Цена воскрешения

Глава 1

Я осторожно ступал по пыльной тропинке, почти поглощённой буйной порослью травы и солнечными брызгами одуванчиков. Снова бегство, снова изгнанник из родного пепелища, где моё присутствие – нежеланный гость. «Почему не сбежать навсегда? Почему не вырваться из этого замкнутого круга?» – безумные вопросы терзали сознание, словно злобные демоны, сплетничающие в моей голове.

Мгновение колебания, и вот я уже погружаюсь в зияющую глотку леса. Хмурые ели, словно древние великаны, возвышались надо мной, их густые кроны безжалостно преграждали путь даже самой робкой искре света. Корявые ветви казались скрюченными руками, тянущимися из мрака, жаждущими оборвать нить моего и без того убогого существования. Зловещий хор лесных тварей, тихий и протяжный, доносился из самой чащи, похожий на предсмертную песнь.

Ноги вязли в мягком ковре из опавшей листвы и гниющих иголок, каждый шаг отдавался приглушенным эхом в этой зеленой обители печали. Влажный воздух, пропитанный запахом прелой земли и грибов, обволакивал меня, словно погребальный саван. Дышать становилось тяжело, словно легкие отказывались принимать эту хмурую атмосферу.

Неожиданно, словно из-под земли, возникла небольшая поляна, залитая ярким, неземным светом. Остановившись в нерешительности и перебирая складки мятого плаща, я наконец решился ступить вперёд.

Ослепительный свет пронзил глаза. Когда зрение адаптировалось, я смог различить мрачные очертания места, куда меня забросила судьба. На выжженной земле, в самом центре, покоилось обугленное древо, окружённое кольцом окаменевшего пепла. Ни единого признака жизни, лишь угольки и прах. В сердце этого мёртвого круга, подчёркивая его зловещую пустоту, сидел скелет. Его костлявая рука лежала рядом, словно цепляясь за ускользающие остатки былого, а из приоткрытой челюсти торчал обугленный окурок сигары, пепел которой, вопреки всему, ещё не рассыпался в пыль.

– То, что нужно, – пробормотал я, приближаясь к жуткой находке. Кто же знал, что у горожан были такие веские причины изгонять меня. Некромант, слуга Тьмы и порождений Зла, как они любят повторять. Не посчастливилось родиться и жить там, где любое прикосновение к смерти карается петлёй.

Подняв отпавшую костлявую руку, я опустился на колени перед мертвецом, прикладывая отсеченную конечность на место. С хрустом и треском кости встали на место.

Для подъема мелких тварей, зверья и недавно ушедших не требуется больших усилий – прочитал заклинание и готово, но с такими, как он, – совсем другое дело. Отбросив полу плаща, из подсумка на поясе я извлек кинжал.

Лезвие, тускло блеснув в тусклом свете, легло на мою ладонь. Не церемонясь, я полоснул по запястью, позволяя темной крови заструиться на обугленную землю. Кровь зашипела, словно кислота, и дым пополз вверх, унося с собой частицу моей жизненной силы. Слова заклинания сорвались с губ, сплетаясь в древнюю мелодию, пробуждающую мертвых.

Секунды тянулись, словно годы, пока мертвец оставался неподвижным. И вот, наконец, скелет содрогнулся. Я поднялся с колен, торопливо перевязывая кровоточащую рану на руке пожелтевшим бинтом, и невольная улыбка тронула мои губы. Вслед за мной, с утробным грохотом поднялся мой новоиспечённый слуга. На удивление, он твёрдо стоял на ногах, в отличие от прочей оживлённой мною нежити, словно и не умирал вовсе.

– За мной, – приказал я, отходя прочь. Пройдя несколько метров, я обернулся. Оживший скелет стоял на месте, будто вкопанный, смотря пустыми глазницами в мёртвую землю. Мои слуги никогда не ослушивались. «Идти за мной» означает именно «идти за мной». Но в нём было что-то… что-то не так.

– В чём дело? – процедил я, сдерживая раздражение. – Разве ты не слышал приказ?

