы снова вернуться к Джону и к ней. Но что-то мне подсказывает, что это она меня и ведёт. Может, это и есть та дорога Света? А может, я просто несу бред.

15 сентября

Сегодня снова никаких снов не было. Я не писал про это, но ещё в детстве я увидел свой первый вещий сон. И сейчас я с упоением вспоминаю ту ночь, 3 августа. Тогда я ещё и не думал, что все, что увижу, в точности случится в реальности! Мне было 10 лет, и это должен был быть уже третий день рожденья без отца. Однажды он просто уехал, не прощаясь. На мой вопрос куда, мама ничего не ответила, ушла и закрылась в спальне. Помню тихие всхлипы, которые доносились тогда в тот вечер из маминой комнаты. Я понимал, что что-то не так. Подозревал, что мама плачет и пахнет чем-то резким и неприятным, как зелёная бутылка с пробкой на кухне, неспроста. И вот, спустя три года, мне приснилось, что папа пришёл на мой день рожденья — я ясно видел его, говорил с ним, мы вместе веселились и играли. Когда я проснулся и рассказал маме о своём сне, она ответила: «Твой отец не может просто взять и приехать, тем более ради такой мелочи! Он у нас слишком занятой!» Почему она так сказала? Чуть позже я пойму. И вот день рожденья был в самом разгаре и внезапно я увидел отца! Как же я был счастлив! Мы стали говорить о том, как я вырос, как учусь в школе. А я все хотел спросить его, где он был и почему не приезжал так долго.

Но тут появилась мама, а мой папа встал, схватил её за руку и насильно отвёл в дом. За стенами слышались очень громкие крики, они ругались, а я стоял, как вкопанный в нерешительности что-либо сделать. А затем мой папа вышел, попрощался со мной, сказал, чтобы я вёл себя хорошо и ушёл. Больше я его никогда не видел.

С тех пор, мама перестала пить и нашла новую работу. Жизнь наша наладилась, а о папе мы не говорили, пока мне не исполнилось пятнадцать лет. Тогда-то я и узнал, какой сволочью на самом деле был мой отец, как он бросил меня маленького и ушёл к другой женщине, которая родила ему ребёнка.

Я не знаю, зачем я это вспомнил. Видимо последние события так на меня влияют. Пробило на ностальгию. Вещие сны мне снились время от времени. Однажды я написал сложнейшую контрольную по алгебре на отлично только потому, что мне приснилось как я её решаю. Я просто уже знал решение и ответы.

Чем старше я становился, тем чаще видел пророческие сны. Часто это помогало мне не только в учёбе, но и на свиданиях с девушками. Я делал всё правильно, потому что всё это видел наперёд. Уже учась в университете, я стал видеть будущее не только, касающееся меня, но и других, абсолютно незнакомых людей. Во сне я просто наблюдал со стороны, а в реальности… В реальности я даже спас пару жизней! Я чувствовал себя героем. Думал что это невероятный дар. До тех пор, пока мне не приснилось, как умрёт моя мама. Я пытался предупредить её, уберечь, но было уже поздно — рак крайней стадии. Неоперабельный. И в течение оставшегося ей месяца мне снилось каждый день, как она умирает. Каждый день я просыпался в слезах… Это сводило меня с ума, и я…

(Запись обрывается).

17 сентября.

Я не знаю даже её имени, но такое чувство, будто знаком с ней целую вечность. Буду звать её Альба, что означает «рассвет». Я задался целью снова вернуться к ней. Сначала надо найти Джона, он точно знает, где её искать. Джон Беррет — очень умный и проницательный детектив. Я его написал, а значит знаю лучше всех. Можно сказать, что Джон — это лучшая копия меня самого. Благодаря ему, я стал хоть немного известен. Я обязан ему всем. Пора перестать просто писать, пора действовать. Нужно вернуться! Я должен вернуться.

10 октября.

Мне кажется, я на правильном пути. Все эти недели я изучал различные труды, посвящённые сновидениям. Некрономикон, Лавкрафт, древние мифы и легенды. Изучал труды Лабержа. Но пока что всё тщетно. Сновидения не возвращаются. Я чувствую, что я близок к разгадке. Вчера весь день названивал доктор Вишер, но я не стал брать трубку. Не хочу с ним говорить, он бесполезен для меня и ничем не сможет помочь. Я думаю, что я почти нашёл тот самый ключ, что отопрёт нужную дверь. Возможно, я не должен искать своего персонажа, я должен слиться с ним, стать единым целым. Джон и Джулиано должны быть одним лицом. Может, это имелось в виду, может путь Света — это путь слияния двух личностей и создание идеального человека? Может, если я напишу ещё один рассказ про похождения Джона Беррета, то это всё исправит? Я не знаю, но чувствую что весьма близок к истине.

20 октября.

Всё тщетно! Ничего не выходит. Я написал. Написал новый рассказ, но ничего не поменялось. Я вписал в произведение себя самого, но это ник чему не привело. Неужели я ошибся, и моя фантазия здесь не при чём? Сегодня я снова вспоминал тот сон про девушку и парня. Прошло уже два месяца, а значит, нужно сходить туда, поговорить с тем парнем. Возможно, он приснился мне неспроста. Возможно, он сможет мне как-то помочь. Не просто же так мне всё это снилось! Я не верю в такие совпадения и буду надеяться на лучшее.

9 ноября

Я так и знал! Так и знал, что увидел ЕГО в своём сне неспроста! Я пошёл туда вчера в тот же день, в тот же час, в ту же минуту. Всё было как в моём сне. Только он был там один, а девушки не было. Оказалось, у него там что-то вроде офиса. Его звали мистер Коллинз. Особо хочу отметить, что он был излишне вежлив и любезен. Зачитал мне пять правил. Сказал, что я могу загадать любое желание и оно сбудется. Я понял, что это мой шанс. Заполнил какой-то листок и сказал ему, что хочу вернуться, хочу снова видеть то, что было утеряно и в этот раз самому всё сделать. Коллинз посмотрел куда-то в сторону, казалось на кого-то, что-то пробормотал. А потом сказал, что всё сделано и желание в точности исполнится. Он показался мне очень странным.

Когда выходил из офиса, почувствовал недомогание. Возможно это из-за морального и физического истощения. Потерял сознание и пришёл в себя в какой-то мусорке. Пока я был в отключке, кто-то украл мой телефон и бумажник. Наверное, подумали, что пьяный и обчистили. Сейчас я усну и проверю, действительно ли моё желание исполнилось. Возможно, я просто сошёл с ума, раз в это поверил. Но положение моё отчаянное и я готов верить хоть в единорога, лишь бы всё сработало как надо.

10 ноября

Свершилось! Мне приснился вещий сон! В этот раз я мог собой управлять, не был наблюдателем. Правда, это было не будущее, это была вообще не моя жизнь. Но это не главное, а главное — этот сон был живым, как раньше. Я там был на каком-то шоу с масками, танцами и китайским драконом. Все происходило возле какой-то реки на набережной. Там были трюкачи, шоу с огнём, фокусы и водные представления. Кругом была толпа людей, просто невероятная толпа. Они стояли с двух берегов реки и тянулись до бесконечности. А я был в теле какого-то ребёнка лет девяти, который сидел на корточках на каком-то помосте без бортика. Я смотрел в воду. Внезапно вокруг всё поехало вверх, я не удержался и упал, стал захлёбываться. Невозможно даже представить себе, что чувствует тонущий человек перед смертью, лёгкие наполняются водой, невозможно дышать, внутри как будто кто-то сдавливает все органы, такое чувство, что сейчас тебя разорвёт на куски…

И тут я проснулся и, просто невероятно, выплюнул воду большой струёй, как-будто я действительно там был, вся кровать была мокрая насквозь. Это непередаваемое ощущение! Такого уровня сна я ещё никогда не видел! Теперь, когда мне снова присниться она, я буду готов. Теперь я могу действовать.

11 ноября

Сегодня я видел ещё один сон. На этот раз дело происходило где-то в Лондоне и в какое-то старое время. Вдалеке виднелся Биг-Бен, а на людях, идущих куда-то со мной была какая-то старомодная официальная одежда. Мы шли молча, пока один из них не спросил: «Далеко еще?». А другой ответил: «Ты у босса спроси!». И оба посмотрели на меня. Я не знал что сказать, губы сами собой промолвили: «Скоро придём». И все пошли дальше, а потом резкая боль пронзила мой висок, словно тысячи маленьких бомб взорвались у меня в голове. Вся жизнь пронеслась перед моими глазами. Рождение, детство, переходный возраст, юность… И это все была не моя жизнь, это была… Я явственно услышал перед смертью, как один из моих спутников крикнул: «Фолетти!» И это была моя фамилия… А потом мрак и… покой.

Я проснулся и почувствовал как что-то течёт по моему лицу. Потрогав висок, я посмотрел на пальцы и сразу увидел кровь. Это все было на самом деле! Поверить не могу! Это просто немыслимо! Глупец тот, что считает смерть от пули в голове быстрой смертью. Потому что это не краткий миг, это целая вечность невыносимой боли. А человек, которым я был… Это же мой прадед! Бабушка рассказывала, что он был очень храбрым человеком, самоотверженным… Интересно, что он делал в Лондоне? Кем он работал? Кто его убил?

Голова раскалывается после этого сна. Внутри как будто реально прошла насквозь пуля. Я не знаю, что со мной сделал сеньор Коллинз, но это явно что-то необъяснимое. Надеюсь только, что подобные сны не убьют меня в итоге. Я закрылся внутри дома, на улицу не выхожу. Звонили с издательства, но я не брал трубку. Сейчас не до них. Сейчас главное найти Альбу!

11 ноября.

Сегодня случилось непоправимое. В газете я прочитал статью о несчастном случае во время выступления китайского цирка в соседнем городе. Мальчик не удержался и упал в воду. Люди заметили не сразу, а когда всё же вытащили из воды, откачать уже не удалось. А ведь я это видел, мог предотвратить! Мог изменить ситуацию и спасти одну человеческую жизнь, жизнь ребёнка. Я же раньше всегда так делал, пытался что-то изменить. Что со мной? Что ты со мной делаешь, Альба?

12 ноября.

Сегодня мне приснилось, что я веду на свидание девушку. Мы разговариваем, смеёмся. Она прекрасна. Её зовут Каталина. Её волосы цвета вороньего крыла, голубые глаза, нежные губы — всё это сводит меня с ума. Она смеётся, рассказывая мне какую-то историю из детства. А потом, словно из ниоткуда, на нас нападают трое людей. Ударяют меня чем-то острым — сначала резко в живот, потом в грудь. Я вижу, как Каталину прижали к земле, как ей разрывают её платье, как насилуют, как перерезают горло после. Пытаюсь кричать, но слова застревают в горле и крови, которая ищет путь наружу. Я закрываю глаза…

И тут просыпаюсь, весь в крови. Я постоянно умираю во сне, но не в реальности. Однако все время на мне моя собственная кровь и тело болит в тех же местах, которые были повреждены во сне. При том что нет ни царапины. Что же это такое? Неважно, я снова видел чью-то смерть! Я могу помочь на этот раз.

Позже в этот же день…

Господи, я не успел! Это случилось за час перед моим пробуждением! Господи, это совсем не те сны, что я видел раньше! Это какое-то сумасшествие! Я переживал смерть в реальном времени в чьём-то теле! Мне кажется, я схожу с ума! Где же она? Где дорога к Свету?

17 ноября.

Снова эти чёртовы сны! Я больше не могу так! Я стал видеть их, видеть тех, в чьих телах я умирал. Они смотрят на меня, смотрят и ничего не говорят! Они терзают меня, заставляют страдать! Что же мне делать? Как все это прекратить?

Вчера во сне я был школьником, который, видимо, шёл домой. Я иду, смотрю по сторонам. Моё внимание постоянно плавает. «Что же я делаю? Почему такой невнимательный?» Плавающий взгляд заметил часы на руке. Время — 8 часов вечера. Так, уже что-то. Я стою на светофоре, жду, зелёный — перехожу дорогу. Откуда он взялся, этот удар? Сильный удар. Я падаю и чувствую сквозь полуобморок чудовищную боль. Я кричу, но крики заглушает шум мотора, хруст костей и звук давящейся плоти.

Я проснулся, боль была по всему телу! Это ещё не случилось — я уверен! И сегодня в восемь часов я буду в том месте и спасу его!

18 ноября.

Сегодня пятница, кажется. Я не успел. Все произошло на моих глазах. Я был на месте ещё за полчаса до предполагаемого инцидента. Но не на том месте… Я ошибся всего лишь из-за одной детали. Не заметил, что есть два похожих перекрёстка. Зачем делать улицы, так похожими друг на друга! Когда я осознал, что нахожусь не там, то сразу стал ловить попутку, но, как назло, никто не останавливался. Тогда побежал со всех ног. Но не успел — я видел как автобус давит бедного мальчугана, но стоял как вкопанный, будто заворожённый кроваво-красным зрелищем, развернувшимся передо мной. Опомнившись, я пошёл прочь, чувство было такое, как- будто тебя вывернули наизнанку. Меня стошнило. Я пришёл домой и отрубился. Мне приснился ещё один сон, где я был женщиной, которая прыгнула с десятого этажа. Но вот я проснулся с болью во всем теле и в голове, и мне уже все равно. У меня не получилось. Я не могу никого спасти…

22 ноября

Сегодня у меня появилась надежда, хоть и довольно слабая. На улице ко мне подошёл какой-то парень и дал в руки листовку. В ней написано, что открывается некое общество сновидцев — для тех, кого мучают кошмары. В листовке сказано, что там учат управлять своими снами и тем, что мы в них видим. Я пойду туда завтра. Попробую использовать этот последний шанс. Последний шанс увидеть Альбу ещё раз и спасти её.

24 ноября

Наконец-то, хоть какой-то лучик надежды. Не просто лучик, а тот самый путь света. Конечно, всё это похоже на какую-то секту, где все ходят в странных одеждах, а главного именуют Учителем. Но я решил, что особого выбора всё равно нет. Вчера было моё посвящение. Я выпил отвар, который мне дали, уснул. Мне ничего не снилось. Когда я проснулся, то стал чувствовать себя лучше. Странный парень этот Учитель. Некоторые из послушников поговаривают, что он не из этого мира, что пришёл из Великого Разлома. Наверное, это просто благоговейный бред, я не знаю. Но сегодня ночью мне не приснился больше сон, где я умираю в чьём-то теле.

25 ноября

Только что пришёл из общества сновидцев. Меня действительно перестали беспокоить странные сны про чужие смерти. Я сегодня говорил с Учителем. Рассказал ему всё про сон, про Альбу. Он сказал, что знает, что такое путь Света. Что поможет мне вспомнить забытое. Что вытащит меня из тьмы. Пожалуй, я доверюсь ему.

28 ноября

Мне удалось! Я увидел сон. Я увидел Альбу! Я держал её за руки! Не Джон Беррет, а именно я! Она улыбалась. Она любит меня, я знаю. И я люблю её. Но я снова её не спас. Тьма снова унесла ей. Я… Я не смог удержать. Старался изо всех сил, но не смог.

27 ноября.

Первый опыт прошел неудачно. Я сконцентрировался, принял то, что было нужно… Не понимаю, что не так, ведь в книге все так просто и понятно описано. Наверное, нужна практика.

30 ноября

Получилось! Я уже близок. После многодневных тренировок, мне наконец удалось выйти из тела. Я увидел себя со стороны. Но вот измерение снов никак не хочет открываться, но это ничего. У меня все получится, я в это верю. Завтра я всё расскажу Учителю. Он поможет!

1 декабря

Мы уже два дня работает с учителем по древним практикам управления сновидениями. Я пью какие-то отвары, учусь правильно дышать, подолгу медитирую. Учитель сказал, что чтобы пройти путём Света, я должен попасть в мир, где рождаются сновидения. Должен приоткрыть завесу и заглянуть за занавес Судьбы. Простым смертным туда дороги нет, но он заверил, что главное это войти, спасти Альбу и выйти оттуда, пока тьма меня полностью не поглотила.

15 декабря

Учитель сказал, что я готов. Дал мне две маленькие склянки с отваром тошнотворного жёлто-зелёного цвета. Сказал выпить одну днём, а вторую перед тем, как лягу спать ночью. Все процедуры совершать завтра. Строго наказал не находиться в мире сновидений дольше, чем нужно.

25 декабря

Я не знал… Альба, я не знал. Простишь ли ты меня. Я сделал всё, как ты велела, но я не был готов. Мир снов… Это ад! Это ужасное место, в котором нет места надеждам и мечтам. Это тьма, вязкая тьма, где царит только отчаяние.

А ведь всё получилось, я вошёл в мир снов. Я видел многое, всего и не перечислишь… Оказывается, когда писали, что душа во время сна выходит из тела, это чистейшая истина! Но то измерение, то место, где мы видим сны — это вовсе не какой-то яркий духовный мир. Это что-то другое. Какой-то мир духов. Здесь переплетены прошлое, настоящее и будущее. Это целый мир со своей историей, которая насчитывает десятки, нет, сотни тысяч лет, наверное! Тут есть и другие души — людей, которые тоже спят в это же время, но они показаны лишь безмолвными тенями, которые снуют то тут, то там в поисках своего сна. Каждая душа двигается по своей светящейся линии. Но если этой линии нет, то ты оказываешься во тьме, она поглощает тебя и медленно обволакивает, впитывая в себя.

Но мне удалось найти линию Света, я прошёл по ней. Шёл будто целую вечность и в итоге увидел каких-то странных существ. Они были похожи на инопланетян из кино, только были громадные, с тонкой длинной шеей, на которой крепилась плоская голова с кучей глаз по всему лицу. Если это можно было назвать лицом, ведь на нём не было рта, ушей — ничего, кроме жёлтых хищных глаз, которые смотрели внутрь тебя. Они заговорили, но звук словно шёл изнутри меня, а не воспринимался слухом снаружи. Они сказали, что мне там делать нечего, что я не имею права находиться в их священной обители. Я сказал, что я не собирался нарушать ничей покой, что пришёл за девушкой. Что она обещала просила спасти её, следуя пути Света. Существа же сказали, что путь сюда беззащитным душам заказан, потому что везде летают злые сущности, которые питаются зазевавшимися душами. В реальности же человек умирает прямо во сне. Как правило, от сердечного приступа. Если мы неосознанно видим сны, сами не можем влиять на развитие событий, то защищены. В противном же случае на такие души ведётся нещадная охота. Но согласились помочь — открыли мне путь Света и я пошёл по нему.

Господи, Альба, прости, я не знал, не знал..

30 декабря

Ты стоишь на кухне, готовишь ужин, я снимаю тебя на камеру. Прикалываюсь. Ты закрываешь лицо руками. Альба. Я помню. Помню, как впервые встретил тебя. Только начинал писать первые истории о Джоне Беррете. Только выпустил свою первую, как мне казалось, бездарную книгу. Он ты назвала меня гением. Сказала, что никогда не читала ничего интереснее моих произведений. Альба, ты всегда любила мистику, фантастику и таинственные истории.

Я помню. День нашей свадьбы. Ты в белом роскошном платье. Нас венчают. Твои глаза блестят от слёз, как и мои. Мы понимаем, что в нашей жизни наступает новый этап.

Я помню. Прихожу каждый день с работы, а ты всегда встречаешь с самого порога. Целуешь и обнимаешь, будто мы не виделись месяц. Ты всегда так счастлива, когда я возвращаюсь. Постоянно говоришь, что боишься меня потерять. Я тоже, тоже боюсь.

Я помню. Мы разговариваем. Ты внезапно говоришь, что хочешь от меня ребёнка. Я говорю, что готов стать отцом. Что буду любить его или её больше жизни. Ты счастлива, обнимаешь меня, целуешь. Мы любим друг друга.

Я помню. Ты грустишь. Альба, ты стала грустить в последнее время. Я не вижу больше того счастливого блеска в твоих глазах. Это не из-за того, что у нас никак не получается зачать ребёнка. Это что-то другое. Мне неспокойно на душе. Каждый день, глядя на тебя, мне становится тревожно. Я пытаюсь говорить с тобой, но ты всегда уходишь в ответа. Ты каждую ночь вылезаешь из-под одеяла и надолго идёшь в ванну. Включаешь воду и проводишь там какое-то время. Что с тобой, родная?

Я помню. Приём у врача после кучи разных анализов. Безутешный диагноз. Ты плачешь. Я плачу. Нам осталось немного времени вместе. Его не хватит. Всего времени во всей Вселенной не хватит. Скоро свет в твоих глазах померкнет. Я знаю это и боюсь этого момента больше всего на свете. С каждым днём ты всё больше увядаешь. Я не выдержу этого, Альба. Прости меня.

31 декабря

Вот он! Свет уже близко! Я иду тропой прямо к нему! Он слепит глаза, но я готов, готов к переменам! Я буду отважен, буду твёрд ради тебя, Альба!

— И это всё? — удивлённо вскинул брови мистер Ди, перевернув последнюю страницу. — Чем же закончилась эта история?

— Вы наверняка предполагаете. Смертью. Джулиано Арзини умер в тот же день, когда была сделана последняя запись, — заключил я.

— Он себя убил?

— Нет, он умер от физического истощения.

— И это всё, что известно? — возмутился мистер Ди. — Альба, как я понял, его жена. Почему же она являлась к нему во сне? И почему его дневник оказался у Вас?

— А тут начинается то, что полностью откроет Вам всю суть происходящего, мистер Ди. — Я расскажу Вам ещё немного про Джулиано Арзини. Спустя три года после кончины своей матери Джулиано, уже на последнем курсе колледжа, встретил новоприбывшую тогда ещё первокурсницу, которую звали Альба. Они полюбили друг друга, встречались два года, а потом поженились.

— Но откуда она взялась? Он же в самом начале пишет, что никогда не был женат! И почему он вдруг вспомнил о ней лишь перед смертью? — спросил мистер Ди.

— Со всем уважением, мой дорогой собеседник, но вы абсолютно невнимательны. Вы видите, но не замечаете. Как Вы думаете, совпадение ли то, что ту девушку из его сна тоже звали Альба? Сон — это ведь гораздо большее, чем нам кажется на первый взгляд

— Хорошо, но как он тогда мог забыть женщину, на которой был женат и прожил с ней… Сколько? Пять лет?

— Шесть, — поправил я.

— Шесть лет! И ладно бы, он пошёл бы на сеанс гипноза, но нет — это на него не действует, как он сам сказал.

— Яд думала, мужик посообразительнее будет! — ехидно заметила сидящая рядом со мной Фэйт.

— Да, они жили вместе шесть лет, — меж тем я продолжал. — Всё было хорошо ровно до того момента, когда Альба стала чувствовать себя плохо. Сначала они думали, что это просто недомогание. Но с каждым днём ей становилось всё хуже. В итоге, когда она однажды упала в обморок, Джулиано вызвал скорую. После подробного обследования врачи вынесли неутешительный диагноз — рак щитовидной. Джулиано было очень тяжело. Она с каждым днём становилась всё слабее и слабее. Он уже не выносил её страданий. Смотря на неё, он осознавал свою скорую потерю. Однажды Альба лежала в постели и позвала Джулиано. Она взяла его за руку и сказала в первый раз за всё это мучительное время, что любит его и что ей очень больно и она устала страдать. Тогда Джулиано решился на самый тяжёлый поступок в жизни. Он взял подушку, прижал вплотную к её лицу и не отпускал до тех пор, пока Альба не перестала дёргаться. Он оборвал её страдания. Однако не мог вынести всего этого и поселился в другом месте. Тяжёлые воспоминания мучили его каждый день. Он не мог больше этого выносить и решил покончить жизнь самоубийством. Просто взял и вышел в окно своей квартиры, которая находилась на десятом этаже. Однако и тут ему повезло, он чудом выжил, зацепившись при падении ногой за бельевую верёвку. В общем, только головой сильно ударился, что привело к тому, что вся его жизнь с Альбой просто забылась.

— Но подсознание и запечатанное чувство вины со временем стало преследовать во сне? Он не смог ей спасти в реальности, а потому пытался в подсознании, — заключил мистер Ди. — Но что же он увидел там? Встретил ли её?

— Этого мы никогда не узнаем, мистер Ди!

— Кстати его психолога звали Вишер. Совпадение ли это?

— Я не думаю. Тем более, что в следующей истории вы о нём узнаете гораздо больше. Приготовьтесь к кульминации, потому что следующая моя история полностью проливает свет на все происходящее, на мой дар и на моё место в этом мире.

ИСТОРИЯ ДЕВЯТАЯ. НЕОБХОДИМОЕ ЗЛО

Нет ничего проще, чем осудить злодея, и нет ничего сложнее, чем понять его.

Федор М. Достоевский

Мистер Ди хитро прищурился и заключил:

— То есть пресловутый Август Вишер, историк и видный психолог, не просто так попадался Вам на пути? Я так понимаю, это ключевой персонаж Вашей истории?

— Это скорее моё просвещение, кульминация моей судьбы. И, наверное, одна из самых важных историй, которая имеет прямое отношение к пониманию меня самого.

— Только не думайте, что ваши истории хоть что-то изменят. Вы можете отговаривать меня сколько угодно, какие угодно истории рассказывать, сколько угодно себя винить во всем, но я твёрдо решился и не отступлюсь. А слушаю я, потому что просто интересно. Я люблю хорошие истории, а ваши так и вовсе будоражат моё воображение. Интересно, к чему всё придёт в итоге.

— О да, Энджи! Старый хрыч Вишер — это самое важное событие в твоей жизни! — заметила Фэйт.

— Скажите, мистер Ди, — я смотрел прямо в глаза своего собеседника. — Как часто людей обманывали в глобальном понимании этого слова. Сначала многие верили тому, что скажут представители их религии. Достаточно было сказать: «Так сказал Бог!», и все тут же послушно исполняли. Влияние религий было настолько сильным, что люди были готовы убивать. Крестовые походы, мусульманские священные войны. Во имя бога творились поистине ужасные вещи. Прошло время, и на это место встала наука. Пошла мода быть атеистом, научно просвещённым человеком. И тогда уже стоило сказать людям, что нужно делать и думать вот так, ведь «учёные доказали», и все тут же этому доверили и слепо следовали всему, чему угодно. Я про то, что людьми легко манипулировать, легко заставить их, внушить им всё, что угодно. Объясняйте это желанием бога, наукой, природой — чем угодно. Вертите, как хотите, если вы, конечно, умелый манипулятор…

Я стоял перед Августом Вишером, словно какой-то паршивый актёр из дешёвых боевиков, который и оружия-то настоящего в руках не держал. Вообразил себя героем, который спасает заложницу и побеждает зло. А на деле мысленно молился о том, чтобы не умереть раньше времени. С подобным я раньше не сталкивался. Либо я, либо он.

Но давайте начнём сначала и будем следовать правильной хронологии событий.

А началось всё с простого и банального желания.

Прошло уже ровно два года с того события в Испании. Мы с Фэйт уже успели побывать во многих странах: в Греции, Италии, Египте, Турции, Арабских Эмиратах. Менялись места проживания, голова шла кругом от впечатлений и воспоминаний. Конечно, промышляли мы своим делом далеко не везде, в Египте и Турции мы просто отдыхали и надолго там не задерживались. А про другие страны и рассказывать особо нечего — всё-таки люди одинаковы везде. Уже тошно становилось от потенциальных «богачей», «ловеласов», «умников» и других людей, которые всегда желали самых приземлённых вещей. Следует заметить, что мечта Фэйт объехать весь мир была самым лучшим решением на свете. Вы спросите меня, сколько же ещё желаний я исполнил за это время? Сколько историй со мной приключилось? Невероятное множество. Что касается отношений с Фэйт, мы больше не ссорились. С последних событий мы многое переосмыслили и осознали, насколько мы дороги друг для друга. В общем, поклялись больше никогда друг друга не бросать и не ссориться.

