Цена желаемого
Глава 1
Женька снова металась в своих мыслях. Выход никак не находился. Она опять одна! Ну, как она могла вернуться назад? Нет, про попаданцев она читала, слышала, зачитывалась даже, но тут, в своей жизни?! На своей собственной шкуре ощутить эту беспомощность и неотвратимость?
Она же так долго шла к своей мечте, встрече со своим любимым человеком. Так много позади осталось того, что принято называть «наработкой опыта». Не всё в жизни складывается гладко. И она очень не хотела снова туда, точнее, сюда, в это своё прошлое! Снова проживать эту долгую жизнь, но теперь уже зная, сколько нужно выдержать до встречи с любимым и родным человеком. Это слишком.
Но это теперь её реальность. Очутилась она именно в прошлом, за тринадцать лет до того, её «нынешнего» времени, которое было только вчера. Как она это поняла? Да всё просто: она проснулась в маминой квартире от звонка домашнего телефона! Ага, такой, знаете ли, пережиток прошлого. И трубка телефона с вежливостью ИИ из её настоящего будущего, сообщила реально женским голосом:
— Доброе утро, вы просили разбудить сегодня, пятнадцатое июля тысяча девятьсот девяносто восьмого года, в семь часов утра. Приятного вам дня. Услуга оказана, её стоимость будет включена в квитанцию абонентской платы за этот месяц. Желаете что-то ещё?
— Повторите дату и время, пожалуйста, — пролепетала Женька в шоке.
— Пожалуйста, пятнадцатое июля тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Московское время семь часов одна минута.
— Благодарю, всё.
И в трубке тут же раздались гудки отбоя. А она так и стояла с ней в руке, ошарашенная до невозможности.
Там, во вчерашнем дне, у неё позади было так много прожито. И хоть не всеми своими поступками и выборами пути была она довольна, но это был её опыт, её жизнь. Она её ценила, конечно, но повторять снова готова не была совершенно.
Всё это промелькнуло в голове у Женьки калейдоскопом, и разлетелось вдребезги мелкими осколками цветных стекляшек о жесткие реалии действительности. Теперь она в прошлом. Своём прошлом. Снова одна. Но сейчас это было страшнее. Жить снова столько лет до того, пока они с Игорем познакомятся? Это же с ума сойти можно!
— О, Господи, да что же мне делать? Я даже путём не помню, где он тогда был! А где была я? Мне то здесь что делать? Как мне найти его? Ну, предположим, общие знакомые всё так же есть, здесь мы с ними были уже друзьями. Но Игорь, он же, точно помню, учился после школы в другом городе! И там же женился сразу. Да и сам он говорил, что сильно другой был в молодости. Но я же не могу без него. Я просто не хочу! А наши дочки? Как быть с ними? Если я изменю прошлое, то и они не появятся в будущем! Что мне делать? Снова пройти тот же путь я уже не смогу, я не выдержу этой пытки!
Так и стоя с трубкой в руке, которая продолжала гудеть отбоем, девушка расплакалась. Хорошо, что плакать и спать одновременно не получилось, наверное, поэтому она проснулась. Пришла в себя она в своём настоящем. Любимого мужа рядом, конечно же, не было, но это было ей понятным:
— У него же командировка, блин! Это сон! Дурацкий сон! Ура, Господи, чёрт возьми, ура! Я здесь, я в своём настоящем! Это только сон...»
И посетовав на все командировки разом, обняла перьевую и бессердечную подушку мужа, улыбаясь от облегчения, и не сразу, но уснула. Никем не замеченным, так как было некому замечать, а так же из-за светлого времени суток, осталось то, что голова Женьки слегка всё ещё отсвечивала неоновым ореолом. Но видно было бы это со стороны, а сейчас на неё некому было смотреть. Так сон ли это был?
Отступление 1 Женька
Евгения Владимировна, по мужу Крашева, входила в сорокалетний возраст со стандартным багажом женского опыта. Ничего необычного, скорее, всё было привычно для многих. Дважды была замужем, один раз в разводе, имела дочь Мирославу от первого брака. А вот второй её брак, сложился удачно и браком не был. Муж был её ровесником, Игорь Максимович Крашев. Этот союз принёс обоим то самое долгожданное счастье взаимопонимания и любви. И несмотря на уже пять лет совместной жизни, чувства эти не угасали. Оглядываясь назад, ни один бы не смог сказать, что прошло уже столько лет после их свадьбы.
— Видно, стаж у счастливых пар считается десятками лет, а не годами, — шутила Женька. — Всё словно вчера. И тот коридорчик, где мы не смогли разминуться, и та набережная, где ты мне сделал предложение, и наш первый свадебный танец. И в то же время, словно мы всю жизнь живём вместе.
Женька с детства так и осталась большой фантазёркой с богатым воображением, увлекающейся озорницей и при этом робкой и очень романтичной особой. Этот коктейль замешался в ней ещё по малолетству. На улице она была мелкой заводилой. При этом, как открыла для себя в девять лет книги, так и не закрывала, она очень полюбила читать. Это подарило впечатлительной Женечке такой огромный Мир приключений. Сначала были перечитаны все сказки, после — фантастика, потом классика с хорошим слогом. Конечно же, как многие девушки тех лет, она имела переписанные в тетрадочку стихи несчастных романтических поэтесс, которые потом заучивались для цитирования. Стихи воодушевлённых юнцов — поэтов о любви тоже перечитывались. В них черпались надежды на взаимность. Её поколение было ценителями слов и образов, смыслов и идей.
Но это не помешало Евгении приобрести весьма приземлённую профессию банковского работника. Помогла и усидчивость, вкупе с гибким мозгом. Отчёты сводились с лёгкостью, работать с людьми так же было довольно легко. Была на хорошем счету у начальства.
Но душа просила большего. С детства она полюбила рисовать. Окончила художку. Уроки живописи не прошли даром. Рисование было её отдушиной. Причём, не чёрные квадраты и новомодные абстракции, а красота природы, академические сюжеты. Чёрствый мир цифр и денег, и формальное отношения к людям на работе убивал в ней душевность. Хотелось живого творчества. Дарить эмоции и выражать чувственность. Будить её в других. Хотелось дать больше красоты Миру, в котором она жила. Благотворно влиять на людей своими работами.
Другой, немаловажной деталью в Женькиной биографии было то, что у неё был Дар. Были у неё сомнения на этот счёт, но скорее она была права. В увлечении живописью он помогал мало, был не в той плоскости. Да и дар ли то был, или просто эмпатия, она долго не могла понять. Эта область была так молода, только зарождаясь в Мире, и была так мало изучена, или скорее, освещена для других. Ни у кого из людей и не могло быть никакой определенности в вопросах о Даре всё из-за заточенности власть имущих всех стран прибирать к своим потным ручонкам то, что поможет им выделиться и разбогатеть. Они были самые осведомлённые, но информацию в народ никто выдавать не собирался.
Однажды, ещё в 25 лет, почувствовала Женька некие отголоски Дара. Она тогда была замужем, и аккурат во время своей первой, такой короткой, беременности, причём, беременности желанной, поймала отголоски Дара. Малыша тогда она ждала очень! Знала, что будет сын, но даже себе в том не признавалась. Просто знала и была этим абсолютно счастлива. Недолго, правда.
Да, о Даре. Женя внезапно стала понимать, что чувствуют другие люди, их состояния, настроения, даже если они транслировали своим поведением совсем не то, что было внутри них. Усложнялось всё тем, что в Мире первые одарённые стали появляться совсем ещё недавно. Ну, от хорошей жизни перемены понятно, не случаются, и магия не проявится.
Сначала эти новости были подобны шуткам и розыгрышам. Тутуп, или Тупчик, как его называли за всю помойку Мира, что творилась там, не был ещё так распространён. И всё же видосы про странности людей стали вируситься очень стремительно. Возможности монтажа были ещё не настолько распространены, как сейчас, чтобы это можно было свалить на них. Те первые «счастливчики, осенённые Даром», имена которых уже забылись, стали вести свои каналы, где старательно доказывали всему Миру, что они особенные и Одаренные. «Маги» демонстрировали свои фокусы или волшебство Дара прямо в прямом эфире! Мир поверил. Мир ошеломлённо замер... Мир убедили. Но... Где они теперь, те борцы за гласность и свою уникальность? Хорошо, если живы и в своём уме. Народ же запомнил только что один умел левитировать, другой, проходил сквозь нетолстые стены, третий умел исчезать для камер наблюдения. Ещё были одарённые с феноменальной памятью. С умением видеть людей и животных насквозь, и так далее. Но, повторюсь, как только им поверили, ввиду массовости непонятных ситуаций, происходящих не только с ними, и как только власть имущие обратили на них своё пристальное внимание, так маги и исчезли для простых людей. Исчезли навсегда и их каналы. Остался хорошо выученный всеми урок для остальных — никому не говори о своём Даре.
Так что, второе поколение о себе не заявляло никак. И сколько таких Одарённых, было совершенно непонятно. Тех, кто преступал нормы права или морали, отлавливали. Тут государственные структуры подсуетились очень быстро. Они оперативно создали отдельный департамент, что изучал, ставил на учёт и вел дела Одарённых людей, которых в простонародье теперь называли «мутантами» или просто «мутами». Конечно, о них тоже больше никто не слыхал. Люди хорошо понимали, что если не государства, то криминалитет точно приберёт их к своим рукам. Шла тихая борьба за «мутов». Было ли государство конкурентом криминалитету и вело ли с ним борьбу? Не смешите. Оглядитесь вокруг себя. Много честных чиновников пекутся о счастье людей? То-то и оно. Там был каждый сам за себя. Государством они просто прикрывались. Наверное, любой Мир такой же. Любая реальность. А в вашей ли происходит действие... Как знать. Непонятные ситуации с людьми случаются часто. Тогда, быстро и без объяснений Мирнет «забывает» всё, что нужно тем самым, находящимся у руля власти. Но людская память оказывалась сильнее. Непростая была обстановка в стране. Да вы, хоть можете быть и не из той же реальности, что Женька с Игорем, но сами можете вспомнить конец девяностых и двухтысячные годы. Время перемен, чтобы ему...
Чуть ранее описанного времени, не зная ещё ничего об этом, и даже не задумываясь, как любая романтичная и верящая в доброе и светлое будущее, Евгения, впервые готовилась к своей свадьбе. Выходила замуж, потому, что была хорошей девочкой. Ответственной. Первый муж, Василий, был на пару лет младше Женьки, красиво ухаживал, много обещал, а Евгения знала, что если говорят, то выполняют. Верила в это. Воспитали родители правильную девочку, ответственную, даже слишком. Сама же она так и не смогла полюбить мужа, но Василий обещал, что его любви хватит на двоих. Хватило. Обоим. На первый год примерно. После, брак стал оправдывать это название. Слишком много у Василия расходилось слов с делами. Но, в браке у них родилась девочка, главная Женькина радость. Как хорошая мама, она хотела, чтобы дочка росла в семье, проникалась уважением к семейному быту, и пониманием роли любящих людей. Не случилось. Женя чувствовала отстранённость мужа. Подрастая дочка всё чаще показывала маме свой скепсис к их семейным ценностям. Росла Мирка бунтаркой, и словно насквозь видела обоих родителей и их взаимоотношения. Тоже Дар? Вряд ли, но на всякий случай, Женя рассказала дочке об опасности огласки. Про неё саму в семье не знал никто. Василию она не доверяла, на маму это не вешала. Незачем той переживать попусту. Ведь она и сама не была до конца уверена в своей Одарённости. Но привыкла прибегать к своим возможностям, которые он давал.
Потерпев чуждость брачной жизни восемь лет, Женя и Вася всё же решили расстаться. Это было лучшее, что оба могли бы предпринять. Снова Женьке пришлось привыкать жить самой. В душе зияла рана, разводиться, даже если не любишь, ей было сложно. Она же была уверена, что во всём виновата сама. Не любила, не смогла наладить жизнь, хоть и отдавала себя всю семье. Чуть не съехала в депрессию, но спас Игорь.
Случился он очень внезапно. Но так вовремя. Последний месяц Женьку превращал в тихий овощ. Она всё больше лежала, в тёмной комнате, с опущенными шторами. От света болела голова. Мучило чувство вины, давлела совесть и мучила постоянная мигрень. Однако молодое тело проголосовало за жизнь. В чувство Женьку, как не странно, привела болящая и ноющая до невозможности спина. Невролог поглядел на девушку и не стал выписывать серьёзные лекарства. Порекомендовал гимнастику, прогулки и найти хорошего массажиста. Пришлось искать. Конечно, лучше всего сработало сарафанное радио. У мамы подруги была знакомая, а у неё сын был массажистом. Тем самым Игорем. Всё, что Женьке было известно, что он очень плохо видит, ещё с детства, а потому, «массажист от Бога». Как любой человек, что имеет в чём-то ограничения, развивает что-то другое. Руки у Игоря действительно были «зрячие». Он сразу рассказал Жене какие узлы и места у неё на мышцах спины и шее не в порядке. Что свеженькое воспаление, а что уже перешло в застойный процесс. Короче, Женя изменения в состоянии спины почувствовала сразу после первого же массажа. И видно на волне своей эйфории, ей даже показалось, что Игорь тоже Одарённый. Ей на уровне ощущений чувствовалось, что он словно разгонял руками по её телу живительную энергию. Может, потому и так сразу пришло улучшение. Женька снова начала улыбаться, познавать, что такое общение, радость. Вернулся и вкус к жизни. Игорь был очень интересным собеседником, у них нашлось много общих тем, увлечений и интересов. Так постепенно сеансы массажа переросли в общение и как-то очень быстро в желание быть вместе. Вскоре, Игорь сделал предложение, на которое моментально получил положительный ответ от счастливой Женьки. И это было так романтично, что запомнилось на годы: Питер, набережная, весна, очередной красивый мост и любимый, опустившись на одно колено с колечком в руках. И было совсем не важно, что колечко они ездили искали вместе, был важен сам этот жест и желание Игоря превратить жизнь Женьки в сказку.
Отступление 2 Игорь
Игорь свой недуг с глазами получил в раннем детстве, и уже в начальной школе был вынужден перевестись на обучение в специализированную школу для слепых и слабовидящих. А ведь мальчишка был таким смышлёным, активным, мечтал о небе, точнее о покорении неба. Хотел стать пилотом вертолёта. Именно вертолёта, самолёты его не так увлекали. Но жизнь расставила свои приоритеты он стал терять зрение. Причину этого врачи ему раскрыть не смогли. Не могли и остановить запустившийся процесс. Диагностика поражала своим низким уровнем. Ему рекомендовали всё то, что, как выяснилось в последствии, категорически нельзя было делать. Разобрались только тогда, когда было уже поздно.
Упорного и волевого Игоря всё это не сломило. Просто он стал познавать жизнь такой, какая она складывалась для него. Никто не слышал от него жалоб или сетований на несправедливость Мира. Он всегда оставался сильным и волевым, брал ответственность и выбирал для себя, как ему будет лучше. Окончив школу, принял решение учиться дальше по специальности «массажист», и получать начальное медицинское образование. Потому, что так было правильно. Обучение было в другом городе, но и это не остановило и не испугало молодого человека, он сам страивал свою жизнь. На первом же курсе он познакомился с девушкой Дашей, и очень быстро они поженились. Хоть брак и не получился на всю жизнь, но отдавался семье Игорь полностью. А потом у них родилась дочка — Марина. Малышку Игорь очень любил, просто души в ней не чаял. Хоть и опасался иметь детей, из-за возможности передать своё заболевание дальше потомкам. Но жизнь распорядилась иначе. Суждено было быть его Маришке.
Брак его с Дарьей это не спасло, супруги вскоре развелись. Маленькую дочку забрала жена, а Игорю осталась вселенская тоска и обречённость. Мысли о ненужности его в этом Мире, стали преследовать всё чаще. Теперь он стал чувствовал на себе давление возраста. Снова и снова приходили мысли о том, что жить ему одному. Не радовало ничего, хотелось просто напиться и забыться. Но работать,делать массаж он при этом не переставал, хоть сам пациентов не искал. Это они его находили. Передавая друг — другу данные лучшего массажиста города и области. Работал из принципа, что если пришли, значит, помогу, значит им это очень нужно. Никогда не отказывал тем, кто приходил к нему за помощью. Хотя ведь было у Игоря и основное место работы — массажистом в городском футбольном клубе, а там были командировки с командой по разным городам страны и не только. Он тосковал по дочке, несбыточным мечтам. Но понимание, что он в этом Мире один и мало кому нужен, стало медленно разъедать и добивать его. Обречённость в тот год настигала, как никогда, подкачивала изнутри элачким червячком, отнимала силы.
Дар, о котором Игорь узнал не так давно, и который помогал лечить людей, привлекая к нему всё больше пациентов, не радовал и не помогал жить ему. Себя он вылечить не мог! Перепробовал всё. Заболевание не лечилось и не облегчалось. Постепенно зрение стало уходить ещё больше из-за постоянных физических нагрузок, и эмоционального давления. И что ждало его дальше? Сейчас рядом пока ещё была мама, которая поможет, а что потом? А если что случится с ней? Игорь был практически на грани срыва.
Спасением для него оказалась, ворвавшаяся в его жизнь искорка чуда, рыжеволосая Женька. Сначала он хотел отказать ей. Совсем скоро надо было ехать в очередную командировку, а он сейчас расслаблялся, как мог. Пивасик стал частым спутником в одинокие вечера. Выходить из этого состояния не хотелось. Но, что-то в голосе девушки заставило его согласиться и взять её на массаж. Звучала там какая-то обреченность, что срезонировала с его собственной. Пообщавшись с пришедшей грустной и зажатой девушкой, Игорю захотелось сделать ей подарок. Тогда он по полной отработал, применяя на её больной спине свой Дар. Ему сейчас не хотелось таиться, было плевать на то, что про его Дар могут узнать и доложить кому-то из ловцов Одарённых. И постепенно, в каждый приход Евгении, как она ему представилась, Игорь стал отдыхать и наслаждался в её обществе. И ему показалось, что она откликается на все его душевные эмоции. Она вдруг замолкала, если он начинал грустить, или старалась его заговорить, если на него накатывало обречённостью. Она словно гнала от него грусть и тоску. Расцвечивала жизнь красками, пусть и на те 50 минут сеанса массажа, которые он старался растянуть по максимуму. Они, как два муравьишки оказавшиеся на воде у соломинки, тянули и спасали друг — друга.
С Женей Игорь стал расслабляться, оттаял душой. В скорую командировку он уже уезжал с желанием скорее вернуться, ведь его провожал важный для него человек, его Евгения — Евгешка — Ешка, рыжеволосая чуда. А впереди была обещана встреча.
Дальше Игорь не стал тянуть и принял решение — сделать предложение руки и сердца, и ожидаемо получить радостное согласие. Это оказался союз равных и любящих людей, что истосковались в чуждости Мира, и нашли радость друг в друге.
Глава 2
Утром за завтраком, Женька позвонила Игорю:
— Я сегодня в таком шоке во сне была. Представь только, я проснулась в тысяча девятьсот девяносто восьмом году! И я же одна, там, в прошлом, без тебя, и никак не могла сообразить, что мне делать, как жить без тебя! Знаешь, в каком я была ужасе, да просто в панике! Только знала, что хочу быть с тобой. Но никак не могла понять, как мне тебя там найти! Это было очень страшно. И всё было так реально. А потом я ещё и про девочек наших вспомнила! И как быть, если я тебя найду, пусть даже убедила бы тебя, что нам нужно быть вместе, и ты меня не послал подальше, но девочки, их бы тогда не было. Я ничего не могла придумать, и от всего ужаса, я просто заплакала! Нет, зарыдала, и проснулась! Если бы ты знал, как я этому обрадовалась! Но тебя ведь и тут со мной рядом не было. Хоть я и понимала, что это ненадолго! Что ты скоро вернёшься ко мне.
— Кому-то хватит читать про попаданцев. Всё, это просто сон.
Стал успокаивать Женьку Игорь. В их семье он был более рациональным человеком. Реагировал он на это достаточно спокойно:
— Угрозы то реальной нет. А сон... Просто сон. Проснулась и забудь. Чего так переживать? Вот ведь чуда ты у меня!
— Ну вот скажи, где ты тогда был?
Не успокаивалась Женя, оставаясь всё ещё накрученной впечатлениями от сна. Она снова и снова переживала то понимание ужаса её положения, и мороз бегал по её спине, несмотря на тепло квартиры.
— Хочешь подготовиться, на случай нового сна? С чего ты решила, что он у тебя повторится, или я что-то не знаю?
В голосе Игоря была слышна улыбка.
— Да всё ты про меня знаешь! И я просто хочу знать всё про тебя. Ну, расскажи, пожалуйста.
Появились в голосе Женьки те самые мягкие и просительные нотки, что Игорю были так хорошо знакомы. Была бы рядом, уже бы пряталась зарываясь в объятьях на его груди. Это была её излюбленная манера переживать свои невзгоды и страхи. Прятаться у него на груди, «в домик» своего Игоря — Горыше, за горушку свою. И Игорь сдался, выдавая все пароли и явки, лишь бы успокоить непоседу паникующую.
— Да уже через пару недель уезжал поступать на массажиста. А тогда работал после школы, собирался накопить немного, чтобы снимать там жильё, а не жить в общежитии. Жили мы с мамой тогда уже в этой квартире.
— Ну, ты хоть понимаешь, что если бы я там что-то изменила, то наши девочки, они ведь могли не родиться там!
Не унималась его суетливая жена.
— Ешка, просто, мы оба бы знали, что в другой реальности они есть!Вот и всё.
— Как ты можешь так спокойно рассуждать? Что значит, «вот и всё»? Вот что бы ты мне тогда сказал бы, если, предположим пришла бы к тебе дурында такая и стала бы рассказывать, что в другой реальности вы живёте вместе, и она твоя жена. И так далее.
— Ну… Если бы симпатичная пришла, предложил попробовать жить вместе.
— Да ты просто издеваешься надо мной?
Засмеялась уже и Женька, распознавшая иронию в словах мужа. Но всё же почувствовавшая, что её стал отпускать кошмар от того сна. И ей не нужно ничего менять, решать, брать на себя ответственность, опасаясь всё испортить. А Игорь, её Игорь, вот же он, говорит с ней, пусть сейчас не рядом, но командировки ведь не вечные.
— Пойду обниму твою подушку. Эх, надо было твою футболку оставить не стирая.
На том конце раздался смех её родного человека:
— Ага, скорее бы пчёлки прилетели.
Теперь, засмеялась и она, вспоминая старый анекдот о любви цветочков посредством пчёлок.
Настроение сна давлело над ней ещё пару недель. Как раз до приезда мужа. Усугублялось это состояние тем, что он был далеко. Она тяжело переносила каждую разлуку. Были постоянные мысли: как там Игорь. Со времени свадьбы они расставались только на эти командировки, и их тяготило только это. Друг в друге они открывали целый Мир. А пока, снова ждать встречу и безмерно скучать.
Первые дни после отъезда мужа, она снова и снова слонялась по квартире, как брошенный котёнок, не зная, куда себя деть. Иногда получалось сбежать из реалий этого, пустого для неё Мира, в книжные истории.
Кроме книг она ещё уносилась в своё творчество. Да, Игорь быстро заметил и вычислил причину гнетущего состояния и опустошённости у жены. Она раньше рисовала, а потом была вынуждена оставить это занятие в угоду своей работе. Он же предложил ей не зарывать свой талант в песок. Именно он стал инициатором того, чтобы Женя более серьёзно занялась любимой живописью. Игорь продумал и то, что ей нужно организовать пространство для своих занятий. Так в квартире нашлось место для мастерской. Женя, конечно же была на седьмом небе от счастья. Игорь постоянно проявлял свою заботу о ней, а она млела и растворялась в ответном чувстве.
В силу его ограниченных способностей, он не мог читать книги, мог только слушать радио. Женя ещё при знакомстве была удивлена широте его знаний.
Как-то Игорь посетовал, что мало есть аудио книг и спектаклей по радио, и Женька стала искать диски с книгами. Такой формат как раз стал набирать популярность в это время. А ещё она стала сама читать свои любимые книги ему вслух. Ведь, на их счастье, интересы у них в основном были схожие. Оба зачитывались фантастикой. Различия, в интересах, конечно же были — Игорь не любил длинных описательных повествований. Ну, не его это, читать на пятнадцати страницах описание дуба у Толстого, а Евгения смаковала такие места в книгах. Любила за это же и рассказы Лукьяненко, его длинные вступления, и объяснения. Ну, это ведь такие незначительные различия! Больше было общего. Почти, всё.
А потом появились читалки, и мир книг открыл перед Игорем свои огромные двери, наполнив его пустоту смыслом новых приключений. Конечно, для слабовидящих есть специальные библиотеки, было тогда и спец оборудование с огромными каталогами. Но новинок и интересных авторов там было совсем мало. К тому же это не так же просто, как взять и скачать новую, свеженькую книгу современного автора. Жизнь наполнилась для Игоря новыми смыслами, с приходом в неё его Ешки. Появились и прогулки, мобильность, потому, что она была легка на подъем, и старалась как могла, обеспечить безопасность и удобство для его прогулок. Ей нравилось гулять с любимым.
А он дарил ей тепло, внимание, лечил своим Даром. Подумать только, она стала забывать, что такое мигрень и боли в спине. Остались в прошлом и постоянные защемления! Да и дочки их сдружились, считали себя сестрёнками, помогали и поддерживали друг — друга. Женя, проникнувшись доверием к Игорю, призналась ему в Одарённости. В ответ получив то же признание и от него. Теперь они помогали изведывать эту область в самих себе. Больше информацию им было брать неоткуда. Показывать заинтересованность и искать её на просторах Мирнета было чревато разоблачением и исчезновением в застенках властных структур, или криминалитета. Что в сущности стало единым.
Напрягали ребят больше всего только командировки Игоря… Когда-то давно Женя прочитала в книге о Ходже Насреддине фразу:
«Говорят, уходящий забирает с собой треть грусти, а две трети остаются с провожающим».
И с этим выражением она была очень согласна. Хоть мобильники и дарили возможность общения, но быть по месяцу одной ей очень не нравилось. При этом она ещё и переживала за любимого, который зависел от помощи других людей. Хотя, отношения в клубе были нормальными, но… Не в силах изменить ситуацию, Женя просто каждый раз маялась, ожидая окончания каждой командировки мужа.
Она мечтала, о работе для него, без отъездов, но пока можно было либо так, либо ему надо было работать в поликлинике, где нагрузка возрастала бы в разы. Других возможностей они пока не видели. А это бы означало проблемы со здоровьем из-за большей нагрузки на глаза. Вот и терпели эти неудобства оба.
Женька с самого знакомства восхищалась устремлениями мужа, его силой воли, желанием постоянно себя чем-нибудь занимать. А ещё у него было любимое хобби — он буквально жил рыбалкой. Он знал всё о различных способах ловли рыбы, о наживках, приманках, катушках, удочках, спиннингах. Разбирался в нюансах форм и цветов воблеров. И не только, как диванный эксперт, он любил сам процесс ловли рыбы. И добрая его жена, вовлекалась им в это таинство.
Для неё, надо сказать, это не было таким уж незнакомым увлечением. В детстве отец, мечтающий о сыне, но воспитывающий дочь, брал её с собой на рыбалку, где обучал премудростям ловли на удочку. Не было тогда таких спиннингов, катушек, и всего прочего, да и места ловли были подходящие для тихой поплавочной рыбалки. Освоила Женька и насаживание червяка на жало крючка. Отец поступил очень тонко, сначала приучил дочку ловить рыбу, а потом, когда были пойманы несколько штук, и душа дочери ощутила вкус победы, просто отошёл ловить дальше, и сказал:
— Сама ловишь, учись сама и червяка насаживать.
Было противно, но пришлось научиться, папа ловил, а у неё удочка простаивала!
А теперь сенсеем Женьки был её муж, с которым они мотались по ближайшим к дому озерцам и речушкам. Ловля с берега была для Игоря не очень удобна, в силу того, что не видя кустов и деревьев, ему было сложно закидывать, не цепляя их. Игорь стал приучать жену к мысли, что нужно идти учиться водить машину и тогда они будут более мобильные, и будет больше мест для ловли на выбор. Она сдалась перед этим напором, и получила права, но потеряла покой. Ей было просто страшно. Страх её назывался так:
«А вдруг что случится?»
Но Игорь постоянно поддерживал её во всём своим спокойствием. После учёбы на права и покупки машины, появились разговоры про покупку лодки и мотора. И само собой, что мотор нужно будет тоже осваивать ей. Она пыхтела, дрожала, так как с детства, или, как она считала, с одной из прошлых жизней, панически боялась больших водных пространств. Да и маленьких и замкнутых тоже, но сейчас не это было важно. Игорю хотелось воли, рыбалки и простора. И она училась управлять своим страхом и дарить мужу эти возможности. Совместно же они приняли решение, и сделали всё возможное, чтобы у них появился небольшой домик на берегу водоёма, где они стали проводить выходные и отпуска. Там были очень красивые места. Просто не смогли устоять перед таким соблазном. И сходу принялись обустраивать всё так, чтобы было удобно им обоим. Это был их самое уютное и любимое место обитания.
Глава 3
Примерно через месяцев шесть, или восемь, аккурат, когда муж снова был в командировке, она ночью снова во сне «улетела», и неожиданно для себя поняла, что гуляет по лесу. Осеннему такому лесу, со стелющимися, меж деревьев, дорожками. Где по краям рассыпалось яркое огненное разноцветное изобилие листвы. И вокруг, куда дотягивается взор, виднеется спелая и крупная брусника. Была она такая красная, что даже выделялась на фоне, шуршащей под ногами, листвы. Женька наклонилась, такую крупную она видела и в своей реальности, когда собирала ягоды, недалеко от их с Игорем дачного местечка. Оглядевшись, она поняла, что место было не знакомое. И при этом, удивительнее всего было то, что гуляла она там не одна, а с собакой. Со своей собакой! Ведь та бегала в ошейнике совсем рядом, смотрела на неё и махала хвостом, зовя поиграться.
Здесь уже пора прояснить один, ограничивающий Женькины хотелки, фактор: она очень любила собак разных пород, кроме глистодристиков, как они с мужем называли мелких собак, что могли только тявкать. Скорее, даже не просто любила, а обожала собак, и очень хотела свою собаку! Буквально, жила этим. Но, у неё с детства была аллергия на животных, что ставило жирный крест на всех этих планах. Игорь предложил единственный выход — свой дом, где во дворе будет жить собака. И она стала ждать, пока эта мечта сбудется, и у них появится свой дом. Но, это осуществить всё никак не получалось. Иногда на девушку накатывало отчаянье от несправедливости жизни, и всё чаще она мечтала и ждала, верила в их счастливую звезду.
А тут, в этом сне, она гуляла с классной такой собаченцией. Это был именно такой красавчик, как она однажды видела, рослый и шикарный кобель породы Ка де бо. Для неё он там улыбался, бегал, и звал играть. Потом вдруг, чуть насторожился. Показалось, что произошло это, когда Женька поняла, что она там, в лесу и со своей собакой. Пёсель подошёл к ней, словно понюхал, а она, привычно для себя, потрепала его, тогда он радостно помахал хвостом и продолжил привычную прогулку. А Женька остановилась. Она не знала, где находится, не знала даже, как далеко они от дома. Оглянулась, вокруг только лес. Можно было бы дать собаке команду домой, и просто идти следом. Но как зовут эту её собаку она тоже не знала. Оглядела себя внимательнее. На руке привычно были часы. Удобные такие, но, как были раньше, механические, или кварцевые. Металлический ремешок дарил привычную и приятную ощутимую тяжесть. Стрелки показывали шесть тридцать.
«А есть ли для меня разница утро это или вечер? Да, в сущности, мне это абсолютно не важно сейчас. И часы, вроде, какие были в основном раньше. Да и это не важно. Просто сон. Погуляю с собакой, повеселюсь с ней и проснусь».
Похлопав себя по карманам, Женя поняла, что мобильника в них нет, значит, даже геолокацию не глянуть. А вот связка ключей есть.
«Кхм… ключи от квартиры, где может и деньги лежат. Но где та квартира? Жалко денежки. Никому они не достанутся».
Усмехнулась Женя своим мыслям продолжая при этом идти дальше по дорожке.
И никаких воспоминаний у неё не возникало. Только отметила, что нет на связке никакого домофонного ключа. Нет и паспорта. Куда идти? К кому? Что или кто её там ждёт? И ждёт ли?
«Сколько у меня вопросов, а ответов дать никто не спешит. Какой непонятный сон. Но и плакать не хочется. Зато у меня тут собака! Ну и пусть это сон! Хоть со своей собакой наиграюсь!»
— Ко мне!»
Скомандовала она, и пёс послушно подбежал к ней. Он явно радовался, что хозяйка перестала витать в облаках, и обратила, наконец-то, своё внимание на самого замечательного мальчика на свете.
«Кстати, на нём ошейник, там же должна быть кличка!»
Осенило Женьку, и она стала валять собаку, чтобы заглянуть на её ошейник. Пёс воспринял всё за веселую игру и радостно ей отдался. Кличку увидеть удалось, хоть и не сразу, слишком пёсель разыгрался. Звали его Трейдианс Свейский Ка де бо. Такое длиннючее имя, как она помнила, означало, что, собака породистая.
— Дружок мой, может, ты и на выставки мотаешься, а бедненький ты мой? Ты ж мой красавчик!»
Красавчик, на слова хозяйки, покрутил головой вокруг оси своего носа, чихнул, или фыркнул, словно тоже посмеялся шутке, что он томится на выставках, и продолжил носиться вокруг, стараясь завалить хозяйку на землю. Одежда была подходящая — куртка в тёмных тонах, не пальто выходное, потому, решила поддаться и сдаться на милость победителю. Наигравшись и нагладив своего (своего ли?) пса, Женька таки попробовала скомандовать «домой» и Трейдианс (Трей? Трейд?) радостно взвизгнув потянул Женьку за поводок, который она на него предусмотрительно нацепила. Оставалось только надеяться, что «тащились» они в сторону дома. Ну, она и надеялась. Хоть и страшновато было туда идти. На неё стала наваливаться какая-то неясная тревога. А Трей, словно почувствовав что-то, тоже стал беспокойно бегать вокруг неё, то подгавкивая, то повизгивая, норовя заглянуть в глаза хозяйке. Девушка присела на корточки и, приманив его, обняла, вдохнув приятный запах собачьей шкурки и травы с листвой. И тут она вдруг чихнула, да так внезапно, что картинка поплыла, и… она подскочила уже в своей спальне. И на будильнике 3:30. И снова она в постели одна. И снова, ощущение, что это всё было наяву, прямо, только что, прямо в реале! Показалось даже, что вокруг неё всё так же витает запах осеннего леса.
— Трей! Мой Трейка! Тебе там хорошо. А мне здесь одиноко без тебя.
Прошептала она и свернулась калачиком, обняв одеяло, как только что обнимала свою собственную собаку. Сном она смогла забыться только через пару часов. Было особенно одиноко после такой душевной прогулки. Только тот может понять эту тоску, кто либо так же как она мечтает о собаке, либо, потерял её.
— Это несправедливо! Ну почему? Я ведь так хочу собаку. Я ведь так их люблю. Ну за что мне это? Что я такого и когда нарушила?
Шептала в исступлении Женя. Ведь она и правда много чего перепробовала. И ходила на НЛП, вроде даже от фобии приобретённой избавиться смогла. Ну, не вроде, смогла! А тут… Мало что помогло. Стало чуточку легче, но эта чуточка всё равно в анализах проявляла себя на все «СколькоНеНадо». Аллергологи ни в чём не обнадёживали. Никаких лекарств от этого не существовало. Нет, конечно же, снять проявление аллергии можно. Но лекарства не помогали, если аллерген был постоянно рядом. Тогда наступало привыкание и лекарство переставало действовать. Врачи честно предупредили, что все симптомы со временем будут только прогрессировать. И в её случае, итог предсказуем: потом астма, больницы, и так далее. Этого очень не хотелось, потому, видя все истерики после разных врачей и обследований, Игорь предложил всё же принять неизбежное и поверить тому, что оно так, как есть. И другого не будет. Пока ничего не изменить, поэтому просто искать другие пути. Вот, свой дом и был таким решением. Она вынуждена была согласиться с доводами врачей и мужа и смириться. Но это не значило, забыть. Она согласилась ждать.
И ведь это был только один из её пунктиков…
Снова утром на созвоне с мужем, рассказывала об очередной метаморфозе её сна. Всегда они снились очень яркие, часто эпичные. Но эти, они словно были реальнее реальности. А главное, в этом сне она получила то, что хотела. Много говорила о своих, таких волнительных, ощущениях. Игорь выслушал молча, что тут сказать? Но он прекрасно услышал, и его снова напряг, унылый голосок жены. Так хотелось в эти моменты быть с ней рядом, обнять и загрузить чем-то голову, чтобы она отвлеклась. Но, был он далеко, и приехать должен был ещё не скоро. Командировка только началась. С такими новостями из дома, тянулась в этот раз она особенно долго и утомительно. Жена там явно чудила. Судя по всему, что он слышал в их разговорах и её интонациях, она старалась уйти в своё творчество, чтобы отвлечься и забыться. Голос её с каждым днём становился всё более отрешённым. Ему казалось, что она там и есть то забывает. И непонятно когда и как спит. Уходит от всего в свою мастерскую и творит там с утра до вечера. Понять, что же там так гнетёт её, он не мог. И только через пару недель, он смог разговорить, вынудив её услышать его вопросы:
— Да что с тобой? Ты словно курица варёная! Что происходит? Ты спишь?
— Конечно. Сплю.
— Жень, блин, что не так-то? Картина не получается? Заказчик чудит? Не молчи.
— Не, всё нормально. Правда.
— Ты меня хоть немножечко любишь?
— Игорь, я очень соскучилась. Когда ты уже приедешь?
— Я тоже очень хочу домой, к тебе. Но ты скажи, что не так? Ты меня мучаешь, понимаешь?
— Прости. Я. Я просто когда ложусь спать, опять гуляю с Треем. Каждую ночь. Ну, это тот Ка де бо.
— Я помню, ты рассказывала.
— А он теперь не играет со мной. Он скулит. Тыкается в меня, отбегает, подбегает и скулит или лает.
— Просто ты отвлекись, переключись на работу, погуляй, развейся…
— Я не дурочка, я работаю, стараюсь устать, но ночью всё повторяется. Я и позже ложилась, и раньше, только если совсем не сплю ночью, то утром он мне не снится. Но если ночью сплю, то я там, с ним, и словно он чувствует, что я ему чужая. Не рычит, это ведь вроде я, но не та, что он знает, понимаешь? И дни разные. Это по одежде понимаю, по местам, где мы гуляем. Тут среди людей шли, и он снова начал беспокоиться, люди пугались, наверное, думали, что я его украла, и увожу силой. И городок там странный. Маленький такой. Но ни времени, ни места узнать не могу. Не у собаки же спрашивать, или у прохожих, когда пёс так странно себя ведёт. Я и его мучаю и себя, понимаешь? Я не знаю, что это со мной. Я не хочу так!
— Останься у мамы, может, это поможет? Осталась одна неделя, и я прилечу. И ты поэтому такая? Только из-за сна?
— Игорь, я не знаю, что это. У меня так не было никогда, чтобы каждую ночь продолжение сна. Да ещё и так.
— Останься с дочкой у мамы переночевать, попробуй, может поможет.
— Да я и с Миркой ложилась спать, ничего не меняется.
— Ну, ты же ничего не теряешь?
— Хорошо, я уже на всё согласна, лишь бы не видеть тот сон. Не мучить себя и собаку. Он то ни в чём не виноват.