Скелет лишь продолжал буравить взглядом обугленную землю. Я подошёл ближе, все ещё недовольный непослушанием, и начал наматывать круги вокруг мертвеца, словно хищник, оценивающий свою добычу. Неожиданно, он поднял свой пустой взгляд на меня, отчего я даже невольно опешил, словно наткнулся на отражение в зеркале. И вновь, этот взгляд, пронизывающий насквозь, словно ледяная игла, сверлит меня, словно сканируя мою душу.

– Я… я… – вдруг проскрипел скелет, и ледяной ужас сковал меня. Скелеты не должны разговаривать, у них нет ни губ, ни языка, чтобы произносить слова, я никогда не сталкивался с подобным.

– Я… мертв? – выговорил он с трудом

Мороз пробежал по коже, несмотря на тлеющий жар выжженной земли. Заклинание сработало не так, как я ожидал. Я пробудил не безвольного слугу, а… разум. Нежить с воспоминаниями о прошлой жизни? Это выходило за рамки моих знаний.

– Да, – ответил я, стараясь сохранить спокойствие. – Ты мертв. Но я вернул тебя к жизни. Теперь ты служишь мне.

Скелет склонил череп набок, словно пытаясь осмыслить мои слова. Пепел от сигары дрогнул, но не упал. – Служить? Кому? Зачем?

Я почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Дерзкий мертвец! Но в то же время, его пробуждение представляло собой уникальную возможность. Знания, сила… то, что он мог рассказать о жизни после смерти, могло перевернуть мои представления о магии.

– Затем, что ты больше не прах, разве этого недостаточно? Я даровал тебе… вторую жизнь. Поэтому ты выполнишь любой мой приказ.

Скелет молчал, казалось, переваривая мои слова. Тишина давила, нарушаемая лишь шелестом листьев и потрескиванием углей под ногами. В его пустых глазницах чувствовалось нечто, что заставляло меня нервничать – не страх, а скорее… удивление. Будто он проснулся после долгого сна и не мог понять, где находится и кто он такой.

– Вторая жизнь… – проскрипел он наконец, и пепел от сигары все же осыпался на землю. – Но я не помню первую. Только это место… Запах гари… И сигару…

Я сглотнул, стараясь не выдать своего замешательства. Этот мертвец становился все более странным. Обычно, когда поднимаешь мертвеца, он становится лишь безвольной куклой, исполняющей твои приказы. А этот… Он был личностью. Был ли он проклятием или даром?

– Имя хоть своё помнишь? – прорычал я, пытаясь скрыть надвигающуюся тревогу.

– Базилей, – после некоторой паузы ответил он.

– Базилей… – повторил я, пробуя имя на вкус. Звучало весомо. – Что ж, Базилей, отныне ты мой слуга, мой верный помощник!

– А если я откажусь? – резко выпалил скелет, застав меня врасплох. Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Отказаться? Ни один мертвец, поднятый моей рукой, никогда не осмеливался на подобное. Гнев захлестнул меня, словно ядовитая волна. Инструмент, создание, обязано подчиняться воле своего создателя.

– Ты не можешь отказаться, – прошипел я, стараясь удержать ярость. – Твое существование целиком и полностью зависит от моей воли. Я вернул тебя из небытия, и я же могу отправить тебя обратно.

Базилей молчал, словно обдумывая мои слова. В его пустых глазницах по-прежнему читалось недоумение, но теперь к нему примешивалось что-то похожее на упрямство. Он стоял передо мной, живой мертвец, задающий вопросы, требующий ответов. Не слуга, а противник.

– А с чего ты взял, что я хотел этого? – проскрипел он наконец. – Я просил тебя возвращать меня?

Его вопрос прозвучал как пощечина. Я, Пиларт, некромант, привыкший повелевать мертвыми, должен оправдываться перед кучкой костей? Ярость вспыхнула с новой силой, но я подавил ее, понимая, что потеря контроля приведет к непредсказуемым последствиям. В конце концов, он был уникальным экземпляром, и его «вторая жизнь» могла принести огромную пользу.