Эти два года прошли как мгновение. Такое бывает, когда в жизни все идёт как надо. Живёшь себе и кажется, что ещё так много до конца месяца, а потом месяц кончается, и начинается черная полоса, а мы, оглядываясь назад, сетуем на то, что время так быстро летит. Прошла и моя белая полоса, а потому судьба перешла противоположный цвет.

Мы с Фэйт как раз поехали дальше по списку. Следующей страной оказалась вторая мировая супердержава и потенциальный вечный оппонент моей родины — Россия, которая к тому времени уже входила в Объединённую Евразийскую Коалицию. Слава богу, отношения между странами перешли из состояния очередной, так что нам с Фэйт ничего не грозило, кроме косых взглядов и перешёптываний со всех сторон.

Надо заметить, что Россия совсем не была похожа на россказни несведущих американцев. Здесь не было пьяниц на каждом углу, а по дорогам вовсе не ходили медведи. Также здесь не было ветхих пошатнувшихся домиков, а вполне даже много высотных зданий. На улице каждый второй человек не пил водку, да и откровенно пьяных людей я особо не заметил. Мы естественно решили следовать традиции и посетить столицу. И по воле судьбы, в Москве нам пришлось задержаться подольше.

Как я и сказал, все началось с банального желания. Приехав в Москву, мы довольно скоро арендовали маленький офис в новом здании, которое, как нам сказали арендодатели, вот буквально недавно закончили строить. Интернет уже был проведён, так что сразу же и объявление нашего предприятия разместили. Через несколько дней к нам зашёл первый русский клиент. Как раз была пятница, тринадцатое, что теперь кажется ещё более символичным, чем обычное суеверие. Это был высокий грузный мужчина с опухшей левой стороной лица.

— Простите, пожалуйста, это здесь исполняют всё, что пожелаешь? — крикнул он с порога — Вы действительно можете помочь по любой проблеме? Я правильно понял?

— Да, можно сказать и так, — подтвердил я. — С Вами всё в порядке? Вам, может, к врачу? Судя по лицу, Вам бы к стоматологу.

— Нет, даже не говорите этого при мне! Я с детства патологически боюсь стоматологов, понимаете. Это на психическом уровне, что ли. Я и к психологам ходил, и на всякие тренинги записывался, — сев напротив меня, объяснял он. — И вроде бы вот уже почти убедил себя, почти свыкся с неизбежным походом к врачу, но как только тм оказываюсь, то всё. Начинаю паниковать, нервничать и в итоге иду домой. И при этом я не трус. Мне уже тридцать семь, а я всё как маленький ребёнок. Ничего не могу с собой поделать!

Я отметил про себя, что русские довольно открытые и разговорчивые люди.

— Ну, когда бог создавал человека, о зубах и их хрупкости он подумать забыл, — попытался пошутить я.

— Я уже неделю мучаюсь, сижу на таблетках. Раньше-то хоть под наркозом зубы рвал. Засыпал, а просыпался уже без всяких проблем. Но сейчас врачи строго настрого запретили это дело. Сердце, говорят, у тебя слабое! Но с такими болями я быстрее инфаркт заработаю! — он стукнул по столу.

— Хорошо, то есть Вы хотите, чтобы зуб перестал болеть?

— Нет, я хочу…

— Постойте! — громче, чем требовалось, перебил я. — Сначала есть правила.

— Да, п-простите! Конечно, говорите.

— Во-первых, за все последствия вашего желания я никакой ответственности не несу. Во-вторых, желание загадывается только одно и вернуть всё обратно не получится. Поэтому заполняйте в эту форму очень сосредоточенно и продумайте то, что хотите пожелать, до мелочей. В-третьих, цену я назначаю сам. В-четвёртых, никому нельзя говорить о том, что здесь было — ни жене, ни полиции, ни даже президенту. В-пятых, не смейте связывать меня со своим желанием или даже думать о моей персоне, иначе…

— Сглазите? — перебил Кирилл, попытавшись горько улыбнуться.

— Нет, хуже, у вас в голове лопнет мозг, а глаза вытекут из глазниц. И я не шучу.

Фэйт сзади рассмеялась, а Кирилл, казалось даже искренне мне поверил. Он молча взял листок и трясущейся рукой заполнял его около трёх минут, после чего поднял руку, как отличник в школе за партой.

— Готовы говорить? Всё продумали?

— Думаю, да. В общем, я хочу, чтобы мои зубы никогда не портились и не болели ни при каких обстоятельствах.

— Да будет так. Сделано.

Кирилл, ощутив явное облегчение, провёл рукой по щеке. Видимо, до конца не поверив, достал зеркальце из кармана и посмотрел на своё отражение. Убедившись окончательно, он поднял свои маленькие, полные счастья, карие глаза на меня, внезапно соскочил со стула, взял мою руку и принялся трясти, сдабривая всё это дело словами искренней благодарности:

— Спасибо, спасибо большое! Я до конца не верил, жена отговаривала меня идти к вам, но вы настоящий волшебник. Вы как этот, Гари Потер. Сколько я вам должен? Мне ничего не жалко!

— На самом деле дайте денег, сколько не жалко. И ещё — жене скажите, что решили не идти ко мне, а посетили стоматолога, пересилив свой страх.

— Хорошо, конечно, без проблем! А… зубы и правда не будут больше болеть?

— Правда, — улыбнулся я. — Живите хотя бы без зубной боли. В мире и так много других неприятностей.

Впервые, после случая с Франсуа и машиной времени, я ощутил себя нужным человеком, который реально помог и не сделал при этом хуже.

— Спасибо Вам ещё раз! Я о вас всем…, — Кирилл осёкся, заметив мой взгляд. — Вернее, я о Вас никому не расскажу! Будьте спокойны! До свиданья. Кстати, как Вас зовут?

— Энджел. На визитке написано.

— А, точно-точно, извиняюсь! До свиданья, Энджел! И спасибо Вам ещё раз!

Мы с Фэйт проводили его взглядом и дождались, когда он закроет дверь с другой стороны.

— С ним-то хоть всё нормально будет? — тут же поинтересовалась Фэйт. — А то жалко будет. Он так на маленького ребёнка похож по характеру.

— Все мы дети, когда чего-то боимся, Фэйти. Всё с ним будет нормально. Желание у него вполне адекватное.

— Слышь, Энджи, может нам с тобой дантистами частными работать? Будем лечить зубы людям по желанию! Какие деньги можем поднять!

— А хорошая идея, коллега. Я бы даже сказал, идеальная схема!

В тот день мы ещё много смеялись и шутили по этому поводу. Я уже настолько привык и воспринимал Фэйт как живого человека, что и не мыслил как могло бы быть по-другому. Прошло шестнадцать лет со дня её смерти, и всё это время она была мертва для всех, кроме меня. Мы так же болтали, смеялись, шутили и прикалывались, как раньше. Я часто забывался и вспоминал, что она нематериальна только во время еды или когда ложился спать. В общем, если не учитывать эти моменты и её частые парения в воздухе, Фэйт была той самой прежней Фэйт, только вела себя иногда так, как в прошлом никогда бы себе не позволила.

И вот, когда мы поужинали, а вернее я ужинал, а Фэйт просто сидела и болтала со мной рядом, в дверь раздался звонок и громкий стук. Клиентов после Кирилла у нас больше не было, и мы уже закрыли дверь изнутри. В полном недоумении, кто бы это мог быть в восемь вечера, я отправился встречать непрошеных гостей. На пороге стояли люди в полицейской форме, а ближе всех довольно симпатичная девушка лет двадцати восьми. Чем-то отдалённо она напомнила мне нечто среднее между Фэйт и Евой. Светлые волосы, собранные в хвост, утончённый носик и слегка пухлые губки. «Ей бы волосы распустить, да погуще накраситься и было бы вполне», — подумал я.

— Энджи, о чём ты думаешь?

Тут я отогнал навязчивые мысли и обратил внимание, что девушка всё это время шевелит губами и что-то говорит.

— Гражданин, с Вами всё в порядке? — спросила девушка в полицейской форме.

— Да-да, простите. Тяжёлый был день в офисе. Чем обязан столь официальному полицейскому визиту?

Девушка явно не повелась на мою вежливую галантность и, смотря на меня холодным взглядом, сообщила весьма неприятную новость:

— Кирилл Кононов был сегодня у Вас?

— Кирилл? Да, приходил ко мне по кое-какому делу. Мы с ним всё решили и он ушёл.

— Во сколько, примерно?

— Ну, где-то часов восемь назад. А что случилось-то?

— Дело в том, что где-то в это же время он был убит. Почерк весьма схож с общеизвестным маньяком, которого ищут по всему миру. Так что это либо он сам, либо подражатель. Вас как зовут, кстати?

— Меня? Энджел. Но друзья зовут Энджи.

— Полное имя, отчество и фамилию пожалуйста. Я присяду?

— Конечно, проходите, — я пододвинул ей стул. — Меня зовут Энджел Грегори Коллинз. Я гражданин США. В России нахожусь по чисто деловым причинам. А вы, простите?

— Неплохо говорите по-русски для иностранца. Лейтенант Сапронова.

— А имя? Как к Вам обращаться?

— Татьяна Алексеевна, — сказала лейтенант, старательно заполняя какой-то листок. — Так, хорошо. В кармане жертвы мы нашли вашу визитку. Тут написано, что Вы исполняете желания. Это как?

— Ну, я помогаю людям решать проблемы, советую как уладить конфликт и всё такое, — я старался, чтобы мои объяснения выглядели в рамках нормального.

— То есть, вы психолог?

— Что-то типа того, но не совсем. Скорее, близкое к этому.

— А лицензия у вас есть? Разрешение на работу? Временна регистрация?

— Нет, мы приехали совсем недавно и ещё не успели…

— Мы? — перебила она, а я мысленно укорил себя за то, что так проговорился. — С вами здесь ещё кто-то есть? Это девушка или парень?

— Нет, я один. Это просто сложно так объяснить. Я говорю «мы», но имею в виду себя. Это связано…

— Так, понятно. Давайте-ка проедем в отделение. Надо задать вам несколько вопросов и обстоятельно поговорить. Там и будем решать, один Вы приехали, или вас много. Костя, Сёма, проводите мистера Коллинза до машины.

Я не стал ещё что-то говорить, смирившись с неизбежным. Всю дорогу до отделения полиции Фэйт отчитывала меня, не преминув воспользоваться ситуацией и высказать, какой же я кретин.

— Так, в допросную его. Я сейчас подойду, — распорядилась Татьяна по нашему прибытию в участок.

Костя и Сёма, так звали двух помощников Татьяны, сопроводили меня в стеклянную комнату, именовавшуюся ёмким словом «допросная». Меня усадили за стул, поставили бутылку с негазированной водой и дали стакан. Просили не дёргаться и дождаться лейтенанта. После этого Костя и Сёма ушли, захлопнув за собой дверь.

— Ну что, как будем выпутываться, Энджи? Мы в дерьме, — поинтересовалась уже «остывшая» Фэйт.

— Фэйти, не говори так грубо. Что-нибудь придумаем.

— Даже не думай рассказывать ей всю правду о себе. Во-первых, она тебе не поверит, а во-вторых упрячет либо за решётку, либо в психушку. Подумают, что раз ты такие странные вещи говоришь, значит и есть тот маньяк.

— Я разберусь, Фэйти. Мне уже тридцать лет как-никак!

— А ведёшь себя, как маленький ребёнок. Как нас ещё раньше не повязали. Без документов на проживание могли попасться когда угодно!

— Везло, что тут скажешь, — горько усмехнулся я.

Прошло ещё минут пять осмысленного молчания, и наконец в дверь вошла лейтенант Татьяна.

— Сразу скажу, положение у Вас незавидное, мистер Коллинз. Мало того, что Вы ведёте незаконную коммерческую деятельность, так ещё и Вы последний, кто видел Кирилла Кононова живым. Вы оговариваетесь, ведёте себя странно. В общем, у меня есть все причины подозревать Вас в совершении предумышленного убийства. Где вы были вчера в промежутке с двенадцати дня до восьми вечера? — Татьяна начала серьёзный допрос.

— Дома, отдыхал.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— К сожалению, никто.

— И точно, к сожалению, — Татьяна задумалась. — Вот что, давайте начистоту, а. Сознайтесь, и Вам легче будет, и нам.

— Сознаться в чём, простите? Признать, что я якобы тот маньяк, серийный убийца, который наводит ужас на половину земного шара?

— Ну, вы как раз путешествуете, так что я бы не исключала эту версию. Но я ничего не утверждаю. Опровергните факты, расскажите свою версию произошедшего. Начните с того, откуда Вы знаете гражданина Кононова? Какие дела у Вас с ним были в тот день?

Я понял, что есть только один выход из всего этого фарса — рассказать всё, как есть. Либо так, либо пожизненное заключение и ярлык серийного маньяка на всю жизнь.

— Хорошо, слушайте. Я необычный человек, понятно. У меня есть способность или дар, не знаю как назвать.

— Даже так? — холодный и тяжёлый взгляд лейтенанта давил своим недоверием. — Нет, Вы не думайте, я могу в это поверить. В мире, в последнее время, чего только по новостям не увидишь. Что же Вы такого особенного умеете делать?

— Я могу исполнять желания людей. Да, я знаю, как это звучит, но это правда. Я могу исполнить одно желание любого человека. Но только одно. При этом есть ещё ряд разных бонусов этой способности. Вот, вы удивились, почему я так хорошо знаю русский.

— Я не знаю, я зык можно выучить, и при должных тренировках и от акцента можно по большей части избавиться, — вскинув одну бровь, заметила Татьяна.

— Да нет же. Из-за своей способности, где бы я ни оказался, я могу говорить как бы по-английски, но слышать меня будут на том языке, на каком говорят местные жители. Послушайте, это трудно объяснить. Так вот, ещё я не могу умереть, потому что моя сила всегда меня спасает. Ещё чем больше желаний я исполняю, тем дольше живу и медленнее старею. Смотрите, мне тридцать, но столько мне не дашь, правда?

— Я не знаю. Люди бывают разные.

— Ладно, это неважно. Однажды я решил пуститься в кругосветное путешествие и поисполнять желания людей, дать им то, о чём они мечтают. Я в каждом городе, где был, арендовал офис, давал объявления. Люди шли, мы заключали сделку, они получали то, чего хотели.

— И сколько же они Вам платили за столь волшебную услугу? — перебила меня вопросом Татьяна.

— Каждый раз по-разному и не всегда деньгами. Вещами или какими-нибудь услугами, типа стрижки или скидки в сабвэе. Неважно. Кирилл ко мне пришёл и пожелал избавиться от мучившей его зубной боли.

— Мы не нашли следов зубных повреждений у него.

— Вот! Его желание исполнилось, понимаете. Он обрадовался, заплатил тысячу рублей и ушёл.

— И Вы решили, что это слишком малая сумма, догнали и стали с ним препираться в переулке за домом. А когда дело зашло слишком далеко, вы его убили?

— Да нет же! Боже, я остался дома. Неужели у вас нет никаких свидетелей, которые что-то видели или слышали, — я отчаянно пытался найти хоть что-то, что помогло бы мне выпутаться из этой абсурдной ситуации.

— В том и дело, что всё сработано чётко — без свидетелей, без отпечатков и вообще без малейшего следа.

— Посмотрите мне в глаза, Татьяна! Я не убийца, не маньяк. Я не делал этого.

— Мистер Коллинз, при всём желании, мне трудно поверить Вашим словам. Да, наш мир многогранен, особенно после Первого контакта, но то, что Вы рассказали, это просто бред. Желания исполняют только джинны в сказках или волшебники. Мне кажется, Вы что-то внушили себе и теперь отчаянно хотите убедить других и, в первую очередь, себя, что это правда…

— Но это правда, — спокойно перебил я. — Почему Вы мне не верите?

— Хорошо, последний шанс, — Татьяна наклонилась поближе ко мне через стол. — Это бред, но я хочу, чтобы нашёлся свидетель по делу о «призрачном» маньяке, по которому Вы являетесь подозреваемым.

«Да будет так!».

— Исполнено! Проверьте, всё исполнилось.

Я ухватился за последнюю возможность что-то доказать, хоть и был обеспокоен тем, что не увидел последствий.

— Хорошо. Вставайте и идите со мной. Проверим.

Мы прошли к ресепшену на входе.

— Петя, что-нибудь новое есть по делу нашего маньяка? Свидетели, новые факты? Кто-нибудь докладывал?

— Нет, Таня. К сожалению, ничего такого не поступало, — ответил полного вида молодой человек.

— Ну вот, видите, — повернулась ко мне лейтенант. — Вы очередной псих. Костя, Сёма, в камеру его до выяснения всех обстоятельств.

— Татьяна, стойте!

Я попытался подойти к ней, но меня крепко схватили двое полицейских, заломили руки и повели таким образом в ближайшую камеру, где заперли за решёткой. По крайней мере, в камере никого, кроме меня не было, так что была возможность основательно подумать над своими дальнейшими действиями.

— Прости, Энджи, — промолвила сидящая рядом со мной Фэйт.

— За что тебе-то извиняться, Фэйти. Значит, такова судьба. Знаешь, кажется, прошло уже сто лет с того дня, как я исполнил первое желание. Я всегда рисковал, всегда полагался на удачу. Кто же знал, что очередное заигрывание с судьбой закончится вот так.

Мы ещё немного поговорили, обсудили положение дел, после чего я, как был, сидя у стены и вытянув ноги, уснул.

— Эжел Коллинз, на выход.

Я с трудом разлепил веки, щурясь от солнечного света, проникающего через маленькое окно. Всё тело болело и ломило от неестественной и неудобной позы, в которой я спал. Я с трудом поднялся, опираясь на стену.

— Ну живей, живей. Лейтенанту с тобой поговорить нужно.

Меня снова проводили в допросную, где уже сидела Татьяна. Вид у неё был весьма беспокойный и, я бы даже сказал, обескураженный.

— Доброе утро, мистер Коллинз, — она внезапно улыбнулась, чего вчера я за ней не заметил. — Как спалось?

— Бывало и получше.

— Я хочу перед Вами извиниться за то, что не поверила Вам вчера и упрятала в камеру. Я не знаю, что произошло. Исполнилось желание или просто совпадение, но сегодня рано утром нам позвонили и сказали, что видели маньяка и могут его описать.

— Ух ты, кто бы мог подумать, — я изобразил наигранное удивление.

— Я всё понимаю, вы обижены. Но подозрения в убийстве с Вас сняты, а вот за отсутствие необходимых документов Вам придётся заплатить штраф.

— Это без проблем, — я попытался изобразить улыбку. — Татьяна, а скажите, кого описал свидетель?

— Ну, он только должен прибыть. Но сказал, что видел какого-то старика.

Меня будто насквозь пронзило. Я очень не хотел верить, но слишком нмого совпадений не могут случаться в жизни одного человека.

— Простите, — мой голос звучал беспокойно. — Но кажется, я знаю, не только как он выглядит, но и его имя и фамилию.

С этими словами я рассказал ей всё, что знал об Августе Вишере., описал все моменты, где мы пересекались.

— Получается, Август Вишер как-то с Вами связан, а может даже преследует Вас? — заключила лейтенант.

— Я не знаю, лейтенант. Но я прошу Вас позволить мне быть на этом деле вашим независимым гражданским консультантом.

— Я не знаю, — она обхватила руками голову. — Как это всё быстро, столько событий.

— Боюсь, я настаиваю. Или в противном случае, я буду искать его сам. Но ведь лучше сотрудничать, правда?

— Хорошо, Энджел. Давайте мы всё же допросим свидетеля, а Вы пока сходите домой, примите душ. Ваша визитка у меня есть, так что если что будет, я Вам позвоню. Договорились?

— Да, но есть ещё одно.

— Что?

— Мне со вчерашнего вечера ещё насточертели все эти официальные диалоги. Зовите меня Энджи. А я буду Вас звать Таней. И давайте на ты.

«Наглость второе счастье».

— Хорошо, бог с тобой, — она выглядела очень устало. — Иди, Энджи, жди звонка.

Весь следующий день я провёл в раздумьях. Я думал о себе, о мотивах Вишера, о вероятном будущем. И не находил ответа, не видел ясной и чёткой картинки в непроглядной и безвылазной тьме, которая полностью окутала всю мою жизнь, начиная от рождения и заканчивая сегодняшним днём. Наконец, я пришёл к выводу, что просто тешил себя иллюзиями — очень напрасными и абсолютно несбыточными. И вот, мне уже надоело ждать звонка от Тани и я решил действовать самостоятельно, наконец телефон зазвонил.

— Аллё!

— Аллё, Энджи. Это лейтенант… Таня. Произошло ещё одно убийство. Есть свидетель, но всё не так просто. Возможно, ты сможешь помочь.

— Хорошо, куда приехать? В отделение?

— Нет, будь готов. Я за тобой заеду.

Я наскоро оделся, и вместе с невидимой другим Фэйт отправился навстречу возможным приключениям. Таня уже подъехала на своей «гражданской» машине. Когда она увидела, что я вышел, посигналила. Я сел внутрь, вид у лейтенанта был весьма тревожный.

— Привет! Куда едем?

— Привет, на место преступления. Меня вызвали буквально полчаса назад. Решила по дороге за тобой заскочить. В общем, там вроде есть свидетель, уборщик. Говорит, что ничего не помнит. Но я уверена, он точно что-то знает, а значит, надо его расколоть.

— Спасибо, Таня!

— За что?

— Что решила мне помочь и взяла с собой.

— Ну, мы же договорились. Я так воспитана, спасибо родителям моим скажи, — улыбнулась она чарующей искренней улыбкой.

Местом преступления оказался тренаж1рный зал. Убитый, мужчина лет тридцати, лежал прямо посередине зала. По центру тела шёл ровный разрез, сердце было вытащено и лежало на груди. В зале было очень душно, а главное нестерпимо воняло. Меня начало подташнивать. Таня же чувствовала себя вполне уверенно, енсмотря на то, что девушки обычно более впечатлительные создания.

Она говорила пару минут говорила о чем-то с коронером в стороне. А затем, жестом подозвала меня. Взяв пакет из рук «расхитителя трупов», она извлекла карточку в полиэтиленовом пакетике.

— Посмотри. Это же твоя, — протянула кусок картонки мне.

Я не мог поверить своим глазам. Это была моя визитка. Я перевернул карточку, сзади красным тонким шрифтом было написано: «Не пора ли нам встретиться, мой друг? Ищи меня в глубинах сознания».

— Мы проверили, спросили у жены, — сказал внезапно подошедший молодой парень лет двадцати пяти, в полицейской форме. — Всё подтвердилось, жертва ходила на сеансы к психотерапевту.

— Спасибо, Паша, а имя? — спросила Татьяна, что-то записывая себе в блокнот.

— Энди или Энжи.

— Может, Энджел? — нетерпеливо перебил я.

— Да, точно, Энджел Коллинз, — ответил довольный тем, что правильно запомнил, Паша. — А вы кто, простите?

— Независимый гражданский консультант. Зовите меня мистер Смит, — сказал я улыбаясь и протянул руку.

— Очень приятно, мистер Смит, — Паша крепко пожал руку. — Всегда приятно, когда граждане проявляют содействие. Глядишь, и поймаем этого маньяка. И не таких ловили.

Я уже не слушал его, потому что думал о том, что надо срочно поймать Вишера. Нельзя медлить и ждать, потому что в любой момент он может снова кого-то убить, пользуясь моим честным именем.

— Да, Энджи, надо срочно этого гада ловить! Как он вообще посмел использовать твоё имя! Чё ему от тебя надо? — восклицала, размахивая руками, Фэйт.

— Надо полагать, что твой враг весьма хочет с тобой встретиться, Энджи, — тихо заметила Таня.

— Я пока вообще не понимаю, что здесь происходит и почему вообще я. Но непременно выясню. Где свидетель, Таня? Наверняка он видел, как же выгляжу лже-я.

— Его даже уже допросили, но он утверждает, что ничего не помнит. Но он клянётся, что никогда не видел и не слышал ни о каком докторе Коллинзе. Он вообще с иностранцами дел не имеет, а если его клиенты куда-то и ходят, то дело это вообще не его.

— Но при этом он тут был, верно?

— Да.

— Ну так давай проведём повторный допрос.

Администратором оказался парень лет двадцати двух, по имени Сергей. Мы отвели его в отдельную комнату и стали подробно расспрашивать. Хотя спрашивал в основном я, а Таня лишь задавала уточняющие вопросы.

— Скажите, почему я не верю в то, что человек, работающий администратором, не в курсе, кто и зачем посещает его заведение?

— Я работаю недолго. Ещё не успел всех запомнить. Да и я сказал, что даже если бы кого видел, ничего не помню. Вот просто вылетели полчаса из головы.

— То есть, теперь Вы утверждаете, что могли видеть убийцу, но просто не запомнили его?

— Слушайте, я не знаю, понятно? Не знаю, что случилось. И ничего не могу вспомнить, всё как в тумане.

— Хорошо, меня Вы видели хоть раз до этого момента?

— Нет, Вас я точно вижу впервые в жизни.

— Так вот, я Энджел Коллинз. Моим именем представился убийца. Помогите мне. Скажите, что хотите всё вспомнить.

— Конечно, хочу! Я хочу всё вспомнить, но…

«Да будет так».

— Знаете, я только что кое-что вспомнил! — крикнул Сергей. — Это был высокий бородатый старикан, на вид лет семидесяти. Он подошёл ко мне и показал какой-то разноцветный камень. Потом я будто уснул, а когда очнулся, Вовка уже мёртвый лежал и выпотрошенный, как карп. И до этого момента я ничего не мог вспомнить. Но сейчас, как-будто в голове прояснилось. Вы использовали какой-то приём?

— Да, это специальный полицейский психологический приём. Спасибо, Сергей! Вы нам очень помогли, — вовремя вмешалась Таня, которая до этого с восхищением наблюдала за допросом.

Мы вышли и тут Тане позвонили. Разговор длился недолго, после чего лейтенант сообщила неутешительную новость:

— Энджи, у нас проблемы — ещё одна жертва. В этот раз девушка, найдена мёртвой у себя в доме менее часа назад.

— Чёрт, поехали, — снова пришло чувство тревоги и беспомощности.

Так и оказалось. Девушка лежала на кровати в ночнушке. Сердце так же было вырван из груди и лежало на теле сверху. Рядом стояла баночка из-под снотворного и бутылка ликера с двумя бокалами.

— Снимите отпечатки, опросите соседей, — распорядилась Таня. — Энджи, смотри-ка.

Я посмотрел в сторону, куда лейтенант указала рукой. Возле кровати на полу лежала тетрадка, которая при подробном рассмотрении оказалась чем-то вроде дневника. «Я и Ангел» — гласила надпись большими печатными буквами на первой странице. А дальше, подробное описание первого знакомства, первой симпатии к Энджелу Коллинзу и дальнейших свиданий, обещаний, надежд. На последней странице было написано: «Сегодня он снова придет, я должна подготовиться. Я чувствую, нет, я знаю, он готов сделать мне предложение. Господи, я его так люблю. Люблю, несмотря ни на что»

— Печально. Очень печально. Как ты понимаешь, я не мог с ней встречаться на протяжении целого месяца, — на всякий случай отметил я.

— Я знаю, Энджел. Он подсыпал ей снотворное и свершил задуманное, пока она спала. По крайней мере, умерла, не мучаясь, наверное.

— Надеюсь, хоть от этого мне не легче.