Они поговорили ещё. Игорь отвлекал её своими дневными делами, после они распрощались. Просил позвонить от мамы, как там освоятся.
Поговорив с мужем ещё раз перед сном, успокоив, что они уже у мамы и ложатся спать. Пожелала любимому спокойной ночи, легла спать. Нервы не давали расслабиться, она чувствовала, что всё так же накручена. Нет, мама приняла их спокойно, дочка ей соврала, что воду отключили, и будут ремонтировать несколько дней. Почему-то не хотелось маме говорить истинную причину. Спать легли с Миркой на одном диване. Засыпала долго, отвлекала себя продумыванием нового сюжета картины, цветового решения, нюансов письма…
Проснувшись с утра, даже не сразу поняла, что же не так, как обычно. И только открыв глаза, узнала мамину комнату. Увидела сопящую опять поперёк кровати, дочку и вспомнила, по какому поводу она спит не дома. И аж улыбнулась от облегчения! Сегодня она не выгуливала и не мучила своим присутствием бедного пёсика из сна. Сегодня он не мучил её, а она его в своём сне. Впервые за последние две недели, она смогла улыбнуться радостно.
«Игорь, ну почему ты опять прав? Не, как хорошо, что ты опять оказался прав».
Так и прожили они у мамы, Где Женька снова смогла спать спокойно, и к ней вернулось её нормальное настроение и состояние в жизни. Днём она и Мира занимались своими делами, заодно помогая по хозяйству маме и бабушке, а ночью спокойно спали на одной кровати.
Через неделю счастливая Евгения встречала любимого в аэропорту. Потекли привычные их дни и ночи. Больше тот пёс не снился. Этот сон отпустил её.
Глава 4
Дни шли своим чередом. Трей ушёл куда-то навсегда. Не из памяти, конечно, из снов, что было самым главным. Иногда Женька всё же скучала по нему, вспоминая, как же здорово было его выгуливать. Какой он был...свой, что ли. Словно родной. Хотя, её заслуги в том и не было. Растила то его не она, а другая Женя — Евгения.
«И хорошо, что я там оказывалась только во время прогулки с Треем, а не дома, например. Им то там во сне живущим, всё равно, а меня бы это сильно напрягало. Что бы там ждало? С кем живёт та Евгения? Как и кого бы я там удивляла, и как бы пришлось выкручиваться? Фууух!»
Гоняла она такие мысли, но совсем забыть те сны не могла.
Усугублялось это настроение появлением в спальне страшной предвестницы разлуки — чёрной командировочной сумки мужа. Да, Игорь очень часто мотался по городам страны. Клубным массажист, это тот, кто всегда вместе с командой. Даже, если они играли дома, то массажист обычно и готовил мышцы игроков перед тренировками и игрой, и помогал расслаблять после игр и тренировок.
И вот, в очередной раз, ровно за неделю до отъезда, Игорь начинал собираться. Списков он не писал, по понятным причинам, но должен был максимально всё продумать и собрать с собой. Поэтому делал это неспешно и планомерно. А сумка, как чудовище, поглощало всё необходимое, а после, «увозила» за собой и Игоря.
А на дворе было лето, приближалась очередная командировка мужа, и ей было всё равно, что была доступна рыбалка, ягоды, и шашлычки на природе. Мысленно Женя уже внутренне сжималась, в преддверии предстоящей разлуки с её Игорем — Горышей, горой, за которой она пряталась от всего опасного в её Мире. Она была словно взведённая пружинка. Заботы оставались заботами. Рядом была дочка — подросток, по дому она помогала в меру своих сил, и занятости. Картины писались легко, тут была её епархия. А вот отъезд любимого забирал с собой огромную часть её внутренних, душевных сил. Любви и заботы о муже у неё было столько, что аж с избытком. Потому, очень хотелось общего с Игорем, ребёнка. Она этого так хотела, мечтала родить им сына, которого муж будет воспитывать, показывая многое своим личным примером. Первому мужу она больше, после дочки, не хотела рожать, а тем более, сына. Ну, какой из него отец и пример для подражания? Хватило и того, как съезжала в поведении дочка, глядя на папу, которому ничего было не надо и не интересно. Женя прилагала неимоверное количество усилий для того, чтобы Мирослава видела, что можно жить действуя, стремясь к чему-то и достигая. Она однажды поймала себя на мысли, что живёт под девизом: «вопреки!» То есть, хочется отдохнуть, но она не хотела быть овощем, и неслась что-то делать, осваивать, изучать, продвигать... Благо вечное шило в одном месте помогало поддерживать нужный темп в жизни. Однажды, она, оглянувшись на свою жизнь, действительно сказала Васе спасибо за то, что был тем самым примером, на который ей не хотелось быть похожей, и поэтому она благодарна ему за то, что она смогла достичь за время их семейной жизни. М-да... Ну, значит так было надо.
Но... жизнь с Игорем, была совершенно другой. Женька была настолько счастлива, что так же желала осчастливить и всех вокруг. И она всё чаще и чаще стала заговаривать с Игорем на тему детей, и в частности планов о сыне. К её удивлению, сильной радости любимый не выказал.
— Знаешь, ведь меня врачи в принципе предостерегали иметь детей. Так как очень большая вероятность передать ребёнку мое заболевание. Например, если это будет сын, то вероятность пятьдесят на пятьдесят. С девочкой меньше, но у неё вероятность передать сыну заболевание так же остаётся пятьдесят процентов. Ведь во мне гены больные, что и привело к моей инвалидности по зрению. А как они будут вести себя дальше, это практически рулетка.
— Но у тебя же есть дочь.
— Ну, так получилось. Это было не совсем запланировано. И она девочка. Девочки практически не болеют, но могут быть носителями, дальше всё же вероятность передачи снижается. Хоть и остаётся. Потому, я например, даже не знаю, от кого из родственников мне передалось это генетическое изменение.
— Но я так хотела...
— Я понимаю, но, слишком хорошо узнал тебя, роднулька, ты же изведёшь себя переживаниями, будешь присматриваться к малышу постоянно, опекать его, и в случае выявления у него болезни, ты же будешь есть себя поедом! Это ведь у меня есть ты, с которой мне не страшно за будущее, а он? Кто будет рядом с ним? Найдёт ли он в себе силы, найдёт ли такую Ешку? Ты сможешь не переживать за ребёнка? А за его деток, что будут у него потом?
— Игорь, но так же нечестно!
— Ты готова взять на себя такую ответственность?
Разговор был тяжёлый, она тогда рыдала, оплакивая свою мечту о большой семье, о сыне, достойном человеке, которого воспитает любимый и уважаемый муж. Он объяснял, уверял, обнимал, и просто помогал справиться с этими разбитыми вдребезги мечтами любимой женщины. Но изменить судьбу он не мог. Он давно уже поставил крест на появлении у него детей. Смирился. А рождение у них с первой женой дочки сильно удивило и всё же согрело его душу. Но и та его жена была другой по характеру, да и аборт, как вариант, отметался, даже не рассматриваясь ни одним из них. Сейчас же всё было по другому. Ему бы тоже хотелось детей от Женьки. Он очень любил эту свою женщину, но пресловутое генетическое отклонение! Откуда оно взялось, было не понятно. В его то роду никто такого заболевания не знал, а почему оно вылезло у него никто из врачей сказать не мог. Эта болезнь была слишком мало изучена. Что это за мутация такая… И лечения её не существовало. Хоть врачи и пробовали решать эту задачу. Но подвижек пока не случалось. Игорь же продолжал надеяться.
После того памятного дня, Женька долго ещё «болела» неисполнимыми желаниями, причём, в полном смысле этого слова. Ей реально было больно. На физическом уровне. Словно все её мышцы выдирали из неё с корнями. И опять то же: «за что?» снова и снова било в её голове набатом. Она не хотела так! Она хочет по другому! Она ведь заслужила своего простого женского счастья! Душа требовала. Тогда она пошла по врачам: генетикам, гинекологам, окулистам. Но ответ у всех был, словно под копирку тем же, что ей говорил и объяснял Игорь. Он действительно изучил эти вопросы слишком старательно. Всё было зря. Никто не давал гарантии и не мог обещать хорошего исхода. Промаявшись этим пол года, закатывая истерики, и срываясь на каждом шагу. Единственный выход был — принять жизнь, такой, какая она есть. А борец — Женька этого не хотела. Она сильно обиделась на жизнь. На её несправедливость по отношению к ней. Ни ребёнка, ни собаки! Да, собаку можно завести во дворе своего дома, который, правда, надо ещё было иметь возможность купить. А ребёнка можно было бы взять из детского дома. Но подводные камни были и в этих решениях. Муж против усыновления не был, но попросил подождать до их переезда. Прошлым летом они съездили в отпуск на месяц в южный город, который им очень рекомендовали. И так им там было комфортно и уютно в нём, словно они тут жили долгие годы. Тут и пришло решение — перебраться жить туда. А затевать переезд и обустройство на новом месте с грудничком, это ведь намного сложнее. Жить обоим очень хотелось там, где более благоприятный климат, намного южнее их города. И тем не менее, Евгения смогла чуть успокоившись, ждать. Но не простила жестокое Мироздание. И она ненавидела ждать! Кто бы знал.
Снова в жизнь стала возвращаться та Женька, к которой все привыкли. Которую все знали и особенно любили за жизнерадостность и живость натуры. Немного помогла работа с психологом. А вот творчество её претерпело гораздо большие изменения. Работы стали более глубокими, зрелыми.
«Хоть какая-то польза, — грустно хмыкала она, глядя на свои работы в мастерской».
Жизнь её постепенно возвращалась в привычное русло. Где были Игорь, Мира, она, и Маришка. А ещё, были ожидания тех времён, когда будет так, как она хочет. Потому, она чаще жила не в настоящем, а в будущем. Придуманном своём будущем. В настоящем она присутствовала лишь отчасти.
К чему приводит такая жизнь? Думаю, примеры вы знаете и сами. А чем же обернулось это для Жени?
Глава 5
Снова побежали дни без любимого. Командировка унесла с собой мужа, разведя их по разным городам. Только созвоны и общение по смарту, хоть и долгие. Но обнять и побыть вместе они смогут ещё не скоро.
Женя неожиданно получила запрос на написание картины, и работала над её исполнением. Получилось всё внезапно и спонтанно, после случайного обсуждения с немолодым мужчиной темы своего дома, в строительном магазине. Заказ во многом был необычный, но он очень грел душу, перекликаясь с её заветными мечтами о своём доме.
Первая странность заказа была в том, что заказчик был мужчина, при том, в возрасте. Это уже само по себе было не очень типично. Захотел он картину в подарок своей жене на юбилей их совместной жизни, хоть и родилось у него это желание в разговоре с Женей, когда она начала красочно расписывать ему преимущества своего дома. Он же, в ответ рассказал о том, что свою совместную жизнь с женой они начинали в купленном для них родителями домике. Показал и фото, которое бережно хранил в паспорте. А когда собеседница воскликнула, что фото нужно превратить в картину, посетовал, что художников знакомых у него нет. Но идея девушки ему явно понравилась. Уловив эти нотки сожаления и предвкушения, Женя пошутила:
— Теперь у вас есть знакомый художник, вот, перед вами.
И изобразила легкий книксен.
— Да так не бывает?
— Со мной всегда так.
Слегка рассмеялась Женя. И протянула мужчине свою визитку. Но он так воодушевился радостным стечением обстоятельств, что не откладывая сделал заказ картины, вспомнив, что и повод отличный впереди — юбилей их совместной с женой жизни. И сходу перешёл к техническому заданию:
— Женечка, мне очень нужна картина, написанная по фотографиям, у меня ещё есть, я их Вам дам. У нас на участке был такой дивный сад, что домик прямо утопал в его зелени. Тот сад мы сами с Олёнкой сажали, сами молодые деревца и кусты привозили от друзей и знакомых. Долго взращивали. Я учился яблони и груши прививать. У меня была яблонька, где на разных веточках были два сорта: на одной был белый налив, а на другой — ранет. Это такие малюсенькие яблочки, что самыми первыми поспевали и были очень сладкими и вкусными. Как мы её любили… А дети так же тихо не любили, им же полагалось эти яблочки собирать ежедневно, чтобы не гнили плоды, и кушали все свежие витаминки. А моя мама им говорила, помню: «Будет время, когда вы будете вспоминать это время с тоской, не будет уже той яблоньки. Будут только ваши воспоминания о детстве».
И ведь правда, дети, когда выросли, часто вспоминали ту нашу ранетку. На других участках я уже не растил яблонь. Стало не до того. А тот домик был самым любимым, мы с женой провели в нём свои первые 17 лет совместной жизни. Там же появились на свет и росли наши дети — дочка и сыновья. Сперва нянька, потом ляльки. В конце концов, домик этот стал тесен, нас стало слишком много. Для подросшей семьи было принято общее решение: сменять его на бОльший, и в областном центре. Следующие дома тоже были дороги сердцу, и там было не мало теплых общих лет жизни и воспоминаний, но самым дорогим был именно тот, где брала начало наша семья. Возьмётесь? Время то есть впереди.
— С радостью! Вы так рассказали, я словно сама так яблочек пособирала и у дома посидела в теньке.
Женька с восторгом взялась за этот заказ. Она так хорошо поняла этого мужчину, прониклась его заботой и любовью к жене и тому семейному гнёздышку. Да и Дар ей в этот раз очень помог ловить самые яркие акценты в диалоге, на которые откликался мужчина при обсуждении картины. Он тоже остался очень доволен общением. И даже проговорился, что поначалу, не особенно верил, что молодая женщина сможет так тонко прочувствовать и проникнуться важными для него моментами.
— Теперь все предпочитают жить в благоустроенных квартирах. А дома… Дома, это навсегда — часть души.
Закончил он своё повествование с мягкой, едва грустной, улыбкой.
Времени для исполнения заказы было достаточно, и Женя размечая самую удачную компоновку, замечталась.
Вспоминалась ей своя волшебная история, связанная со знаками и домом.
Это было за пару месяцев до развода с первым мужем. Тогда был Новый год, и она принимала дома гостей — своих близких по духу друзей. Компания подобралась очень душевная, и один из знакомых принёс и подарил всем маленькие подарочки, среди которых были и календарики на новый год, такие, которые карманными назывались. И она, получив свой, перевернула его картинкой к себе, и застыла в изумлении — там был чудесный домик, утопающий в зелени. Картинка вызвала у неё умиление и восторг. Это Вселенная подала ей таким образом знак, который она поняла дословно. Обводила всех глазами, что лучились радостью и детской улыбкой, и показывала всем:
— Смотрите, у меня свой домик! Мне домик подарили! У меня он будет свой! Мой домик!
Друзья поздравляли её, но до конца так и не прониклись её счастья. А она знала наверняка: скоро в её жизни будет тот самый уютный уголок, который станет для неё домом, и где она будет жить семьёй с любимым человеком. И, да, дом Игоря стал именно таким своим домом. Всё сбылось именно так, как она тогда ощутила.
А сейчас ей самой предстояло создать такой знак для того мужчины и его любимой, и конечно же для их, выросших уже, детей и подрастающих внуков. Знак о том, что их домик всегда с ними, потому, что друг у друга есть они. А ещё это знак их детям и внукам, что семейное гнёздышко нужно и можно нести по жизни в душе и сердце, любя и уважая своих родных и близких людей.
Женька вся отдалась работе, и из мастерской выходила только поесть и поспать, и конечно же сбила себе весь режим. Дочка, впрочем, помогала напоминаниями о еде. Надо было находить время и следить, чтобы ребёнок ел. Ну, как, ребёнок, девочка была уже достаточно взрослой, потому позволяла себе забывать о еде в принципе. Приходилось маме Жене и самой кушать, и следить за приёмом пищи подростка, показывая собственным примером, как должно быть.
Первые две недели пролетели в таком режиме. Пока однажды Женька не проснулась в зеленом саду. Нет, это не был сюжет её картины или того календарика с домиком — мечтой. Просто сад, утопающий в зелени и она, прикорнувшая на гамаке, но разбуженная чьим-то кряхтением рядом. Было явно теплое лето, запахи кружили голову, сводя с ума северного человека — рядом росло персиковое дерево, сливовое, а чуть поодаль была беседка, увитая виноградными гроздьями. Возле гамака стоял столик с тарелочкой ягод, спелой и такой шикарной клубникой, какую помнила только по дорогущим овощным лавкам и магазинам элитного обслуживания. Чуть поодаль были слышны крики чаек, явно недалеко было море. Но не их, северное и студёное. Воздух был таким обволакивающе и доверительно уютным, словно пуховая шаль. И даже угадывался запах моря. Девушка не раз отдыхала на море, и в осознанном, взрослом возрасте. Сейчас очень было похоже.
И тут внимание её привлекло тихое покрыхтывание — попискивание кого-то. Перевела взгляд туда, и обомлела: рядом, чуть в тенёчке, стояла коляска — люлечка с младенцем. Именно от него и исходили эти попискивающие звуки. Малыш, а судя по голубому цвету ленточек и рюшей на люльке, это был мальчик, явно проснулся и выражал недовольство, что к нему никто с радостью не спешит. Она вскочила, что сделать оказалось не очень удобно, на ней был просторный длинный льняной сарафан, сверху лиф был свободный, перехваченный только резинками и тоненькими завязочками. А вскакивать пришлось из гамака. Подскочив к малышу, она с трепетом приблизилась к нему. Он же в ответ сразу заулыбался и замахал ручками и ножками. Явно обрадовался её появлению в его поле зрения. А та, что так внезапно стала мамой, ощутила, как набухла грудь. Явно это её сынуля, и пришло время кормления. Малыш уже стал выражать нетерпение, видя, что мама мешкает и не так споро торопится накормить его. Но та оцепенела. Это ведь её сын. В груди дыханье спёрло от радости. А дальше они плакали уже оба: малыш от того, что мама не кормит, а он явно уже проголодался. А мама от умиления и щемящего восторга, что оказался для неё таким неожиданным. Всё же пришлось отважиться и прикоснуться к маленькому этому чуду, и один плачь всё же стал утихать. А её слёзы текли ручьём. Она стояла, прижимая к себе свою мечту. Со стороны беседки раздался знакомый и родной голос Игоря:
— Женьчик, ты уснула? Малыш проснулся, кормить пора.
— Да, я уже. Я не сплю.
Сквозь рыдание прошептала она, так и не поняв, что муж её явно не услышал. Но, малыша приложила к груди и тот наконец-то получив вожделенное, замолчал, причмокивая и выражая этим всю гамму своих радостных эмоций, переполнявших его. Мужу оказалось достаточно, что малыш не плачет, и слова жены ему уже не понадобились. Счастливая мама и малыш наслаждались этим единением. Женька гладила его по голове, вдыхала родной и любимый запах, ласкала перебирая маленькие пальчики, любовалась ясными глазками зеленоглазого их с Игорем малыша. Она была счастлива. Она угадывала родные черты мужа в этом крошечном солнышке своей жизни. Была безумно рада этому. Хоть и понимала, что это только её сон. Просыпаться она очень не желала. Хоть и не понимала, что же ей делать дальше, и как поменять малышу пеленки, да и самой бы теперь надо переодеться. Но сейчас это всё вызывало только волну неземного счастья. Ну и пусть она мокрая. К счастью! Точно к счастью. Хотя, это же сон. И он закончится рано или поздно.
— Как покормишь, пойдём прогуляться, хочу воды с газиками какими нибудь.
— Угу.
Только и смогла вымолвить Женька, не отрываясь от созерцания сына. Не нужны ей эти газики сейчас. Всё равно же сон.
— Тогда я пойду за рюкзаком зайду. — Продолжал неугомонный муж, выходя из беседки. Но его остановил вид жены.
— Что с тобой? Ты чего ревёшь?
И что было отвечать? Что она счастлива наконец-то увидеть, почувствовать и кормить своего сына от любимого человека? Но малыш не только на свет появился, где её чувства были раньше. И, только тут до неё дошло, что Игорь видит! Он видит её. Значит, с его зрением тут всё в порядке.
— Ты видишь?
Спросила она ошарашено, не удержав глупого, в той реальности, вопроса..
— Что?
— Меня.
— А ты что, фея крёстная, и видна только при лунном свете? Что случилось? С Денисом что-то?
— Нет, просто мне приснился дурацкий сон. Я там очень хотела сына, но его нельзя было рожать.
— Ну и забудь тогда, рыдать то чего? Ты сына кормишь, а сама плачешь. Вам это что, полезно очень обоим? Успокаивайся и пошли. Скоро уже гости придут. У тебя всё готово?
Вот тут она начала тихо паниковать. Одно дело, спустить лямку и покормить малыша, а другое дело гостей каких-то принимать. Где? Что у неё готово? А что должно быть? Женька на мужа даже глаза поднять боялась, в них тихо плескалось недовольство таким развитием сна. С Трейкой, тем пёселем, хоть не было таких проблем. Только он чувствовал, что она другая. А тут ситуация совсем иная. И возможно, придётся просыпаться раньше времени. А она не хотела этого.
— Ой, малыш описался, теперь мне надо переодеться и переодеть его. Ты мне не поможешь, что-то голова кружится, проводи нас, не хочу тянуть время. Пока дойдём он и доест уже.
— Ты опять днём спишь, хоть и знаешь, что тебе это вредно, пойдём, времени всё меньше, магазин наверное, придётся отложить.
В тоне Игоря проскакивали такие знакомые нотки раздражения. Ведь всё шло не так, и исправить будет сложно. Женька не стала портить момент радости глупой размолвкой и смолчала, поспешив с мужем по тропинкам сада. Он вёл её под руку, а другой она держала малыша. Но так она понимала, куда ей идти. Всё её внимание так и было приковано к сынишке, всё же идти не прерывая кормёжку было не очень удобно, но зато она наслаждалась видом малыша на своих руках. Так дорога к дому для Женьки осталась смазанным пятном. Но была она не долгой. Дом она всё же хоть мельком, но увидела заходя в него. На периферии сознания промелькнула мысль — вопрос:
«Интересно, чей это дом?»
Но отвлёк Игорь. Он решил, что ей уже лучше и дальше она справится сама. Сам же предпочёл ответить на звонок телефона, и разговаривая отпустил локоть жены, и вышел из дома обратно на улицу.
Женя осталась стоять в коридоре, в зале, из которого вели несколько дверей и даже лестница наверх.
«Блин, и куда мне? Всегда нравились двух этажные дома, но сейчас вот вообще не тот случай! И Игорь вроде уже возвращается, что же делать?»
Запаниковала Женька и… Подскочила в своей кровати. Первые мысли были о сыне:
«Он же у меня на руках! Только бы я там не грохнулась или не уронила его! Или бы хоть Игорь успел перехватить! Он же такой ещё крошка, только бы там успели перехватить управление телом».
Глава 6
Женька еще добрых пол часа переживала за малыша, казалось и грудь болела, продолжая ощущать такие знакомые переживания. Мысли, что это был всего лишь сон, она забыла напрочь. Для неё это всё случилось по настоящему.
А потом её стало накрывать тоской по малышу. Ведь вот же, во сне, она видела, что у неё есть сын, о котором она здесь может только мечтать. Пойти на обман мужа и схитрить со своими таблетками Женьке не приходило в голову, ведь, по сути своей, Игорь действительно слишком хорошо её знал. Она не сможет не переживать за здоровье малыша, и просто из своей прихоти обречь своего ребёнка на инвалидность и ограниченность в жизни.
В эту ночь она худо — бедно всё же смогла заснуть, но утро не вернуло былого вчерашнего настроения. Вставать не хотелось, хоть и было надо идти и будить дочку на учёбу.
Заставила себя приготовить дочке и себе завтрак, и механически его съела, хоть всеми мыслями была в своём сне.
Настроения идти работать не было совершенно. И Женька побрела тупить в Тутубе, хоть и не понимала ни одного ролика из просмотренных. Через пару часов, освободившись от зависимости, вспомнила, что нужно позвонить мужу. По её ноткам голоса он сразу понял, что у жены опять депресняк. Хоть она и не хотела, но пришлось рассказывать причину её настроения. И опять тема желанного малыша, что казалось, притупилась и была выбрана до дна на многих сеансах терапии с психологом, заиграла новыми красками боли и обиды. Женька не заметила и сама, как стала рыдать, словно у неё просто отобрали её сына. И напрасно Игорь взывал к разуму жены:
— Ешка, это только сон. Перестань изводить себя и меня! Мы же решили, что будет у тебя малыш!
— У меня? Значит, тебе он совсем не нужен?
— Блин, не цепляйся к словам. Это же ты сейчас с ума сходишь, выматываясь по несбыточному, которое для себя назначила. Я понимаю твоё желание, но что я могу сделать? Да, я вот такой. И ничего в себе изменить не могу! Я бы с радостью стал другим, но не становится как-то! Мне что о стену грохнуться башкой? Это что-то изменит для тебя? Легче станет?
— Нет. — Пробормотала Женька, понимая, что уже изрядно переборщила с обвинениями. Игорь ведь и правда не виноват. Легче ей от того не становилось. Прибавилось ещё и чувство вины. Но чуть успокоившись, всё же заставила себя пойти в мастерскую, и хотя бы немного поработать над картиной. К её удивлению, очнулась она уже вечером. Творчество всё же оказало своё плодотворное влияние. Ужинали с дочкой в теплой обстановке, и даже решили посмотреть вместе мультфильм.
А ночью, Женька очнулась снова на руках со своим Дениской. Она кормила его лёжа на кровати, в доме, малыш радостно причмокивал, а она держала его крохотные пальчики и вдыхала родной аромат сынишки. Всё здесь было таким родным и знакомым. Она не знала, сколько времени. И рядом сейчас никого не было. Много часов тихо млела от осознания, что с маленьким её счастьем всё хорошо. Значит, тогда она его не уронила и он никак не пострадал от её исчезновения.
Сынишка, насытившись, уснул. А нечаянная мама так и лежала рядом с сынишкой, и ей ничего не было нужно в этот момент. Она тихонько целовала пальчики, гладила малыша по головушке и его светлым волосам, таким ещё реденьким. И вспоминала, какие волосы были у Мирки. Она всё же была совсем другой. Она была бутузиком, а сынишка длинным и не таким упитанным. Что странно, на аппетит он явно не жаловался, да и молока было в достатке. Малыш был доволен и активен. Плакал редко, за то время, что здесь его видела Женька. Потому, она просто провела всё возможное время с ним. При этом, она отдавала себе отчёт, что она спит сейчас. Снова спит и снова, как тогда с Треем, она влетает в один и тот же сон, а вот времени здесь она явно проводит больше, чем гуляла с Трейкой. И тут есть ещё другие персонажи. Вот, Игорь был. Интересно, они тут гостят у кого-то, и как долго будут ещё здесь жить? А после, где они вообще живут? Чем занят Игорь? Что делала она, пока не была в декрете? Она оглядела комнату и не увидела ничего, что напоминало бы о ей увлечении или работе. Просто спальня. Хотя, если домик снимают, то, простите, откуда деньги, Зин? Чтобы снимать летом на море такой «домик», денег надо много! Игорь выглядит очень независимо. Столько вопросов, а ответов мало. В спальне же, помимо удобной и хорошей кровати стоял и пеленальный столик и та самая люлька, в которой спал Дениска в саду. Сняли дом с мебелью для ребёнка? Или своё привезли? Или в прокат? Блин, сколько вопросов. Хотя, какая Женьке в сущности разница? Главное — у неё тут есть её сынишка. В такие сны она хочет и согласна влетать каждую ночь.
Вот так и повелось. Весь день с утра до вечера она старалась занимать себя как можно больше, чтобы время пролетало скорее, а ложиться стала раньше. Теперь в десять часов вечера, она уже была в кровати, чтобы скорее отправиться к своему малышу, и пробыть там с ним, как можно дольше. Игорю мозг она больше не выносила, не закатывала и истерик. Зачем? У неё есть её маленький малыш! У неё всё хорошо. Она живёт там, кормит и нянчится с ним. Больше ей ничего и не надо. Нет, Мирка нужна. Мирка, это тоже её радость. Но она же там с ней бывает. И у неё всё хорошо. Ей она по большому секрету рассказала свой сон. Ну, просто рассказала сон, и сказала, что он ей очень нравится.
Мирка же первой и начала замечать неладное, что творилось с её матерью. Та явно потеряла вкус к жизни, практически перестала следить за собой, перестала есть, теперь Мира ходила за ней и напоминала, что нужно поесть. Готовить Женька тоже перестала, она хотела только сидеть в мастерской и до отупения без отвлечения писать свою картину на заказ. Все разговоры были только о том малыше. Как поел, как пописал, покакал, как агукает и как играется. Какие у него глазки, ручки, ножки, как улыбнулся… Мира видела, что с лица матери не сходит мечтательная улыбка. И чем бы та не была занята, в двадцать два часа она бежит ложиться спать, чтобы скорее отправится к своему сынишке. Это напугало девочку. Она старалась разговорить маму, рассказать что-то о себе, но все разговоры переводились на тему, какая она была маленькая, и какой Дениска другой. Её Дениска!
И разве могут так сниться сны, чтобы про одно и то же? Мирослава такого не знала.
Вот и сегодня всё было точно так же, Мирка в попытках отвлечь мать снова потерпела фиаско, пошла к себе в комнату поплакать. Она не знала, что ей предпринять. То, как вела себя мама её пугало. А что она могла сделать? Поговорить с бабушкой? Ей было стыдно беспокоить её, вдруг она подумает, что Мирка просто ревнует маму, а ведь это не так. Мира видела, что мама стала на неё сейчас смотреть даже теплее, чем раньше. Она снова словно видела в ней только ту маленькую девочку, какой та была в далёком детстве. Но это совсем не радовало.
«А кто ещё мог помочь? Папа отпадает точно. Он и раньше не понимал маму, и никак не сможет на неё повлиять. Дядя Игорь? Он же опять в командировке. Ну, почему его сейчас нет рядом? Он бы такого явно не допустил. А если маме станет хуже, если её положат в больницу? А если это всё очень серьёзно, и надо срочно принимать меры?»
Наплакавшись и накрутив себя практически до истерики, Мирка всё же решила поговорить с дядей Игорем. Она примерно знала его расписание, знала время, когда они разговаривали с мамой, главное было не спалиться во время их разговора. Девочка вышла из комнаты и пошла послушать, где мама. Ничего нового, она ещё работала в мастерской. И явно ни с кем не говорила, за дверью была тишина. Тогда Мирка вернулась к себе, взяла телефон и решительно набрала нужный номер.
— Алло, дядя Игорь, я не очень отвлекаю вас?
Тоненьким голосочком, как всегда по телефону, начала Мира трудный для неё разговор.
— Нет, Мира, что-то случилось?
— Мне кажется да. Простите, я не знаю, что мне делать…
И Мирка снова расплакалась, не в силах сдерживаться. Дальше она сбивчиво говорила про свои подозрения и догадки о странном поведении мамы. Просила не говорить ей об этом разговоре, чтобы мама не рассердилась или не обиделась на неё. Дядя Игорь задавал ей вопросы про поведение или разговоры, девочка слышала, как он становится всё более обеспокоенным и немного сердитым.
— Простите меня, но я просто очень боюсь за неё.
— Ты всё правильно сделала. Но я не смогу приехать раньше, ты же знаешь. Но так оставлять это ещё на две недели нельзя. Надо сделать так, чтобы она ушла с тобой жить к бабушке. Там будет легче, но как её заставить я не знаю. Она, походу, очень привязалась к своему этому сну.
— А если попросить бабушку, чтобы она попросила о помощи, тогда…
— Но бабушка же живёт рядом, можно же прибегать и помогать. А надо, чтобы она там спала. Тогда закончатся эти сны.
— А это действительно сны? Разве так бывает?
—Сны, к сожалению. И у твоей мамы так бывает. В прошлый раз так было. Но тогда она сама хотела прекратить это. Ей снилась собака, но собака понимала, что хозяйка не та и мучилась, скулила. Вот твоя мама и ушла к бабушке, чтобы не приходить во сне к той собаке и не мучить её и себя. А сейчас всё по другому, ей там хорошо, и малышу хорошо. Подожди немного, я сейчас с тренером поговорю, вызову маму сюда. А ты у бабушки сможешь пожить пока?
— Конечно!
От облегчения, что она теперь не одна, что взрослый взял на себя ответственность, девочка была готова и на бо́льшую жертву, главное, чтобы мама снова стала прежней!
— Ничего ей не говори, успокойся, я всё решу. Потерпи чуть.
— Спасибо! Спасибо Вам!
— Это тебе спасибо, что заметила, что позвонила. Давай, до связи. Пойду решать. Если что, пиши или звони мне. Но надеюсь, это не понадобится, завтра я её вызову сюда. И здесь присмотрю за ней.
Мирка успокоенная сразу и уснула. Наплакалась и переволновалась она сильно. Утром даже проснулась раньше маминой побудки. И пошла готовить им завтрак. В душе у неё поселилась надежда, что скоро всё изменится. После школы она торопилась домой, хотелось узнать про изменения. По маминому виду, и заплаканным глазам Мирка поняла, что новости уже подоспели.
— Привет, мам, ты чего расстроенная? Плакала?
— Мира, звонил Игорь, у него там какие-то трудности с командой и он вызвал меня к себе.
— О, надеюсь, ничего серьёзного. Но, зато вы будете вместе! Ты же не любишь, когда дядя Игорь уезжает! Вот, как здорово! И ты давно никуда не выезжала.
— Угу!
И снова слёзы.
— Мам, я тебя очень люблю, ты не волнуйся за меня, я у бабушки поживу.
Стала играть в непонятки девочка, стараясь отвлечь маму от тяжелых мыслей.
— Ой, да, нужно позвонить маме, предупредить её. Мне выезжать через 2 часа. Собери свои вещи.
— Не переживай за меня, ключи то у меня будут, вот я если что забуду схожу домой, и цветы буду поливать.
— Угу.
Но девочка видела, что мама её совсем не слышит, она опять плачет. Но сейчас Миру это не расстраивало, скорее наоборот, это вселяло надежду. Мама летит туда, где рядом будет её дядя Игорь, и он всё решит и исправит. И мама снова вернётся той мамой, какой она её знает и всё будет хорошо.
***
Аэропорт Питера встретил Женьку теплом. Это ведь у ни на севере была холодная ранняя, скорее даже, зимняя весна. А тут вполне себе весна нормальная. Женька же была сама не своя. Это всё прошло мимо неё. Не замечала ни тепла, ни редкого солнышка, ни молодой травки на газонах. Она даже не очень испугалась или расстроилась за Игоря, что у него там проблемы. Она просто была убита той мыслью, что она больше не увидит во сне её малыша, не покормит его, не споёт ему колыбельную, как Мирке, когда та была малышкой. Не вдохнёт его запах, не покачает на руках… Не… Этих «не» было так много, а поделать ничего нельзя. Только плакать. Слёзы и текли у неё из глаз, она их и не вытирала, находясь очень глубоко внутри своих переживаний и проблем.
Игорь очень удивился реакции жены, на то, что он рассказал, о возникших неприятностях. Раньше она бы уже и сама бы предложила приезжать, быть с ним, да хоть уволиться и ехать домой, но не отреагировала бы так. Она мямлила что-то, про то, что может ему потерпеть, поговорить с тренером, даже предлагала, позвонить тренеру самой и сослаться на нерадостный голос мужа попросить разобраться с настроением в команде. Да, Игорь понял, что дочка забила тревогу очень не зря, и как бы даже не было бы поздно. Не пришлось бы прибегать к помощи специалистов. Хотя, даже это в большом городе сделать легче, чем в их городке. И вот Женя приехала.
Конечно же её никто не встречал, но у неё была инструкция куда ехать и как добираться до гостиницы, в которой проживает муж. Если бы не слёзы, что постоянно накатывали на глаза, от бессилия и невозможности что-либо изменить, поездка была бы приятной. Женька очень изменилась за те две недели. Понимала ли это она сама? Нет. Она просто жила во сне и грезила наяву, пережидая долгий день для того, чтобы снова иметь возможность скорее вернуться к её малышу. А теперь… Теперь было только эта пустота.
К моменту её приезда к мужу в отель, тренировка команды была ещё в самом разгаре, но для неё на ресепшен Игорем был оставлен ключ от его номера. Представившись и предъявив паспорт она получила ключ и побрела в номер. Есть не хотелось, но забрезжила надежда поспать одной, тогда возможно, она ещё раз сможет увидеться с сыном! С её крохой.
Женька с момента прилёта была настолько не в себе, что не позвонила о своём благополучном прилёте ни мужу, ни дочери, ни маме. Да что говорить, если она до сих пор не выключила на телефоне режим «в самолёте». И все родные просто звонили и звонили на её номер, который так и был недоступен всё это время. Конечно, справочная аэропорта вежливо подтвердила всем, что рейс приземлился вовремя, что багаж был получен всеми, и всё. Большего они добавить про пассажирку, что потеряла связь с реальностью, и не могли. Было просто нечего. А недисциплинированная пассажирка, спокойно спала и ничего не хотела знать. Она была даже немного сердита на Игоря. Но в этом она даже себе бы не призналась. Тем более, сейчас, когда ушло критическое мышление. А обычно, особенность со зрением Игоря в принципе меняли очень многое. Это раньше, в первом браке, Женька могла психануть и развернувшись, уйти хлопнув дверью. Могла шляться где-то, не отвечать на звонки… Мариновать расстроившего её человека. Наказывала. А теперь она не могла себе такого позволить. Это было просто нечестно по отношению к Игорю, было низко, что ли. Он так сделать не мог, да к тому же, она бы не позволила ему уйти куда-то одному. Значит, приходилось решать вопрос, или ходить и дуться тут же, чтобы всегда видеть, что делает Игорь. У него ведь тоже есть эмоции, и ещё какие взрывные! Так и повелось. Могла выйти в другую комнату, отвернуться, отодвинуться, но не отталкивать и не уходить. Все их размолвки, если и были, то от того, что оба были импульсивные и от того, что Женька «отлетала головой», а Игоря это сердило, он мог и вспылить, привлекая её внимание к делам, которыми они занимались. Но, жизни друг без друга они себе всё равно не представляли. Оба были счастливы, что смогли найти своего родного человека, и радовались каждому совместному дню. Но не сейчас. Обычно она не могла позволить вести себя так, чтобы за неё Игорю нужно было волноваться. Так было всегда. Раньше. А сейчас, она просто мало отдавала себе отчета в своём поведении.
Глава 7
Поэтому, Женька мечтала сейчас оказаться подальше от Игоря. От очень рассерженного и волнующегося за неё Игоря. Вернувшегося с тренировки с командой, и нашедшего таки свою заспанную жену, которую они с её мамой искали долгие три часа. А она просто спала, забыв включить телефон и позвонить родным, что с ней всё хорошо. Спасало то, что Игорь быстро отходил от гнева, хоть мозг ей промыл конкретно. Но, это было уже после того, как позвонил и успокоил её маму. До Жени дошло, как она заставила всех нервничать. Она сидела на кровати и опустив голову выслушивала наставления от мужа. Сказать в своё оправдание ей было нечего. Игорь же говорить старался твёрдо, но не напрягая и без того травмированную психику жены. Давал ей подсказки, чтобы она смогла почувствовать себя спокойнее:
— Может, у тебя телефон разрядился? Что случилось то, ты мне можешь объяснить?
— Не могу. Я просто не вспомнила.
Женькин мозг отказывался юлить и выгораживать свой неприглядный поступок. Ей просто было не до этого. Во время сна ей так и не удалось повидаться с малышом. Ей вообще ничего не приснилось, и она теперь точно потеряет ту нить сна, а значит, малыша она может больше никогда и не увидеть. Остальное ей сейчас было совсем неважно.
— Ясно. Ты кушала?