– Возможно, ты и не просил, – ответил я, стараясь говорить спокойно, словно уговаривая безумца. – Но теперь ты здесь. И у тебя есть выбор: служить мне или снова обратиться в прах. Я предлагаю тебе сделку, Базилей. Ты служишь мне, а я… помогу тебе вспомнить твою первую жизнь. Узнать, кем ты был, почему ты оказался здесь, в этом проклятом месте. И к тому же, – Я обвел рукой сожженное пепелище, – вряд ли ты умер безболезненно в своей мягкой постели, укрывшись одеялом.

Базилей, казалось, задумался, склонив череп набок. «Вспомнить…» – проскрипел он тихо, словно пробуя вкус этого слова на костяном языке. В пустых глазницах мелькнула тень, словно воспоминание, ускользающее, как дым. Мой гнев утих, сменившись не менее горячим интересом.

– Это… приемлемо, – произнес Базилей после долгой паузы. – Я согласен на сделку. Но помни, некромант Пиларт, если ты обманешь меня, я найду способ отомстить даже из собственного праха. Я не служу тебе, а помогаю, понял?

Я усмехнулся про себя. Угрозы скелета звучали забавно, но в глубине души я понимал, что недооценивать его не стоит. В этом мертвеце было что-то иное, нечто, заставляющее относиться к нему с уважением, несмотря на его нынешнее состояние.

– Отлично, Базилей, – сказал я, протягивая руку. – Мы поняли друг друга. Думаю, это лучше, чем лежать и гнить в земле.

Скелет не ответил на приветствие, лишь молча уставился на мою руку своими пустыми глазницами. Я не стал настаивать, опустив её. Этот мертвец был полон сюрпризов, и я не знал, чего от него ожидать.

– Что ж, в таком случае, в путь, – сказал я, разворачиваясь в сторону леса. – Я ведь не за тобой пришел, у меня здесь своя цель.

– И какая же, позволь узнать? – проскрежетал Базилей и, несмотря на отсутствие плоти, уверенной поступью двинулся следом.

– Волки. Вернее, их шкуры. Нужно же как-то зарабатывать на жизнь.

С каждым шагом вглубь леса Базилей двигался все увереннее, словно возвращался в родную стихию. Он, конечно, не излучал живого тепла, но его присутствие рядом перестало вызывать первоначальный ужас.

– Шкуры? – переспросил Базилей, когда мы углубились в чащу. – И ты, некромант, тратишь свой талант на добычу волчьего меха? Неужели нет более достойного применения своим способностям?

Я пожал плечами, стараясь не обращать внимания на его язвительный тон. Волки водились здесь в изобилии, и торговля их шкурами приносила неплохой доход. Жизнь изгоя не оставляла большого выбора, а до воровства я опускаться не желаю.

– Каждый зарабатывает, как умеет, – огрызнулся я. – И не тебе судить о моем «таланте».

Но спор оборвался, не успев разгореться. Лес ответил нам утробным воем, зловещим и близким, настолько, что мурашки побежали по коже. Стало ясно – нас окружили.

Действуя на автомате, я выхватил кинжал из подсумка и метнул его Базилею. Тот, словно ждал этого момента, поймал оружие на лету и занял боевую стойку с неожиданной грацией. Охота началась.

Медленно, из всех кустов вокруг стали выходить матерые волки. Их шерсть стояла дыбом, их глаза сверкали желтым огнем в темноте леса, а их оскал был словно множество лезвий, что стояли строго в ряд на стойке.

– Нам предстоит слегка попотеть – пробормотал я, устремив взгляд на приближающихся хищников. Базилей молчал, сосредоточенно оценивая ситуацию. Он двигался плавно и быстро, словно не скованный законами гравитации. Я мог распознать в нем искру былого мастерства во владении клинком. Первым делом необходимо было прорвать кольцо, чтобы не быть загнанными в угол.