— Кстати, у неё в сумочке нашли кое-что.

— Дай-ка догадаюсь, мою визитку? — заранее зная ответ, предположил я.

— Верно. Вот посмотри сам, он оставил ещё сообщение на обратной стороне.

«Мне уже становится скучно, мой друг. В следующий раз я буду бить в яблочко».

— Что бы это значило? — задумчиво поинтересовалась Таня.

— Я не знаю. Обычно убийцы, которые играют с детективами оставляют сообщения с какими-то подсказками, а здесь — просто односторонние реплики какие-то. Бред!

— В любом случае, сейчас мы это не узнаем, — Таня сладко потянулась. — Завтра воскресенье, выходной. Знаешь, это, наверное, самое странное дело за всю мою недолгую карьеру. Я столько убийств раскрыла пока работаю в убойном, но это первое, где нет ни полезных улик, ни доказательств. Нет ничего, кроме человека, которого явно подставили и который вообще не в курсе, почему всё завязано на нём.

— Извини, я не нарочно, — горько усмехнулся я.

— Да ладно. Энджи, у тебя есть дела какие-нибудь? Ты торопишься?

— Кроме явного стремления поймать подлого ублюдка? Нет, я абсолютно свободен.

— Тогда пойдем где-нибудь посидим, надо бы выпустить пар. Завтра ведь выходной. Нужно немного развеяться.

Я поддержал эту замечательную идею и уже через каких-то полчаса, мы с Таней сидели в одном, довольно цивильном баре и болтали о том, о сём. Фэйт в это время была снаружи, она точно так же ничего не понимала и сказала, что пойдёт подумает. Попросила меня отдохнуть как следует. Меж тем, Таня много рассказывала о себе. О том, что она была из приличной семьи ученых. Что её родители хотели, чтобы и она стала математиком. Но та неуклонно следовала своей мечте стать следователем. В общем, она пошла против их воли, а они отказались с ней общаться и уехали в Швейцарию. А ей оставили лишь квартиру и стартовый капитал в десять тысяч рублей. Я тоже рассказывал о своих приключениях, старательно избегая упоминания Фэйт и всего, что с ней связано.

— Серьёзно, настоящая машина времени, — удивлённо вскинула брови уже немного подвыпившая Таня.

— На полном серьёзе. Нас чуть не раздавили динозавры. А потом я вообще начал троянскую войну.

— О, Энджи, ты что-то с чем-то, — переводя дух от смеха, сказала Таня.

Мы беседовали ещё часа два, после чего распрощались и пошли каждый к себе, договорившись обязательно как-нибудь повторить.

Зайдя в офис, я сразу же, как был, одетый, повалился спать на ближайший диванчик. Фэйт что-то там возмущалась, но я её уже не слышал.

Проснулся я от звонка своего смартфона.

— Как спалось, Энджел? — услышал я до боли знакомый надтреснутый мужской голос.

— Аллё, кто это?

— Неужели не узнали меня, мистер Лэйн?

В голове начало проясняться, а мысли образовали хаотичную толпу. Воспоминания вырывались наружу и выстраивались в хронологическую цепь.

— Август Вишер.

— Молодец, пять за дедукцию и внимательность.

— Слушай ты, псих. Что тебе от меня надо? Зачем ты убиваешь людей? Кто ты вообще такой?

— Ну, как грубо. Я был о тебе лучшего мнения, Энджел. Кто я и что мне надо — выясни сам. За два квартала отсюда, на парковке возле развлекательного центра «Лайн» припаркован чёрный «лексус». Ключи в под кирпичом снаружи, справа от того места, где погиб бедный Кирилл.

— Я не стану…

— Ты дослушай сначала, юноша, — голос Вишера стал отдавать злыми и суровыми нотками. — Сядешь в машину и поедешь по адресу, который уже забит в GPS навигатор. А если вдруг ты решил не подчиняться, то, боюсь, Таня не дождётся тебя и сорвётся в пропасть.

— Что? Что ты с ней…

— Просто следуй правилами глядишь, хоть кого-нибудь спасёшь.

Я сделал всё, как он сказал, настолько быстро, насколько мог. Прибыл на место лишь спустя полчаса. Это было недостроенное высотное здание, которое гордо возвышалось над этим районом. «Господи, хоть бы она была жива!» Это единственное, о чем я просил сейчас силы, которым обычно молятся в таких ситуациях.

Фэйт летела впереди и осматривала местность в поисках Вишера.

— Энджи, он на шестом этаже. Таня у него, скорее всего без сознания. Висит над пропастью.

«Можешь её освободить?» — спросил я её мысленно.

— Попробую!

Наконец я достиг места судьбоносной встречи. Август Вишер довольно твёрдо для своего внешнего состояния стоял у пропасти и держал пистолет, нацеленный на Таню.

— Энджел, ты, наконец, появился. Долго же тебя пришлось ждать!

— Отпусти её, поганый старик.

Лицо Августа Вишера исказила злоба.

— Пожалуйста, не груби. Будь вежлив, или я случайно нажму на спуск, и мозги из прелестной головки лейтенанта украсят это роскошное здание.

— Хорошо, успокойся. Что тебе нужно?

— Знаешь, а я ведь столько лет ждал этой встречи. Мне удалось прожить столько лет, столько увидеть и пережить. И всё это ради этой неотвратимой встречи.

— Ближе к делу, Вишер.

— Энджи, я не могу, я боюсь, что Таня упадёт или он успеет выстрелить в это время, — беспокойно сказала Фэйт.

«Жди момента, я подумаю о нём. Когда придёт время, ты толкнёшь Вишера, а потом освободишь девушку».

— Хорошо, будь осторожен. От него исходит весьма опасная аура.

Меж тем Вишер говорил:

— Знаешь, Энджел, я ведь тоже был жнецом желаний.

— Был? То есть можно просто перестать им быть?

— Да, но я, скорее, исключение. Как и ты. Единственный в своё роде.

— О чём это ты. У меня такая же сила, как и у всех других жнецов.

— Нееет, — перебил, хищно улыбаясь, старик. — Ты особенный. Твоя сила особенная. Гораздо сильнее, чем у остальных, кто был до тебя или кто сейчас есть. Именно поэтому нельзя было по-другому.

— Да о чём ты? — я был в полном недоумении, забыв о своём плане по спасению Тани.

— Ты единственный, кто жнец желаний, который может исполнять желания подобных тебе. Но чтобы эта сила пробудилась, нужно было постараться.

— Что?

— Лишить тебя друга, воспользовавшись братской завистью. Разрушить жизни тех, чьи желания не должны были привести к чему-то плохому. Я, конечно, про маленького супергероя Криса. Не представляешь, как же было приятно опустить этого зарвавшегося гордеца на землю. А какое было представление недавно. Просто триумф! Взрывы, оторванные части тел. Но ты ведь с этим смирился? Ах да, нельзя изменить последствия загаданного желания.

— Как ты…

— Но самое ключевое событие в твоей жизни — это, конечно, то, что сделало тебя таким, какой ты есть, — не слушая моего лепета, продолжал Вишер. — Только один человек был для тебя дороже всего. И это, конечно, Фэйт. Знаю, ты её любил и было очень подло портить её выпускной. Но тебе нужна была мотивация.

Внутри меня будто что-то оторвалось. Я посмотрел на Фэйт и понял, что никогда не видел её такой уязвимой и разбитой. Но медлить было некогда, дав мысленную команду Фэйт к действию, я резко побежал вперёд и всем своим телом толкнул ошеломлённого призрачным ударом Фэйт Вишера вниз.

Мы пролетели два этажа и рухнули вниз. Я не видел, что произошло с Таней, но тогда я об этом не думал. Разъярённо крича, я бил кулаками своего главного антагониста, человека, который разрушил мою жизнь. Я бил и бил, желая стереть его лицо, чтобы больше никогда его не видеть. Однако, Вишер не стал долго бездействовать. Следующий его удар мне в грудь заставил меня отпустить его. Старик скинул меня с себя, но я тут же опомнился и подобрал пистолет, который выпал из его рук при падении. Я взял злодея в прицел.

— Ради чего? Отвечай! Я уничтожу тебя!

— У тебя это едва ли получится! Меня нельзя убить!, — сказал спокойным тоном вполне невредимый Вишер, кашляя и выплёвывая кровавые сгустки.

И вот я стоял перед ним, словно какой-то паршивый актер из дешёвых боевиков, который и оружия настоящего до этого в руках не держал. Вообразил себя героем, который спасает заложницу и побеждает зло. А на деле мысленно молил Бога о том, чтобы не умереть раньше времени. Либо я, либо он. А потом я выстрелил, ещё раз, и ещё. Вишер упал. Я выстрелил в последний раз в лоб. А потом отвернулся и направился прочь. Но не пройдя и пяти метров, услышал хрипловатый смех.

— Неужели ты думаешь, что всё так просто?

— Как ты…

Август Вишер стоял в окровавленной порванной рубашке, как ни в чём не бывало, и мерзко хохотал, глядя на моё недоумение.

— Погоди, перестань тратить патроны впустую, — посоветовал Вишер. — У тебя, наверное, много вопросов. Почему я не умер, хоть уже и не обладаю силами жнеца желаний? Я родился в тринадцатом веке, парень. Был жнецом желаний. Но не хотел с этим мириться. Много лет я потратил на то, чтобы найти способ от этого избавиться. В итоге я оказался в Африке, где один местный шаман предложил мне своего рода сделку. Он согласен был освободить меня от моих сил в обмен на души всех, кто мне был когда-то дорог. Я согласился. Но когда всё было сделано, я напал на него и нанёс смертельный удар. Поганый старик же перед смертью наложил на меня проклятье бессмертия. Да ещё и с неприятным бонусом — жаждой постоянных убийств. Это как голод. Я старел очень медленно, а когда стал совсем дряхлым стариком, то прочувствовал ещё одну особенность своего бессмертия. Ты даже не представляешь, каково это, смотреть в зеркало и видеть там старое морщинистое лицо много веков подряд. Я болел всеми болезнями, которые обычно убивают — переживал не один раз все стадии рака, туберкулёз, СПИД и многое другое. Я чувствую всё это, но при этом не могу умереть. Когда болезнь доходит до смертельной стадии, тело просто восстанавливается. Да, я хотел умереть. В долгих странствиях и поисках, я наткнулся на описание некого обряда. Однако, была и цена. В процессе совершения обряда, мне было показано будущее, в котором я увидел еще одного жнеца желаний, единственного за всю историю, высшей способностью которого будет исполнение желаний таких, как он сам. И это ты, Энджи. Только ты способен всё это прекратить. Правда, для этого нужно было подправить твою судьбу. Замотивировать тебя, закалить, заставить двигаться в том направлении, к той точке, в которой мы должны были пересечься в итоге.

— Но почему так? Почему просто не попросить?

— Ты не слушаешь меня! По другому было нельзя! Поверь, я видел все исходы. И за это заплатил дорогую цену. Фэйт должна была умереть. Судьба Криса заставила тебя двинуться в путешествие. Джордж мог порушить все мои планы, подарив тебе счастье и усыпив твою способность навсегда. Не было другого выхода. И сейчас нет. Либо я убью всех вокруг тебя, кроме твоей подружки-призрака. А это значит, что Таня тоже умёт. Ты же мне ничего сделать не сможешь.

— Я могу…

— Посадить меня в тюрьму? Я же говорил, я видел все исходы. Ты думаешь, охранники в тюрьме не подвержены гипнозу и внушению? Да я выберусь оттуда ещё раньше, чем ты покинешь Россию. Поверь, выхода нет… Ты даже не представляешь, каково это быть бессмертным чудовищем, которое не может подавить в себе манию к убийствам. Сколько ещё выдержишь трупов на своей совести?

Я смотрел на старика, и он показался мне таким жалким и ничтожным. Вишер стоял, по морщинистым щекам его катились слезы. Он говорил и говорил, пытаясь уговорить меня выполнить его желание.

— Хватит, — я опустил пистолет. — Ты уже сто раз сказал, что хочешь умереть. Но ничего не сработало!

— О, это работает не так. Ты должен подсознательно этого хотеть, а не делать одолжение. Отринь всякое сострадание и человечность, Энджи. Перестань ограничивать себя. Почувствуй всю боль и скорбь, вспомни всех, вспомни свою роль в этом. Дай волю совести и вине внутри себя и позволь им уничтожить всё. Это та цена, которую ты заплатишь, или будешь продолжать всех терять.

Я мысленно представил последствия дальнейшего существования Августа Вишера. А потом я снова заставил себя страдать, открыл однажды закрытые двери, щёлкнул выключателем и ослеп от бьющего в глаза кровавого цвета боли и вины. Я вспомнил их всех.

— Говори, — мой голос показался мне пустым и безжизненным.

Я был готов и чувствовал это.

— Я вижу! — Вишер улыбнулся. — Так слушай, Энджел. Я хочу стать смертным!

«Да будет так!»

Вишер упал, но уже через пару секунд попытался подняться. Он посмотрел на меня, но взгляд его более не был холодным. Вместо этого я увидел глаза умиротворённого человека.

— Сработало. Спаси..

Я хладнокровно вскинул пистолет и выстрелил. Кровавое пятно стало медленно растекаться по рубашке Вишера, как раз на уровне сердца.

— Спасибо! — закончил он, и с улыбкой завалился назад. — Простите, Эби, Гаррет, Елена, Хамиль, Джордж. Простите за всё…

А потом я увидел всё.

ИСТОРИЯ ДЕСЯТАЯ. БЕЗНАДЁЖНЫЙ МЕЧТАТЕЛЬ

Если ты сам пребываешь во тьме, значит ли это, что следует отрицать свет?

Альфред де Мюссе

Когда-то его звали Уильям.

Солнце уже давно висело высоко в небе и освещало небольшой средневековый городок, окружённый крепостной стеной. Местные жители занимались своей каждодневной рутинной работой: кузнецы ковали оружие, торговцы сидели у себя в лавках и дожидались покупателей, прачки стирали, повара кашеварили — в общем, все жили обычной размеренной жизнью. И всё это выглядело так естественно со стороны, словно и не было никакой войны, не было опасности. Но угроза была уже у порога, и все это прекрасно понимали. Понимали это и кузнецы, которые на самом деле старались успеть снабдить оборону оружием вовремя, понимали охотники и рыбаки, старающиеся заготовить как можно больше провианта на случай осады, понимали женщины, которые очень надеялись, что их мужья смогут одолеть врага и выживут в возможных битвах. Понимал это лорд Ривердайн, который сидел сейчас со своими подчинёнными и обсуждал возможные действия и противодействия на случай внезапного нападения.

Однако, Уильям, которому было всего двенадцать лет отроду, этого не понимал. Он как обычно, забравшись на крепостную стену, заворожённо смотрел на происходящее снаружи. Ему нравилось забираться как можно выше и просто смотреть вниз, на раскинувшиеся неподалёку густые леса, где обычно охотился его брат Бентон со своими друзьями. Любил смотреть на блестящую гладь широкого озера, на раскинувшиеся далеко вперёд земли. Совсем недавно в стороне от их города, вдалеке стали развеваться синие флаги военного лагеря.

— Ты, наверное, никогда не исправишься!

Уильям обернулся на звонкий девчачий голосок, точно зная, кому он принадлежит.

— Привет, Эби! Снова следишь за мной?

Эбигэйль, которая была на год старше Уилла и очень этим гордилась, улыбнулась хулиганской улыбкой. Ветер развевал её волосы и заставлял щурить глаза, из-за чего выглядела она хитро и по-хулигански.

— Ты же без меня не можешь, признай! Сколько раз тебя одного уже ловили здесь солдаты?

Уилл пожал плечами.

— Три раза! — воскликнула Эби, показав это же число пальцами, — А когда я тебя страхую, то мы всегда избегаем неприятностей. Или я не права?

— Права, — вздохнул Уилл. — Но ты же говорила, что здесь скучно?

— И я всё ещё того же мнения! Пойдём лучше вечером в таверну. Старик опять будет рассказывать байки про войну!

— А тебе лишь бы про войну послушать! — с укором заметил Уильям.

— Да, поединки на мечах, спасение городов, кровища, — мечтательно перечислила Эбигэйль. — Мне нравятся такие истории. Когда вырасту, тоже хочу стать рыцарем.

— Девочки не могут быть рыцарями, — усмехнулся Уилл. — Вы слишком хрупкие!

— И это говорит тот, за кого я всё время заступаюсь, когда Стэнли со своей бандой ищет кого бы побить?

— Я никогда не просил за меня драться, — обиделся Уилл. — Я тоже сам могу за себя постоять.

— Пока что не заметно. В общем, скучно с тобой. Есть у меня одна идея на уме. Давай встретимся в таверне на закате, я расскажу кое-что. Но нужно будет проявить отвагу!

— Очередное приключение?

— Ты меня знаешь, Уилли! Я не могу просто сидеть на месте! В общем, приходи, если не боишься!

С этими словами Эби повернулась и стала спускаться с крепостной стены.

— Эй, вы что здесь забыли?

Патрульный уже бежал в их сторону. Однако, Эби довольно ловко и быстро скрылась, пробежав по крышам и спрыгнув в какой-то узкий проулок.

— Эбигейль Уотсон, я видел тебя, наглая девчонка. Всё матери расскажу.

Патрульный, который являлся по совместительству ещё и кузеном матери Эби, погрозил кулаком вслед уже исчезнувшей в глубинах города девочке. После чего направился прямиком к Уильяму, который как всегда, убежать не успел.

— Что ж, подружка твоя убежала, так что будешь снова отвечать ты, Уилл. Видимо, такая у тебя судьба.

— Сэр Стэнли, не говорите, пожалуйста, маме! Она накажет!

— Сам виноват, парень. Сколько раз тебя уже здесь ловили? Говорили же, что здесь опасно!

Уильям готов был расплакаться, понимая, что если его снова приведут к маме солдаты, то сидеть ему придётся сидеть безвылазно дома недели две под строгим надзором.

— Я просто люблю смотреть на мир вокруг. А когда стоишь высоко на стене и смотришь вниз на всё вокруг… Вот бы уметь летать, сэр.

— Я всё понимаю, Уильям. Но если бы этот мир ещё и был спокоен, — Стэнли, казалось, о чём-то задумался. — Давай сделаем так. Сейчас забираться на стену очень опасно. Но когда станет можно, то я лично…

— Всадники на горизонте! — внезапно раздался крик где-то сверху и зазвонил колокол.

Лорд Ривердайн со своими военными советниками уже шёл по крепостной стене, продвигаясь к участку над главными воротами. К крепости прискакали десять всадников.

— Лучники, приготовиться. Взять цель, — скомандовал Талбот Ривердайн.

Один из всадников отделился от группы и приблизился к воротам.

— Лучники вам ни к чему! Я безоружен. Меня послали к вам на переговоры. Откройте ворота и давайте побеседуем, как умные люди! — крикнул парламентёр.

— Говори здесь! — ответил Ривердайн. — Ворота я открывать не стану. Я отвечаю за моих людей и опасности их подвергать не хочу. Если у вас есть что сказать, говорите сейчас. Начните, а дальше посмотрим.

— Воля Ваша! — на лице всадника читалось явное недовольство сложившимся положением дел. — Меня послал генерал де Верне.

— Это который с пером на голове?

— На шлеме. Да, это он сиятельный рыцарь Гийом де Верне.

— Да всё равно. Чего же хочет, твой «сиятельный» господин?

— Генерал предлагает милость мирным жителям и лично Вам.

— О, какая честь! — с наигранным восторгом воскликнул Талбот Ривердайн. — Да он просто благодетель! Чего же он хочет взамен?

— Взамен он рассчитывает на полную т безоговорочную капитуляцию с возможностью раздела ресурсов. Мы водрузим флаг Великой Франции на башню вашего замка. Так же, когда мы закончим все формальности, за Вами, лорд, останется командование под надзором наших людей, которые будут поддерживать дальнейшую безопасность вашего уютного города!

— И всего-то? — издевательски спросил Талбот.

— Нет, ещё мы просим выдать убийц воинов седьмого отряда, в котором состоял сын генерала де Верне — Пьер. Мы никого не тронем за головы Джона Карстона, Аластера Брауна, Брендена Смита и Бентона Тайлера. Они будут казнены согласно законам о военных преступлениях.

Усталые глаза лорда Ривердайна наполнились гневом и яростью.

— Поблагодари генерала Верне за предложение. Но слово в слово передай следующее. Я хочу скорее увидеть этот город в огне, чем видеть грязных французских свиней на моей земле, не говоря уже о принесении в жертву моих собственных людей!

Уильям, который всё это время слушал со стороны перекрикивания на крепостной стене, вдруг вскрикнул и резко согнулся пополам. Голова жутко пульсировала болью в глазах потемнело.

— С тобой всё в порядке, парень? — Стэнли беспокойно смотрел на Уилла, тряся его за плечо. — Пойдём-ка домой, скажу, что тебе стало плохо на улице.

Уильям совсем потерял сознание, и Стэнли взял его на руки и понёс.

Было время обеда, люди возвращались домой, чтобы поесть и передохнуть. Глориана Тайлер с самого утра не находила себе места. Душу съедало непонятное чувство тревоги. Такое было с ней постоянно, когда с кем-то из её близких случалось что-то плохое. И буквально несколько дней назад, когда её старший сын Бентон вернулся весь в крови с пробитым плечом и наконечником стрелы в ноге, было точно так же. Но сейчас все были дома, кроме младшего сына, Уильяма. Глориана уже собиралась пойти искать его, но тут увидела Стэнли, который нёс мальчика на руках.

— Стэнли, боже, что произошло? Он упал со стены? Попал под телегу? Он жив? — Глориана подбежала и стала дрожащим голосом засыпать парня вопросами.

— Всё в порядке! Не беспокойтесь! Он просто упал в обморок. Может, сонце припекло, с детьми такое бывает.

Глориана потрогала лоб сына. «Горячий!». Она поблагодарила Стэнли за помощь и взяла на руки сына. Услышав её причитания, с дома прибежали её муж, Говард Тайлер и старший сын, Бентон, который уже немного оправился от недавней стычки с отрядом врага.

— Глориана, что произошло? Давай, я занесу его! — Говард взял сына из рук жены.

— Я не знаю. Его принёс Стэнли. Сказал, что он просто упал в обморок. Он горячий.

— Бентон, позови доктора Смитсона. Скорее. Скажи, что Уилл потерял сознание! Не стой, бегом! — распорядился Говард и понёс сына в дом.

Доктор Гэвин Смитсон прибыл довольно быстро, не очень довольный от того, что его оторвали от обеда.

— Дыхание чистое. Горло не воспалено. Температура уже почти нормальная, — заключил врач, закончив осмотр. — Скорее всего, небольшой солнечный удар. Сейчас пусть поспит, я дал ему микстуру. Когда проснётся, дайте ему молока и приложите что-нибудь холодное ко лбу.

— Точно ничего серьёзного? От солнечного удара все падают в обморок? — с недоверием спросила Глориана.

— Милая, если доктор сказал, значит, так и есть. Я давно знаю Гэвина, он очень хороший лекарь, — осадил жену Говард и обратился к Смитсону. — Спасибо, доктор! Простите, что отвлекли от трапезы. Глориана, подай чего-нибудь на стол!

Мать Уилла испытала явное душевное облегчение. Она всегда переживала за Уилла больше чем за Бентона. Он родился довольно слабым мальчиком, с трудным осложнением лёгких. Когда его в первый раз вытащили на свет, он не дышал. Все думали, что он родился мёртвым. Целую минуту он не подавал признаков жизни. И когда повитуха уже хотела опечалить Глориану, Уильям задышал, заплакал. Какое же она тогда испытала счастье. Тогда она поклялась сама себе перед Богом, что ни за что и никогда не допустит, чтобы с её любимым Уилли случилось что-то страшное.

Когда Уильям очнулся, солнце уже клонилось к закату. Голова больше не болела, и мальчик поднялся с кровати. Несколько минут он пытался вспомнить, что же с ним произошло. В голове проносились воспоминания: кричащий лорд Ривердайн, Стэнли, Эби.

«Точно, Эби же ждёт меня в таверне», — вспомнил Уилл и сразу же решил направиться к выходу. Дома никого не было, но дверь была заперта с другой стороны. Уильям не растерялся и полез через окно, как он всегда делал, когда его наказывали.

— И далеко ты собрался, братец? — Бентон стоял с важным видом и, щурясь, смотрел на младшего брата, скрестив руки на груди.

— Брат, я просто…

— Я смотрю тебе уже лучше? Неужели опять к своей девчонке направился? — подмигнул старший брат.

— Нет, вернее, да. Она попросила прийти…

— Да ладно, не бойся. Я тебя не сдам. Скажу, что рубил дрова и не заметил, как ты ушёл, — сказал Бентон и по-заговорщически подмигнул. — Ты точно нормально? В обморок снова не бухнешься?

Уилл улыбнулся и помотал отрицательно головой.

— Ну беги тогда к своей Эби!

— Спасибо, Бентон! — поблагодарил Уилл и что есть силы побежал к таверне, надеясь, что Эбигэйль не успела разочароваться и принять его за труса.

— Не за что, брат, — сказал задумчиво Бентон вслед убегающему младшему брату. — Я был такой же в твоём возрасте.

Уильям забежал в таверну и стал искать среди выпивавших тут и там мужиков и снующих официанток свою подругу. Наконец, он увидел её. Она сидела на полу возле стола, за которым старик, Эррол Харди, которого все знали как бывшего оруженосца светлого рыцаря Дженри рассказывал очередную историю из своего прошлого.

— Тогда, после того, как мы чудом выжили на том перевале, потеряв больше половины воинов, сэр Дженри сказал: «Эррол, а почему бы нам не пойти выпить в таверну?», на что я с радостью согласился, ведь привкус во рту нужно было чем-то заглушить. И вот приходим мы в таверну, садимся, заказываем эля. И вдруг туда врывается тогда ещё командующий девятым конным отрядом, Шеридан Гриннер, настоящая заноза в заднице. Подходит и говорит, мол, король приказывает двигаться дальше в составе девятого конного на север. А сэр Дженри такой отвечает, даже не взглянув на него: «Скажи королю, пусть идёт в печь. Я потерял столько людей и перерубил столько шей сегодня, что пока не напьюсь и не натрахаюсь вдоволь, и пальцем не шевельну!

Старик Харди стукнул кулаком по столу и громко захохотал, как и все остальные его слушатели.

— Эй, Габи! — позвал он девку. — Налей ещё эля, да побольше! А то в горле пересохло, говорить не могу!

Воспользовавшись удобной паузой, Уильям подошёл к Эби и тронул её за плечо.

— О, ты здесь! — лицо девочки озарилось радостной улыбкой. — И не струсил! Я тобой горжусь!

— Что у тебя на уме?

— Пойдём. Всё равно старик будет пить и ничего нового пока не расскажет.

Эбигэйлль взяла Уилла за руку и вывела из таверны. Затем отошла подальше в тёмный переулок.

— В общем, сегодня я собралась на вылазку! — объявила Эби с блестящими от восторга глазами.

— На вылазку? — изображая удивление, переспросил Уильям.

— Я так и сказала. Я пойду наружу. Ты со мной?

— Стэнли сказал, что сейчас там опасно.

— «Стэнли сказал», — передразнила Эби. — Сейчас ночь, все спят. Никто и не заметит. Да брось, ты же любишь смотреть со стены на мир снаружи. Неужели не хочешь сам хоть раз там побывать?

— Хочу. Но только если не слишком далеко!

— Ух, трусишка. Просто сходим в лес, посидим у озера, делов-то.

— Ладно, — подумав, одобрил Уилл. — Но как мы туда пройдём? Ворота закрыты, и там солдаты.

