Цена верности. Книга 2

Глава 1

…благодарю Тебя за то, что дал мне силы и уверенность, чтобы завершить миссию, Которую Ты возложил на меня.

Благодарю Тебя, что вёл меня праведной тропой,

Через многие препятствия на моём пути

И хранил во мне решимость, когда всё казалось заблудшим.

Благодарю Тебя за защиту и за многие знаки на моём пути.

Благодарю Тебя за всё то добро, что я совершила.

И прошу прощения за зло.

Благодарю за друга, которого обрела. Пожалуйста, береги его, как оберегал меня.

Спасибо что наконец позволишь мне отдохнуть.

Я так устала, но теперь я обрету покой.

Зная, что правильно распорядилась временем, отведённым мне.

Подвигом я повяжусь. Путь завершаю.

Веру сохраняя.

Утраченная часть вокс-сообщения. Зафиксировано: радиоэлектронные системы дальнего обнаружения Мира-Кузни Силициум 426, 998 М41

Мизерикордия занимала стрелковую позицию почти у самого края обрыва возвышенности. Справа от неё устремлялись ввысь горные хребты, растянувшись грядой за горизонт. Слева же раскинулась бескрайняя пустынная равнина на расстояние, сколько хватало уловить взгляду. Бескрайняя фиолетово-лиловая пустыня. Причиной особого цвета местности являлась геология этого Мира.

«Лёжка» была выбрана идеально. Девушка лежала на животе, облокотив голову на приклад снайперской стаббер-винтовки. Оружие, установленное на сошки, стало единым целым с ней. Уже несколько часов Мизерикордия лежала не двигаясь. Отделение скаутов со снайперским вооружением выдвинулось скрытно на позиции ещё затемно. Важно было остаться незамеченными. Случайные орки могли наткнуться на них. Или куда хуже - отряд орков-коммандос мог бы их выследить и напасть из засады. Но не теперь. Теперь они сами находились в засаде. Они сами стали охотниками. Автореагирующий хамеллеонный плащ скрывал её тело с головой.

Палец правой ладони застыл на курке. Левая же рука покоилась на земле, придерживая снайперскую винтовку на ствольной накладке. Мизерикордия не просто лежала на земле, она будто срослась с ней. Расплылась по прохладной поверхности. В условиях, когда на позиции приходилось проводить часы, важно было соблюдать ряд правил. И главным из них являлась, как ни странно, максимальная расслабленность тела. Конечности не должны затекать – это залог того, что ненужная дрожь не повлияет на точность выстрела. Вот и её тело словно бы растеклось. Лежала она, по сути, на груди и верхней части живота. Ноги, в свою очередь, полностью соприкасались с поверхностью. Даже пятки следовало прижать к земле. Так её обучили в Ордене. Отточенная веками военная машина «Неусыпных воинов» довела до идеала тактику ведения боя в любых условиях.

Смотря в прицел с тридцатикратным увеличением своим аугментическим глазом, она видела, как на ладони, весь ландшафт. Идеальный обзор. На соседних возвышенностях аналогичные позиции заняли её братья скауты. Мизерикордия их не видела, но точно знала, что они рядом. Чувствовала их… К тому же у каждого имелась комм-бусина в ухе для вокс-связи.

За ней, среди камней, лежал спрятанный рюкзак с необходимым оборудованием. Помимо прочего в нём покоилось личное оружие – лаз-мушкетон, на случай ближнего боя. Мушкетон и её клинок Орден забрал после битвы на Донеции. Поле боя тогда осталось за ними. С тех пор минуло уже больше трёх стандартных терранских циклов.

Сколько всего произошло с тех пор… Орден смог меня принять. Несмотря на то, что мне никогда не возвыситься до Астартес… И это решение принял новый магистр Ордена Простерус. Магистр… После его избрания что-то случилось… Что-то надломилось в нём, запечатав в его глазу навсегда скорбь и боль… Тот же взгляд я видела у его предшественника - Десенса Порция Катона. До его погребения в дредноут. В какой момент это произошло...? Реликварий. Да, когда новый магистр получил неограниченный доступ в хранилище Ордена в крепости-монастыре. Семь дней и семь ночей он провёл там один. И что новый Магистр там узнал, известно только ему. Но с тех пор Простерус стал мрачнее и нелюдимее, даже по меркам космодесанта Ордена Неусыпных воинов.