Битва вспыхнула мгновенно. Волки бросались с яростью, обнажив острые клыки, но Базилей отражал их атаки с ловкостью опытного воина. Клинок скользил между костями, рассекая воздух с тихим свистом. Единственный минус некромантии, самый существенный из тех, что я заметил – без своей нежити ты никто.

Вскоре Базилей смог уложить пару тварей, пока я с трудом отбивался от остальных, используя все, что попадалось под руку, даруя мне возможность хоть как-то поучаствовать в этой кровавой схватке. Быстро я прошептал заклинание, и недавно павшие волки восстали, чтобы вновь вступить в бой, но уже на нашей стороне.

Псы ощетинились, зарычали на восставших сородичей, но было поздно. Новоиспеченные зомби-волки с утробным рыком ринулись в бой, внося хаос в их ряды. Теперь силы были более-менее равны, и я мог уделить больше внимания личному выживанию. Уклоняясь от очередного выпада, я схватил с земли толстую ветку и обрушил ее на голову нападавшего. Волк взвыл и отшатнулся, давая мне возможность отскочить назад.

Схватка превратилась в хаотичный танец смерти. Волки набрасывались с яростью, а поднятые мною мертвецы огрызались в ответ, сжимаясь в клыкастой схватке. Базилей, казалось, был в своей стихии. Его клинок кружил в воздухе, отсекая конечности и лишая волков жизни стремительными ударами. Костяной рыцарь вел бой с присущей ему грацией, словно вспоминая навыки, забытые за долгие годы забвения.

Я же, в свою очередь, старался не отставать и поднимать новых воинов по мере того, как Базилей отправлял их в мир иной. Признаю, работа некроманта не самая энергозатратная – призвал нежить и жди, пока они со всем разберутся, но всё же, на заклинания тоже уходит немало сил.

Наконец, последний волк рухнул, издав предсмертный хрип. Лес погрузился в тишину, нарушаемую лишь моим тяжелым дыханием и тихим потрескиванием веток. Я огляделся, оценивая поле боя. Земля была усеяна трупами волков, искорежена и залита кровью. Зомби-волки стояли неподвижно, ожидая приказа, а Базилей слегка разминал костяные руки.

– Неплохо, – проскрипел Базилей, бросая кинжал мне под ноги. – Для некроманта, ковыряющегося в шкурах.

– Ты сильно не зазнавайся, – проговорил я, поднимая кинжал и возвращая его в подсумок. – Без меня, тебя давно бы разорвали на куски эти твари.

– Ха, конечно, – проскрипел Базилей, – что бы я делал, если бы ты не бросал в них палки и камушки.

– А они тебя не смущают? – пробурчал я, указывая ладонью на застывшие в кривых позах ожившие тела волков. Базилей, в надежде закончить ругань, лишь промолчал, устремляя взгляд вглубь леса, понимая, что спорить с Пилартом бесполезно.

С тихой радостью от маленькой победы, я поднялся, осматривая свои восставшие войска. Двенадцать волков. Восемь поднято моей волей, остальные лежат мертвые, с пронзенными горлами и сердцами. Четыре туши изрядно потрепаны, шкура на продажу не годится. Но остальные вполне сгодятся, хватит на еду.

Я сложил указательный и средний пальцы в кольцо, щелкнул. С грохотом и хрустом костей воскрешенные твари вновь растворились в небытии. Достав кинжал из сумки, я с досадой обнаружил, что всё нутро измазано кровью. Не стоило класть его туда сразу после схватки, не очистив от волчьей крови. С изрядно испорченным настроением, я принялся за работу.

Уже через несколько минут я был погружён в процесс обработки шкур. Сколько раз за последние месяцы я повторял этот ритуал: очищение, обрезка, подготовка к продаже.