— Пошли со мной. Я покажу. Только не отставай.

Через несколько минут они с Эби дошли до участка стены, внизу которого камень рассыпался. Теперь там зияла дыра, через которую дети могли свободно переползти.

— Вот! Правда же здорово? — победоносно воскликнула девочка, указав на дыру в стене. — Ладно, не будем медлить. Пошли, пока нас не увидели.

Эби, недолго думая, первая поползла через стену. Уильям, потоптавшись пару секунд в нерешительности, последовал за ней. Они быстро перебежали участок, который обычно могли осматривать дозорные с факелами, то и дело прячась в кустах. Вскоре они наконец достигли леса.

— Ну вот, посмотри как здорово и жутко! А ты боялся! — восторженно восклицала Эбигэйль, кружась на месте и расставив руки в стороны.

— Да, здесь действительно здорово! — улыбнулся Уилл, которому уже не казалась безумной идея их ночной вылазки. — Теперь пойдём к озеру?

— Да, но сначала, давай сходим посмотрим на лагерь, где ещё флаги синие видно со стены!

— Эби, ты с ума сошла? А если заметят?

— Перестань снова трястись как курица, Уилли! Ты и сюда боялся приходить! Не бойся, если что, я защищу тебя! — ехидно улыбнулась она.

— Я не знаю, это слишком.

— Короче, ты либо беги обратно к маме и папе и оставь меня, либо иди со мной. Да не бойся, просто посмотрим из кустов и уйдём. Клянусь, — Эби показал скрещённые пальцы на руке.

— Хорошо, но только взглянем и сразу уйдём.

— Конечно, пошли уже.

Они стали пробираться по узкой тропке к чаще леса, ориентируясь на дым расположившегося недалеко лагеря. Прошло минут тридцать и наконец они достигли лагеря с синими палатками. Вопреки заверениям Эбигейль, обитатели лагеря вовсе не спали. Они готовились к нападению. Дети наблюдали из кустов, но ещё не осознавали, к чему всё идёт. Уильям почувствовал тревогу.

— Эби, ты сказала, что они спят! — прошептал Уильям, опасаясь что его всё же услышат. — Давай уйдём, пока нас не заметили.

— Перестань, Уилли! Нас всё равно не видно. Давай понаблюдаем за рыцарями!

В лагере войска совершали построение. Рыцари, закованные в латы, что-то громко кричали, на что хором отвечали остальные солдаты. Всадники седлали коней, лучники, пехотинцы и копейщики готовились выходить.

— Как же это здорово, Уилли! Представь, что и я когда-нибудь стану рыцарем! — громко прошептала Эби.

И в этот момент проходящий сзади послышался оклик на незнакомом языке. Эби и Уилл обернулись, увидели, как к ним направляется один из солдат в синей боевой форме, сжимая в руках меч.

— Надо бежать, — еле слышно прошептал Уилл на ухо Эбигейль.

— Не шевелись, Уилли. Он не заметит.

Однако, солдат уже их заметил и шёл уже уверенный, что в кустах кто-то есть. Дети поняли это слишком поздно. И когда враг уже собирался раздвинуть руками кусты, Эбигейль резко выпрыгнула и ударила его камнем, подобранным с земли, в лицо. Усатый мужчина упал и стал кричать, а Уилл с Эби что есть мочи побежали в обратном направлении, к дому.

Солдаты, услыхавшие крик, уже всполошились и отправились за ними в погоню. Эби и Уилл бежали, что есть сил. Но всадники уже нагоняли их. Выхода не было.

Уилл оглянулся на крики Эби позади, которую всадник схватил за платье и поднял над землёй. Не успел он даже ничего подумать, как споткнулся обо что-то и стремительно покатился вниз какого-то глубокого оврага.

Солдаты не стали преследовать его дальше, решив не тратить время из-за какого-то ребёнка, который, возможно, вообще себе шею свернул. Уилл лежал на глубине оврага и чувствовал нестерпимую боль в руке. Он попытался ей пошевелить и это удалось, но было очень больно. Какое-то время он слышал крики и стоны Эби, которые вскоре затихли.

«Эби, почему ты меня не послушала!» — мысленно воскликнул мальчик.

Он с трудом поднялся и стал потихоньку выбираться наверх. С одной рукой это было довольно больно и неприятно. Солдаты уже ушли, захватив с собой Эбигейль. Уилл, приложив все свои оставшиеся силы, побежал обратно в город. Он хотел найти лрда Ривердайна, всё ему рассказать. Уилл надеялся, что добрый лорд отправит воинов и они вернут Эби обратно.

Чудом не заплутав в лесу, мальчик, к своему облегчению, увидел сквозь деревья огни. Он внезапно заметил, что воздух стал каким-то удушающим. Выбежав из леса, он с ужасом увидел над городом густой дым. Не понимая, что произошло, Уилл из последних сил добежал до стены и пролез обратно. Никогда ещё он не видел людей в таком смятении и хаосе. Город полыхал огнём и был похож на иллюстрацию ада с одной из картин на стене местной церкви. Всё полыхало, люди бегали и кричали, что нужна вода. Лорд Ривердайн громко отдавал приказы. Уилл, задыхаясь от дыма, старался дойти до дома, но когда это ему удалось, его взору предстала самая ужасная картина, которую мог видеть маленький мальчик. Родной дом горел жёлтым пламенем, но ни мамы, ни папы не было рядом.

«Почему они не тушат наш дом?» — пронеслось у него в голове.

— Уилл, где ты был? Мы везде тебя искали! — Стэнли бежал к нему вместе с Бентоном.

Уилл отметил про себя, что никогда не видел своего храброго старшего брата плачущим. Но сейчас на глазах Бентона блестели слёзы.

— Где мама и папа, братик?

— Уилли, послушай, будь сильным. Сейчас ты пойдёшь со Стэнли. А мы позже тебя догоним, хорошо? — слова давались Бентону с трудом. — Стэнли бери лошадь, уезжайте скорее.

— О чём ты, парень? Я не брошу этот город, — воскликнул Стэнли размахивая руками.

— Этот город уже не спасти. Не пожар, так вражеское войско добьёт остальных. Они уже рядом. Я вас провожу, но должен здесь задержаться, — поспешно объяснял Бентон, видя нежелание мириться в глазах Стэнли. — Мне нужна твоя помощь, друг. Спаси Уилла, он не должен закончить так. Только не так. Поезжай с ним в монастырь святого Франциска.

— Хорошо, я отвезу его туда, но потом сразу вернусь!

— Как хочешь, только спаси его сначала. Пошли.

Бентон отвязал лошадь и положил наскоро установил седло.

— Садитесь, я провожу до ворот!

— А они открыты? — с удивлением спросил Стэнли.

— Нет, но это ненадолго, — указал рукой Бентон в сторону ворот.

Старший брат Уилла был прав. Когда они достигли главных ворот, они уже были выбиты, а солдаты в синей форме нещадно резали то тут, то там оставшихся в живых жителей. Вокруг всё было больше похоже на адское пекло. Свистели стрелы, всадники добивали раненых. Уилла и двоих парней сразу заметили, и Бентон, обнажив меч, кинулся в бой, крикнув Стэнли бежать. Возможно, у них ничего бы не получилось, если бы вовремя не подоспел отец Уилла вместе с отрядом и самим лордом Ривердайном. Они кинулись помогать и дали Стэнли и Уиллу несколько секунд, чтобы успеть сбежать. Стэнли погнал коня, что есть мочи, а Уилл смотрел на быстро отдаляющихся отца и брата, сражающихся за родной дом. Этого было достаточно, чтобы он увидел, как брата проткнули мечом в спину, а обезумевшему от ярости отцу отрубили голову. Последним из воинов пал лорд Ривердайн, в которого воткнули столько стрел и порезали столько раз, что удивительно было, как он вообще продержался в живых так долго.

Они долго скакали, пока Стэнли медленно не сполз и упал с коня на землю, с торчащей из спины стрелой. Уильям спрыгнул на землю, чтобы понять, что случилось, но как только конь почувствовал облегчение, тут же галопом унёсся прочь. Стэнли без всякого сомнения был мёртв, потеряв много крови в пути. Уильям заплакал и закричал, что есть силы, но никто этого не услышал. Потому что в это время, никому не было до него дела, кроме неба, которое излилось на землю сильным ливнем.

Уильям шёл так долго, что давно уже оставил все попытки следить за временем. Еда, которую он нашёл в сумке Стэнли, уже давно закончилась. Последний ручей остался позади день назад. Он шёл через леса, иногда питаясь ягодами и грибами, даже не понимая что можно есть, а что нет. Каким-то чудом ему не попалось ничего ядовитого и несъедобного, будто кто-то свыше оберегал его. И вот грязный, оборванный мальчик шёл не разбирая дороги, мучимый жаждой, когда внезапно за очень долгое время услышал человеческий голос и топот приближающихся копыт.

— Смотри, Гаррет! Там ребёнок, что ли?

К Уильяму лёгким галопом приближались шестеро всадников. Возраст их разнился от тридцати до сорока лет. Тот, кто скакал впереди, чьё имя было Гаррет, мужчина лет двадцати восьми, с суровым лицом, заросшим щетиной, окликнул Уильяма:

— Эй! Тебе нужна помощь?

Уилл обернулся, попытался сказать, но горло пересохло и изо рта вырвался лишь протяжный стон. Он почувствовал, как силы покидают его, а глаза застилает темнота.

— Говорю тебе, оставь его, Гаррет! Нас и так преследуют, а тут ещё с каким-то сопляком возиться!

— Угомонись, Фил! Я сам решу, что мне делать. Мальчонка крепкий. Видно, что долго сам бродил и выживал. Так что решено, возьмём с собой. Не буду я ребёнка бросать на произвол судьбы.

— Да на кой он нам сдался-то? Он даже сражаться не сможет!

— Будет помогать по возможности! Воду приносить, дрова искать. Разберёмся! — тоном, не терпящим возражений, сказал Гаррет. — Малец, уже проснулся?

Уилл очнулся минут пять назад и лежал с закрытыми глазами, слушая разговор солдат.

— Как тебя зовут, парень? — спросил полный, широкоплечий парень, сидевший слева от Гаррета.

— Уильям.

— Уилл, значит, — подытожил Гаррет. — Хорошее имя, благородное. А с какого ты города?

— Не с того, случаем, который был сожжён французами, к северу отсюда? — спросил усатый узкоплечий мужчина, которого звали Фил.

В голове Уильяма снова пронеслись жуткие воспоминания пожара, нападения на город и смерти своих близких. На глаза навернулись слёзы.

— Вижу, что оттуда, — серьёзным тоном сказал Гаррет и оглянулся на своих товарищей. — У тебя есть какие-нибудь родственники?

Уильям отрицательно помотал головой.

— Ясно. Тогда, Уилл, выхода у тебя два. Либо ты сейчас поешь, попьёшь и отправишься дальше своей дорогой, если, конечно, ты знаешь куда идти. Либо же ты остаёшься с нами. Мы с парнями едем в мой родной город за моей возлюбленной. Хотим вызволить её, потому что она мне очень дорога. Ты понимаешь?

Уильям одобрительно закивал.

— Если вы не против, я хочу поехать с вами. Я всё равно не знаю куда идти и что дальше делать, — пояснил Уильям.

— Ну и хорошо! — хлопнул руками по коленям Гаррет. — Меня зовут Гаррет. Этот вот худощавый нытик — Фил. Не злись, Фил, это чистая правда. Вот этот добрый бородатый пухлый парень — Рон, он у нас за повара. Вон тот молодой парень, которому недавно только двадцать стукнуло — Флинт. А эти два угрюмых ирландских близнеца — Уолтер и Уоррен. Мы зовём их просто братьями «У».

— Очень приятно, — улыбнулся Уильям.

— Ладно. Ну раз так всё хорошо устроилось, то теперь, Уилл, хочешь или нет, ты наш боевой товарищ. А это очень серьёзно. Поэтому если мы о чём-то просим, и=ты будешь делать. Согласен?

— Да, конечно, сэр. Спасибо вам!

— И не зови меня сэром. Зови просто Гарретом. Здесь у нас нет званий, все друг другу друзья! Договорились?

Уильям радостно закивал головой.

— Ну вот и отлично. А теперь, парни, сворачиваемся и отправляемся в путь. Вы знаете, нам отдыхать нельзя, а не то придётся не только врагов, но и своих поубивать.

И вот пополневший на одного человека отряд Гаррета, хоть и нехотя, но поспешил собрать лагерь и отправиться в путь.

С этого дня для Уилла началась совершенно другая жизнь. Гаррет, который на первый взгляд произвёл впечатление серьёзного и брутального воина, на деле очень любил пошутить и порассказать разных боевых историй, прямо как в своё время Эррол Харди в таверне. Уилл не понимал до конца, почему кто-то их преследует и почему Гаррет не бьётся с врагом, как остальные воины на поле боя, но и вопросов старался не задавать, боясь сделать что-то не так. Меж тем он помогал как мог. Научился разводить костёр, ставить палатку, дежурил в дозоре. Каждый член отряда при том учил его разным полезным вещам. Гаррет время от времени обучал его владению мечом, Фил — стрельбе из лука, Флинт — охоте, братья «У» — езде на лошади, а добрый повар Рон — готовке.

Уже через месяц они достигли, наконец, пункта назначения. Это был город, очень похожий на тот, где жил Уильям. Гаррет приказал разбить лагерь в ближайшем лесу в стороне от города и не разжигать костёр.

— Так, мы у цели. Дождёмся ночи и действуем, как задумали, — изъяснял план Гаррет. — Уолтер, Уоррен, верёвки готовы?

— Обижаешь, Гаррет! — синхронно улыбнулись братья, демонстрируя верёвки с загнутыми железками, привязанными к концам.

— Молодцы! Фил, убиваешь тихо дозорных на нужной нам стороне. Попадёшь?

— О чём ты?! У меня ж глаз-алмаз, — хвастливо улыбнулся Фил.

— Не сомневаюсь. Будешь прикрывать наш отход. Рон, ты продумал схему отвлечения?

— За это не беспокойся. Зря я что ли учил их поганый язык, пока был в плену? — злым тоном спросил Рон. — Отвлечём как надо.

— Флинт и Уилл, ваша задача самая важная. Вы ждёте с лошадьми и убиваете любых патрульных, которые ходят вокруг стены, если они покажутся. Ничто не должно нам помешать.

— Мы не подведём! — одновременно сказали Уилл и Флинт.

— Хорошо. Тогда вздремнём немного. Флинт, ты в дозор. Та ещё будет ночка.

Когда солнце зашло, а на небе засияла полня луна, Гаррет с остальными уже подбирались к стенам. Фил ловко и без шума убрал дозорных на стене, в то время, как Гаррет и братья «У» вырезали тех, кто патрулировал на земле. В это же время Рон пошёл к воротам и стал громко в них стучать, ухватившись руками за живот и сделав вид, что ему плохо. Он громко стонал, якобы, от боли и кричал на каком-то непонятном языке. Ворота приоткрылись, выбежали солдат и, выслушав пару фраз, завёл внутрь.

— Всё, пошли. Уилл, Флинт, помните, на вас вся надежда. Скоро увидимся, — Гаррет похлопал Уилла по плечу и полез на уже закинутую на стену верёвку вместе с Филом и братьями «У».

Сначала всё было тихо, но вскоре в городе зазвонил колокол и стали раздаваться крики. Вскоре раздался оглушительный грохот. Уилл заметил отсвет приближающегося факела, встал за угол. Патрульный был убит сразу, ударом короткого меча из-за угла. С другой стороны Флинт сделал то же самое. Наконец по верёвке спустился Гаррет, за ним незнакомая девушка с испуганными большими глазами и Фил, раненый в правый бок. Ни братьев «У», ни Рона с ними не было.

— Бежим, скорее, — крикнул Гаррет.

— А как же остальные? — крикнул Флинт.

— Им мы уже не поможем! Уходим!

Всем всё стало ясно. Друзья уже никогда не вернутся. Оседлав коней, мы что есть мочи пустили их в галоп. Со всех сторон свистели стрелы. Одна из них попала Флинту в спину, он упал с лошади.

— Флинт! — крикнул Уилл, пытаясь остановить и развернуть лошадь.

— Брось, тебе ничего не сделать! — послышался впереди крик Гаррета. — Быстрее, Уилл, спасайся.

Их пытались нагнать всадники, но Гаррет, Уилл и Фил рубили их мечом, что есть силы. Прошло достаточно много времени, прежде, чем крики сзади перестали слышаться, а стрелы свистеть со всех сторон. Но несмотря на это, Гаррет они продолжали гнать лошадей всё дальше и дальше, пока лошади не стали спотыкаться. Только тогда Гаррет остановился.

— Елена, ты в порядке?

— Да, милый, я не… Как ты? Почему ты здесь? — возлюбленная Гаррета плакала, голос её дрожал.

— Я обещал прийти за тобой и сдержал слово!

— Но какой ценой, Гаррет? — сказал еле слезший с лошади Фил, прижимая рукой рану.

Гаррет подбежал к нему, попытался осмотреть, но Фил оттолкнул его руку.

— Знаешь, я честно думал, что мы сможем сделать всё по плану! Зачем Рон это сделал?

— Я не знаю.

— Но он же твой друг? Ты его совсем не знал? Не знал, что он предатель?

— Фил, он был в плену у французов…

— Да, что ещё он набрехал? Я всегда удивлялся, почему он в совершенстве владеет их сучьим языком. Зуб даю, и зовут его, наверное, даже не Рон.

— Да чёрт со всем этим! Как ты, Фил? — обеспокоенно спросил Гаррет.

— Я всё, друг. Отвоевался. Дальше я вас только задержу. Бегите! — Фил опрокинул голову вниз и выплюнул кровавый сгусток.

— Нет, мы не оставим тебя! — крикнул Гаррет. — Уилл, возьми Фила, надо доставить его к лекарю. Тут рядом монастырь есть, там помогут. Ну что ты стоишь, Уилл?!

— Гаррет, он умер, — Елена взяла за руку своего любимого. — Уже поздно. Господи, зачем ты за мной пришёл?

Теперь уже они плакали оба, держа друг друга в объятиях. Они не смогли похоронить всех, так что упокоили только Фила, соорудив некое подобие креста из камней.

Со временем Гаррет и Елена оправились от всех выпавших на их долю потрясений. Однако, Гаррет перестал быть похож на самого себя. Он больше не смеялся, не шутил. Лишь иногда улыбался, когда обнимал Елену и чувствовал облегчение. Его возлюбленная оказалась довольно милой девушкой. Уильям узнал наконец всю историю от начала и до конца. Елена с Гарретом жили в том самом городе, из которого её вызволили. Собирались пожениться, когда внезапно грянула война. Гаррет отправился воевать, но через какое-то время до него дошла весть о том, что его родной город захватил враг. В армии он познакомился с бывшим ранее в плену Роном, с которым и спланировал дезертировать изначально. Позже его поддержали остальные. Они сбежали под покровом ночи, но их ещё долго преследовали бывшие товарищи по оружию. Так они убегали и постоянно скрывались, идя к намеченной цели, пока не встретили самого Уильяма.

Они почти год путешествовали вместе, направляясь строго на юг. Там у Гаррета жили хорошие друзья, которые смогут без сомнения помочь. Не считая последних потерь, всё постепенно налаживалось и приходило в норму. Уильям уже полностью привык вести кочевой образ жизни и не испытывал никаких проблем с этим. Всё шло своим чередом, пока они однажды не въехали в роковой лес.

— Доброго дня вам, господа!

На их пути встал грязный оборванный мужчина с неухоженной бородой и недобрым взглядом. Со всех сторон из-за деревьев вышли похожие на него вооружённые парни.

— Мы не хотим проблем! — подняв руки, крикнул Гаррет. — Дайте нам пройти!

— Так и мы не хотим! — осклабился бородач. — Но есть правила. Нужно платить за проход по этому лесу!

— Сколько? — вмешался Уилл.

— Сто шиллингов, парень, и проходите себе дальше! — театрально развёл руками оборванец.

Гаррет снял с плеча походной мешок и кинул под ноги бородачу.

— Есть только это, больше у нас ничего!

— Стэн, а ну-ка пересчитай, — мужик кинул мешок ближайшему подельнику.

Тот начал в нём рыться, звенеть монетами.

— Пятьдесят, Том! — крикнул он, закончив подсчёты.

— Пятьдесят… — задумчиво произнёс главный оборванец, которого звали Том. — Нет, молодые люди, так не пойдёт. Я даже как-то расстроился.

— Ты уж прости за то, что разочаровали. Но раз у нас не хватает денег, то мы просто пойдём назад, хорошо? — попытался договориться Гаррет.

Елена при этом смотрела на окружавших её бандитов испуганными глазами и крепко сжимала руку Гаррета.

— Нет, парень, так не пойдёт. Вы потратили наше время, а его тоже нужно оплачивать!

— Стойте, мы мирные люди, никому не хотим причинять вред.

— Так и мы тоже! Как тебя зовут? Вижу, ты воин, раз при мече.

— Гаррет.

— Очень приятно, Гаррет, а я Том.

— Так чего ты от нас хочешь, Том? У нас ничего больше нет! — Гаррет положил руку на рукоять меча.

— Спокойно, друг. Чего я хочу? Пожалуй, хочу проткнуть тебя твоим же мечом, позабавиться с твоей бабой, а мальчонку продать в рабство.

«Да будет так!» — пронеслось в голове у Уилла. Это был какой-то внутренний голос, исходивший откуда-то изнутри. И тут же перед глазами пронеслась странная картина, где Том нападает на Гаррета и протыкает его же мечом. Елену оттаскивают его подельники и насилуют по кругу.

— Гаррет, не стоит этого делать! Он убьёт тебя! — опомнившись, крикнул Уилл и рванулся, чтобы остановить товарища.

Но тут же голову пронзила ужасная боль, и Уильям упал на колени. С носа на землю капала кровь.

— Послушай пацана, Гаррет! Не рыпайся, позабавимся с твоей шлюшкой и ладно. Отдадим почти в таком же состоянии. Зато живые уйдёте.

Гаррет с рёвом бросился на Тома, пытаясь нанести смертельный удар мечом. Том ловко увернулся и перехватил его руку, будто двигался гораздо быстрее. Переняв меч он с лёгкостью проткнул воина. Всё было кончено. Уильям наблюдал со стороны, но стоило ему только подумать о том, чтобы вмешаться в скорый поединок, как всё тело будто пронизывали изнутри иглы.

— Эй, Том! А это не главарь ли дезертиров, за которых король платит сотню шиллингов за каждого? Смотри, его остричь да побрить, так вылитый он, судя по описанию.

— И правда! Отрежь-ка ему голову, Дорм!

Елена рванулась к возлюбленному, но тут же получила кулаком в лицо.

— Успокойся, сучка, придёт и твой черёд! — зло выкрикнул один из подельников Тома.

— Грэг, повежливее с дамой-то! А то чего доброго ещё член тебе откусит! — ухмыляясь говорил Дорм, увлечённо отрезая голову Гаррета большим мясницким ножом.

Уильям не мог даже двинуться и мысленно проклинал себя за это. «Почему? Почему я не могу их спасти?» — мысленно кричал он, не в силах сказать ни слова вслух. Елену схватили и начали насиловать. Сначала Том разорвал на ней платье и, грубо лапая, бил и трахал изо всей силы. А когда она кричала, просто бил наотмашь по лицу. Далее все забирались на неё по кругу, заставляли делать ужасные вещи, даже не обращая внимания, что на всё это смотрит Уильям, которого словно парализовало.

— Ах ты, сука! — вдруг крикнул один из бандитов, которого звали Дорм, ударил Елену наотмашь и со стоном упал на землю, держась за пах. — По яйцам врезала!

— Сам виноват, Дорм! Галантнее надо было к бабе-то подходить! — рассмеялся Том и подошёл к бесчувственной Елене, похлопал по щекам. — Ооо, брат да ты ж её убил! Да, ребят, с вами и дел нормально иметь нельзя! Дорм, ты её кончил, тебе и тащить до болот.

— Том, а с пацаном что будем делать? Ты его с собой хотел взять? — вспомнил тот, кого звали Грэг.

— Да кончи его, нам и награды за голову хватит! Вот, возьми меч его друга, будет очень драматично.

Грэг, ухмыляясь подошёл к Уиллу. Тот уже смирился со своей судьбой, но тут почувствовал, что теперь может двигаться. Он не терял времени, его душу съедал гнев. Перехватив меч и разрубив пополам удивлённое лицо Грэга, он стремительно, словно ураган смерти, убивал. Убивал, как учил его Гаррет. Бандиты не были опытными воинами, так что падали, рассечённые в разных местах. В итоге остался только Том.

— О, парень, а ты не так прост! — он резко выхватил из-за спины нож и бросился на парня.

Но Гаррет хорошо натренировал Уильяма, и тот без труда ушёл от удара и проткнул бандита насквозь, провернув клинок вокруг оси. Том умер мгновенно с застывшей злобой на лице.

— Да кто ты такой? Ты дьявол?

Уильям подскочил было к истекающему кровью бандиту и занёс клинок, но в последний момент остановился и сказал:

— Ты будешь ещё долго умирать от своих ран. Если не хочешь мучиться и умереть быстро, скажи то, что я хочу.

— Ч-что?

— Скажи, что хочешь превратиться в пепел!

— Я… я х-хочу превратиться в пепел, — прохрипел бандит из последних сил.

«Да будет так».

В то же мгновение тело последнего бандита рассыпалось на мелкие частицы пепла и, кружась, осело на землю. Это всё, что нужно было Уильяму, чтобы понять все последние случившиеся события.

Он похоронил тела Гаррета и Елены вместе. А потом отправился в путь, на котором его ждало ещё много приключений. Будут у него и новые друзья, и печальные расставания, оборачивающиеся невосполнимыми горькими потерями. Но похождения его и его спутников достойны отдельной книги.

И вот, когда Уильям потерял больше, чем кто-либо, в возрасте сорока лет он прибыл в Африку, где согласился на великую цену взамен долгожданного освобождения от своих сил. А когда обряд был проведён, он резко достал загруглённое острое лезвие и полоснул им шамана по горлу, на что тот, смеясь ответил, булькая и захлёбываясь кровью:

— Ту думаешь, что так спас кого-то, Уильям? Нет, души всех, кто был тебе дорог навеки прокляты. Им никогда не обрести покой. А ты будешь жить, даже когда твоё тело начнёт разлагаться, ты будешь испытывать нечеловеческие муки и жить, моля о смерти, пока…

Так и случилось, Уильям прожил много веков, пре, и сколько бы желаний не исполнял, но в итоге он начал стареть, дряхлеть и переживать все болезни, которые убили бы простого смертного. Его тело разлагалось, но в последний момент восстанавливалось снова. Обуреваемый к тому же ещё и жаждой зверских убийств, прославленный в разные времена разными кровавыми именами, как Джек-Потрошитель или Зодиак. Он прошёл долгий путь прежде, чем стать Августом Вишером, в отчаянии метаясь по свету в поисках избавления. Оно нашлось, но за это он заплатил великую цену. Когда он умрёт, то перестанет существовать в этом, как и в других мирах. Он увидел судьбу, которая даст ему облечение. Увидел все исходы, и только один мог ему помочь.

Вот он ждёт момента, когда проедет лимузин с выпускниками, планируя убить нужную для плана девушку. А вот он внушает истинному мерзавцу план по уничтожению супергероя Дэдлайна. А здесь он подговаривает брата Джеймса Этертона совершить неизбежное. Вся его жизнь вела к этому моменту…

Я вернулся в реальный мир, бросил пистолет и ушёл прочь. Всё было кончено.