Сменил Игорь тяжёлую тему.
— Да.
— Когда?
— Я..., — только сейчас Женька поняла, что она не ела, кажется со вчерашнего ужина с Мирой. Или она и тогда не ела?
— Очень познавательно. И что же кушала моя Ешка?
Не сдавался Игорь, не давая ей отвильнуть, заставляя напрягать мозги в привычном русле житейских забот.
— Я не помню. Мы с Миркой ели. Она готовила.
— А ела тоже она?
— Не помню.
Женька вздохнула, понимая, что она даже говорить не хочет, настолько её это не трогало. Аппетита не было, от слова совсем. Не было даже настроения говорить с любимым мужем.
— А меня ты помнишь?
Словно угадав её мысли тихо проговорил Игорь.
— Помню.
— Тогда, почему моя любимочка так и сидит букой отдельно, а не у меня под крылышком отогревает меня после долгой разлуки! Я вот очень сильно соскучился. А ты?
— Угу.
Произнес голос, но Женька так и осталась сидеть на кровати с опущенной понуро головой.
Игорь подошёл и сел рядом, он обнял жену, понимая, что отогревать её придётся ему. Она была в прострации своего горя. Он прилёг, уложив её рядом, обнимал и гладил по голове, иногда шептал ей слова любви, не понимая, слышит ли его жена. А она плакала, в его объятьях. Он не стал её выспрашивать, просто дав ей время на это проявление эмоций. Еда и дела чуть подождут, сейчас просто хотелось вернуть им телесный контакт, дать вспомнить, как это — быть рядом. Снова стать тем самым якорем, Игорем — Горышей, который удержит чувства и благоразумие его Ешки, закроет собой от всех бед и переживаний. Потихоньку, но это срабатывало. Женька стала расслабляться, комочек нервов растекался. Руки стали обнимать, а не лежать безучастно. Выплаканные слёзы и нежное внимание с заботой сделали своё дело. Она стала успокаиваться. Даже задремала, проснувшись ещё более в себе.
— Я так рад, что ты у меня есть.
— Я тоже.
— А может, ты сможешь и накормить твоего голодненького меня? Очень хочу кушать. Там такие запахи были, когда я мимо проходил, а ты меня придавила к кровати и держишь в плену своих ласковых Ешка — лапок.
— Значит, тебе не нравятся мои лапки?
Всё ещё грустненько вздохнула она.
— Очень нравятся, но если мы покушаем, они мне будут нравиться гораздо больше.
— А может, ну его, обед этот?
Вяло проговорила виновница невольной голодовки.
— Согласен и на ужин! Но только если прямо сразу! Пойдём, покажешь меня пудингу!
Женя вяло стала с кряхтением подниматься. Так сложно было ей двигаться.
***
Игорь терпеливо ждал, пока жена хоть немного восстановится и начнёт себя вести, как раньше. Аппетит у неё не появлялся, не было и вкуса к жизни. Но она хотя бы перестала падать в пропасть своей запутанности во сне. Как и предполагал Игорь, рядом с ним сны о малыше ей сниться перестали. Но на разговор она сама не шла. Игорь занимал каждую свободную минуту своей любимки размышлениями, важными делами, прогулками, просил её читать ему книги. Он брал её с собой на тренировку, чтобы она постоянно была рядом с ним, и голова её была занята земными делами и заботами. Предлагал вечерами, пока он был занят работой, пообщаться с дочкой, чтобы успокоить обеих. Мирка не глупенькая и понимала, что маме важно разговаривать, и вновь настраивать общение с реальной дочкой, а не малышом из сна. А Женька действительно оттаивала душой, после своей потери того, что у неё и было только в призрачном мире грёз. Нужно было время. И оно лечило.
Так пролетели дни командировки, и ребята вернулись домой. Тихонько она воспряла духом. Сны не стали забываться, но не были такими острыми. Снова стали только снами, хоть потеря ещё чувствовалась. Щемящее чувство от общения с сыном не оставляло до конца. Картину с домиком она благополучно сдала досрочно, хоть забрал её заказчик ровно в день вручения, чтобы устроить настоящий сюрприз. А ведь сюрприз получился и для него. Женю очень порадовала реакция на эту работу. Заказчик стоял и глядел на родной уголок их семьи. Картина очень понравилась, Сказал, что она смогла передать даже нюансы освещения и душевности домика. Это, конечно же, было мастеру очень приятно.
А на другой день у неё раздался звонок от этого заказчика, где, сквозь шум застолья, она услышала слова благодарности и восхищения, сначала от его жены, а потом, наперебой, и даже хором, от их детей. Женьке было очень приятно получить такую обратную связь. Такими искренними были эта признательность и благодарность за то, что она так точно уловила все нюансы по фото и передала их в картине, милого их сердцу уголка.
По этому случаю, Игорь с Женей решили уехать в свой домик раньше выходных. Теперь — в домик, а ведь до этого года у них был там вагончик. Сразу приобрести право аренды участка земли первой линии у воды, и построить домик у ребят не получилось. Потому, они жили в вагончике, где было прекрасное место для ночевки, и отдыха на природе. А природа, конечно же, радовала. Вагончик был большим и вместительным, постройки времён 1979 года. И вот в прошлом году Игорь запланировал перестройку. Для обоих это был тяжёлый год. Всё шло, не так, как было задумано, но и не то, чтобы сильно плохо. Всё было долго и тяжело. Найти строителей получилось только к июлю. Хоть построили они домик быстро. А вот дальше, всю внутреннюю начинку и стены — перегородки, отделку и утепление, это всё ребята делали сами, своими силами и в свободное время. Едва успев закончить с ремонтом до весны. Теперь наступало их время отдыха. И время пожинать плоды обновления. Ездить в домик нравилось обоим. Игорь там рыбачил, что-то придумывал и реализовывал сам, или с помощью Женьки. Она была спутником — помощником и младшим рыболовом. Игорь называл её «добытчиком» или чаще «индейцем», если на рыбалке везло ей.
В свободное время она сидела и рисовала.
Постепенно оттаяла ещё больше, в своей привычной ипостаси жены и верной соратницы — подруги. Игорь же сам больше разговоров о том поведении Женьки, не заводил. Зачем тревожить лишний раз эту больную для любимой тему. Он чутко следил и не оставлял жену одну на едине с её странными снами. Совместное же проживание такие проблемы исключало. Что было для Игоря странно. Следующая командировка вообще прошла спокойно и буднично. Словно, Женька свой запас сонных путешествий вычерпала теми страданиями. Но, боялись тогда все.
Но как то, однажды, весенне — летним деньком неприятный разговор нашёл их сам. Всё, как всегда и бывает, началось очень безвинно. Но в какой-то момент, тема снова перескочила на детей и собак, а точнее, на то, что жизнь несправедлива к Женьке и не даёт ей получить то, что ей:
— … Хочется и нужно прямо сейчас, а не когда-то в будущем! Это эфемерное будущее может и не наступит никогда!
Разгорячилась Женька, выдавая свои эмоции повышенным тоном.
— Может! И для меня может.
Спокойно взывал к разуму жены Игорь, что уже понимал, что просто так закончить этот разговор не получится, и снова будут слёзы и истерика жены. Но не оставлял попыток. А проблема назрела потому, что не получалось у них ничего с переездом в тот южный город. слова «совсем», не получалось. Словно, всё было против. А почему, долго не понимали. Пока не случилась та самая «операция» с братским народом, что отметал вековую совместную историю их государств. Вот и взбеленилась Женька, что столько лет прожито зря, теперь же опять ничего не светит.
— Да почему жизнь ко мне так несправедлива? Я что, многого прошу?
— А я?
Парировал Игорь.
— Прости, — чуть сбавила накал она, поняв, что её и Игоря желания оба из разряда «самые сокровенные», но всё же, желание мужа более важное, нежели её упреки о том, что ей нельзя иметь ребёнка или собачку.
— И пора уже перестать пенять на жизнь и её несправедливость.
— Но ведь это реально так! Вот ты же слышал про то, что мы живем в одной из реальностей, и мои сны они про то же! То есть, существуют другие реальности, где ты зрячий, где у меня нет долбаной аллергии на собак, и там у нас есть дети.
— Наверное, так и есть. А куда деть ту Женьку, что живёт и наслаждается той полной жизнью, и того Игоря, что живёт там с ней?
— Я хочу туда! Понимаешь! Та я не понимает, что она имеет. Возможно, ей там это и не надо вовсе.
— Это она сама тебе сказала?
— Нет, но ведь возможно же...
— А может и не так. Говорят, что ни делается, всё к лучшему.
— Я хочу туда, в ту реальность! Это для меня лучшее. И для тебя!
— Отлично. Но ты же не знаешь, как там действительно будет обстоять. И позволь тебе напомнить, что за всё в жизни надо платить! Ты готова? Ты готова платить за возможность иметь собаку, иметь ребёнка?
— Готова!
— Отлично! А чем? Чем ты готова заплатить?
— Да ерунда это всё! Я там была, и я ничем там не платила! У меня была собака, и я там счастлива. И там, где у меня был сын, наш с тобой сын, я тоже была счастлива!
— Во сне?
— Да, во сне. И я ничем за это не платила! Люди просто так получают то, что хотят. Зачем придумывать себе такие трудности? Я их не хочу. Я просто хочу ребёнка и просто хочу собаку. И не хочу платить за это опасностью для малыша или его потомков или расплачиваться бронхитом или астмой!
Снова разгорячилась Женька
— Хорошо — хорошо, я понял. Пусть у тебя так и будет. Только вот орать то и слёзы лить зачем? Это как должно помочь?
— Никак! А что мне должно помочь?
— Отпустить эти проблемы и всё будет! Да, не сразу и не сейчас, но у тебя всё будет.
— Я уже не верю. Я только жду. Живу этими ожиданиями, но ничего не происходит. Только эти сны.
Она подошла и уткнулась своим носиком своему Горыше в грудь. Он же в свою очередь, обнял жену, что пыталась бороться с системой, бодаться со скоростным локомотивом. Ведь, сметёт и не заметит! Но она это понимать отказывалась.
— Ты слишком много об этом думаешь, просто отпусти и дай этому самому сбыться. Не дави, и оно придёт само. Ешка, не гневи Мирозданье, ты не самый несчастный человек на Земле! И всему своё время! Угу?
— Угу…
Ответил грустненький голосок жены. Но в том «угу» было больше от «нет», чем, от согласия.
— Всё, давай, пойдём проверять поставухи, а то вдруг там нас крокодил ждёт. Что скажет индеец?
***
И тем не менее, каждый остался при своём — Женьку Игорь так и не смог убедить своими аргументами, обида на несправедливость проходить не собиралась. И это мерзкое: «За что?» продолжало стучать в голове Женьки, которую так обделила жизнь.
***
Выходные в домике пролетели, как всегда очень насыщенно и быстро. Отдохнули, надышались северной природой, наслушались птичьего пения, насмеялись с выкрутасов смешной белочки, что облюбовала птичью кормушку. Ну и по хозяйству от скуки подделали кое-что. Там всегда дела найдутся. А по возвращению в город, Игоря ждало известие о предстоящем изменении в работе. Вместо игр на своём поле, а следовательно, работы в городе, игры переносились на поля других городов, а значит, впереди Игоря ждёт скорый выезд и командировка с разъездами по разным городам. Чертыхаясь, он стал собираться, а Женька готовиться к расставанию, очень долгому, а не всего на полторы недели, как в прошлый раз. И это значит месяц ночей без Игоря.
Женя только сейчас поняла, что тогда, в ситуации со снами, где она нянчила сына, она тихо сходила с ума. И как же ей повезло, что у Игоря возникли сложности и он её вызвал к себе. Она так и не узнала, что за её спиной тихо созрел маленький заговор, ради спасения её душевного состояния. Мирка об этом молчала, и даже переживала, что дядя Игорь расскажет маме про её роль в этом вызове. Но потом Мира поняла, что он этого делать не стал и не будет, чтобы не нагнетать впечатлительной Женьке глупых мыслей. Тогда Мира выдохнула и просто радовалась, что они так вовремя смогли изменить состояние её мамы. А то, что мама снова стала прежней, это она заметила с радостью.
Женька до отъезда Игоря всё же стала продумывать, как снова не влететь в какой-нибудь такой сюжет, где она снова окажется один на один с каким-нибудь соблазном или проблемой, и снова придётся выбираться из череды снов. Может, сразу уйти к маме? Или перейти спать в детскую к Мире? В ту командировку так и получилось избежать неприятностей. Но там узкая односпалка, а дочка уже не малышка, какой была, когда приходила спать к ней.
Игорь, кроме быстрых сборов, был занят похожими раздумьями, но в это раз тренер попросил понять его правильно, в том, что он вынужден был снова отказать в просьбе Игоря, взять с собой жену. В этой командировке предстояло много переездов и с отдельным номером решить вопросы не получалось. Где-то придётся селить ребят и по трое. Потому, ничего не придумывалось и не решалось. Надо ли говорить, что сборы выдались очень нервными для всех? Каждый сам по-себе старался что-то придумать по быстрому, но ничего не получалось.
— Роднулька, в этот раз сборы долгие будут, может ты к маме с Миркой уйдёшь, опять скажешь, что с водой проблема.
— А не очень часто? Она же общается с нашей соседкой, что если выйдет наружу то, что воду не отключают?
— Ну, не знаю, или скажи, что соседи тараканов потравили.
— Ага, но мне надо будет работать в мастерской приходить, это я как объясню?
— Может, в детскую перейдёшь спать?
— Так там негде. Узко на её кроватке, она не будет высыпаться. Ладно, тогда, не долго было, а сейчас. Ну, если что, предложу ей спать у нас в спальне или я придумаю что-то и уйдём к маме. Ты не волнуйся, всё нормально будет.
На последок, Игорь поговорил с Миркой:
— Мира, я в этот раз не смогу взять твою маму с собой, тренер не разрешил, под каким предлогом её отправить к бабушке, мы не придумали. Но если что, ты смотри за маминым поведением, и мне сразу звони, не тяни, даже, если казаться будет. Лучше перестраховаться. Может, вам в спальне поспать, у тебя не удобно, узко. Наша кровать широкая.
— Угу…
Было видно, что Мирка заранее побаивается, что мама опять начнёт чудить.
Но, выбора не было, оставалось только ждать и смотреть по ситуации. Ну, не каждую же командировку её мама чудила. Это просто с того раза все были на взводе.
Но ни эта, ни следующая командировки Игоря ничего опасного или нового не принесли. Словно, сны выдохлись, устали, и решили оставить Женю в покое, дав той как следует восстановиться и расслабиться. Чтобы что?
***
Командировки сменяли периоды обычной семейной жизни. Текли месяцы за месяцами. Но мало что менялось для Евгении и Игоря, кроме дней календаря.
Дома в их жизни не появилось, а следовательно, не появилась и собака. Ну и отложенный переезд не давал возможности реализовать планы с усыновлением малыша. Не удивительно , что Женя так и продолжала жить в мечтах и фантазиях. Настоящее её часто угнетало.
Очередная командировка мало чем отличалась от прошлых. Первые пару дней все были привычно напряжены и на стрёме, но, Женька просто спала и видела обычные сны. Да, спали они вместе с Мирой в спальне. Так было удобнее, спокойнее и привычнее для всех. Третий день отметился только тем, что Женька увидала в Тутупчике ролик, про то, что желания могут исполняться, стоит только правильно захотеть и правильно загадать. Ну, конечно же, оказалось, что хотела она не правильно, загадывала не так, как надо… На следующий день она с утра и занялась правильным загадыванием и визуализацией своих желаний. Подошла к этому с большими ожиданиями и потаёнными надеждами, хоть и вспоминался ей произошедший тогда в домике их неприятный разговор с Игорем про цену желаний и обиды на Мирозданье. Но азарт увлёк. Весь день Женька создавала свою карту, потом прикидывала, куда её водрузить. Переживала, что очень в проходном месте она у неё обосновалась, Но ведь, главное — чтобы сработала, правда же?
Глава 8
Женька так и не поняла, была ли всему виной та самая созданная ею карта желаний, в которой она щедро себе пририсовала и собаку, и сына, а ещё и дочку! А чего мелочиться? Было там и про здоровье глаз Игоря, ведь её счастье было от этого в прямой зависимости. Короче, щедрой рукой себе отсыпала, всё упомнила, всех упомянула. И легла спать, совсем не вспоминая, что сны бывают и не просто снами. Или вообще не снами? Но в ту ночь она опять легла спать в спальне, вместе с дочкой. Та уже даже не удивилась предложению мамы ложиться спать в спальне вместе с ней, когда дома нет Игоря. Но, спала она теперь всё же отчего-то немного нервно. Жене было невдомёк, что это всё у дочки из-за переживаний за неё.
Проснувшись ночью, Мира по обыкновению, послушала спокойное дыхание мамы. Не слышав ничего необычного, пошла в туалет. Но выйдя из комнаты, пытаясь сориентироваться с непривычки, удивилась зеленоватой вспышке, что на мгновение высветил её фигурку в коридоре, словно свет шёл из спальни, будто там кто-то лампочку зажёг. Она обернулась, но ничего не увидела. Под дверью было темно. Решив, что это был свет с улицы, отправилась по своим делам...
А вот её мама как раз в это время и проснулась от этой яркой вспышки. Это было странно, ведь в комнате было светло, как днём. От удивления она никак не могла проморгаться. Состояние было такое, что она только что легла, совсем ещё не выспалась. Но яркий свет из окна говорил о другом. А вот лежала она на диване, хоть ложилась и засыпала на своей кровати. Тут светло, диван и тихо. И именно то, что было светло и помогло Жене осознать, что она опять в своих странных снах. Вокруг была опять не её комната, и даже не детская, и не сад или парк. Кажется, она была опять в маминой квартире. Но, был чуть другой ремонт и мебель и спала она одна. На руке не было её часов – браслета. Но рядом лежал странный «допотопный», в смысле, древности модели, мобильник. Судя по его «показаниям», было три часа сорок минут утра, и дата была десятое июля, только год был тот же, когда они познакомились с Игорем — две тысячи одиннадцатый.
— Да что за нафиг! — проговорила Женька вполголоса, на всякий случай, чтобы никого не разбудить, если кто спит в других комнатах. Надо сказать, что она уже всё же успела привыкнуть к закидонам сознания в своих снах, и сильно беспокоиться не стала.
Вспомнила, что можно просто расплакаться как следует, чихнуть, испугаться, и она снова проснётся в своей кровати. Пока её ничего не напрягало в этом сне. Ну, прошлое, ну, не понятное, можно просто узнать что-то из него. Просто отдохнуть, без обязательств. Детей и собак вроде нет. Значит, нервы трепаться не будут.
Вот, мобильник, а не домашний телефон или непонятная местность. И сноходка решилась на разведку:
«Заглянем в эту реальность сна, будет о чём потом Игорю рассказать».
Странно, что под боком у неё не спала её Мирка, ведь, тогда Женька хоть и не была в разводе, но у мамы должна была жить с дочкой. Может она просто у мамы гостит, а Мирка спит у себя? Хотя, это как-то особенно странно… Поняв, что она опять спит и видит сон про прошлое, немного успокоилась. А увидев мобильник, уже более менее нормальный, пришла к выводу, что здесь уже есть Мирнет, а может и ВК. Оттуда что-то из информации явно удастся подчеркнуть.
«Вот же хорошо было попаданцам в стародавние времена — барышни там писали дневники! Нашёл такой дневник, и прочитал про все свои мысли, думы, пристрастия».
Да, своя страничка в сети у Женьки быстро нашлась. Ну, как быстро… Для того времени, наверное и быстро Мирнет грузился, а вот Женьку будущего это уже нервировало преизрядно. Скорости развращают. Хотя, сон идёт, никто никуда не гонит. Можно и подождать, спокойно лежать и ползать в сети. День, судя по уточнениям в телефоне, предстоял субботний. Значит, торопиться некуда, ещё и лето впереди. Но… на открытой личной страничке не было ни привычных фоток Мирки, ни отпусков по знаковым местам, никаких упоминаний про первого мужа… Ни её поездок в командировки. Всё было каким-то казённым. Словно, страничку почти не вела. Хоть были фотки с родственниками, но буквально парочка и старые. Было и место работы — офис некой компании, название которой Жене ни о чём не говорило. Только стояла дата прошлого года, до которой она там работала. А вот и новое место работы, но вместо названия — аббревиатура. Ни о чём не говорящая, причём.
— А сейчас значит уже работаю не там, а вот там… Что это за сокращения? Словно бюджетник и даже странички вести нельзя, ща, поищем, что это за место работы у меня такое странное… Тогда вроде ещё не было запрещено иметь странички личные. Ой! Бляха муха… И как меня туда занесло? Каким таким ветром попутным?
Это Женька нашла таки расшифровку той загадочной аббревиатуры, и та действительно, оказалась из тех самых Государственных служб. А вот как она там оказалась, было совсем непонятно. Ну, да пофиг, не жить же ей тут, полюбопытствует и проснётся у себя, с Миркой под боком. Вот же, не сработало спать с дочкой и не путешествовать во снах! Хоть, вроде и сон не душетрепательный. Ни собак, ни детей. Пока. Даже собственной дочки не найти. И к счастью, даже мужа нет.
— К счастью! Ладно, продолжим сёрфить сеть. Так, местная красотка, продолжай раскрывать свои секреты. Хоть есть у тебя подход к Игорю? Но для начала, бывший. Надо же удостовериться — надо мне разводиться, или не с кем. С Васей она точно не сможет уже ни то что дня прожить, а и час провести вместе.
Было странно, но бывшего мужа не значилось даже в друзьях, и у него на странице не было ни общих фоток, ни упоминаний. Даже Миркиных фоток не было, что было совсем странно. Хотя, так получалось, что с обоими мужьями Женьку познакомила одна и та же её знакомая. А вот тут она нигде не находилась, и не было пересечений с Васей. Осенённая такими догадками, Женя стала листать последние переписки, пытаясь понять, с кем она общается, но и тут ждало удивление. Мужчин знакомых было крайне мало, и все либо по работе, либо малознакомые. Да и подруг, с кем бы она обсуждала свою жизнь, тоже не нашлось. Не было той знакомой в «друзьях».
— Кхм, хорошо, что разводиться не нужно, Мирки, конечно будет нехватать, ну, да не жить же мне здесь. Пора искать любимого. Тут мне на него теперь так же не выйти. Некому нас представить, получается. Хотя, остаётся возможность сослаться на кого-то, кто был у него на массаже.
Кинулась искать Игоря, но и тут ждало удивление, ведь он не был массажистом, не было её любимой фоточки с его улыбкой. Он тут был серьёзный, как обычно чаще всего был на фотках в её жизни. Красовался в чёрной кожаной куртке на распашку, и с привычными очками от солнца. Хотя, они были не на глазах, как обычно, а подняты на лоб. Но, что более странно, была на нём под курткой лётная форма. Получалось, что этот Игорь не имел проблем со зрением, и тогда понятно, что он смог осуществить свою мечту и наверное, выучился на пилота вертолёта. А ещё она поняла, что Игорь тут был женат, о чём свидетельствовала подпись в статусе и фото с красивой молодой женщиной. Жена, правда, у него была не та, которую знала Женька по своей реальности. Ну тут тоже всё понятно, если он зрячий, то с той девушкой не познакомился, так как учился в другом месте. Кстати, фоток у него здешнего тоже было не много. Хоть это осталось неизменным.
Женька улыбаясь заглядывала в эту жизнь её роднульки, через его профиль. Упоминаний о детях она не нашла, даже разглядывая страничку его жены. Да и судя по фоткам, женаты они были пару последних лет. Это тоже отличало «местного» Игоря и её.
— Блин, не массажист, женат, ну и как мне с тобой познакомиться? На вертолётах я не летаю. Да и судя по переписке, общей знакомой у нас тут с тобой нет! Ну, торопиться некуда, не разбивать же семью. Эх… Так, а не пора ли мне к себе? Женька, просыпайся! А то скоро Игорю звонить, да и Мирку мою в школу будить. Обещала сегодня ей сырников нажарить, а сама тут по снам чужих реальностей шляюсь, непонятно зачем! И кому я тут нужна. Ни мужа, ни детей, и любимый ещё занят с другой. Осталось только выяснить, нет ли у меня в коридоре собаки, которую надо вывести погулять. Хотя, пусть местная я этим и занимается. А то вдруг маму разбужу, надо будет с ней общаться о чём-то. А собака может, как Трейка, почуять перемену во мне. А я тут проколоться могу. Не хочу я этих левых связей. Хватит мне чужих жизней, нагостилась и находилась по ним.
Бубнила себе под нос Женька, уже немного раздражённая. Досталось ей тогда полной мерой после снов о Дениске.
— Кстати, надеюсь, моя служба не предусматривает нахождения на работе в субботние и воскресные дни. А то, уже 5 часов. А место работы не близкое. Мало ли во сколько я туда должна прибыть? Поэтому, пора местную Женечку тут за себя сны досматривать оставлять. А мне в свою реальность и в студию пора. Сразу, после того, как дочку отправлю в школу.
Но просыпаться не получалось. Сновиденческая путешественница просто лежала и глазела в потолок. Решила пощекотать свой нос, чихнула. Но ничего не изменилось. Реальность не поплыла, и не подскакивалось у себя в кровати. Минуты текли за минутами, но всё оставалось именно так, как и было. Никто её не будил и не выбрасывал из этой, чужой, реальности. А меж тем, о себе заявила физиология. Мочевой долго уговаривать не получилось, и пришлось вставать и на цыпочках красться в туалет. Кстати, во сне в маминой квартире и в коридоре был совершенно другой ремонт, нежели она помнила. Было уютненько. Хоть и занимала она по-прежнему самую дальнюю комнату. В зале, через который пришлось пройти, чтобы попасть в коридор, никого не оказалось. Но обстановка там тоже отличалась от знакомой с детства. Собаки, кстати, не нашлось ни в зале, ни в коридоре. Во всей квартире стояла тишина. Дверь в спальню мамы оказалась закрыта. Помня, что сон у мамы очень чуткий, девушка передвигалась буквально на цыпочках. И только в туалете задумалась:
«А стоит ли доводить? Во сне вроде же никогда это не получается, ну, или не получается, чтобы желание ушло».
Но, физиология сработала штатно, и желание не притупилось, а именно, что прошло. Это озадачило Женю. Она, так же беззвучно, постаралась вернуться к себе в спальню, и задумалась.
«Надеюсь, я не напрудила в свою кровать. Вот будет позорище! Ещё и спать легла с дочкой. А ведь я и правда больше не испытываю позывов в туалет. Такого во сне я не припоминаю. И не просыпается никак! Кажется, мне уже пора либо в обморок грохаться, либо плакать начинать!»
И последнее было вовсе не шутка. Действительно, нервы невольной путешественницы, стали потихоньку сдавать. И накручивать себя было уже не так сложно. Труднее давалось вызвать именно желание плакать, а не бегать от паники по потолку. Наконец, удалось себя довести до первых слезинок, которые превратились чуть позже в поток слёз.
Но это ни к чему, кроме сопливого носа, и рыданий не принесло. Сон и не думал заканчиваться. Точнее, вообще не просыпалось ей в своей родной реальности. Рыдания стали ещё более жалостливые, ведь ей себя стало по настоящему жалко. Она то тут никому не нужна. Есть только мама. Даже работа казённая и чужая.
Женька рыдала уже минут тридцать, но реальность, точнее, сновиденческий морок, и не думал проходить. И тут, словно колокольный набат, в голове всплыли недавние слова предостережения от Игоря:
— Ты готова платить за возможность иметь собаку, иметь ребёнка?
— Готова!
— Отлично! А чем? Чем ты готова заплатить?
— Да ерунда это всё! Я там была, и я ничем там не платила! У меня была собака, и я там счастлива. И там, где у меня был сын, наш с тобой сын, я тоже была счастлива! И я ничем за это не платила! Люди просто так получают то, что хотят. Зачем придумывать себе такие трудности? Я их не хочу. Я просто хочу ребёнка и просто хочу собаку. И не хочу платить за это опасностью для малыша или его потомков или расплачиваться бронхитом или астмой
Глава 9
Оказалось, что платить она не готова и не хочет совершенно. Тем более, за такую реальность. Но, кажется, она уже проголосовала тогда, купив кота в мешке.
«Какая я была дура».
Наревевшись, она уснула. Разбудил её неясный шум дверного звонка. Было слышно, как пошла открывать двери мама. Потом звук захлопывающейся двери. Кто приходил было не ясно, ведь снова установилась тишина. Попаданка просто лежала и бездумно пялилась в потолок. Это был крах. Полный. Она всё ещё здесь, и сон просто не заканчивается. Более того, стало казаться, что это вовсе и не сон. Сон во сне у неё был, но рыдания и туалет, да так отчётливо, это впервые. Вставать не хотелось. Эта реальность её не манила и не привлекала. Она здесь уже всё для себя узнала и поняла. Кажется, здесь была обычная серая жизнь. А ещё, за время сидения и рыдания этим ранним утром Женя вдоволь насмотрелась на себя в зеркало. А ведь много раз в передачах и книгах о снах и сноходцах всегда говорилось о том, что никто во сне себя в зеркале видеть не может. Кого угодно, но не себя такого, как в жизни. А она видела. Вон, распухшее от слёз и соплей, но слишком привычное её лицо. Только причёска немного отличалась, но она тоже ничем не выдавалась. Просто здесь цвет волос был не рыжий, а рыжеватый. Или крашенный, или такой изменённый. Да это не так важно. И, немного меньше морщин, что объяснимо тем, что она здесь моложе.
«Игорь! Игорь, забери меня отсюда! Я хочу к тебе, хочу к Мирке с Маришкой! Я хочу туда к вам. Я поняла. Я осознала. Всё осознала. Хватит, не надо больше. Я никуда не хочу, ни в какие реальности. Ты снова был прав. Я не готова платить. У меня ничего нет. Не забирайте у меня то, что мне ценнее всего, ради моих глупых хотелок! Пожалуйста!»
И слёзы снова потекли двумя ручейками на подушку. Рыдания скрючили всё тело. Её било дрожью и паникой. И снова спасительный провал сонного забытья накрыл девушку своей пелеринкой, помогая хоть на время расслабиться, и не сойти с ума.
Новое пробуждение. Женя лежала не открывая глаз. Она боялась снова оказаться там же, где была. Сейчас она ощущала себя маленькой девочкой, которая не может набраться смелости и принять реальность такой, какая она есть.
Но тут послышались шаги. Сначала шаги проследовали к двери её комнаты, потом дверь отворилась и кто-то заглянул к ней. Она, кажется, и дышать перестала, и только набат сердечного ритма бил в ушах. Затем его прервал тихий и заботливый голос, что вкрадчиво уточнил:
— Нюська, ты в порядке?
Этого было достаточно, чтобы новый спазм рыданий накрыл девушку. «Нюська» — именно таким именем её всегда звала только её мама! Значит, она снова тут, в этой дурацкой реальности «серой мыши». И теперь это её реальность. Навсегда.
Пока она пыталась довести себя до слёз ночью, она ещё успела поискать в сети информацию про «мутов» и не нашла никаких упоминаний. Вообще. Сначала, она подбирала запросы очень аккуратно и завуалированно. На всякий случай, чтобы не попасть под подозрение. Но, не находя ничего, стала писать более смелые и конкретные запросы. А в ответ — ни одного совпадения в поиске. Ни старых, ни новых, ни тихих перешёптываний, ни даже термина такого, в употреблении к одарённым людям. Нет, само слово такое было известно. В кино они периодически появлялись, а вот в реале таких не было. И даже Госструктуры, что была выделена под них, не имелось в наличии. Это пугало. Здесь не было Одарённых. Она сама себя перехитрила. Намечтала и вошла в комнату, выхода из которой просто нет. А дверь, кажется захлопнулась с грохотом позади неё.
Подтверждалось это сейчас ещё и тем, что девушка не почувствовала свою маму, даже не смогла понять, кто к ней пришёл, и с какими эмоциями. Во снах, в которых она проявлялась, с собакой, и с сыном, и даже тогда в прошлом, девушка точно чувствовала тех, кто был рядом. Даже того пса она чувствовала — его испуг и непонимание, кто же с ним рядом. Вот и била её сейчас истерика, от понимания всей бездны, что разверзлась под ней.
А сны ли то были…
Мама испугалась такой бурной и нервной реакции дочки. Она же просто зашла к ней, увидев, что на часах уже четырнадцать часов, а Женюська не выходит из спальни. При том, что она точно из дома не отлучалась.
Мама кинулась успокаивать, пытаясь понять, что стряслось, но сколько не трясла, сколько не пыталась добиться хоть слова, ничего у неё не получалось. В чувство у неё дочку привести не получалось, хоть ложись реветь рядом. Осталось только вызвать скорую, что мама и сделала, сбегав за своим телефоном. Дочь никак не отреагировала на мамины действия, истерика не утихала, тело било дрожью. Не помогала вода в лицо, Нюська металась по постели, рыдая и почти подвывая какие-то слова, которые и разобрать-то не получалось, так корёжило девушку.
На счастье, скорая оправдала название и приехали врачи достаточно быстро. Осмотрев девушку, что ни видела никого и не реагировала на присутствующих, доктора развели руками. Расспрашивали бедную маму о вчерашнем дне, что могло так повлиять, и что предшествовало бурной реакции, но та ничего пояснить не могла. По её словам, вчерашний день ничем не отличался от всех остальных, и никаких предпосылок к такому поведению дочери не было. Врачи сделали успокоительный укол, и Женькина истерика, погасла, словно свеча на ветру. Девушка стихла. Прекратились судорожные метания, рыдания, и стенания. Её, словно повернув рубильник, выключили. Только глаза выдавали то, что девушка находится в сознании. Фельдшер, немолодая и полненькая внимательная женщина, сняла ЭКГ, которое ранее сделать не представлялось возможным, так как пациентку просто не могли зафиксировать на постели. Проверила реакцию зрачков. И вздохнув, обратилась к девушке:
— Тебя как зовут?
— Женя.
Прошелестел безэмоциональный голос девушки.
— Как ты себя чувствуешь?
— Чувствую.
— Ты чего маму пугаешь?
— Я не буду.
— Точно?
— Да.
И она закрыла глаза, из которых выплыла последняя слезинка, повиснув на ресничках. Видно, даже у той не осталось сил, чтобы топить этот Мир в бестолковом горюшке от собственной глупости. Расплата неминуемо настала. Женька поняла, что теперь её рассчитают сполна.
Доктор в это время проверила остальные рефлексы, поспрашивала, не болит ли у неё что-либо, и получив адекватные ответы, всё же уточнила:
— В больницу то не хочешь?
— Нет. Мне бы больничный. Не хочу на работу.
— Так ты же в отпуске.
Вставила мама, что начала успокаиваться, после того, как дочку стала отпускать истерика.
— Тогда не надо.
— Если всё хорошо, пообещай покушать, а то вон руки тряслись как, и маму не пугай. А мы поехали.
— Спасибо вам, — мама действительно была с платком в руках, и ей накапали корвалола, из её собственных запасов.
Скорая унеслась спасать страждущих, а мама, закрыв за ними двери, пришла снова к дочке. Та так и не радовала её своим настроением, но теперь хотя бы не билась в истерике.
— У тебя на службе что-то стряслось?
— Нет. Наверное. Я сколько в отпуске?
— Со вчера. Ты же и тортик принесла, отпраздновать отпуск, весёлая была. Что сегодня стряслось?
Но дочка молчала. А что она могла сказать? Правду? Тогда мама другую бригаду вызовет, и те не будут такими добренькими.
— Я могу чем-то помочь, Нюсенька?
— Ты прости меня, мам, что испугала тебя. Видно, перенервничала. Накопилось. Всё хорошо будет. Я посплю ещё, ладно.
— Врач велела поесть. Давай я тебе хоть сюда принесу. Я кашу сварила, пшённую.
Живот предательски заурчал. Отпираться было бесполезно. Есть не хотелось, но просто было надо. Тем более, Женя испытывала перед мамой вину за свою истерику.
— Я приду на кухню. Сейчас встану и приду.
— Ты точно хорошо себя чувствуешь? По голосу я это не слышу. Голос, как чужой. Безжизненный. Это не ты словно!
— Это действие лекарства. Со мной всё хорошо.
И Женя начала подниматься. Действительно, хватит пугать маму. Она то тут точно не причём. Мама, она в любой реальности мама. Её мама. А она для неё во всех реальностях наверное, Нюська — жеНЮСЬКА. А не от слова ныть. Она нытиком не была никогда. Наоборот, всегда была неумолчной почемучкой и шитиком. Ну, у себя в реальности это было так. А тут… Наверное, так же.
Мама понаблюдала ещё, как дочка села, как стала натягивать на себя халат и тапочки, и пошла на кухню накрывать для позднего завтрака. Хлопоты были привычные и успокоили её тревогу за дочь.
— Мам, — отважилась на прояснение своей местной жизни Женька, — а что я тебе вчера наговорить про работу и отпуск успела. Не помню ничего. Голова, видно, с лекарства, как в тумане.
— Да то же, что и всегда. Что проводили, отметили вы там. Винцом чай разбавили на обеде слегка, ну ты же покупала его, и торт тоже. Что начальница с вами была, как всегда. Потому, проблем там и нет. Она вино и тортики очень любит, слаба к сладенькому, на фигуру махнула давно, мудрая женщина. Да ты и фотки показывала. Потом тебя с работы, как всегда, Наташка подвезла до дома. И всё. Отпустили, сказали отдыхать хорошо, и через месяц ждут тебя.
— Скажи, а чем я в детстве увлекалась?
— Так, гимнастикой. Но поздновато я сообразила, и тебя выбрали в первом классе. Но потом отсеяли из-за того, что уже бояться стала. Там же надо бесстрашно крутить колесо, прыгать и вертеться. А ты была гибкая, чуткая, но уже боялась. Ломать тебя не стали, а ты очень огорчилась. Очень тебе выступления девочек нравились.
— И всё?
— Ну, стихи писать пробовала. Прошло быстро. Читать, правда, не очень любила, так и не смогла привить тебе эту любовь к ним.
— Не любила, значит.
— Ну, да. Это моя вина, наверное. Работала всегда. Ты в садике с полутора лет.
— А разве со мной бабушка до трёх не сидела?
— Так она же работала! Командировки постоянно. Семья то на ней считай. С продуктами тогда сложно было. Вот она и моталась! Одна она нашей основной кормилицей и была. Да и на одну пенсию ей сложно было жить. Мужа нет, чтобы поддержал. А тебе место в саду дали, в моём же. Потому, хоть не у меня, но ты ходила в садик. Забирать к себе тебя не могла, но всегда ты под надзором в саду.
— А почему к тебе нельзя было?
Опешила девушка, ведь она хорошо помнила, что мама никогда и в каких садиках сроду не работала. Хотела только, но старшая сестра, что как раз и работала воспитателем, была категорически против того, чтобы младшая повторила её тяжёлую судьбу. А вот то, что саму Женьку нянчила бабушка до трёх лет, это она помнила хорошо. Бабушка вместе с дедом ездила при этом в санатории, да на море. Она же ветеран войны была. Ей это всё было возможно, потому, пользовалась. И внучку они брали с собой. То есть, внучка им совершенно не мешала, скорее наоборот — была эдакой развлекалочкой. Они с ней учили стихи, и научили красиво декламировать. Окончив каждое стихотворение, обязательно напоминала слушателям про аплодисменты:
— Сшлёпайте, сшлёпайте.
И кланялась. Однажды ей даже букет ландышей подарили! Это на неё особенное впечатление произвело. Хорошо запомнилось. Но больше, почему-то, не дарили. А она всё равно продолжала кланяться, прижав одну ручку к сердцу, или не к сердцу, если другая ручка только была свободна от вкусных подарков молодой артистке.