Закончив с тушами и потратив уйму времени на отмывание кинжала, я покосился на Базилея. Он стоял неподвижно, словно мраморная статуя, и неотрывно смотрел в ту сторону, откуда мы пришли. Я уже второй раз пристально рассматривал его с ног до головы: слегка желтоватые кости, зияющие, черные глазницы, уходящие в бездну черепа. Смотря на него, я чувствовал… некомфортное, необъяснимое беспокойство. Никогда прежде такого не было. Мне всегда было плевать на внешность поднятых скелетов: хоть с проломленным черепом, хоть с гниющей плотью. Но с Базилеем было что-то не так. Может быть, потому что в отличие от безмозглых костей, он обладал разумом.

Смутившись собственных мыслей, я снова полез в подсумок. Пошарив там, я извлёк свой запасной плащ, уже порядком запачканный кровью от кинжала. Подняв чёрное одеяние, я заметил на дне подсумка что-то белоснежное и странное. Отложив плащ, я достал маску. Простая деревянная болванка, даже без намёка на лицо, просто гладкое белое пятно с узкими и кривыми прорезями для глаз, лишь слегка забрызганное волчьей кровью.

– Не помню, чтобы у меня такое было, – пробормотал я, бесцельно размазывая кровь по поверхности, пытаясь оттереть. – Ну и ладно, Базилей, надень-ка эту штуку и мой запасной плащ, прикрой свои непристойные кости.

– И зачем мне это? – ответил Базилей, приближаясь

– Не могу я на тебя смотреть, ты как будто голое и тощее невесть что, не приятно мне – отрезал я, швыряя ему одежду.

Базилей поймал плащ и маску, окинул меня долгим, нечитаемым взглядом своих пустых глазниц. Затем, без лишних слов, накинул плащ на свои костлявые плечи и прижал маску к лицу. Белоснежное пятно на фоне темного леса выглядело жутковато, но определенно лучше, чем его извечная нагота. Теперь он походил на мрачного жнеца, укрытого в черном саване.

На самом деле, для его внезапной маскировки есть и еще одно немаловажное предназначение – скрыть его от косых взглядов. Одному мне еще хоть как-то удается ходить днем по улицам, не привлекая внимания местных инквизиторов, но когда по твоим пятам тащится живой мертвец, тут уж не спрячешься. Нужно найти ему еще перчатки, сапоги и другую одежду, если вдруг кто намериться ему под плащ заглянуть.

Наконец, я закончил с волчьими тушами. Получилось восемь отменных шкур, за которые должны хорошо заплатить. Кое-как уместив добычу в подсумок, я поднялся с мокрой земли и вновь посмотрел на Базилея. Тощая фигура, небрежно укутанная в плащ с капюшоном, и белое пятно вместо лица… в его образе проскользнуло нечто зловещее.

– Так-с, а теперь самое сложное, – проговорил я, – вернуться домой целыми и невредимыми.

– И что же тут такого сложного, боюсь спросить? – поинтересовался Базилей

Я лишь молча натянул капюшон, пряча серые волосы и отблеск изумрудных глаз в тени, и двинулся вперед. Базилей, пожав плечами, последовал за мной. Казалось, он уже и забыл, что был мертв всего пару часов назад, и даже пытался что-то насвистывать, но безуспешно – изо рта вырывался лишь хриплый шепот ветра. Меня это заинтересовало.

Продираясь сквозь густые заросли, собрав по пути всю паутину, что оплетала ветви, мы вышли на ту самую поляну, где раньше сидел Базилей. И в этот раз меня поразило, что то самое место, где он возлежал, единственное, не выжжено до черного тлена. Оно процветало ярким ковром розовых лютиков и трехцветных фиалок. Это вновь пробудило во мне любопытство. Немного постояв в раздумьях, мы снова двинулись в путь.

Вскоре мы достигли окраины леса. Впереди виднелись городские стены, а за ними – лабиринт узких улочек, таящий в себе массу опасностей. Я остановился, внимательно осматриваясь. По ощущениям, было около трех-четырех часов ночи, большая часть города должна спать, большая, но не все. Массивные ворота сторожил местный патруль, через них не пройти, впрочем, как и всегда для меня. Дернув Базилея за костлявое плечо, мы отправились вдоль каменной стены. Наконец, мы дошли до черного входа, который, на моё удивление, никогда не сторожили, что конечно является для меня лишь плюсом. Кое как найдя ключ среди волчьего меха, который мне посчастливилось выкрасть ещё при самом первом моём побеге.