Мизерикордия посмотрела в очередной раз в прицел. За то время, что она находилась на позиции, каждый изгиб хребтов, каждая неровность, каждая складка рельефа отпечаталась в её памяти. Слегка сместив голову, она убедилась в том, что в прицеле нет «залунений» - чёрных провалов в обзоре, мешающих прицеливанию.

Эта компания подходила к своему завершению. Всё началось 73 дня назад. Получив запрос о помощи от Министорума, Орден прибыл в эту систему. Причиной стал разрастающийся «Ваааагх» орков. Сама по себе планета, на которой они находились, сейчас не имела для Империума особой ценности. Слабозаселённая первобытными кочевниками, она ничего толком не могла дать человечеству. Другое дело возрастающая угроза орков. Мек-босс Мардук Железнорук стал быстрыми темпами сколачивать вокруг себя орду орков. Требовалось решить эту проблему, пока она не вышла из-под контроля. Ещё несколько лет и орки могли бы собрать огромный «Ваааагх». Даже сейчас пришлось прибегнуть к силам в размере ордена космодесанта и одного полка Астра Милитарум -Корпуса Смерти Крига.

К моменту прибытия Неусыпных воинов орки плотно обосновались на этой планете. Планете, даже не удостоившейся своего имени в имперских архивах, а лишь буквенно-цифрового обозначения. Местные дикие людские племена не смогли противопоставить ничего зеленокожей лавине, вторгнувшейся с небес. Кто смог пережить первоначальное нападение, рассыпались по Миру в надежде скрыться от воинственных ксеносов.

Первым, что сделал флот Ордена «Неусыпных воинов», прибывший в систему практически в полном составе, так это разбил космические корабли орков. Неповоротливые, без чёткого руководства, они стали лёгкой добычей. К тому моменту силы имперской гвардии уже сражались на поверхности, окопавшись и держа оборону от свирепых орд. Десантировавшись, Орден же стал наносить молниеносные удары по ксеносам, принося им чувствительный урон. При этом, не вступая в прямые изнуряющие кровопролитные бои. Силы орков таяли. Они оказались между двух огней. Имперская гвардия в лице стойких бойцов Корпуса Смерти Крига выступала щитом, отражавшим лобовые атаки, а в это время силы космодесанта выступали в роли карающего меча.

Силы «Ваааагх» получилось оттеснить в горные массивы с равнинной местности. Там находилась их последняя и главная база. Но вот победить среди гор, не понеся огромных потерь при этом, не представлялось возможным. Оставить недобитых орков с всё ещё живым лидером значило бы отстрочить распространение зелёной чумы лишь на короткий промежуток времени. А сам мек-босс Мардук Железнорук не собирался вылезать из своего логова, чувствуя, что его «бойзам» нужно восстановить силы для «хАрошего пАстука».

На счету Мизерикордии числился уже далеко не первый десяток убитых орков. Орден нашёл ей применение, несмотря на невыдающиеся физические показатели и отсутствие дополнительных органов, как у других скаутов. Снайперское дело не требовало от неё сверхчеловеческих показателей. «Неусыпные воины» использовали архаичные огнестрельные стаббер-винтовки. Хотя в их арсенале числились как лазвинтовки с прицелом, так игольчатые М40, предпочтение отдавалось старому проверенному тысячелетиями битв «огнестрелу». Единственным нововведением являлись адамантиевые снаряды, способные пробивать даже тяжелую технику врагов.