Про деда Женька у мамы и спрашивать не стала, получается, тут у бабушки мужа не было. Странно это всё. Столько отличий.
А мама продолжала объяснять про порядки в садике:
— Так у меня свои группы были, старшие. А заведующая была принципиальная, чтобы не отвлекалась на своего ребёнка, и работала спокойно не выделяя кого-либо.
— М-да… Всё чудесатей и чудесатей. А папа тогда…
Сделала длинную паузу дочка, подталкивая маму к выдаче информации, и та послушно продолжила:
— Так тогда уже в море ходил по пол года. Как выучился, так и пошёл боцманом по загранкам.
— Ага, тоже помощи мало.
— Ну, так-то да. А как не стало его…
«А вот с отцом всё так же получается, тот же конец, той же сказочки. Хоть что-то привычное осталось».
—…так каждый год и моталась с тобой по летним лагерям. Потом уже мама вышла на пенсию, осела в городе, тогда хоть иногда в будни тебя к ней можно было подкинуть, чтобы отдохнуть. Хоть чуть успевала по хозяйству что сделать за это время. За рабочую неделю то от детей так уставала, что совсем сил в выходные не было ни на тебя, ни на другие дела. А если без отпусков, то ещё сложнее, зато могла тебя вывезти отдохнуть.
Закончила мама этот непривычный своей новизной, рассказ об их нескучной жизни. Женьке осталось только узнать последнее, что её тут интересовало. С остальным было всё ясно: сплошной диагноз, она тут никчёмыш… Осталось придумать, как же это аккуратнее спросить:
— Вот так всю жизнь и проживёшь, один, без собаки…
— Ну не всю! Сама после Элитки никого не захотела. Заботиться о ней надоело. Так тогда не уберегли малышку от чумки, так и всё. Больше тебе не хотелось никого. Гулять, смотреть, беречь.
— А может, я сейчас захотела?
Добавила провокацию в вопрос девушка.
— Да прямо! И гулять и какашки убирать и чесать и лапки мыть?
— Ну, я же выросла.
— Нюська! Если выросла, замуж иди, внучат мне роди! А там уж и собак заводи, сколько хочешь. А то, заведёшь и снова на меня всё скинешь. Всё не дождусь от тебя никак взрослых решений. Села у себя там в одном бабском коллективе и вросла, только коллектив и поменяла. Больше ничего не меняется. Даже трепыхаться перестала.
— Мам, не начинай.
Поморщилась строптивая дочка.
— Во, только одно от тебя и слышу. Поела? Иди, полежи. Сама приберусь.
— Давай я приберусь.
— Иди уже, прибиральщица. Сидишь сине-зеленая. Грохнешься ещё здесь.
— Спасибо, мамуль. Всё было очень вкусно.
— На здоровье.
И Женька ушла в ванну. Хотелось смыть с себя всё несвоё. Особенно тело и реальность эту.
Рассмотрела себя в зеркале — лицо опухшее от слёз, глаза красные. Душ не особенно помог. Последствия от ночи слёз остались.
Всё время вертела в голове, прикидывая и так, и так — что же могло случиться, почему она оказалась здесь. И чем больше она думала, тем отчётливее понимала, что во всём виновато её заблуждение и тяга к своей идеальной судьбе.
«Прогневила таки Бога. И сдаётся, если бы захотела, то и раньше могла понять, что и до этого то были никакие не сны. Я действительно перемещалась в те реальности — и с собакой, и с ребёнком. А не видела это во сне. И мне этого показалось мало! Всё хотелось, чтобы было всё и сразу. Получается, мой Дар развился, или у меня два Дара оказалось. И там я могла бессознательно перемещаться между реальностями. Но, в те разы мне везло и я попадала в «Женьки», которые так же обладали Даром, или были к тому предрасположены. Мне же было там комфортно. А тут, эта личность, в которую я попала, такая серость. Ничего не хотела, ни к чему не стремилась, ничего из себя не представляла. Даже цвет волос, словно вылинялый. Унылая жизнь. Даже собаку иметь может, но от ответственности бегает. М-да. Подожду пару дней, может всё же я смогу вернуться. Надо и тут карту желаний нарисовать! Там ведь всё с неё началось. Может, и тут получится? Я буду в это искренне верить и ждать исполнения».
Остаток дня невольная заложница хотелок, провела в создании карты желаний. Сложностей было море — началось с того, что дома не нашлось ни листа ватмана, ни куска обоев, ни даже альбомных листов. Не было и карандашей или маркеров.
«Господи, да чем она вообще жила? Работой и гулянками? Так не сильно и гуляла. За что мне это всё?»
Вопрошала непонятно кого Женя. Решила найти деньги, заодно понять, что у неё есть и чем может располагать. Нашла карту банка, повертела её, полезла в смарт искать приложение «Банк-онлайн». Перелистала все приложухи. Но кроме всяких игрушек, по-типу «шарики», судоку, тетрис, сапёра и косынки, не нашла ничего. Потом она опомнилась:
«Год-то какой на дворе! Ещё бы в крипту полезла!»
И открыла почти позабытый в своём времени значок «SMS сообщения», нашла чат 900 и углубилась в чтение:
«Так, списание на номер…, Кстати, а какой у меня тут номер? Блин, дурацкий какой! Там-то мне мой нравился. Так хочется пойти в «Многофон» и спросить, не свободен ли мой номер телефона. Ладно, это ерунда. Надеюсь, я тут всё же не надолго! Верю в то. Дальше… списание..., а, вот, «зачислены отпускные шестьдесят пять тысяч рублей. Интересно, а тут деньги так же ничего не стоят? И сколько же у меня зарплата? Вот… Сорок тысяч рублей. Ну, у себя я в те годы получала… Да, вроде столько же и получала. И премии были».
Дальше, облазила свои сумочки, карманы, кошельки. Стыдно ей за это не было:
«С чего бы мне должно быть стыдно? Это почти что я. И стараюсь сделать всё, чтобы вернуть ту мышь серую в её реальность. Очень надеюсь, что она не проснулась сегодня во мне. Ну, в моём теле. Интересно, нас просто махнули?»
С наличкой было чуть проще, ведь тут и банки и банкоматы могли быть совсем не там, где в её реальности. Нашлось не так уж и мало.
— Мам, — решила всё же она уточнить у «местного жителя», а не напомнишь, где поблизости канцелярский магазин?
— Так на углу, на остановке Комсомольская, за аптекой.
— А, точно, а ещё? Просто не надеюсь, что там есть то, что мне надо.
— Тогда в торговом центре, что у карусели. Не поняла? Ну, за почтой, на Старостина.
— Ага. Спасибо, думаю, двух мне хватит.
— Это ты за ватманом?
— Угу. В магазине что-то надо?
— Странная ты, конечно надо, список уже приколот, как обычно в коридоре. Но я думала, ты не сегодня пойдёшь, всё же лекарство…
— Давай, я гляну, а там уже может частями принесу. А рюкзак у меня где-нибудь есть?
— Ты в поход собралась что ли?
— Не, продукты же так удобнее нести будет.
— До машины? В тележке нормально.
Маму, кажется, стали одолевать подозрения в таких нестыковках. Надо было что-то придумывать и выкручиваться. Женька вздохнула и сделала лицо пожалобнее:
— Я решила меняться, видела же как меня накрыло сегодня. Просто я осознала, что моя жизнь какая-то пустая. Плыву, словно… коричневая субстанция, по течению. Одно и то же год за годом…
— Но ты же не так давно работу поменяла.
— А остальное? Всё, как и прежде. Вот тебе нравится то, как я живу?
— Ой, доченька, нет, конечно. Я в твои годы уже тебя нянчила и замужем была.
— Вот именно. Пора и мне меняться, а то так и проживу всю жизнь возле тебя.
— Так я же тебя не гоню…
— Я в том смысле, что так одна и останусь.
— Это да, лучше бы замуж и внуков мне родила понянчить. А то на пенсию выйти и что буду делать? Моя мама не хотела на пенсию, а я не могу, за неимением внуков. А что, есть у тебя кто-то? Вы поссорились? Ты поэтому…
— Да нет, нет никого. Пока. Но я же тебе сказала, что хочу изменить свою жизнь.
— Меняй, меняй, Нюська! Я буду только рада, чтобы у тебя жизнь настроилась на семейный лад.
— Ну, тогда я пошла начинать меняться. Коллега одна рассказывала, что нужно кардинально всё менять, резко, тогда и жизнь быстро может измениться к лучшему.
И она резво вышла из кухни, чтобы меньше попадаться маме на глаза.
«Если сегодня — завтра здесь обратно появится прежняя Женя, то это пусть она уже выкручивается. А если жить дальше мне, то буду придерживаться этой тактики».
Улицы города почти не претерпели изменений, чуть только с магазинами было по-другому. А общий вид города пока был узнаваем. Потому и без труда нашёлся первый канцелярский, а в нём оказалось всё, что было нужно. Цены приятно радовали, в отличии от её времени. Заодно, нашла и «Многофон», где уточнила про свой номер телефона, который конечно же оказался кем-то занят. Посмотрела свободные номера, потом вспомнила номер мамы, дочки, Игоря. И самое смешное, что именно его номер оказался свободен. Удивившись этому совпадению, решила, что это на счастье и оформила симку с этим номером на себя. Если не удастся всё же уйти к себе тихо, то номер свой она сменит точно.
После, зашла в магазин и прикупила себе удобный рюкзак. Ходить пешком, видно в отличии от «местной» себя, она очень любила. И не собиралась кататься «в булошную на такси».
Вечером, после ужина, засела за карту реальности. Делала с чувством. Правда, вскоре поняла, что вкладывает в неё чувства тоски и одиночества, даже чуть слезами не полила, но вовремя остановила себя и дальше старалась творить свою реальность на позитиве. Стало получаться намного лучше. Вера помогала. Настроение немного улучшилось. Работала здесь, как в последний раз. Создав своё творение, прикинула место силы и закрепила карту там. Затем, чуть не помолившись на неё, легла спать с твёрдой уверенностью, что она тут больше не появится, в этом сознании!
Глава 10
Выспалась Женечка замечательно. Проснулась, потянулась, и распахнула глаза, но ожидаемого чуда не произошло. Она в той же спальне, в маминой квартире, в прошлом.
Одна часть девушки впала в уныние, а другая, сжав челюсти решила не сдаваться и… расслабиться. То есть, жить так, словно она тут просто на каникулах, а все уехали в свои каникулы. И стала она думать: а что бы она сделала, если бы это, не приведи Господи, таки свершилось? Она бы стала делать то, что умеет и любит больше всего — рисовать. Где канцтовары она уже знала, скетчбуки там видела. А так же, уголь и мелки с карандашами и красками.
«Понятно, что явно рука у этого тела не поставлена, но уж такими инструментами я смогу рисовать худо — бедно. Линеры и кисти пока брать не буду. Мне бы создать свою привычную атмосферу. Буду гулять и рисовать».
Дома нашёлся старый плед, термос, собрала себе бутеры, влажные салфетки. Вот и рюкзак снова пригодился для этого мини похода к своей душе и своему внутреннему ребёнку.
Погодка стояла отличная. Недалеко был приятный овражек с видом на воду. Туда художница и направила свои стопы.
«М-да… С руками вот совсем не ахти. Она что-нибудь, кроме ручки для письма и щёлканья на телефоне или клавиатуре, делала? Дрожат, кривят постоянно. Про глазомер вообще упустила из виду. И его надо набивать. Всё, как чужое работает. Как же сложно. Но зато голова постоянно делом занята, ведь, только отвлекусь, так, то штрих ушёл, то цель не в ту степь. Да и с цветовыми сочетаниями сложно. Мои то глаза уже были натренированы, а тут… Будет не просто сложно, а мучительно. Ведь начинать нужно, считай, с самого начала. Надо в библиотеку записаться, рисовать, конечно там никто не даст, но хоть в учебниках или альбомах с картинами насмотреность потренирую. Ну а упражнения и задания для тренировки я и так себе задам. И перспективу поразвиваю».
С такими мыслями возвращалась она домой. Но было и хорошее — весь день она была на воздухе и рисовала в своё удовольствие. Ну, почти. Не считать же ту мазню результатом!
Разочаровываться Женька и не подумала, погружение состоялось. А даже самый длинный путь начинается с первого шага. А она этих шагов сегодня сделала много. На завтра планы были такими же. А ещё, она себе хочет широкополую шляпу и косынку. Спрятаться от яркого солнца и играть с ветром шёлковым хвостиком.
Следующий день практически не отличался от предыдущего, и следующий за ним тоже. Она застряла здесь. Наверное, навсегда. Или, как только сделает определённые выводы, и изменит себя, как главный герой из кинофильма «День сурка». Этот фильм Женя не очень любила, и может потому вовремя не сделала правильные выводы, но тем не менее, мораль и окончание помнила хорошо. Может, и у неё хоть так, но случится. И что-то изменив в этой серой мышке, она окажется снова у себя, и в себе. И рядом с Игорем и Миркой. Она скучала по обоим. Сильно скучала. Их ей очень не хватало. Во сне она с ними о чём-то спорила. Проснувшись же, тихо сожалела, хоть и никак не могла вспомнить, о чём были те споры. Как ей хотелось согласиться с ними, во всём, и чтобы всегда быть там, где и они. Попросить прощения, за то, что не ценила то, что было у неё: там они были с ней рядом. Можно было и обнять и поговорить. И помолчать, но видеть их, чувствовать.
Первый портрет, который нарисовала Женя, был портрет Мирки. Работала она над ним очень кропотливо, а потому долго. Работала дома, вечерами, перед сном. И вот, он был закончен. Ну, конечно, ещё много что можно было изменить и дополнить, но хватит. С холста на маму смотрела её любимая и родная единственная доченька. Такая далёкая и недостижимая.
— Мирка, моя Мирочка, как ты там без меня? Как же я тут соскучилась. Прости меня, роднулька. Прости, я променяла тебя, мою птичку — синичку, на журавля в небе. Увидимся ли мы ещё? Я тебя люблю, и буду любить всегда! Я знаю, что ты есть, что где-то ты счастлива. Я буду верить в это. Прости меня!
Женька плакала. Эта потеря жгла душу, словно сухую траву под «зайчиком» от лупы в солнечный день. Участки выжженой души не затягивались, а разрастались, расширяясь и тлея постоянно причиняли боль И с этим приходилось теперь жить. Хоть иди и ищи Васю и проси о ребёнке, без обязательств.
Но всё равно, её Мирку это не вернёт. Это будет уже совсем другой ребёнок. А Мирка навсегда останется Миркой. Далекой и недостижимой. Есть только надежда вернуться. Но что-же для этого нужно сделать? Как развить свой Дар, о котором она, как оказалось, даже ничего не подозревала.
Оставалось только ждать знаки судьбы и верить в возвращение.
***
С каждым днём жизни в этой реальности, Женя начинала замечать, что у неё начинают возникать некие воспоминания о жизни «местной» Евгении в этой реальности. Это пугало, ведь получается, что она вживалась, втягивалась и принималась этой реальностью. Но быть такой, как была здешняя Женя, она категорически не хотела. Даже, сходила в салон, нашла толковую девочку мастера, и сменила причёску и цвет волос. Стала собой, хоть отчасти. Нет, она не становилась никчёмышем, по духу, она оставалась сама собой. Но теперь у неё было понимание, кем и как работала Женя. Она теперь знала, кого и как зовут на работе. Стала понимать, чьи контакты в телефонной книге, кто кем является из тех, с кем она общалась во ВКонтакте. Стало чуть понятнее, что делать дальше. Но, какая же это была скукотища. А делать нечего. Здесь зарабатывать картинами не получится ещё очень долго. В этом она тоже отдавала себе отчёт. Значит, пока придётся ассимилировать, как может. Но рисовать и развивать эту область она продолжит в своём темпе. Свои удачные картины она помнила, помнила и некоторых постоянных заказчиков. Правда, тут они могли быть совершенно не теми, что она знала по своей «прошлой» жизни. Ну, да с этим позже нужно будет разбираться, пока она не создаст ни одну из своих картин.
«А дальше будет видно. Вроде руки начинают хоть что-то понимать. Буду работать и работать. Что мне ещё остаётся».
Месяц отпуска, с постоянной загруженностью рисованием, всё же пролетал быстро. Мама поуспокоилась, перестала следить за душевным состоянием дочери. С удивлением рассматривала новое её увлечение рисованием. И ей это нравилось.
— Ты же никогда не рисовала?
Тем не менее удивлялась она вслух.
— А теперь захотелось.
— Как красиво! Ты у кого-то учишься?
— Да, — решила соврать Женя, чтобы не сильно шокировать маму своим самообразованием.
— И дорого?
— Ну, да, мне это дорого даётся, но лучше так, а то женский алкоголизм не излечим.
— Да что ты такое говоришь? Какой алкоголизм? Я не это имела в виду, когда говорила тебе тогда…
Видно, то воспоминание, что появилось в голове Жени тоже было реальным, и те обвинения мамы снова выпившей дочке, имели место быть.
— Да ладно, это же не в укор, ты же любя, заботясь обо мне. Я же согласна с тобой, вот и решила направить свою энергию в положительное русло. И, знаешь, мне стало нравиться.
— У тебя действительно хорошо получается.
С удовольствием сменила тему мама, по настоящему радуясь успехам дочери. Она бережно брала каждый рисунок и рассматривала его. А увидев Мирку, стала улыбаться:
— А кто эта девочка? Ты с натуры рисовала?
— Нет, я её выдумала. Она мне приснилась. Может, у меня будет такая дочка? Хочешь, такую внучку?
Грустно улыбнулась Женя.
— Да я любую хочу, в смысле, что у тебя некрасивой дочки не будет. Да и сыночки будут хорошие. Ты же моё солнышко.
— Спасибо, мам. Я тебя тоже люблю.
— Ты рисуй, можно я сфотографирую? Крёстной твоей пошлю. Ей понравится.
— Да, конечно. Фоткай. Пойду, попью чай и спать. Завтра на работу. Как же быстро пролетел отпуск. А твой когда?
— Зимой, как всегда, возьму и буду отдыхать. Может, ремонт сделаю. А то обои уже скручиваться начинают.
— А может мы тебе стены оштукатурим? А я тебе нарисую большую картину на стене. Хочешь? Я сделаю наброски, может, тебе понравится?
— Нюська, да какие картины?
— Прямо на стене. Я тебе нарисую, покажу. Если не понравится, то просто поклеим твои обои, ладно?
— А давай! Сделай. Я посмотрю.
Дальше потекли рабочие будни, что непременно заканчивались рисованием. На смену приходили выходные. Которые были полностью посвящены творчеству. Обещанные эскизы для маминой комнаты, Женя сделала за неделю. Сделала наброски с разных ракурсов, чтобы мама поняла, как у неё будет смотреться стена с росписью на ней. Мама была в восторге. Только спрашивала, а сможет ли Женя так на большом формате. Дочка успокаивала, что если не получится, то они просто закатают стены под обои и всех делов-то. Но мама теперь не хотела «под обои». Она хотела сказку в своей комнате. Да ещё и сотворённую дочкой специально для неё. Отпуска мамы ждать не стали, приступили к ремонту как-то резко и сразу. Но, делала Женя в вечернее или выходное время. Мама помогала, как могла. Делали для себя и в удовольствие, потому медленно и с наслаждением. Мама просто переехала со всеми вещами в зал, и предоставила свою комнату дочке под эксперимент, совершенно без сожаления или страха. Она верила в успех.
Женя сама не ожидала, что её так увлечёт этот ремонт для самого родного человека. Очень уж хотелось ей отплатить добром за всё то, что та делала для своей дочери, которая просто жила рядом с мамой, практически ничего не делая по дому. Только за продуктами ездила на такси, и за то мама отдавала деньги. Это серьёзной Евгении было вообще не понять. А свои деньги «серая мышь» просто спускала куда ни попадя, но всё без толку.
На работе всё было тихо, привычно и однообразно. А жизнь творилась ею дома. Через три месяца стена заиграла своей индивидуальностью и современностью. Художник в Женьке была очень довольна. Конечно, в той своей жизни она бы всё сделала быстрее и лучше, но тут, и при этих исходных данных она была довольна и
этим. Особенно тем, как к этому всему относилась мама, и как она была счастлива. Наверное, Женя сейчас впервые видела её такой счастливой. И чего в своей реальности, своей маме она не догадалась такого предложить и сделать? Как-то не подумалось. Ну, да что теперь об этом думать? Ничего не изменить, но хоть эту свою маму она порадовала. Ещё через месяц весь ремонт был окончен полностью. Мама даже согласилась заменить некоторую мебель и купить новые шторы, которые лучше подходили для её обновлённой комнаты…
Женьку продолжала затягивать эта реальность всё больше и больше. Хоть, мысли о дочке и любимом не отпускали. Страничку Игоря она постоянно мониторила. И после Нового года с удивлением заметила сильные изменения: исчезли фотки жены, статус сиротливо пропал. Не было даже привычного «в активном поиске». Может, пора ей активничать? В той, их, реальности, Женька часто шутила, что это она нашла любимого, а он её вовсе не искал. Вот и тут, видно придётся повторять что-то в этом духе. Как? Женя решила воспользоваться служебным положением. Ну, хоть так эту никчёмную деятельность себе на пользу пустить. Она создала фейковый вызов для Игоря к себе на работу по надуманному предлогу. Был ли реальный повод, уже не важно. Главное, он будет обязан прийти. Не нужны же ему неприятности на работе. Хоть для разбирательства, но прийти придётся. А дальше… Дальше будет видно. Она уже сразу придумала, что ему нужно будет прийти несколько раз. А там может и до чего человеческого договорятся. По крайней мере, познакомятся, дальше встречи можно подгадывать до того, чтобы он всё же рассмотрел и увидел в Женьке свою ту самую и единственную. Нужно ли выждать время? Этого ей бы никто не сказал. Причина расставания была не известна. И поведение Игоря было не предсказать. Потому, Женька всё же начала свою игру. Ему теперь не отвертеться от встречи и знакомства.
Глава 11
И всё таки хорошо в этом времени почта работает, не прошло и две недели, со времени отправки Игорю заказного письма от имени Государственной организации, как он нарисовался сам на приём к Евгении. Но она все дни ходила на работу особенно прихорашиваясь. Всё же, первое впечатление можно произвести только однажды. А в этой реальности Игорь с ней ещё не знаком. Поэтому, она была во всеоружии.
Сама встреча для Игоря была приятной, а Женька волновалась очень. Шутка ли, на кону было её счастье. Без Игоря жить было очень тяжело и одиноко. Только он был тем, кто понимал её душу. Встретить ещё одного такого же Игоря она не мечтала. Он есть, она его любит, так что искать счастье при том, что вот оно. Точнее, он. Сидит напротив неё, такой серьёзный, как всегда. И так и хочется спровоцировать его на улыбку. Но, это пока не к месту.
По заранее продуманной схеме проведения встречи, Игорь ею был замотивирован собрать нужные документы и подойти в определённый день, который сам и выбрал, в удобное ему время и обязательно к Евгении. Он увидел искреннее участие девушки и проявленную о нём заботу в той «возникшей» в его делах и бумагах, проблеме. Для того, чтобы у него было как можно больше времени рассматривать её, и побыть рядом с ней, девушкой своей мечты, как можно дольше она старательно что-то искала и заполняла в каких-то документах на своём компьютере, как бы для Игоря. Конечно же, делала вид, что заполняет, но он этого не знал. Она спрашивала, а он отвечал на её вопросы, которые она задавала только по существу проблемы. Никаких глупых и не относящихся к делу она себе не позволила. Но, там же старательная работница проверила страничку паспорта, где действительно красовался штамп о разводе. Так же появился повод узнать номер телефона Игоря. Жаль, что он не оказался тем самым, который был её в той реальности, было бы очень интересно. Но у Вселенной своё чувство юмора. Жил теперь Игорь недалеко от того места, где Женя проживала с первым своим мужем в той реальности. Ну, это было не так уж и важно. Все документы были заполнены. Игорь проникся благодарностью к душевной девушке, что оградила его от беготни для «сбора» разных справок по инстанциям, и сама заполнила за него заявления и запросы. Пришло время и расстаться. Правда, на последок, старательная сотрудница инициировала необходимость уточнить о получении ответов от вышестоящей инстанции. Для чего и был взят телефон и согласован звонок в интересах Игоря. Тот, конечно же, соглашался:
— Буду очень рад, если Вы, Евгения побеспокоите меня своим звонком.
— Можно просто Женя, пожалуйста. Я не очень люблю свою полную форму имени.
— С удовольствием, просто Женя. Вы мне очень помогли.
— Я рада. Не забудьте снять копию паспорта. Или напомните мне, пожалуйста, снять её тут с другой раз.
— Да, конечно же.
— Тогда, до встречи, через неделю. Хорошего Вам дня.
— Благодарю, и Вам тоже хорошего дня.
Игорь откланялся, и потекли следующие часы работы. Весь день, конечно же, Женька замирала и снова переживала минуты общения со здешним Игорем. «Случайное» касание его рук, звуки голоса, и его взгляд на неё. Как же ей хотелось знать, какое она произвела на него впечатление.
«А руки у него тут другие. Там же были руки массажиста, сильные шероховатые, и с мозолями у суставов, от постоянной нагрузки на них. А ещё, была мозоль от любимого времяпровождения — шелушения семечек. Вот очень он их любил щелкать. Они дома не переводились никогда. А у этого Игоря руки были тоже сильные, профессия пилота не из числа, как говорят, «в белых перчатках», но суставы не были деформированы. А самое необычное, смотреть в его глаза, и видеть, что он видит тебя».
Так сильно Женька с момента первого свидания в далёкой юности не волновалась. Ведь сейчас её любимый узнавал её глазами. Там тоже видел, но не так, не всю целиком, не так детально. Вдруг она ему тут не понравится? Тогда это будет крах всего.
А вот голос, тембр были те же. Другой была манера речи. Её Игорь говорил с ней мягче. Хотя, у них пока не такие отношения, чтобы он говорил с ней в таком ключе. И от этого ожидания в животе порхали бабочки. Снова слушать его голос было так приятно. Жаль, в такой официальной обстановке. Была идея записать разговор на диктофон в телефоне, но тут пока техника была не на должной высоте.
Вечером ждало новое свидание с образом Игоря. Не смогла она отказать себе в том, чтобы нарисовать его портрет. Ну, конечно же зашла мама, увидела сидящую за столом дочку, рисующую мужской портрет остро заточенным карандашом, заинтересовалась. У неё даже глаза заблестели от предвкушения. Пришлось немного приврать, что образ этого сегодняшнего посетителя запомнился. Вот и захотелось его нарисовать. Объяснила это необходимостью тренировок.
— Женские портреты есть, а мужчины все какие-то не запоминающиеся. А вот это чем-то зацепил.
Мама посмотрела с легкой усмешкой, в которой читалось, что её внутренний Шерлок Холмс не поверил ей ни на йоту. И она пошла к себе, даже забыв, зачем она ходила к дочери. Потому, ушла не далеко, вернулась:
— Ты меня так заинтриговала этим молодым человеком, что я совсем забыла, что шла к тебе с другим вопросом. Я же вчера девочкам на работе показывала свою комнатку, созданную твоими ручками. Так наша заведующая очень загорелась. Ты же помнишь, они с мужем живут в загородном доме, она спросила, не согласишься ли ты ей тоже такую красоту сотворить в их гостиной загородной?
— Когда, мам? Я же работаю, ты знаешь. Да дёшево я не возьмусь, это долго и кропотливо, и материалы дорого стоят.
— Про материалы я её предупредила. Она понимает, что это будет так. А про работу, она сказала, что готова ждать, лишь бы быть первой в очереди.
— Мам, ну какой очереди? Какая у меня очередь?
— Ну, ты знаешь, когда люди видят такую красоту и понимают, что рядом есть мастер, то у многих горят глаза. А ведь Нина Константиновна даже попросила показать ей твою работу не на фото, а в живую. Она у меня сегодня была. Ахала и охала, аж руками всё старалась дотронуться, но не решалась, словно гладила глазами картину на стене, штукатурку. А потом ещё фотографировала чтобы мужу показать. Думаю, ночка там была весёлая, Нина Константиновна, если что захочет, то муж только под козырёк берёт к исполнению. Знает, что с ней спорить бесполезно. А сегодня даже на работу пришла раньше времени, и сразу ко мне, не раздеваясь. Очень просила, сказала, будет ждать, сколько надо, и того, как начнёшь, и сколько делать будешь. Никто слова не скажет. Знает, где ты работаешь.
— Ох, ладно. Подумаю. Пусть мне скинет фотки гостиной. С разных ракурсов. Если всё под ремонт, то что хочет пусть напишет, я подумаю, поприкину, почиркаю для неё, потом встретимся, поговорим.
— Спасибо, Нюська, что не отказала, она бы и дальше вокруг меня ходить продолжила.
— Но это пока только согласие на общение, так и скажи. Мы с ней сначала «встретиться» в идее должны, договориться. Может ещё ей не понравится, что я предложу.
— Да что ты на себя наговариваешь! Да и она уже заранее на всё согласна.
— Телефон мой ей дай, скажи, пусть в ТГ, кхм, блин, пусть во ВКонтакте скидывает. Найдёт меня там. Телефон пока лучше не давай. Не надо. Там спишемся и пока этого хватит.
— Хорошо, скажу. Всё скажу. И уточню ещё раз, что ты занята на работе, и отпуск взять не сможешь, только отдыхала.
— Угу.
Прощаясь с мамой, Женька уже отлетела в свои мысли о портрете любимого и родного Горыши. Глаза вроде получались, а вот взгляд поймать никак не удавалось. Ускользал он. А ещё не получалось поймать его ту самую озорную улыбку, что она так любила в той реальности. Сегодня сравнить с здешним оригиналом снова не получилось. Не хотел Игорь Максимович дарить ей, почти незнакомой девушке, свою фирменную улыбочку. Видно, чувствовал, что его тут обманывают.
— Ладно, завтра закончу, или послезавтра. Меня ведь никто не гонит. Звонить Игорю всё одно нужно только послезавтра. И наличие готового портрета на этот факт совершенно не влиял. Пусть поскучает, как и я.
Хихикнула она, и пошла готовиться спать.
***
Нине Константиновне действительно очень хотелось скорее воплотить мечту в реальность, потому, что уже утром, за завтраком, Женька увидела сообщения от неё, заявку в друзья и разные фотки, и многобукв нескольких сообщений. Но с этим она разбираться будет позже. О чём и уточнила, приняв дружбу и ответив:
— Запрос получен и принят к рассмотрению. Как буду готова — отпишусь Вам и отправлю моё предложение.
Получила на это:
— Спасибо Евгения, я буду ждать.
Немного официоза должно сбить накрученную заказчицу с желания донимать уточнениями и дописками. С такими можно только так, и Женькино место работы сейчас слегка играло на руку, прикрывая её тылы. А то, эти страждущие могут и подъехать с предложением подвезти и посмотреть сразу на месте. Были инциденты в её прошлой реальности. Правда, тут Вам не здесь. Сейчас конкуренция всё же ещё не та. Мастера больше в подполье сидят. Не многие готовы открыть ИП и работать официально. Потому, и заказчики пока ещё не настолько избалованы предложениями.
«Кстати, а вот получение гонорара мне как задекларировать? Здесь то Закона о самозанятых ещё нет и в помине! А надсмотр за бюджетниками и Госслужащими уже есть. Блин, надо думать ещё и об этом. Вот где я уже скучаю по тем самым более вольным годам. Как же мне мешает работа местной Жени, надо увольняться и открывать себе хотя бы ИП».
На работе становилось всё скучнее, раньше занимала мысль о предстоящей встрече с Игорем, а теперь, когда стало понятно, что на этой неделе встречи больше уже не будет, Женька готова была начать лезть на стенку. Да и в свои рабочие дела переключиться получалось с трудом, а работу выполнять надо. Рутина, а сделать её она должна. Немного развлекали девчата на обеде. У отделения было своё место приёма пищи, где и встречались все вместе, и даже их руководитель, Лидия Васильевна, не отделяла себя от их молодой и весёлой компании. На удивление, женский коллектив был не змеиный. И наверное, в этом была заслуга начальницы. Она была уже в годах, но компанейская и простая. Должность свою получила по выслуге лет и руководила давно и успешно. Любимчиков не заводила, никого не выделяла, наушничество у неё не поощрялось. И всё общение было простым и приятным. Но, то, что её сотрудница Евгения очень поменялась после выхода из отпуска, Лидия Васильевна заметила. В душу лезть тут было не принято, но потихоньку она старалась прояснить для себя изменения в девушке. А именно, что конкретно для них, для их отдела и коллектива могут принести эти изменения. Женя порадовалась такому деликатному отношению. Оно граничило с заботливостью, и не переходило грани, не впадало в навязчивость. Тогда девушка просто за обедом то там, то там, стала кидать реплики, что пришла пора менять своё отношение к жизни, что открыла в себе желание рисовать, и весь отпуск брала уроки у преподавателей. А это здорово тренирует усидчивость, и закаляет характер. Многое можно было скинуть на ремонт дома. И про это в тему упомянула, чтобы не удивлялись, тому, какая она теперь другая. Лишняя нагрузка и новое увлечение многое должны были объяснить начальнице и коллегам. Все отнеслись с пониманием. Очень заинтересовали их успехи девушки. Охали и ахали рассматривая её работы. Спальня мамы так вообще произвела фурор. Сначала, показывать не хотела, а потом не стала ломаться, когда все дружно вспомнили, что:
— Ремонт-то уже доделан, хотим видеть результат «наших» усилий! Мы тут тебя терпели разную, покажи, ради чего.
Увидев фото готовой маминой спальни, все смолкли. Работа их потрясла своей мягкой нежностью и изящностью исполнения. На художницу все посмотрели новым взглядом. И Женьке даже стало казаться, что смотрят словно за неё, как будто, за спиной она прячет что-то или кого-то, кто это всё и сотворил. А потом всех, как прорвало. На Женю посыпались вопросы и восхищённые возгласы от каждой коллеги. Начальница тоже не отставала от коллектива, охала и восхищалась проделанной работой. Итог обеденных посиделок подвела сама Лидия Васильевна:
— Евгения, тебе не здесь служит надо, а творческой стезе. Ты прекрасно рисуешь, у тебя тонкое чувство вкуса, интересная манера письма. И что ты забыла тут, в наших пыльных кабинетах?
— Мужа найти хочу.
Честно ответила Женька и аж сама опешила от такой честной прямолинейности своего ответа. Правда, все расхохотались. Они приняли фразу Жени за хорошую шутку. И не в недостойности её иметь мужа, они увидели юмор, а в том, как здесь его искать? Но закончить этот разговор шутка помогла знатно. Насмеявшись, все согласились, что повод хороший, и заверили, что будут стараться поспособствовать ей в этих поисках. Помогут коллеге поскорее устроить свою личную жизнь и уйти в творчество, рисовать картины. И, конечно же, творить в их квартирах такую же красоту, как создала для своей мамы.
После этого разговора с коллегами, даже Женьке стало чуть легче мириться со своими должностными обязанностями.
А у её коллег теперь появилась новая забава или забота. Они периодически отправляли симпатичных, или перспективных, на их взгляд, молодых людей, с каким-либо поручением к Евгении, а сами по внутреннему чату ей писали что-то типа:
— Обрати внимание, не женат, прописан один, работает…
И в таком духе. Эти шутки веселили весь отдел, тем более, на работе они не отражались и не портили дело. Даже Лидия Васильевна однажды таким развлеклась. Или нет? Когда коллеги это поняли, то посбегали с рабочих мест, в подсобку, или к этажеркам и зарылись в бумаги, чтобы скрыть своё веселье. Ведь перед Евгенией присел интеллигентного вида мужчина, примерно сорока пяти лет, а приписка начальницы в чате гласила:
— Евгения, зачем тебе молокососы, они и любить не умеют, а этот ещё и стихи почитает, не обременён долгами, приятный в общении. И живопись любит и ценит. Недвижимость прилагается: квартира, дача и машина. Приглядитесь к нему повнимательнее.
Ну, и как после этого было работать? Она едва понимала, что от неё нужно было этому мужчине. Кстати, он и правда был недурён собой. Высокий и статный, в костюме, который умел носить.
«Жаль, не орёл».
Подумала Женька, провожая мужчину, и очень надеясь в душе, что Лидия Васильевна в действительности и ему не наговорила что-то подобное о своей подчинённой. Очень уж тот «Дмитрий Иванович» долго выспрашивал у неё несущественные моменты касательно его документов, а сам больше следил за реакцией, нежели слушал ответы. И рассматривал, словно взвешивал и замерял девушку на своих внутренних весах. И вроде как уходит не спешил.
«Угораздило же меня ляпнуть тогда про мужа».
Подумала Женя, уже не так радуясь этим затянувшимся шуткам, что, кажется, постепенно перерастали в разряд «сосватай бедную девушку».
Но, такое было не часто, а от Лидии Васильевны более и не повторялось. Но настал тот день, и час, когда должен был прийти Игорь. Звонком она его «потревожила» ещё на той неделе, как и уговаривались, и в разговоре его голос звучал так же приветливо и участливо. Это порадовало. Заодно переспросила, не изменились ли планы, не нужно ли изменить время визита. И получив заверение, что это время всё так же отведено под визит «к ней», закончила разговор.
«Кхм… Визит ко мне! Отлично звучит. Мне нравится, Игорь. Так и буду тебя ждать».
Улыбнулась она своим мыслям, и заставила себя переключиться на работу.
И вот, теперь Игорь снова сидел перед ней. Всё такой же притягательно — родной и знакомый. И, одновременно, такой отстранённый. Так непривычно было разговаривать со своим Игорюхой официальным языком. Не иметь возможности дотронуться, обнять. Улыбнуться. Это было так тяжело, что Женька чуть не закончила эту встречу — пытку для себя. Но всё же взяла себя в руки и продолжила начатую игру. Проверила и прикрепила все документы к «делу», что-то подкорректировала. Согласовала правильность данных, и попросила прийти для получения конечного документа. Игорь обрадовался, что всё получилось. Они совместно обговорили дату и время следующего визита. И вдруг, Игорь попросил разрешения на звонок ей для уточнения:
— Я прошу меня простить, а это будет очень неуместно с моей стороны, если я перезвоню Вам за пару — тройку дней до назначенного визита, чтобы узнать, о готовности финального документа. Ведь, если он действительно не будет готов, то мой приход к вам будет в пустую. А у меня очень плотный график работы. Не хотелось бы, знаете ли, лишний раз приходить да и Вас, Женя, тревожить попусту.
— Звоните, телефон Вам напомнить?
— Это тот, с которого Вы звонили?
— Да, это мой номер.
— Тогда, он у меня остался.
— Отлично, позвоните, назовёте свою фамилию и имя и напомните, какой вопрос Вам нужно уточнить. Только, если не сложно, не звоните во время обеда, пожалуйста. Я ведь не смогу посмотреть по базе требуемое. Процессинговый Центр в это время архивирует данные, и у меня нет доступа к ним.
— А, это без проблем. Спасибо Вам. Я не буду беспокоить лишний раз.
— Не думаю, что Вам это удастся, я всегда имею возможность ответить на вопрос. Звоните смело. Если буду очень занята, то просто не отвечу и позднее перезвоню сама.
На том они и расстались. Только, вот, Женька так и не поняла, радоваться ей или огорчаться:
«Он действительно не хочет приходить лишний раз, или ему нужен таки повод для звонка? Блин, как же проще было, когда у меня был мой Дар! Никаких сомнений. Простое знание и понимание душ человеческих! Ну, ё-моё, чего ж так не везёт? И как люди так всю жизнь живут? И чего у меня всё или свисток бракованный, или акула глухая!»