— Энджи, Таня жива. Она…

— Идём, Фэйт! — перебил я. — Нам больше нечего здесь делать.

— А как же Таня? Она там без сознания…

— Её найдут. А сейчас нам пора.

— Да что с тобой Энджи! Что он тебе сказал.

— Он прояснил многое. И ничего уже не будет как прежде. Никаких приколов, шуточек и всего прочего. Только новое желание и моё предназначение.

И вот мы с призраком моей девушки и разбитыми вдребезги сердцами устремились прочь, в проклятый мир, отравленный людскими страстями.

ИСТОРИЯ ОДИННАДЦАТАЯ. РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ПЕСНЯ

Рождественская истина состоит в том, что мы не одни.

Тейлор Колдуэлл

Мистер Ди сидел и смотрел на меня в полном замешательстве. Взгляд его, казалось, пытался пробуравить меня насквозь. Наконец, будто, наконец, разглядев то, что искал, он перевёл взгляд на мимо проходящую официантку.

— Ещё чашку кофе, пожалуйста, милая леди!

Официантка кивнула и уже через несколько минут принесла белую чашку с пенящимся напитком. Всё это время мы сидели в полном молчании. Я выжидал, когда мистер Ди соберётся с мыслями и сформирует следующий вопрос.

— То есть, вы хотите сказать, — наконец нарушил тишину мой собеседник, — что потеряли тогда человечность?

— Да, начиная с того момента мне стали чужды такие чувства, как сострадание, жалость, любовь и всё прочее, — спокойно отхлебнув уже изрядно подстывший кофе, ответил я.

— Но это полная бессмыслица! В самом начале нашей беседы вы не производили впечатление хладнокровного человека.

— Просто делал вид, не более.

— Но для чего?

— Это часть плана и нашей сделки.

— Я не понимаю.

— Не беспокойтесь, скоро вы всё поймёте.

Мистер Ди судорожно сглотнул, а взгляд его на мгновение стал испуганным. Но только на мгновение, после чего он как ни в чём не бывало, задал следующий вопрос:

— А как же Таня? Она выжила?

— Выжила, вышла замуж за своего сослуживца Пашу, воспитала четверых детей и умерла в преклонном возрасте, окружённая любящими людьми.

— Она не пыталась вас отыскать?

— Пыталась, но ничего не получилось.

— Ну хорошо, и что было дальше? Вы стали чудовищем? Убийцей?

— Да, в каком-то смысле, — беззаботно ответил я. — С того момента наши отношения с Фэйт стали холоднее. Я был одержим желанием следовать своему предназначению и исполнять желания людей, обличая их страсти и потаённые мечты. Мы продолжили путешествовать по миру. Были в Африке, Японии, Китае, Австралии, Южной Америке. Желаний было загадано сотни, жизней было разрушено огромное множество. Но если раньше были сомнения, если раньше я смотрел на то, кто загадывает желания, то теперь мне стало всё равно. Всё было едино — мерзавец это или неопытный юнец, бедняк или богач, маньяк или невоспетый герой. Они загадывали желания и страдали сами, или причиняли боль другим, или просто получали, что хотели без проблем. Жизни людей стали для меня не ценнее пыли под ногами. Неважно.

— Но Вы так жили и до встречи с Уильямом. Разве я не прав?

— Нет. Тогда я просто старался не принимать близко к сердцу последствия использования своей силы. Но я никогда бы не стал исполнять желания тех людей, которые замыслили зло. А теперь мне всё едино. Приходил ко мне, скажем, человек, который убивает и насилует детей, и загадывает желание никогда не быть пойманным. И что Вы думаете, я его исполняю, потому что мне всё равно. И вот он выходит и начинает терроризировать целый город, похищает маленьких девочек и мальчиков, делает с ними вещи настолько страшные, а потом убивает, и при этом его никто не может поймать. И так он этим занимается, пока не надоест или пока сам не умрёт.

— Это чудовищно.

— Не чудовищнее истинной природы человека, не так ли. Уильям или Август Вишер в своё время разрушил мою судьбу, потому что прожил столько веков в этом мире, что перестал видеть ценность человеческой жизни. Для него я или кто другой — это лишь один из многих. Пешки. И если нужно достичь цели, то он просто сметает нас с доски и сам выстраивает новую партию. Я это понял только тогда когда отказался от всего человеческого в себе. Такие как я никогда не будут людьми, мы существа, которые выше любого человека на земле. Обладаем силой, о которой простые смертные лишь мечтают. Вот и всё.

— Но к чему тогда весь этот фарс? Все эти истории? Если Вы стали безэмоциональным высоким существом, то к чему все эти договорённости?

— У всего есть цена. Ваша — выслушать меня до конца. Не беспокойтесь осталось немного. Мы уже в конце пути. Пора бы вспомнить некоторых призраков прошлого.

— Как, ещё призраки из прошлого? То есть на Августе Вишере Ваша история ещё не заканчивается? Но получилось-то неплохо — зло побеждено, уплачена высокая цена.

— Как я говорил раньше, Уильям — это важный этап, значимый, но всё ещё лишь промежуточный пункт. Вы, по-моему, позиционируете мои истории, как некий фантастический роман, но это не так. Здесь нет героев и злодеев, победителей и проигравших. Здесь все выступают во многих ролях, нет чёрного и белого. Никакой банальщины, жизнь работает по другому, реальность не подаётся однозначной композиции.

— Я понимаю, Вы пытаетесь оправдать Уильяма после того, как увидели его прошлое. Но все его страдания и лишения не оправдывают всех дальнейших его преступлений.

— Я ни в коем случае его не оправдываю, мистер Ди. Я просто ярый приверженец того, что все в нашем мире относительно. Неужели Вам никогда не приходило в голову, что угол обзора сильно меняет наше представление о добре и зле? Кто, например, злодей на войне? Например, солдат убийство врага на войне считается героизмом — неважно на какой стороне ты выступаешь. А если поставить себя на место матери, сына которой убивает такой вот «герой» на поле боя. Кто для неё будет являться злодеем?

— У Вас интересный взгляд на вещи.

— Неужели у Вас другой?

Молчание.

— Вот-вот! — меж тем продолжал я. — Всё относительно. Но ладно, с Вашего позволения я продолжу повествование своей истории…

— Клайд, да ты заливаешь по-моему, таких игрушек и не бывает вовсе! Мой папа сказал, что у тебя просто очень живое воображение! — заявил курносый десятилетний мальчик в синей курточке.

— Это просто вы не знаете! Я был в Нью-Йорке в прошлом году, и там мы всей семьёй ходили в огроомный магазин игрушек! И я видел, сам видел! Вот Санта подарит мне его, а вы все будете завидовать! — обиженно буркнул Клайд.

— Ничего он тебе не подарит! Ты же себя так плохо ведёшь! — заметила светловолосая девочка в розовой курточке.

— И ничего не плохо! Джон вон вообще всех бьёт! А ему такие крутые подарки достаются на Рождество!

— Слушай, Клайд! — примирительно начал разговор очкастый мальчик в зелёной курточке, которого почему-то все звали Блик. — У меня отец такие поезда собирает и он сказал, что точно уверен, что такой технологии и быть не может! Даже самые старые и антикварные поезда не могут ездить без батареек или электричества! А тем более самостоятельно останавливаться, открывать и закрывать двери, да ещё и самостоятельно отцеплять вагоны! Это чистой воды вымысел!

— Вот, точно Блик дело говорит! Он умный!

— Да ну Вас всех! — обиделся Клайд. — Я написал письмо Санта-Клаусу и он совершенно точно подарит мне такой поезд. И все это будет не понарошку, а на самом деле!

Дети снова посмеялись над маленьким выдумщиком, а потом стали наперебой кричать, что хотят получить на Рождество.

«Да будет так!» — проносилось всякий раз у меня в голове. Тогда каждый на площадке загадал желание, кроме Клайда, который забрал свои санки и обиженный ушёл домой.

Ребята были так увлечены разговором тогда, что совсем не заметили ещё одного мальчика, который притаился за невысоким заборчиком с определенной целью — узнать все-все-все секреты своей способности исполнять все, что другие люди пожелают. И звали его Энджел.

— Как вы помните ещё из моей первой истории, тогда я полностью проверил на деле свою уникальную способность. Все дети получили на Рождество как-раз то, что каждый из них хотел. Всё это стало следствием действия моей силы. Однако, хоть и не загадав желание, Клайд получил тот самый поезд, о котором всем рассказывал. А заодно убедились, что всё, о чём рассказывал Клайд, чистая правда. И тогда произошёл ещё один момент.

После того как все отпраздновали Рождество, через два дня я зашёл к Клайду в гости, чтобы тоже убедиться, что поезд действительно такой, как он описывал.

— О, Энджел, привет! — поприветствовал меня Клайд с порога.

— Привет, Клайд! Я слышал, Санта подарил тебе на Рождество самый лучший поезд на свете!

— О, это точно! Ты пришёл посмотреть? Пойдём скорее, я покажу! Ты, в отличие от остальных, не дразнился!

Я пошёл за Клайдом, который спешил похвастаться своим подарком. В просторной детской комнате всё было просто завалено всевозможными игрушками на любой вкус и цвет: солдатиками, машинками, конструктором. Но в центре комнаты возвышалась игрушечная железная дорога, а на ней стоял тот самый поезд, описанный ранее. Вот он постоял, а потом уже через мгновение поехал. Дорога занимала добрых полкомнаты и делилась на десять станций. Возле каждой поезд давал сигнал, подъезжал, останавливался, открывал двери и стоял минут пять. Затем закрывал двери и продолжал свой маршрут. Это выглядело поистине чудесно!

— Хочешь, кое-что покажу? — предложил Клайд. — Смотри!

Он поставил на одной из станций маленьких лего-человечков.

— Вот это Блик, Брайан, Лив, Джон и Кёртис. Они поедут на этом поезде.

— А где же ты, Клайд?

— Меня здесь нет. Потому что я всем управляю!

— То есть ты диспетчер на вокзале?

— Нет, — раздраженно ответил Клайд. — Не совсем! Смотри!

С этими словами он поднял поезд и поставил возле самой первой станции. Открылись двери и он положил вовнутрь маленьких человечков.

— Поехали! — воскликнул он.

Поезд поехал, а Клайд тем временем подошел к месту, где дорога висела между двух столов, образуя мост. Затем взял и разъединил сцепку двух рельсов. Поезд же ехал и неумолимо приближался к роковой территории.

— Клайд, зачем ты…

— Тихо! Смотри, как будут наказаны те, кто мне не верил! Кто издевался надо мной!

Через пять минут поезд достиг цели, дорога не выдержала и обрушилась, а поезд упал вместе со всеми вагонами.

Не знаю почему, но от этого зрелища мне стало как-то не по себе. Меня вдруг начало мутить и я, не попрощавшись, побежал к выходу. Рывком открыв дверь, я выбежал из дома Клайда, чуть не сбив по пути его возвращавшуюся с магазина маму. Даже не извинившись, я побежал как можно быстрее домой.

Тогда я не придал этому случаю особого значения, но теперь… Теперь я понимаю, что это было вовсе не из-за испорченной еды в кафе.

Это было предзнаменование неизбежного.

А теперь переместимся на много лет вперёд. Спустя семьдесят лет после того дня и сорок лет после смерти Уильяма Тайлера или Августа Вишера, как угодно. И вот, спустя много лет мы с Фэйт оказались в Австралии, в городе Сидней — одном из самых культурных городов в мире. Ведь именно там находился тот самый знаменитый оперный театр. Мы к тому времени уже побывали во многих странах. Но здесь была совершенно другая атмосфера. Смесь цивилизации с абсолютно дикой природой. Но всё это меня не особо прельщало, как и многое другое. Моей целью было испытать как можно скорее местных жителей, вытащить их желания и страсти наружу, выполнить свою работу. Фэйт после инцидента в России всё время пыталась меня хоть как-то разговорить поначалу, и даже сильно на меня обижалась, но всё было тщетно. Наконец она с этим смирилась и даже привыкла к моим шуткам и приколам, от которых было скорее страшно, нежели смешно.

И вот, сейчас, оказавшись на другом конце света, в Австралии, мне внезапно категорически не хотелось возвращаться. Прошло уже сорок лет с момента убийства мной Августа-Уильяма, столько желаний и столько судеб и смертей пронеслось перед моими глазами, но преследовала меня именно картина мёртвого человека, разрушившего мою жизнь. Тот день снится иногда до сих пор, каждый раз в мельчайших подробностях, словно напоминание о той границе, которую я тогда перешагнул.

Я много смотрел фильмов, читал книг, прошёл компьютерных игр к тому времени и помнил, что данная тема часто всплывала то тут, то там. Обязательно был персонаж, который, убив впервые, долго потом терзается, борется со страхом внутри себя. Но это было нечто другое, единственное, что было для меня важно и вызывало хоть какие-то ощущения.

Не становилось легче ещё и от того факта, что через какое-то время, осознав, что ничем не может мне помочь, Фэйт стала полностью походить на описание книжного призрака. Мрачного, молчаливого призрака, описание которого достойно пера Чарльза Диккенса. Ей бы жить ещё в старом заброшенном английском замке, да цепями по ночам греметь, ввергая в ужас случайных визитёров..

И возможно, всё так бы и продолжалось, но случилось кое-что очень важное. Кое-что, что пробудило тогда во мне воспоминания. Что-то, что заинтересовало меня впервые после потери человеческих чувств. Взрыв из прошлого.

В тот вечер я сидел в своём новообретённом офисе и сетовал угрюмой Фэйт на то, что прошло уже две недели, а никто так и не пришёл. Фэйт, которая когда-то официально заявила мне, что будет нормально общаться только с прежним Энджи, а не с Энджи-мудаком, которому на всё насрать, просто «угукала» мне в ответ.

— Фэйт, кончай уже дуться. Это всё равно ничего не изменит. Ни в этом веке, ни в следующем. Ты сама выбирай, хочешь ли ты сопровождать меня до самой смерти молча, или же в своей обычной ехидной болтливой манере.

Фэйт посмотрел на меня злобным взглядом и ушла сквозь стену.

— Ну и на здоровье. Как хочешь — сказал я ей вслед и принялся черкать ручкой в тетрадке.

И тут я раздался входной звонок. Время было уже позднее, но тогда я очень надеялся на нового клиента. Неважно придёт он рано утром или в полночь. Я без долгих раздумий встал со стула и открыл дверь. На пороге стоял очень неряшливый, с растрёпанными немногочисленными седыми волосами и пропитым опухши лицом старик. На вид ему можно было дать лет девяносто. Он посмотрел на меня и взгляд его стал таким, будто он всю жизнь меня искал и наконец нашёл.

— Ты! — указал он на меня морщинистым пальцем. — Это ты! Но как? Неужели это твоя вина?!

Минуту я стоял в замешательстве, не ожидая такого начала разговора. Потом решив всё-таки, что он обознался, пригласил жестом войти внутрь. Старик сел на стул, при этом не отрывая от меня своего обвиняющего взгляда.

— А ты совсем не изменился, Энджел!

Следует заметить, что по человеческим меркам, мне должно было быть уже восемьдесят лет. Но, благодаря своей способности, я выглядел лет на двадцать — двадцать пять. И встреча с кем-то из тех, кто меня знал когда-то, совершенно не входила в мои планы.

— Ты не узнаёшь меня, друг? — спросил старик, раздвигая длинные спутанные седые пряди.

— Боюсь, что нет. Может я просто однофамилец…

— Клайд. Ты помнишь это имя, Энджел? Помнишь, как мы с тобой играли на площадке, когда были маленькими. Ты ходил ко мне домой и мы играли с моим поездом? С чёртовым поездом! А потом ты стал общаться с какой-то девкой и перестал общаться со мной.

— Клайд? Клайд Браун? Столько лет прошло, — я вспомнил товарища из детства.

— Ну, тебя-то эти годы, я смотрю, вообще не тронули! — усмехнулся старик. — Ты словно душу дьяволу продал. А может, ты сам дьявол, а, Энджел?

— Всё сложно, и так сразу не объяснишь.

— А ты попробуй, Энджел. Потому что это всё настолько странно. Исполняешь желания? Я готов поверить, глядя на тебя, что это правда, а не шутка или пранк.

— Клайд, я действительно исполняю желания. Это моя особенность. И поэтому я всё ещё так выгляжу.

— Да, Энджи. Кто бы мог подумать, а ведь я всегда думал, что ты отличаешься от всех. Многое произошло, Энджел, очень многое! Я и не думал раньше, что в мире возможны сверхъестественные вещи! Но теперь, когда мир сошёл с ума… Наворотили мы с тобой дел, друг.

— О чем ты?

— Помнишь то Рождество? Нам тогда было по восемь лет. Каждый из нас загадывал желания под Рождество. И я всем рассказывал про чёртов поезд!

— Ну да, ты ведь получил его в итоге. Но я здесь не при чём. Твой подарок был без всякого волшебства. — ещё ничего не подозревая, подтвердил я.

— Я тогда ещё был обижен на всех. — продолжал Клайд. — Никого не хотел видеть, ведь никто мне не поверил. Я был дураком!

— Клайд, зачем ты винишь себя? Ты был просто ребёнком. Мы все друг с другом ругались, а потом мирились.

— Ты не понимаешь! Никто не понимает! Ты же был тогда у меня дома! — восклицал надтреснутым голосом старик.

— Да, заходил. Мы же играли с твоим поездом.

— Блик, Брайан, Лив, Джон и Кёртис! Я запомнил эти имена, Энджел! А ты? Ведь именно ты разрушил их жизни!

Такое заявление просто шокировало меня и вывело из внутреннего равновесия. В один миг передо мной проносились события, с кошачьей скоростью сменявшие друг друга. Вот я проверяю свою способность и исполняю случайные желания замечтавшихся восьмилетних одноклассников, они получают рождественские подарки, которые загадали, а потом всё исполнилось.

«Так, надо вспомнить, какое же было желание тогда у Клайда?» — возник вопрос у меня в голове. И стоило мне самому себе это напомнить, как вмиг стали проноситься события, даты, лица со скоростью света. Жизни людей, которых я давно забыл, но к которым стал ближе, чем когда-либо.

Его звали Клайд.

Мальчик всё никак не мог заснуть и думал о недавней поездке в Нью-Йорк. Вернее, о походе в тот огромный магазин игрушек, а точнее, про тот самый поезд с железной дорогой.

«Не бывает такого!» — говорил умник Блик.

«Ну ты и сказочник!» — дразнил подлый Брайан.

И даже Лив, девочка, которая ему так нравилась, даже она обзывала его лгуном. «Зачем они так? Почему не верят мне?» — думал с грустью мальчик. Он ведь всегда всем помогал, всех выручал. Будучи отличником, давал списывать. Слабых защищал. Девочек уважал. Всё, как учил его папа, который уже три года, как где-то далеко, на небе. И вот они остались тогда вместе с мамой. Она до сих пор скучает по нему, плачет по вечерам. Но теперь у него есть новый папа. И те каникулы, та поездка в Нью-Йорк. Это было нужно им всем, чтобы развеяться. И тот поезд… Да был бы жив мой настоящий папа, он бы непременно мне его подарил.

Такие мысли были в голове у Клайда, который уже готовился ко сну. И с этими мыслями он заснул. А уже на следующее утро получил тот самый поезд. И всем его показывал. Первым, кстати, зашёл Энджел и они играли, а потом ему стало плохо и он ушёл домой. А после него пришли Лив, Джон, Брайан, Кёртис и Блик. Те, кто его дразнил, пришли к нему и извинились. Тогда Клайд перестал на них обижаться и снова стал с ними играть и общаться. Но то, что произошло ранее в тот день, когда пришёл Энджел, неприятным осадком осталось у него в душе. Он тогда откинул эти мысли от себя ровно на семнадцать лет. Чтобы потом осознать, что натворил неизбежное.

Блик.

Так называли очкастого мальчика небольшого роста из семьи учёных. Блик — это было не прозвище, это скорее выделение качества. Блик — это нечто быстрое, яркое и запоминающееся. Блик — это он, но ему это никогда не нравилось. Никто до сих пор не называл его по настоящему имени. Как дали ему это прозвище в первом классе, так уже девятнадцать лет не могут его забыть. И его это невероятно раздражало. А ведь какое у него красивое настоящее имя — Вильям. Такое одухотворённое и великое — как Вильям Шекспир или Теккерей. Оно истинно английское и высокое. Вильям — это всегда представительный господин с благородными чертами лица, словно рыцарь с картинки в учебнике истории. Вильям — это высокоинтеллектуальный цивилизованный юноша с невероятно благодатными взглядами на жизнь. Вильям — это граф или герцог. А может, даже и сам король. Но Вильямом его никто никогда не назовёт, кроме родителей.

Может быть, Билл или Билли. Хотя бы так. Билли — это свой парень, хороший друг, который всех выручает. Билли, в конце концов, душа компании. «Эй, Билли, подсоби-ка!» или «Билли, подлей ещё!». Но и так его тоже никто не называл.

А все вокруг называли его Блик. Даже папа один раз так его назвал в шутку. И это стало совсем невыносимо. А сейчас Блик стоял на карнизе и все люди указывали на него. Кричали ЕГО имя.

— Смотрите, это же Билли. Я раньше жил с ним рядом.

И отовсюду слышалось: «Билл, Вильям…» И это так грело ему душу. Вы думаете, что прозвище довело его до такого. Вы вовсе ошибаетесь. С «Бликом» он свыкся. Прошла школа, затем университет. И все это время ещё одна проблема постоянно преследовала его — неумение общаться с женском полом. Блик был из тех парней, которые ничем не могли удивить девушку. Он абсолютно ничего не умел. Он не играл на музыкальных инструментах, не интересовался машинами, не смотрел военные фильмы, не занимался спортом. Правда, он писал стихи, но они были настолько безрадостные и депрессивные, что девушкам читать их не стоило. Всё, о чем он мог говорить, обычно утомляло большинство девушек — фэнтези, комиксы, компьютерные игры или наука. Он был тем ещё гиком. А большие очки с толстыми стёклами ничуть не улучшали общее положение дел. Правда, девушки все же обращали на него внимание, чтобы списать как у отличника. А когда у него первого из всех остальных ребят появилась машина, им пользовались как личным водителем. А он, довольный и уверенный, что это к чему-то приведёт подвозил девушек к какому-нибудь клубу вечером, где разочарованно наблюдал, как их уводят другие парни. А бедный Блик им доверял, думал, что им нравится. На замечания и советы обеспокоенных друзей обижался, говоря, что они ничего не понимают в том, какой он на самом деле и зачем всё это делает. Но когда его отшивали, все больше убеждался в невыносимости и жестокости мира в целом. Когда ему исполнилось двадцать два, он встретил всё-таки девушку, которой был небезразличен. Её звали Скарлетт. Она была очень красивая и умная. Встретились они на сайте интернет-знакомств, начали списываться. Потом сам Блик проявил инициативу в первый раз в жизни и пригласил её на свидание и оно прошло просто чудесно. Они гуляли по парку и часами разговаривали о литературе, истории. У них было так много общего, её даже в школе тоже дразнили и дали прозвище Одуванчик из-за её пышных и роскошных светлых волос. И они стали встречаться. Сначала Блик был ослеплён своим счастьем. Однако, вскоре стал всё больше беспокоиться о том, что они встречались уже целый год, а она так и не познакомила его со своей семьёй. К тому времени он уже распланировал их будущее, как они поженятся, заведут детей, будут счастливы вместе. Однажды он сказал ей об этих планах, но не ожидал последовавшей за этим реакции. Скарлетт стала обвинять его в том, что он всё испортил, что она не хочет торопиться, но и держать его она тоже не может. Сказала, что им не по пути. А когда он попытался хоть как-то разобраться и прояснить ситуацию, то всё стало только хуже. Она ушла, оставив его одного с купленным обручальным кольцом в кармане, которое он так и не успел ей подарить. Вскоре Билли узнал, что Скарлетт удалила его отовсюду из друзей и сменила номер телефона.

Тогда Блик в первый раз попробовал спиртное и сразу напился. Ему было очень плохо, ведь только что жизнь была разрушена. Скайлер вела себя так, словно ничего не было. Будто и не было тех долгих прогулок, милых разговоров, признаний в вечной любви. А потом Блик вырубился прямо в баре. А проснувшись на следующее утро от окликов бармена, решил твёрдо всё исправить. Он купил ей большой букет алых роз, не забыв прихватить обручальное кольцо, чтобы раз и навсегда все решить. С полной уверенностью в том, что всё в итоге придёт в норму отправился к ней домой. Скарлетт там не оказалось, и Блик решил дождаться её у подъезда. Прождав около двух часов, он наконец увидел её, идущую в обнимку с каким-то незнакомым парнем. Раньше он бы просто ушёл и обиделся на весь мир, но не теперь. Билл твёрдо решил бороться за свою любовь.

— Скай, нам надо поговорить о нас.

А затем он увидел её лицо и испугался. Оно было чужим. Её карие глаза, в которых раньше Билли видел симпатию и нежность, теперь выражали презрение и злобу.

— Скай, кто это? — спросил девушку парень, обнимавший её за талию.

— Никто, Бен, просто настойчивый клиент! Помнишь, я говорила тебе! Я ведь помогла его девушке преобразиться. Он всё хочет отблагодарить.

И с этими словами взяла из онемевших рук Блика цветы.

— Ну ладно! — сказал новоявленный Бен. — Благодарность — это правильно! Тогда я пойду, детка! А ты скорее собирай вещи, завтра заеду за тобой!

Он поцеловал её и ушёл.

Дальше Блик помнил лишь фрагменты, потому что ему стало очень плохо и в духовном, и в физическом плане. Его мутило, сердце кололо, а в голове словно взрывались ядерные бомбы. Он помнит, как развернулся и, не слушая слов Скарлетт, ушёл. Парень просто шёл прочь, не разбирая дороги. Проходя по мостовой, он достал кольцо, усмехнулся и кинул его, как можно дальше, в реку. Потом он вернулся домой, повалился и проспал целый день. А когда проснулся, то точно знал, что будет делать. Билли решил, что теперь уже ничего хорошего в его жизни никогда не будет, а значит, пора её заканчивать. Пора хоть раз посмотреть правде в лицо и решиться хоть на что-то достойное. Лихорадочно он перебирал способы навсегда уйти из этой жизни красиво. Повеситься — нет это неприятно, наглотаться таблеток — слишком трусливо, застрелиться — слишком грязно. Вот точно — собрать толпу и разбиться с высоты. Все будут ан него смотреть, кричать его имя. А потом он полетит, словно птица, свободный и безмятежный.

И вот он ступил на край крыжи многоэтажного дома. Казалось, прошло мгновение, а уже собралась толпа, приехала полиция. Кто-то кричал «Прыгай!», а кто-то с тревогой в душе надеялся всё же, что парень в последний момент одумается. Но Блик стоял и улыбался, он чувствовал себя королём всего мира, глядя на людей, казавшихся муравьями, с высоты двенадцатого этажа.

— Билли, ты с ума сошёл?!

Сквозь треснувшие очки Блик не сразу разглядел зовущего. И он не мог поверить своим глазам. Перед ним стояли Лив, Брайан, Джон и Кертис, с испуганными лицами. Они поднялись на крышу за ним. Те самые ребята, за которыми он в школьные годы ходил, как хвостик. После окончания колледжа они разъехались кто куда, и Блик их долгое время не видел. А теперь они, словно по мановению волшебной палочки, появились здесь, чтобы спасти его.

«Неужели я им небезразличен?» — подумал Блик, и тогда все было решено. Он вновь нашёл то, ради чего стоит жить.