Винтовку, что ей досталась, индивидуально отрегулировали под девушку-скаута. Накладку с охранным генетическим определителем владельца пришлось перенести с рукояти винтовки. Правая аугментическая рука больше не могла служить определителем генетических данных, поэтому коогитатор считывал биологические данные «хозяйки» винтовки с левой руки. Без разблокировки данного био-замка оружие не стреляло бы. В остальном изменения коснулись незначительного уменьшения приклада. Но даже после этой меры масса её «Малышки» составляла немногим менее двадцати килограммов. Благо хорошая физическая форма, кибернетический позвоночник и аугментированная правая рука позволяли переносить «Малышку» с места на место помимо прочей амуниции.

«Движение» - прозвучал голос сержанта в ком-бусине.

И действительно, в прицеле появились далёкие точки, возникшие между подножиями двух гор. Они быстро увеличивались в размере, направляясь в сторону снайперской засады. То двигались девять мотоциклов другого отделения скаутов.

«Только девять… На задание отправлялось четырнадцать… Упокой Император их души…» - подумала Мизерикордия, снимая оружие с предохранителя.

С небольшим интервалом во времени из-за хребта появилась группа преследования орков. Красные, грубо сколоченные байки ксеносов стремились догнать отступающих скаутов ордена космодесанта.

Зелёная лавина грозилась захлестнуть горстку скаутов. Вслед за байками ехали багги и другая непонятная, но хорошо вооружённая колёсная техника орков. С приближением разрозненной волны боевого транспорта можно уже было увидеть самих орков. Они стреляли из ручных орудий по отступающим и просто в воздух, ревели в нетерпении и размахивали своими «рубилами».

«Ждём» - приказал спокойный, но сосредоточенный голос сержанта.

Дистанция сокращалась. Случайный выстрел уже мог попасть по врагам, но вместе с тем существовала вероятность зацепить и своих.

Орки не отличалась меткостью, однако это компенсировалось плотностью огня. Снаряд попал в одного из скаутов. На скорости его мотоцикл перевернулся. Однако орк, преследовавший его, на радостях от попадания не успел среагировать. Его байк врезался в вновь возникшую преграду и перевернулся следом. Это создало небольшой затор, хотя и ненадолго. «Союзники» неудачливого ксеноса стали стрелять из ракетниц по нему, дабы тот не мешался.

«Огонь» - холодно скомандовал сержант.

Мизерикордия уже выбрала себе цель. Трехколёсная колесница. Её вёл огромный «ноб» в рогатом шлеме. Уродливая морда скалилась, показывая бритвенно-острые клыки. За его спиной держались два мелких гретчина. Их мотало от встречного потока ветра, но, несмотря на это, они держались за транспорт только одной рукой. Во второй же каждый из них держал по примитивному «стрелялу».

Звуки выстрелов, усиленные эхом от близости гор, стали долетать до позиций скаутов-снайперов. В этой какофонии шумов можно было различить рёв моторов и свирепые крики орков.

Девушка на выдохе плавно нажала спусковой крючок. Выстрел незамедлительно ответил отдачей в правое плечо, отправляя в сторону цели снаряд двадцатого калибра. Мизерикордия применила свои психические силы, прикидывая траекторию полёта адамантиевой пули.

Последовало бесконечно долгое мгновение.

Боевой трёхколёсный байк объяло пламя взрывающегося двигателя. Гретчины стали разлетаться в воздух как тряпичные куклы. Орк-водила же превратился в кашу из мяса и металла под ним.

Одновременно последовал залп выстрелов других скаутов. Наиболее резвые преследователи стали падать со своего транспорта или погибать более эффектным способом - в пламени последовавших взрывов.

«Малышка» выплюнула отработанную дымящуюся гильзу через стенку затвора. В обойме осталось ещё четыре патрона длиной чуть больше ладони девушки.

Расстояние между преследователями и разведчиками Ордена увеличилось, но не от того, что изменилась скорость движения кого-то из них, а по причине вывода из строя авангарда лёгкой техники орков.