Тем вечером она наконец-то доработала над эскизами к заданию Нины Константиновны. Ей даже самой очень понравилось работать над этим заказом. Творилось привычно легко, вот воплощалось труднее, но она справилась, и отправила красивые картинки небольших эскизов с разных ракурсов и побольше — эскиз самой картины. Нина Константиновна словно сидела и ждала у экрана смартфона. Она тут же закидала контакт сообщениями в восторженных нотах. И там был только один вопрос: «когда?» В том смысле, когда уже она сможет приступить к работе? Но это, в её исполнении, звучало, как:
— Когда конкретно и что должно быть подготовлено чтобы Вы, Женечка, могли приступить к работе?
Она хихикнула, и написала в ответ:
— Нужно будет приехать с эскизом на место и посмотреть конкретную цветовую гамму в интерьере, чтобы убедится самой в правильности выбора. И согласовать вопросы, которых ещё не касались.
— Всегда готова с удовольствием Вас принять. Сама заеду и отвезу Вас туда и после, обратно.
— Давайте я напишу Вам ближе к выходным. В другие дни не так удобно, мне нужен дневной свет в интерьере.
— Конечно, моя дорогая. Буду ждать.
А назавтра Женя закончила работу над портретом Игоря. Но, получилось так, что это был скорее портрет того, её родного Игоря. Всё же были у них различия. Уж во всяком случае, во взгляде и улыбке точно. Но менять она ничего не стала. Это её любимый Игорь. Она его полюбила именно таким. И именно тем он ей дорог.
«А если я сейчас полюблю этого, то как считается — я изменяю моему Игорю? Господи, какой же бред мне лезет в голову?»
Глава 12
И снова потекли дни ожидания встречи. Девочки на работе всё ещё продолжали присылать своей коллеге перспективных молодых людей. Это были совершенно разные типажи, но при этом Женя не могла сердиться или обижаться на своих коллег. Сама же брякнула, вот и получила. Коллеги же это делали по душевному рвению, чтобы помочь ей поскорее заняться любимым делом. Но такие шутки надолго не затянулись. Она принимала их спокойно, и их становилось всё меньше. Тем более, коллеги не подкалывали её, а действительно старались познакомить её с интересными людьми. Кто же виноват, что они не знали, что сердечко Евгении было безнадёжно занято тем, кого в этой реальности и не существовало.
От реальности Женя продолжала «убегать» в своё творчество. Теперь, даже на обеде увлечение рисованием и желание скорее набить руку брало верх над желанием просто поболтать с девочками. И это совершенно не означало, что она сидела букой, уткнувшись в скетч бук. Нет, она участвовала в разговорах, обсуждениях, но не отрывалась от рисования. Иногда не отрываясь от разговоров, делала быстрые зарисовки сослуживиц, если замечала интересные позы «моделей». Такие работы потом либо отдавала той, которую рисовала, либо, если было несколько моделей на скетче, то рисунок девочки стали разыгрывать. Это действо коллеги особенно полюбили, проходило оно весело и бурно. Однажды, кто-то предложил провести аукцион, и понеслась. Причём, участвовать захотели все, даже те, кто не был изображён на этой зарисовке. Сражение было таким бурным, что дошли с шуточного одного рубля и до серьёзных денег. Счастливая обладательница скетча с автографом художницы, закончила торги на ставке в три тысячи пятьсот пятьдесят восемь рублей. Женька примолкла уже на сумме в одну тысячу пятьсот рублей, прикрыв себе рот рукой и не в силах остановить это действо. Она пробовала урезонить самых боевых Леру и Екатерину, которые были на этом рисунке, и считали, что получились там лучше всех. Хотела пообещать нарисовать второй такой же и остановить этот аттракцион безумия, да где там. Девчули закусили удила. Успокаивало только то, что Лидия Васильевна была тут же и даже изначально принимала участие в ставках, но отделилась где-то на двух тысячах, заявив с весёлым смехом:
— Молодым везде у нас дорога, ну а мне положен лишь почёт, затопчут!
Владелица скетча, Лерунчик, не унималась от счастья:
— Мои кудряшки у художницы получились на удивление правдоподобно потрясающе! По праву, мне и обладать этим шедевром. Женечка, не забудь автограф! Поставлю дома в рамочку, а однажды, когда ты завоюешь всемирную славу, опубликую раннюю и мало известную твою работу с автографом, и мне все будут завидовать! Особенно, как я тут хорошо получилась.
И она вручила обалдевшей Жене три тысячи пятьсот пятьдесят восемь рублей.
— Да ты что, не нужно денег!
— Чё это? Ты честно их заработала, а я честно приобрела твой скетч с автографом. Даже не думай отказываться, не порти нам отличную игру, не будь букой. Правда, девочки?
Девочки единодушно поддержали более удачливую и целеустремлённую коллегу. И начальница вторила их голосам. Пришлось, краснея, забирать деньги. Но ей было как-то неудобно, и она предложила девочкам больше так не смущать её, на что коллектив единодушно начал возмущаться, что их хотят лишить заслуженного развлечения. Она вздохнула и покосившись на начальницу, что тоже смотрела на неё с надеждой в глазах, смирилась. До самого вечера в отделе царило приподнятое настроение, которому поддалась и сама виновница переполоха. На следующий день, в обеденный перерыв все старались занять позу поэффектнее, на их взгляд, а когда это поняла и Женя, то она расхохоталась в голос, объявив, что здесь сегодня грот с Музами. И села рисовать так, чтобы вошли все красотки. Но, немного расшалившись, она придала их позам чуть больше фривольности, и преобразила их наряды в туники с поясами под грудь, изменила причёски. При этом, сами героини всё же остались узнаваемыми и прекрасными. Она нашла возможность подчеркнуть достоинства каждой и скрыть то, что они в себе не любили.
Когда девушки увидели эту зарисовку, что по понятным причинам заняла намного больше времени, они обалдело смолкли. Каждая понимала, что точно хочет быть обладательницей этого скетча. Ведь каждая узнала себя и удивилась тому, как точно и с изюминкой Женя изобразила именно её. И как здорово получились все остальные. Услышав эту зловещую тишину и сопение, и понимая, что сегодня тут миром не обойдётся, Женя встала, подняла руку и произнесла:
— Девчата, и Вам, Лидия Васильевна, я так понимаю, понравилось то, как я каждую из Вас изобразила?
Нестройное «да», выраженное кивками головы или угуканьем было ей ответом.
— Тогда, давайте просто размножим этот рисунок на всех, а оригинал я оставлю себе на память об этом прекрасном дне, когда вы так старательно мне позировали. Но сегодня я попрошу автограф от каждой из вас, мне на память. Можете написать, что хотите. Для меня всё будет ценно.
По всеобщему облегчённому выдоху, Женя поняла, что едва не стала причиной ссоры, ведь сегодня уступать не захотела бы ни одна. И это было бы не похоже на добрую пикировку прошлых дней. Сегодня слишком были затронуты чувства каждой. А вот Женино предложение устраивало всех. И тут кто-то решил предложить, скинуться художнице на «шампусик с конфетками», для поддержания настроения и в качестве компенсации за упущенную выгоду. Это предложение все счастливо поддержали, более того, даже сбегали и купили, так как деньги брать Женя отказывалась.
— Отлично, — сказала она, тогда, это мы будем пить и есть все вместе, в ближайшую пятницу! И только попробуйте отвертеться, я угощаю!
— Ой, девчат, перерыв закончился, там уже посетители заходят!
Всполошилась Наталья. И радостные Музы упорхнули на свои места. Рабочий день продолжался. А Женю ждал звонок от Игоря, кстати, на день раньше заявленного. Как только Женя поняла это, она вежливо ответила, обрадовала абонента, узнаванием, но предложила подождать, чтобы получить ответ от системы. Покопошившись с клавишами компьютера, на котором набирала нужный запрос для заявителя сидевшего напротив неё, она с грустью в голосе призналась, что документ ещё не прошёл все стадии, и она его ещё не видит. Предложила перезвонить завтра. Игорь вроде тоже был опечален, потому пожелал девушке доброго дня пообещав непременно перезвонить завтра.
Остальной день прошёл, как обычно. Если только не считать того, что девушка решила таки сходить и сдать анализ крови на антитела к шерсти домашних животных. Она хотела знать правду, а не иметь воспоминания мамы, которую о том было не очень удобно спрашивать. В прошлой жизни, например, у неё тоже была собака. Но, когда аллергия приняла уже затяжную форму, пришлось идти на операцию по прижиганию носовых пазух, или как там это правильно называлось, Это делали для того, чтобы избавиться от вечного насморка. Собаку пришлось отдать добрым людям. Но здоровье было тогда важнее. А сейчас всё было просто — визит в пару разных лабораторий, для уверенности в правильном анализе, и через несколько дней она узнала, что может беспрепятственно заводить любого питомца! Противопоказаний у неё не имеется. Женька ликовала в душе, но проплакала ночером, пока сон не сморил её. Она уже отлично прочувствовала на какую жертву она пошла, чтобы этого добиться. Получается, променяла жизнь с любимым человеком, на собаку. И главное, чему она теперь радовалась — что ей не снится её Игорь и Мирка, видеть их во сне было бы намного тяжелее. И хорошо, что ей не снятся такие реалистичные сны, как те, что она тогда принимала за сны. Ведь сейчас вытянуть её от схождения с ума было бы просто некому. А видеть укор в глазах родных она бы не смогла. В том же, что это был бы укор, она не сомневалась.
***
Игорь перезвонил на следующий день, как и обещал:
— Вы не могли бы при случае посмотреть нет ли уведомления о готовности моего документа. А сообщите мне, когда я перезвоню вечером, если можно после окончания вашего рабочего дня, так как сейчас есть только эти несколько секунд, и я ухожу в рейс. Часов в девятнадцать, по возвращении, если Вы не против, я позвоню, уточнить готовность документа по моему делу.
Голос его звучал бодро и торопливо. Он словно видел то, что у Жени там стояла толпа страждущих. Потому его предложение Женя приняла на ура, ответив сдержанным тоном. После окончания звонка, оба отправились продолжать выполнять свою работу, и ждать созвона.
Возвращение домой обещало быть не скучным. К темному вечеру, присоединился ещё и ветер и привычная, для этого времени года и их местности, метель. Женька вышла с работы, сразу осознав, что сегодня она попала во вьюжную круговерть, и от этого не отвертеться. Её коллега была сегодня без машины, так как уезжала на машине мужа в другой район города на какой-то юбилей, какого-то друга мужа. Она искренне приглашала Евгению с собой, обещая, что юбиляр заслуживает её внимания, и вообще отличный парень. Но Женя на это только рассмеялась, показав на прекрасную погоду для прогулки. А выйдя с работы и почти дойдя до остановки транспорта, услышала заветный звонок Игоря. Теперь голос его был расслабленно мелодичен, как у довольного кота. Девушка так и представила, как он лежит на диване или кровати, закинув одну руку за голову, а второй держа телефон около уха. С такими мысленными картинками, она прошла мимо остановки, разговаривая с молодым человеком и улыбаясь. Именно так разговаривал обычно её Игорь.
И в её прошлой жизни до перемещения, был такой момент, когда она шла с его массажа домой в такую же метельную круговерть. Воспоминания привычно согрели душу девушки. Она всегда любила такую погоду, а в голосе Игоря слышались нотки лёгкого беспокойства за неё, что грело душу. Вообще, разговор тогда вышел забавный. А это было в то время, когда они только начинали своё общение, буквально, пятый сеанс массажа:
— Жень, там метель, может ты такси вызовешь?
Сказал он озабоченным голосом, едва удержав фрамугу окошка, которая распахнулась, ударив его по пальцам.
— Да? — радостно уточнила она, — круто! Тогда я домой пешком пойду!
Игорь тогда не нашёлся, что и сказать странной девушке на это. А потом были тридцать минут дороги, навстречу ветру, или попутно ветру. В зависимости от её маршрута. И всю эту дорогу они с Игорем болтали по телефону. Он, чтобы не волноваться за неё, «провожал» её таким образом, а она радостная, от того, что гуляет в шикарную погоду, когда и собаку хороший хозяин подержит над ведёрком, лишь бы её не унесло в непроглядную даль. А ещё она радовалась тому, что они тогда так долго болтали и это было так приятно — его забота о ней. И вот, другая реальность, другая ситуация, другой Игорь, но та же метель, и та же радостная девушка. Игорь сначала решил, что отвлекает её от чего-то весёлого и от общения с кем-то. Но она быстро объяснила ему:
— Очень люблю такую погоду и захлёбываюсь от ветра навстречу так как иду домой пешком.
— Что, транспорт встал?
— Да нет, же, мне просто в кайф! Это же здорово, ощущать ветер, снег, и быть частью этой круговерти.
— Кхм... Может, я перезвоню позднее?
— Почему, я на ближайшие минут сорок абсолютно свободна. — рассмеялась она в трубку, — меня же хорошо слышно? Ветер сейчас в спину а микрофон я прикрываю рукой в варежке.
— Вы самая удивительная девушка!
На это удивительная девушка радостно рассмеялась. А разговор продолжился. Они проговорили минут двадцать, пока Игорь опомнился, и спросил таки про свой документ, после напоминания Жени.
— Вы наверное хотите узнать судьбу документа?
— Ой, конечно же, но я думал у меня ещё есть в запасе минут двадцать.
— Есть, конечно, но вдруг Вы бросите трубку, или Вас отвлекут, и тогда не сможете узнать, ведь меня, не отягощённую разговором, тогда точно унесёт в Канзас, или в Волшебную страну.
— Меня некому отвлекать, И у меня более интересное предложение, может вы свободны не только двадцать минут? Или Вас потом ждут?
— Ну, конечно же меня потом ждут. Мама. Но ей будет достаточно знать, что со мной всё хорошо.
Тихо ликовала Женя, перейдя на более быструю ходьбу от охватившего её нетерпения.
— А Вы где сейчас уже идёте?
— В параллелях и меридианах не скажу, карту сдуло ещё на прошлом перекрёстке, но я зрительно пеленгую остановку «Морская», ну, это ТЦ «Твой», бывший, конечно же.
— Отлично, на «автопарке» есть уютное заведение «Царская охота», могу я Вас пригласить переждать метель?
— Кхм... Прямо, до весны?
— Отличное предложение, давайте там и определимся.
— А туда пускают мокрых зябликов?
— Всенепременно, и даже предлагают отогревательное меню в теплой компании с пледом.
— Я с удовольствием принимаю приглашение от Вас и пледа, но буду там...
— Очень скоро, я как раз иду на разворот на «Долине», сейчас Вас подхвачу, моя машина серебристого цвета, номер 274. Буду за остановкой, а нет, кажется, перед ней, это же Вы в серебристой шубке и с красной сумочкой?...
***
Они провели приятный вечер, только Женя была чуть скована, чтобы не забыться и не наговорить Игорю лишнего. А ещё, было сложно сидеть не смея дотронуться до него. В прошлой их с её Игорем жизни, она особенно ценила эти тактильные ощущения. Любила дотронуться до него, почувствовать его руку, которая держит её. Ей нравилось давать ему знать, что она тут, рядом. Если они ездили в такси, то непременно держались за руки. А позже, когда она была за рулём, то он часто грел её руки, что вечно были ледяными. Или делали друг — другу «Кых», тыркая в бок или в руку пальчиком, как в мультике «Принцесса была прекрасная...». Это была их игра, их тайные знаки. А сейчас, они сидели напротив и просто общались. Жене очень помогал сдерживаться плед, который принёс для неё Игорь, и в который она куталась весь вечер, держа таким образом себя в руках. От вина она отказалась. Не пила она и в своей прошлой жизни, не хотела пить и здесь. У неё и так кружилась голова от близости к Игорю. В пледе или от его голоса её периодически то бросало в жар, то в прохладу зимней стужи. И она куталась и сковывала себя этим пледом, чтобы не наговорить или не натворить лишнего.
Собеседником Игорь был приятным. Он и здесь много читал. И снова они сошлись в диалоге о любимых жанрах и книгах. Но Женя говорила мало, так как не очень помнила, кто из авторов уже пишет и что именно. Мало ещё были развиты те сайты, на которых она покупала и читала книги. Не было ещё её любимого Автор Тудей, до его создания долгих пять лет. А сейчас аудио книг пока очень мало. МР3 формат не сильно для того подходит, и приходится снова читать электронные книги глазками. Благо, хоть так можно. И она снова осваивала умение ходить уткнувшись в экранчик смартфона. Снова, махонький… Когда же изобретут уже те самые, удобные для чтения? А ещё нормальные, беспроводные наушники. Как же напрягают эти проводочки с квантовой запутанностью ещё до убирания в карман. Или, их изготовляли сразу такими? И по этим всем удобствам она очень скучала, оказывается.
Здешний Игорь щедро делился находками и увлекательно рассказывал про любимые книги. Многие из них она узнавала, слыша знакомые названия и фамилии. А зная, что там ему нравилось, рискнула спросить, знает ли уже книги Андрея Круза.
— Нет, а что пишет?
Отличный вопрос попаданке из будущего! И что на это ответить? Настолько библиографию этого автора она не помнила. Но, вроде он уже должен был какие-то писать. С его книгами вообще была отдельная история у них с её Игорем. Тогда, в очередной раз, она воспевала книги про «мальчика, который...», на что ей мужем было сказано:
— А ты Круза почитай, отлично пишет.
Она, конечно же, была наслышана про жанр зомбиапокалипсиса, в его исполнении, основателем которого он и был. Потому, Женю не сильно и тянуло читать такой трешь. Скорчив моську и ответила:
— Про зомбаков? Фи! Это же мовитон, предлагать приличной девушке такой блудняк.
— Вот, как прочтёшь Круза, так я прочту про твоего мальчика.
— Он не мой. Но, ты точно прочтёшь?
— Отвечаю!
Походив вокруг да около и повздыхав, пришлось, где-то через месяцок, взяться читать Круза. Ну, что вам сказать... Первой как раз была ею прочитана его «Эпоха мертвых». Женьку естественно захватили живые и реалистичные и продуманные приключения главных героев Андрея Круза. Они поражали жизненностью. Это был практически дневник выживальщика. То есть, делай так, не делай эдак, потому, что... И дальше следовали очень понятные объяснения. Конечно же ТТХ (характеристики оружия) она не запоминала, и только отчасти понимала. Но читать про это было всё равно интересно. Так были прочитаны все книги этого автора. Жаль, ушёл он рано. Но, к слову сказать, Игорь своё слово не сдержал:
— Слушай, ну это выше моих сил, читать эту бредятину! Ну я уже раз десять начинал, и не могу. Ну, не могу я.
— Может, тебе со второй начать?
— Пробовал. Ну дурь это.
— Эх ты, обманул доверившуюся тебе девушку! Поматросил и бросил, да?
— Но ты то получила удовольствие читая Круза, а я мучаюсь над каждым абзацем.
Конечно же, обидеться по-настоящему на него она не смогла. Рассмеялась, обняла, но пообещала припоминать ему тот случай, если придётся к месту. И припоминала… раза два точно.
И вот теперь, это она советует Игорю познакомиться с творчеством Круза. Он обещал запомнить автора и посмотреть при случае его книги. Даже, записал себе в смарт. При этом, было видно его удивление от рекомендации книг такой тематики, девушкой. Жене же перепало от него где и кого можно найти почитать интересного. Они давно перешли на «ты», и на личное.
Про себя Игорь рассказал, что он лётчик вертолёта гражданской авиации. Что частенько бывает в недолгих командировках, мотается по области. Что любит рыбалку (совершенно не удивив при этом свою собеседницу). Она про себя ему поведала, что любит рисовать. Открыла в себе такой талант. Рассказала, что делает дружеские зарисовки коллег. И потому, мечтает сменить профессию, уйдя как можно скорее, на вольные хлеба, по зову сердца. Рассказала про веселые делёжки коллегами её зарисовок. Игорь заинтересовался, попросил показать ему её работы. Как и в прошлой жизни, ум его был тонко заточен на то, чтобы видеть главное. Он подолгу рассматривал её скетч бук, который всегда у неё был с собой. Делал точные замечания, уточнения. Много хвалил. И, тут Женька, осознала, что и его портрет в том же скетч буке. Когда поняла, что погорела, было поздно отбирать. Она сидела красная и смущённая, глядя на то, как он внимательно рассматривает и эту её работу. Потом улыбнулся, и как и её Игорь, не стал юлить, а просто сказал:
— Ты мне тоже сразу понравилась. Ты какая-то другая. Не такая, как все.
И этого хватило, ведь они были взрослые люди, понимали и видели, что нравятся друг — другу. Хотя, нет, не совсем так. Они всё равно были не на равных. Женька любила и скучала по нему, а для него она была открытием. И было всё очень похоже на ту, их с Игорем жизнь, но были отличия. Сошлись они очень просто и легко, сразу, после того вечера, и как-то естественно. Женька томилась в разлуке, и потянулась к любимому человеку сразу, как только он поманил. Она любила Игоря, и доверяла ему. Он ведь свой, родной. Он не предаст её.
Игорь тоже наслаждался обществом девушки, она его удивляла и интриговала, особенно его подкупало то, что она старалась жить для него. Дарила себя и свою заботу. И ничего не просила в замен. Просто была для него. Это подкупало.
Отличий же она предпочла не замечать. Растворяясь в жизни рядом с любимым человеком и боясь упустить и этот шанс. Лишний раз подтверждая своей жизнью пословицу: «Обжегшись на молоке, и на воду будешь дуть».
Глава 13 Вот и сказочке...
С работы она ушла через месяц, после того памятного дня. Лидия Васильевна, видя, как горят её глаза, и как она томится за отбыванием провинности на работе, отпустила Евгению даже без отработки положенных двух недель. Подписала заявление задним числом и напутствовала:
— Мне дороже твоё доброе отношение к нам, и пусть оно останется светлым. Не забывай нас. Тебя ждёт добрый путь. Твой путь. Я вижу, как ты изменилась. И это прекрасно. Здесь тебе тесно, это видно каждому, что хоть чуть тебя знает. Что же я буду держать птичку в клетке. Лети, пташечка! Счастья вам. Буду рада, если даже просто пригласишь в ЗАГС на вашу свадьбу.
— Спасибо Вам огромное, Лидия Васильевна! Вы лучшая! Если я смогу когда-нибудь Вам пригодиться, только дайте знать. Обращайтесь за подарками, придумаю для Вас необыкновенное. И самому главному будет не стыдно подарить!
— Добрая душа! Беги. Заждался твой красавчик тебя, наверное. Мы с девочками будем скучать. Забегай, мы тебе будем всегда рады! А в обед можешь заходить и с тортиком.
Девочки провожали со слезами. Да и она сама понимала, что коллектив тут был замечательный, такого у неё больше, наверное и не будет. Не видела она себя дальше снова работающей в таких сферах. А по каждой коллеге она будет скучать. Но её дорога шире рутинных документальных процессов.
Жила теперь Женечка у Игоря. Командировки у него в настоящей реальности были совсем другие, не такие долгие. Ну, максимум он мог отсутствовать дня четыре. Чаще, два. Хоть и эти дни Женя отчаянно скучала.
Но самым счастливым человеком, после неё самой, была её мама! Представительный, обходительный, внимательный и любит её дочку, что ещё нужно? Ну, разве, что свадьбы не хватало. Мама и отец Игоря тоже были рады невестке.
Хотелось свадьбы и счастливой Женечке, но она сама об этом не заговаривала. Сначала, как то и не зачем, потом сработала привычка, они же и так женаты. И ничего, что там, и не с этим Игорем, и не в этой реальности, но женаты же.
Уйдя с прежнего места работы на вольные хлеба, Евгения сразу же приступила к работе над заказом первой страждущей, которая терпеливо ждала её освобождения от службы. С Ниной Константиновной она поговорила ещё тогда, в субботу, как они и уславливались, обсудили все вопросы и денежные и рабочие. Но Женя честно объяснила, что она Госслужащая, и брать подработку не имеет право. Потому, надо подождать, пока она уволится и оформит своё ИП. Так что, Нина Константиновна первой и не от Жени узнала, про её свободу от обременения, конечно же от счастливой мамы. В первые же дни, после увольнения, свободолюбивая художница и подписала с заказчицей договор, подставив условия и оговорив там все нужное. Работать надо привыкать сразу серьёзно. Этим она ещё больше подкупила доверие заказчицы. И втянулась в работу. Все дни, когда Игоря не было в городе, Женя работала на объекте с утра до вечера, а те дни, что были его выходные, старалась проводить с ним. Обоим это было удобно и приятно.
Примерно, через пару месяцев совместной жизни, Женя решила заговорить с Игорем про общее будущее. Хотела предложить взять собаку.
«Это, конечно же не ребёнок, не так, что с ходу в карьер, но уже что-то совместное. И я буду чуть ближе к своей мечте».
Размышляла она, счастливо улыбаясь в душе. Вечерком, после ужина и не отвлекая его от важных дел, решилась на разговор. Игорь привычно лежал на диване, а она сидела в кресле с маленьким этюдником и цветными мелками сухой пастели:
— Скажи, а тебе какие собаки нравятся? Крупные, как доги?
Назвала эту породу она не случайно, конечно же, дело было в том, что была подсказочка из её реальности — у её Игоря в юности была догиня. Крупная и красивая собака. Что с ней стало дальше, она не помнила, но такой факт знала наверняка. Поэтому сейчас, спрятавшись за листом, на котором рисовала, предвкушала, как он удивится её прозорливости, и может быть тоже расскажет про свою собаку, может, и ту же самую. Она даже кличку собаки её Игоря хорошо помнила — «Лара». Тем сильнее было удивление от ответа Игоря:
— Неее, я вообще собак не люблю, и кошек, кстати, тоже.
— Кхм.— Женя была удивлена и сильно, мелок замер у неё в руке. Но она решила зайти с другого ракурса, — ну, ты их в квартиру не хочешь? Может, если был бы дом, тогда завёл бы?
— Не-а, я и в дом собаку или кошку не хочу. Да, если честно, я и дом не хочу. Зачем он мне? Хватает неустроенности, и условий «приближенных к реальным», пока я мотаюсь по области. Я по этим домам, палаткам и гостишкам сельским так намотался, что не передать. Но то, что там, это норма для рабочих условий. А жить я хочу в уюте квартирной благоустроенности. Этот экстрим с домами, печками, туалетами на улице не про меня.
— Но ты же рыбалку любишь?
Не сдавалась девушка, хоть уже была совсем ошеломлена этими пристрастиями Игоря.
— Рыбалку я люблю. Но это там, а отдыхать я хочу и привык в комфортных условиях.
На том этот разговор и закончился. Точнее, закончила его для себя Женя. Дальше продолжать про выбор собаки не имело смысла. Уговаривать тем более. У этого Игоря сформировалась своя твёрдая точка зрения. Так, вяло и практически в никуда, чтобы логически закончить, она уточнила, что очень любит собак и очень давно мечтает о своём питомце. Но в ответ не получила ни слова. Она расстроилась, внутри поселилось маленькое разочарование. Всё же была надежда, что вскоре будет снова тот же домик на озере, который был у них, с её Игорем. Но с таким подходом, он этому Игорю явно не нужен. Перед внутренним взором девушки стали проноситься картинки отдыха там, в «прошлом будущем», в их домике. Бытовые мелочи их «лесной» жизни, обустройство шкафов под бесконечное количество мелочей и инструментов. Продуманность Игорем всего, от гостевых нар, что превращались в уютный диван, до выдвижной платформы для водяного бака. Вспомнились даже шторы на окнах, которые сама шила. И то, как она с Игорем каждую весну, расчищали берег от огромных валунов... Как отдыхали с шашлыками и безопасным костром с немногочисленными гостями... Там у них в гостях были только свои по духу, знакомые и родные, люди. Как купались в жаркие дни короткого северного лета. Даже вспомнились соседи, что не умели ценить природу, которые шумели, мусорили, портили их с Игорем деревянную дорожку. Дорожка от домика до воды, в семьдесят метров и метр шириной... Это вообще отдельная история, что длилась для них долгие пол месяца... Дорожка, устланные пролётами из шестиметровых досок. Вспомнились ползанье вдвоём с Игорем, на коленках по заболоченному участку, с бензопилой, шуруповёртом и кувалдой, когда они их мастерили. И как было потом приятно ходить по этому «Бродвею», как назвали дорожку соседи, ведь Игорь провёл три прожектора, для освещения на всём протяжении пути к воде. И как утомительно было чистить эти мостки лопатами зимой... Как Игорь готовил лодку к выходу на воду, как учил её смелости... И тут её накрыло ошеломление, от осознания, как он ей доверял. В том помог один случай. Ей вспомнился день, когда она пустила за румпель чужого человека, а сама села пассажиром, на носовую лавку лодки. Игорь остался на берегу, а ей предстояло дать покататься этому человеку на максимальной скорости. И вот, лодка разогналась, и оставалось только смотреть на след за кормой, на два эти стремительно улетающих белых вспененных потока. А ведь она тогда вообще никак не влияла на управление лодкой. От этого ей было очень страшно. Она вжалась в лодку, руки пытались намотать вокруг запястий леерный трос, что шёл вдоль бортов лодки. Но это всё никак не получалось, ведь он был хорошо натянут и для этого предназначен не был. Как же она боялась даже шевельнуться... И как радовалась, когда они хотя бы просто снизили скорость.
«А каково же Игорю?» — Догнало её понимание.
Теперь всё чаще приходили к Жене такие вот осознания прошлой жизни. А ведь ей тогда и без этого казалось, что она очень хорошо понимает мужа, чувствует его. Много там всего было, что она поняла только сейчас.
«Нет. Даже ради этого стоило сюда попасть. Многое БЫЛО там. Как же жаль, что оно и останется там. Навсегда. И этого я себя лишила. И этим расплатилась. Какая я была дура. Любимочка, роднулечка, забери меня к себе! В наш уютный домик, к нашим камерам, белочкам, и той милой собачке, которая прибегала пообщаться к нам. Я же буду скучать! Вернее, я уже скучаю. Как же мне не хватает наших выходных в лесу. И даже, твоих рыбалок на лодке в вечные волны. Это озеро обладало своим чувством юмора. И доказывало это своими проказами не один раз».
Вот вспомнился Евгении один из случаев — лето, тишина, абсолютное безветрие. Игорь решает идти на лодке на рыбалку. Они приходят на берег, нагруженные мотором, жилетами, снастями, приманками разных видов... Начинают накачивать лодку и... Поднимается ветер, набегать тяжёлые, черные тучи. К моменту окончания накачивания, уже дует сильный ветрище и накрапывает дождь! Всё. Рыбалка на сегодня считай закончена, ведь ветер там, это знак равно высоченным волнам, что делает плаванье на лодке опасным.
«А эти наши зимние рыбалки, поставухи, проверки с пробиванием 15 см льда на лунке, и так повторить 17 раз... А после, вкусные налимьи консервы, что ты закатывал. Да одна утка, что повадилась нырять и «тырить» с поставух наживку что стоит? Три раза ведь вытаскивали зацепившуюся лапкой за крючок, глупышку! Отцепляли и отпускали. А она улетать с рук Игоря не хотела потом... Сколько же всего... было. И сколько ещё могло быть. Северное сияние на бескрайнем звёздном небе и любимый рядышком. Родной ты мой человек».
***
Время потихоньку шло, с привычной скоростью. Женька подмечала всё больше отличий между этим Игорем и её.
Тот, её Игорь, позвал замуж сразу. И вещи перевести сказал к нему, сразу и насовсем забрав её из отчего дома. То есть взял с дальним прицелом, а не приглядеться. Решив для себя всё и и навсегда. Сходу понял — моё! И больше никому отдавать свою ценность не хотел. Этот же Игорь, присматривался. Словно, черновик проживал с Женькой.
Тот, её Игорь, был рад её обществу везде. Они были «бандой». Они всё делали вместе. И ей казалось, что им просто хорошо. И было это, не только, от того, что Игорь нуждался в её помощи, и она была его глазами. Ему нравилось что-то мастерить и делать. Когда они были вдвоём, то у них всё получалось. Они — одно целое. И это была аксиома.
Здесь же, они вроде бы и жили вместе, но, будто порознь. У него всё равно была сугубо своя жизнь, много своей жизни, где не было места для неё.
Командировки он любил, как и возвращаться потом из них в совершенно другую жизнь. В комфорт и уют. При этом были его друзья, с которыми он проводил много времени. И Игорь любил такой образ жизни.
Если «её» Игорь там сразу бросил курить и пить, так как Женьке было тяжело от воспоминаний о пьющем отце, от дурного, когда был пьяный, первого мужа. Он понял и принял, что ей это крайне неприятно. То, этот Игорь ничего не бросал, и пьяным она его тоже видела частенько. Единственное послабление, он перестал курить дома.
Он не жил Женькой так, как она жила им. Даже к её работе он относился, как к некой игре. Он не очень верил в то, что она будет востребована, как художник. Считал, что зря она уволилась с хорошего места работы. Хоть и находил её картины интересными.
Он был просто другим человеком. Стоит ли его винить за то, что это было так? Виноват ли он? Женя понимала, что нет. Но ей было от этого понимания не легче. Было горько и больно, что рядом не её роднулька, к которому она так привыкла. Этот Игорь не проходил ту школу жизни, что прошёл тот. Не закалила она его так же.
«...— Ты готовы платить за это?
— Да!
— А чем?...»
Снова и снова звучали в её голове эти слова, брошенные тогда ею по глупости, любимому, её половинке, её мужчине. Которого здесь нет, и не будет. И к нему никак не попасть.
Дни бежали. Женька смирялась, но грустила. Просто жила, надеясь... На что? Этого она не могла сказать даже самой себе. Она ждала чуда, изменения? Дары в ней не открывались. Она привыкала жить простым человеком, что глух к внутреннему миру других людей. Рисовала, работала, нарабатывала навыки. Получалось всё лучше. Проект Нины Константиновны подошёл к концу. Заказчица ликовала. Женя была зацелована и окружена нежностью. А так же, представлена Ниной Константиновной подружкам и приятелям на специальном вечере — приёме, организованном в её честь. Визитки художницы разбирались для себя и знакомых, а гостиная, преображённая Евгенией, шумела от гула восхищенных голосов гостей дома.
Дом Игоря снова встретил тишиной. Хозяин опять был в отъезде до завтрашнего вечера. Женя чувствовала себя уставшей и разбитой, после этого небольшого приёма и такой долгой работой. Нет, в душе она чувствовала удовлетворение от проделанной работы, но теперь там была пустота.
— Странно, старею душой, видимо. Вроде бы раньше мне такие фуршеты не были в тягость. И до утра могла скакать. Или это от того, что давно не было выходных? Ну, вот завтра и отдохну. Хорошо, что не поддалась на уговоры встретиться с заказчицей завтра. Вообще, Женя никогда не начинала проекты один за другим. Вот, параллельно, могла, а сразу, нет. Почему выработалось такое правило, она бы и сама никому объяснить не смогла, но старалась придерживаться его. Давала себе время на перестройку. Отдых от проекта. Переключение.
На следующий день вставать ей не хотелось вообще. Она спала или лежала почти весь день. Нет, есть она разок заставила себя встать, и остальные функции её организм исполнял исправно, но включаться в жизнь, не хотел. Так до приезда Игоря и тюленилась. Только глаз приоткрыла, поздоровалась, и тут же уснула. Не очень захотелось вставать и на следующий день. Игорь засобирался вечером к друзьям, уточнив только её самочувствие. Почти во сне ответила ему:
— Ок.
И он убежал. А Женя решила продолжить отдыхать дальше. Вечером развеялась и погуляла.
«Пора снова за проект, а то совсем расслабилась».
На третий день, когда была назначена встреча с одной из потенциальных заказчиц, Женька собиралась чуть ли не в два раза дольше. Поэтому, пришлось ехать на такси.
Диалог с заказчицей, не зевая то и дело, вести было сложно. Женька держалась изо всех сил. Никак не хотел организм взбодриться. Это испытание выдержать с честью всё же удалось. Челюсть не вывихнула, заказ приняла, точнее, предварительно договорилась предоставить эскизы и наброски росписи отдельно, и в интерьере. Обратно ехала взбодрённая и довольная диалогом. Заказчица была милой и приятной в общении женщиной. Была она не из числа знакомых Нины Константиновны, поэтому, договорённость о встрече была достигнута ещё два месяца назад. И всё это время она терпеливо ждала Евгению.
Обратно так же ехала на такси, слишком затянулось обсуждение заказа. Сначала думала подгадать обеденное время на бывшем месте работы, и побаловать себя и девчат встречей. Но, затянувшийся диалог не позволил осуществить этот план. Она слишком припозднилась. Пришлось переиграть планы. Домой как-то не очень хотелось. Кстати, о еде... Желудок напомнил о себе тихим урчанием. Незапланированный поход в ближайший магазин, отнял последние силы, ведь затариться продуктами надо основательно. А после, сотворить для себя и Игоря ужин. Отметить с ним окончание работы над первым серьёзным заказом.
Но планам не суждено было сбыться, из-за новой командировки Игоря.
И снова потекли рабочие дни исполнения нового заказа. Был он не таким грандиозным, как у мамы или Нины Константиновны. Его сдала за неделю.
Новые хлопоты не позволили отпраздновать сразу. В прошлый раз не получилось, по причине командировки Игоря, а затем, выполняя второй заказ. Теперь подоспел и третий. Но назрело желание всё же отметить выполненные заказы, как планировала. Ну, почти. Хотела пригласить его в какое-нибудь заведение. Но усталость последних рабочих дней снова внесла свои коррективы. И это состояние не позволило даже серьёзно об этом сожалеть. Хотелось только лежать с книжечкой или кино.
Вечером этого дня, празднование снова сорвалось. И теперь вина была полностью на Женьке. Её вызвонила на встречу очередная заказчица. Проект намечался грандиозный, ограниченный по срокам исполнения и весьма интересный. Приехав со встречи, срочно стала готовить эскизы и почеркушки. Так и пролетел день.
Глава 14
Наутро, Женька была разбужена Игорем. Он был удивлён её апатией. День у него был выходной. А сонной девушке он отвертеться от разговора не дал.
— Жень, что с тобой происходит, а?
— А что такое?
— Ты плохо себя чувствуешь? Или что-то с заказом пошло не так?
Ну, его вопросы были понятны: она же не говорила ещё Игорю, про сданный проект, да уже не один. Она же хотела сделать сюрприз и тогда рассказать и показать фотки. Но, вот так затянулся и не получился первый сюрприз, а теперь уже затягивается и второй. И тут Женька и вправду задумалась над словами Игоря о своём душевном состоянии. Она прислушалась к себе. Ничего не болело, не шумело, у неё был аппетит. По крайней мере, не меньше, чем обычно. Она просто хотела или лежать и ничего не делать, иди работать над заказами. Она села на постели. Подумала. После чего заверила Игоря, что с ней всё хорошо.
— Потом всё объясню про проекты. И расскажу про заказы. А сейчас немного надо подождать. Сначала — завтрак!
И она ушла в ванну. Отсутствовала она не оправданно долго. Всё думалось и думалось. Душа болела, душа металась в пустоте и тоске. От этого её упадок сил и такое состояние. Не было возможности зарыться от проблем в «домик» на груди Игоря. В неё и была проблема. И от неё у него прятаться странно. Но надо же что-то делать. Сколько можно мучить себя?
— Жень, ты чего там? И закрылась ещё. Что с тобой?
Прервал её размышления голос из-за двери. Нет, не был Игорь толстокожим нечутким человеком. Просто был другим. Другим для неё. Но пора выходить. Чего играть на нервах человека.
— Я сейчас иду, умываюсь и выйду. Поставь чайник, пожалуйста.
— Ага. Кофе?