Брай

«Будь всегда готов к тому, чтобы внезапно стать успешным» — так сказал отец перед смертью Брайану. Да и какие ещё слова можно услышать от умирающего директора крупной IT-компании? Только про успех, про богатство, про деньги и заработок. Но если честно, самого Брайана уже тошнило от подобных разговоров. Тошнило от денег, вседозволенности. Может, кому другому, наоборот, хотелось бы такой жизни, но не ему. Так всегда и бывает, бедный мечтает о деньгах, но у него есть моральные ценности, а у богатых наоборот. Не у всех конечно, бывают и исключения. Но жажда наживы, постоянные бизнес-интриги — все это постепенно убивает в человеке самое важное, что у него есть — чувства. Недаром говорят, что у богачей нет души. И происходит это вовсе не от того, что человек становится скупым и мнительным. Просто, чем больше денег ты имеешь, тем больше тебе хочется. Чем ты богаче, тем ты больше работаешь, больше обманываешь, чаще поступаешь не почести и все меньше времени уделяешь семье. Деньги становятся твоей самоцелью.

Брайан же всегда хотел в этой жизни только одного — одобрения своего отца. Он отлично учился, многого добился не потому, что сам того хотел. Все это время он мечтал услышать от отца заветное «Так держать, сынок» или «Я тобой так горжусь!». Но мистер Мэлор так и не сказал ни того, ни другого. И теперь он умер, оставив в душе своего сына зияющую рану, которая теперь уже никогда не заживёт, ведь последнее, что он сказал это, чтобы Брайан не похерил, всё чего его гордому отцу удалось добиться.

После похорон отца Мэлор-младший продолжал жить той жизнью, которую создал ради отцовского одобрения. Жил так, как никогда не хотел. И это каждый день его убивало, забирало по частичке души. Дом, карьера, семья. Все это было хорошо для кого угодно, но не для него. В душе была лишь жажда свободы, желание жить на всю катушку, стать полнейшим раздолбаем. Может, поэтому он и задерживался после работы в барах, поэтому он слонялся по борделям и клубам, поэтому изменял жене. И поэтому, также как и отец, не уделял должного внимания своим сыну и дочери. Они были совсем ещё крохи, а Брайана уже от них воротило. И все это только потому, что он жил «чужой» жизнью и до этого никогда не поступал по своей воле, но только по воле отца. Начиная со школьных времён, где статус сына богатея всегда давал о себе знать и приковывал взгляды других ребят, которые боялись даже не так на него посмотреть. Тогда только четверо ребят стали ему закадычными друзьями. И даже когда они выросли, им было наплевать на то, какой у него статус. Но после окончания колледжа, они разъехались по разным городам и общение свелось на нет. Брайан женился на девушке, которую не любил, потому что так было выгодно для бизнеса отца. Стал отцом детей, которых даже не воспринимал как своих.

И в этот самый момент парень с замирающим сердцем поднимался по ступенькам на тридцать третий этаж, в роскошную квартиру, где его ждала ненавистная ему семья. Он никогда не любил Джейн, хоть она и была красивая, добрая и трудолюбивая, что редко увидишь семье, из которой она происходила. Он шёл, и каждый шаг эхом отдавался у него в голове. Внутри прокручивались все слова, все действия, которые он совершит через пятнадцать минут.

«Нет! Все! С меня хватит ложной жизни!» — проносились мысли одна за другой. Он твёрдо решил сегодня пойти и все рассказать супруге. «Она поймёт, она все поймёт!» — успокаивал себя Брайан. Сейчас он откроет ключом дверь. Не скинув пальто, подойдёт к жене и все выскажет. Он бросит её, и Джейн будет плакать, будет умолять его остаться, не разрушать семью, но со временем она поймёт, что так будет лучше. А потом Брайан соберёт свои вещи и уйдёт, а оставит всё. Брай решил, что состояния отца, которое он на неё перепишет, хватит ей и его детям до конца жизни и даже больше. Но сам он больше никогда не появится в жизни Джейн.

Одна картинка сменяла другую, пока Брайан пешком поднимался на самый верх здания. Он намеренно не поехал на лифте. Он намеренно решил устать, как-то наказать себя за то, что довёл свои отношения с Джейн до такого этапа. Но это все было ради него. Ради папы. А теперь его нет и все это потеряло всякий смысл. Все это стало ему не нужно. С одной стороны, на душе было невероятно тяжело, а с другой он стал наконец свободен, стал волен сам выбирать свою судьбу…

Решено. Брайан поднялся на тридцать третий этаж. Достал из кармана ключ и открыл им дверь. Не раздеваясь, вошёл в зал, где Джейн укачивала мятежное дитя. Он подошёл к ней, насколько мог, близко и начал:

— Джейн, нам надо погово…

Джейн пшикнула на него, но было уже поздно. Макс проснулся и увидел папу. Невинные глазки ребёнка смотрели на отца спросонья с полной безмятежностью.

— Брай, я его два часа укачиваю! Что, во имя всего святого, тебе понадобилось именно сейчас?

— Я…

Он все решил, назад пути нет, он сто раз уже об этом думал, представлял себе этот момент, был готов к любому возможному исходу из этой ситуации. Он пытался завести этот разговор уже полгода, но каждый раз что-то мешало. И теперь, когда он только начал что-либо объяснять, зазвонил телефон.

— Брайан, дружище, как дела? — прокричал в трубку до боли знакомый голос лучшего друга детства Джона Уолтерса.

И этот звонок отложил самый серьёзный разговор в его жизни. После непродолжительного разговора с другом, наскоро все объяснив Джейн, Брайан быстро вышел за дверь, решив объясниться позже.

Взрывной Джонни.

— Ну что, взрывной Джонни, ужинать будешь? — ласково спросила его подруга детства, законная жена и самая большая любовь в жизни Лив.

Это прозвище привязалось к нему с того момента, когда все поняли, что Джонни это главный двигатель и генератор идей в любой компании. Именно он подрывал всех на свершение самых безумных поступков. Врывался как ураган и вечно устраивал хаос. Все от соседей до местных полицейских знали, если где-то произошло что-то хулиганское, то рядом всегда будет Джонни Уолтерс. Плюс ко всему он с детства обладал взрывным характером. Мог обидеться и наговорить всяких гадостей, а потом с тем же человеков пытаться прикалываться и искренне удивляться, что это он такой грустный. Так и повелось. Все, кто пал жертвой розыгрышей и приколов Джонни считались «взорванными». «О, взрывной Джонни опять что-то затеял! Кого сегодня будем подрывать?» — кричали в голос его друзья. А тот был совсем не против, потому что его прозвище полностью отражало всю его сущность, в отличие от какого-нибудь Блика, над которым Джонни прикалывался постоянно. При этом Блик был для него очень дорог как друг, которого он всегда защищал и за которого вечно вступался. С детства Джонни тянуло на приключения. Он мечтал вырасти и стать отважным, как Индиана Джонс, ездить по миру и спасать прекрасных девиц из лап страшных чудовищ или кровавых племён. И так было до того момента, пока ему не исполнилось шестнадцать и он заметил, что единственная девчонка в их компании, Лив Мэйсон, очень даже ничего, о чём он так ей и сказал. К его удивлению, Лив заявила, что он ей тоже когда-то нравился, но на то время у неё уже были отношения с их другом, регбистом и просто секс-символом школы Кёртисом, который был на год старше остальных своих друзей. Джонни, конечно, расстроился, но всё же отпустил ситуаци.

Когда Лив исполнилось семнадцать, у неё умерла мама от рака груди. Девушка ходила всё время печальная, часто и много плакала. А Джон, который всё ещё питал к Лив симпатию, оказался рядом. Это было ей очень нужно, ведь её парень Кёртис тогда чересчур возвысился из-за всеобщей любви к нему и часто стал зависать на вечеринках, уделяя внимание кому угодно, но только не своей грустной девушке. Это и стало камнем преткновения в их, и без того шатких на то время, отношениях. Кёртис любил внимание, преимущественно женское, а Лив это совсем не нравилось. Да и какой девушке вообще понравится, если каждая встречная-поперечная так и норовит прижаться к её парню, который и не особо против такого внимания.

Лив тогда возвращалась с могилы матери, куда каждые полнедели ходила после школы, чтобы положить свежие цветы. Она шла и плакала, тихо, чтобы никто не услышал. Потом присела на скамейку. А Джон всегда за ней следил, он любил наблюдать за Лив. Любил просто смотреть на её спину на передней парте. Любил тусоваться с друзьями, потому что с ними всегда была Лив. Джон, недолго думая, подошёл к ней и сел рядом. Ему всегда было трудно общаться с девушкой из-за наследственной скромности по отношению к женскому полу. И он, слегка заикаясь от волнения, решил завести неловкий для них обоих разговор.

— Я с-слышал, у тебя мама умерла. Прими, пожалуйста, мои соболезнования.

— Спасибо. Мне так её не хватает.

— Знаешь, когда я потерял бабушку, мне было всего одиннадцать лет. Конечно, это не то же самое, как у тебя, но тоже было трудно. Бабушка была очень важным дял меня человеком, и я даже думал, что уже никогда не стану прежним, — теребя одной рукой пальцы на другой.

Лив в первый раз за всё время рассмеялась.

— Джоонни, ты такой смешной, когда вот так пытаешься подкатить!

Джон покраснел.

— Ничего я не пытаюсь! Просто я вижу, как тебе плохо в последнее время. Ты вот думаешь, что Взрывной Джонни всегда такой приколист, сорванец, нарушающий правила. А у него тоже есть сердце.

— Я верю тебе Джонни, — Лив взяла его за руку. — И ценю твою поддержку!

Тот разговор на скамейке изменил не только жизнь самого Джона, но и Лив тоже. После этого они стали много времени проводить вместе, много болтали о том, о сём. Джонни сумел помочь Лив оправиться от смерти близкого человека и снова быть как все. Постепенно Джонни стал ей больше, чем просто друг, что заметил и Кёртис. После того, как он повздорил с Джонни по этой теме, Лив с ним рассталась, А Кёртис, будучи на то время загордившимся кретином, отдалился от своих друзей детства. Однако, по прошествии определённого времени, уже на последнем курсе колледжа, снова влился в старую добрую шайку друзей, признав себя козлом и забыв все прошлые разногласия.

Меж тем Лив с Джоном уже полноценно встречались. Вместе закончили школу, потом колледж. Устроились на одно и то же рабочее место. И в итоге поженились. Джон все это время был невообразимо счастлив, потому что знал, что мало кому удаётся сберечь свои отношения до свадьбы со своей первой девушкой. И редко для кого первая любовь становится последней.

И в тот самый поворотный момент, Джон сидел и ждал, когда будет готов ужин. Лив в последнее время стала какая-то отстранённая, как будто где-то мысленно летала. Иногда даже не слушала его, не пыталась поддержать разговор. В душе у Джона появилось какое-то неприятное чувство. Сегодня за ужином он хотел задать ей в лоб весьма серьёзный вопрос, так как был очень прямолинейным человеком и не терпел лжи.

И тут звонок Кертиса предотвратил непоправимое. Джон, забыв обо всем, тут же сказал Лив, что они собираются и едут срочно к Блику.

Искорка

Над прозвищем Лив долго не думали. Во-первых, потому что она действительно всегда выглядела ярко и красиво. Во-вторых, потому что ей так называли родители. И, куда бы они ни пошли, все всегда обращали на неё внимание. С кем бы она ни общалась или не взаимодействовала, всегда запоминали её не иначе, как промелькнувшую искру, из которой всегда разгорается огонь симпатии и уважения. Лив всегда была очень вежливой и обходительной. Родители её были тоже весьма культурными людьми, учителями. Лив училась на одни пятёрки, но при этом никогда не была заучкой.

Когда ей исполнилось четырнадцать, Лив, развитая не по годам, была просто типичной мечтой любого парня. Внешность у неё была, что хоть сейчас иди в модели. Когда на улице все видели жгучую брюнетку с васильковыми глазами и в меру пухлыми губками, то засматривались и подолгу смотрели ей вслед. В школе она была главной чирлидершей и встречалась, согласно своему стереотипу, с футболистом Кёртисом Джексоном, который уже был звездой их школы. Сначала он был очень внимательный, заботливый и романтичный. Но позже слава футболиста вскружила ему голову. Он стал редко проводить с ней время, она все чаще видела его в компании незнакомых парней и девушек. И ей от этого было очень больно, ведь Кёртис был её первым парнем во всех смыслах. Но после той ночи у него в машине, после всех романтичных вечеров и ночей он, казалось, утратил к ней всякий интерес, стал какой-то раздражительный и злобный.

Но все это ушло на второй план, когда внезапно скончалась её мама. Она всегда жаловалась на боль в груди, но никогда не ходила в больницу. Говорила, что это все из-за погоды, все пройдёт. Отец Лив после смерти жены всерьёз пристрастился к алкоголю. Никакие заверения и угрозы дочери на него не действовали. А однажды он просто уехал, оставив все свои сбережения Лив, которая как бы ни старалась его найти, больше его никогда не увидела. Лив была вне себя от горя и первые пару дней даже разговаривать не могла. Просто не было сил. Она даже не попрощалась с ней. Просто в школу позвонили из больницы и сказали, что её мама внезапно упала в обморок. Что у неё рак, что сделать ничего бы не получилось. Ей было больно от смерти матери, от равнодушия Кертиса, от безразличия и пьянства отца. Жить не хотелось. И вот однажды, когда она в очереной раз присела на скамейку у могилы матери, случилось хоть что-то хорошее.

К ней вдруг подсел Взрывной Джонни. Она знала его. Он был в их банде. Внешне не очень симпатичный, но славный и отважный парень. Джон как-то признался, что она нравится ему, но тогда Лив была в очень близких и хороших отношениях с Кёртисом. Да и Джон ей особо не нравился как парень, только как хороший друг. Но с того момента она часто замечала на себе взгляд своего друга детства. Однажды Лив даже хотела прямо сказать, что он ей не нравится как парень, но заметив его взгляд, словно у побитого щенка, решила сжалиться и просто перетерпеть его излишнее внимание. Вскоре ей это даже стало льстить, ведь Кёртис на неё давно уже не смотрел с таким обожанием. И вот, когда ей это было больше всего нужно, Джонни пришёл к ней. С того момента её жизнь изменилась. Парень покорил её своим пониманием, романтичными сюрпризами, искренностью Она посмотрела на него с другой стороны и увидела в нём не лицо, но душу. Лив просто растаяла в его внимании и ласке. Ей даже стало казаться, что она любит его всем сердцем и ей больше никто не нужен. Вскоре они расстались с Кёртисом после его крупной ссоры с Джонни. Её бывший парень всё понял, хоть и долгое время потом с ней не общался. Через какое-то время он подошёл к ней и извинился за всю ту боль, что ей причинил, попросив снова быть её другом.

А Джон все время был рядом. Он был такой милый. То, что он любит её больше жизни, стало видно невооружённым глазом. Был рядом всегда и везде. Даже на работе они были всегда вместе. А потом она как-то шла по улице, и все вокруг неё стали танцевать и петь песню, в которой то и дело звучало её имя. И посреди этого флэшмоба Джон подошёл к ней и попросил стать его женой. Лив с радостью согласилась. Свадьба была невероятно красивая. Их жизнь была, словно сказка, пока Джон не стал говорить о детях.

Лив не хотела иметь детей. Она боялась, что вдруг умрёт как мама, и они будут страдать, как она когда-то. И она боялась, что чувства к Джону просто угаснут за постоянной бытовой рутиной.

Постепенно Джон стал ей надоедать, стал раздражать её. Ведь они всегда были вместе — и дома, и на работе. Она стала чаще гулять с подругами, чтобы хоть немного отдохнуть от ежедневного общения с мужем. В один прекрасный день она случайно встретила Кёртиса, которого не видела с окончания колледжа. Он сидел очень грустный и печальный у входа в какой-то бар. Сам собой завязался непринуждённый разговор. Оказывается, у него умерла девушка, очень дорогой для него человек. Она ему так сочувствовала. Они вместе посидели в баре, поболтали, выпили. Лив и сама не заметила, что сопереживание к своему первому парню разбудило те чувства, которые подсознательно всегда были с ней. «Нет, я не шлюха» — говорила она себе, когда уходила утром от Кёртиса. Просто она вдруг осознала, что как бы ни был дорог ей муж, у неё всё ещё есть чувства к бывшему. И это не любовь, а скорее необъяснимое влечение, которому она не смогла противостоять в тот вечер. Плюс ко всему Кёртис уже не был таким как прежде: из заносчивого и зазвездившегося футболиста стал очень романтичным, тонко чувствующим парнем.

Сама того не понимая, она стала отдалять от Джона после того случая. Лив чувствовала вину перед мужем за произошедшее и думала, стоит ли ему говорить и всё разрушать. На автомате готовя ужин, она уже почти решилась, но тут Джону позвонил Кёртис.

Страйкер

Это прозвище, которое было именем одного из персонажей любимой видеоигры, очень льстило Кёртису. Называли так крепко сложенного красивого парня с афроамериканскими парнями не столько из-за этой отсылки, сколько за то, что удар его всегда бил в цель. Кёртис просто играючи делал тачдауны. Когда его называли Страйкером, он был просто на высоте от гордости и возвышенности. В двенадцать он уже выделялся недюжинной силой и проворством. Довольно быстро вошёл в команду по футболу, а потом он, сам того не осознав до конца, стал звездой, гордостью школы. И это повернуло его жизнь к худшему. Он, сам того не замечая, превратился в полного козла. Стал равнодушен к Лив, единственной, кого любил.

И вот она не выдержала и бросила его. Он сам виноват, что зазвездился и отдалился от друзей и от неё. Бесконечные вечеринки, тусовки — все это уничтожало того, кем он был и превращало его в того, кем он никогда не являлся — в тупого качка. Со дня их разрыва он стал выпивать. Он вспоминал, как в первый раз на поле увидел самую красивую чирлидершу на свете с красивым именем Лив, которую в детстве не воспринимал как девушку. Она была так не похожа на других девчонок — красивая и умная. И не какая-нибудь шалава. Её он долго добивался. Кёртис часто вспоминал о той ночи у него в машине. Это был самый памятный день в его жизни. А теперь он потерял её из-за того, что стал полным мудаком.

Вскоре он ушёл из спорта из-за травмы, которую получил по глупости из-за своего буйного нрава. Отверг многомиллионный контракт, который предложили ему по окончании школы. Отец сказал, что он им разочарован. Ему предлагали потерпеть, восстановиться, но не уходить из спорта. Однако он ушёл, потому что понял, что это не то, чего он всегда хотел в жизни.. Он не хотел меняться в худшую сторону, но слава и всеобщее обожание извратили самую его суть, сделав тупым, высокомерным дураком. Кёртис жаждал найти себя и решил помогать людям, сделать этот мир справедливее и чище, поступив на юридический факультет. Ээта профессия была ему по душе. Он просто жил каждый день. Стал часто общаться с Бликом и выслушивать его жалобы на жизнь.

И вот однажды, в соцсетях Кёртис познакомился с одной девушкой. Он сразу понял, что она особенная, не как все, кто обычно сидит в интернете ради знакомств. Они стали переписываться и оказалось, что она только что рассталась с парнем, что она кандидат наук по математике и зовут её Эйлин. Они часами в свободное время переписывались. Эйлин много рассказывала о математике, об астрономии и о своей главной страсти — космосе. Именно от Эйлин Кертис впервые узнал, что звезды живут парами, как люди. Он все хотел с ней встретиться, хотел увидеть её. Но она всегда обещала, что обязательно увидится с ним, когда придёт время. Ссылалась на то, что ей надо научную работу писать, или на простуду, или на что ещё. Даже фамилию не называла. Но все-таки один раз прислала свое фото. Она была прекрасна, словно принцесса из сказки. И вот в один прекрасный момент он узнал, что у неё рак, и что ей недолго осталось. Эйлин сказала, что не хочет его видеть, чтобы не портить ту сказку, то чудо, которое Кертис ей подарил за эти месяцы общения. Через два года он узнал о её смерти из некролога в утренней газете.

Кертис был очень расстроен. Ему казалось, что он знал Эйлин много-много лет, а не два месяца, которые они переписывались. И что она была ему самым дорогим человеком на свете. И вот, когда он расстроенный и разочарованный сидел у входа в бар и размышлял напиться ему или идти домой, внезапно появилась Лив. Она была какая-то грустная и печальная. Он знал, что она замужем за Джоном и недоумевал, в чем же дело. Он рассказал ей свою историю, а она о своей жизни с Джоном. И как-то всё завертелось, слово за слово и вот они уже у него в постели. Кёртис и не думал предавать своего друга детства, но что-то внутри него всё ещё тянулось к Лив.

Кёртис решил больше никогда не встречаться с лив и не испытывать судьбу. Однажды ему пришла в голову безумная идея собрать всех своих друзей вместе, где бы они не находились. Он решил всем позвонить и уже за неделю, все они договорились встретиться у него в городе и отправиться за Бликом. Они захватят его и отправятся на поезде в поездку, заранее спланированную Кёртисом совершенно спонтанно.

Блик окинул взором всех своих друзей. Брайан смотрел на Кертиса, Кертис на Джона, Джон на Лив, а Лив снова на Кертиса. Но он не заметил напряжённости, он был снова со своими друзьями.

— Куда мы поедем-то? У нас же работа, семьи! Ты вообще позвонил и сказал, что дело жизни и смерти — воскликнул Джон.

— Ну, как видишь, я был прав, хоть сам того не знал! — дрожащим голосом сказал Кёртис, обеспокоенно глядя на стоявшего на краю крыши Билли.

— А насрать! — сказал Брайан. — Я прикажу подготовить мой частный самолёт. Полетим на какой-нибудь остров.

— Нет. — возразила Лив. — Давайте предоставим Кёртису выбирать, он нас собрал. Пусть всё идёт по его плану.

И все поддержали. Блик, решивший что ему есть ещё зачем жить, спустился с крыши, где его ждал разговор с полицейскими и штраф, который помог ему оплатить Брай.

И так друзья снова воссоединились. Они ехали на поезде, бросив свои семьи, жизни, даже никого не предупредив. Ехать на поезде нужно было около четырёх часов. И за это время все просто забыли о своих неудачах, обидах и недавних намерениях.

— Смотри, Энджи, вот они садятся в поезд, чтобы поехать куда-то, — Клайд поставил поезд на рельсы, наметив маршрут и нажав кнопку.

Поезд двигался быстро, за окном проносились невероятно живописные пейзажи.

— Они будут веселиться, пить, говорить о жизни, — продолжал восьмилетний обиженный мальчик.

Они жили по-настоящему только сейчас. Эти четыре часа. Они жили только, когда были все вместе, когда вспоминали все свои проделки в детстве, когда веселились и смеялись. Такую крепкую дружбу ничто не разрушит. Она будет всегда и при жизни и после смерти. Сейчас они уже забыли, что хотели сделать или сказать друг другу. В этот момент они просто были счастливы, как в старые добрые времена. Вот все рассмеялись, когда Блик поперхнулся пивом.

— Поезд едет и едет, едет и едет, — Клайд глазами провожал игрушечный состав.

Вот Взрывной Джонни разыграл какого-то важного бизнесмена, кинув ему что-то горькое в пластиковый стаканчик с чаем.

— Они будут говорить о былых деньках, вспоминать детство. Да, Энджи, они будут счастливы.

Вот Искорка вспомнит какую-то смешную историю из детства и все будут громко над этим хохотать.

— Они и не будут знать, что это конец.

Вот Страйкер по просьбам друзей берёт шарик и кидает через весь вагон под крики друзей «Тачдаун».

— О, скоро будет тот самый мост, помните? — вдруг спохватилась Лив и прильнула к окну. — Он был у нас дома на картинке.

Друзья заворожённо ждали, когда поезд поедет по мосту.

— И вот поезд едет по мосту и «бум» падает прямо вниз.

Клайд ломает мост, и игрушечный поезд падает вниз вместе с пятью маленькими фигурками.

— А это не слишком, Клайд? — спрашивает маленький Энджи.

— Нет. Я хочу, чтобы всё так и произошло!

И когда несколько тонн металла рухнули с внезапно обвалившегося моста. Все перемешалось в кровавой каше. Тела пяти друзей были буквально раздавлены внутри вагона. Они жили только когда были вместе так же, как и умерли…

— Вот так призраки прошлого появились у меня на пороге спустя много лет, закончил я свой рассказ.

— Это печально, мистер Коллинз. Но вы же были ребёнком. Тут ничего не поделаешь. Но Вы сказали, что это что-то изменило в Вас?

— Не изменило, но эти воспоминания и эти смерти тогда что-то во мне всколыхнули, потому что после у нас был очень долгий разговор с Фэйт. Я не стал человечнее, но осознал, что один быть тоже не хочу.

— Даже чудовищам нужен друг, — заметила Фэйт.

— А что случилось с Клайдом? Какое у него было желание? — спросил мистер Ди.

— По окончании своей истории, он попросил меня сделать так, чтобы его больше не мучили кошмары. Его желанием было всё это забыть. Но я не смог ему ничем помочь, ибо своё желание он потратил ещё в детстве. Тогда он сказал, что никогда не простит меня, также как и себя. Больше я его никогда не видел, — я задумчиво отхлебнул холодный кофе. — Но оставим лирику в стороне, мистер Ди. У меня есть последняя история, а потом всё будет кончено.

— Что же, прошу. Но хочу сказать наперёд, что не жалею о потраченном времени. Хотя, судя по тому, что на улице ещё не село солнце, мы не так уж долго и сидим.

— Что же, тогда пора бы уже перейти к развязке, мистер Ди!

ИСТОРИЯ ДВЕНАДЦАТАЯ. ТОТ, КТО ВЕРНУЛСЯ

Я умру. Говорят, мы когда-нибудь все умираем.

Съезжу на дармовых, если в спину сподобят ножом, —

Убиенных щадят, отпевают и балуют раем.

Не скажу про живых, а покойников мы бережём.

В. Высоцкий

Мистер Ди сидел в предвкушении. Глаза его блестели, словно у наркомана, который был в предвкушении дозы. Он прекрасно понимал, что осталось дослушать всего одну историю, которая всё равно уже ничего не изменит. Всего одна история, которую он всё же хотел услышать. А потом сделка свершится и он достигнет цели.

— Что же, я прошу Вас достать и положить бланк, который Вы заполнили у меня в офисе два дня назад. Приготовьтесь. После того, как я закончу рассказ, Вы можете говорить своё желание. Цена будет уплачена.

Мистер Ди вдруг хитро прищурился и подался вперёд со словами:

— Интересный Вы человек, мистер Коллинз. Даже потеряв человечность, Вы всё ещё слепо доверяете людям. А ведь я просто мог ещё тогда, когда в первый раз к Вам пришёл, просто сказать вслух своё желание и не нужно было бы всего этого.

— Могли, это правда, — улыбнулся я, — но я понадеялся на то, что даже у Вас есть некие понятия о чести и достоинстве, несмотря на то, каков ваш изначальный замысел.

— Я всегда говорила, что ты слишком доверяешь людям, Энджи! Нельзя быть таким лопухом! — возмутилась парившая вокруг стола от скуки Фэйт.

— Спокойно, Фэйт. Наш дорогой клиент не нарушит данного слова, это не в его стиле.

