Цена второй жизни

Глава 1. Три минуты до нуля

В пять часов пятьдесят семь минут утра Вера Павловна заперлась в ванной и шёпотом сообщила мне, что сын выламывает дверь.

— Он выпил? — спросил я.

— Нет. С вечера был трезвый. Илюшенька, он молчит. Просто бьётся головой в дверь.

Она назвала меня по имени, потому что звонила в аварийную службу третий раз за месяц. В прошлый раз у неё прихватило сердце, ещё раньше на кухне загорелась прихватка. Диспетчеры запоминают голоса быстрее, чем лица. Иногда это мешает спать.

На моей памяти Вера Павловна никогда не жаловалась на сына. В карточке было записано: Андрей, сорок один год, живёт отдельно, привозит продукты по четвергам. Никаких отметок о насилии, алкоголе или учёте у психиатра. Вчера был четверг.

— Он вам угрожал?

— Нет. Пришёл под утро. Позвонил, я открыла. Стоял весь мокрый. Я спросила, где зонт, а он посмотрел мимо меня и пошёл в комнату. Потом свет мигнул… Илюша, он руками дверь царапает.

В трубке действительно скребли. Медленно, от верхнего края к полу. Я снял один наушник. Звук не исчез.

Он шёл ещё из трёх соседних гарнитур.

Оля подняла на меня глаза и показала пальцами: два одинаковых вызова. Антон на дальней линии сказал кому-то: «Закройтесь и не подходите к нему». В очереди входящих горели семь адресов, появившихся за сорок секунд. На разных концах города люди жаловались на близких, которые внезапно перестали отвечать и пытались выйти на улицу.

Я добавил в карточку Веры Павловны пометку: «возможна групповая причина». Система подсказок предложила отравление угарным газом. Я отправил пожарных проверить дом, но третья часть не подтвердила вызов.

Я прижал гарнитуру к уху и посмотрел на карту. Дом Веры Павловны стоял на Верхней улице, в двенадцати минутах от нашей диспетчерской, если утренний туман не сполз с сопок на дорогу. Значок сорок второй бригады мигал у старого элеватора.

— Вера Павловна, отойдите от двери. Сядьте в ванну. Шторку задвиньте.

— Зачем?

— Чтобы осколки не достали. Телефон держите при себе. Я вас слышу.

Из трубки донёсся глухой удар. Не плечом. Слишком ровный, будто в дверь раз за разом толкали шкаф. Женщина шумно вдохнула.

Я открыл карточку вызова и отправил одновременно скорую и полицию. Полиция ответила красным треугольником: свободных экипажей в районе нет. Ночная драка у рыбного рынка собрала половину дежурной смены.

— Сорок вторая, приём.

Рация на столе хрустнула.

— Сорок вторая на связи, — сказала Надя.

После развода мы почти перестали звонить друг другу. Зато по служебной связи слышались каждую неделю. Она говорила со мной ровно, без пауз, словно подпись под заявлением всё ещё сохла и любое лишнее слово могло её размазать.

— Верхняя, девятнадцать. Женщина, шестьдесят восемь. Закрылась от взрослого сына. Возможна травма головы или острый психоз. Полиции пока нет.

— Адрес приняла. Восемь минут.

— Не входите без полиции.

— Я знаю порядок, Ветров.

Она отключилась. Я не успел ответить, что напомнил порядок не ей, а себе.

За панорамными окнами центра «Единая аварийная служба» просыпался Бережной. Мокрые крыши спускались к порту серыми ступенями. Между домами висел морской туман; крановые стрелы торчали из него, как иглы. По Мостовой прополз первый трамвай, освещённый изнутри жёлтым светом. На остановке скучились человек десять. У каждого был свой обычный пятничный план.

В диспетчерском зале гудели кондиционеры и тридцать два монитора. На дальней линии Оля Савельева объясняла мужчине, как перекрыть воду под раковиной. Лариса Аркадьевна стояла у принтера, листала ночную сводку и красным карандашом отмечала адреса повторных вызовов. Она верила бумаге больше, чем резервным серверам. За стеклянной перегородкой Макс Орлов сидел на полу возле раскрытой стойки и ругался с коммутатором вполголоса.

Мой телефон лежал экраном вниз. Отец прислал сообщение в четыре двенадцать: «В порту задержка. Аня тоже здесь. Не звони, шумно». Я прочитал, собираясь ответить после вызова Веры Павловны. Мы с Сергеем Ветровым умели откладывать разговоры друг с другом годами, поэтому одно непрочитанное сообщение не казалось опасным.

Всё было на своих местах.

Потом трамвай за окном остановился посреди перекрёстка.

Не затормозил. Замер.

Одновременно пропал голос Веры Павловны. В наушнике не осталось даже шороха линии. Мониторы погасли, кондиционеры умолкли, и в тишине стало слышно, как по подоконнику бьёт дождь.

Через секунду включилось аварийное освещение. Под потолком загорелись редкие красные лампы. Их света хватало, чтобы увидеть лица, но не выражения.

— Сеть легла, — сказала Оля.

Макс высунулся из аппаратной.

— Сеть, мобильная, городское питание. Резерв подхватил только внутренний контур.

— Генератор? — спросила Лариса Аркадьевна.

— Запускается.

Все тридцать два монитора вспыхнули белым.

Входящие линии открылись одновременно. Из динамиков хлынули голоса, десятки голосов, наложенных друг на друга. Женщина звала ребёнка. Мужчина требовал соединить его с администрацией. Кто-то шептал числа. Потом общий звук вытянулся в один низкий тон и оборвался.

Карточка Веры Павловны пропала последней. На долю секунды вместо адреса я увидел серый прямоугольник и две строки: «участник обнаружен» и «функция не назначена». Я решил, что это сбой. Через три минуты слово «участник» уже означало больше, чем хотелось знать.

На них не было ни рабочего стола, ни логотипа операционной системы. Только чёрные цифры.

02:59

02:58

02:57

— Макс, это твоё? — спросил я.

— Если моё, я увольняюсь.

Оля нервно усмехнулась и тут же замолчала. Над стойками операторов, прямо в воздухе, проступили тонкие янтарные линии. Они сложились в рамку с острыми срезанными углами. Я моргнул. Рамка осталась. Когда я повернул голову, она сдвинулась вместе со взглядом.

━━ СИСТЕМА ━━

Локальная зона: БЕРЕЖНОЙ

Население: 409 884

До запуска Протокола: 02:41

Подготовьте убежище.

Определите функцию.

Сохраните право на продолжение.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— У всех? — спросила Лариса Аркадьевна.

Никто не уточнил, о чём она.

— Да, — ответил Макс.

Оля провела ладонью перед глазами, пытаясь стереть изображение.

— Это линзы какие-то? Газ?

Снаружи раздался металлический скрежет. Трамвай тронулся, хотя светофоры не работали. Медленно выкатился на перекрёсток и толкнул стоявшую перед ним легковушку. Та развернулась поперёк рельсов. Трамвай продолжал давить. Стёкла в его кабине были пустыми — водителя я не увидел.

Люди на остановке побежали.

Не все.

Трое остались под навесом. Мужчина с портфелем, девушка в светлом пальто и подросток с рюкзаком повернулись к зданию диспетчерской одновременно. Расстояние было метров сто, но я разглядел, как по их лицам натягивается серая блестящая плёнка. Рты исчезли первыми. Потом носы. На месте глаз остались небольшие впадины.

Подросток шагнул на проезжую часть. Машина задела его крылом, подбросила и уехала в столб. Он поднялся. Левая рука висела неправильно, но он даже не посмотрел на неё.

— Закрыть вход, — сказал я.

Лариса Аркадьевна уже набирала номер поста охраны по внутреннему телефону. Гудков не было.

— Пётр Игнатьевич не отвечает.

Из коридора донёсся звон разбитого стекла.

Таймер на мониторах показывал 02:17.

Я сорвал со стены план эвакуации. Единственный выход из операторского зала вёл в коридор к лестнице и лифту. Запасная дверь — в бумажный архив, оттуда через узкий технический проход можно было попасть к генераторной и во двор. Лифт после отключения застыл. Значит, подниматься будут по лестнице.

— Все в архив, — сказал я. — Берём воду, аптечки, фонари. Оля, буди тех, кто в комнате отдыха. Макс, закрой аппаратную и запускай генератор вручную.

— А ты с каких пор старший? — спросил Антон Клюев с ночной линии.

Он сказал это не зло. Просто страх ищет того, с кем можно спорить.

— С тех пор, как Лариса Аркадьевна занята входом.

Она посмотрела на меня, коротко кивнула и бросила Антону связку ключей.

— Выполняй.

В коридоре ударили ещё раз. Что-то тяжёлое опрокинулось. Оля вытащила из шкафа две упаковки воды и застыла, прижав их к груди.

— Там Пётр Игнатьевич.

— Поэтому дверь пока не запираем. В архив.

Она ушла. Антон побежал будить резервную смену. Я распахнул шкаф пожарного щита, снял огнетушитель и лом. Левая рука отозвалась болью от плеча до локтя. За два года я научился не кривиться. Боль не становилась меньше, просто переставала требовать внимания.

Янтарная рамка дрогнула.

━━ СИСТЕМА ━━

Зафиксировано направленное действие: ЭВАКУАЦИЯ ГРУППЫ

Соответствие функции: 1/3

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— У меня что-то появилось, — сказал Антон из комнаты отдыха.

— Потом, — ответил я.

Внутренняя рация ожила резким треском.

— Центральная, сорок вторая. Ответьте.

Надя.

Я схватил микрофон.

— Сорок вторая, слышу.

— У нас приборы мёртвые. Машина работает, но навигация… Чёрт. На дороге люди. Что с ними?

На заднем плане закричал мужчина. Послышался удар о кузов.

Я посмотрел на бумажную карту под прозрачной столешницей. Сорок вторая шла от элеватора к Верхней. Прямой маршрут проходил по Кольцевой, мимо трамвайного депо. Камера депо ещё держалась на отдельной линии. На маленьком резервном экране коридор из трамваев перекрывал дорогу. Между вагонами двигались десятки серых фигур.

— Надя, где вы?

— Съезд с Элеваторной. До Кольцевой метров сто.

— На Кольцевую не выходите. Разворот через хлебокомбинат, затем дворами до Гончарной.

— Там ворота.

— Аварийный проезд справа от весовой. Цепь обычно висит без замка.

— Обычно?

— Я отправлял туда пожарных в ноябре. Делай.

Рация захлебнулась помехами. Сквозь треск донёсся голос водителя:

— Они на капоте!

Надя выругалась.

— Илья, мы не можем их давить.

В голове возникла картинка: серые лица, сломанная рука подростка, одинаковый поворот к нашему зданию.

— Не давите. Сдайте назад до мойки. Там шлагбаум. Снесёте его кормой и уйдёте в проезд.

— А Верхняя?

Я посмотрел на карточку Веры Павловны. Она застыла на отключённом экране: адрес, возраст, отметка «угроза жизни». Я обещал, что слышу её. Сейчас не слышал.

Таймер показывал 01:39.

— Сначала выживите, — сказал я. — Потом Верхняя.

За стеной протяжно заскрежетал металл. Входную дверь начали открывать снаружи чем-то плоским.

— Приняла, — ответила Надя. — Уходим дворами.

Янтарная рамка снова вспыхнула.

━━ СИСТЕМА ━━

Зафиксировано направленное действие: МАРШРУТИЗАЦИЯ ГРУППЫ

Спасено участников: 3

Соответствие функции: 2/3

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Три человека: Надя, водитель и пациент. Система их посчитала быстрее, чем я успел спросить, кого они везут.

— Илья! — крикнула Лариса Аркадьевна.

В коридоре появился Пётр Игнатьевич. Он шёл боком, задевая плечом стену. Фуражка пропала, седые волосы слиплись от крови. Обеими руками он держал живот.

— Закрывай… — выдавил он.

За ним из-за угла вышла девушка в светлом пальто.

Та самая, с остановки.

Она поднялась на третий этаж меньше чем за минуту. Правая туфля потерялась, чулок на ступне порвался, но на коже не было ни грязи, ни крови. Лица тоже не было. Серая плёнка под аварийными лампами блестела, как рыбий бок.

Я подхватил охранника за локоть и потянул к залу. Пётр Игнатьевич оказался тяжёлым. Левая рука прострелила болью, пальцы разжались.

Девушка ускорилась.

Она не бежала — делала слишком длинные шаги, будто кто-то прокручивал её движения быстрее. Лариса Аркадьевна метнула в неё настольную лампу. Та ударилась о плечо и отлетела. Девушка даже не качнулась.

— Огнетушитель! — крикнул Макс.

Я выдернул чеку и нажал рычаг. Белая струя ударила безликой в грудь и лицо. Она остановилась, заскребла пальцами по плёнке. Из-под серого слоя донёсся тонкий женский визг.

Не рык. Не вой.

Человеческий крик.

— Не бейте её в голову! — сказал я.

Антон уже занёс лом. Замер.

Мы втроём втянули Петра Игнатьевича в зал. Лариса Аркадьевна захлопнула стеклянную дверь и повернула фиксатор. Безликая врезалась в стекло ладонями. По перегородке пошла трещина.

— На первом этаже ещё двое, — выдохнул охранник. — Через турникет перелезли. Я женщину остановить хотел. Она руку сломала и дальше полезла. Сама себе.

— Вас чем задели?

— Стеклом. Дверь выбили. Не бросайте их там, они… люди.

Последнее слово он сказал упрямо, будто мы уже спорили.

00:58.

— В архив! — приказала Лариса Аркадьевна.

Люди потянулись к запасной двери. Семеро ночной смены, двое техников, уборщица тётя Зоя. Антон поддерживал охранника. Оля пятилась, не сводя глаз с девушки за стеклом.

Я мог уйти последним и запереть дверь архива. Для этого хватило бы пяти секунд. Но безликая добралась бы до коридора, а из коридора — к генераторной. Если там были другие, они отрезали бы нам выход во двор.

И ещё Пётр Игнатьевич назвал их людьми. После десяти лет на скорой я знал, как быстро меняется язык, когда страшно. Сначала перед тобой пациент. Потом буйный. Потом угроза. Если повезёт, на этом всё заканчивается. Если нет, человек исчезает из головы раньше, чем из тела.

Я не собирался помогать страху делать эту работу.

— Макс, кабель есть?

— Какой?

— Любой крепкий.

Он выдернул из ящика бухту синего сетевого кабеля. Я бросил ему лом.

— Открываем. Я валю, ты вяжешь ноги. Антон — руки. Не бить, пока можно не бить.

— Ты с ума сошёл, — сказал Антон.

— Возможно. К двери.

Стекло осыпалось внутрь прежде, чем Лариса Аркадьевна успела возразить. Девушка просунула руку в пробоину. По серой плёнке пробежала рябь; под ней на миг проступили ногти с облупленным синим лаком.