Таков был первый этап плана Ордена – сыграть на необузданном желании этих ксеносов сражаться. Мек-босс Мардук Железнорук явно являлся хитрым соперником. Ему хватало ума не вступать в бой на открытой местности с превосходящими силами людей. Однако это не относилось к простым «бойзам» из его орды. Дерзкое нападение скаутов-разведчиков на их базу должно было послужить спусковым крючком. Обычные орки не могли долго сидеть в горах и скучать без битвы и «хАроших пАкатушек», а тут подвернулась такая возможность… «Крутая гонка за бегущими людишками» и возможность «хАрошей битвы»! Наплевав на всё, орки ринулись вдогонку за мотоциклами скаутов. Новость об этом моментально разнеслась по всему лагерю, и все зеленокожие помчались преследовать, ведь «людишек могло не хватить на всех! А это некрута!». Поддавшись спонтанным действиям, орда в мгновение ока забыла о требовании «Босса» не покидать гор без его приказа. Задача же подразделения снайперов заключалась в том, чтобы дать возможность безопасно отступить отряду разведчиков и по возможности внести сумятицу в ряды преследователей.

За лёгкими байками и багги стали показываться более крепкие, но медленные боевые фуры, танкетки и прочий, не поддающийся имперской классификации, военный транспорт. В небо от множества едущей на максимально возможной скорости техники вздымались клубы фиолетовой пыли и выхлопных газов. Всё шло по плану. Враги клюнули на наживку.

Мизерикордия выпускала выстрел за выстрелом. Не всегда получалось добиться желаемого. Один из «бойзов», потеряв руку от её снаряда, всё равно продолжил рулить «баранку» своего багги. Ещё один снаряд прошёл насквозь фуру, выкрашенную в синий цвет, не нанеся той видимый урон.

Она сконцентрировала своё внимание на необычной танкетке, мчащейся на гусеничном шасси. На задней её части располагалась пугающе большая пушка. Судя по её виду, она являлась примитивным аналогом лазерного оружия. Ей управлял отдельный орк-стрелок. «ВАдила» находился перед оружием в опасной близости. Неаккуратное движение «стрелка», и орк, управляющий танкеткой, мог лишиться головы.

Залп лазерного луча прошёл в опасной близости от мотоцикла «скаута». Очевидно, что «стрелок» держал его «на мушке» и следующим залпом отправил бы его прямиком к Императору.

Мизерикордия оказалась быстрее. Последний снаряд в её обойме попал в подставку лазерной установки. Как раз в тот момент, когда орк собирался выпустить ещё один залп смертоносного луча. Оружие накренилось, и линия лазера срезала голову орка-водителя, прочерчивая полосу по земле недалеко от удаляющегося мотоцикла скаута. Танкетка, потеряв управление, резко повернула в сторону, после чего врезалась соседнюю фуру.

Девушка холодно улыбнулась, меняя при этом очередную пустую обойму на заготовленную рядом.

Но через мгновение произошло то, чего скаут не могла ожидать. Между вершинами гор показалась исполинская фигура. Она медленно двигалась, то появляясь, то исчезая между пиками гор. Когда монструозная конструкция становилась невидимой из-за особенностей ландшафта, о её движении сигнализировали клубы чёрного дыма, чадящие в атмосферу.

В ком-бусине прозвучали слова, которые подобно холодному душу подействовали на неё: «Замечен Гаргант!».

В инфопланшете, посвящённом их нынешнему врагу, Мизерикордия читала об особенностях орках и их технике. На пикт-изображениях она видела внешность «Гаргантов», но вот в живую ей ещё не приходилось встречать стометровую механическую махину, увешанную сверху и донизу крупнокалиберными орудиями.

Конусообразный исполин показался из-за гор окончательно. Он отдалённо напоминал гуманоида. Огромные приземистые ноги медленно совершали шаги. Самые крупные орудия были установлены в «туловище» и «руках». Даже на «голове», в одном из «глаз» располагалось дуло пушки. Конструкция представляла собой устрашающее, но крайне неказистое зрелище. Мизерикордия не могла осознать, как такая гора «сваренного» вместе мусора могла функционировать. Многие её элементы не имели никакого логического значения. Так, к «голове», непонятно зачем, прикрепили огромные листы металла, изображавшие «клыки» и «зубы» этой гигантской инженерной ошибки. Впрочем, времени на обдумывание этого тоже не оставалось.