Я без труда открыл скрипучий замок и, убедившись, что вокруг никого нет, проскользнул внутрь, увлекая за собой Базилея. Внутри царила сырость и темнота, но я хорошо знал этот лабиринт подвалов и переходов. Мы двигались быстро и бесшумно, стараясь не привлекать внимания немногочисленных ночных стражников.

Наконец, миновав череду темных коридоров, мы добрались до таверны, красивой, новой, влачащей запахом вкусной еды и выпивки, в её окнах блестел яркий, манящий свет. На ветру тихо скрипела вывеска «Таверна Алтарный свет».

Я облегченно вздохнул. Осталось совсем немного – добраться до своей комнаты. Уже приближаясь к таверне, я мельком заметил брезжащий по левую руку от меня свет. Обернувшись, я увидел приближающего стража, что освещал себе путь факелом. Я инстинктивно нырнул в темный переулок, потянув за собой Базилея, едва не оторвав ему руку. Затаив дыхание, мы прижались к холодной стене. Факел проплыл мимо, оставляя в воздухе запах гари и тревоги. Когда шаги стражника затихли вдали, я выдохнул и выглянул из-за угла. Улица была пуста.

Когда я вновь двинулся вперед, меня остановил тихий, скрипучий голос Базилея:

– Почему мы, словно крысы, прячемся по углам, боясь выходить в свет?

Его слова заставили меня остановиться. В горле пересохло. Он прав. Сколько можно прятаться? Сколько еще отравлять свою жизнь страхом и унижением? Но гнев инквизиции — это не шутки. От него не спрятаться, не откупиться. Он безжалостен и неумолим.

– Ах да, забыл сказать, – слегка потупив взгляд, ответил я, – живу я в городе, где любая связь с некромантией, заканчивается в огне костра.

Базилей молчал, и я почувствовал его укор. Его молчаливое осуждение. Может быть, он прав? Может быть, пора перестать бояться?

– Ладно, – пробормотал я, – пошли. Раз уж ты так хочешь света, получишь его.

Я решительно направился к таверне, Базилей последовал за мной, его белая маска зловеще поблескивала в свете полумесяца. И вновь, главный вход приходится обходить стороной, направляясь к задней части здания.

Осторожно обогнув таверну, я увидел потертую дверь для персонала. Вынув руку из-под плаща и сжав пальцы в кулак, я медленно потянулся к двери. Три долгих стука, два коротких и вновь три долгих, выжидательно отступив назад. Прошла минута, две и наконец дверь открылась, ослепляя меня светом, словно приглашая в другой мир.

На пороге стояла юная девушка. Рыжие волосы, словно языки пламени, обрамляли её лицо, а усталые карие глаза, полные недовольства, пронзали меня, словно пытались заглянуть в самую душу.

– Что-то ты рано… – пробурчала она, скорее себе, чем мне. – И что за урод с тобой? Надеюсь, в твою пустую голову не закралась мысль притащить в мою таверну нежить?

– Это… это мой новый напарник, – выпалил я, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. – Не волнуйся, он не кусается.

Девушка скептически окинула взглядом Базилея, отчего-то надолго задержав взгляд на его маске. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на страх, но она быстро взяла себя в руки.

– Что-то с трудом верится, что у такого, как ты, появился живой напарник. – Пробурчала девушка, скрестив руки на груди. – Где вы вообще встретились и что ты ему наплел, чтобы он за тобой пошел?

– Понимаешь, Лиза… это долгая история, – пробормотал я, избегая ее взгляда. – Просто впусти нас уже… и да, прими шкуры, я же не зря их добывал?

– МЫ не зря их добывали, – резко оборвал меня Базилей, до этого момента безучастно наблюдавший за нашей перепалкой. Его голос, тихий, но твердый, прозвучал словно вызов, заставив нас с Лизой одновременно кинуть на него вопросительные взгляды.