Мистер Ди откинулся на спинку кресла и жестом указал продолжать. И я начал последнюю историю, к которой вело меня моё предназначение и вся моя судьба…

После случая с Клайдом и нашего с Фэйт откровенного разговора, в итоге которого я поклялся её же могилой, что изо всех сил постараюсь отыскать способ вернуть себе утерянную человечность, а пока, хотя бы делать вид обычного человека, а не угрюмого полудурка, прошло двадцать лет. Также, она предупредила, что не даст мне больше творить плохие вещи, и что я буду исполнять только те желания, которые загадывают нормальные люди, а не убийцы, маньяки и другие опасные для общества люди. Мы продолжали путешествовать по миру, исполнять желания и вовремя сдавать полиции преступников. Конечно, делал я всё это даже вовсе не из-за клятвы, но только потому что единственный человек, к которому я хоть что-то ещё чувствовал, была моим самым любимым призраком. То есть, и не человеком вовсе, как ни крути. Объехав весь земной шар, побывав в различных ситуациях и интересных приключениях, о которых рассказывать сейчас нет смысла, мы почти век спустя вернулись в родную страну. Вернулись, чтобы обнаружить последствия отгремевшей пять лет назад кровопролитной войны между Евразийской и Американо-европейской коалицией, в ходе которой погибли миллионы, а научно-технический прогресс откатился на годы назад. Как я и сказал, год назад война закончилась на том этапе, когда последним делом стало обдумывание применения ядерного оружия обеими сторонами с целью тотального и окончательного взаимного уничтожения. Любой ценой, как говорится. Но простые люди, которые просто хотели выжить, которые были везде, в том числе и в армиях обои государств, решили выжить любой ценой. А потому просто подняли восстание, в ходе которого были убиты главы США, России и Китая, а здания правительств захвачены. С их смертью война прекратилась. Усилиями оставшихся глав других государств мир был окончательно изменён. Было принято решение разделить мир на две части — Евроазиатское Объединённое королевство на одной части земного шара и Американо-европейское Объединённое королевство на другой. Каждое государство возглавлял один правитель мира. Они были выбраны неслучайно, так как являлись результатами связи людей и представителей другой параллельной цивилизации, но это совершенно другая история. Разрывы между мирами стали вновь доступны для изучения, а между представителями различных миров были заключены мирные соглашения. А приоритетными направлениями оба королевства поставили научно-техническое развитие, изучение нашей и других вселенных при поддержке жителей других слоёв нашего мира и благосостояние граждан обоих государств.

Конечно, мы с Фэйт не могли бы стать свидетелями всего этого, так как во время последней трёхлетней войны, результаты которой привели к перекраивания всего мира, мы посещали места, куда нога человека в принципе ступала редко, потому что моя неугомонная девушка пыталась во что бы то ни стало, исцелить меня от называемого ей же самой «мудачества».

Я мало рассказывал о том, как менялся мир, потому что это не имело никакого отношения к моим историям. Меж тем научно-технический прогресс не стоял на месте. Появлялись новые изобретения, упрощающие жизнь людей, перед войной людям практически удалось создать адекватный ИИ и первого совершенного робота. Если бы не внезапно грянувшая война, то механические помощники появились бы в каждом доме гораздо раньше, чем это случилось на самом деле. Когда мы с Фэйт, наконец, вернулись домой, то не узнали наш скромный маленький городок, который разросся в высокотехнологичный и огромный мегаполис, где уже невозможно было даже понять, на каком месте раньше находились наши дома. Мы столько видели изменений в мире к тому времени, но это было что-то новое и совершенно невероятное.

— Энджи, мы как будто снова в машине времени того французика, только в будущем, а не в прошлом! — разинув рот, словно маленькая девочка, восклицала Фэйт.

Меня и самого, признаться, всё же удивили такие кардинальные изменения. Хоть и не было летающих машин, как когда-то показывали в фильмах, но всё же технологический скачок, произошедший за время наших с Фэйт странствований, реально поражал воображение. Изменилось многое, и теперь, например, совершенно не использовалась бумага. Если ещё каких-то двадцать лет назад ещё были конторы, которые никак не избавлялись полностью от бумажной писанины, то уже сейчас всё стало цифровым. Единственную бумагу в этом мире теперь можно было найти, лишь в моём портфеле, с которым я смотрелся, словно отсталый селянин в ранние времена.

— Эй, парень, псс! — услышал я тихий оклик сзади.

Обернувшись, я увидел местного жителя, парня лет двадцати пяти-тридцати, с весьма странной причёской, совмещающей небольшой ирокез с непонятным прибором вокруг головы, который казалось был с ним одним целым.

— Простите, а Вы..

— Давай только без имён и формальностей! — перебил меня незнакомец и замахал руками в знак протеста окончания моего предложения. — Ты выглядишь, как тот, кому нужны новые документы. Я могу с этим помочь.

Я решил, что это действительно разумное решение, а ещё в который раз подметил про себя, что в мире меняется всё, кроме человеческой сути. Но предложение действительно было разумное, а потому я просто молча кивнул.

— Ну вот и хорошо! Давай за мной, не отставай.

Он повёл меня какими-то замысловатыми переулками, идя по которым, я подметил ещё про себя то, что не только люди, но и переулки тоже всегда остаются неизменными. В любом мире, будь то фэнтези или киберпанк, всегда есть тёмные переулки, в глубине которых творятся преступные дела.

— Заходи, будь как дома, — жестом пригласил меня незнакомец, открыв дверь, просканировав перед этим странный символ у себя на руке.

Внутри была весьма неухоженная, но при том довольно уютная комнатка, похожая на какую-то лабораторию.

— В общем, так. Сегодня выходной, а потому я добрый и сделаю тебе скидку. Давай триста единиц и мы начнём. Договорились? — предложил парень, протянув мне руку.

— Тут такое дело, я немного отстал от жизни, — показывая жестом на свою одежду, подметил я. — Потому скажи мне пожалуйста, а что такое «единицы».

— Хмм. То есть, ты хочешь сказать, что тебе нечем платить? Нет, как это слово там было, ах да, деньги. Нет денег?

— Ну, у меня есть немного, но, как мне кажется, сейчас от них нет проку, — сказал я, демонстрируя вытащенную из кармана пачку американских долларов.

— Э, нет. Ты где вообще всё это время был? Сейчас нет денег. Есть только единицы обмены, которые ты получаешь за хорошую работу или за какие-то особые достижения. Одну единицу обмена можешь потратить, чтобы купить себе еды на неделю. За десять единиц обмена доступна машина. За сто — своё собственное жильё.

— А документы, значит, стоят как три дома! — воскликнула отошедшая, наконец, от впечатлений, Фэйт, подозрительно глядя на парня с ирокезом.

— Слушай, у меня нет единиц обмена, — развёл руками я. — Но зато взамен я могу сделать то, что дороже любых материальных средств.

— Это что же? — удивлённо спросил парень.

— Видишь ли, я не в теме, потому что родился больше века назад. Только не думай, что я вру, это правда. Всё потому, что я не совсем простой человек. У меня есть некие таланты. Потому давай так, ты мне делаешь документы, а я исполняю любое твоё желание.

— В смысле, как в агентстве «Дом желаний»?

— В смысле?

— Ну, вкачаешь какую-то херню, а потом я вдруг окажусь там, где всегда мечтал.

— Даже такое уже есть? — удивился я. — Но нет, я действительно исполняю желание — без иллюзий или обмана мозга. Ты получишь ровно то, что желаешь. Но есть правила.

Я быстро перечислил ему неизменные уже почти век пять правил. Всё это время парень с интересом слушал, не перебивая.

— Хорошо, я согласен. Но если ты меня обманешь, то вот эта штука, — он достал откуда-то из-под стола оружие, похожее на дамский пистолет из прошлого, — расщепит тебя на атомы быстрее, чем ты успеешь подумать о реке Миссисипи.

Многие вещи никогда не меняются.

— Нет, без всякого обмана. Делаешь документы, получаешь желание.

— Хорошо, может я и спятил, но что-то мне подсказывает, что тебе можно доверять! Меня, кстати, Зак зовут! Только не болтай никому!

— Очень приятно, Зак. Зови меня Энджи.

— Прикольное имя. Сейчас уже особо обычными именами детей не называют. Я просто родился тридцать лет назад. А сейчас, когда мы заключили мир с теми пришельцами, то и имена теперь у нас замысловатые. Вон короля нашего вообще зовут Арео Стигортон.

— Занятно.

— Интересно, а как бы назвали меня, если бы я сейчас родилась? — вмешалась Фэйт. — Может Фэйята или Гиндаливра какая-нибудь.

Я украдкой ухмыльнулся, представив мой возможное имя. Меж тем Зак несколько минут возился с чем-то, очень похожим на старый компьютер, а потом сказал сесть в кресло и вытянуть руку.

— Мисти, ты не спишь? — обратился к кому-то сверху Зак.

— Добрый день, Зак. Рада тебя видеть, — раздался женский молодой голос, отдающий немного искусственными нотками. — Погода за окном благоприятная. Температура — плюс пятнадцать. Через два дня возможен кратковременный дождь. Ближайший разлом в пяти километрах от твоего местоположения.

— Да-да, спасибо. Приготовь всё, пожалуйста. У нас есть работа.

— Конечно, Зак. Я так рада, что ты снова в деле.

Вся эта ситуация напомнила мне тогда историю с Джимми Этертоном. Меж тем откуда-то сверху выдвинулось механическое щупальце с тонкой иглой на конце.

— Сейчас будет немного больно, Энджи!

Игла резко впилась мне в руку и было больно, при чём достаточно сильно. Видя моё искажённое муками лицо, Фэйт усмехнулась:

— Смотри-ка, человеческих духовных чувств нет, а когда больно, выглядишь вполне себе человечным! Терпи, рядовой!

Мысленно послав Фэйт ко всем чертям, я пытался сконцентрироваться на чём-то хорошем. Однако зачем-то вспомнив Еву, сделал только хуже.

— Всё, мистер, можете открывать глаза. Мы закончили, — издевательским тоном сказал Зак. — Теперь мы удалённо вобьём твои данные в общемировую базу. Имя и фамилию оставляем, как раньше?

— Да, пожалуйста.

— Окей, а вот дату придётся поменять, а то последуют неудобные вопросы. У нас, конечно, сейчас обитают разные существа, но бессмертных среди них не наблюдалось. Так, выглядишь лет на тридцать-тридцать пять. Так и сделаем. Готово.

— А где же мой паспорт. Должна быть какая-то голограмма или планшет?

— Эх, Энджи, это прошлый век! Теперь всё в тебе, так сказать. Если ОУМС, которая теперь стала весьма открытой и могущественной организацией, или полиция заметят тебя, совершающим преступление, то просто отключат, приедут и заберут.

— Жестоко, — потирая ноющую руку, подметил я.

— Так было бы, — хитро прищурившись, сказал Зак, — но в силу своей деятельности у меня есть обходной манёвр. Ты мне нравишься, Энджи, а потому я и тебе такой сделал. Если ты действительно исполнишь моё желание, то жалеть об этом я не буду.

— Конечно, — сказал я, вытаскивая листок из портфеля и протягивая ему, — сделка есть сделка.

— Что это? — с недоумевающим взглядом спросил Зак.

— Это бумага, из прошлого.

— Я знаю, что это бумага! Я хотел спросить, зачем ты мне её даёшь?

— Ну, я весьма старомоден в отношении своей деятельности. Писать же ты умеешь? Заполни вот этот бланк, следуя правилам, что я тебе сказал.

— Да, словно взрыв из прошлого. Хорошо, дай мне несколько минут, надо ещё вспомнить, как писать вообще. Лет десять уже не практиковался.

— Да пиши, как можешь. Главное, чтобы ты сам понял.

— Да, Энджи, надо что-то срочно кардинально менять! А то выглядим как реднеки, которые в первый раз пришли в большой город! — возмущалась Фэйт, глядя на всё со стороны.

«Не драматизируй. Быть старомодным иногда очень даже неплохо.» — мысленно ответил я.

— Ага, быть старпёром это у тебя хорошо получается, несмотря на то, как ты выглядишь внешне. Скоро будешь как бабушки из прошлого, которые не знали как к компьютеру подойти!.

— Готово! — радостно сказал Зак и протянул мне листок.

Я быстро пробежал глазами коряво написанный текст, опасаясь опалы Фэйт в случае того, если потенциальное желание вдруг будет опасным для окружающих. Когда дошёл до последней строчки, то внутренне облегчённо вздохнул.

— Ну что ж, теперь говори.

— Хорошо, — выдохнул Зак. — Я хочу в следующий же миг оказаться в своём богатом доме, с миллионом единиц обмена на банковском счёте и красивой любящей меня молодой сисястой бабой.

— Да будет так, — сказал я, как обычно, и в следующий момент Зак исчез, словно его тут никогда и не было, оставив нас с Фэйт в гордом одиночестве.

— Прикольно, — задумчиво сказала Фэйт. — Надеюсь, с ним всё будет в порядке? Чёткий пацанчик!

— Ну, не считая того, что через пять лет он всё просрёт, проигравшись в азартные игры, да. Будет цел и невредим и вернётся обратно сюда, ни о чём особо не жалея. Такой, как он выживет везде и всегда.

— Ну и классно! Энджи, смотри, сколько здесь крутых непонятных штук. Ему всё равно не нужно, давай наберём себе, поприкалываемся.

— Остынь, Фэйт! Я не буду обирать Зака. Он нормальный парень. Да и всё это ему ещё пригодится. Пойдём лучше делать своё дело.

— Зануда, — разочарованно сказала Фэйт и больно ударила меня кулаком в спину, материализовавшись на мгновение.

Зак предусмотрительно загрузил пятьдесят единиц обмена на наш стартовый счёт, что прибавило ещё больше плюсов к нему, как к личности в наших глазах. Еле как, постоянно спрашивая у прохожих и ориентируясь на рекламные голограммы, но в итоге мы нашли агентство по аренде, где за тридцать единиц обмена сняли себе неплохой просторный офис с уже установленным голографическим системным устройством, которое теперь было вместо компьютера и работало всё так же по сканированию руки. Пользуясь ещё одним бонусом своей способности, который я, впрочем открыл уже давно, а именно мгновенным владением любой непонятной техникой, я довольно быстро разобрался что к чему. Теперь объявление, которое ты размещал, просто начитывая голосом, выводилось не только в интернет, цифровые журналы, но даже транслировалось раз в час на голографических баннерах. Люди, уже многое повидавшие в этом мире, охотно шли к нам, не особо удивляясь тому, что написано в объявлении. Однако, когда всё узнавали уже на месте, всё же испытывали неподдельный восторг.

Надо сказать, что мир изменился, а к этим переменам подстроились и его обитатели. Теперь к нам заходили не только обитатели нашего мира, но и других миров, чем ввергали в неописуемый восторг мою призрачную подругу. Однако, желания всё ещё не менялись — любовь, богатство, обиды, слава и всё прочее. Всё как всегда.

Однако, мы не будем на этом останавливаться, а перенесёмся на месяц вперёд после встречи с Заком, когда наше с Фэйт дело жило и процветало. Тогда мы уже насобирали достаточно много единиц обмена, которые часто я выставлял ценой за желание. Я помню тот день ярче, чем все остальные, ведь именно тогда произошло событие, которое служит развязкой нашей с Вами истории.

Мы с Фэйт, а вернее я собирался обедать, как вдруг в дверь постучали. Посмотрев по «компьютеру» через наружные камеры, я дал команду открыть дверь. На пороге стоял человек, взгляд которого заставил меня вспомнить Клайда. Тот так же смотрел на меня, будто мы уже встречались когда-то.

— Я Вас ждал, мистер Коллинз, — сказал абсолютно незнакомый мне темноволосый мужчина лет тридцати пяти-сорока, с покрасневшими глазами и синяками под ними.

— Энджи, осторожно, может, это наркоман какой! — предупредила стоявшая за спиной Фэйт.

— Простите, мы знакомы? — учтиво спросил я.

— Нет, конечно нет. Вы вряд ли меня знаете, но я видел вас раньше, — начал сбивчивым голосом говорить странный незнакомец. — Господи, голос не соврал!

— Голос? — недоуменно спросил я.

— Да. Я присяду? Могу я заполнить ваш бланк? У вас же есть правила, так?

Я был в замешательстве. Этот человек был совершенно точно мне не знаком, но сам знал меня довольно неплохо. Я попытался отогнать от себя эти мысли, решив, что просто кто-то нарушил одно из пяти правил.

— Конечно, пожалуйста, присаживайтесь, — стараясь не подавать вида и не обращая внимания предостерегающие слова Фэйт, сказал я. — Вот, пожалуйста, заполните бланк. Но есть…

— Правила, — перебил меня незнакомец. — Я знаю. Пять правил. Поверьте, нарушать ничего не буду.

Он несколько минут что-то очень спешно писал, после чего, молча, пододвинул мне заполненный листок. Я пробежался глазами по написанному и это вызвало во мне недоумение.

— Вы хотите спасти его? Но кого?

— Неважно. Вы всё поймёте. Увидите сами, как и всегда. Да, я хочу, чтобы Вы спасли его, Энджел!

«Да будет так».

— Его звали Дэвид Дэнеджер. Вам знакомо это имя, мистер Ди?

Мимолётного изменения во взгляде моего собеседника для меня хватило вполне.

— Отнюдь. А почему я его должен знать? — с еле заметной дрожью в голосе сказал мистер Ди, стараясь не подавать никакого вида.

— Что ж, я узнал, что хотел, — пристально глядя на вспотевшего Ди, медленно проговорил я. — Продолжим.

Итак, его звали Дэвид.

С самого юношества Дэвид был одержим идеей послужить своей стране. От природы не очень крепкий, узкоплечий, лопоухий мальчик, постоянно с глуповатым выражением лица, но с ясным взглядом и весьма волевым подбородком, он каждый день старался стать как можно сильнее. Его мечтой было послужить своей стране и, в случае чего, защитить свою Родину. Эта идея пришла к нему ещё в четырнадцать лет, когда он смотрел военные хроники и новости о великих сражениях американских солдат в разных уголках мира. Ещё больше он стал этим одержим после того, как к ним в дом, во время первого из двух военного конфликта одной мировой державы с другой, попала бомба. Ему тогда только исполнилось семнадцать лет. В тот день он по какой-то причине задержался в школе дольше обычного, а когда вернулся, то увидел лишь развалины и останки своих родных. Достигнув призывного возраста, он сразу же пошёл и записался в армию, где исправно служил и становился ещё крепче и сильнее. С великим патриотизмом в сердце и неуёмной жаждой мести отомстить за своих родителей всем врагам, на которых укажет президент, он без сожаления истреблял любого, кто представлял опасность для его страны. Когда грянула третья мировая война, он с большим энтузизамом тут же ринулся на поле боя, командуя своим отрядом. Сначала всё шло, как по нотам, бывший уже в звании капитана он уверенно проходил сквозь врагов, как нож сквозь масло. Так прошёл год, одна удачная операция за другой с минимальными потерями, до которых Дэвиду всё равно особо не было дела. Главное — победа любой ценой. Год они успешно воевали, но однажды всё полетело к чёрту. Из-за ложных сведений враги устроили им засаду, зажав в узком проходе с двух сторон. Дэвид, не обращая внимания, на падавших, как подкошенные деревья, сослуживцев, был одержим жаждой убийства и понимая, что вряд ли сможет выжить, старался убить как можно больше врагов.

— Вы умрёте, вы все умрёте! — громко кричал он, пытаясь заглушить свуки нескончаемых выстрелов. — Рядовой Питерсон, не смей отступать, или я выживу, найду тебя и самолично убью.

Испуганный последний оставшийся из отряда Дэвида молодой парень, которому недавно исполнилось только девятнадцать лет, хотел что-то сказать, но тут же упал уже безголовым трупом в тот же самый момент, как прозвучали мощные взрывы накрывшие узкий участок. Они погребли под собой абсолютно всех находившихся там бойцов, не взирая на стороны.

Дэвид очнулся и огляделся вокруг себя. Он был жив и невредим, но чувствовал себя весьма странно. Ощупав и осмотрев себя со всех сторон и убедившись, что каким-то чудом избежал ранений, он встал и оглядел поле боя. Вокруг, тут и там, всё было залито кровью и завалено частями тел убитых врагов. Дэвид смотрел на оторванные руки, ноги и головы, на которых при невероятной удаче всё ещё можно было разглядеть лица его бывших сослуживцев. И тут он отошёл и посмотрел назад, едва не упав от неожиданности. Он видел перед собой его самого, лежавшего безжизненным телом, на котором зияли растекающиеся кровавыми струйками раны от осколков.

«Значит, умер, — подумал Дэвид. — Отвоевался, чёрт возьми».

Про себя он отметил, что по крайней мере, один из немногих, кто чудом сохранил целостность своего тела даже после смерти. Издалека он увидел приближающихся солдат-союзников и медиков с ними, но внезапно всё это исчезло.

— Надеюсь, попрощаться ты успел?

Дэвид оглянулся на голос, казалось отдающийся эхом в его сознании. Позади стоял весьма представительный молодой человек в очках, одетый в чёрный строгий костюм, который делал его похожим на некое официальное лицо. Дэнеджер посмотрел вокруг и себе под ноги и понял, что стоит словно в воздухе, в пустоте, посреди ничего.

— Не бойся, не упадёшь.

— Где я? Я умер? Кто ты?

— Ты сейчас в месте, которое можешь просто называть «ничто», — серьёзно начал объяснять молодой парень. — Да, ты, в принципе, уже мёртв. А меня можешь называть, как хочешь. Томом, Джерри, Апостолом Петром или Сладкой Дженни, как тебе будет угодно.

С этими словами он последовательно поменял облик сначала на мультяшных коты и мышь, потом на сердитого деда в тоге и, наконец, на большегрудую блондинку, которая работала в баре, куда Дэвид часто захаживал раньше.

— Если можно, верни первый облик, — попросил Дэвид. — Но меня больше интересует, кто ты? В смысле, кем являешься.

— Это понятно, что интересует, — сказал вернувшийся к первоначальному облику парень в очках. — Но это абсолютно неважно. Зови меня, скажем, Грэгом. И считай, что я, скажем так, смотрящий за экспериментом.

— Экспериментом?

— Да, за планетой.

— В смысле, бог?

— Нет, что ты. До него мне далеко. Да и нет его здесь давно. Я его заместитель. Как и многие другие, кто здесь работает. И прошу, у нас мало времени, давай я тебе быстро покажу, как всё устроено, ты примешь решение, и мы закончим. Договор?

— Конечно.

— В общем, расклад такой. Ты сейчас практически мёртв. Я имею в виду, твоё тело. А сам ты сейчас стоишь передо мной. Ты, конечно, можешь назвать себя душой, но мы вас обычно называем пассажирами.

— Пассажирами? — вскинул бровь Дэвид.

— Да, это самое близкое слово, если адаптировать на твой язык. Видишь ли, ты сам пассажир, а тело это сосуд. Мозг, сердце, и всё прочее не будет работать без пассажира внутри него. В общем-то сама личность — это и есть пассажир. А тело без называемой людьми души — это просто безвольная оболочка, не более. К тому же, весьма хрупкая. Тело без души наиболее будет приближено к зомби, которых одно время вы очень любили показывать в фильмах и книгах.

— Я понимаю, давай к сути.

— Конечно. Ты всё равно забудешь всё, что я тебе тут говорю. В общем, весь ваш мир со всеми его слоями и так далее, это не более, чем какой-то непонятный даже нам эксперимент того, кого вы любите называть богом. Лично я его даже не видел, но распоряжения его знаю очень хорошо. Следить за экспериментом, не вмешиваться, помогать пассажирам после перехода и если всё пойдёт снова не по плану, удалять всех и начинать заново. Вы это любите называть концом света или армагеддоном.

— И скоро вы удалите мир?

— По нашим-то меркам да. Видишь ли, мы существуем вне времени. Для нас, что миллион, что миллиард земных лет — всё едино. А для вас — не то, чтобы сильно, но пожить ещё успеете. В общем, моя задача помочь тебе с переходом. Поэтому слушай внимательно.

Вдруг внутри Дэвида явственно прозвучал незнакомый голос.

— Слушай его! Это нужно!

«Он всё равно всё сотрёт!» — подумал Дэвид.

— Да, сотру, не беспокойся. Видишь ли, мысли твои плавают прямо перед тобой и их видно. Можешь ничего не пытаться скрыть, просто говори.

— Нас он не прочитает. Слушай его, Дэвид! И принимай решение. Мы будем ждать, — возвестил незнакомый голос.

— В общем, ты можешь переродиться в любое существо, в любом мире. Но перерождение может быть лишь единожды, после чего тебе будет необходимо остаться здесь.

— Я не хочу перерождаться.

— Как хочешь, — развёл руками «Грэг», — Ты можешь попросить меня и я создам иллюзию твоей идеальной жизни, о которой ты всегда мечтал. Твои родители будут живы, ты женишься и заведёшь детей. Мы замкнём петлю и ты будешь вечно пребывать в стазисе и в иллюзии идеальной жизни.

— Заманчиво, но какие ещё предложения? — деловито спросил Дэвид.

— Ещё ты можешь просто стать одним из нас, твоя память останется. Ты будешь наблюдать за экспериментом, но не сможешь вмешаться ни в каком случае.

— Это всё?

— Нет, есть ещё одно. Видишь ли, в твоём случае, ты можешь вернуться и прожить жизнь. Вот эту.

«Грэг» махнул рукой и в голове Дэвида пронеслась в мгновение вся его возможная жизнь: свидание с девушкой, женитьба, покупка дома, рождение сына, его воспитание и падение во тьму, в результате которой мир исчезнет таким, каким мы его знаем.

— Что бы ты сейчас не увидел, все воспоминания будут удалены. ТЫ ничего не сможешь исправить.

— Мой сын уничтожит людей?

— Такова его судьба. Он должен стать нашим вершителем, но не спеши бежать ко мне и что-то делать. Меня даже здесь нет, а мы всё равно удалим всё, что ты увидел.

— Ты должен вернуться!

«Но я не смогу ничего исправить» — подумал Дэвид.

— Верно, не сможешь, — вежливо улыбнулся «Грэг», — а потому, выбирай с умом.

— Ты не сможешь, но найдёшь того, кто сможет. Не думай долго, найди Энджела Коллинза, как вернёшься. Он исполняет любые желания. Он увидит всё — даже то, что стёрто.

Тут в сознании Дэвида появилась картинка, демонстрирующая парня лет двадцати пяти-тридцати, который сидел напротив какой-то женщины и рассказывал ей о пяти каких-то правилах, после чего дал ей листочек, где она что-то начала писать.

— Не бойся, они не увидят это. Когда ты вернёшься, то не будешь помнить ничего, кроме нашего разговора. Найди Энджела Коллинза, он сможет всё исправить.

— Ну, как любили раньше говорить вы, время-деньги, — улыбнулся «Грэг».

— Хорошо, Грэг. Я решил.

— Я весь внимание.

— Но можно сначала два последних вопроса.

— Хорошо, но быстро — вздохнул «Грэг».

— Это первая Земля?

— Нет, первая погибла уже давно. Это сто двадцать седьмая.

— Чёрт, — удивился Дэвид. — То есть я уже умирал?

— Это не важно. Ты хочешь задать ещё один вопрос, но просил только два.

— Я знаю, последний вопрос. Почему вы хотите нас уничтожить?

— Удалить, — подметил «Грэг», воздев указательный пале вверх». — Потому что всё снова пошло не по плану. Мы будем создавать и удалять ровно столько раз, сколько потребуется. Тако изначальный его замысел.

— Я понял. И решил. Я хочу вернуться.

— Дело твоё. Но помни, возвращение не гарантирует целостность пассажира после второй смерти. Ты думаешь, что это то, что вы любите называть клинической смертью Но это не так. Часто клиническая смерть не сопровождается беседой с нами. Просто пассажир ненадолго выходит из тела и возвращается. Но если ты именно сейчас вернёшься в тело, то есть риск, что сам ты в итоге будешь удалён.