Живая.

Я открыл фиксатор и дёрнул дверь на себя.

Она рванулась следом. Я ушёл вправо, подставил огнетушитель под её колени и толкнул плечом. Старое повреждение вспыхнуло так, что в глазах стало бело. Девушка перелетела через баллон, ударилась о ковролин. Макс навалился на ноги. Антон прижал руки ломом, не касаясь шеи. Она выгнулась с такой силой, что оба мужчины поехали по полу.

— Лариса, скотч!

— Уже.

Лариса Аркадьевна обмотала девушке запястья липкой лентой. Я затянул кабель вокруг щиколоток, пропустил через петлю и закрепил на ножке тяжёлого стола. Безликая не дышала после усилия. Потом грудь резко поднялась. Из-под плёнки послышался всхлип.

00:19.

На лестнице застучали новые ноги.

— Архив, все! — сказал я. — Макс, генератор. Оля, аптечку Петру. Антон, тащим стол к двери. Лариса Аркадьевна, считайте людей.

Они двинулись одновременно. Даже Антон перестал спорить. Мы перевернули стол и упёрли столешницей в дверь. Макс протянул кабель к стойке, сделал петлю на ручке. Оля разрезала рубашку охранника. Рана оказалась не в животе: длинный порез шёл по боку, кровь заливала ремень.

00:07.

В темноте коридора появились две серые фигуры.

00:04.

Одна побежала.

00:02.

Я упёрся здоровым плечом в стол.

00:01.

Удар пришёлся в дверь. Стол сдвинулся на ладонь. И в тот же миг город исчез из звуков.

Не стало дождя. Не стало далёких сигнализаций, криков, гула порта. Тишина была такой полной, что я услышал кровь у себя в ушах.

Мониторы погасли.

Потом над каждым столом зажглись янтарные рамки.

━━ СИСТЕМА ━━

ПРОТОКОЛ ЗАПУЩЕН

Локальная зона: БЕРЕЖНОЙ

Статус: ОТБОР

Длительность первого этапа: 23:59:59

Условие продолжения: СОЗДАТЬ УСТОЙЧИВУЮ ГРУППУ

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Фигура за дверью перестала давить. Повернула гладкое лицо к окну, словно услышала приказ на другой частоте.

Передо мной открылось ещё одно окно. Уже. Личное.

━━ СИСТЕМА // НАЗНАЧЕНИЕ РОЛИ ━━

Подтверждены три последовательных действия:

— эвакуация группы;

— маршрутизация группы;

— организация коллективной защиты.

Поведение устойчиво. Функция определена.

РОЛЬ: КООРДИНАТОР

УРОВЕНЬ: 1

Получен навык: ГОЛОС В СЕТИ

Создано связей: 0/5

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

В правом нижнем углу зрения появилась тонкая полоса.

Илья Ветров Здоровье: 82/100

Восемнадцать единиц потерялись где-то между старой травмой, бессонницей и тем рывком у двери. Я осторожно пошевелил левой рукой. Плечо отвечало тупой горячей болью. Цифра не врала. Но и не объясняла ничего.

— У меня «Распорядитель», — сказала Лариса Аркадьевна. — Инвентаризация, первый уровень. Это что ещё за издевательство?

— Потом разберёмся, — сказал я.

Перед другими тоже висели полосы. У Антона было девяносто три из ста, у Макса — восемьдесят восемь. Пётр Игнатьевич лежал на полу с тридцать одной единицей, и число медленно уменьшалось. Тридцать. Двадцать девять.

— У него падает, — сказала Оля.

Она видела то же самое. Прижала к ране сложенную куртку и велела Антону давить сверху. Число остановилось на двадцати семи.

Так мы узнали первое полезное свойство новой шкалы: она могла предупредить. И первое опасное: смотреть на неё было легче, чем на белое лицо человека.

— Имена, — сказала Лариса Аркадьевна. — Все называем имя и состояние. Оля записывает от руки. Если эти числа исчезнут, у нас останется список.

Мы назвались по очереди. Одиннадцать человек. Лариса Аркадьевна пересчитала вслух, затем ещё раз глазами. В обычной аварии это было бы излишней педантичностью. Сейчас её карандаш возвращал каждому отдельное место в комнате.

Макс хотел занести связанного безликого как угрозу. Оля настояла на строке «неизвестная девушка, жива». Пётр Игнатьевич, едва оставаясь в сознании, подтвердил, что видел её у входа ещё с обычным лицом. Лариса Аркадьевна записала и это.

— Если очнётся, спросим имя, — сказала она.

— Если не очнётся? — спросил Антон.

— Тогда всё равно не станет безымянной.

Я посмотрел на серую плёнку. Под ней дрожала жилка у виска. Человек оставался там, даже если Система предпочитала показывать только состояние.

За окном загорелись жёлтые линии. Они прошли по улицам, разрезая Бережной на неровные участки. Одна пересекла Мостовую в двух кварталах от нас и поднялась вверх прозрачной стеной. В тумане её края терялись над крышами.

На полу зашевелилась связанная девушка. Серая плёнка на её лице втянулась у рта. Показались губы.

— По… могите, — прошептала она.

Оля опустилась рядом на колени.

— Как тебя зовут?

Плёнка снова затянулась. Тело девушки выгнулось, кабель натянулся. Она ударилась затылком о ковролин и замерла.

В общей тишине треснула рация.

— Центральная… — Голос Нади едва пробивался сквозь помехи. — Илья, ответь. Мы зажаты у хлебокомбината. Пациент теряет кровь. И вокруг… вокруг стена.

Я взял микрофон. Рация молчала, сколько ни нажимай кнопку. Обычная связь закончилась вместе с обратным отсчётом.

Зато название нового навыка отозвалось внутри, словно я вспомнил знакомое слово.

Голос в сети.

Я посмотрел на жёлтую стену за окном, на связанную девушку, на Петра Игнатьевича, у которого Оля держала окровавленный бинт на боку.

Я вспомнил сообщение отца и перевернул телефон. Экран включился, хотя сеть отсутствовала. В переписке с Аней вместо фотографии стоял серый круг. Последнее её сообщение было вчерашним: «Если папа снова полезет на кран с сигаретой, я его сама сброшу». Я набрал «Вы где?» и нажал отправить. Рядом с фразой появился красный восклицательный знак.

Сначала Вера Павловна. Потом Надя. Отец. Аня. Оля уже смотрела на меня, словно я мог выдать каждому по работающему телефону.

Пять связей. Почти четыреста десять тысяч человек.

И двадцать четыре часа, чтобы доказать неизвестно кому, что мы заслуживаем продолжения.

Где-то на Верхней улице Вера Павловна всё ещё могла сидеть в ванне за задвинутой шторкой и ждать моего голоса. Я записал её адрес на полях ночной сводки. Первый долг новой жизни остался от старой. И никакое назначение роли его не списывало.

Глава 2. Голос в сети

Надя звала меня по рации, но прибор на столе был уже мёртв.

Её голос шёл не из динамика.

Он возникал рывками где-то за левым ухом, смешанный с шорохом дождя и тяжёлым дыханием. Я слышал только обрывки: «тоннель», «давление падает», «Паша, держи дверь». Остальные в зале не реагировали.

— Сорок вторая у хлебокомбината, — сказал я. — В машине трое. Один ранен.

— Откуда знаешь? — спросил Макс.

— Связь после назначения роли.

Стоило подумать о «Голосе в сети», перед глазами развернулось узкое окно. Буквы были чёткими, янтарными по чёрному. Никакой кнопки помощи.

━━ СИСТЕМА // НАВЫК ━━

ГОЛОС В СЕТИ, уровень 1

Создаёт направленный канал к знакомому адресату.

Требуется: имя, мысленный образ, примерная зона нахождения.

Длина передачи: до 10 слов.

Цена: 1 единица здоровья за каждое переданное слово.

Повторное применение: через 60 минут.

Выполненная адресатом директива создаёт устойчивую связь.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Цена есть? — Лариса Аркадьевна подошла ближе.

— За каждое переданное слово отнимает здоровье.

— Тогда не болтай.

В этом вся Лариса Аркадьевна. Мир закончился пять минут назад, а она уже запретила служебные разговоры за чужой счёт.

Я закрыл глаза.

Представил Надю за рулём служебной «Газели». Тёмные волосы убраны под синюю шапочку, на переносице след от защитных очков. Когда она злится, большой палец трёт обручальное кольцо, которого давно нет. Я знал эту привычку лучше, чем дорогу от хлебокомбината к Мостовой.

В голове возник вопрос без слов: адресат?

Надежда Чернова.

Местоположение?

Хлебокомбинат. Нижний проезд.

Передача?

Я составил фразу и пересчитал слова.

— Надя. Через котельную, тоннель к Мостовой. Веди всех сюда.

На слове «сюда» левую руку свело судорогой. Боль прошила старый рубец, спустилась по рёбрам и ударила в зубы. Я вцепился в край стола. Пол качнулся.

Здоровье: 73/100.

Девять слов. Девять единиц.

Я ожидал ответа, но услышал только собственное дыхание. Потом далеко, будто через бетонную стену, Надя произнесла:

— Илья?

Связь исчезла.

━━ СИСТЕМА // ГОЛОС В СЕТИ ━━

Передача завершена.

Затрачено здоровья: 9

Ответ подтверждён.

Ожидание выполнения директивы.

Откат: 00:59:59

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Дошло, — сказал я.

— А к кому ещё можешь? — спросила Оля. — К полиции? К пожарным?

— Через час.

Она отвернулась. У Оли дома оставалась мать после операции и семилетний сын. Я знал это, потому что два дня назад она просила поменяться сменами. Теперь её молчание весило ровно девять единиц моего здоровья и пятьдесят девять минут ожидания.

— Сначала удержим тех, кто здесь, — сказала Лариса Аркадьевна. — Потом ищем семьи. По одному. Без истерики.

— Вы-то легко говорите, — бросил Антон.

— Моему мужу пятьдесят два, он сегодня на буксире. Поэтому я говорю именно так.

Антон опустил глаза.

На полу зашевелилась связанная девушка. Оля сидела рядом и держала её за плечи, чтобы та не разбила голову. Серая плёнка пульсировала в такт дыханию. В местах, куда попал порошок из огнетушителя, она стала тоньше. Сквозь неё проступали веснушки.

— Я её знаю, — сказала Оля. — Лена. В кофейне напротив работает. Я у неё каждую ночь беру капучино.

Я присел на корточки. Перед глазами всплыла надпись, как только Оля произнесла имя.

Елена Корецкая Здоровье: 44/71 Состояние: внешнее управление Источник команды: не определён

Подчинение: 87%

— Она жива, — сказал я.

— Это и без цифр видно.

Оля приложила два пальца к шее девушки. Пульс был частым. На запястьях под скотчем наливались синяки.

— Развяжем — опять кинется, — сказал Антон.

— Значит, ослабь и переложи тканью. Руки оставь связанными.

— Почему я?

— Потому что ты их затягивал.

Антон выдохнул через нос, но опустился рядом. Под липкую ленту он подложил разрезанный рукав своей толстовки. Лена дёрнулась, однако не пыталась укусить или заговорить. У неё не было рта, которым можно было бы это сделать.

Из архива позвала тётя Зоя:

— Тут воды по щиколотку!

Макс выругался и побежал туда. Я последовал за ним. В дальнем углу архива из трубы спринклерной системы била тонкая струя. Во время удара кто-то сорвал вентиль. Вода растекалась между коробками с бумажными карточками вызовов и уходила под стеллаж.

— Перекрытие в подвале, — сказал Макс. — А в подвале сейчас может быть всё что угодно.

— Сколько воды в здании?

— В кулерах литров сто. Ещё бак пожарного запаса, но он технический. Если насос жив.

— Генератор?

— Запустился. Топлива на шесть часов при нынешней нагрузке. Если отключу половину стоек и верхние этажи — на десять.

Лариса Аркадьевна вошла с ночной сводкой и начала писать на обратной стороне.

— Людей одиннадцать. Пётр Игнатьевич тяжёлый, но Оля кровотечение прижала. Елена связана. С ней тринадцать. Воды сто двадцать восемь литров, две пачки ещё в комнате отдыха. Еды: печенье, лапша, четыре чужих контейнера в холодильнике. Тепло пока есть в стенах. Что требуется для убежища?

— С чего вы взяли, что требуется?

Она постучала карандашом по виску.

У каждого перед глазами открылось одинаковое окно.

━━ СИСТЕМА // ЛОКАЛЬНОЕ СОБЫТИЕ ━━

Обнаружена группа с распределёнными функциями.

Доступно создание временного убежища.

Назначьте координатора заявки.

ВНИМАНИЕ: после подтверждения начнётся проверка устойчивости.

Невыполненные требования приведут к коллапсу зоны.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Не нажимать ничего, — сказала Лариса Аркадьевна.

— Тут нет кнопок, — заметил Макс.

— Тем более не нажимать.

Мы оставили окно висеть. Никто не хотел первым отвечать неизвестной штуке, которая снимала здоровье за слова.

С лестницы донёсся скрип.

Стол всё ещё подпирал разбитую дверь. За стеклом стояли две серые фигуры: мужчина в форме курьера и подросток с вывернутой рукой. Они не пытались войти. Оба смотрели на восток, сквозь стену. Безглазые лица были слегка подняты, как у людей, слушающих объявление на вокзале.

— Почему остановились? — прошептала Оля.

Курьер повернул голову к ней. Плёнка на его лице натянулась. Он шагнул к пробитому стеклу.

Я поднял огнетушитель.

Он снова остановился.

Из-за жёлтой границы, пересекавшей улицу, прокатился низкий звон. Не звук колокола — скорее гул натянутого металлического листа. Он прошёл через стены и отозвался в животе. Безликие разом повернулись на него и ушли к лестнице.

— Команда сменилась, — сказал Макс.

— Или их позвали.

— Есть разница?

— Для нас — большая.

Если ими управляли, значит, источник можно было отключить. Если они просто стали такими, лечить было нечего.

Пётр Игнатьевич застонал. Оля вернулась к нему. Она закончила медицинские курсы для диспетчеров, но порез был глубоким, а бинт промокал.

— Ему шить надо. И, возможно, внутри задело. Я не фельдшер.

— Надя идёт, — сказал я.

Слова прозвучали увереннее, чем я себя чувствовал.

Мы ждали двадцать две минуты.

Макс спустился в подвал и перекрыл воду. Я пошёл с ним до лестничной площадки, но он не пустил дальше.

— С твоим плечом ты мне там зачем? — спросил он. — Красиво умереть вдвоём?

Он взял фонарь, разводной ключ и старую рацию. Дверь в подвал закрыл за собой. Через семь минут из крана в архиве перестало течь, а ещё через две Макс вернулся, бледный и мокрый по колено.

— Там никого. Но на стене линия.

— Жёлтая?

— Чёрная. И она растёт из кабелей.