— Нет, чай, эрл грей с бергамотом. Спасибо.
Про то, что кофе она не пьёт, он постоянно забывал... А её Игорь это всё помнил. Он вообще помнил всё и всегда. И заботился о ней, гораздо больше, чем она. По крайней мере, чувствовала она это именно так.
Из ванной она вышла уже спокойной. Теперь её отпустило. Пришло понимание и легкость в мыслях. Так всегда бывает, когда человек для себя что-то понял и определил свою дальнейшую жизнь.
Она приготовила им завтрак. Игорю — омлет с луком. А себе сварила яйца, почистила, разрезала пополам и сверху положила майонез. Раньше, они с её Игорем, такое блюдо называли «яйца по-Питерски». Это было в честь того, что часто именно так завтракали в гостишках, когда были вместе в Питере. Ещё там был добавлен порезанный укроп. Но Женя его не очень любила, потому, она его ссыпала Игорю.
Как только с завтраком было покончено, она достала свой смарт и показала Игорю фотки готовых и сданных заказов. Рассказала, как первая заказчица пребывает в восторге от её росписи под фреску. Какой приём закатила в её честь, пригласив своих знакомых и друзей, чтобы представить им Евгению. Игорь искренне порадовался за подругу. Хоть и было видно, что он больше удивлён такой бурной реакции заказчицы. Но поверил, это точно. Потом рассказала про второй, не такой объёмный заказ, с которым тоже уже закончила работать. Ещё рассказала, что вчера уже взяла следующий заказ, и сейчас будет готовить эскизы и почеркушки по нему. А затем наметились две картины, над которыми она будет работать параллельно этому заказу с росписью в кабинет мужа заказчицы.
— У мужа заказчицы планируется командировка и его жена хочет сделать ему сюрприз. Там надо будет в определённые сроки отсутствия мужа вписаться. Как раз едва месяц, но если не растягивать, то должна за это время успеть. Если что, есть ещё возможность, чтобы заказчица отвлекая его, продлила командировку совместным отпуском. Но хотелось бы успеть в срок командировки.
Игорь снова удивился, и решил спросить, сколько же стоит такая Женина работа. Она жеманничать не стала и честно ответила:
— Десять тысяч рублей за квадратный метр. А там стена два с половиной метра на шесть метров.
— Ого. Не думал, что это так серьёзно.
— Серьёзно. И работа и материалы. Это ведь уже с ними расчёты.
— А сколько там на материалы?
— Примерно пятнадцать тысяч на них. Ещё расходники, примерно около десяти тысяч рублей. И по времени месяц работы с утра до вечера, возможно тут будет без выходных. Сроки очень жмут.
— Ну, на первом же ты дольше работала?
— Там я набивала руку, и брала больше выходных. А на новом заказе такой возможности не будет. Срок стоит до приезда мужа. Важно, чтобы сюрприз получился к приезду. Вот у меня только месяц и будет. Ремонт уже начат, но это он и так знает, а что будет с моим участием, это для него уже тайна. На росписи должна быть их любимая вилла, где они отдыхают всегда. Плюс, хозяйка там в кабинете текстилем дополнительно подыграет, должно быть очень атмосферно. Главное, успеть. Вот её муж сейчас уедет, и как раз к тому времени подготовят стену и закончат остальной ремонт, тогда я сразу приступаю.
— Успеешь?
— Буду стараться. Это в моих интересах. Потому, параллельные заказы возьму, только до того момента, пока не начну работать, и если буду понимать, что успеваю без ущерба для основного проекта. Но параллельные, там не так сложно и долго. Маленький формат. Почти игрушка. Сейчас и начну.
Женя решила начать разговор с проекта, чтобы самой немного прийти в себя и подготовиться к серьёзному разговору, на который она уже решилась. И дав паузу, после подведения итогов своих заказов, и про время и деньги, перешла к основной теме беседы, словно в омут с головой кинулась:
— Скажи, а если я тебя спрошу — кто я для тебя? Что ответишь?
Игорь тяжело вздохнул:
— Жень, ты мне дорога. Мне с тобой хорошо.
— Это я чувствую. Но, я тут на время? Или у тебя есть серьёзные намерения на мой счёт?
Было ясно, что Игорю не очень комфортно, но ей нужна была правда, его правда. Тогда она решила его подбодрить:
— Ты не бойся меня обидеть. У меня же есть и своё видение ситуации. Мне не хочется ловить тебя на словах или подгонять к какому-то решению. Понять хочу. Я живу с тобой. Но кто я для тебя? Видишь ли ты наше общее будущее?
— Ну это не просто. Я ещё не понял. А ты хочешь сразу...
— Милый мой, мы вместе уже пол года. Подумай, ты сам-то чего хочешь? Может, дело не во мне, а тебе самому нужна свобода для чего-то? Или понимание свободы?
— Да, мне нужна свобода. Я и с бывшей женой развёлся потому, что она хотела детей. И продолжение семейной жизни без этого она себе не представляла. А я детей пока не хочу. И собак не хочу. Мне нравится так, как есть. Мне уютно с тобой. Ты меня бодришь и будоражишь. Ты интересная и приятная. Красивая. Милая и добрая. Немного наивная. Но это так мило. Я чувствую себя словно в ответе за тебя.
— Но, без продолжения? Просто погреем друг друга и потом посмотрим? На рыбалку ты меня с собой не зовёшь, к друзьям тоже, какое место для меня ты отвёл в своей свободной жизни?
— Ты душа дома, мой тыл. С тобой уютно. И какая тебе рыбалка, Жень? Зачем? Мотаться по буеракам, сидеть и мёрзнуть в разную погоду? Это не для тебя. Я просто люблю там отдыхать. Один. И не хочу волноваться за тебя при этом. Там же медведи, лисы, лоси бывают.
— А отпуск?
— Что отпуск? Ты же можешь в любое время взять.
— Отпуск тоже будем проводить порознь?
— Ну, об этом я как-то ещё не думал.
— Спасибо, за честность. Я это ценю. Вижу, что не егозишь.
— А смысл? Вот осень придёт, поездим за грибами в лес и за ягодами, если хочешь, и нормально всё будет. Грибочки я люблю. И морошку. Особенно чай с ней, из её чашелистиков.
— Это я помню.
Женька сидела глядя в одну точку, немного «улетев» в свои воспоминания. Плечи её опустились под их наплывом: вот они с Игорем перебирают морошку, бережно собирая чашелистики в плошки. Отделяя ценную ягоду от ценных лепестков...
Нет, Игорь не сказал ей ничего нового, что она сама не поняла бы для себя к этому времени. Просто он подвёл итог. Или она подвела к итогу себя. Осталось только просветить и его. Но так не хотелось заканчивать, если уж честно себе признаться. И всё же, её жгло осознание правды. Пресловутое «А вдруг...» Не случится, ибо, вероятность ничтожна.
Её размышления прервал вопрос Игоря:
— Откуда? я же не говорил тебе про это. Мама?
— С прошлой жизни помню.
— С какой прошлой жизни?
Опешил он, сморщив лоб.
— С той, где мы с тобой жили вместе. Только там ты меня сразу же замуж позвал. Тем самым спас от одиночества, а я в ответ спасла тебя.
— Ну, давай не будем, Жень. Мы же взрослые люди. Мы можем решить, как жить без истерик и ссор. И тебе ведь тоже со мной хорошо, ну чего ты?
— Хорошо? Ну… Как сказать. И конечно же, можем обойтись без истерик. Не будет их. Я хочу тебе рассказать про наше с тобой прошлое. Там нам было очень хорошо. Нет, ты меня послушай, а то может уже не решусь потом. Я действительно тебя знаю, точнее, думала, что знаю. Потому, что знала того тебя....
— Да какого того, что за бред ты сейчас городишь?
Женька рассмеялась.
— Узнаю твою фразу, там ты тоже её произносил, если я говорила, что-то, что тебе не понятно было, или что не нравилось.
— Где там?
— Ты просто послушай и поверь в мой рассказ. Наш Мир, наша реальность, она не единственная, и существуют разные, и другие, параллельные нашей, реальности. Я оказалась здесь именно из такой. Сама накликала на себя беду. В той, моей родной реальности, у меня был Дар. Точнее, два Дара. Про один я знала. Я умела читать чувства других людей. Потому тут так непривычно жить, я не имею больше этого Дара. А отвыкать оказалось трудно. Второй Дар — я умею проникать, проскальзывать в параллельные реальности. Несколько раз я уходила во сне в такие. В одной реальности, у меня была собака. А в другой реальности, у меня и тебя, ну того Игоря местного, был сын. Совсем кроха. Я его даже ещё грудью кормила. И чуть с ума не сошла, от того, что мне, как думала, эти сны снятся. А ведь могла и там застрять, оказывается. Ты там тоже другой. Но на тебя тут не похож. Но тебя я там мало узнала, я в основном, с малышом была. И никто мне там не был интересен. А в моей настоящей реальности у меня уже есть дочка от первого брака. И у тебя тоже. Девчонки наши славные. Дружат. А мы любим друг — друга. Очень. Мы там всегда вместе. Прости, немного сумбурно говорю. Ты там совсем другой человек.
— Так что же тебе там не жилось?
Было видно, что Игорь не очень то верит в «сказки» Женьки, просто слушает их из вежливости. Но он уже начинал злиться от этого винегрета из информации. Принял это за нагнетание приближающейся женской истерики? Возможно. Но всё же Игорь не встаёт и не уходит. Хоть и сам бы не сказал, почему. И тут он всё же дёрнулся, чуть не вскакивая со своего места:
— Бред это всё! Евгения, зачем тебе это нужно? Почему с вами, женщинами, нельзя просто?
— Хочешь уйти? Не утруждай себя. Мне осталось досказать чуть-чуть. Я сейчас договорю и закончу. Истерики не будет.
— Договори.
Откинулся Игорь на стул, засунув руки в карманы, не зная, куда себя всего девать в этом диалоге.
— У нас там домик на берегу озера. Ты там заядлый рыбак, но и меня всегда берёшь с собой. У нас, нет, у тебя есть лодка и мотор 9.8, не помню фирму. А в прошлом году мы перестроили наш домик, и он стал уютнее. Те рисунки, что ты видел, это про него. Там очень красиво, мы там каждые выходные проводили и отпуска.
— Жень, ты сейчас пытаешься вызвать во мне чувство вины, кося под сумасшествие? Типа, я тебя довёл?
— Не-а, — развеселилась вдруг Женька, поняв, как она напугала Игоря.— В той моей жизни, впервые со мной случился перенос ненадолго, и тоже в прошлое. Но, наверное, в другую реальность. И я там сразу испугалась, что придётся жить без тебя. Я тебе об этом рассказала, сказав, что больше всего испугалась, что если я изменю реальность, то не будет наших с тобой девчонок! Ведь без тебя я уже жить не хочу. Я же знаю, что мне хорошо только с тобой. Точнее, с тем, моим Игорем, что там остался. Я проснулась, расплакалась и рассказала тебе. А ты, мудрый мой человек, успокоил меня сказав: «ты будешь знать, что есть другая реальность, где девочки есть. И просто у нас есть шанс прожить жизнь по-другому». Ты там очень мудрый. Я такая малышка с тобой рядом.
Рассказывая Женька не догадывалась, как же преобразилось сейчас её лицо, как начинают светиться глаза и улыбаться, вместе с губами. Она лучилась внутренним, душевным светом, рассказывая про какого-то другого Игоря, но видно было, что чувства к нему неподдельные, как и грусть в глазах, что не скрывала даже нежная и мечтательная улыбка. И Игорь почувствовал вдруг, что в эту историю она сама искренне верит. Она легко говорила о любви к тому, другому, непонятному Игорю. Про их быт, про домик...
«Неужели это может быть правдой? Так ведь не бывает!»
— ... Там нам с тобой уже гораздо больше лет, ведь перенеслась я сюда из 2022 года. Потому, про Круза я тебе в первую встречу рассказать не могла, какие книги я читала. Не помню я, какие книги он уже написал, а какие ещё нет. Я то читала все. А его уже там и на свете нет, умер от рака. И ещё помню очень много прекрасных авторов, некоторые из которых ещё даже публиковаться не начали. И годы у страны нашей впереди не очень весёлые будут. Очень хочется верить, что в этой реальности не будет всех тех ужасов, что познала моя реальность. Но надежды у меня на это мало. Там и войны и эпидемия были. Бррр...
— Так что же ты не вернёшься туда, к своему любимому? Тебе надо не рисовать, а фантастику писать! Отлично сочиняешь.
Игорь не смог удержаться от провокации, хотелось, чтобы она призналасб, что обманула его, или, что пошутила.
— Сочиняю так легко, потому, что рассказываю свою жизнь. Я и рада была бы вернуться туда, но... Говорю же, сама накосорезила, ну... сплоховала я. У нас ведь, в той реальности, были и другие Одаренные, хоть их мутами и звали. Первых, так вообще уничтожили или в клиники на опыты забрали. Очень яро они заявили о себе, в тутубе ролики публичили. Всё доказывали, что они волшебники и маги. Вот как только доказали, и им поверили, так и не стало их для нас, остальных людей, «везунчиков» этих. Остальные стали молчать, больше не привлекали к себе внимание. У тебя там, кстати, тоже Дар есть. Там ты массажист, и у тебя Дар целить людей. Не кардинально, а тихонько воздействую. Ты такие целебные волны посылаешь, «мурашками» их называя. Вот и меня ими тоже лечил. А я там давно художница. Ещё в детстве в художественную школу окончила. Ты если у мамы спросишь, то узнаешь, что рисовать тут я стала только с июня 2011 года, то есть, как раз, когда сюда переместилась. А до этого серой мышью жила, никчёмышем. Ничем не интересовалась, даже книги не читала, а сейчас я тебе много могу рассказать. Даже про те книги, что ещё не вышли. Ну, при условии, что у нас такие же истории написаны. Но, пока что, сходилось основное. Вроде так и было. Хотя, читала то я их давно. Так что, как видишь, мне есть, что ценить и знать. И первое, что я хотела, когда очнулась здесь, так это найти тебя. Нашла, конечно же сразу, но ты ещё женат был. Вот, ждала, пока разведёшься. Не разбивать же семью.
— Так тогда с документами...
— Прости, это вся история ерунда полная. Мне просто никак к тебе было не войти в поле зрения. Как бы ты со мной познакомился? А так, ты же сам меня выделил. Я не притворялась, не играла. Я была сама собой. Дала нам шанс. Только с портретом твоим реально лохонулась. Но, если честно, там же не совсем ты. Помнишь, ты тогда мне ещё сказал, что глаза твои у меня не очень получились? А они очень получились. Но это глаза моего Игоря. А портреты девочек, если помнишь их?
Игорь кивнул, и она продолжила:
— Там, та что постарше, моя дочка, Мирка. А что младше, то твоя, Маришка. Мирка цветными нарисована, потому, что рыжик от рождения. В родню первого мужа. А твоя малышка черноволосая и кареглазая, в маму. У нас же с тобой глаза зелёные. У Мирки серые.
— Ты же сама во всё это веришь, да?!
— А чего мне не верить? Это правда. Спроси у мамы моей. Только, не пугай её тем, что я тебе рассказала. Она этого не знает. Для неё я та же Нюська, что была всегда с ней. Но она тебе подтвердит, что я сильно изменилась с тех пор. Можешь спросить, как она истерику мою сбивала, скорую мне вызывала. Это я никак не могла поверить, что не могу вернуться в свою реальность. А я ведь так хотела просто изменить ту самую реальность для себя и тебя. Главное же не сказала, ты там слабовидящий с детства. Но всегда мечтал быть вертолётчиком. А получилось, что жизнь вынудила всегда зависеть от помощи других людей. Но ты и сам научился помогать тем, кто приходит и просит о помощи. Там ты массажист. Но массажист классный! Самый лучший! Плюс и Дар тебе очень помогает, но не может помочь в одном — вылечить себя самого. И потому ты детей иметь боялся, ведь твоё заболевание может передаться по наследству. Вот ты и не захотел рисковать. Маришка у вас с твоей женой случайно получилась. Но и она остаётся в зоне риска — передать по наследству этот недуг дальше. А своих деток у нас с тобой там нет. А я очень хотела. Буквально бзик у меня — родить любимому мужчине сына и воспитывать его вместе. Правда, ты там и на это мне возразил, сказал, что всё равно бы больше обрадовался бы дочке, — горько усмехнулась Женька. — А ещё, у меня там аллергия на животных. А я всю жизнь мечтаю о собаке. Вот, домик у нас есть, но он у нас в качестве дачи, далековато от города. Потому собаки и нету. Незадолго до моего попаданчества сюда, я сдуру ляпнула, что Мироздание ко мне не справедливо, что я хочу в те реальности, где ты зрячий, а я могу завести собаку, и родить тебе сына, и где мы счастливы. Ты тогда попросил меня не чудить и не гневить судьбу, ведь на всё есть своя цена. А я сказала, что готова её заплатить. Ты ещё переспросил:
«— Готова?
И я ответила:
— Да
Ты уточнил:
— Как дорого я готова заплатить за это?» И вот я плачУ. Я тут одна, без тебя того. Прости, мало понятный рассказ вышел, да? Но я знаю, что должна была тебе сейчас это рассказать и признаться. Даже, если ты теперь меня за сумасшедшую посчитаешь. Но я хочу, чтобы ты знал правду. Просто я очень сильно люблю Игоря. Моего Игоря. И для меня тут главным оказалось «мы и то, что у нас есть там», а не то, за что я так усиленно боролась, не ценя реально важного, чем обладала. А ты... Ты просто тут совсем другой человек. Вот что я поняла за это время, что мы были вместе. Но это не плохо, само по себе. Просто, плохо для меня тут. Ведь, для себя я всегда знала главное: попала куда-то — ищи Игоря, и всё будет решено и будем мы счастливы. А тут нет Игоря. Ты не он. Ты просто такой, каким сделал себя. И сегодня я поняла, что нам лучше расстаться. Я же уже почувствовала, что и я для тебя не та.
— И ты готова всё бросить и уйти, только потому, что что-то для себя такое поняла? Это же бред, Жень. Ты же нормальная была всё это время. Мы и не ругались ни разу, ты мозг не выносила, а тут... С чего это всё началось и зачем? Чтобы я разрешил собаку? Ребёнка? Или позвал замуж, потому, что так принято?
— Нет, потому, что ты не он. Просто я люблю другого. И мне очень тяжело от того, что ты не он, и не будешь им никогда. Жизни разные. Опыт другой. И всё, что я тебе рассказала, это правда, поверь мне. Вспомни, тебя же всё время злило на улице, почему я тебя за руку беру? Почему сжимаю твою руку? А всё просто, я слишком привыкла так ходить там с моим Игорем, я ведь так ему подавала знак, что препятствия на дороге, что яма, или ступенька. — хмыкнула она, — а ты ещё недоумевал, зачем я тебе про это всё говорю, почему на дороге заглядываю на переходнике вперёд тебя, почему всегда бегу открывать сама двери... Всё по привычке. Я же там была глазами моего Игоря. А тут отвыкать приходится. А десять лет привычки из жизни просто так не выкинуть.
Помолчали. И тут она оживилась:
— О, сейчас тебе пасхалочки дам. Скоро же выборы президента, так я тебя «удивлю» — победит Путин.
— Это и так ясно!
Хмыкнул не весело Игорь.
— А Путин назначит Шойгу Министром обороны. Но, тебе, наверное, важнее, как болельщику, итоги чемпионата Мира по хоккею?
— И? Что навангуешь? На кого ставить?
Ухмыльнулся Игорь скептически.
Она пожала плечами:
— Наши победят, в финале выиграют у Словакии. Счёт, прости, не помню, но не в одну шайбу была разница. И кто забил, не спрашивай, тоже не помню. У меня муж всё же больше по футболу, так как клубный массажист областной сборной.
Игорь на это присвистнул:
— Высшая лига?
— Чемпионы Северо — Запада, вроде даже последние пару — тройку лет. Вот потому я тут и оказалось. Когда Игорь был дома с моими снами всё было нормально. Меня никуда не «закидывало». Наверное, он был моим сдерживающим фактором. А вот когда он в командировках, тогда и начинались мои «загулы» по реальностям. Но я и Игорь там думали, что это сны. Дурында я такая, не распознала. Да и как можно было даже предположить, что я могу проскальзывать в другие реальности? В последние разы, чтобы обезопасить себя, даже с дочкой в комнате спала. Но, может, Мирка в туалет тогда вышла, вот меня сюда и затянуло сразу. Вроде смутно слыхала шум дверной ручки. А выхода из этой реальности обратно для меня нет. Так как тут у меня и Дара нет, Даров, точнее. И ни у кого нет. Я Тутуб смотрю постоянно. А у населения моей Земли это ещё задолго до этих лет началось. Я это заметила по себе, когда была беременна. Значит, примерно с начала двухтысячных всё закручиваться стало. Так, что, — подвела итог Женька, — сейчас у нас февраль, скоро выборы, вот и проверишь. Может и сможешь тогда поверить мне.
— Да там и так всё понятно. Кто, если не он опять?
— Ну, мог бы быть Зюганов.
— Кто?
— Да, именно, Зюганов. Он был на втором месте по голосам, много набрал. Чуть коммунистам не хватило. В последующих выборах уже больше никому столько воли не давали. В сухую «избирали». Потом увидишь, как Шойгу назначат, а там и чемпионат мира по хоккею. А, из самого важного за этот год, как ты уже должен был понять, конца света в декабре не случится.
— А жаль. Как-то всё слишком странно. Другие реальности...
— Ага, эффект Манделы, опять же. Но этот год много нестыковок привнесёт. Интересно, насколько от моей реальности отличаться будет.
— Не-не, это мы не обсуждаем! Это отдельная бесовщина!
— Уговорил, речистый. Тогда, боюсь показаться банальной, но предлагаю расстаться друзьями. Делить нам с тобой нечего, ругаться, не ругались. Спасибо, что был рядом. А то ещё труднее было бы.
— И всё же, ты хочешь уйти?
— А что мне тут делать? Я не «та самая, не особенная», а таких много. Знаешь, мой Игорь даже курить и пить бросил, чтобы мне не было неприятно. Очень не люблю пьяных, ну и запах табака, ты это знаешь.
— Так я рядом и не курю!
— Да, ладно, не важно это уже. Это ещё один фрагмент в тот пазл, что ради меня он бросил не одну пагубную привычку и сразу. Пойду я, соберусь и поеду.
— М-да. А я только расслабляться стал. Ни ссор, ни нытья, ни требований, ни выноса мозга. Идеальная женщина рядом.
— Но оказалось, что она ищет своего идеального мужчину. Вот и радуйся. Всё было хо-ро-шо. А будет ещё лучше.
Женька сама себе удивилась, что у неё не было сейчас ни слёз, ни истерики. Просто она уходит от этого неплохого человека, так как он естественно, оказался собой самим, а не её любимым из другой реальности. Просто похож внешне. А характер, принципы, устои — всё другое. Тут он ей даже их личного особенного имени не придумал. А она так хотела быть Ешкой. Или даже хоть Ёжкой. Но не стала. Была, как для всех — Женей. Потому, наверное, и уходилось легко.
«Может, не нужно было рассказывать ему ничего? Но как тогда объяснить свой уход? А вдруг, я для него окажусь нужнее, и он захочет измениться, вернуть меня? Что тогда? Чего врать, тогда я не знаю что. Одной тяжко будет, это точно. Я же привыкла жить для Игоря, вросла в него. Но остаться сейчас уже не смогу. Для этого Игоря я чужая».
Вещи собрались легко и быстро, она их особенно не раскладывала, жила тут, словно погостить на денёк зашла. Немного на птичьих правах. Собиралось всё быстро. Не было у неё тут понятного статуса. Не жена, не половинка, даже не невеста. Просто женщина, с которой удобно. Даже «люблю» от него не звучало. Не проявилось, не созрело.
«А может, это и хорошо, не исковеркала жизнь нормальному человеку. Была рядом и ушла. Нет, всё же я всё правильно сделала».
Игорь не стал строить обиженного и оскорблённого, помог с сумками, довёз домой и помог занести в квартиру. Мамы дома не было, так что возвращение было тихим. Попрощались скомкано:
— Пока.
— Пока, Игорь. Будь счастлив.
— И ты. Пусть у тебя получится вернуться к своему Игорю.
Но в голосе его была слышна обида. То ли не верил, то ли злился. Да, уже и не очень это важно.
Глава 15
И снова пришла пора устраивать свою жизнь. Раскладывая вещи на свои места, она решала, как будет жить дальше. Её ждут новые заказы. Для начала тот, самый важный и крупный. И попутно мелкие. Для работы над их реализацией, она собиралась снять себе мастерскую, и доделать там красивую картину с кусочками зеркальных вставочек и стеклярусом. Были уже у неё на эту картину потенциальные заказчицы на примете.
«Жаль, они ещё об этом не знают. Но, это дело времени. Ещё спасибо скажут, что я заранее за них всё решила».
Грустно хихикнула она.
Вечером её ждал не очень приятный разговор с мамой. Она не ожидала встретить дома свою дочку, от которой все эти месяцы ждала приглашение на свадьбу. Но месяцы шли, а приглашения всё не было. И она стала успокаивать себя тем, что штамп в паспорте, это не главное. Мужчина у дочки хороший, правильный. А там скоро и детки пойдут, вот всё и сладится. Деток-то в браке лучше рожать. А тут, дочка опять дома. Новость из разряда: как снежный ком на голову!
— Ну что у вас случилось то? Он тебя выгнал? Другую нашёл? Поругались? Может, ерунда, и всё наладится?
— Мам, всё будет хорошо, не переживай. Мы решили расстаться, а не ругались. Вместе мы не будем. Просто прими, как данность. Так будет лучше. Но ты с ним не ругайся, пожалуйста, если он тебе вдруг позвонит. Расскажи, если он что спросит. Он хороший человек, и ничего плохого мне не сделал. Мы сильно разные. Но поняли это сейчас и всё расставили на свои места.
— Так, он мне сегодня звонил. И ничего не сказал про тебя. Спросил, училась ли ты в художке. Я и сказала ему, что ты раньше вообще не рисовала никогда, только в прошлом году в отпуске летом стала рисовать, чтобы от депрессии избавиться. Ну, он поблагодарил и попрощался.
— Хм, и всё.
— Попрощался и всё. Ничего не сказал. А что случилось то, Нюська? Ну, что ты темнишь?
— Да ничего. Он не поверил мне, захотел у тебя спросить. Говорю же, не ругались мы, расстались и всё.
— Зачем? Это ты ушла? Опять всё решила бросить? Ответственности испугалась?
— Нет, не опять. Зачем жить вместе, если мы разные. Ему нужно одно, а мне другое. Всё будет хорошо, мамуль, ты не волнуйся. Сейчас найду себе мастерскую и буду творить. Заказы есть, ждут исполнения. Надо работать.
— Так зачем тебе мастерская? Деньги лишние?
— Мне нужна мастерская. Буду там рисовать, мастер классы проводить.
— Что?
— Люди будут приходить и рисовать, а я буду рассказывать как это делать.
— Да ты же сама только научилась.
— И что? Тем более, всё ещё помню, как и что было сложно, когда начинала. Не волнуйся, если покажу интересную работу, и захотят этому научиться и повторить, тогда и придут на мастер класс ко мне. Обманывать я же никого не собираюсь. Тут всё просто. Найдутся желающие такое сами сделать, и делаем. Всё честно. Ну, а я буду продумывать, чтобы это было доступно для людей без особых навыков. Вот, приглашу тебя, ты и посмотришь, попробуешь. Ты же у меня любишь что-то творить.
— Нашла, рукастую.
— Ну, деток же ты учишь, определённые навыки есть.
— Так я ж не умею.
— Так я ж научу. И как раз ты мне поможешь, будешь у меня подопытным кроликом. Если смогу научить тебя, значит, и других смогу.И ты не будешь во мне сомневаться.
— Да я и так в тебе не сомневаюсь. Ты так уверенно говоришь. Так хорошо делаешь. Нравятся мне твои работы. Смотрю всегда твои странички.
— Вот, ты же согласишься мне помочь с мастер классом? Сама что-то красивое создашь.
— Конечно же, соглашусь. Чего ты спрашиваешь. Да и мне интересно это будет.
— Вот и договорились. Как буду готова, так тебя приглашу. Может, ещё чайку? А то горло пересохло после ужина.
— Ага, налью.
— Сиди, поухаживаю за тобой, это же ты с работы.
— Можно подумать, ты дурака весь день валяла.
Слегка поворчала мама, признавая дочкину работу за важную и трудоёмкую. В последнее время Женя заметила, что мама стала смотреть на неё с чувством гордости. Изменилась её никчёмная мышка, и она это ценила, что было очень приятно.
***
Дни потекли бодро, Женька опять не давала себе продыху, отлично понимая, что может случиться, если она остановится и начнёт думать и сожалеть. Да, может это и была не очень здравая мысль — открыться Игорю и уйти, но она устала притворяться и уговаривать себя, что это её любимый. Она же это не чувствовала. На сердце было тяжело. Ведь это было так странно —вот же он, родной человек, его тело, а душа у него чужая. Такой диссонанс. И зачем тогда врать. Так хотя бы честнее. Игорь не звонил. Она ему тоже. А хотелось услышать его голос, но всё же даже речь Игорей отличалась. К этому Игорю она не могла прийти с тем, чтобы спрятаться на его груди, и сказать, что она «в домике», а он бы гладил по голове, шептал глупости, или мудрости, и оберегал её от всего Мира. Этот Игорь так не умел. Она не была «за ним». Просто рядом. Когда удобно. По остаточному принципу. А так, она просто знает, что одна. И не на кого ей рассчитывать, кроме себя.
Мастерскую пока найти всё не получалось. Были только намётки. Где-то не устраивала цена, где-то вид помещений, и условия в них, где-то помещения, что подходили, уже были заняты. Зато, как убивалось на это её время. Дома она всё же успевала порисовать. Картина с зеркальной крошкой была готова. Женя сегодня выставила её на всеобщее обозрение, и запустила презентацию. Сделала всё по высшему разряду, как умела там, в своём времени. Это время ещё было не избаловано продвижением за деньги, как то, из которого она сюда попала. Здесь платформы ещё работали отлично и сами. А если чуть задать вектор продвижения... И она отлично помнила как это сделать и куда нужно вывернуть. Итог — её картину купили буквально за несколько часов Единственное, что те, на кого всё было рассчитано, так её и не увидели. Счастливой обладательницей должна стать владелица из другого города. На заграницу Женя тоже ещё не вышла. Ну, значит, всё будет ещё интереснее. Теперь появились новые заботы — упаковать и отправить покупку заказчице. Непременно, со страховкой и надёжной упаковкой. Это уже было ею отработано ещё в её времени. А поиск помещения под мастерскую снова подождёт. Надо сразу создавать другую красоту в такой смешанной технике. Смотрелась она очень достойно. И мастеров, что работали бы в этой технике сейчас ещё было мало. Она сама в своё время прошла дорогое обучение у отличного мастера, а потом сама оттачивала мастерство этой техники изготовления картин. Как же богато и достойно они смотрелись. И как же хорошо, что она была там такой разносторонне — развитой. Всё теперь в плюс. Прямо, читерство какое-то.
«Жаль, ничего не помню, кроме того, что в крипту лучше заходить уже сейчас, когда Биткоины ещё совсем в начале пути. И что даёт мне это знание?»
Будет ли она сама этим заниматься? Всё же было боязно. Были свежи в памяти те, что лишались жизни, засветив себя. Но, она то может не светить, она же не будет снимать обзоры и учить народ зарабатывать. Она просто тихой сапой прикупит, положит на флешку, флешку приберёт до лучших времен, когда биток «ту зе мун». Тогда можно будет снять сливки, и на этом всё. А с другой стороны, и зачем ей тут такие деньжищи? Для себя? Ей и так нормально будет. Она себя прокормит своим творчеством. И это точно будет намного безопаснее. Сейчас развернуться чуть легче, потом имя завоюет, связи. И тогда уже сарафанное радио отлично запустится и будет приносить те самые плоды. Не творить она всё равно не сможет. Ей будет слишком скучно жить. Да и ради кого?
«Заведу собаку! Куплю дом. Вот, всё равно, оформлю аренду на тот же участок земли, построю такой же домик. И буду... Что, буду? Плакать там в тишине и одиночестве? Ну, с собакой, но в одиночестве. Или усыновлю мальчика, назову Игорь, и буду растить. Одна. Дурь, испорчу мальчишку, это точно. Я даже Мирку в ежовых рукавицах держать не могла. Спасибо Игорю, который помогал воспитывать».
С такими мыслями проходили дни за днями. Мастерскую она так и не отважилась снять. Всё что-то не получалось. Но сейчас это было скорее на руку, ведь весь этот месяц она трудилась над росписью в кабинете. Работа шла, на удивление, гладко. Заказчица часто просила разрешения присутствовать молчаливой тенью за её спиной. Нравилось ей сидеть и смотреть, как рисует Женя. Та не возражала. Не отвлекают, и ладно. К вниманию было не привыкать. Не раз работала и на пленэрах и на мастер классах. Заказ двигался даже, чуть опережая сроки. Не хотелось устраивать себе выходные. А на объекте работала с утра и до вечера. Чередовала вид работы, положение тела. Так удавалось не скатываться в депрессию и одновременно не переживать о сроках. Заказчица же столько не выдерживала, но возвращалась на свой пост снова и снова. Было видно, что она восхищена работоспособностью мастерицы. И радуется тому, что работа идёт.
Пролетел и этот месяц. Женя закончила работу над кабинетом раньше ожидаемого срока на неделю с лишним. И то последние дни, она дописывала мазки там, где они просились. Всё никак не могла остановиться. Ей самой очень понравилась эта её творение. А уж как была рада заказчица! Женя ощутила это в полной мере, получив дополнительно премию за скорость, спокойствие заказчицы за сроки, и её восхищение от полученного результата.
Закончив заказ, Женя пока решила не возвращаться к вопросу об аренде своей мастерской. Мама уговорила переоборудовать зал под её нужды. Места там много, творить было светло и просторно.
С Игорем она больше не общалась. Девочки, с прежней работы, с которыми не прекратила общение, догадались о разрыве её отношений с Игорем. Теперь они все вместе старательно опекали Женьку, словно, взяли шефство над ней. Предлагали даже вернуться, но потом соглашались, что она гораздо больше на своём месте, когда рисует и творит свои шикарные картины. Им тоже очень нравились те работы, что она выставляла. Они же стали первыми на её мастер классе.
Но Евгения уже стала замечать, — её работоспособность очень сильно снизилась. Часто было тяжело вставать, приходилось заставлять себя не спать, а ведь спать ей хотелось постоянно.
«Всё же месяц без отдыха, и в работе с утра и до ночи, сказалось на здоровье и оказало своё последствие. Да и весна в этом году насыщенная, вот я и валюсь с ног».
Она решила дать себе немного времени, на передышку. Добавила в рацион витаминный комплекс. Но прошла неделя, а состояние сонной сплюшки не отпускало. Женька ела и спала, спала и ела. Она спала, если не ела. И могла даже стоя и сидя спать.
«Что же такое. Неужели, депресняком накрывает. Ничего не хочется, апатия полная. Даже гулять не заставить себя. Хорошо, что собаку завести не успела, а то мама бы сейчас опять мне предъявила, что я устала от собаки».
И Женька дальше спала и ела. Жила в своей апатии ко всему.
Глава 16
Она сидела смеясь и плача одновременно.
«Всё ведь было так очевидно».
Действительно, она ведь всё это уже проходила, причём, именно так же. Так почему же она сама сразу не догадалась? И все сроки давно вышли, а вот же, забылась, как девчонка! Увлеклась работой.
«Как же всё просто, дурында ты эдакая! Вот, заветные две полосочки! Но отчего ты плачешь, Женька? А это тоже просто — с тобой рядом нет того человека, которому ты хотела родить ребёнка, с которым вместе ты его хотела воспитывать. Зато, вот оно, твоё второе желание. Осталось только завести собаку, теперь то препятствий нет. А всё не заводишь».
Да, простой тест на беременность, что продаётся в любой аптеке, дал понять причину её сонливости и странностей аппетита. С Миркой ведь у неё было точно так же. Женька тогда дико хотела только спать. Всегда. И есть. А есть хотелось мясо и овощи с фруктами. Она вспомнила те дни так отчётливо, словно не прошло столько лет. А вот тошнотой почти и не накрывало. Чуток только. И помогали справляться жареные семечки.
«Врача надо найти. Попробовать бы найти ту, что тогда меня с Мирой вела, может, платно согласится. А то, помню я все свои походы к обычным врачам. Заканчивалось всё только моими слезами и валидолом.
Игорь. И что же мне теперь с тобой делать? С одной стороны, ты дал понять, что детей не хочет. А с другой стороны, я ведь должна тебя уведомить, что будет ребёнок. Да, так будет правильно. Но скажу ему об этом, позже, намного позже. И предупрежу, что мне не нужны его деньги... А, нет, не так. Если хочет, сможет быть отцом, но это на его усмотрение. И не требует от него замужества на мне. Может приходить. Видеться. Запрещать не буду. Или, не видеться. Проклинать тоже не буду. И не из-за денег, ему скажу, что сама могу обеспечить нас с малышом. Придётся организовать задел на будущее. Да, так и надо сделать. А то, никто мне ничего платить не будет просто так. Всё сама. Суметь бы к работе вернуться. А сейчас бы поспать, и поесть».
Теперь, зная о причине недомогания, Жене пришлось всё же заставлять себя вставать и работать. Никто ей денег на блюдечке не принесёт. Можно было и смалодушничать, попроситься обратно, и Лидия Васильевна явно бы нашла как помочь ей. Но это слишком претило. Сидеть столько месяцев на работе, которая тихо бесит, и не иметь возможность работать для себя, творя то, что нравится, было уже выше её сил.
Женя выработала определённый график, где всё же заставляла себя через силу вставать, есть, гулять, работать, продавать картины. Она даже начала откладывать часть на будущее. Кстати, у неё и так был сформирован небольшой запас. Очень она теперь обрадовалась, что не успела снять мастерскую и не потратила те деньги, что были для этого отложены. Теперь они ей самой пригодятся намного больше, чем аренда мастерской. И не нужна она ей сейчас. Домашней обойдётся. А потом, как ребёнок подрастёт, а она привыкнет и наладит быт, тоже тут творить сможет куда проще, чем ездить или ходить куда-либо. Экономия денег и времени налицо. Маме она решила не говорить о малыше, пока всё само уже заметно не станет. Пусть пока живёт спокойно. К чему ей лишние печали и заботы.
Кстати, выборы президента прошли предсказуемо, и победил Путин, как и «предсказывала» Женя тогда Игорю. И Шойгу он тут тоже назначил. После этого и раздался первый, за столько времени, звонок от Игоря. Разговор их был не очень долгий:
— Ты оказалась права, и про Путина и про Шойгу. Неужели, всё, что ты тогда говорила, правда? Я искал про Шойгу, нигде это не обсуждалось. Откуда ты знала?
— Я рассказала тебе правду, Игорь. Зачем мне врать.
Женя вздохнула. Вздохнул и Игорь. И повесил трубку. Точнее, конечно же, нажал на сброс вызова. Вот и весь разговор. Ни «привет. Как дела?», ни «пока». Словно... А собственно, что? Что бы изменилось от этих слов? Ничего. Он хотел спросить, может, она бы призналась, что обманула и придумала, надеясь, что сбудется.