— Неважно, я решил.

— Да будет так, Дэвид.

Первое, что увидел Дэвид, придя в себя — голубое небо и лица своих товарищей из другого подразделения. Медики уже отчаялись, но тут внезапно парень очнулся, изрядно их удивив. Он был комиссован из-за того, что один из осколков серьёзно повредил его позвоночник. Хоть современные медицинские методы помогли сохранить ему опорно-двигательные функции, напрягаться ему уже было нельзя. Он вернулся домой, встретил свою первую и последнюю любовь и стал с ней встречаться. Потом они сыграли свадьбу, и уже через год в их семье родился сын, которого назвали Дэвид Дэренджер-младший. Дэренджер-старший старался воспитать сына достойно, но всегда помнил непонятно откуда возникший в голове диалог с кем-то, ему незнакомым. И вот, когда он однажды увидел объявление, то сразу же, попрощавшись с женой и сыном, ушёл, сославшись на рабочую необходимость…

— Вам, мистер Ди, тогда было семнадцать лет, не так ли? — внезапно спросил я, глядя в упор на своего собеседника.

В глазах мистера Ди я тогда увидел ярость и злобу. Наконец-то, он больше был не в состоянии скрывать настоящего себя.

— Ты же понимаешь, Коллинз, что это ничего не изменит. Отец в тот день не вернулся домой. Просто интересно, знаешь ли ты, что с ним случилось.

— Он просто превратился в пепел, как только загадал желание. Мне думается, кто-то сверху осознал свой просчёт.

— Ты не сможешь меня остановить, в любом случае. Я был избран. Ещё с самого детства голос в моей голове это твердил. Этот мир уже не спасти. Все твои истории, Энджел. Всё то, что ты мне рассказал за этот день! Всё подтверждает, что человеческую природу может изменить только полное уничтожение. Но я не стану потакать тем придуркам сверху. Я просто уничтожу всех пассажиров и никто, ни ты, ни твоя Фэйт, ни сам бог мне не помешает. Я замкну этот круг и не будет больше никаких экспериментов. Неужели ты не понимаешь? Ты же всё равно потерял человечность! Я освобожу и тебя! B Фэйт! Всех вас!

Посетители недоуменно стали пятиться назад.

— Неважно, что я думаю, Дэвид. Я всего лишь исполняю желание, хотя оно и нарушает моё правило не вовлекать меня самого. Да и честно, на себя мне плевать, но вот Фэйт я стереть тебе не позволю.

— Тебе придётся, или я просто убью всех здесь! Слышите, вы все умрёте из-за него.

— Да пожалуйста, убивай, мне всё равно.

— Ты блефуешь, Коллинз! — крикнул Дэвид и выстрелил в ближайшего посетителя.

Молодая темноволосая девушка лет девятнадцати упала навзничь. Дэвид огляделся вокруг в полном недоумении. Вдруг всё вокруг преобразилось. Вместо совсем недавно ухоженного и уютного кафе остались только чёрно-серый пепел и обгоревшие останки мебели.

— Что за чёрт? — в отчаянии воскликнул обескураженный мистер Ди.

— Это привет тебе из прошлого. Ты ведь не сразу решил воспользоваться мной, чтобы устроить Армагеддон, а, Дэвид? Сначала внутренний голос сказал тебе поупражняться. Помнишь старушку, которой ты внушил зайти сюда и феерично взорваться? Так вот это то самое кафе, которое ты взорвал восемь лет назад.

— Ты сказал, что это единственное кафе, где ещё прислуживают люди!

— Виноват, попался на обмане. Но это неважно, наша с Фэйт подруга сделал достаточно мощное заклинание, так что никто из нас сегодня отсюда не выйдет.

— Я всё равно получу то, что хочу. Ты останешься здесь со мной. И ты, конечно в курсе, что меня не убить. Я оберегаюсь свыше.

— Да, это правда. Но отсюда тебе не помогут убежать даже свыше. Потому что им нельзя вмешиваться и потому что, как только мы вошли, то автоматически оказались на стыке миров, — я достал из-за спины пистолет. — А это обеспечит безопасность и всем остальным, потому что пуля в этом пистолете убьёт меня.

— Энджи, нет! — крикнула Фэйт.

«Прощай».

— Я хочу забрать твою силу! — крикнул Дэвид.

Два выстрела прозвучали друг за другом.

Всё было кончено.

ФИНАЛ. ЗАНАВЕС ОПУСКАЕТСЯ

Жизнь — как пьеса: не то важно, длинна ли она, а то, хорошо ли сыграна.

Сенека

Редактор издательства «Вестник будущего» Седрик Тейлор устало потёр глаза, прочитав последнюю строчку рукописи. Он посмотрел на часы — было уже десять часов утра.

«Я что, просидел всю ночь. Дафна наверняка устроит мне скандал!» — пронеслось у него в мыслях.

Однако, Седрик не жалел о потраченном времени. То, что ему открылось, пролило свет на многие вещи не только в прошлом, но и в настоящем и даже будущем. Он осознавал, что, возможно, не все поверят этой информации, но и упускать такие истории было бы преступно.

«Конечно, над стилем надо бы поработать, да некоторые фразы адаптировать для современного слуха, а так вполне себе», — профессионально оценивал он прочитанное в уме.

— Мистер Тейлор, к Вам мисс Джонс. Говорит, по поводу вчерашней рукописи, — раздался звонкий голос помощницы Седрика из ZX- системы у него на столе.

— Пусть войдёт. Фелия, разблокируй дверь, — спокойно приказал он виртуальной помощнице.

Нанодверь растеклась, пропуская светловолосую симпатичную девушку лет восемнадцати, одетую в коричневое кожаное пальто и довольно старомодную, но очень милую шляпку.

— Добрый день, мисс Джонс! Присаживайтесь! Чай, кофе, чего покрепче? — улыбнулся редактор.

— Спасибо, мистер Тейлор. Вы очень милы, но я ненадолго. Скажите, успели ли Вы прочитать рукопись? — обворожительно улыбнувшись, спросила девушка.

«Было бы мне сейчас двадцать, я бы эту крошку вмиг окрутил», — мечтательно подумал Седрик.

— Да, сидел всю ночь. Конечно, можно было бы попросить и Фелию прочитать, но решил сам, по старинке!

— И что скажите?

— Ну, вещь, конечно, интересная, — начал издалека мистер Тейлор, подвигая цифровой планшет с рукописью ближе к девушке, не забывая приветливо улыбаться. — И я бы очень хотел опубликовать, правда. Но вопрос в том, какова цена, как говорил Энджел из Вашей рукописи. Вы хотите заключить контракт, может?

— Нет, спасибо за столь щедрое предложение, но я хочу просто, чтобы Вы опубликовали все эти истории в единой книге.

— Это-то понятно, но цена какая?

— Скажем так, если вы поклянётесь это опубликовать, то это и будет Ваша цена.

Седрик Тейлор перестал что-либо понимать и был абсолютно обескуражен. Он жил на этой земле уже сорок с лишним лет, но ни разу не встречался с аттракционом подобной щедрости.

— То есть, вам не нужны ни единицы обмена, ни контракт? — изрядно вспотев, осторожно растягивая слова, поинтересовался он. — Фелия, запусти-ка немного освежающего бриза.

— Бриз активирован, — отчитался искусственный голос виртуальной помощницы.

Комната наполнилась лёгким прохладным освежающим ветерком.

— Совершенно верно, мистер Тейлор, — снова одарила улыбкой мисс Джонс. — Я отдаю Вам эту рукопись безвозмездно, а взамен прошу издать общедоступную книгу, на которой Вы можете зарабатывать столько единиц обмена и народной славы, сколько пожелаете.

— Это весьма, щедрый подарок, — глупо улыбаясь, сказал Седрик. — Но, позвольте, спросить, зачем Вам всё это?

— Скажем так, делаю одолжение старому другу, который очень хотел, чтобы вся эта информация дошла до людей. Так что не забудьте приписать, что всё это основано на реальных событиях.

— Я-то напишу, но Вы же понимаете, что многие всему этому просто не поверят. Даже мне, порой, было трудно, а уж остальным.

— А это уже неважно, мистер Тейлор. Главное, чтобы всё это было доступно каждому. Сдержите своё слово, и мы в расчёте.

— Конечно, мисс Джонс, я всё сделаю, — немного дрожащим голосом заметил Седрик. — Но позвольте последний вопрос перед тем, как Вы уйдёте.

— Конечно, я не тороплюсь.

— Вы пожелали не раскрывать своё настоящее имя, но точно много знаете о приключениях Энджела и Фэйт. Неужели их история закончилась вот так?

— А это, мистер Тейлор, — загадочно улыбнулась мисс Джонс, доставая из достаточно старомодной сумочки сложенные аккуратно листы бумаги и придвигая к Тейлору. — Уже другая история, которая будет бонусом лично Вам.

— Это бумага? Я не помню, когда вообще в последний раз видел нечто подобное.

— Да, и здесь финал всей истории. Но Вы должны пообещать.

— Конечно, всё что угодно! — громко воскликнул Седрик Тейлор, дрожа от волнения.

— Эта история никогда не будет опубликована. Книга должна заканчиваться так же, как и изначальная рукопись.

— Конечно. Как скажете, — с лёгким разочарованием в голосе согласился Седрик.

— Что же, тогда я пойду. Надеюсь, Вы соблюдёте все договорённости, в противном случае Вас ждёт суд, мистер Тейлор.

— Что Вы! — воскликнул Седрик. — Никаких судов! Всё будет так, как Вы сказали. Клянусь могилой своего отца!

— Я верю Вам! — мило улыбаясь, заверила девушка.

— Мисс Джонс, перед тем как вы уйдёте, я попросил бы Вас дождаться, пока я закончу читать. Посидите пока в приёмной, выпейте чего-нибудь. Есть некоторые формальности, но сначала мне не терпится узнать окончание истории. Подождёте, если не трудно?

— Конечно, как скажете. Уйду, как только прочтёте.

Седрик Тэйлор проводил глазами уходящую стройную фигурку мисс Джонс, ещё раз мысленно посетовав на то, что ему уже не двадцать лет. Однако, быстро опомнился от мечтаний и принялся читать последнюю историю из жизни Энджела Коллинза…

Его звали Дэвид, так же, как и его отца.

Никогда не понимал, почему люди иногда называют своих детей теми же именами, что и у отца или матери, или бабушки с дедушкой. Разве имя это не символ отдельной судьбы? Разве не стоит придавать ему больше уникальности? Но это, конечно, всё лирика. А суть в том, что Дэвид Дэренджер-младший был обречён быть «избранным» с самого детства. Когда ему исполнилось семь лет и он пошёл в школу, внутренний голос впервые появился в его голове.

— Дэвид, только не бойся. Я это ты, но намного позже.

— Кто это? Кто со мной разговаривает? — громко спросил удивлённый мальчик, озираясь по сторонам.

— Тихо, не показывай виду. Я внутри твоей головы. Часть тебя.

— Что же ты хочешь?

— Тебе необязательно отвечать мне вслух. Можешь просто думать. Я здесь, чтобы подготовить тебя к твоей цели.

«Ты будешь помогать мне с уроками?» — мысленно спросил Дэвид.

— Не совсем, с этим ты справишься сам. Я буду, скорее, преподавать тебе новый урок, который поможет тебе в дальнейшем.

«А если мне будет сложно?»

— Не бойся, я всегда буду тебе помогать. Но взамен ты должен тоже кое-что сделать.

«Что?»

— Никому и никогда обо мне не говори. Всегда общайся со мной мысленно и не подавай виду, что мы говорим.

«Даже маме говорить нельзя? Она всегда просит меня быть честным!»

— Ни маме, ни, тем более, папе!

«Но мама говорит, что врать нехорошо!»

— Ты не будешь врать, просто ничего не скажешь!

«А если она спросит?»

— Не спросит. Она не может обо мне знать.

С того самого момента внутренний голос Дэвида-младшего был постоянно вместе с ним. Он веселил его, когда было грустно. Он утешал его после первого провального свидания с девушкой. Но что самое главное, он учил его.

— Видишь, Дэвид, сегодня ты испытал разочарование в девушке, — поучало его внутреннее «Я». — А знаешь почему?

«Потому что недостаточно хорош?» — раздражённо спросил тринадцатилетний Дэвид у себя в голове.

— Нет, ты идеален! Это она недостаточно хороша! Знал ли ты, что она уже не девственница?

«Нет, не знал! Почему ты ничего не сказал?»

— Потому что в этом была суть урока. Она трахается со взрослыми парнями уже целый год. Она греховна. Так что пора тебе сдать мне первый экзамен. Преподай ей урок!

«Но она даже не моя девушка!»

— Она явно об этом забывала, когда пользовалась тобой по учёбе, не так ли? Когда вешалась на тебя? И вот, когда ты решился пригласить её на свидание, она тебя отшила! И сколько ещё парней она расстроит таким способом?

«Я не знаю, мне всё равно!»

— А не должно быть. На тебе возложена великая миссия! Ты должен спасти человечество! Поэтому тебе необходимо начать с неё!

«И что ты хочешь, чтобы я сделал? Убил её?»

— Какой же ты догадливый! Убей и яви её несовершенство всем!

«Я не стану убивать девушку только за то, что у неё шлюховатая натура!»

— Но ты должен! Иначе как ты спасёшь человечество, если не можешь переступить через себя и пойти на жертву?

«Я не знаю, но в тюрьме сидеть не хочу!»

— Ты не будешь, я помогу тебе!

Через два дня, рано утром, обнажённое тело старшеклассницы Джулии Дейтон нашли, привязанное к флагштоку перед школой с огромной надписью «Я шлюха!», старательно выведенной губной помадой на груди. Народ был взбудоражен, ведь в этом городе никогда в его истории не происходило настолько жутких убийств. Охранник, дежуривший прошлой ночью, клялся, что не видел и не слышал ничего странного. Убийство в итоге повесили на него, так как все улики, включая найденную при обыске в его доме одежду убитой, указывали на него.

Дэвид же продолжал «обучаться» у своего внутреннего «Я». Убийство Джулии стало первым в страшном списке по спасению человечества. Чем дальше, тем трупов было больше: ученик-футболист, тайно толкающий травку после уроков; учитель, намеренно занижающий оценки ученикам, к которым имел неприязнь; какой-то незнакомый парень, который ударил на глазах у Дэвида свою девушку и другие. Все они были наказаны, но на самого Дэвида не указывало абсолютно ничего. Людей, которых несправедливо обвиняли в этих убийствах Дэвид убеждённо называл необходимыми жертвами для создания уверенного и светлого будущего.

Когда ему было уже семнадцать лет, отец однажды попрощался и ушёл навсегда. Как бы они с мамой его не искали, но всё было тщетно. Дэвид тогда решил, что он их просто бросил и был очень на него обижен. Всё это, конечно, было только на руку его внутреннему «Я», что в результате унесло ещё очень много жизней.

Меж тем Дэвид взрослел, закончил колледж и, по совету своего внутреннего голоса, стал работать неприметным офисным клерком в агентстве недвижимости. Карающий меч правосудия Дэвида не останавливался и продолжал расчищать ряды опасных для будущего человечества людей. По наущению своего внутреннего голоса, он читал книги, которые должны были ему помочь пробудить в себе спящие способности. Дэвид обучился уже давно мёртвым наукам: алхимии, тёмному чародейству и оккультизму — всему под чутким «внутренним» руководством. Он обезопасил себя со всех сторон, чтобы никто не смог причинить ему вред: ни физически, ни психически, ни магически. Расшифровав древние алхимические формулы, он укрепил своё тело, сделав невозможным причинить себе хоть какой-то вред. Однако, самая высшая способность пробудилась в нём самой последней — внушение. Он научился внушать свои мысли простым людям, и после этого убивать стало гораздо легче, ведь ничего не приходилось делать самому.

— Ну что ж, финальный экзамен. Видишь вон ту старушку на скамейке. Передай ей пакет с бомбой, которую мы так старательно делали вчера и внуши войти в то кафе и взорваться.

«Я не убиваю всех, только виновных!» — мысленно запротестовал двадцатитрехлетний Дэвид.

— Но они все виновны. Посмотри на них. Вон они сидят. Смотри как девушка распутно прижимается к тому пареньку, а ведь она замужем. А вот мужичок за последним столиком, смотри как он озирается по сторонам, явно задумал что-то недоброе. Мы с тобой учились не просто так, Дэвид. Ты и сам говорил, что всё больше убеждаешься в невозможности изменить людскую природу! Значит, нужно всё уничтожить и создать заново. Взорви кафе, сдай экзамен и докажи, что достоин вершить судьбы мира!

Когда старушка зашла в кафе и прогремел взрыв, Дэвид стоял напротив, смотря как из здания выбегают горящие люди. Тогда он не обратил внимания ни на название, ни на улицу. Тогда он внутренне торжествовал, ведь стал достоин.

— Умница, Дэвид. Я думаю, что настала тебе пора действовать самому.

«Ты мне нужен!» — мысленно запротестовал будущий «спаситель человечества».

— Отнюдь. Ты знаешь свою цель.

«Уничтожить этот мир, чтобы создать новый. Дать шанс новому человечеству!»

— Совершенно верно. Действуй, вершитель судеб! Спаси будущее!

С этого момента Дэвид больше никогда не слышал голос, он стал с ним един. Продвигаясь к своей цели устроить армагеддон, он уже было продумал медленный, но верный способ, но тут, совершенно случайно кто-то, проходя мимо него, толкнул плечом. Дэвид окликнул наглеца, но тот уже скрылся за поворотом. Сначала он хотел побежать за ним, но тут заметил лежащий под ногами цифровой журнал. Он, конечно, мог пройти мимо, но поднял его и сразу же увидел объявление про агентство, где исполняют любые желания. Это его весьма заинтересовало и он принялся изучать хоть какие-то упоминания людей, которые могут исполнять желания. Обладая гениальным умом и имея доступ даже к самым древним рукописям, он всё выведал про так называемых жнецов желаний, коим, по его мнению, и являлся представленный в рекламе Энджел Коллинз. Ещё неделю Дэвид потратил на изучение природы способностей исполнителей желаний и упоминаний о том, могут ли они передавать свою силу. Всё дважды перепроверив, он спустя две недели после нахождения журнала, отправился по указанному в рекламе адресу, где, поговорив и выслушав странного молодого парня в чёрном костюме и при галстуке с вышитым на нём занятным символом, окончательно поменял свои планы и решил устроить армагеддон совсем по-другому.

«Я просто пожелаю забрать его силу, вот и всё!» — торжественно подумал тогда он, заполняя выданный ему бумажный бланк.

Парень в костюме, который и был Энджелом Коллинзом, пробежался глазами по листку и сказал, что ценой за это желание будет одолжение, если, конечно, он человек чести. Дэвид согласился, узнав, что ему просто нужно будет встретиться с мистером Коллинзом, так он назвался, на следующий день и выслушать его рассказ.

«Это легко!» — подумал тогда он. — «Всё равно я даже имени ему не называл. Тут всё чисто. Как только его сила перейдёт ко мне, он тоже умрёт, как и все остальные!».

Мистер Ди, как Дэвид себя назвал Энджелу, явился в назначенный час на побережье реки, где сам Энджел беззаботно запускал камешки в воду. Он начал свой рассказ, а после пригласил Дэвида в кафе, где поведал много интересных историй из своей жизни. Сначала Дэринджер-младший скептически относился к тому, что говорил Энджел, но постепенно его извечная тяга к интересным историям, которая осталась ещё со времён рассказов отца перед сном, овладела им. Тогда Дэвид решил сдержать слово и дослушать до конца. Однако, он продолжал играть свою человеческую роль эмоционального слушателя. Когда Энджел рассказал последнюю историю, в которой главным героем стал его собственный родитель, мистер Ди поменял решение уже окончательно. Дэвид решил не идти на поводу у внутреннего «я», которое, как он теперь убедился, просто использовало его в своих целях, решил не быть марионеткой, но и не спасти человечество он не мог. Тогда ему в голову пришёл единственный способ всех спасти — замкнуть круг чудовищных экспериментов смотрящих над Землёй и её обитателями. Но Энджел Коллинз не согласился с ним, а значит, нужно было действовать решительно…

Знаете, у всякой истории есть свой финал. Это неизбежно. Все ниточки должны в итоге сплестись в единый узор. Герои должны быть вознаграждены, а злодеи наказаны. Вот только я не герой и никогда им не являлся, а всего лишь существо, именно так, существо, целью которого является исполнение желаний людей. Моя судьба изначально была предопределена другим таким же существом, более древним и страшным. Да и мистер Ди — не злодей, а всего лишь марионетка, жертва обстоятельств и грёбаного предназначения. Все эти люди, все эти желания и их последствия, жизни Уильяма, Фэйт, Дэвида-младшего и моя собственная — это закономерный итог несовершенства и хладнокровия какого-то бога, который решил поставить эксперимент в сто двадцать седьмой раз. Но в этом итоге всё равно всё стало похоже на банальное фэнтези: герой, принцесса и большой злой дракон. Занавес поднимается, мы приходим к дракону, обманываем его, заговариваем, а потом сражаемся с ним. Герой жертвует собой, дракон, которого не убить, запечатан, а принцесса хоронит возлюбленного и плачет. Так всё заканчивается. Вернее, так всё должно было закончиться…

Я видел, как шевелятся губы мистера Ди, но не слышал звук, в ушах была только тишина. Пистолет, который был направлен мне в сердце, почему-то не выстрелил. По крайней мере, я этого не почувствовал и всё ещё стоял на ногах. Мистер Ди, обескураженный и ошеломлённый, рванулся было ко мне, но тут остановился, направил пистолет вниз и выстрелил сначала в одно колено, а потом в другое. Тишина наконец закончилась, ко мне снова вернулся нормальный слух. Фэйт на моих глазах вышла из тела Дэвида и подлетела ко мне с испуганным лицом. Она была зла и прекрасна, по её гладким щекам катились блестящие слёзы.

— Идиот! — крикнула она, — Да как ты посмел меня обмануть! Не прощу!

— Фэйт, да со мной всё в порядке!

— Ага, было бы в порядке, если бы я пулю незаметно не вытащила. А она даже меня обожгла, знаешь ли!

— Кааак?! Как это возможно! Никто не может причинить мне вред! — кричал истекающий кровью мистер Ди.

— Ну, ко мне приходят разные люди. Загадывают разные желания, Дэвид. Я ведь могу тебя больше не называть, мистер Ди. А то звучит немного пошло! — начал объяснять я.

— Пошёл ты! — злобно воскликнул Дэвид.

— Ну так вот, недавно я выполнил желание одной молодой особы. Её звали Элис, и кто бы мог подумать, потомком кого она являлась! Того самого шамана из Африки, который когда-то давно проклял Уильяма. Она уплатила цену своими шаманскими услугами. Воссоздала иллюзию того кафе и поместила её таким образом, что войдя в него, мы сразу оказались в так называемом «междумирье». А здесь, Дэвид, твоя так называемая магия не действует, ведь она плод земных трудов. Так уж это устроено.

— Я не могу проиграть! Я же загадал желание. Я хочу, чтобы всё испарилось и обратилось в прах! Особенно ты, Энджел!

— Не сработает, козёл! — воскликнула материализовавшаяся Фэйт. — Он не слышал твоего желания!

Я был в замешательстве, не понимая, откуда это знает Фэйт. Она может читать мои мысли, но отслеживать внутреннее состояние не способна. Хотя я и о её способности вселения не имел понятия.

— Почему? Как такое возможно?

— Потому что он потерял слух! — воскликнула Фэйт и заплакала.

— Что? Как? — я стал лихорадочно перебирать в голове воспоминания.

— Ещё тогда, Энджи! Когда ты пытался предупредить Джимми и упал, истекая кровью. Я думала, ты умер! Но ты очнулся, но не слышал меня, не слышал ничего. Я не знаю как, я просто захотела помочь тебе. Я не знаю, как-то связалась с тобой и смогла, не знаю, передавать тебе то же самое, что слышу сама.

Фэйт рыдала и всхлипывала, а я, не успев переварить вышесказанное, инстинктивно подбежал к ней и обнял.

— Я не стала тебе говорить! Ты и так странно себя вёл, вспоминал Джимми, о котором я даже не помнила. Всё время я всё делала ради тебя! Жалко только не просчитала эту дрянь, Еву! Я могла только поддерживать твой слух, не более. А когда ты совсем потерял человечность, я позволяла тебе творить страшные вещи, хотя могла остановить! Прости меня, Энджи! Пожалуйста, прости!

— Ничего, Фэйт, ничего, — приговаривал я, поглаживая ей по спине. — Спасибо тебе. Ты всё сделала правильно. Посмотри на меня! По другому быть не могло, родная!

Фэйт вдруг перестала всхлипывать и удивлённо посмотрела на меня.

— Энджи, ты плачешь?

Она рукой провела моему лицу, словно не веря своим глазам.

— Ты вернулся, Энджи! Ты вернул себя! — обнимая и плача уже от счастья, восклицала Фэйт.

— Ты меня вернула, Фэйти.

— Как трогательно, — усмехнулся лежащий в луже крови мистер Ди. — Жалко, что бесполезно. Вы думаете, что остановив меня, вы всё предотвратили? Они найдут другой способ и всё равно кинут в эту планетку камень.

— Возможно, Дэвид. Но я всего лишь исполнил желание твоего отца. А что насчёт всего остального, теперь я много чего знаю.

— Значит, ты опасен для них. Хотя… Как ты выберешься отсюда? Мы ведь даже не в нашем мире.

— А это, мистер Ди, хорошая завязка для новой истории!

Седрик закончил читать рукописную историю. Всей душой он хотел бы опубликовать её, но договор есть договор.

— Сэнди, пригласи, пожалуйста, мисс Джонс.

— Сейчас… Эээ, мистер Тейлор, а мисс Джонс здесь нет.

— Что значит нет? Ты её выпустила, что ли?

— Нет, она сидела здесь. Буквально только что, перед тем, как Вы позвонили, сэр.

— И где же она тогда? — дрожащим голосом спросил Тейлор, предполагая возможный ответ.

— Не знаю, что сказать мистер Тейлор. Она как будто просто испарилась.

— Спасибо, Сэнди. Всё нормально.

Седрик громко усмехнулся, кинув взгляд на планшет и листочки бумаги, лежащие на столе.

— Чёрт, да не может быть! — воскликнул он в пустоту.

Мистер Тейлор встал с кресла и решил немного размять затёкшие за последнее время ноги.

— Фелия, открой окно.

Серый прямоугольник окна так же, как и дверь растёкся в стороны, явив мир, скрывавшийся за ним. Седрик с улыбкой смотрел вниз на людей внизу, на машины. Из мыслей всё никак не уходили прочитанные истории. Внезапно он прищурился, пытаясь что-то разглядеть.

— Фелия, четырёхкратное увеличение на окно.

Седрик пригляделся. Девушка, которая назвалась мисс Джонс шла рядом с парнем в чёрном костюме. Лиц Тейлор разглядеть не смог, так как видел только спины.

— Чёрт меня возьми! — воскликнул он и упал в кресло, громко смеясь, а когда утёр слёзы, сказал помощнице — Сэнди, сейчас я отправлю на публикацию кое-что, провести необходимые проверки и копировать всем.

— Какая сумма за экземпляр, мистер Тейлор?

— Бесплатно, чёрт возьми, публикуй для всех бесплатно.

— Вы уверены, мистер Тейлор.

— Ещё как, чёрт возьми.

Седрик снова подошёл к окну. Два силуэта медленно исчезали из поля зрения. Уходили всё дальше и дальше, пока, наконец, совсем не пропали из вида.