В аппаратной он показал мне стойку внешней связи. Оптоволоконные вводы покрылись тёмным стеклом. Оно расползалось по кабельным лоткам тонкими ветвями. Внутренние линии пока оставались чистыми.

— Отрежешь? — спросил я.

— Можно. Только тогда наружной связи точно не будет.

— Её и так нет.

— Сейчас нет. Я не люблю путать «сломалось» и «мы сами отрезали».

Макс наклонился к стеклянной ветви, посветил сбоку. В глубине вспыхивали крошечные оранжевые точки. Они двигались, как пакеты данных на схеме сети.

— Эта дрянь использует нашу инфраструктуру, — сказал он. — Или стала ею.

Во дворе взревел двигатель.

Мы бросились к окну. Белая «Газель» скорой вынырнула из арки, ударила бампером мусорный контейнер и остановилась у служебного входа. На капоте лежал безликий в рабочем комбинезоне. Когда машина затормозила, он скатился на асфальт, поднялся и вцепился в дверь водителя.

Из кузова выскочила Надя. В одной руке у неё был медицинский баллон, в другой — короткий монтировочный рычаг. Она ударила безликого по локтю. Тот не отпустил. Водитель Паша вылез через пассажирскую дверь, поскользнулся и упал.

За аркой появились ещё четверо.

— Открываем двор! — сказал я.

— Там ручной замок, — ответил Макс. — Электрика не работает.

— Ключ у Петра Игнатьевича.

Охранник лежал в архиве почти без сознания. На поясе у него висело шесть ключей без подписей.

Я сорвал связку и побежал вниз. Лариса Аркадьевна догнала меня у лестницы.

— Один не пойдёшь.

— Тогда возьмите лом.

— Я возьму Антона. А ты возьмёшь фонарь и перестанешь командовать моими руками.

Спорить на бегу было некогда.

Служебная дверь на первом этаже дрожала от ударов. Сквозь маленькое окно я видел Надю. Она упёрлась спиной в машину и удерживала баллон поперёк груди, не подпуская безликого. Паша тянул из кузова носилки. На них лежал мужчина, укрытый окровавленным одеялом.

Первый ключ не подошёл. Второй застрял. Третий повернулся только наполовину.

— Подними ручку, — сказала Лариса Аркадьевна.

Я поднял. Замок щёлкнул.

Дверь распахнулась внутрь вместе с безликим. Он налетел на меня, а я даже не успел поднять фонарь. Лариса Аркадьевна сунула лом между нами и отвела его руку в сторону. Антон ударил плечом, сбил мужчину на колени.

— Не калечь! — крикнул я, останавливая его.

— Сам попробуй!

Безликий схватил Антона за куртку и швырнул о стену. Не сверхъестественно — просто без страха и без привычки беречь собственные связки. Пальцы у него вывернулись, но хватка не ослабла.

Надя подскочила сзади и выпустила в серое лицо струю из баллона. Это был кислород, он не мог оглушить. Зато металлический корпус баллона врезался в висок. Безликий обмяк.

— Живой? — спросил я.

— Сейчас проверю, когда перестанут убивать остальные.

Четыре фигуры уже пересекли двор.

— Носилки внутрь! — скомандовал я. — Паша, сначала пациент. Антон, за ноги. Лариса Аркадьевна, дверь держим до последнего.

Надя посмотрела на меня так, как смотрела раньше в машине скорой: быстро оценила, спорить или выполнять. Выбрала второе.

Мы втащили носилки. Пациент был молодым, лет двадцати пяти. Из бедра торчал обломок металла, вокруг жгута кожа стала белой. Паша захлопнул дверь. В неё сразу ударили снаружи.

— Наверх, — сказал я. — В архиве раненый.

— Этому нужна операционная, — ответила Надя. — Жгут стоит сорок минут.

— Операционной у нас нет.

— Тогда стол, свет и все аптечки, какие найдёте.

Она наклонилась к пациенту, коснулась его шеи и одновременно посмотрела на моё плечо.

— Почему ты серый?

— Девять слов тебе сказал.

— Я слышала.

— Значит, не зря.

Дверь снова содрогнулась. Замок выдержал.

Перед глазами вспыхнуло окно.

━━ СИСТЕМА // ГОЛОС В СЕТИ ━━

Директива выполнена.

Адресат достиг указанной группы.

Устойчивая связь создана: НАДЕЖДА ЧЕРНОВА

Связей: 1/5

Групповая устойчивость повышена.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Надя поморщилась и прижала пальцы к виску.

— Тоже видишь? — спросил я.

— Вижу, что меня кто-то записал в твою сеть. Потом поругаемся.

Мы подняли пострадавшего в диспетчерский зал и уложили на широкий стол совещаний. Надя осмотрела Петра Игнатьевича, потребовала две системы, физраствор, чистые простыни и кипяток. Оля метнулась выполнять. Паша занялся молодым мужчиной. Из его кармана достали паспорт: Артём Дубинин, двадцать семь лет.

— Что случилось? — спросил я.

— Лист обшивки сорвало с хлебокомбината, — ответил Паша. — Вошёл в бедро. Его коллеги вызвали нас ещё до отключения. Пока грузили, они начали меняться. Двое держали двери, третий бился головой о машину. Артём закрыл нас собой.

На куртке у пациента блестели крупинки чёрного стекла. Они не походили на обломки металлической обшивки. Надя сняла одну пинцетом, положила в пластиковый контейнер и защёлкнула крышку.

— Не трогать руками, — сказала она. — Илья, держи фонарь. Паша, давление каждые две минуты. Оля, у Петра рана поверхностная, но длинная. Тампон не вынимать.

Я встал с другой стороны стола. Движения вернулись раньше уверенности: свет под нужным углом, ножницы, салфетки, не задеть стерильное. Два года назад я делал это в трясущейся машине и мог по голосу Нади понять, какой инструмент ей понадобится. Сейчас она называла каждый.

— Зажим.

Я подал.

— Этот анатомический. Нужен кровоостанавливающий.

На подносе лежали оба. Я взял не тот.

— Давно не работал, — сказал я.

— Я заметила.

Она разрезала штанину вокруг обломка. Металл вошёл сбоку, под жгутом. Кровь не била только потому, что Паша затянул ленту до предела. Стопа Артёма была холодной.

Надя не вытаскивала обломок. Зафиксировала, добавила второй жгут и накрыла рану. Это выглядело не как спасение, а как отсрочка.

— В больнице сосудистый хирург сделал бы доступ выше, — сказала она. — Здесь я вскрою и могу потерять его за минуту. Подождём, пока соберём свет, кровь и хотя бы нормальный набор.

— Его здоровье двадцать два, — сказал я. — Падает.

— Не смотри на цифру. Смотри на грудь. Дыхание поверхностное. На кожу. На пульс. Если окно исчезнет, он всё равно останется пациентом.

Показатель снизился до двадцати одного и замер после второй системы. Надя приложила пальцы к шее, сверила пульс с монитором, который работал от аккумулятора.

— Число следует за телом, — сказала она. — Пока так. Если кто-нибудь найдёт кнопку «исцелить», сначала приведите ко мне. Проверим, что она исцеляет и откуда берёт материал.

— Ты всегда умела испортить чудо инструкцией.

— А ты всегда верил, что инструкция написана кровью не про тебя.

Она сказала это тихо. Паша сделал вид, что очень занят капельницей.

— Без больницы оба не протянут, — сказала Надя. — Петру, возможно, повезёт. У Артёма повреждена бедренная артерия. Я могу пережать и ушить то, что увижу, но крови у нас нет.

— Сколько времени?

— До чего?

— До решения.

Она посмотрела на жгут.

— Минут двадцать. Потом решать будет уже нечего.

Лариса Аркадьевна положила рядом свою исписанную сводку.

— В здании должно быть шестнадцать живых. Двенадцать наших, вы трое и Елена. Воду посчитали. Обогрева помещения хватит на десять часов. Наружной связи нет. Перед входом шестеро под управлением.

Я сверился со списком группы.

— Система показывает пятнадцать.

Мы все замолчали, а Оля медленно подошла к связанной Лене и нащупала пульс. Покачала головой.

Надя оказалась рядом раньше, чем я успел подойти. Разрезала скотч на груди, запрокинула девушке голову. Плёнка не давала открыть рот. Надя провела ногтем по краю у подбородка, попыталась подцепить — серый слой тянулся вместе с кожей.

— Компрессии, — сказала она.

Антон опустился на колени и поставил ладони на середину груди. После первых нажатий плёнка на лице Лены вздулась пузырём, но воздух не вышел.

— Двадцать восемь… двадцать семь… — считал он.

Оля нашла в аптечке воздуховод. Вставить его было некуда. Надя взяла скальпель, коснулась серой поверхности и остановилась.

— Если это её кожа, разрежу лицо. Если мембрана — можем открыть дыхание.

— Режь, — сказал Антон, не прекращая компрессий.

Лезвие вошло на миллиметр. Из надреза выступила не кровь, а прозрачная густая жидкость. Плёнка сомкнулась вокруг металла. Надя расширила разрез, вставила трубку. Воздух прошёл с влажным свистом.

Показатель здоровья Лены оставался на нуле.

Они работали ещё четыре минуты. Антон сбился со счёта, начал сначала. Надя ввела адреналин из набора скорой. Ничего не изменилось.

— Всё, — сказала она.

— Трубка стоит. Давай ещё.

— Антон, всё.

Он сделал ещё два нажатия и только потом убрал руки. На серой плёнке остался небольшой разрез. Под ним были губы девушки, синюшные и человеческие.

Система не выдала ни предупреждения, ни награды. Просто убрала её имя из списка группы.

Пока мы открывали двор, девушка перестала дышать. Серая плёнка на лице потускнела, но не исчезла.

— Четырнадцать, — сказала Лариса Аркадьевна и перечеркнула число.

Оля сжала губы. Антон снял с себя куртку и накрыл Лене ноги.

Окно временного убежища всё ещё висело перед каждым, но теперь под предложением мигала новая строка.

До принудительного запуска проверки: 00:09:56.

— Вот вам и решение, — сказал Макс.

Я коснулся окна взглядом. Оно развернулось на весь зал.

━━ СИСТЕМА // ПРОВЕРКА УСТОЙЧИВОСТИ ━━

Кандидат: ЕДИНАЯ АВАРИЙНАЯ СЛУЖБА / МОСТОВАЯ

Координатор заявки: ИЛЬЯ ВЕТРОВ

Требования первого уровня:

— живые участники: 15/50;

— питьевая вода: 128/500 л;

— источник тепла на 24 часа: 10/24;

— действующий канал связи: 0/1.

Время на выполнение: 03:00:00

При коллапсе убежища все связанные участники получат статус «доступный резерв».

ПОДТВЕРДИТЬ ЗАЯВКУ?

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Что значит «доступный резерв»? — спросил Антон.

— Ничего хорошего, — ответила Надя.

Макс попытался запросить пояснение вслух. Окно не изменилось. Лариса Аркадьевна произнесла каждое слово отдельно: «резерв для чего?» Ответа не было.

— Формулировка специально оставлена пустой, — сказала она. — Чтобы мы сами подставили худшее и согласились быстрее.

— А если это правда худшее? — спросила Оля.

— Тогда оно никуда не денется от того, что нас напугали.

Я видел, как люди смотрят на таймер. С каждой секундой неизвестность становилась похожа на приказ.

— Мы можем не подтверждать, — сказал Макс.

За дверью первого этажа продолжали биться люди с серыми лицами. Артём стонал на столе. Оля держала край куртки, которой накрыли Лену. На бумаге Ларисы Аркадьевны осталось пятнадцать имён.

Я понял простую вещь. Система не предлагала безопасное место. Она увидела, что мы собрались вместе, и решила проверить, сколько из нас можно выжать.

— Если не подтвердим, что будет через три часа? — спросил я.

Ответа не появилось.

— Значит, всё равно проверит, — сказала Лариса Аркадьевна.

Я посмотрел на Надю.

— Сможешь удержать раненых?

— Если принесёте кровь, врача и больницу — точно.

— А если без них?

Она на секунду закрыла глаза.

— На три часа удержу. Дальше не обещаю.

Я подтвердил заявку.

По периметру здания прошла тонкая янтарная линия. Она вспыхнула на дверях, окнах и стенах, поднялась к крыше. Безликие во дворе отшатнулись. Один ударил по границе ладонью, и воздух перед ним пошёл кругами.

━━ СИСТЕМА // УБЕЖИЩЕ ━━

Проверка начата.

До коллапса: 02:59:59

Недостаёт:

35 живых участников

372 л питьевой воды

14 часов тепла

1 канал связи

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Три часа, — сказала Лариса Аркадьевна. — Кто знает, где взять сразу всё?

Макс подошёл к окну и показал через жёлтую стену на восток. Над крышами мигал красный огонь башни «Восток». После отключения электричества он не должен был гореть.

— Канал связи там, — сказал он. — Если Система не сожрала передатчики.

Надя затянула перчатки и взяла скальпель из раскрытого набора.

— Воду и людей ищите ближе. Артём не переживёт экскурсию к башне.

Я посмотрел на кофейню напротив. За тёмными витринами двигались силуэты. Один, два, ещё пять. Из подвального окна соседнего дома махала чья-то рука.

Город не опустел. Он заперся и ждал, кто первым рискнёт открыть дверь. Теперь выбор достался нам.

За витриной кофейни кто-то поднял белую салфетку и прижал к стеклу. В окне подвала рука продолжала махать. С третьего этажа соседнего дома сбросили записку, но ветер приклеил её к мокрому фасаду. Люди видели нашу янтарную границу. Для них она уже означала спасение, которого у нас ещё не было.

Глава 3. Пятьдесят один живой

На восьмой минуте проверки Надя велела сдвинуть два стола и превратила переговорную в операционную. На двадцать седьмой Паша закатал рукав.

– Первая отрицательная, – сказал он. – Последний раз сдавал четыре месяца назад. Удостоверение в бумажнике, если оно ещё не уплыло вместе с курткой.

– Удостоверение подтверждает прошлый анализ. Сейчас проверим заново. Руку сюда.

Надя положила рядом две одноразовые экспресс-карты для определения группы крови. На одной растеклась капля Паши, на другой – Артёма. Обе показали первую отрицательную. Этого ей всё равно было мало.

– Теперь проба на совместимость. Потом забираем кровь в пакет и только после этого ставим Артёму.

Паша покосился на прозрачный пакет с консервантом.

– А напрямую быстрее.

– Быстрее не значит безопаснее. В пакете я вижу, сколько у тебя взяла, могу остановиться и проверить реакцию у Артёма. Если соединю вас одной трубкой и что-то пойдёт не так, потеряю сразу двоих. Садись.

В «сорок второй», которую привлекали к массовым происшествиям, лежали два запаянных набора для экстренного забора крови. До сегодняшнего утра их доставали только при проверке сроков годности.