– Раз говорит, значит, не совсем мертвый, – после недолгих раздумий ответила Лиза. – Проходите.

Лиза посторонилась, пропуская нас внутрь. Запах кислого пива, жареного мяса и табачного дыма ударил в лицо, контрастируя с холодным ночным воздухом. Таверна гудела жизнью, несмотря на поздний час. Громкие разговоры, смех, бряцанье кружек – все это создавало какофонию звуков, которая одновременно раздражала и успокаивала. Стараясь не высовываться, я тихо ушел вглубь барной стойки, где находился люк ведущий в старый, ненужный винный погреб – моё жилье

Лиза проводила меня взглядом, полным смешанных чувств: любопытства, недоверия и, кажется, даже жалости. Она что-то буркнула себе под нос и вернулась к своим обязанностям, оставив меня и Базилея наедине с шумной толпой.

Я жестом пригласил Базилея следовать за мной. Открыв люк, я спустился в темный погреб. Базилей последовал за мной, его костлявые пальцы крепко сжали край люка. Спрыгнув вниз, он огляделся. Мрачное помещение, заставленное пыльными бочками, едва освещалось тусклым светом луны, пробивающимся сквозь небольшое окошко под потолком.

– Не дворец, конечно, но жить можно, – пробурчал я, зажигая свечу.

Поставив ее на бочку, я оглядел свой скромный обитель: кровать, сделанная из старых досок и соломы, небольшой столик, пара стульев и сундук, в котором я хранил все свои пожитки. Ничего лишнего, но мне хватало.

– Располагайся, – сказал я Базилею, усаживаясь за столик. Тот, в свою очередь, небрежно рухнул на мою кровать, скрипнув костями, словно был у себя дома.

– Да, лачуга у тебя, конечно, хуже собачьей конуры, – отрезал Базилей, оглядывая комнату с плохо скрываемым презрением. Я скрипнул зубами, но промолчал. В конце концов, он не соврал. Мой подвал действительно не блистал роскошью.

Медленно, с осторожностью, я высунул руку из-под плаща, обмотанную грязным, окровавленным бинтом, и принялся освобождать ее от этой погребальной пелены. Рана саднила, напоминая о себе каждой секундой, и засохшая кровь с неприятным треском отрывалась от кожи. Оценив глубину и цвет кровавой полосы, я сложил две ладони вместе и тихо, словно молясь, прошептал заклинание. Слабый зеленоватый свет брызнул из-под моих ладоней, словно жизненная сила, вливаясь в рану и оставляя от нее лишь небольшое, розовое пятно, которое со временем должно было исчезнуть бесследно.

Это было не исцеляющее заклинание, ведь я не владел такими знаниями. Долгий, упорный труд позволил мне открыть другую возможность – применять темные силы некромантии для заживления собственных ран, используя яд против яда, мертвую энергию для восстановления плоти.

Базилей наблюдал за моими манипуляциями с нескрываемым, хоть и невидимым интересом.

– Интересно, – протянул он, когда я закончил. – а на других так сможешь?

– Смогу, – твердо ответил я, откинувшись на спинку табурета – только кто доверит некроманту свои раны?

– Тоже верно. – хмыкнул Базилей – Зачем им ты, если можно сходить в храм

Я устало потёр переносицу, и мой взгляд вновь упал на едва заметное пятно, оставшееся от раны. Моё лечение было радикально иным: я оживлял мертвые ткани, ускоряя регенерацию, в то время как обычные целители залечивали раны, причиняя страдания.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шумом таверны наверху. Базилей продолжал лежать на кровати, равнодушно уставившись в потолок. Я знал, что его не заботит мое положение. Он преследовал свои цели, скрытые под маской холодной отстраненности.

– Что дальше? – нарушил молчание Базилей. – Мы будем и дальше прятаться в этой дыре или у тебя есть какой-нибудь план?

Его слова вызвали у меня горький привкус разочарования. План был, но я не продвинулся и на треть пути к его осуществлению. Сглотнув комок горечи, я вновь посмотрел на Базилея.