Её «Малышка» даже не смогла бы покарябать эту ходячую гору. Но от неё этого и не требовалось.

Высоко в небе появилась чёрная точка. Где-то там, на низкой орбите планеты находился флагман «Неусыпных воинов» - боевая баржа «Неусыпный мститель».

Одновременно с этим из-за горизонта, вдали от скал, стали подыматься клубы фиолетовой пыли. То приближался бронетанковый клин Ордена.

Голос по вокс-связи сообщил о начале орбитальной бомбардировки.

Мизерикордия видела в прицел, как свободнопадающие бомбы летели по прямой траектории. Точка, куда они должны были упасть, находилась между горами на расстоянии порядка десяти километров от неё. За мгновение до падения скаут отпрянула от прицела, опустив голову. Как раз вовремя.

Земля под ней задрожала. Яркие вспышки осветили и без того солнечный день. А звуки последовавших взрывов заглушили шум разворачивавшейся битвы. Это продолжалось не более минуты.

Убедившись, что всё закончилось, скаут подняла голову и посмотрела в прицел. Гаргант зашатался, стараясь сохранить равновесие. Видимо, одна из бомб упала рядом с ним. В подтверждение этому изменился ландшафт. Находившийся рядом с огромным шагоходом горный пик обрушился и, судя по всему, завалил ущелье. Путь к отступлению для орков оказался завален. И кто знает, сколько их там оказалось погребёнными под грудой пород.

Тем временем бронетанковая группа «Неусыпных воинов» неумолимо приближалась. На острие клина двигался самый крупный танк ордена - лендрейдер «Беспокойный». Этот семидесятитонный монстр являлся смертоносной гордостью и настоящей реликвией космодесанта. Но даже такой могучий танк при своей длине в десять метров, а высоте чуть более четырёх, казался незначительным на фоне Гарганта орков.

В бронегруппу входили также танки «хищник» и БТРы «секач». Орудия всех боевых машин открыли огонь по Гарганту, не успевшему повернуться к ним «лицом». В правый бок гиганта обрушился смертоносный вихрь бронебойных снарядов, залпов лазерных установок и ракет. «Правая рука» под напором огненного шторма беспомощно опустилась, а со всей правой стороны огромного шагохода стали отваливаться куски обшивки вперемешку с телами орков.

Колонна техники зеленокожих начала терять единое направление. Часть из них развернулась в сторону техники космодесанта, готовясь дать отпор. Некоторые, не обращая внимания на новую угрозу, продолжили движение за отступавшими мотоциклами, неся при этом потери от снайперского огня. Началась неразбериха.

В момент, когда Гаргант почти развернулся к наступающим танкам, с одной из гор появились три ленспидера «тайфун». Эти лёгкие боевые машины на гравитационных платформах парили над непроходимой для наземной техники местностью. Застав Гаргант врасплох, они выпустили залпом весь свой боекомплект реактивных ракет ему в «затылок». Гигант вновь зашатался. Его объяло пламя. По всей поверхности его тела происходили вторичные детонации. Слишком большое количество вооружения сыграло с ним злую шутку. Набитый до отказа снарядами, он сам становился своего рода бочкой с порохом, которая грозилась вот-вот рвануть. Однако это не мешало его многочисленной команде сражаться несмотря на очевидную опасность самоподрыва.

Гаргант начал палить из всех ещё рабочих орудий во все стороны без разбора. Доставалось даже союзным войскам.