Паша сел, но продолжал смотреть на Артёма. Тот лежал под аварийной лампой, почти сливаясь лицом с белой простынёй. Физраствор поддерживал объём крови и давление, но не переносил кислород. Сердце Артёма ещё работало, однако с каждой минутой ему становилось всё меньше того, что оно могло разнести по телу.

Надя взялась за него сразу после запуска проверки. Первые двадцать минут я держал свет, пока она открывала рану выше обломка и брала повреждённую артерию на зажим. Кровотечение удалось сдержать. Для временного шва ей требовались донорская кровь, устойчивое давление и руки, которые не дрогнут в темноте.

Моя левая начала подводить первой. Пальцы онемели, лампа качнулась, и Надя выставила меня из-за стола прежде, чем я успел сказать, что справлюсь.

До коллапса: 02:32:41

– Нам нужны люди, – сказал я, скорее себе, чем ей.

– Мне нужен сосудистый хирург, нормальный свет и операционная, – ответила Надя. Она проверила зажим и подняла глаза. – Но раз ты пока не умеешь доставать всё это из кармана, приведи тех, кто ещё способен дойти сам.

– Я мог бы остаться.

– Мог бы. Через десять минут ты снова перестанешь чувствовать пальцы, а через двадцать начнёшь убеждать меня, что так и задумано. Иди, Илья.

Год назад такая фраза закончилась бы ссорой. Сейчас я только кивнул. Надя уже отвернулась к Артёму, но на секунду опустила плечи, будто вместе со мной из комнаты ушла ещё одна пара рук.

Лариса Аркадьевна ждала у бумажного плана квартала. Красным карандашом она обвела кофейню, подъезд соседней девятиэтажки и муниципальный гараж за домом.

– Нас пятнадцать, – сказала она. – Трое заняты ранеными. Ещё минимум четверо нужны у входов и генератора. Большую группу сейчас не соберём.

Антон, стоявший у разбитой двери, услышал и нахмурился.

– До гаража двести метров. Там дизель. Я могу сходить.

Лариса Аркадьевна не подняла головы от плана.

– Можешь. После того как научишься одновременно держать дверь здесь и бегать по улице там.

– Я не отказываюсь от работы.

– Тогда не трать на доказательства силы, которые понадобятся у двери.

Он сжал губы, но спорить не стал. После смерти Лены злость в нём будто выгорела, оставив усталость и желание хоть что-нибудь исправить руками.

Надя, Оля и Паша оставались с Артёмом и Петром Игнатьевичем. Антон, тётя Зоя и трое операторов держали вход, архив и лестницу. Макс с одним из операторов собирал радиоканал из автомобильной станции скорой и резервного усилителя. Со мной шли Лариса Аркадьевна и Арсен Галеев, худой техник с отвёрткой в нагрудном кармане.

– Сначала кофейня, – сказал я. – Она ближе. Выводим людей, забираем воду. Подвал берём следующим.

Лариса Аркадьевна перевернула карандаш и постучала тупым концом по гаражу.

– Топливо само к нам не придёт.

– Если не приведём людей, оно будет греть пустое здание.

Она посмотрела на меня, затем перечеркнула гараж одной линией.

– Хорошо. Но я запомнила, что ты поставил людей выше дизеля. Потом не меняй порядок, когда станет холодно.

Перед выходом я заглянул в переговорную. Надя не отошла от стола.

– Паша, красную сумку.

Он подал мне небольшую медицинскую укладку с ремнём. Внутри лежали перевязочные пакеты, эластичные бинты, жгут и салфетки.

– Если кого-то ранят, сначала прижимаешь рану, потом зовёшь помощь, – сказала Надя. – Жгут только при сильном кровотечении. Обязательно отметь время.

– Я помню.

Её взгляд опустился на мою левую кисть. Я всё ещё незаметно разминал пальцы.

– Тогда помни и про себя. Если рука снова онемеет, возвращайся.

– Кофейня через двор.

– Именно на таких расстояниях люди решают, что с ними ничего не случится.

Она уже повернулась к Артёму. Спорить пришлось бы с её спиной, а на это у меня никогда не хватало убедительности.

У служебного выхода Лариса Аркадьевна сорвала с крепления аварийный молоток. Арсен взял маленький огнетушитель. Мы вышли во двор.

Янтарная граница убежища стояла в метре от стены. Вблизи она состояла из тонких незнакомых знаков, бегущих снизу вверх. За ней полукругом ждали семеро безликих: курьер, подросток с повреждённой рукой, женщина с детской коляской, двое рабочих, мужчина без куртки и старик с тростью.

Коляска была пустой.

Арсен сглотнул и перехватил огнетушитель обеими руками.

– Они ведь бросятся сразу.

– Скорее всего, – ответил я. – Не пытайся остановить всех. Сбей с шага того, кто окажется ближе, и беги дальше.

Лариса Аркадьевна посмотрела на него поверх очков.

– А дышать начнёшь уже в кофейне. Сейчас только не стой столбом.

Мы приоткрыли ворота. Янтарная преграда разошлась вместе со створкой, оставив узкий проход.

– На счёт три, – сказал я. – Боковая дверь кофейни. Не драться, не останавливаться. Раз. Два...

Лариса Аркадьевна сорвалась с места на «два». Нам осталось только догонять.

Безликие двинулись одновременно. Курьер пошёл наперерез Арсену. Тот швырнул ему под ноги пластиковый ящик, валявшийся у ворот. Курьер провалился в него ногой и упал на колено, но уже через секунду начал подниматься.

Женщина с коляской выдернула трость у старика и ударила Ларису Аркадьевну. Та прикрыла голову предплечьем, толкнула коляску обратно и проскочила мимо. Удар она приняла молча. Только лицо стало белее.

До кофейни оставалось десять шагов. Боковая дверь не открывалась.

– Мы из диспетчерской! – крикнул я, ударив ладонью по матовому стеклу. – Открывайте!

За дверью качнулась тень и исчезла.

Подросток догнал Арсена, схватил за рюкзак и рванул назад. Ремень впился технику в шею. Я ударил безликого по предплечью металлической пряжкой медицинской сумки. Хватка ослабла. Лариса Аркадьевна разбила аварийным молотком узкую стеклянную створку рядом с дверью.

Арсен просунул руку внутрь, нащупал фиксатор. Мы втроём ввалились в подсобку и захлопнули дверь перед лицом курьера.

В кофейне пахло молоком, мокрой одеждой и газом.

За стойкой теснились семеро: две бариста, повар, пожилой мужчина, молодая пара и школьник. Восьмой, парень лет двадцати, сидел у витрины и прижимал салфетку к рассечённой щеке. На всех были тёмно-зелёные фартуки, даже на посетителях. У повара из-за пояса свисало белое полотенце.

Лариса Аркадьевна обвела их взглядом.

– Вы решили встретить конец света одной сменой?

Повар нервно усмехнулся, но смех тут же оборвался.

– Серые пошли за женщиной в красной куртке. Мы решили, что их тянет к яркому. Сняли верхнюю одежду и надели одинаковое.

Логика могла быть ошибочной, но люди успели проверить её на себе и пока оставались живы.

– Газ перекрыли? – спросила Лариса Аркадьевна, уже направляясь к кухне.

– Сразу, – ответила Марина, одна из бариста. – Управляющего заперли в холодном цехе. Он стал серым.

Из глубины помещения донёсся глухой удар.

Парень у витрины поднялся слишком резко и пошатнулся.

– Сначала найдём Дашу. Это моя сестра. Она была в туалете.

Вторая бариста побледнела.

– Мы проверяли коридор. Женский заперт изнутри.

– Почему молчали? – вырвалось у Арсена.

Парень ткнул пальцем в зал, где люди говорили одновременно и каждый пытался стать главным.

– А кому здесь докладывать?

Дашу нашли в дальней кабинке. Она стояла босиком на крышке унитаза и обеими руками удерживала дверь. Снизу в щель просовывались серые пальцы.

– Не открывайте! – крикнула она раньше, чем я успел заговорить.

– Не откроем. Продолжай держать.

Безликий управляющий оказался уже не в холодном цехе. Он проломил тонкую перегородку между подсобками и пробрался в туалет через техническую нишу.

Лариса Аркадьевна загородила коридор тележкой. Я поднялся на перегородку и увидел управляющего, зажатого между стеной и унитазом. Он протиснулся через пролом внизу технической ниши и тянулся к ногам девушки, не замечая, как выворачивает собственное плечо.

— Удлинитель или крепкий кабель, — сказал я.

Тимур принёс оранжевый провод. Мы сделали петлю и опустили её сверху.

— Даша, можешь набросить ему на руку?

Она кивнула; когда управляющий снова потянулся, накинула петлю.

— Перелезай к нам. Арсен, держи.

Арсен и Тимур натянули провод, прижав руку управляющего к трубе. Даша перебралась через перегородку. Я спрыгнул в кабинку.

— Тяните его от стены. Медленно.

Они оттянули его настолько, что появилась щель. Я перехватил свободную руку, втроём уложили тело поперёк кабинки и стянули запястья за спиной. Управляющий рванулся. Серая плёнка у виска треснула, под ней на миг показался карий глаз.

– Сергей Борисович! – Марина подалась вперёд. – Вы слышите меня?

Губы проступили всего на секунду.

– Слышу, – хрипло ответил он.

Плёнка снова сомкнулась. Тело дёрнулось так, что труба зазвенела.

В туалете стало тихо. До этого люди боялись существа. Теперь перед ними лежал знакомый человек, запертый внутри собственного тела.

– Мы его не бросим, – сказала Марина.

– Не бросим, – подтвердил я. – Но понесём связанным.

– Он может снова сорваться.

– Поэтому кто-то из вас будет рядом и станет называть его по имени. Если Сергей Борисович сможет ответить ещё раз, нам нужно это услышать.

Лариса Аркадьевна вернулась со склада. На секунду её взгляд застыл на пустом месте, будто цифры висели прямо поверх стены.

– На первом этаже сто восемьдесят четыре литра питьевой воды. На втором ещё сто девяносто два. Всего триста семьдесят шесть. За раз всё не вынесем.

– Берём нижний склад, – решил я. – За верхним вернёмся на машине.

Мы сняли с петель дверь холодного цеха, уложили на неё Сергея Борисовича и закрепили скатертями. Вода заняла две тележки и все свободные рюкзаки. Повар Тимур прихватил два кухонных ножа, но Лариса Аркадьевна заставила завернуть их в полотенце и убрать под коробки.

– За дверью семеро, – пробормотал он. – А мы выходим с водой и дверью вместо носилок.

– За дверью люди, – сказал я. – Пока можем связать или оттеснить, резать никого не будем.

Тимур посмотрел на свёрток.

– А если не сможем?

– Тогда решение примет тот, кто окажется рядом. И потом объяснит остальным, почему другого выхода не было.

Он выдохнул и затянул узел на полотенце.

У служебного выхода раздался один длинный автомобильный сигнал клаксона, затем два коротких.

Во дворе стояло жёлтое такси. Машина прижала двух безликих к сетчатому забору. Водитель высунулся из окна и замахал рукой.

– К янтарному зданию? Садитесь, но быстро. Я не автобус!

Лариса Аркадьевна распахнула заднюю дверь.

– Сегодня уже автобус.

Водителя звали Роман Круглов. За минуту до отключения он приехал к кофейне за пассажиркой. Она не вышла, навигатор погас, а улицы одна за другой перекрыли аварии. Роман дважды объехал квартал по знакомым дворам, увидел нас с тележками и решил, что люди, которые тащат воду к светящейся стене, хотя бы знают направление.

Мы посадили в такси школьника, Дашу, раненого парня и одну из бариста. Остальные пошли за машиной, толкая тележки и неся дверь с Сергеем Борисовичем.

Безликие рванулись следом.

Подросток с повреждённой рукой выскочил из-за контейнера и лёг на капот. Лобовое стекло треснуло. Роман не прибавил газ. Вывернул руль, притёрся к ограде и стряхнул его на мокрую траву.

– Где ты увидел проход? – крикнул я, бежавший рядом.

– Двадцать лет за рулём! – отозвался Роман. – Права куплены, опыт настоящий!

У самой границы нас догнал курьер. Он вцепился в край двери-носилок. Тимур потерял равновесие, Сергей Борисович едва не соскользнул. Я подхватил дверь левой рукой. Плечо пронзило болью, пальцы на мгновение разжались.

Здоровье: 70/100

Я перехватил край обеими руками.

– Не отпускай! – крикнула Марина.

– Уже держу!

Лариса Аркадьевна первой пересекла янтарную линию, развернулась и начала принимать коробки. Роман въехал следом. Безликие остановились так резко, будто перед ними захлопнули невидимую дверь.

Перед глазами вспыхнуло окно.

━━ СИСТЕМА // НАЗНАЧЕНИЕ РОЛИ ━━ Подтверждены повторённые действия: – сохранение управления транспортом при угрозе; – выбор проходимого маршрута; – доставка группы в безопасную зону. Поведение устойчиво. Функция определена. РОМАН КРУГЛОВ РОЛЬ: ПРОВОДНИК УРОВЕНЬ: 1 Получен навык: БЕЗОПАСНАЯ ТРАЕКТОРИЯ Строит маршрут к указанной точке по доступной местности. Цена: 1 единица здоровья за минуту активного отображения. Маршрут можно отключить в любой момент. ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Роман моргнул и на секунду отпустил руль.

– Ну вот. Двадцать лет стажа наконец признали официально.

– Руки на руль, – сказала Лариса Аркадьевна. – Диплом потом обмоешь водой из коробок.

Сергея Борисовича перенесли в малую переговорную. Антон обмотал кабель тканью, закрепил ему руки и ноги, затем подпер дверь шкафом. Марина осталась снаружи и продолжала говорить с управляющим, даже когда он перестал отвечать.

Перед глазами раскрылось окно.

━━ СИСТЕМА // УБЕЖИЩЕ ━━ Живые участники: 25/50 Питьевая вода: 312/500 л Тепло: 10/24 ч Канал связи: 0/1 До коллапса: 01:46:08 ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Пятнадцать человек находились здесь до вылазки. Девять пришли из кофейни. Роман стал двадцать пятым. Сергея Борисовича Система не признала участником, хотя он дышал и слышал нас.

– В подвале соседнего дома махали из окна, – напомнила Лариса Аркадьевна.

Роман открыл багажник и посмотрел на пустое место между аптечкой и запасным колесом.

– Я заберу оставшуюся воду. Влезет, если часть коробок привязать к крыше.

Лариса Аркадьевна покачала головой.

– Один не поедешь. Возьмёшь вторую бариста и мужчину из кофейни. Они знают склад и помогут с коробками.

Я посмотрел на разбитое стекло и помятое крыло.

– Навык уже может помочь построить маршрут?

Роман сосредоточился на видимом только ему окне.

– Указываю точку, получаю маршрут. Да, всё работает.