– Добиться цели, открыть людям глаза на правду, – пробормотал я, пряча разочарование, – на истину, которую они так упорно не желают признавать, прячась под покровом страха. На истину, что некроманты – такие же люди, как и все остальные.

– Наивный бред, – процедил Базилей, не отрывая взгляда от потолка. – Люди видят только то, что хотят видеть. А в некромантах они видят угрозу, смерть и скверну. И ничто не заставит их изменить свое мнение.

Я знал, что он прав. Веками нас преследовали, сжигали на кострах, изгоняли из городов. Нас боялись и ненавидели, и эта ненависть, казалось, была впитана в саму структуру общества. Но я не мог сдаться. Я должен был доказать, что мы можем быть полезными, что наша магия может приносить пользу, а не только вред.

В этот момент дверь в мою обитель со скрипом распахнулась, и появилась Лиза, окинув нас с Базилеем, который успел спрятать костлявые пальцы под плащом, презрительным взглядом.

– Чего тебе? – спросил я незваную гостью.

– Держи, – огрызнулась Лиза, кладя на мой стол большой кусок черствого хлеба и небольшой ломоть сала. – Поешь хоть немного.

С недоумением я посмотрел на угощение. Лиза изредка подкармливала меня остатками с кухни, но сейчас это было неожиданно и даже приятно. Лиза уже собиралась уйти, когда я окликнул её:

– Лиза, постой! Шкуры…

С тихим вздохом, полным усталости, Лиза приблизилась к столу в тот самый момент, когда я вывалил из подсумка свой трофей. Восемь великолепных шкур легли на стол. Медленно пересчитав шкуры, Лиза достала из кармана двадцать серебренников, и подобрав шкуры, молча ушла на верх.

«Двадцать монет» – повторил я в своей голове. Это было больше, чем она должна была заплатить, она всегда так делала и ложа на одну, две монетки больше, и я всегда был благодарен за это, за её постоянную помощь в поддержании моей жизни.

Я поднял кусок хлеба, поднес его к лицу, вдыхая терпкий запах плесени. Не самое лучшее угощение, но я был благодарен и за это. Отломив небольшой кусок, я принялся медленно его жевать.

– Лиза, она… добрая. Просто не показывает этого. – сказал я, скорее себе, чем Базилею.

– Добрая? – хмыкнул Базилей. – Она просто жалеет тебя. Как бездомного пса.

Я не стал спорить. Возможно, он и прав. Но жалость лучше, чем ненависть. Жалость можно заслужить, а ненависть – это приговор. Взяв ломоть сала, я отрезал тонкий кусок и положил его на хлеб. Запах копчености на мгновение перебил запах плесени, и я с удовольствием откусил. В животе заурчало, напоминая о том, что я не ел уже больше суток.

Доев угощение, я аккуратно положил остатки в небольшую бочку и встал со стола, подходя к кровати.

– Слезай, – пробурчал я Базилею, – Хоть я и некромант, но спать с трупами не горю желание

Базилей фыркнул, но подчинился, бесцеремонно сбросив свою костлявую задницу на пол. Я плюхнулся на свою жесткую кровать, чувствуя, как солома противно колет спину. Закрыв глаза, я попытался отвлечься от унылой обстановки и гнетущих мыслей.

В подвале воцарилась давящая тишина. В этой тишине особенно отчетливо слышны те голоса, от которых тщетно пытаешься убежать. «Что мне делать дальше? Как мне доказать миру – или хотя бы этому городу – что мы не чудовища?» Эти мысли терзали меня, не давая уснуть. И вдруг в голове родилась спасительная мысль: «Почему Базилей, в отличие от большинства нежити, обладает сознанием?» Эта мысль превратила мои мучительные попытки уснуть в робкий проблеск надежды, надежды на исполнение своей цели. Но все это я решил отложить на потом. Еще один день без сна, и я просто рухну здесь, в этой затхлой норе. Наконец, тело мое погрузилось в забытье, в ожидании завтрашнего дня.