Одним случайным выстрелом орудийный расчёт орков попал точно в танк «хищник», и тот моментально взорвался. От детонации боекомплекта его башня подлетела в воздух на добрый десяток метров. Однако сумятицу в войске Мардука Железнорука отдельные успешные эпизоды уже не могли остановить. Кратковременное появление техники на гравитационных платформах с неожиданного направления вселило в орках мысль, что их окружили со всех сторон. Часть воинства ксеносов отвлеклась на эти маневренные летающие машины, запоздало начав в них палить из всего, что имелось под рукой. Легкобронированные ленспидеры в ответ на полной скорости ретировались за гору, ведя при этом заградительный огонь из спаренных болтеров.

Мизерикордия израсходовала почти полностью боекомплект, когда отступающие мотоциклисты-разведчики достигли каньона. Место, куда они направлялись, было не случайным. Как только последний из них пересёк определенную условную точку, произошёл подрыв заранее заминированного свода узкого места. Дорогу засыпало отколовшимися кусками скалы. Часть преследователей на скорости врезалась во вновь возникшее препятствие. Остальные, находясь как на ладони, попали под обстрел, пытаясь развернуться для выезда из возникшей каменной горловины.

Она отвлеклась от отстрела загнанных в каньон войск на мощный взрыв со стороны Гарганта. Очередной залп по шагающей горе принёс свои плоды. Что-то взорвалось в основании его «тела» с неимоверной силой. Осколки гиганта стали разлетаться на такое расстояние, что грозились долететь до её позиции. Нога исполинской конструкции подкосилась, и Гаргант начал медленно падать на бок, не переставая при этом стрелять.

Войско орков дрогнуло. Зная простую психологию этой воинственной расы, не сложно было предположить, что «Босс» должен обладать самой большой пушкой среди «бойзов». Такая, очевидно, находилась на Гарганте. Следовательно, Мардук Железнорук, скорее всего, помер вместе со всей командой циклопического шагохода. Смерть мек-босса подорвала моральный дух его войска и моментально спровоцировала междоусобную грызню между его приближенными за звание нового босса.

Перелом в скоротечной битве наступил. Организованного сопротивления орки уже оказать не могли, действуя каждый сам за себя. Плачевность их положения усилило появление вслед за бронетанковыми войсками кавалерийского корпуса криговцев. Восседая на генетически модифицированных и подвергшихся множественной аугментации скакунах, кавалеристы стреляли на ходу из лаз-карабинов по единичным целям. Часть из них, вооружённая энерго-копьями, разила ксеносов на скаку в ближнем бою.

Мизерикордия за эту компанию прониклась уважением к этим молчаливым воинам в противогазах и пыльных шинелях. Она своими глазами видела, как криговцы с мрачной решимостью шли в штыковую, когда орки вплотную подбирались к их траншеям. Стоит ли говорить, какие шансы при этом были у простых солдат Корпуса Смерти против свирепой ярости орков, вдвое, а то и втрое превосходивших их в размерах...? Навсегда в её памяти отпечатался момент, увиденный через снайперский прицел. Момент, в котором бесстрашный безымянный солдат встал на пути у огромного орка. Тот снёс криговца всего одним ударом своего топора. Ударом такой силы, что тело пехотинца располовинило в районе груди. Она отомстила за того солдата.

А теперь они все вместе отомстили за все жертвы. За всю ту боль, что причинили эти твари. За то, что ксеносы посягнули на владения Императора человечества.

Глава 2

На улице шёл дождь. Через щели хибары дул промозглый ветер. Разбитые окна не позволяли поддерживать температуру внутри. Централизованной подачи электроэнергии не было с начала заражения континента. Рэм, как и его брат Рейт, плохо помнили времена до падения корабля и начала Великого заражения Донеции. Слишком малы они тогда были…

Рэм, мальчишка лет четырнадцати, сидел в углу комнаты, укрывшись лохмотьями. Под ними он скрывал лазпистолет. После бардака, начавшегося на их мире с вымиранием большей части населения, а затем военной компании по очищению, обзавестись оружием перестало быть большой проблемой. Особенно на «заражённом» континенте. Но всё меняется, и сейчас участились рейды СПО по изъятию оружия. Поэтому скрытный небольшой лазпистолет стоит три талона на еду. В то время как лазган можно умудриться получить всего за один. Если найти особо изголодавшегося бродягу…

Они с братом и сами голодали. Ели столько, сколько требовалось, чтобы держаться на ногах. Остальное всё шло на «мечту»… Одну мечту на двоих.