– Дорогу до кофейни помнишь?

Он посмотрел на меня так, будто я оскорбил его.

– Я по ней только что приехал. Если дома не переставили, найду.

– Тогда не держи навык включённым всю дорогу. Открывай у перекрёстков и завалов. Увидишь, что двор перекрыт, возвращайся без воды.

– Я таксист, Илья. Мы возвращаемся без пассажира, без сдачи и иногда без бампера. Но без машины стараемся не возвращаться.

Он назвал склад кофейни конечной точкой. Перед капотом протянулась тонкая янтарная линия. На первом же прямом участке Роман моргнул, и она погасла. Такси выехало за границу с двумя помощниками.

К соседнему дому мы пошли впятером. К нам присоединились Тимур и Виктор Лукич, пожилой посетитель кофейни. Он заметно хромал, зато держал тяжёлую трость уверенно и не пытался изображать из себя бойца.

Граница сектора пересекала двор по диагонали. Это была не линия убежища: она уходила вверх, разрезая дом и низкие облака. За ней дождь казался гуще, а звуки приходили с запозданием.

– Туда не лезем, – сказал я. – Подвальные окна по эту сторону.

Дверь подъезда изнутри подпирал шкаф. Мы назвались. В ответ кто-то потребовал доказать, что мы не под управлением.

Лариса Аркадьевна подошла вплотную к двери.

– В кофейне спасены девять человек. В диспетчерской работает фельдшер. Вокруг здания держится янтарная граница. Она исчезнет меньше чем через два часа, если мы не соберём пятьдесят живых.

За дверью зашептались. Потом мужской голос произнёс:

– Нас двадцать шесть. Двое детей, младенец и мужчина с поврежденной ногой.

– Тогда вместе будет пятьдесят один, – сказал я. – Подъезд не открывайте. Выходите через подвальное окно во двор. По одному. Мы прикроем.

– А если серые зайдут следом?

– Поэтому дверь останется закрытой. Мы встречаем вас снаружи.

Первой в окно протиснулась девочка лет десяти. Она дрожала так сильно, что не могла поставить ноги на подоконник. Виктор Лукич обернул девочку курткой и придержал рядом. Следом выбралась её мать с младенцем, и только тогда он передал ей ребёнка.

Следом вышла женщина с младенцем, потом двое стариков, подростки и мужчины в домашней одежде. Лариса Аркадьевна считала каждого, касаясь карандашом ладони.

На двадцатом Тимур увидел движение у арки.

– Быстрее! – крикнул он.

Девочка, уже поднявшаяся в оконный проём, испугалась и начала вырываться назад. Женщина внутри прижала её голову к себе, что-то сказала на ухо и только после этого передала нам.

Виктор Лукич поймал Тимура за рукав.

– Не ори. Они и так торопятся. Напугаешь – застрянут в раме.

Лариса Аркадьевна коснулась карандашом ладони девочки.

– Двадцать один.

Ещё двое выбрались следом. После двадцать третьего человека поток остановился.

– Остались трое! – крикнули из подвала. – Хозяин квартиры не встаёт, двое его несут!

Со стороны арки появились безликие.

Сначала семеро. За ними ещё. Они заполнили проезд от стены до стены и пошли молча, одинаково поворачивая головы к подвальному окну.

Безликие были в сорока метрах. Потом в тридцати.

– Есть что-нибудь заметное? – спросил я.

Тимур выдернул из-за пояса белое полотенце. Арсен привязал его к складной сушилке, стоявшей у стены. Мы толкнули её к мусорным бакам. Металл загрохотал по асфальту, ткань развернулась на ветру.

Часть безликих повернула за движением.

Остальные ускорились.

Последнего мужчину вытаскивали двое. Нога была закреплена между двумя досками. Они выбрались из окна втроём.

– Двадцать четыре! Двадцать пять! Двадцать шесть! – Лариса Аркадьевна убрала карандаш в карман. – Все. Быстро к убежищу!

Мы отступали, прикрывая медленных. Арсен бил короткими струями из огнетушителя, не пытаясь свалить преследователей. Тимур колотил противнем по металлическому забору и уводил часть безликих на звук. Виктор Лукич подставил трость под ноги ближайшему мужчине, дождался, пока тот упадёт, и сразу отошёл.

Перед глазами мигнула строка.

Питьевая вода: 504/500 л

Роман вернулся с водой. Одно требование закрылось, пока мы ещё бежали к границе.

Лариса Аркадьевна принимала людей за руки и называла каждого по имени, будто имя позволяло пройти сквозь янтарный свет.

– Сорок семь! Сорок восемь!

Двое мужчин внесли пострадавшего с повреждённой ногой.

– Сорок девять! Пятьдесят! Пятьдесят один!

Окно вспыхнуло передо мной, заслонив половину двора.

━━ СИСТЕМА // УБЕЖИЩЕ ━━ Минимальная численность достигнута: 51/50 Питьевая вода: 504/500 л Тепло: 10/24 ч Канал связи: 0/1 До коллапса: 00:58:33 ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Безликие остановились у границы. Один из них вытянул руку к девочке. Она стояла в полуметре от янтарной стены и плакала без звука.

Я отвёл её к матери.

Роман сидел у служебного входа прямо на мокром асфальте. На крыше такси были привязаны пустые коробки, багажник так и не закрывался. Руки дрожали, когда он пытался развязать узел на верёвке.

– Вода на месте, – сказал он. – Машина тоже. Считаю поездку успешной.

– Сколько снял маршрут?

– Четырнадцать здоровья. Во дворе появился грузовик, пришлось перестраивать путь. На знакомой дороге выключал, как ты и советовал.

– Больше пока не используй.

Роман закрыл глаза и прислонился затылком к стене.

– Первый навигатор, который честно предупреждает, сколько жизни съест поездка.

Лариса Аркадьевна протянула ему бутылку и заставила пить маленькими глотками. Роман хотел отшутиться, но губы дрожали слишком заметно.

Людей и воды хватало. Оставались тепло и связь.

Лариса Аркадьевна ушла в генераторную вместе с Максом. Через десять минут они вернулись, споря уже в дверях.

– Пятьдесят шесть литров в основном баке, двадцать в канистрах охраны, двенадцать в аварийном насосе, – перечислила она. – Последние можно слить без остановки водяного контура. Отключаем подсветку фасада, два пустых этажа и половину серверных стоек. Генератор протянет двадцать шесть часов.

Макс вытер мокрые ладони о брюки.

– Он мог протянуть двадцать шесть и раньше. Просто здание жрало электричество так, будто рабочий день продолжается.

– Значит, вы десять лет обслуживали очень самоуверенное здание.

– Я здесь третий год.

– Тем хуже. У тебя было время заметить.

Он фыркнул, но пошёл к щиту. Через несколько минут в коридорах погасли лишние лампы. Диспетчерская стала темнее, зато строка перед глазами изменилась.

Тепло: 26/24 ч

Максу оставалось собрать канал. Он снял автомобильную станцию со скорой, протянул кабель к резервному усилителю, дважды менял сгоревший предохранитель и отправил Арсена на крышу проверять антенну. На это ушло больше получаса. Таймер съедал минуты быстрее, чем Макс зачищал провода.

До коллапса: 00:11:04

Мы собрались в аппаратной. Автомобильная рация скорой лежала на столе с открытым корпусом. Макс соединил её с резервным усилителем и кабелем, уходившим на крышу. Чёрное стекло на внешней стойке за время вылазки доползло до соседнего блока.

– Если включу усилитель, эта дрянь может войти во внутренний контур, – сказал Макс. Он держал тумблер двумя пальцами, будто тот был горячим. – Тогда потеряем всё сразу.

Лариса Аркадьевна посмотрела на таймер.

– А если не включишь, потеряем всё через десять минут, но оборудование останется в превосходном состоянии.

– Мне нравилось, когда вы просто отмечали красным просроченные отчёты.

– Включай, Максим.

Усилитель загудел. По чёрным ветвям пробежали оранжевые точки и метнулись к рации. Экран вспыхнул, показав частоту 164.450.

Из динамика пошёл треск.

– Диспетчерская Бережного вызывает любой пост, – сказал Макс в микрофон. – Проверка связи.

Ответа не было.

Он менял частоты, повторял вызов и всё сильнее стискивал челюсть. На 168.375 сквозь шум прорвался мужской голос:

– Пож…но-спа…ная часть н… три. Кто в эфире?

Макс замер, словно боялся спугнуть звук.

– Единая аварийная служба, Мостовая. Третья пожарная, слышим вас.

– У нас тридцать два человека. Ворота части держим, но серые собираются снаружи. Что происходит?

Перед глазами раскрылось окно.

━━ СИСТЕМА // УБЕЖИЩЕ ━━ Действующий канал связи: 1/1 Все требования выполнены. Проверка устойчивости завершена. УБЕЖИЩЕ «МОСТОВАЯ» Уровень: 1 Участники: 51 Запас устойчивости: 02:00:00 Внешние участники могут быть приняты по решению группы. ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Янтарная линия вокруг здания стала ярче. Безликие отступили на несколько шагов. Одни замерли, другие повернулись к востоку, туда, где над башней «Восток» продолжал мигать красный огонь.

В зале никто не закричал от радости. Люди садились там, где стояли. Мать прижала к себе младенца. Тимур разливал воду по половине стакана, хотя теперь её хватало. Виктор Лукич сначала помог уложить мужчину с повреждённой ногой и только потом показал Оле и Наде разбитые костяшки.

Лариса Аркадьевна переписывала имена на чистые листы. Пятьдесят один человек вошёл в основной список. Сергея Борисовича она записала отдельно: «жив, внешнее управление, изолирован». Рядом оставила строку для Лены и не стала её перечёркивать.

Оля сидела возле тела девушки и сжимала зелёную резинку для волос.

– Фамилию внесла? – спросил я.

– Корецкая. Двадцать один год. Мать на Северной.

– Когда появится связь с районом, сообщим.

Оля подняла на меня покрасневшие глаза.

– Что сообщим? Что вытащили девять человек из её кофейни, а она умерла в соседней комнате?

Я не нашёл фразы, которая сделала бы это легче.

– Скажем правду.

– Ты всегда так отвечаешь, когда не знаешь, что делать.

– Да, но ничего другого нам не остается.

Она кивнула и убрала резинку в карман.

По рации пожарный снова спросил:

– Мостовая, что нам делать?

Макс протянул микрофон мне.

Можно было сказать, что мы сами ничего не понимаем. Это было бы честно и бесполезно.

– В городе появились границы. Люди с серыми лицами находятся под внешним управлением. Не убивайте их, если можете связать или оттеснить. Соберите воду, тепло и не меньше пятидесяти живых. Создавайте убежище. Через десять минут снова выйдем в эфир.

– Кто у вас командует?

Я посмотрел на Ларису Аркадьевну, на Макса у разобранной рации, на Надю за стеклом переговорной.

– У вас вы сами. Здесь пока никто. Мы координируем.

Лариса Аркадьевна одобрительно хмыкнула.

После передачи на бумажной карте проступила тонкая янтарная линия от Мостовой к пожарной части. Она оборвалась на границе сектора.

━━ СИСТЕМА // ЛОКАЛЬНАЯ СЕТЬ ━━ Обнаружен внешний отклик. Прямая связь ограничена границей сектора. Для объединения убежищ активируйте узел «ВОСТОК». До узла: 2,7 км Текущий владелец: отсутствует ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

– Башня, – сказал Макс.

– Сначала раненые, – отозвалась Надя от двери.

На её форме проступили тёмные пятна, лицо осунулось. За спиной Паша держал пустой донорский пакет. Артём лежал неподвижно, но полоса здоровья больше не падала.

– Кровотечение держится на зажиме, донорская кровь вошла, – сказала Надя. – Пётр тоже стабилен. Мне нужны сорок минут, чтобы поставить временный сосудистый шов. На ближайший час удержу обоих. Дальше нужна больница.

– Ты сможешь это сделать здесь?

– А выбор у нас есть? Дайте воды и пять минут. Пока у меня перед глазами два Ильи, к артерии я не полезу.

Паша попытался встать со стула, но она прижала ладонь к его здоровому плечу.

– Сидеть. Ты только что отдал кровь, а не выиграл право падать где захочется.

Пока остальные обсуждали башню, я достал телефон. «Голос в сети» давно восстановился.

На экране оставалась фотография отца и Ани у контейнерного терминала. Я представил Сергея Ветрова, назвал порт и попытался открыть канал.

Ответа не пришло.

━━ СИСТЕМА // ГОЛОС В СЕТИ ━━ Поиск адресата: СЕРГЕЙ ВЕТРОВ Предполагаемая зона: КОНТЕЙНЕРНЫЙ ТЕРМИНАЛ Адресат не обнаружен в доступном покрытии. Передача не выполнена. Здоровье не затрачено. Откат: 00:59:59 ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Я подождал ещё несколько секунд. В ответ не пришло ни голоса, ни шороха.

Это не означало, что отец погиб. Только то, что порт всё ещё лежал за пределами нашей сети.

Убежище было создано, но таймер не исчез. Он сменил название.

Запас устойчивости: 01:59:12

Цифры продолжали уменьшаться. Рядом появилась подсказка.

Расширение сети увеличивает запас.

Система дала нам передышку и тут же объяснила, куда за ней идти.

Глава 4. Узел «Восток»

К башне мы выехали через сорок три минуты.

За это время Надя успела наложить Артёму временный сосудистый шов, проверить Петра Игнатьевича и поспорить со мной дважды. Первый раз — потому что собралась идти. Второй — потому что я попытался её остановить.

— У тебя два тяжёлых пациента, — сказал я.

— Оба стабильны на ближайший час. Оля знает, что делать. Паша останется рядом и поможет ей, если понадобится.

— На башне может быть бой.

— Поэтому вам нужен медик.

— Надя.

— Не начинай. Ты больше не решаешь за меня даже в хорошие дни. Сегодня тем более.

Она проверила сумку и затянула ремень. Разговор закончился.

В группе нас было четверо: я, Надя, Макс и Роман. Лариса Аркадьевна оставалась старшей на Мостовой.

Перед выходом я ещё раз проверил телефон. Сообщение отцу не ушло. Сообщение Ане тоже. На экране сохранилась фотография: они вдвоём на фоне контейнерного терминала, Сергей щурится от солнца и прячет сигарету за спиной, Аня показывает на неё пальцем. Снимок был сделан прошлым летом, в единственный день, когда мы втроём пообедали и не поссорились.

«Голос в сети» уже почти восстановился. Через семнадцать минут я мог обратиться к одному из них. Но узел требовался пятидесяти одному человеку здесь и тридцати двум в пожарной части.

Это решение выглядело правильным, пока я не представил Аню где-то в порту под тем же обратным отсчётом. Тогда оно стало только необходимым.

— Возвращайтесь с каналом, — сказала Лариса Аркадьевна. — Или хотя бы просто возвращайтесь.