Женя не знала, что Игорь больше месяца перерывал весь Мирнет, в поисках хоть какой-нибудь зацепки, почему Шойгу был назначен на эту должность, кто он и чем руководствовалась Женя, говоря тогда про него. Но, он не нашёл ни в одной новости. Хоть что-то, что бы дало ей такую подсказку. А искать он умел. Все источники перелопатил. Значит, не могла этого знать и она. Не было у неё связей, приближенных к верхушке. Не было таких знакомых и даже заказчиков. Это он тоже проверил. Простые предприниматели. И никого из реальных верхов. Он и сам не понимал, почему так злит его та информация, что раскрыла ему тогда Женя? Не хотелось проигрывать ... самому себе? Или? Но, эта женщина для него действительно не была той самой, без которой не хотелось жить. Жил. Правда, всё равно скучал. С ней было... удобно, что ли. Уютно. Приятно. Она действительно окружала его вниманием. Хотя, иногда ему казалось, что её много. Тогда он уходил. А она не сопротивлялась этому. Просто отпускала. Никогда не спрашивала ни о чём лишнем. Даже, если он приходил, и от него пахло женскими духами.
«А может, потому, что ей было всё равно. Он же «не её Игорь»!»
***
Теперь у Жени самым сложным было заставить себя начать работать. Далее, дело спорилось, память и привычка тела подключалась и дела шли своим чередом. Но встать и начать... Это, прямо, мука какая-то. Но картины при этом, получались на загляденье! Какие-то были изготовлены на заказ, а последнюю она творила на продажу. Эта техника завораживала и увлекала широтой компоновки различных, по фактуре материалов. В последней, например, она решила скомпоновать шероховатую бархатность и мягкость флока с гладкостью и мерцанием зеркальных осколков. Рисовала она бабочку, в сиянии и переливах мерцающего узора крылышек. Результат ей очень понравился. Осталось только верхнее покрытие и картина будет готова. Тогда и будет её презентация. Жаль, нет тех специальных программ и ботов с ИИ, что помогли бы показать картину в нужном ракурсе, подсветить важные моменты, или даже оживить. Ну, что теперь об этом горевать. И здесь это будет в своё время.
«Вот пройдёт 10 лет... — вспомнилась ей фраза из какой-то старой сказки, — и где я буду, не понятно. Но про домик надо действительно подумать заранее. Всё же ребёнку нужен чистый воздух и природа. А там её как раз достаточно. Только про расширение имеет смысл подумать сразу. Легко, конечно же, не будет. Тем более, я одна с ребёнком. Хоть, домик, это не дело ближайших четырёх лет, наверное. Да и торопиться некуда. Я то знаю когда мы тот участок брали, рядом все ещё было свободно, только через год после нас и началось основное освоение. Так что, лет 5 у меня точно есть, если начать раньше, то просто буду дольше наслаждаться одиночеством. А женщине с ребёнком это не так приятно будет. Хотя, оформлю себе разрешение на оружие, для спокойствия и защиты от медведей. Их там полно гуляет. Ещё ведь и машина нужна. Ездить то как туда? И собака. Мне нужна умная собака! Такая, как была та приходящая в гости Белка, а не как та, бестолочь соседская, что гамчит и днём и ночью на все деревья в округе. Так что, как не жаль, но Ка-де-бо отпадает. Как и мечтали с Игорем, только лайка или овчарка. Ну, не люблю я Алабаев. Маленькие они очень здоровские, эдакие мишки. А потом неуклюжие и здоровущие. Но добрые охранники. Такая бы ту тявкающую дурынду быстро бы научила сидеть у себя на крылечке молча. Блин, хочу собаку! Но сейчас всё же не стоит. Маме лишняя забота, когда я буду занята только ребёнком. Но теперь я знаю, что могу иметь и будет у меня собака, когда малыш подрастёт. Всё будет. Только вот моего Игоря тут нет».
Так пришёл май, где был ещё один привет от Игоря. Но на этот раз только смс:
«6:2 Наши чемпионы».
Вот так лаконично. И больше вопросов у него, видно, не было. И слов для неё тоже не было. Он признал её правду. И смирился. Она же перезванивать и что-то говорить пока не стала. Скажет на бОльшем сроке. Сейчас просто не хотела рвать себе душу, слыша его голос, выдерживая снова соблазн быть рядом, чтобы быть...
«Нет, это словно заменитель».
Думала она, и не стала об этом больше сожалеть. Было больно. А надо про себя и малыша.
Вчера она впервые ощутила первое шевеление. Радовалась и плакала, сожалея, что не с кем эту радость разделить. В итоге, ушла от работы над картиной раньше запланированного. Чувствовала разбитость. В консультацию она всё же встала на учёт. Получилось найти того доктора, договориться с ней о платном сопровождении. Перевелась в её консультацию и спокойно наблюдалась. А у доктора появилась прекрасная картина с весенней легкой зеркальной бабочкой. Женька тихо ликовала, что так просто решила главную проблему! Так будет лучше для них с малышом. Завтра опять на сдачу анализов и потом на приём.
А в город потихоньку приходила весна. Робко, несмело, пока. Природа расцветала, ловя каждый лучик тёплого солнышка. весна была чудесно свежей и зеленой. Когда Женя всё же заставляла себя выйти погулять, то наслаждалась изменениями вокруг. Особенно, когда светило солнышко.
Июнь привёл с собой накопившуюся усталость и обречённость, и скинул их на её хрупкие плечи. Женька поняла, что начинает сдавать. И сдаваться. Работать не хотелось и не моглось. Было тяжко. Врач, посмотрев на состояние и вид девушки, а может и на анализы, не отпустила даже домой:
— Давай мы тебя, девочка наша, на сохранение положим. Отдохнёшь, анализы все сдашь там, без беготни. Сроки как раз подходят, УЗИ сделаешь, витаминки прокапаем. Сейчас машинку закажу тебе и поедешь сразу. Надо успокоиться. Ты на ногах работаешь, да? И внаклонку?
— Угу. Всё плохо?
— Да, нет. Просто надо полежать и не бегать по обследованиям. А так я буду за тебя спокойна.
— И куда меня?
— Сегодня Севрыба дежурит.
— Вот бы мне к Зин Санне попасть...
— Вот тут не знаю, к кому попадёшь, — улыбнулась доктор, — и перестань волноваться лишнее. Там все врачи хорошие. Может, дочка её будет, Татьяна Анатольевна. Она тоже отличный специалист. Думай о ребёнке и о себе. Желанный же?
— Конечно! Счастье моё. Ну, или к Татьяне Анатольевне, тоже буду рада.
И Женя положила руку на животик, что был совсем еще не виден.
— Ну, вот в таком ключе и полежи, отдохни. Машинка твоя у подъезда, документы передам фельдшеру, и езжай. Ко мне, как тебя выпишут. До встречи, где-то через месяц, думаю. Там, позвонишь, как обычно, запишу на приём.
И Женька поехала в больницу. Там девушке очень повезло, принимала её Зинаида Александровна. Самая лучшая, для Жени, доктор на Земле! Ведь именно благодаря ей в прошлой жизни она смогла выносить и родить свою малышку. Пообщалась с ней и очень попросила, чтобы доктор взяла её под свою опеку. Доктор почитав карту, осмотрев пациентку, совершенно не удивилась этой просьбе. Сказала, что есть у неё место в палате.
— Но, чтобы никаких нарушений дисциплины, курения, самовольных гуляний.
— Нет, доктор! Всё только строго по назначению и без самодеятельности. И я не курю и не пью. А ребёнок мне очень важен. Тонус я немного чувствую, но всё ведь не так плохо?
Отважилась спросить Женя, внутри которой всё стало дрожать.
— Если будешь всё выполнять, то всё будет хорошо. Ложись и пока постарайся не ходить никуда. Лучшее сейчас — дать себе отдохнуть. И положительный настрой, вот наш основной помощник.
И снова лицо доктора озарила та самая, что она помнила, душевная улыбка, которая дарила успокоение и словно стирала все тревоги с плана бытия. Жене вспомнилось, как именно с такой обворожительной и доброй улыбкой эта доктор ей однажды говорила:
— Анализы отвратительные! Поэтому, назначаю уколы.
Уколы тогда помогли и всё быстро пришло в норму. Вот, что значит сила улыбки доктора!
«Как же мне везёт на встречи с замечательными людьми в значимые моменты в жизни! И в той и в этой».
Думала Женька уже лёжа в палате, познакомившись с «коллегами». После «заселения» в номер на трёх человек, где она оказалась последней, пришлось звонить маме. Откладывать больше некуда, надо сдаваться.
Глава 17
Теперь Женьке все дни стали казаться серыми и унылыми. Даже уличное почти летнее обновление природы никак не влияло на неё. Она лежала на сохранении уже второй месяц. И почти никаких изменений в лучшую сторону не было. Доктор была так же душевна, и ничем не показывала никаких переживаний. Но Женька чувствовала, что малыш постоянно в напряжении. Уколы помогали мало, животик был каменным. А она сама была, словно пружинка, взведённая и готовая к срабатыванию. Дома много давало творчество, она отвлекалась. А тут рисовать лёжа не получалось, да и не хотелось. Только, когда приходила мама, она надевала маску беспечности и умиротворения. Мама не должна волноваться. Но после её ухода, апатия наваливалась на неё с новой силой, словно мстя за время лицедейства.
Первая встреча с мамой в больнице легкой не была. Она мудрая женщина и сразу поняла какой был повод для госпитализации дочери в гинекологию. Очень волновалась и переживала, накрутила себя, пока ехала:
— А Игорь то знает?
Огорошила она её с порога.
— Мам, мы же взрослые люди. Конечно же я ему всё расскажу, но сейчас, сама понимаешь, не лучший вариант. Вот, выпишут меня, тогда и признаюсь. Не хочу раньше времени. Пусть срок будет побольше.
— Ты боишься, что он может настоять на аборте?
— Да что ты говоришь? Какой аборт! Это мой ребёнок. Его отец будет знать, я считаю это важным, но такие решения его не касаются. Сейчас не хочу говорить, вдруг приехать захочет, а зачем ему сюда, и видеть меня такой? Да и чем меньше людей знает, тем лучше. Только я и ты знаем. И не вздумай ему сама позвонить. Пожалуйста!
— Нет, конечно же не буду. Это уж вы сами решайте. Я подумала, что если он узнает, обрадуется и, глядишь, наладится у вас всё. Хорошие же оба.
— Мам, ему не очень сейчас нужны ни жена, ни ребенок. Просто не пришло его время.
— Так вы поэтому расстались?
— Почти. Я поняла, что мы немного по разному смотрим на жизнь. Вот и решила не обременять ни себя, ни его. Вот увидишь, всё наладится. И ещё лучше будет. У нас будет малыш. Ты же хотела внуков? Или не рада?
— Да, рада, конечно, но как же он без отца? Как ты одна с ним?
— Чёго это, одна? А ты? У малыша будет прекрасные мама и бабушка! Сама же хотела на пенсию, как внуки пойдут, вот и будешь нянчиться, а я буду рисовать и зарабатывать нам денег. Не вешай нос. Я тебя люблю. Его, махоньку мою, очень люблю. И мы будем счастливы. Поверь мне. Я знаю, что хочу.
«Хочу к Игорю, моему Игорю! Пожалуйста».
Женька еле сдержала набежавшие слёзы. Она стала ужасно плаксивой. Но тут были виноваты гормоны. Благо, мама сейчас эти слёзы восприняла, как от того, что она расчувствовалась, и обняла свою доченьку. Погладила животик с малышом, забормотала какие-то нежности в его адрес. И стало Женьке как-то спокойнее. Она расслабилась. Мама видя это, засобиралась. Оставила своих роднулек отдыхать.
На прощание, дочка ещё раз обратилась к сознательности мамы:
— Пожалуйста, не говори никому про нас. Не нужно, чтобы знали, хоть кто-нибудь.
— Не, не буду. Не беспокойся. Я же всё понимаю. Переживаю за тебя. Теперь, за вас, очень.
— Мам, нас с тобой уже трое.
Улыбнулась Женя.
— Я теперь буду об этом помнить. Береги себя и малыша. Завтра приду. Скажешь, что будет нужно.
— Да зачем так часто, давай, как нужно будет, так скажу тебе, тогда и придёшь.
— Я сама знаю, что мне делать. Скажешь, что нужно. А я хочу видеть доченьку и малыша.
В голосе мамы она услышала те самые воспитательские нотки, с которыми спорить вообще бесполезно. Она будет делать так, как считает нужным.
— Хорошо. Мы будем тебя очень ждать.
Улыбнулась Женя, положив руку на животик.
И вот теперь мама ездила к ним, почти что день, да через день. Привозила вкусняшки, которые согласовала с доктором. Привозила книги, которые просила привезти Женька. И просто была с ней рядом, держа руку на её животике и общаясь с малышом на своём, бабушкином языке. Жене казалось, что малыш ждёт каждую эту встречу. Словно успокаивается и расслабляется. Она же не могла этим похвастаться. Потому, наверное, тонус не проходил, а её держали почти что на лежачем режиме.
Это были тревожные звоночки, и с каждым днём она начинала переживать всё больше. На завтра было назначено УЗИ. Не в силах справиться с нервным перенапряжением, от нахлынувший воспоминаний, Женя попросила у доктора, хотя бы валерианки. Объяснила, что сильно волнуется и ничего не может с этим поделать. Не могла же она рассказать, как однажды уже переживала страшные минуты в той своей реальности.
Тогда, в прошлой жизни, она так же легла на сохранение к Зинаиде Александровне. Но виной тому были страшные симптомы. Хоть, умничка, Зин Санна ничем не выдавала своих мыслей. Она ждала, как проявит себя организм мамы и малыша. А за окном все готовились к празднованию Нового года. Ей же было всё равно. Она ждала своего первенца. И просто лежала, сохраняя самое ценное — жизнь и здоровье своего малыша. В Новый год, в обеденное время, заступил на смену дежурный врач. Мужчина, имени которого она даже и не узнала. Зашёл в палату, которую принял на праздничные дни. Прислонился к косяку двери. Обвел девочек, лежащих в палате, своим неверным, чуть плавающим, взором. И произнёс, слегка растягивая слова и проглатывая слоги:
— Надо бы вас пссссма треть, но я ни в сссстаянии.
И вышел.
В закрываемую дверь тихо захохотали девчёнки.
— Вот же, смотритель, ахахаха.
Доктор начал праздновать, строго по завету: «кто празднику рад, тот пьян накануне».
К вечеру в их палате остались только двое — Женька и ещё одна соседка по палате. То есть, самые лежащие. Остальные смогли отпроситься встречать праздник дома. Женя даже не стала проситься. Ей нужно здоровье её малыша. Лежала и молилась:
«Лишь бы всё было хорошо. Только бы всё обошлось».
А после праздников ей Зин Санна назначила УЗИ. Нужный кабинет был на нижнем этаже. Там просторные коридоры, а у стен стояли диванчики. Вот на таком и сидела Евгения и другие женщины. Ждали вызова. Много их там сидело. И тут важно шествую в коридоре появилась невзрачная серая кошка. Она остановилась, обвела всех своими желтыми глазами и направилась к диванчику с Женей и ещё одной женщиной. Привстала на лапки и оглядела своим внимательным взором, сначала одну, потом вторую. А затем, запрыгнула на диван, между ними. Та, другая посетительница, судя по такому же халату, была пациентка больницы, как и Женя. Она обрадовалась кошке. Стала «кискать» и призывать её к себе. А Женька просто сидела. У неё же аллергия, зачем ей неприятности. Она никогда и не лезла к кошкам сама, но и не прогоняла их. Любила и восхищалась на расстоянии. А тут эта кошка старательно, не обращая внимания на соседку по диванчику Жени, лезла именно к ней. Она тихо, не прижимая ушей, как делала бы шкодливая, глядела ей прямо в глаза. А лапками залезала на колени и не отводя цепкого взгляда тянулась к лицу девушки. Она не отводила взор ни на мгновение, кажется, даже не моргала. При этом, не издавала звуков, не урчала, только продолжала залезать на колени. Знаете, бывает, что питомца привлекает запах, но тут было другое, она не водила носиком, не принюхивалась, а смотрела и лезла к лицу, будто хотела ещё глубже заглянуть ей в глаза. Женю это очень удивило. Она не так хорошо знала кошек, но понимала, что происходит что-то странное. Народ вокруг притих и смотрел на них, как заворожённый. Женя не двинула ни рукой, ни ногой, руки её по-прежнему были скрещены на груди, в коридоре было чуть прохладно. Глядя в эти желтые кошачьи глаза произнесла:
— Ну, чего ты? Не нужно ко мне лезть. Ты мне тоже нравишься. Но не надо.
Кошка же не реагировала ни на что, она встала лапками на скрещенные руки девушки и так же, наверное, и не мигая, смотрела ей в глаза. Так продолжалось минуту, или пять, Женя не знала. Прервал этот сеанс гипноза от кошки, оклик медсестры, что назвала её фамилию.
Через три минуты Женя уже знала причину той сцены в коридоре. Она рыдала, лежа на кушетке, и заткнув свой рот рукой, чтобы не начать орать в голос.
Кошка всё знала раньше неё, она хотела помочь, забрать боль и отчаянье непоправимой беды. Она не знала диагнозов и ей не нужен был аппарат УЗИ. Она просто чувствовала то, что сейчас происходило в этом кабинете.
Женя же всё поняла едва услышав слова доктора:
— Отслойка плаценты... Замерший плод... Возраст плода 8 недель...
И что-то ещё, что Женька уже не понимала и не слышала. Она рыдала, пока шло исследование, рыдала в коридоре, уходя к себе в палату. Но выйдя кошку уже не увидела, иначе, сейчас бы она схватила её на руки и сама искала бы взгляд тех глаз, что одни в целом Мире понимали её боль. Так она потеряла своего первенца в той своей реальности.
И теперь очень боялась потерять первенца в этом Мире. Потому и окутывал, накрывал её ужас перед предстоящим УЗИ. Она уговаривала себя, что сейчас всё не так. Но она была одна, и от этого было так тяжело всё это выдерживать. Некому было поддержать, спрятать «в домике», встряхнуть её, вразумил.
В коридоре у того же кабинета УЗИ были те же диванчики, что она помнила, но не было ни людей, ни кошек. Да и ждать не пришлось, её пригласили сразу.
На этот раз, всё действительно было иначе:
— Размеры..., сердцебиение..., Возраст плода... Пол не скажу. Скромняшечка, просто. Смотри, что вытворяет! Ножкой пинает датчик. Размахивается, видно, ждет, где приложу и пинает! Вот это чудо ещё то будет! Держитесь родители.
Смеялась доктор, а вместе с ней скинула напряжение последнего дня и Женя. Всё по другому! То случилось тогда, и навсегда осталось в прошлом. Оно не повторится. Тогда она перенесла ОРВИ на первых неделях, сейчас же была здорова. Только тосковала. Она шла и улыбалась, впервые за долгие дни. Руки тянулись к телефону, набрать маму и порадовать её весёлым рассказом о приключениях малыша и УЗИшки.
Зин Санна подбодрила её результатами УЗИ, но всё равно, не выписала. Тонус надо было убрать, с выпиской она предлагала повременить. А вот после, как успокоится, тогда идти на волю с чистой совестью, порадовав этим себя и доктора.
Но у себя в кабинете, Зинаида Александровна, вздохнув, потихоньку готовила документы странной пациентки к переводу в роддом. По всем раскладам получалось, что она будет сначала лежать тут, а потом сразу переедет лежать туда. Гипертонус не получалось убрать ничем. А в чём причина, было не ясно. Показатели врача не тревожили, всё развивалось в рамках нормы, а тонус не радовал. Выписка этой пациентке пока не грозила.
Женя снова и снова проигрывала и просматривала воспоминания прошлой своей жизни с Игорем. Она мысленно рассказывала своему Игорю о малышке, о том, как она любит шалить, как пинала датчик УЗИ, как веселила доктора. Которая, кстати, сказала, что за свои 10 лет работы такого ещё не видела. Сказала, что жаль, аппарат только фото делает, а не видео снимает. А то ей же коллеги не поверят, хоть зови и показывай им этого шкодливого ребёнка.
«Держитесь родители...» — Вспомнилась ей фраза доктора.
А ещё и мысленный Игорь не отвечал, и она тихонько плакала от тоски. Как же он далеко от неё. Точнее, она от него забралась, залетела в чуждый Мир. Думала, везде будет он такой, как там, и будет сразу её ждать.
Жене теперь не хотелось уже рисовать, или читать, она почти не общалась с девочками в палате. Она просто лежала глядя в стену, или в проход между кроватей.
«Игорь, прости меня. Но теперь мне даже не уйти из этой реальности. Я же не могу бросить малыша».
Отступление 3 Игорь
Игорь пил. Пил один, впервые в своей жизни. Пил не от горя или радости. А просто, чтобы...
«Чтобы что? Он так убегал от себя. Нет, так не годится! Так не нужно. Хотел же просто подумать, вот и надо больше думать, меньше пить».
Но это было сложно. Ему было тяжко на душе. Очень тяжко. И это надо было распутать.
Ведь раньше ему жилось легко, спокойно. Жизнь казалась речушкой, что подхватила и несла его своими водами. Развлекая, где требуется, и не принуждая ни к чему особенному. Его на жизненном пути не подстерегали ни буераки, ни превозмогания. Ничего этого не требовалось от Игоря. Он выучился в школе. Звёзд с неба не хватал, но и не ходил в двоечниках. Учёба давалась ему легко. Хоть и в отличники он не стремился. Был обычным парнишкой. Какой была основная масса школьников. Дома тоже всё было нормально. Он был единственным ребёнком в семье. Отец и мать работали, на парня сильно не наседали своим воспитанием. И с этой стороны было всё, как у всех. Своим решением выбора профессии он как-то удивил всех в семье. Хоть и слышали они от него, что вертолёты, это то, что ему интересно. И всё же, этот его осознанный выбор для дальнейшей учёбы на пилота вертолёта, озадачил всех. Но, это был его решение, и они сделали, что могли. Отец поехал с ним в Питер, где побыл, пока тот сдавал экзамены и оформлял поступление. Жить Игорь устроился в общежитие, как и многие его одногруппники. После учёбы его ждала служба в армии, но там не пригодились его знания, ведь смотрели на него, как на желторотика, коим он по сути и являлся. Отслужил и тогда пошёл работать пилотом.
Жить и работать по выбранной специальности после армии он решил в своём родном городе. Тут было интересно — не простой ландшафт просторов области, где преимущественно были сопки, создающие неповторимые естественные живописные места. Много водоёмов, тундра недалеко, с её богатствами, просторами и красотами. Попутно увлёкся рыбалкой, охотой. Жить стал отдельно от родителей, жениться не торопился. Ему было не скучно и одному. Девушки всегда были рядом, чувствуя сильную и независимую натуру парня. Но для серьёзных отношений желаний не возникало. Даже встреча с его первой женой, Еленой не сильно вдохновила. Не познал Игорь того чувства, что захватывает, несёт, влечёт... То, что люди зовут любовью. У него это было тихая привязанность, не более. Елена же была настроена серьёзнее. И она была какой-то мягкой. Спокойной. Игорю было с ней легко. Даже, предложение скорее сделала она, а не он, сказав однажды:
— Может, поженимся, а то, как не родные.
И они поженились. Ни одному из них не была нужна пышная свадьба. Потому, её и не было. Просто роспись в присутствии родителей с обоих сторон, и тихий семейный ужин.
Не то, чтобы у Игоря не было друзей, а у Лены подруг. Были, конечно. Но, отмечать и шиковать по этому поводу не хотелось. Они тогда выбрали купить машину. Даже на свадебное путешествие решили не отвлекаться. Продолжили и дальше работать и жить, почти, как раньше.
Так и прошли те самые три года совместной жизни. Лена немного изменилась за это время. Посмотрела на своё замужество новым взглядом и решила, что семью она всё же хочет, как у всех. А именно, с детьми. Хотя бы с одним. Но Игорь не вдохновился, и даже более того, отверг это предложение жены. Ему не нужны были такие радикальные изменения в его жизни. Дома начались разговоры, переходящие в ссоры. Со временем каждый день заканчивался либо скандалом, либо обидами Лены. Но и это не убедило Игоря как-то изменить взгляды на жизнь. Его всё устраивало и так. На службе он привык быть один, даже, если летел сопровождая кого-то, то отстранялся стенами своей кабины, одевал наушники, и его Мир был в нём. За бортом вертолёта проплывали неизменные пейзажи такой привычной, и такой разной северной природы. Он знал их, они отвечали ему постоянством. Что ещё нужно? Он любил отдыхать на природе. С собой всегда в рейсе были удочка, снасти и ружьё. Всё же от встречи с диким зверем никто не застрахован. Это был край медведей, росомах, и волков, какой без них лес и тундра? Про лис, зайцев, куропаток, тетеревов и оленей говорить не приходилось. Хотя, серьёзно охотой Игорь не промышлял. Ружьё больше было у него для самозащиты. Применять по назначению всё же приходилось. Всякие случаи бывали на просторах, где проходили его маршруты.
И тем не менее, Игорю нравилось тихое и свободное времяпровождение. Один? И хорошо. Ему никто вроде и не нужен. Привык уже.
С женой всё же развелись. Однажды она поставила ему ультиматум, или надеялась припугнуть:
— Или нормальная семья с детьми, или я ухожу.
— Уходи.
Сказал Игорь, почти что равнодушно. Особой любви у него так и не разгорелось, по крайней мере, он этого не чувствовал. Привязанность? Да тоже как-то так. Ушла и ушла. Ему и тоскливо то не было от этого свершившегося факта. Отпустил легко. Надоело уже выяснение отношений и постоянные склоки и обиды.
«Пусть, если ей так надо, устраивает свои настоящие семейные отношения и заводит детей. Но мне этого сейчас не хочется».
И потекла дальше его привычная жизнь. Иногда встречи с друзьями, иногда развлечения с девушками. Но не абы с какими, покупать любовь не хотелось. Получалось знакомиться с такими же приключенками, как и он сам. Тех, которые выискивали себе спутника жизни с дальним прицелом, он отсеивал ещё на близких подступах. Научился вычислять за столько лет.
А знакомство с Евгенией как-то всё перевернуло с ног на голову. Она его зацепила. Он это понял сразу. Чем? Вроде же, были у него и ярче, и интереснее, и эмоциональнее, и фигуристее. Ну, вот если глянуть, так не сильно и эффектная или сногсшибательная. В ней скорее этого не было вообще.
— А может, этим и зацепила.
Была в ней какая-то загадка. Ему всегда казалось, что она его знает или видит насквозь. За каждым её движением читалось не законченное слово, жест, улыбка. При их знакомстве она была такая подчёркнуто официальная и очень внимательна к его проблеме. А пришёл он немного накрученный. Но даже выдать ничего не успел, в адрес девушки, что представляла эту контору. Она его сходу обаяла и окружила своим деловым вниманием. Всё постаралась за него сделать и разрешить. Заверила, что понимает, что это всё бред, и они отвлекают внимание у занятого человека, его то есть. И Игорь поплыл, забыл, что только что было в нем недовольство. Оно растворилось и исчезло. На предложение девушки оформить за него запросы, чтобы ему не бегать, откликнулся очень охотно. Видел, как она всё за него оформила. Ему осталось только дождаться ответа из инстанций и прийти для подтверждения заявления и затем за самим новым документом. Это обрадовало. Не хотелось лишних выхаживаний по инстанциям. А девушка — инспектор была настолько любезна, что предложила позвонить ему с уточнением готовности документов для его визита. С удовольствием записал после этого её номер. А потом и позвонил на него раньше оговорённого времени. Хотелось услышать её голос, удостовериться, что она его тоже узнаёт и не забыла. Почему-то, это казалось очень важным — чтобы она его вспомнила. И ему показалось, что это так. Ведь и торой визит снова порадовал его, она была всё так же мила и деловито расположена решить его проблему, как можно быстрее. А ему уже хотелось, чтобы были ещё встречи, а не одна, для получения справки и всё. О том, что он будет делать тогда дальше, он не задумывался. Не хотелось. И чем она его заинтересовала, решительно не понимал. Простая же вроде, но что-то в ней притягивало его внимание. С ней хотелось общаться, хотелось понять её тайну, разгадать загадку...
— Разгадал, блин...
А ведь начиналось всё очень неплохо и нетривиально. Ресторан, общение, легкий, приятный вечер, понятное и приятное чувство юмора, её, такая беззащитная и кутающаяся в плед фигурка, которую хотелось обнять и согреть. А потом, этот его портрет в её исполнении. Только глаза не удались. Немного словно не в объектив смотрели. И сам взгляд у него чуть... жёстче, что ли. А потом их закружило. Они сошлись сразу, и словно всегда были вместе. Она окружила его заботой и вниманием, причем, всегда словно оказывалась на пол шага впереди его желания, и всегда была рядом. Это его удивляло. Он постоянно чувствовал её тактильный контакт. Если они шли рядом, она держала его за руку, при этом, часто сжимая её, словно сигнализируя о чём-то. И это его раздражало. Он просил взять его под руку, например. Они извинялась, брала под руку. А потом, забывшись, снова её рука оказывалась в его руке, и снова эти сигналы, и оговорки о ступеньках или ямах. Словно, маленькому проговаривала. Зачем она это делала, он не понимал. Точнее, тогда не понимал.
Он стал ловить себя на том, что она его будто окружала со всех сторон. Но, если он уходил по делам, или говорил, что по делам, то она никак не выговаривала ему, не винила его. Ему иногда было не понятно, замечала ли она, что он уходит. Хотя, видел, как она радовалась, когда он возвращается. И это тоже было странно. Он даже стал ловить себя, что ждёт от неё таких же разговоров, типа:
— Давай поженимся... Заведём детей... И прочее. Но она молчала. Просто была рядом. Не тянула деньги, не навязывала общий быт. Фактически, жила независимо рядом.
И тогда он позволил себе расслабиться. Больше общался с друзьями и подругами. Жил, словно её нет. Но, возвращаясь с удовольствием окунался в тепло её заботы. И казалось, она всегда будет рядом, не претендуя ни на что и ни о чём не прося в ответ.
А зря он так думал...
Он прекрасно помнил тот диалог, что она завела. Было ясно, что что-то назрело. Но она была как-то расслаблена, казалось, что всё хорошо. И этот разговор имеет мало значения для неё. А он тогда напрягся, как не напрягался даже, когда уходила бывшая жена.
Ему бы хотелось записать тот их последний разговор, Хоть он и помнил его досконально. Лучше бы, записать видео. Она тогда была особенно хороша! Ведь она говорила так одухотворённо. Она рассказывала ему о... О ком? О нём? Нет. О своём любимом. Хоть и звали его точно так же, но это был какой-то чужой человек для него. Он в нём себя не узнавал. Но врать так она не могла. Её глаза светились тоской по их совместному счастью. У неё они такие лучистые радостью были только в их первую встречу в ресторане.
«И как же я не заметил, что она на меня больше никогда так не смотрела?»
А сейчас она смотрела «в себя», ища и видя там образ своего любимого Игоря. Того, кого она пыталась держать за руку на улице, того, к которому хотела прижиматься, но находя рядом лишь отстранённого Игоря.
«А ведь она права. Чертовски права. Меня мало что греет и развлекает. И это уже давно. Моя жизнь превратилась в обыденность. У меня нет цели, и я просто делаю то, что привык: сбегаю от работы домой, из дома к друзьям, от друзей на рыбалку. И везде, по факту, я один. Друзья возвращаются в семьи, и только я возвращаюсь в другое одиночество. А где-то есть тот, кто не может вести полноценно самостоятельную жизнь, но он больше счастлив, чем я, у которого есть всё для этого! Но, в действительности, больше счастлив тот. Не у меня есть любимая, та, что готова в огонь и в воду. И по рассказу Женьки было видно, что и тот Игорь так же готов ради неё на всё. Эти её глаза и слова, что она говорила, так врать она бы не могла. Она же так легко описывала, а не придумывала. И про президента, и про Шойгу, и про победу наших сказала всё, как и было».
Чем больше времени с их размолвки проходило, тем больше он начинал скучать по ней. Даже, не то, чтобы по ней, на неё была какая-то обида, она ведь его бросила. Ведь им было хорошо вместе.
«Кхм. Это мне было хорошо, а ей я ничего не давал. Не был готов. Но что я могу дать, если во мне она старается найти поступки того, любимого, кем я не являюсь. Нет, правильно она сделала, что ушла. Я ей не готов дать ничего. Жизнь моя действительно пуста. И я какой-то пустой. Потому и стал это понимать, что она наполняла мою жизнь смыслом каким-то, а потом в одночасье всё рухнуло, когда она ушла. Женька. Кажется если уж я не влюбился, то ты меня околдовала своей настоящестью, что ли. А теперь, остались только мысли, что это я серость. И ты это мне подсветила. Работа не радует. Редкие встречи с друзьями — одинаковые. Девушки... перепехнин с повторином какой-то. И больше ничего. Даже поездки на рыбалку стал ощущать, как побег от действительности. И там я теперь устаю тоже».
Последняя мысль, что осознавал Игорь в дымном и нетрезвом угаре, была:
— И зачем я живу?
Глава 18
Звонок раздался утром. Женя ответила не глядя на звонившего. Было совершенно всё равно с кем общаться.
— Слушаю.
Прозвучал для говорившего её безучастный серый голос.
— Привет. Хотелось бы сказать, что это я тебя слушаю.
— Игорь?
Женя удивилась услыхав его голос. И голос её выдал это удивление. Первая мысль была — мама всё же рассказала?
— Скажи, почему ты не со мной?
— Я же сказала.
— Повтори, пожалуйста, я не очень помню.
— Просто я люблю другого.
— Кого?
— Ты пьян?
— Ну, если по состоянию, то скорее, с похмелья. Давно так хреново не было. И всё же. Тебе там, где ты есть хорошо?
— Нет, мне плохо без моего любимого.
Она заплакала, не сумев сдержать эмоций. Это было сильнее её, дурацкие гормоны. И что он сейчас про неё подумает?
— Тогда почему ты не с ним?
— Он очень далеко, в другом измерении, или ты мне так и не поверил тогда? Я же тебе рассказала, что из другой ветки реальности, и что…
— Ты рассказала мне правду?
— Может, пообщаемся потом, когда тебе станет получше? А то ты опять забудешь.
— Нет, давай сразу. Не уверен, что это быстро пройдёт. А мне бы хотелось разобраться.
— С чем?
— Почему ты не со мной? Ты же всегда хотела быть со мной. Какой любимый тебе мешает?
— Игорь, мой любимый Игорь, из моей реальности, и он недостижим для меня, — Женя старалась говорить тише, чтобы не насторожить девочек в палате, выйти то она не могла, а кидать трубку не хотелось. Хотелось хотя бы слышать этот голос. Почти его голос. — а жить с тобой, которому не ясен даже мой статус, я не могу.
— Я тебя правильно понял, ты любишь меня, но из другого измерения? И ты ушла от меня, так как тут я не тот?
— Да. Именно так.
— Тебе там хорошо?
— Нет.
— Тогда приезжай ко мне, я очень хочу тебя увидеть.
— Я не могу, мне нельзя.
— Тогда скажи, где ты и я сам приеду к тебе.
— Может не надо? Зачем?
— Потому, что тебе плохо, и мне плохо. Я хочу приехать к тебе, я слишком долго тебя ищу. Если бы ты знала, как я соскучился.
— Не получится, я в больнице.
— Что с тобой?
Голос стал словно каменный, напряжённый. Деловой.
— Это не телефонный разговор.
— Хорошо, давай я приеду, и ты расскажешь. В какой ты больнице?
— Севрыба. семьсот двадцать пятая палата.
— Я тебя понял, сейчас разберусь кое с чем и приеду.
Он действительно приехал очень быстро. Мучиться и плакать пришлось не очень долго. Стук, разрешение войти от девочек и в палату вошёл Игорь. Оглядел три койки и узнав Женьку улыбнулся ей, так тепло и нежно, что у неё сжалось сердце. Подойдя, не стал садиться на стул, а опустился перед её кроватью, сев на корточки, и взяв её руку, чтобы дотронуться, но не причинить боли. Он же пока не знал причины её госпитализации:
— Я тебя нашёл! Я сам приехал к тебе.
Женя ошарашено смотрела в знакомые глаза и ничего не понимала в этой бессвязной речи Игоря. Он был не пьян, и даже выхлопа не чувствовалось, зубы почищены. Но эти его слова, они никак не вязались к тому Игорю, которого она знала.
— Что с тобой?
— Я. Сам. Приехал. К тебе. Понимаешь? И теперь это я нашёл тебя. Правда, я приехал на такси, но вчера мне, кажется было весело, так что, лучше такси.
— И?
— Пришёл в себя, явно с перепою, а нет тут моей Ешки. И последнее смс от меня к ней про счет на чемпионате Мира по хоккею несколько месяцев назад. И всё.
— Ну, смс я помню. Думала, ты всё же мне поверишь, когда поймёшь, что я оказалась права про победу. Подожди... Как ты меня сейчас назвал?
— Как и всегда, когда ты моя маленькая Ешка, а не колючая Ёжка!
— Игорь? Я ведь тебе об этом не говорила. Это... ты?
— Ну, конечно же я, Ешка. И теперь ты не сможешь сказать, что это ты меня нашла! Потому, что теперь это я тебя искал и нашёл!
Его тон, это был именно тот голос, которым он говорил только с ней! Но, как можно в это поверить? Голова обещала пойти кругом.
— Тогда скажи, как я тебя называла?
— Смешная ты моя, это я, твой Горыша, Гора твоя, в которой ты в домике прячешься! Я заслоню, спрячу тебя ото всех, моя маленькая Ешка.
— Это и правда ты! — Женька вцепилась в его руку, прижалась к ней щекой, а по лицу катились слёзы.
— Ну, чего ты теперь-то плачешь? Ты же всегда хотела быть со мной, а я с тобой. И вот, я нашёл тебя. Правда, я не знаю, как это у меня получилось. Только помню, как во сне ты звала меня, и ещё, почему-то говорила, что теперь точно не сможешь уйти ко мне. Я так хочу тебя обнять. Почему ты здесь? Что с тобой? Я понял, что это гинекология.
— Подожди, значит, ты как то смог проскользнуть ко мне? В эту реальность? Я ведь прошлой ночью и правда плакала и говорила тебе эти слова, что не смогу теперь покинуть эту реальность. Этому Игорю не нужны дети, и даже собак он не любит.
Игорь рассмеялся. Только тихонько, чтобы не сильно испугать других пациенток палаты. Он смеялся, уткнувшись в её волосы, что щекотали его нос. Ведь Женька вырывалась, чтобы стукнуть его кулачками.
— То есть, ты, что так мечтала, чтобы я был зрячий, а ты могла иметь детей от меня и не иметь аллергии на собак, соскользнула в тот слой реальности, где мне на тебя оказалось пофиг, и собак и детей я не люблю?
— Это ещё не всё. Здесь нет Одарённых, и для меня эта реальность оказалась ловушкой. Прийти я смогла, а уйти нет!
Игорь снова рассмеялся, но не обидно.
— Поймали мою глупышку, что будоражила Мироздание предъявами?! Или так и продолжаешь будоражить?
— Уже нет.
Насупилась она и Игорь снова обнял её, маленькую и беззащитную, на этой огромной кровати, да ещё и насупленную, хоть глаза и светились счастьем, а руки ласкали любимого, гладя по щеке, проходя по затылку. Снова и снова, ведь она так сейчас боялась проснуться одна. Потому, одно рукой крепко держала его за руку.
— Блин, ну чего ты вечно всё так правильно говоришь, что я себя такой дурочкой чувствую? Сколько раз вспоминала твои слова, про цену каждого желания. Сколько раз я бы себе тогда по губам надавала. Такая дурында. С чем игру затеяла? Знала же, что у Вселенной своё чувство юмора! Вот и напоролась.
— Тебе встать можно, может, мы выйдем, чтобы не смущать других? Я так хочу тебя обнять.