Запас устойчивости: 01:16:12.

Цифры продолжали уменьшаться. Что произойдёт, когда они дойдут до нуля, Система не объяснила. Проверять не хотелось.

Такси осталось у входа. Лобовое стекло держалось на трещинах, переднее крыло тёрло колесо. Мы взяли машину скорой. Паша протянул ключи Роману. Из нас четверых он водил каждый день и единственный видел маршрут Системы, поэтому спорить о том, кто сядет за руль, не пришлось.

За границей убежища безликие расступились перед «Газелью», но сразу пошли следом. Роман вёл машину, щурясь на янтарную линию поверх дороги.

Надя сидела рядом с Романом, я сзади рядом с Максом и ящиками инструмента. На полу перекатывались бухта кабеля, аккумулятор, две рации, монтировка и пожарный топор. Оружие мы не искали. В толпе людей под внешним управлением оно скорее добавило бы проблем, чем решило их.

Мостовая выглядела так, словно город бросили несколько лет назад, а не несколько часов. Машины стояли с открытыми дверями. Ветер гонял чеки и пакеты. В окнах мелькали лица, но никто не выходил. С балкона на пятом этаже мужчина показывал лист картона: «НАС 6». Я записал адрес на бумажной карте.

— Заберём на обратном пути, — сказала Надя.

— Если будет обратный путь.

— Будет. Я оставила пациентам препараты на два часа. Не заставляй меня объяснять, что случится, если мы не успеем.

У Мельничного переулка дорогу перекрывал перевёрнутый автобус. Роман свернул во двор слева. «Газель» протиснулась между детской горкой и контейнерами. За нами бежали трое безликих. У въезда во двор они остановились, будто упёрлись в невидимую черту.

По асфальту проходила жёлтая линия.

Она была тоньше границы у Мостовой, но ярче. Разрезала двор, стену дома и детскую песочницу. Над линией дрожал воздух.

— Граница сектора, — сказал Макс.

— Маршрут идёт через неё, — ответил Роман. — В объезд четыре километра, и там тоже линия.

Роман остановил машину за метр.

Безликие собрались позади. Их стало восемь. Войти во двор они могли, но перейти жёлтую черту уже нет. Женщина в порванном плаще вытянула руку. Пальцы остановились в воздухе и покрылись инеем.

━━ СИСТЕМА // ГРАНИЦА ━━ Сектора: МОСТОВАЯ / ВОСТОЧНЫЙ Переход доступен. Ожидаемые эффекты: – кратковременная потеря ориентации; – охлаждение; – разрыв локальной связи. Люди в состоянии внешнего управления пересечь границу не могут. ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— «Ожидаемые эффекты» звучит как мелкий шрифт в страховке, — нервно пошутил Макс.

Я нажал кнопку рации.

— Мостовая, группа у границы Восточного сектора. Проверка.

Лариса Аркадьевна ответила сразу:

— Слышу хорошо. Устойчивость пятьдесят восемь минут. Пожарная часть снова вышла в эфир, у них сорок семь человек.

— Связь пропадёт, как только мы покинем сектор. Ждите сигнал башни.

— Вас и так ждут.

Надя пристегнулась.

— Все готовы?

— Нет, — сказал Макс. — Едем.

«Газель» пересекла линию.

Холод пришёл изнутри. Не по коже, а сразу в лёгкие и кости. Я вдохнул и не почувствовал воздуха. Двор перевернулся: небо оказалось слева, дом лёг под колёса. Желудок подскочил к горлу. На секунду я увидел диспетчерский зал, хотя сидел в машине. Лариса Аркадьевна стояла у карты и звала меня, но голос шёл задом наперёд.

Потом колёса ударились об асфальт.

Машина заглохла.

Я лежал на полу между сиденьями. Макс упирался лбом в ящик с инструментами. У Нади шла кровь из носа. Роман остался в водительском кресле, вцепившись пальцами в руль.

— Все живы? — спросил я.

— Нет, я умер и теперь таксую бесплатно, — прохрипел Роман.

Надя вытерла кровь тыльной стороной ладони.

— Ответ засчитан. Макс?

— Сейчас решу.

Он поднял голову. На лбу наливалась шишка.

Здоровье: 68/100

У меня же переход забрал две единицы и чувство тепла в пальцах. Рация молчала. За границей безликие стояли полукругом. Ни один не шагнул следом.

Роман запустил двигатель со второй попытки. Запас устойчивости исчез из моего поля зрения. Рация осталась немой.

В Восточном секторе дождь не шёл.

Капли зависли в воздухе. Тысячи неподвижных шариков отражали дома, машину и нас. Когда «Газель» тронулась, капли лопались о стекло только в последний момент.

— Красиво, — сказал Роман. — Страшно, но красиво.

Башню было видно между домами. Красный огонь мигал на вершине каждые четыре секунды. Вокруг опор плелось то же чёрное стекло, что Макс видел в аппаратной, только здесь ветви были толщиной с трубы.

На узкой улице машина остановилась сама.

Двигатель работал, колёса вращались, но «Газель» не двигалась. Из-под асфальта поднялось чёрное стеклянное ребро. Оно вошло между передними колёсами, обхватило ось и начало тянуться к мотору.

— Глуши! — крикнул Макс.

Роман повернул ключ. Ребро не остановилось. По нему бежали оранжевые точки.

Асфальт вокруг вспучился. Наружу выбралось существо размером с собаку. Полупрозрачный чёрный корпус, шесть тонких ног из кабеля, вместо головы — разъём с раскрывающимися металлическими лепестками. Оно вонзилось в днище машины.

━━ СИСТЕМА // УГРОЗА ━━ УЗЛОВАЯ ЛИЧИНКА Уровень угрозы: 2 Состояние: питание инфраструктурой ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Вот это уже точно не человек, — сказал Макс.

Он выскочил с пожарным топором. Личинка дёрнула кабельной ногой и сбила его на капот. Я схватил монтировку, и Надя тут же потянулась к моей руке.

— Осторожней с плечом.

Я не позволил ей остановить меня и ударил. Не существо, а стеклянное ребро у колеса. Монтировка отскочила. По рукам прошла вибрация. Второй удар оставил белую трещину.

— Бей по точкам! — крикнул Макс. — Они как питание!

Оранжевые огни бежали от асфальта к личинке. Роман нашёл в ящике кусачки с изолированными ручками и перерубил тонкую ветвь. Существо развернулось к нему. Металлические лепестки раскрылись, внутри щёлкнуло.

Надя бросила на личинку термоодеяло. Тонкая плёнка зацепилась за металлические лепестки и спуталась между кабельными ногами. Существо дёрнулось, потеряв секунду. Макс ударил топором в место, где сходились кабельные ноги.

Я снова ударил по ребру. Трещина расползлась. Оранжевые точки погасли.

Личинка застыла, затем рассыпалась плоскими чёрными осколками. Не исчезла. Куски со звоном упали на дорогу. Один прикоснулся к моему ботинку и стал янтарным.

━━ СИСТЕМА // РЕСУРС ━━ Порождение нейтрализовано совместным действием. Получено: 12 осколков ресурса Доля участника ИЛЬЯ ВЕТРОВ: 3 Доступные направления: – личные характеристики;

– развитие роли; – инфраструктура группы. ВНИМАНИЕ: распределение необратимо. ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Передо мной появились четыре строки.

«Восстановить здоровье: +6».

«Усилить Голос в сети: 3/10».

«Внести в ближайший узел: 3».

«Сохранить ресурс без распределения».

Плечо горело. Шесть единиц здоровья вернули бы меня даже выше того состояния, в котором я был до перехода. Рука сама потянулась выбрать первую строку.

Надя поймала меня за запястье.

— Что там?

— Три осколка могу обменять на шесть единиц здоровья.

— Восстановить что именно? Разрыв? Отёк? Старый рубец?

Ответа в окне не было.

— Не знаю.

— Тогда лучше ничего не трогай. Цифра поднимется, ресурс потратится, а рука от этого может не стать целой.

Я выбрал «сохранить без распределения». Три янтарные точки свернулись в маленький знак у края зрения.

Макс тоже не стал тратить. Надя отдала один осколок на развитие убежища, но Система отказала: вне локальной связи вклад был недоступен. Роман выбрал восстановление здоровья. Под глазами у него будто посветлело, однако ноги продолжали дрожать.

— Шесть единиц вернулись, — сказал он. — А ощущение, будто меня всё равно переехали.

— Значит, цифра не отменяет усталость, — сказала Надя. — Запомни.

Макс освободил ось. Последнюю стеклянную ветвь он не рубил, а поддел отвёрткой, нашёл место, где она впилась в тормозной шланг, и снял целиком. Затем перетянул повреждение хомутом и проверил педаль.

Перед ним вспыхнуло окно.

━━ СИСТЕМА // НАЗНАЧЕНИЕ РОЛИ ━━ Подтверждены повторённые действия сохранения инфраструктуры. Функция определена. РОЛЬ: ОПОРНИК УРОВЕНЬ: 1 Получен навык: НЕПРЕРЫВНОСТЬ ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Опорник, — прочитал Макс. — Это должность или диагноз?

Описание навыка позволяло удержать один механизм в рабочем состоянии после повреждения. Не починить, а дать ему до десяти минут работы, пока Макс касается корпуса и расплачивается здоровьем.

Машина тронулась, но через квартал дорогу перегородили грузовики. Их поставили поперёк улицы нос к носу. Между кабинами оставили проход на одного человека.

На крыше магазина электроники стоял мужчина в бронежилете и держал охотничье ружьё. Он не целился в нас, но палец лежал рядом со спуском.

— Заглушить двигатель! — крикнул он. — Выходить по одному. Руки видно.

— Грабители? — спросил Роман.

— Слишком аккуратная баррикада, — ответил Макс.

Мы вышли. Из-за грузовиков появились шестеро: трое в форме частной охраны, двое гражданских с арматурой и женщина в мотоциклетном шлеме. Все усталые, мокрые, но двигались по команде.

Мужчина с крыши спустился по пожарной лестнице. Лет сорок, короткие светлые волосы, лицо обветренное. Бронежилет сидел привычно. Пистолет в кобуре, ружьё он передал охраннику, прежде чем подойти.

— Кирилл Морозов, — представился он. — Охранная группа «Щит-Б». Кто старший?

— Старшего нет, — сказал я. — Илья Ветров, аварийная служба. Нам нужен узел связи.

— Значит, старший ты.

Перед его именем вспыхнула системная подпись.

━━ СИСТЕМА // УЧАСТНИК ━━ КИРИЛЛ МОРОЗОВ Роль: АВАНГАРД Уровень: 2 Группа: 19 ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— У вас девятнадцать человек? — спросил я.

Он едва заметно прищурился.

— Восемнадцать за баррикадой. Я девятнадцатый. Ты видишь состав группы?

— Только число.

— Полезно.

— Для чего?

— Чтобы понимать, сколько людей от тебя зависит.

Из магазина донёсся стон. Надя повернула голову.

— У вас раненый.

— Двое. Одному распороло голень, у второй ожог. Фельдшер?

— Да.

— Пропустите её.

Охранник отъехал на грузовике ровно настолько, чтобы Надя прошла. Кирилл не спросил плату и не потребовал оружие, которого у нас не было. Просто повёл внутрь.

В торговом зале собрались люди. На витринах лежали матрасы из туристического отдела, детский угол отгородили картонными коробками. Воду раздавали по бутылке на человека, пустые складывали отдельно. У двери висел лист с именами и временем дежурств.

— Быстро вы здесь устроились, — сказал Макс. — Быстро пришлось, — ответил Кирилл. — Когда девятнадцать человек одновременно решают, что делать дальше, лучше сразу распределить работу.

Надя затянула повязку и посмотрела на него.

— А если ошибёшься?

— Тогда исправляю первым.

— Раненому от этого легче?

Кирилл присел рядом и придержал фонарь, как она велела.

— Этому — нет. Зато остальные не бросились каждый спасать свою машину, когда всё началось. Мы закрыли магазин, вывели людей из горящего подъезда и принесли инсулин женщине из соседнего дома.

Женщина в мотоциклетном шлеме стояла у двери. Услышав разговор, подняла забрало.

— Он вытащил троих из подъезда сам, — сказала она. — Потом получил свою роль и перестал лезть первым. Наконец-то поумнел.

— Вера Соколова, мой заместитель, — представил её Кирилл. — Иногда путает доклад с характеристикой начальства.

Я посмотрел на лист дежурств. Напротив каждого имени стояло согласие или отказ носить оружие. Отказавшихся было больше половины. Они работали на кухне, укрепляли витрины, присматривали за детьми. Кирилл не выдавал арматуру каждому и не заставлял людей изображать бойцов.

— Что делаете с теми, кто не хочет оставаться? — спросил я.

— Никого не держим. Кто хочет, может уйти, — ответил Кирилл. — Через баррикаду выпускаем группами. Один мужчина ушёл за семьёй. Дали ему рацию, но он пока не отвечает.

— Значит, это не лагерь.

— Нет. Пока нет. Если начнётся паника и люди станут открывать двери, создавая угрозу всем остальным, правила изменятся.

Он не улыбнулся. Я поверил и первой, и второй части.

Кирилл подошёл к витрине и кивнул в сторону башни. От торгового центра до неё оставалось три квартала.

— Мы уже ходили туда, — сказал он. — Дошли до площади, а дальше завал из машин и эта чёрная дрянь на кабелях. Одного разведчика потеряли из виду. Он вернулся сам, но не помнил, куда ходил. После этого я людей дальше не повёл.

Макс достал стеклянную ветвь, которую снял с тормозного шланга.

— У нас по дороге была такая же сеть. Пока не перебили питание, она держала машину.

Кирилл взял ветвь, повертел в пальцах и вернул.

— Значит, не зря ждал тех, кто понимает, куда бить.

— А сам узел? — спросил я.

— Система показала окно ещё на площади. Узел активен, но доступ закрыт. Первый, кто его возьмёт, получит право вещания.

— Поэтому ты собирался вернуться.

— Да. Сначала хотел укрепить магазин и оставить здесь людей, которые не развалятся без меня. Потом идти второй раз.

Я посмотрел на башню.

— У нас столько времени нет. Мостовая теряет устойчивость. Пятьдесят один человек там, ещё сорок семь в пожарной части. Если узел сможет соединить сектора, то ждать мы не можем.

Кирилл несколько секунд молчал.

— Тогда идём вместе.

— До узла действуем по моим командам, — сказал Кирилл. — При контакте мои люди держат периметр, вы не лезете под огонь.

— Нет. В бою своими командуешь ты, моими — я. Если видим подчинённых людей, не стреляем без прямой угрозы жизни.

— Если прямую угрозу увидишь на секунду позже, кто отвечает?

— Тот, кто выстрелит.

Он несколько секунд смотрел мне в лицо.

— Принимаю до башни. Внутри решаем по обстановке.

Это не было согласием на общий порядок. Только первый договор с точной границей.

Кирилл посмотрел на Макса.

— Связист?

— Техник. Но связь тоже на мне.

— Тогда оборудование на тебе.

Надя закончила перевязку охранника. Система засчитала её действия без торжественности.

━━ СИСТЕМА // НАЗНАЧЕНИЕ РОЛИ ━━ Подтверждены повторённые действия стабилизации при угрозе жизни. Функция определена. РОЛЬ: ПОЛЕВОЙ МЕДИК УРОВЕНЬ: 1 Получен навык: ПРИОРИТЕТ СОСТОЯНИЯ ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— Ну наконец-то диплом признали, — устало сказала Надя.

Она прочла описание и убрала окно взглядом.

— Показывает, у кого состояние ухудшается быстрее. Не лечит. Даже обезболивающего не выдаёт.

— Хоть не врёт? — спросил я.

— Это ещё проверим.

Кирилл взял четверых своих, включая Веру. Перед уходом он подозвал одного из охранников и оставил его старшим в магазине.

Макс попытался связаться с Мостовой, но рация давала только белый шум.

С момента применения «Голоса в сети» прошло больше часа. Я мог отправить новую передачу.

Представил Ларису Аркадьевну у бумажной карты. Составил фразу из девяти слов.

— Лариса. Держите Мостовую. Мы рядом с башней. Восстановим связь.

Здоровье: 59/100

На этот раз боль не вспыхнула — из тела просто ушло тепло. Колени стали мягкими.

— Ты опять? — Надя подхватила меня под локоть.

— Иначе они не знают, что мы живы.

— А если ты так сообщишь о собственной смерти, это будет считаться хорошей координацией?

Ответ от Ларисы Аркадьевны пришёл через несколько секунд, одним словом:

— Ждём.

Ответ пришёл, но счётчик связей не изменился. Значит, одного ответа было недостаточно.

Мы двинулись к башне пешком. На улицах Восточного сектора не было безликих. Только висящий дождь и чёрные ветви, ползущие по кабелям к узлу.

У входа в башню стояла легковая машина с распахнутой водительской дверью. Мужчина за рулём не двигался. Надя быстро проверила пульс и покачала головой.

На заднем сиденье лежал детский рюкзак с динозавром. Дверь со стороны детского кресла тоже была открыта.

— Ребёнка здесь нет, — тихо сказала Надя.

Из переговорного устройства рядом со входом донёсся треск.

— Папа? Ты опять внизу?

Мы замерли.

Кирилл посмотрел на машину, потом на башню.

Голос повторился. Слово в слово. С той же интонацией.

— Папа? Ты опять внизу?

На панели электронного замка вспыхнула цифра 22.

— Значит, ребёнок внутри, — сказал Макс.

— Или кто-то хочет, чтобы мы так подумали, — ответил Кирилл.

Он достал пистолет.

Замок щёлкнул сам. Двери медленно разошлись.

За ними оказался не обычный холл башни. Вместо него вверх уходил узкий тёмный коридор, будто внутренности здания повернули набок. Стены сходились под неправильным углом, а через равные промежутки на них горели цифры:

00:59

00:58

00:57

━━ СИСТЕМА // УЗЕЛ «ВОСТОК» ━━ Активация прервана. Внутри остался участник: 1 Условие доступа: ДОЙТИ ДО ДВАДЦАТЬ ВТОРОГО ЭТАЖА ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ЦИКЛА. Оставшееся время: 00:54 ━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

— За минуту? — спросил Макс.

— Не успеем, — сказал один из людей Кирилла.

Я посмотрел на коридор. На пятьдесят третьей секунде свет погас. На пятьдесят второй снова зажёгся у входа.

И детский голос в третий раз произнёс:

— Папа? Ты опять внизу?

Счётчик вернулся к 00:59.

Кирилл проверил магазинную рацию. Та молчала. Вера Соколова осталась снаружи. Один конец страховочного троса она закрепила на машине, второй Кирилл защёлкнул на поясе.

— Если через пять минут не дёрнешь дважды, тянем, — сказала она.

— Если трос оборвётся, уходите к магазину, — ответил Кирилл. — Башню не штурмовать.

— Приняла.

Кирилл первым переступил порог.

Двери начали закрываться. Мы вошли следом, пока счётчик снова отсчитывал секунды. За спиной остались дождь, трос и люди, рассчитывавшие на наш выход.

Глава 5. Хронист

На первой попытке мы добрались только до пятого этажа.

За дверями башни не оказалось привычного холла. Внутренность здания будто провернули вокруг собственной оси: лестница шла вдоль стены, площадки висели под невозможными углами, а привычные двери торчали то сбоку, то над головой. Снаружи узел связи был обычной двадцатидвухэтажной бетонной башней с техническими площадками и антеннами. Здесь же расстояние между этажами словно менялось на ходу. Под ногами горели цифры обратного отсчёта.

Страховочного троса Кирилла за спиной уже не было. Когда створки сомкнулись, он остался снаружи вместе с Верой, будто башня просто отсекла всё, что связывало нас с улицей. Карабин на поясе Кирилла остался пустым.

00:51.

Кирилл шёл первым. За ним трое его охранников, Макс, Роман, Надя и я. Мы ещё не знали правил и просто пытались выиграть у таймера скоростью. На площадке второго этажа лестница повернулась на девяносто градусов. Стена стала полом, хотя тело не почувствовало самого поворота. Роман наступил на дверную ручку, которая секунду назад была сбоку, поскользнулся, и Надя успела поймать его за куртку.

На третьем этаже выяснилось, что одной геометрией башня не ограничится.

Из темноты навстречу нам вышли восемь полупрозрачных фигур. Сначала я решил, что это ещё одна группа, но через секунду увидел собственное лицо. Копии повторяли наши движения с небольшой задержкой. Кирилл поднял пистолет, и его двойник поднял руку. Рядом с ним держался Дамир Шахов — широкоплечий охранник с короткой стрижкой, который по дороге почти не разговаривал. Увидев движение копии, он выставил приклад и шагнул в сторону. Запись повторила удар там, где Дамир стоял мгновение назад, но он уже возвращался обратно и сам попал под собственное движение. Приклад рассёк ему скулу.

— Не повторяйте движения! — крикнул я.

Моя копия произнесла то же самое через секунду. Голос был мой, но без дыхания и интонации, словно башня сохранила только звук.

На пятом этаже лестница оборвалась. Вместо следующего пролёта над нами висел потолок с нарисованной дверью. Кирилл ударил по ней рукоятью, будто рассчитывал выбить проход из краски.

00:02.

Свет погас.

В следующую секунду я снова стоял у входа. Все восемь человек оказались на исходных местах, будто никто не успел сделать ни шага. Только Дамир держался за скулу, а кровь на пальцах доказывала, что башня вернула не всё.

Надя проверила рану, Макс посмотрел на часы, затем на неподвижный таймер у двери.

— Снаружи прошло семь секунд, — сказал он. — А внутри почти минута.

У меня часы показывали то же самое. Башня отматывала пространство, но оставляла память, усталость и повреждения. Ошибка не исчезала вместе со стенами. Каждый новый заход начинался с тех же пятидесяти девяти секунд, только мы входили в него уже чуть более потрёпанными.

━━ СИСТЕМА // ЦИКЛ УЗЛА ━━

Попытка завершена.

Достигнутый этаж: 5/22

Активирован противник: ХРОНИСТ

Сохранённых действий: 31

ВНИМАНИЕ: телесные изменения участников не отменяются.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Роман перечитал строку про сохранённые действия и посмотрел на лестницу.

— Значит, эти двойники не сами по себе. Кто-то записывает всё, что мы делаем.

— Тогда второй раз не повторяем первый, — сказал Кирилл.

Я остановил его прежде, чем он успел шагнуть к двери. Таймер всё ещё стоял на 00:59.

— Он ждёт начала попытки. Значит, у нас есть время подумать, пока мы снова не начнём подъём.

Макс сразу воспользовался паузой. Под слоем чёрного стекла у входа он нашёл сервисный шкаф. За дверцей сохранился обычный контроллер лифта, только индикаторы горели в неправильном порядке.

— Питание есть, — сказал он, просматривая проводку. — Контроллер заблокирован. Если доберусь до обходной цепи, кабину можно поднять вручную. За одну попытку не успею, но хотя бы пойму схему.

План второй попытки получился простым. Макс с Дамиром оставались у шкафа. Остальные поднимались по уже известной лестнице, но на каждом опасном месте ждали, пока запись первой попытки закончит движение. Стрелять запретили: если Хронист действительно сохранял действия, пули могли вернуться к нам в следующем цикле.

Мы двинулись.

Полупрозрачные копии первой попытки промчались наверх по своим старым маршрутам. Они не реагировали на нас как живые противники. Скорее это были участки ловушки, которые включались в назначенное время. На третьем этаже двойник Дамира снова ударил прикладом в пустоту. Настоящий Дамир находился двумя этажами ниже, но удар всё равно пришёлся с той же силой.

— Оно повторяет событие, а не человека, — сказала Надя, пропуская очередную копию вперёд. — У них нет полос здоровья. Не деритесь с ними. Просто не стойте там, где они действовали.

Теперь лестница после пятого этажа продолжилась. Нарисованная дверь стала настоящей только после того, как запись Кирилла ударила по ней. Мы прошли дальше и добрались до восьмого этажа, прежде чем таймер погас.

Снизу успел донестись голос Макса:

— Я разобрался с контроллером!

Сброс вернул нас ко входу.

━━ СИСТЕМА // ЦИКЛ УЗЛА ━━

Попытка завершена.

Достигнутый этаж: 8/22

ХРОНИСТ

Сохранённых действий: 74

Адаптация: 18%

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

К третьей попытке у нас уже появилась цель. Бежать наверх вслепую больше не имело смысла. Макс продолжал работу у шкафа, Кирилл с двумя охранниками прикрывали основную лестницу, а мы с Надей и Романом должны были проверить боковой кабельный зал, который заметили во втором цикле. Если путь Романа действительно выводил к лифту, можно было перескочить сразу через несколько этажей.

У шкафа в этот раз работали два Макса. Настоящий стоял на коленях и вытаскивал реле. Полупрозрачный повторял прошлые движения чуть выше его плеча. Пальцы записи проходили сквозь провода, но оставляли на изоляции полосы чёрного инея. Дамиру приходилось постоянно менять положение фонаря, чтобы его собственная копия не перекрывала свет в нужную секунду.

Мы нырнули в кабельный зал. Стойки стояли тесными рядами, между ними тянулись лотки с проводами. Перед Романом вспыхнула знакомая янтарная линия и пошла не к лестнице, а между шкафами, затем круто вверх.

— Выводит к лифту на одиннадцатом, — сказал он.

— Покажи только начало. Дальше веди по памяти.

Роман включил «Безопасную траекторию» на несколько секунд. Янтарный след провёл нас через два ряда стоек, к техническому проёму и вверх по широкому кабельному лотку. Когда линия погасла, Роман продолжил без подсказки.

— Прямо. Потом налево. Ещё две секции вверх.

До шестого этажа мы добрались без столкновений. Там из чёрного стекла вышел тот, кто до этого существовал только строкой в системном окне.

Сначала я увидел руку. Она была слишком длинной для человека и состояла из узких чёрных пластин, наложенных друг на друга как детали сложного механизма. Следом из стены вышло плечо, затем всё тело. Хронист оказался чуть выше Кирилла, но казался ещё выше из-за непропорционально длинных ног и узкого корпуса. Там, где у человека находились локти и колени, пластины не соприкасались. Между ними вращались тонкие кольца, и каждый поворот сопровождался сухим щелчком, будто внутри существа работали десятки часов.

Головы у него не было. Вместо неё над плечами вращался полупрозрачный диск размером с человеческое лицо. Внутри диска одна за другой вспыхивали короткие сцены наших прошлых попыток прохождения: Кирилл бьёт рукоятью по нарисованной двери, Роман срывается на площадке, мой двойник кричит на третьем этаже. Картинки накладывались друг на друга, иногда на долю секунды замирали, а затем прокручивались снова. Именно это больше всего мешало воспринимать Хрониста как просто машину. Он выглядел так, будто вместо лица носил чужую память.

От полупрозрачных копий он отличался. Копии были почти бесцветными и проходили сквозь предметы. Хронист же имел вес. Когда он поставил ногу на площадку, то металл под ним глухо отозвался. Чёрные пластины отражали свет, а между ними двигались настоящие механические соединения.

━━ ХРОНИСТ УЗЛА ━━

Уровень угрозы: 4

Способность: запись и воспроизведение

Устойчивость: зависит от полноты цикла

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Он двинулся к нам странно: первый шаг был слишком широким, второй коротким, третий снова широким. Движения не складывались в естественную походку, будто Хронист собирал её из чужих фрагментов. На прозрачном диске мелькнули наши прошлые попытки, и я понял, что он не просто хранил записи. Он выбирал из них подходящие движения и соединял между собой.

Хронист дёрнулся вперёд. Теперь его движения выглядели ещё страннее: корпус запаздывал за ногами, а правая рука пошла вверх раньше, чем он оказался рядом. Я увидел замах и отступил в сторону. Чёрная ладонь прошла над плечом и с тяжёлым стуком ударила в металлическую стойку.

Кирилл мог выстрелить, но даже не потянулся к кобуре. Всё, что мы делали здесь, Хронист запоминал, а значит, пуля могла вернуться к нам в следующей попытке. Вместо оружия Кирилл сорвал ремень, обернул его вокруг предплечья существа и резко потянул на себя. Лев и ещё один охранник сразу подхватили ремень с другой стороны.

Хронист качнулся, но не упал. Пластины на его плече разошлись, кольца внутри сустава провернулись с частым сухим щелчком. Он словно перестраивал руку под новое положение, пока трое мужчин пытались прижать его к стене.

— Вверх! — крикнул Кирилл. — Мы задержим.

Мы с Надей и Романом продолжили подъём. Теперь я ясно понимал расположение башни: основная лестница шла вокруг центрального ядра, кабельный путь проходил внутри него, а шахта лифта поднималась рядом. На одиннадцатом этаже технический проход вывел нас прямо к закрытым дверям кабины.

00:03.

Из переговорного устройства над дверями донёсся детский голос:

— Здесь опять темно.

00:01.

— Как тебя зовут? — успел спросить я.

Ответ уже утонул в сбросе.

* * *

После третьей попытки никто не рванул проходить испытание повторно. Макс сидел у стены и прижимал салфетку к носу. В руке у него осталось снятое реле. Башня вернула шкаф, проводку и наши исходные позиции, но эту деталь почему-то не забрала.

— Небольшая победа, — сказал Макс. — Я сломал то, что не мог починить.

Это было первым доказательством, что изменения в самом узле способны пережить сброс. Значит, Макс ковырялся в шкафу не впустую.