Выдохнул Игорь ей в ушко.
— Нет, мне надо лежать.
— Ты так и не сказала, почему ты ждала меня здесь?
— Тут всё просто. Я беременна и лежу на сохранении.
— А, прости за нескромный вопрос, от кого?
— Я тебя сейчас стукну! От тебя, конечно же!
— Ну, я должен был спросить. Мы же не вместе, вещей твоих нет. И вряд ли бы ты потерпела пьяного рядом.
— Терпела немного. Но, мне там место не отвели. Просто было удобно и уютно со мной. И собаку не хотел. А про ребёнка я только потом узнала.
— Значит, он не знал? Мне с памятью как-то не повезло.
— Нет ещё не знал, но позже бы я всё равно рассказала. Так было бы честно.
— Узнаю моего борцуху за справедливость. В роддом с чистой совестью.
— Укушу!
— Так, а лежишь то тут чего. Что-то не так?
— Угу, матка постоянно в тонусе, угроза выкидыша. Уже два месяца лежу.
— А почему?
— Не знаю. Но мне кажется, потому, что тебя нет рядом, я тоскую, и малышка, наверное, думает, что это я из-за неё. Что её не хочу.
— Так вот он я, уже тут. Можно?
Игорь протянул руку к животику и замер, ожидая разрешения от Жени, а увидев кивок, положил руку. Очень легонько. И было в этом жесте так много любви и нежности. Она чуть подправила его руку, и положила сверху свою.
— Это твой папа. Теперь он будет с нами и всё будет хорошо. Он об этом позаботится. Видишь, какой он сильный и внимательный. И он прошёл так много, чтобы быть с нами.
— Я тебя люблю. Я вас обоих люблю! А это мальчик или девочка?
— Мне очень кажется, что девочка, как ты и хотел, ведь так всё похоже проходит, как я Мирку носила. Так же спала постоянно, и ела мясо с овощами. И на УЗИ, эта стесняшка была занята чем угодно, но суть свою не показала. И ты же хотел дочку?
— Сначала, лучше дочку, а потом можно и сына. Ты же обещалась сына мне родить.
— Ой, роднулька, ты же здесь видишь!
— Так я тебе об этом с самого начала сказал. Сказал, что САМ приехал. А ты и не поняла.
— Я даже мечтать о таком не смела. Ты же не умел ходить в другие реальности.
— Ты так звала, и так ярко сияла для меня, что я пошёл на твой зов, там даже словно дорожка меня вела. Как для меня специально. И вот я тут. Правда, что дальше делать, ума не приложу. Сейчас то я, судя по всему, на работе в отгуле. Или на выходных. Нашёл сообщение, что мне на работу через четыре дня. Понял, что тут у меня именно та профессия, что я хотел с детства. Но, работать то я потом как буду?
— Спокойно! Несколько дней может и хватить. Мне, по крайней мере хватило, во сне пришли знания и воспоминания от этой личности. Если не хватит времени… Хотя… Скажи, какие теперь у тебя планы на меня?
— Так, а дёргать беременных за нос, кажется не запрещено? Дай мне свой нос, не крутись.
— Ещё как запрещено, — смеялась она, легко уворачиваясь от его руки, что в шутку словно хотела схватить её носик.
— Мне кажется, учитывая все особенности нашего с тобой положения, придётся мне снова звать тебя замуж.
— Ах, придётся?
— А нечего шалить! Это не я сбежал от собственного любимого мужа и пустился в блудняк с вертолётчиками!
— Вот, выйдем мы отсюда... Ох, ты и дождёшься у меня. Буду в ЗАГСе стоять и думать над вопросом, согласна ли я…
— Я верю, что здесь у тебя тоже есть такой дружбан, что был тогда у меня свидетелем, и он снова будет тебе подсказывать тихим шёпотом на весь зал: «Скажи да!!! Умоляю, скажи да!»
— Ахахаха! Блин, я про него забыла, даже некогда было найти его, не общались. Но, придётся. Хотя, здесь так весело не будет.
— Почему?
— Да, эта Евгешка тут такая мышь серая… Она даже читать не любила! Не то, что рисовать. Вот если такая сцена и будет, то никто и смеяться не станет, решат, что реально меня уговаривают, чтобы сбагрить тебе.
— Бедная ты моя, а может она читать просто не умела?
— Как же я по тебе скучала! Если бы ты знал, какой ты тут скучный был.
И он, как смог, обнял её, лежащую. И поцеловал.
— Так что с работой делать? Уволиться?
— Ты чего? Говорю же, память придёт. Просто нужно время. Но, не знаю, сколько. Поэтому, предлагаю позвонить начальнику. Я слышала, как Игорь с ним общался, мужик вроде хороший. Позвони, и примерно скажи так: «Антон Сергеич, я к вам за советом и просьбой. Меня тут моя девушка ошарашила радостным известием, что скоро я стану папой. Не хотелось бы усыновлять собственного ребёнка. Брак бы оформить успеть. Можно мне отгулов в счёт отпуска, хоть бы пару недель? А я вас в крёстные возьму!» Вот услышишь, как он обрадуется. Слышала, что он за семейные устои. Спроси, можно ли заявление после написать, чтобы сейчас не мотаться. Должен согласиться.
— Отлично. Тогда ты справку попроси у врача, про беременность, в ЗАГС поеду, должны же они пойти навстречу, тебе же не сильно пышные церемонии нужны? Тихо и распишемся. Мы и наши мамы.
— Да, напраздновались уже. Тут мне это не нужно. Просто хочу быть рядом с тобой!
— А как же собака? А вдруг я против!
Рычание Женьки ему было ответом.
Они опять рассмеялись. Тут открылась дверь и вошла Зин Санна. Она сразу увидела Игоря, что сидел у кровати Жени. А сияющие счастьем глаза её трудной пациентки, сказали всё остальное. Она улыбнулась, а Игорь поднялся и поздоровался.
— Здравствуйте, здравствуйте. Это вас мы тут кажется так заждались? Но я хочу попросить вас немного обождать за дверью, а после продолжите вашу беседу.
— Да, конечно, у меня как раз к вам тоже вопрос, если сможете уделить мне минутку внимания.
— Конечно. Подождите меня в коридоре.
Ну, что, мои хорошие? Начнём с Алёнушки…
Доктор прошла, как всегда к девушке на дальней кровати. А Женька млела от счастья. Теперь, когда пришла доктор и у неё появилась минутка на осознание произошедшего, она ощущала только счастье и радость. Эти чувства волнами прокатывались от пяток к макушке и обратно. Она улыбалась, не слушая речей доктора и девочек в палате. Её Игорь нашёл путь к ней. Как? Это оставалось загадкой. Но это случилось, и за это она сейчас искренне, и ото всей души благодарила Мирозданье.
Её имя, названное доктором, вернуло в реальность. Доктор подошла к ней.
— Дождались? Теперь всё будет хорошо?
— Теперь точно да!
— Ну, давай посмотрим.
Она провела небольшой тест, и впервые за все дни улыбнулась расслабленной улыбкой.
— Вот, вижу. Так-то лучше. А то, думала, так и передадим тебя лежать дальше. А это не дело. Малышам надо расти в движении и в счастье. И мне кажется, он вас очень любит.
— Любит! Очень. Мы поженимся, как только меня выпишут.
— Давай, до завтра посмотрим, и если будет так же, то выпишу прямо завтра. А сегодня, даже разрешаю походить. Покушаешь в столовой. У нас там не очень красиво, но просторнее. Только слушай себя, если что, лучше приляг обратно и скажи на посту. Нам же главное не сбежать под венец, а сохранить беременность?
— Конечно! Я буду аккуратной и внимательной.
— Твоему жениху так и скажу.
— Ему всё можно сказать, про что спросит. Я ему полностью доверяю.
— Ладно. Пойду, пообщаюсь с ним. Всем доброго дня, девочки. Будьте умничками.
— И Вам…
— Спасибо…
Разноголосо попрощались все. Дверь за доктором закрылась и Женька услыхала:
— Жень, он у тебя хороший. А ты расстраивалась.
— Спасибо, девчат. Просто он долго не мог приехать. Я волновалась.
— Всё будет хорошо.
— И у вас тоже!
— Ага, мне завтра на УЗИ. А то доктор переживает за моё быстрое прибавление в весе.
— Пусть всё будет хорошо!
Снова стук в дверь, и общее:
— Входите.
Снова вошёл Игорь:
— Думали, свежи, а это всё те же.
И дойдя до своей Женьки, снова сел рядышком:
— Доктор сказала, что ты сегодня молодцом.
— Мы. Мы молодцом.
— Ты. Всё зависит от тебя. Твоего настроения и поведения. Веди себя хорошо, и нам разрешат пожениться. Сказала, что справку сейчас подготовит, и я смогу забрать её на посту. Где это?
— Слева, в самом конце коридора. Там не пройдёшь мимо, такая полукруглая бордовая стойка. А мне вставать разрешили, чтобы проверить, что всё и правду спокойно и меня можно выписывать. А ты ведь не исчезнешь?
— Эй! Стоп. Ты же сама сказала: «сюда дуй, отсюда не дуй!» Куда я от тебя, уже даже от вас, теперь денусь? Теперь мы оба тут заперты. Сейчас проеду в ЗАГС, перезвоню тебе оттуда. Пока ждал с Сергеичем связался. Ты была права, он так обрадовался, велел передавать тебе привет, и сказал, что запомнил моё обещание про крёстного. Будет ждать. Про заявление сказал не париться, потом напишу. Так что, у меня теперь две недели впереди. Или надо было эти четыре дня подождать, чтобы больше было?
— Не, лучше так, могли и дёрнуть на работу. Было такое. И вот тогда уже не отвертишься.
— Ага, буду надеяться, что мне хватит времени. Или придётся на больничный садиться.
— Это уже сложнее. Ту кухню я не узнала.
— Скажи, а ты вообще тут уже давно, получается?
— А там меня сколько не было?
— Да, долгих пять дней. Прилетел в Новгород, разместились, первая ночь там была. Вечером же мы с тобой общались, как уехал, и там мотались по загородам и полям. Ни вырваться, ничего не предпринять. Связи то не было. Только и мог, что писал в никуда, даже не зная, получаешь ли ты те мои сообщения.
— Кхм… А я тут уже скоро год.
— Сколько?
— Столько. Проснулась тут, в июне. Солнце в глаза светит, ничего понять не могу. Ночь вроде должна быть. Только же легла и уснула.
— Ты не с Миркой легла?
— В спальне, с Миркой, она уже сопела под боком. Крутилась — вертелась, вроде угомонилась, уснула. Но мне сквозь сон показалось, что слышала звук ручки двери. Подумала, что может Мира в туалет пошла. Тогда я осталась одна и… Очутилась сильно не там. Тут я так много уже всего передумала, только на это и грешу. И помнишь, когда я сны видела, ну про собаку и…
— Да, и что? Думаешь, это тоже...
— Так получается, это тоже не сны были, а я реально путешествовала в другие параллельные реальности. Но, там я была Одарённой. А тут другой Мир. Не тот. Вот и выхода не было. Я и плакала и в душе мылась, и в туалет ходила. Поняла, что не сон это. А как ещё вернуться можно? Меня тогда такой истерикой накрыло! Ты бы знал.
— Догадываюсь. И?
— И пришлось жить. Мама скорую вызвала, укольчик сделали и успокоилась, смирилась. А через несколько дней уже и память местную обрела. Мне повезло, что я в отпуск вышла. Тоже ведь работала. Да ещё и не абы где, а в Госорганах. В отпуске стала рисовать. Тут то руки вообще не тренированные. Но разработала. Теперь ушла с работы на частные хлеба. Правда, тут ещё нет самозанятых, ты же помнишь, они позже появились. Ещё и поэтому ушла. Там надзор круче. Доход только легальный должен быть.
— А со мной-то как связалась?
— А ты тут женат был, пришлось уводить от жены. Пришла и сказала, что…
— Ты же лучше собаки?
— Блин… ладно, подождала я, пока вы сами разбежитесь, и воспользовалась своим служебным положением. Да ты и сам это скоро вспомнишь. Ты клюнул на моё пламенное… Короче сошлись, чтобы расстаться. И вот, с конца февраля я свободная женщина. И ведь, даже не поругались ни разу!
— А хотелось? Да? Ничего не сделал?
— Смешной ты мой. Или, шутник, что смеётся как-то так…
— Это нервенное, я же как проснулся тут, так думал, что свихнулся. Ничего понять не могу, ни где я, ни когда я, ни почему я…
— Давно не видела, чтобы ты так много шутил и смеялся. У ведь у тебя тут даже нет той классной фотки с улыбкой, как я люблю. Придётся тебя ловить с ней. Хочу фотку на заставку! Ой, а что дальше было?
— Тут телефон зазвонил, точнее, странная какая-то мелодия откуда-то. Телефон не мой. А потом я понял, что всё вижу! И не сплю. Вот это был шок. Чтобы понять, что я непонятно где, много времени не заняло. Подошёл к окну — сопки. Обошёл помещение — не гостишка, вещей моих, ну сумки твоей любимой, нет. В коридоре — дверь на площадку к лифтам, и ясно стало, что это обычный дом. Схватил телефон, набрал номер Иваныча, ответил женский голос: «Вы ошиблись номером, такого не знаю, номер мой всегда». Позвонил тебе, там тоже женский голос, но не твой. Тогда-то я и увидел дату. Полез в Мирнет. Дата та же. Посмотрел местоположение в сети — не Новгород, а родной город. А как я в родной город за ночь попал? Да ещё и в прошлое. Проверил, живу один. Стал искать твой контакт в телефонной книжке. Тогда и нашёл твой номер, который странным образом похож на мой прежний. Это само так вышло?
— Хмммм… — радостно улыбнулась Женька. — Нет, конечно же. Но мне тот местный не нравился. Твой круче. И привычнее. Мой то занят оказался. А с тем я жить не захотела. На край был вариант мамин старый спросить или Миркин. Но достаточно твоего свободного оказалось. И что дальше? Привык смотреть и видеть? Роднулька, я за тебя так рада! Здесь ты сможешь заниматься своими любимыми делами! Но, надеюсь, ты меня совсем не отвергнешь. Я хочу быть с тобой!
— Конечно же с тобой! С вами, даже. Куда я без тебя? Мы же банда.
— Да, хоть куда! Вон, твой предшественник доказывал, что и без меня всё может.
— Дурак, с тобой же интереснее. Да и, не было ему без тебя хорошо. Думаю, ещё чуток, и он бы сдался. А уж если бы узнал про малыша, то уж точно не смог бы зная, что он есть, жить сам по себе.
— Он очень серьёзно говорил, что детей не хочет. И именно потому, что нужно было бы привязаться к кому-то. А он хотел воли. Так бывает. Вот поживёшь зрячим, посмотрим, как запоёшь.
— Но ты и так зрячая, что-то не сильно ты радовалась воле.
— Я женщина. Мне хорошо ЗА МУЖЕМ. Причём, за тем самым и единственным. За тобой. А поняв это однажды...
— Ты рвалась за другим!
Перебил её Игорь.
— Ты жестокий. Я же признала, что ошибалась!
— А почему не хочешь признать, что и он мог ошибаться?
— Признаю. Мог. Ты опять прав. А домик тот самый строить будем? Я уже скучаю...
— Машина нужна ведь. А прав, как я понимаю, у тебя нет?
— Машина есть! И права есть... У тебя! Ахахаха! Один имеет права, но не умеет водить, вторая умеет водить, но не имеет прав... Мы с тобой опять весёлые! Ладно, научу тебя, если сам не вспомнишь. Но у Игоря машина автомат.
— А когда родишь, потом сдашь на права?
— Да, нет, как нормально будет со здоровьем, так и сдам. А по нивушке своей скучать буду... Твоя махина такая огромная.
— Где хоть стоит, надо найти.
— Скачай лучше приложение с правилами и поучи их. Один фиг, мог что и позабыть за это время. Я же и сама там периодически обновляла в голове правила.
— Значит, домику быть!
— Но, наверное, не сейчас ещё, ведь малыш...
— И чего? Ему тоже будет полезно свежий воздух. Но, это решим чуть позже. Главное, окрепнете духом, поверьте в меня и в наше общее будущее и возвращайтесь ко мне домой скорее. Я же скучать буду!
— Ладно, ты наверное, иди уже. Тебе справку забрать и в ЗАГС ехать. А мы кушать пойдём. Мне встать разрешили, и поесть в столовой.
— Я тебя провожу. Хоть обниму по человечески. Пять дней не обнимал.
Женька встала, прислушиваясь к себе каждую секундочку.
— Ешка, хватит внутрь себя слушать, ты живи, ты малыша не пугай. Ему внешний Мир интересен, а не внутренний. Врач сказала, что хорошо всё, вот так и живи. Иди ко мне скорее. Какая ты тут маленькая совсем.
— Чего это, я там не сильно толще была.
— Ты просто здесь такая воробышка. Птичка — зяблик.
Игорь бережно держал в объятьях свою половинку. А она зарылась у него на груди, обхватив его своими тоненькими ручками. Им было просто хорошо вместе.
У столовой он отпустил свою Ешку кушать, и пошёл искать сестринский пост. Дальше, приятные хлопоты. Он хотел сам перевести вещи Женьки, чтобы она потом этим не занималась. Но, раздумывал, стоит ли так за её спиной вольничать. А там ещё и с мамой договариваться надо будет. Явно же тёща тут будет не такая радостная к нему. Тут придётся заслуживать доверие заново. Насмотрелась ведь на грустную одинокую дочку. Надо брать торт и ехать виниться.
Глава 19
Через пару часов Женя решилась позвонить Игорю:
— Привет, ты где?
— У тебя всё хорошо?
— Да, просто хотела услышать твой голос. Занят?
— Есть немного. Я тебе чуть позже перезвоню, ладно?
— Угу.
Ну, вот. Позвонила. И так непривычно было, что её Игорь занят. Странно даже. Раньше он мог быть занят для неё в работе, или когда бесконечно настраивал свой смарт или комп. Там же вечно что-то ждало обновления, не работало, или слетело. А тут, он где-то занят делами. И без неё. Вроде и привыкла уже к тому Игорю, а нет. Появился её роднулька, и снова она чувствует себя так же, как и тогда — ответственной за то, что с ним происходит. Надо привыкать, что он самостоятельный и так и будет себя вести.
«Ну, ладно. Займусь пока работой. А то закинула совсем соцсети. И надо написать поставщику, смог ли он найти те материалы, что я заказывала?»
Женька полазила в сообществе, ответила на вопросы, что ей задавали. написала посты, запланировала их. А Игорь всё не звонил.
Полезла проверить электронку. Здесь она ей пользовалась так же редко, и даже ещё реже, чем в том, своём времени. Там было привычно полно спама, но было и письмо с неизвестного адреса. Хотела закинуть в спам и его, но, тема заинтриговала:
«Той, что любит и ждёт своего Игоря».
Хмыкнула, открыла, и стала читать:
«Привет. Ты не знаешь мою электронку. Я тебе никогда не писал. Это Игорь. Не твой, а тот, которого ты приманила и околдовала своей простой логикой и безмерной любовью.
Дальше будет банальность, прости, но не могу не написать: если ты читаешь эти строки, значит меня уже нет. Нет, не пугайся, пожалуйста, я скорее всего жив. А такая уверенность от того, что я, если жив и в себе, откладываю отправку этого письма на следующий день. А если не отложил, значит, я про него не знаю, или не имею возможность отложить. Очень надеюсь, что это потому, что во мне теперь живёт другой Игорь. И я очень надеюсь, что именно тот, которого ты ждала и любишь. Почему? Да просто потому, что это письмо я пишу в марте. В тот день, когда были объявлены результаты выборов президента. Да, именно сегодня мы с тобой говорили по телефону. Я хотел услышать твой голос. Больше, уже не услышу. Просто ты заставила меня задуматься о смысле жизни. Вот, опять банальность. Но это правда. Ты ушла. Так внезапно, и при этом, расставив все точки над «i». У меня даже не осталось никаких вопросов к тебе. Ты всё чётко объяснила. И я понял, как же сильно ты любишь его! Меня ты так любить не будешь никогда. А я? Знаешь, у меня тоже нет такой огромной и всеобъемлющей любви к тебе. Я не смогу стать им, никогда. Ты права, я прошёл другую школу. Я, по сравнению с тем твоим Игорем, просто прозябаю, получается. Это странно, но я понял, что у меня нет целей, стремлений, нет особых желаний на будущее. Потому и семья мне не была нужна никогда. Я не вижу в этом смысла.
Поняв это, я, как мне кажется, прочувствовал, что испытываешь ты и он в вашей разлуке. Но ты хороший и светлый человек. Я не услышал от тебя никаких упрёков или обвинений за то время, что мы были вместе или после расставания. И понял, что очень хочу, чтобы ты была счастлива. А это возможно, только если ты будешь со своим Игорем. Потому, убить себя я не имею права, да и не имею желания. Я неплохо живу, даже так, как есть. Но я очень хочу, чтобы сюда пришёл твой любимый Игорь, и вы с ним были счастливы. Мне кажется, что это будет честно, по отношению к вам обоим. Я теперь постоянно присоединяю свои молитвы о вашем счастье к твоим. Ты вряд ли чувствуешь это, но Вселенная, верю, услышит наши совместные воззвания. А с той стороны, и молитвы твоего любимого Игоря. Он же явно ищет тебя.
Я решил, что так и должно быть. Я так хорошо помню твой взгляд, когда ты говорила о нем. На меня ты так не смотрела. Поэтому, я постоянно зову в эту реальность твоего Игоря. Я отправил во Вселенную запрос, что тут ты его ждёшь, и я согласен уйти, отдав ему своё тело. Я теперь всегда живу с этой мыслью. И верю, что если ты сказала мне правду, то вы обязательно встретитесь.
Будьте счастливы! Любовь достойна счастья. И вы его достойны.
Игорь, тот, что не твой...»
Женька опять ревела. Это было слишком трогательно и сильно, по отношению к ней и её любимому. Она сделала скрин и отправила это письмо своему Игорю. Он тоже должен знать, как много сделал его предшественник для них обоих. Сделал то, что не смогла она. Дозвался.
«Спасибо тебе. Огромное тебе спасибо! Будь счастлив там, куда ты попал. Пусть тебе там будет интересно и душевно. Встреть там свою половинку, кем бы она не была. И будьте счастливы».
Девчата в палате увидели «слёзное» настроение коллеги по палате. Стали опять переживать, что же у неё случилось? Как она себя чувствует?
— Девчат, всё хорошо, просто книга попалась с очень трогательным моментом. А так, всё замечательно, правда!
— Блин, напугала! Выброси ты эти книги! Хватит плакать!
— Больше не буду! Честное слово.
Она действительно легла, успокоилась, и отправила посыл благодарности во Вселенную.
***
Игорь перезвонил уже перед самым отбоем. И было слышно, что он был уставший. Но голосок был таким родным, с теми же нотками, что она привыкла слышать от него.
— Привет, Ешич, ну как вы там?
— Хорошо. ужинали тоже в столовой. Хорошо себя чувствую. И малышка тоже. А ты чего так поздно? Чем занимался?
— Занят был по самые ушки и усики. Тебе от мамы привет. Только что с ней расстался, еду домой.
— Ты ездил к маме? Зачем?
— Надо же с тёщей отношения налаживать. Мне с твоей мамой там отлично жилось, мы с ней ладили, а тут... Она немного другая, но общего много. Сказал ей, что ошибся, что не сберёг тебя рядом с собой, что люблю тебя очень. Сказал, что был в больнице у тебя, и что мы с тобой поженимся, как только сможем. Кстати, в ЗАГСе сказали, что причина уважительная, но для подачи заявления нужна ты с паспортом. И много времени не займёт. Пошлину я уже оплатил, заявление подготовил. Дело за тобой, если не передумаешь, то распишут нас быстро.
— Э, чего началось то? Это откуда такие мысли? Куда я без тебя?
— М-м-м-м... Дайте-ка подумать... В другую реальность?
— Ой, всё!... Игорь, а ты видел, что я тебе отправила?
— Неа, некогда было.
— Посмотри, пожалуйста.
— А что с голосом?
— Норм, посмотри.
— Открываю уже... Кхм...
Игорь замолк, читая послание от той «личности тела». Женька ждала. Переживая снова те эмоции, но не позволяя себе снова плакать.
— М-да... Такого я не ожидал. Вот это поворот. Значит, вот кому мы обязаны. Что ж, спасибо ему. Не держало его тут видно, ничего. Но поступил по-мужски. Уважаю. Достойный поступок. Зато, теперь мы можем быть вместе.
— Угу.
— Ты чего, расстроилась?
— Нет, очень благодарна ему.
— И я тоже. Буду жить за двоих. Надеюсь, ему там, где он сейчас есть, хорошо и уютно. И там его тоже будут любить.
ЭПИЛОГ 1 Спустя три года.
Двое, взявшись за руки, стояли у кромки воды на берегу любимого водоёма, ещё по той, прошлой их жизни. Позади них была почти копия их любимого домика. От него между деревцами шла к воде деревянная дорожка, с фонарями зимнего освещения. Их малышка спала в доме, возле него, у приоткрытого окошка сидела верная лайка Белка, готовая среагировать на малейшее шебуршание малышки внутри.
А они стояли, наслаждаясь покоем и тишиной этого благословенного места. Любовались на игру бликов на воде. Перед ними, на подставках, были выставлены снаряжённые спиннинги. Колокольчики сторожков пока молчали.
Обняв свою Ешку, Игорь положил руку на снова начавший округляться животик.
— Капустки или мяски не хочешь?
— Вот ты заноза! Ну, третий точно будет мальчик! Так же честно, чтобы сначала была Мирка, потом Маришка, а потом уж точно... А как назовём, не скажу. Он сам представится.
— Да мне это не так важно. Это же ты говорила: «вот теперь точно будет мальчик, как я тебе обещала!»
Оба тихонько ухмылялись. Им действительно было это не важно, главное у них будет ребёнок. А быть счастливыми они от этого станут только больше. Теперь, в этой жизни, все дети у них будут только общие. И будет у них мальчик! Точно будет! Они это просто знали и не торопились.
— А собаку ещё одну не надо?
— Хватит подкалывать. Я счастлива, я никуда не сбегу!
— А знаешь, мне кажется, я сегодня почувствовал мурашки, когда тебя по спинке гладил. Потому, вопрос то не праздный. Мне здесь нравится.
— И мне. Я хочу и дальше жить здесь, с нашими детками. Про мутов не читала нигде. Просто, пусть у тебя будут твои мурашки, мне нравится. что ты мой индивидуальный ВИП массажист! Продолжай в том же духе. Я тебя люблю!
— А я тебя!
— Я так благодарна тебе, за то, что есть у нас.
— А я тебе.
Солнышко согревало уже совсем по-летнему. От дома заскулила Белка, предупреждая о том, что проснулась их золотая малышка.
— Пора бежать прятаться...
— Поздно...
— Угу...
В подтверждение их слов, раздался стук двери о стену дома и после этого стук закрываемой с разбегу двери.
— Опять Белка помогает.
— Точно! Обожаю её. Надо же встретить такую умничку.
А по дорожке к ним бежали «наперегонки» рыжая малышка, резво перебирая маленькими ножками и радостная собака, что наматывала круги вокруг своей самой любимой хозяйки.
Эпилог 2. Отступление 4 Игорь
Написав то письмо и поставив отложенную отправку на электронку Евгении, Игорь не приукрасил и не лукавил ни в одном слове. Он действительно желал тем двоим встречи и счастья. И сам, как мог заявлял Мирозданью своё искреннее намеренье уступить своё тело для души Игоря из реальности Жени. Конечно, на молитвы с коленопреклонением перед иконами, это похоже не было, но посыл он отправил, и делал это каждую ночь.
Вот только, вряд ли он хоть раз серьёзно задумался о том, что же станет в этом случае с ним. Не спустят ли его сознание в Мировую помойку? Или, куда, например, улетело сознание местной Евгении? А там, в той реальности, откуда она переселилась, что стало с её телом? Или, что станет с телом того Игоря?
Вопросов много, но, как любой прагматик и технарь, парень об этом как-то тогда и не задумался ни разу!
Зато, пришлось задумываться теперь... Ведь, то, что он очнулся «не в себе», это он ощутил и понял сразу. Он же вчера отлично отметил встречу с самим собой у зеркала с бутылочкой вискаря. Но, тело было свежо и трезво. Это удивило. Ещё удивило то, что было темно. А ведь ночи то у них даже не Белые, а уже во всю Полярная наступила. А тут — темнота... Первое, что пришло на ум — потереть глаза и убедиться, что ему ничего не мешает. Потёр. Не мешает. Стал на ощупь искать что есть рядом. На тумбочке у кровати получилось нащупать мобильник. Только какой-то большой и мощный. А при попытке его разблокировать кнопкой включения, в комнате раздался женский голос, от которого чуть не бросил смарт:
— Три часа тридцать две минуты. Заряд батареи девяносто семь процентов.
Удержаться получилось с трудом. Но эти звуки озадачили настолько, что даже забыл, что планировал посветить фонариком в поисках ориентиров. Помогло то, что от удивления он подскочил и задел бра, висящее на стене над изголовьем. Удивился, но протянув руку, нащупал цепочку, потянул за неё и увидел световое пятно за собой. Рядом на кровати, не его, соседняя видно стоит, кто-то заворочался, но не подал голоса. Стало совсем странно. Он засыпал один. Да, перебрал, но откуда этот мрак? Где он? Кто спит недалеко от него? И почему так плохо видно? Точнее, ничего не видно! Снова потёр глаза. Эффект нулевой. Поднёс руку к лицу, стараясь не заслонять себе свет от бра. Хотя, это больше походило на свет от огарка церковной свечи.
— Кто ставит такие лампочки?
Почти беззвучно произнёс Игорь, только для того, чтобы услышать свой голос.
Но это по-прежнему мало помогало. Пытаясь рассмотреть руку, понял, что с глазами у него прямо беда. Точнее, со зрением. Пошарив ещё по тумбочке, нащупал какой-то продолговатый предмет, и скорее интуитивно, понял, что это наушник. Вставил, надавив при этом кнопку.
— Power on. Connected
Произнёс мягкий голос в наушнике.
«И никаких проводов! Круто!»
Снова взял смарт. Нажал на включение. Смарт снова проговорил, но теперь именно в ухо:
— Три часа тридцать пять минут. Заряд батареи девяносто семь процентов.
Экран при этом загорелся, но видел его Игорь с трудом. Пытаясь разглядеть, стал водить пальцами по экрану, в попытке добраться до яркости. Но это не получалось ни в какую. Хотя, по всей вероятности, смарт называл то, что было на экране и попадало под палец Игоря. При этом, связи не было, о чём он тоже исправно предупредил. Зато любезно выдал дату. От которой у парня даже дыхание спёрло — 26 февраля 2023 года.
«Так... 2023 год... Кажется, я не дома, и кажется мне, что я не в себе. Темно, кто-то рядом, странная техника, которой в моём времени нет, проблемы со зрением... Сдаётся мне, я теперь слабовидящий Игорь, который массажист».
Он посидел ещё немного. Стал дальше лазить в телефоне, получилось понять закономерность его срабатывания — надо было всё делать дважды. Два раза тыркнул — выделил, двумя пальцами провёл — пролистнул. А ещё, получилось понять, что на какие-то комбинации жестов тоже зашифровано управление смартом.
«Круто! Вот это игра пошла! Но как мне тут жить? Офигеть! Это, что, значит, у того Игоря и Жени получилось встретиться?! Буду верить! А я... Кто будет рядом со мной вместо той Жени? А, позже пойму. Интересное приключение наклёвывается, Длинною в мою жизнь Да и от детей тут не отвертеться, тут же у меня двое — своя, ...Марина, и Женина, Мирослава. Вот только, как я тут работать буду? Я же не умею! Женя говорила, что к ней память стала приходить в течение нескольких дней. Значит, надо чуть закосить под больного, а потом само пойдёт. Ха! Тому Игорю придётся учиться летать на вертолёте! Удачи тебе, брат!» С этими словами переволновавшийся от нахлынувших эмоций парень, вырубился.
***
Притворяться больным не пришлось. На следующий день его разбудили, на осторожные вопросы уточнили, что они уезжают, так как тут игры закончились, и ждёт другой город и новые игры. Помогли собраться, позавтракать, дойти до автобуса и загрузиться в него. Ребята были привычные к его трудностям, и кое-что он начал припоминать и сам. Вспомнилось имя соседа по номеру. Имя тренера и врача. Точнее, отчества. Так как, их тут звали так. Притворился немного приболевшим, чтобы скрыть свою растерянность. Доктор померил температуру, не ставя градусник, а пикнув прибором, и сказав, что он в норме, измерил давление. Вот давление было высоковато и пульс шкалил немного. Получил таблетки от местного Айболита и продолжил играть вялого человека. Ехали весь день. Что пошло на пользу. По разговорам узнал, что приедут только завтра. И тренировок не будет. Надо восстановиться. Поэтому, заселяются и отдыхают. Под мерное покачивание автобуса Игорь уснул. А что ещё оставалось делать? Смотреть некуда, точнее,это отдавало болью в голове. Видел он совсем чуть, да и то мозаичные цветные пятна. Было непривычно, но не смертельно. Почему-то Игорь воспринял этот перенос, как игру, квест. Ему было любопытно. Да и техника тут шагнула далеко вперёд. И с этим ещё предстоит разбираться.
А вот кто ответит по телефону Жени, было ещё любопытнее. Но пока со звонками он решил не торопился. Хотелось сначала до конца осознать себя.
К утру следующего дня воспоминаний прибавилось. Пришло понимание, как делать массаж, кто есть кто из ребят, руководства. Причём, было столько информации, что голова разболелась ещё больше. Ещё, он теперь знал, как пользоваться смартфоном. И даже запустил себе книгу, через «читалку». Первое, что хотелось послушать — книги Андрея Круза...
«Интересно, а какая же Евгения достанется мне? Найдётся та самая «серая мышь из моей реальности?»»
Эпилог 3. Отступление 5 Евгения
Евгения Валованова ничего не знала и не задумывалась о многовариантностях Мира. Жила она обычной жизнью, наслаждаясь семейным и простым женским счастьем. Она всю жизнь хотела детей. И когда удачно вышла замуж, за свою первую любовь, ещё в 18 лет и по залёту, то через семь месяцев после свадьбы и родила им первенца. Максимку. Потом была Юлька, всего-то через полтора года.
— Ну, так получилось, — развёл руками её Андрейка. Голубоглазый, такой же молодой муж. Где один, там и два. Мамы рядом, помогут, если что.
И мамы помогали. С радостью и счастьем. Женька и Андрей были единственными детьми в семьях. Вот и нянчились молодые бабушки и дедушки.
А после Юльки, всего спустя два года подоспела Лика, да не одна, а за компанию с Настей. Двойня, конечно сильно выбила из колеи, но едва узнав, Женька окаменела и сказала, что будет рожать, а если кто против, то ему лучше об этом никогда ей не говорить. А против никто и не был. Но жить семье стало ещё веселей. На этом решили остановиться. Но, таблетки дали сбой и через три года в семье появился Стас. Ох, и шебутной же! Вот это шитик. Давал шороху даже близняшкам. Сдюжили и этого. Но, больше за детками «не ходили». И осечек больше не было. Жили весело и дружно. Много всего было. Росли, учились, потом, Максимка обрадовал женитьбой, а Юлька беременностью. Вот, как специально всё разом. И пошли внуки, пелёнки и радости первых зубов... Круговерть затянула. Детям надо было помогать, чтобы выучились и пошли работать. Детский сад внучат не давал продыху. А появлялись всё новые... Вот и младшие подоспели со своими. И тогда Евгения поняла, что она стала уставать. Вся жизнь прошла ради детей. Сначала своих. Всё жила их радостями. А потом жила ради внуков. Отпраздновав свои сорок пять, поняла, что она нифига не ягодка, а выжатый урюк. Хотелось сбежать куда-нибудь на неведомый никому остров. И отдохнуть там. Легла спать с такими мыслями, а проснулась непонятно где.
Поняла только, что открылась и закрылась дверь. И кто-то не очень крупный, мышкой скользнул под соседнее одеяло.
Утром разбудил тонкий и не знакомый девичий голосок, что уточнил, будет ли она вставать кушать, а то завтрак на столе, а она убегает, так, как немного проспала.
— Не, спасибо.
Сонно промычала Евгения, и повернувшись продолжила спать. Спалось ей так хорошо и спокойно, как никогда... Подлетела она от звуков открывания дверного замка. Тот же голосок, что предлагал поесть, оповестил криком, что дома.
Женя села. Огляделась. Комната не узнавалась. Да и она сама себя не узнавала. Исчезли, скажем так, лишние формы. Тело было не худым, но стройнее, чем её. Она ущипнула себя. Было больно. Но в зеркале была другая она. Похожа, но другая. Даже цвет волос был рыжий, а не как у неё светло русый. За окном был не знакомый двор. Но, по очертаниям сообразила, какой это район её города. У кровати на столе увидела чужой мобильник. Схватила, стала изучать. Дата! Это другое число, и даже год!
«И как такое может быть?»
Она недоумевала. Того и гляди нахлынула бы паника, но всплывали воспоминания, что голосок был дочкин. Мирослава её зовут. Тут у неё одна дочка. Есть, правда, ещё и дочка мужа. Второго. Но живёт не с ними. И никаких внуков! Дочка для этого ещё слишком мала. А сама Женя (зовут так же, только фамилия другая — Крашева) тут художник.
«Да... А я после художки и кисти в руки не брала. Не до того было. Только с детками рисовала. Да и то редко».
— Мам, с тобой всё хорошо?
Это зашла та девочка, по голосу узнала, оглядела с удивлением.
«Может, я сплю? И это мой счастливый сон, чтобы отдохнула? Ни внуков, ни детей. Тишина и покой... Это точно рай. Пусть этот сон длится дольше. Надо соблюдать спокойствие, — решила она, — тогда получится дольше спать.
— Мам?
Дочка подошла, в глазах её заплясало беспокойство.
— Всё хорошо, Мира.
Проговорила она.
— Точно? Тебе ничего такого не снилось?
— Нет. Я отлично выспалась. Только чуть слабость чувствую. Полежу ещё. Мне же ничего срочного не надо делать?
— Нет. Ну, ты не говорила. Дядя Игорь сказал, что связи не будет пока. А заказы ты свои сдала все. Точно, нормально?
— Не волнуйся, — нашла в себе силы улыбнуться счастливая их женщин, — со мной всё хорошо. Я тебя люблю. Тебе есть что покушать, или мне надо встать приготовить?
Всё же включилась в ней заботливая мама.
— Не переживай, суп разогрею. Но ты то поешь!
— Спина чуть тянет. Полежу и встану.
— А, тогда лежи конечно!
И девочка вышла.
А Евгения улыбнулась своему счастливому сну, в котором она может ещё поспать, и закрыла глаза.
«Если это сон, то он здоровский. А если нет, то я тоже не сильно огорчусь! Будет у меня отпуск! Я буду рисовать и жить в своё удовольствие... Вот муж... Что-то припоминаю, что он плохо видит. Бедненький... Ну, да и этого страдальца не оставлю. Будем с ним вместе отдыхать...»
С такими мыслями она и уснула, женщина, что не спала спокойно последние 27 лет. И не нужны ей были ещё дети, и даже собаки... А только отдых. И жизнь для себя.
***
А Мирозданье продолжало перетасовывать Игорьков и Женек, чтобы устаканить эту братию, и тогда заняться другими делами — отрабатывать на ком-нибудь ещё своё отменное чувство юмора... Ему это понравилось.
Будь осторожен в своих желаниях — могут исполниться...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