Роман первым нарушил тишину:

— Лифт на одиннадцатом. И там же работает внутренняя связь. Я слышал ребёнка.

Надя уже сидела рядом с Максом. Тот всё ещё держал снятое реле, будто боялся выпустить единственную вещь, которую башня не сумела вернуть на место.

— Шестьдесят три единицы, — сказала она, глянув на его показатель здоровья. — И мне совсем не нравится, как быстро ты их тратишь.

Макс попробовал подняться, но Надя положила ладонь ему на плечо и вернула обратно.

— Я в порядке.

— Ты сидишь на полу с кровью под носом и точно не «в порядке». Один заход, а потом к шкафу пойдёт кто-нибудь другой.

Макс посмотрел на разобранный контроллер, затем на неё.

— Если найдёшь кого-нибудь, кто за минуту поймёт, что я здесь уже сломал, с удовольствием уступлю место.

Кирилл тем временем смотрел на системное окно Хрониста. Адаптация выросла до тридцати семи процентов. Чем больше действий существо получало, тем быстрее перестраивалось под нас. Решение Кирилла было простым: в следующем цикле попробовать вывести Хрониста из игры, а уже потом заняться лифтом.

Дамир снял с пояса короткую страховочную стропу, которой пользовался при работе на высоте. План заключался в том, чтобы заманить Хрониста к перилам, затянуть петлю на корпусе и сбросить в шахту. Мы исходили из прежнего правила, где новое действие становилось опасным только после сброса.

— Если не сработает, то в следующем цикле он получит и стропу, — сказал я.

— Поэтому второго раза не должно быть, — ответил Кирилл.

Мы знали, где должен появиться Хронист, знали маршрут к шахте и заранее распределили места. Именно поэтому четвёртая попытка сначала показалась самой понятной из всех.

Макс остался у входа и не трогал шкаф. Роман вывел Кирилла, Дамира и двух других охранников к шестому этажу. Мы с Надей поднялись выше и остановились на следующей площадке, откуда видели перила и край шахты, но не мешали ловушке. Задача была сбросить Хрониста, проверить, исчезнет ли его устойчивость, и не создавать лишних новых действий.

Существо появилось раньше ожидаемого. В прозрачном диске уже вращался маршрут Романа. Вместо того чтобы выйти на лестницу, Хронист полез через кабельный лоток и оказался перед Кириллом с другой стороны.

Дамир всё равно успел бросить петлю. Стропа затянулась на чёрном корпусе. Двое охранников потянули вниз, Кирилл толкнул Хрониста в грудь, и тяжёлое тело перевалилось через перила.

На две секунды башня стала нормальной. Лестничные пролёты выстроились один над другим, и высоко наверху я увидел дверь с цифрой 22.

— Получилось! — не сдержал эмоций Лев, самый молодой из троих охранников.

Снизу тут же вылетела полупрозрачная петля.

Она была копией только что совершённого действия. Не следующего цикла. Этого.

Прозрачная стропа прошла мимо Кирилла и Дамира, захлестнула запястье Льва, стоявшего у внешних перил, и резко потянула его к шахте. Я был этажом выше и успел только спрыгнуть на несколько ступеней и схватить охранника за ремень. Надя вцепилась в его куртку с другой стороны. Кирилл перерезал копию ножом, прежде чем Льва утащило дальше.

Я понял ошибку раньше, чем успел её сформулировать. Адаптация изменила правило. Хронист уже не ждал сброса. Нескольких секунд ему хватало, чтобы записать новое движение и немедленно использовать его против нас.

Лев остался на площадке, прижимая повреждённую руку. Надя быстро зафиксировала кисть и оттащила его к стене.

— Не двигай. Дальше без тебя.

Хронист тем временем поднялся из шахты. Он не карабкался как человек. Пластины на руках разошлись, превратились в длинные крючья, и существо подтянуло себя обратно на площадку. В диске вместо лица одновременно шли уже две сцены: наш толчок и его собственная прозрачная петля.

Кирилл ударил ножом между пластинами. На мгновение чёрный корпус рассыпался на отдельные детали, но таймер продолжал идти. Осколки задрожали на ступенях и начали собираться обратно. Следующее движение ножа Хронист уже повторил сам. Кирилл получил удар в бронежилет и отлетел к стене.

00:03.

Я успел только подползти к нему.

Сброс.

* * *

На этот раз тишина после возвращения длилась дольше. Лев сидел у стены с рукой на шине. Кирилл дышал осторожно, стараясь не тревожить повреждённый бок. Макс выглядел так, будто сам факт очередного возвращения раздражал его сильнее боли. А где-то наверху Хронист снова был целым.

━━ СИСТЕМА // ЦИКЛ УЗЛА ━━

Попытка завершена.

Достигнутый этаж: 11/22

ХРОНИСТ

Сохранённых действий: 126

Адаптация: 49%

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

По часам снаружи прошло меньше минуты. Для нас внутри прошло уже несколько тяжёлых минут, и каждая осталась в мышцах и ранах. Откат навыков почти не двигался вместе с внешним временем. Пересидеть ловушку и восстановиться не получалось. Хронист становился сильнее с каждым циклом, а мы только уставали.

Никто не торопил следующую попытку. Надя проверяла шину Льва, Кирилл сидел у стены, придерживая повреждённый бок, а Макс пытался отдышаться.

— Проверили, — сказал я наконец.

Кирилл кивнул.

— Проверили. Больше не пытаемся убить его внутри полного цикла.

Он признал ошибку без оправданий, и его люди заметно расслабились. Мы наконец перестали относиться к Хронисту как к противнику, которого достаточно сильнее ударить. Его нельзя было победить, пока работала сама петля времени. Значит, целью становился не он, а цикл.

Макс поднял снятое реле.

— Контроллер уже не восстановится. Я могу запустить привод. Если «Непрерывность» удержит питание, то лифт довезёт вас выше одиннадцатого этажа.

— А Хронист? — спросил Дамир.

Я посмотрел на таймер.

— Пусть живёт. Нам нужно не убить его, а закончить испытание раньше, чем цикл сбросится.

Условие успешного прохождения испытания оставалось прежним: дойти до двадцать второго этажа.

И тут переговорное устройство снова ожило. Голос шёл сразу из нескольких динамиков.

— Меня Егор зовут. Егор Фомин. Вы папу видели?

Надя присела возле ближайшей решётки.

— Егор, я Надя. Мы сейчас поднимаемся к тебе. Скажи, где ты сидишь и что видишь рядом.

Макс резко поднял голову.

— Красная кнопка под крышкой?

— Да. Я крышку отвёрткой открыл.

Макс нахмурился.

— Тогда это, скорее всего, аварийная остановка. На обычном оборудовании такой кнопкой гасят работу системы целиком. Здесь она, похоже, на несколько секунд останавливает и цикл.

— А потом всё начинается снова.

— Значит, что-то запускает его повторно. Вот только что именно, я пока не знаю.

Надя попросила Егора рассказать, как он оказался внутри, и мальчик заговорил сам. Они приехали к башне после отключения телефонов. Его отец, Виктор Фомин, здесь работал и решил, что аппаратная безопаснее улицы. Потом внизу что-то произошло, Виктор ушёл проверить вход и закрыл сына снаружи. Егор считал циклы до ста семи, а потом сбился.

Сто семь внутренних минут. Снаружи прошло меньше четверти часа.

Камера в аппаратной дала зернистое изображение. Под столом сидел мальчик в красной куртке, рядом лежал рюкзак с динозавром. На столе мигала аварийная лампа.

Надя наклонилась ближе к экрану.

— Егор, сейчас нам нужна твоя помощь.

Макс объяснил, что аварийная кнопка может дать несколько неподвижных секунд. Если Егор зажмёт её в нужный момент, башня перестанет перестраиваться, и Хронист тоже должен застыть. Оставалось только синхронизировать мальчика с нами.

Я наклонился к динамику.

— Егор, когда услышишь три удара по трубе, нажми кнопку и держи. Не отпускай, пока мы не войдём.

— А папа где?

Я не хотел врать, но сейчас правда могла оставить его одного в следующем цикле.

— Он внизу. Сначала помоги нам добраться до тебя. Потом спустимся вместе.

Егор выбрался из-под стола и сел рядом с кнопкой.

— Я готов.

Последний план мы проговорили один раз, без споров. Макс оставался у сервисного шкафа, запускал лифт и удерживал привод «Непрерывностью». Роман вёл нас до кабины по уже запомненному маршруту. Кирилл уходил на основную лестницу с Дамиром и третьим охранником и должен был увести Хрониста вниз. Лев оставался у входа: с зафиксированной рукой он только мешал бы наверху. Надя шла со мной и Романом, потому что только она надёжно отличала настоящих людей от записей. Я следил за временем и должен был дать Егору сигнал на двадцать втором.

Впервые за всё испытание я мог мысленно провести пальцем по маршруту и назвать место каждого человека. Если план развалится, мы хотя бы поймём, где.

Мы двинулись.

00:59.

Макс открыл шкаф и вставил снятое реле. Мы с Надей и Романом сразу ушли в кабельный зал. Наверху уже двигались записи прошлых попыток, но теперь Роман знал их последовательность и несколько раз заранее останавливал нас перед опасным местом.

На шестом этаже появился Хронист. Кирилл встретил его на основной лестнице и тут же начал отходить вниз. Дамир бил по перилам, привлекая внимание. Существо сначала последовало за самой большой группой, как мы и рассчитывали.

Мы тем временем вышли к лифту на одиннадцатом. Двери открылись не сразу. Снизу по рации раздался голос Макса:

— Есть привод. Заходите.

Кабина дёрнулась и пошла вверх. На табло побежали этажи.

00:26.

Двенадцатый. Пятнадцатый. Восемнадцатый.

— Хронист раскусил манёвр. Идёт к вам.

Стена шахты стала прозрачной. Ниже нас Хронист уже не шёл по лестнице. Он карабкался прямо по бетону. Пластины на его пальцах раскрывались крючьями, цеплялись за швы и подтягивали тело вверх. Кирилл дважды выстрелил снизу. Пули выбили искры, но не остановили его.

Хронист ударил в днище. Кабина подпрыгнула, свет погас. В темноте сразу появились три полупрозрачные руки — записи прошлых столкновений.

Роман сбил одну руку монтировкой. Я прижал вторую крышкой технического люка. Третья схватила Надю за волосы, но она не стала тянуться назад, а шагнула под движение и вывернулась, оставив в чёрных пальцах только прядь.

00:11.

На табло загорелся двадцатый этаж.

Лифт начал замедляться.

— Макс?

В рации несколько секунд было слышно только дыхание.

— Держу.

«Непрерывность» забирала здоровье, но привод снова набрал мощность. Кабина рванулась вверх. Хронист ударил в днище ещё раз, и металл под ногами прогнулся, но двери уже открывались.

00:07.

Двадцать второй этаж.

Я выскочил в коридор и трижды ударил монтировкой по трубе.

Егор нажал кнопку.

00:04.

Всё остановилось.

Хронист застыл, наполовину высунувшись из шахты. Один крюк уже цеплялся за край площадки, второй оставался в воздухе. Кольца между пластинами продолжали едва заметно дрожать, но движение не завершалось. Записи вокруг нас замерли вместе с ним.

Дверь аппаратной оказалась заперта. За стеклом Егор обеими руками держал красную кнопку. Я видел, как он напряг плечи, боясь даже немного ослабить давление.

— Не отпускай!

Макс ответил из рации почти шёпотом:

— Магнитный замок. Щит справа. Отключите питание.

Роман сорвал крышку. Я выдернул нижний автомат. Замок щёлкнул, и Надя сразу вошла к Егору, поддержав его за плечи, но не убирая ладонь с кнопки.

Мы стояли на двадцать втором этаже. Таймер всё ещё показывал четыре секунды.

Условие было выполнено.

Чёрное стекло на стенах покрылось сетью трещин. Хронист дёрнулся. Затем все записанные движения внутри его диска начали идти назад. Кирилл отступал в собственный прошлый шаг, прозрачные руки втягивались обратно в потолок, петля возвращалась из пустоты. Записи в диске накладывались друг на друга. Корпус дёргало сразу в несколько сторон, кольца между пластинами заклинило, и Хронист начал рассыпаться.

Свет включился. Лестница вернулась в нормальное положение. Таймер исчез.

* * *

На центральной стойке узла загорелся экран.

━━ СИСТЕМА // УЗЕЛ «ВОСТОК» ━━

Испытание завершено.

Участник узла спасён: 1

Хронист нейтрализован.

Награда группы:

— 40 осколков ресурса;

— право активации узла;

— право назначения владельца.

Условие назначения:

ЕДИНОГЛАСНОЕ РЕШЕНИЕ УЧАСТНИКОВ ИСПЫТАНИЯ.

До разрядки узла: 00:19:59

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Первым я заметил не награду, а последнее условие. Кирилл, судя по тому, как задержался его взгляд на той же строке, прочитал её точно так же.

До башни мы так и не решили, кому должен принадлежать узел. Потом на этот спор просто не осталось времени, так как появился Егор, началось испытание, а Хронист быстро объяснил нам, что разбираться друг с другом посреди цикла будет слишком дорогим удовольствием. Теперь Система вернула нас к тому же вопросу, только сделала всё ещё хуже.

Чтобы получить узел, недостаточно было оказаться сильнее, быстрее или первым назвать себя владельцем. Нужно было, чтобы с выбором согласились все, кто участвовал в испытании.

Кирилл медленно выдохнул и посмотрел на меня.

— Похоже, отложить разговор ещё раз не получится.

— Уже нет.

Роман подошёл ближе к стойке и перечитал условие, словно надеялся найти в нём второе значение. Надя осталась рядом с Егором. Макс прислонился к стене и выглядел так, будто спор о собственности был последним, чем ему хотелось заниматься после нескольких минут внутри башни.

Именно тогда меня зацепила первая строка уведомления.

Участник узла спасён: 1.

Я посмотрел на Егора.

Он всё ещё стоял рядом с Надей, сжимая лямку рюкзака, и совершенно не интересовался нашим экраном.

Если Система считала его участником узла ещё до того, как мы вошли в башню, тогда слово «единогласное» могло относиться не только к восьмерым, прошедшим испытание.

Кирилл проследил за моим взглядом и тоже замолчал.

Таймер сменился на 00:19:41.

До этого момента мы спорили о том, кому достанется узел.

Теперь сначала предстояло выяснить, кто вообще имеет право решать его судьбу.

*-*-*-*-*-*-*-*-*-*

От автора

Если глава зашла, напомню про три простые вещи: лайк, добавление в библиотеку и комментарий. Для вас это пара секунд, а для книги это реальная помощь — так она становится заметнее и чаще попадается новым читателям.

Особенно буду рад комментариям. Можно писать не только «понравилось», но и спорить с решениями героев, отмечать странные моменты, ошибки в логике или то, что сработало особенно хорошо. Я всё читаю и дельные замечания учитываю.