Барабанящий по металлическому козырьку дождь успокаивал и даже убаюкивал. Рэм мысленно возвращался к тем немногим радостным воспоминаниям из детства… В то время, когда родители были живы… Они умерли практически сразу после начала «великого поветрия». Тогда многие погибли, кто от техногенных катастроф, кто от заражения чумой, а кто от рук культистов. Те же, кому посчастливилось выжить, встали перед выбором умереть вместе со столицей Донеции или же адаптироваться. Дед – единственный, кто остался из их семьи, заботился о братьях. Старик хоть и обладал скверным характером, но успел закрепить в них две вещи: первое и главное - вера в Императора и служение Его воле. Некий моральный компас. И второе – стойкость. Не сдаваться, как бы ни было трудно.

«Как жаль, что дедушка не пережил второй зимы…»

Они остались с братом вдвоём. Им пришлось выживать. Они делали страшные вещи. Пришлось воровать, обманывать, иногда даже убивать… Но если другие дети и подростки сбивались в шайки и группировки ради примитивных целей, то у них на двоих существовала «мечта»…

При мысли о «мечте», сердце Рэма билось быстрее. Исхудавшее чумазое лицо будто бы озарил свет. Он пришёл в назначенное место раньше брата. Две сумки с их скромным скарбом лежали поодаль, прикрытые мусором – на всякий случай. Мальчик чувствовал приближение брата. Эта связь между близнецами существовала всегда, с рождения. Они не знали, что это и как работает, но они чувствовали друг друга. Каждый из них мог примерно понимать, в каком направлении другой и как далеко. Про этот их секрет знал только покойный дедушка. Он говорил: «Это сам Император вас благословил, мальчики. Чтобы вы присматривали друг за другом. У Него для вас двоих есть место в Его плане».

И они верили. Верили в самые трудные часы, принимая самые мрачные решения. Все те вещи, что им приходилось совершать ради выживания, всё ради того, чтобы потом отплатить великими благими деяниями.

Чтобы сохранить тепло, Рэм прижал ноги к телу. Чувствуя, что брат вот-вот зайдёт, он снял с предохранителя лазпистолет, по-прежнему скрываемый под лохмотьями.

«Кто знает, с кем может быть Рейт? Быть может, его держат на мушке…» - подумал мальчик.

«Осторожность не помешает…»

Дверь распахнулась, и в неё вошёл другой подросток, как две капли воды похожий на Рэма. Одет он был аналогично – старая изношенная одежда, испачканная в грязи. Поверх плеч покоился ветхий дождевик, с которого стекали ручейки воды. Русые отросшие волосы торчали из-под небрежно надетой шапки. Карие глаза сразу обнаружили пару других глаз того же цвета. Они встретились взглядом.

- Как всё прошло, Рейт? – заговорил первым Рэм.

- Не знаю… Я отдал Бритве все, что у нас было. Он скоро будет здесь, – с задумчивой мрачностью ответил Рейт.

- Я всё собрал. И помог другим из банды с транспортировкой «груза» в порт. Партия точно отправится этим рейсом.

- Не уверен, что он поверил мне, будто мы лишь стремимся подняться по статусу в банде…

- Придётся действовать по обстоятельствам…Впрочем, как и всегда…

- Нам не собрать столько же талонов на еду и прочего добра… Мы должны обязательно оказаться на судне.

Рейт закрыл дверь и встал у стены так, чтобы видеть улицу через дверную щель.

Братья молчали. Они оба понимали, что стоит на кону – «их мечта». Но для приближения к ней ещё на шаг требовалось пересечь океан. Место, куда они планировали попасть, находилось на другом континенте, где строилась новая столица Донеции. Что же касается этого «заражённого» материка, то он был обречён многие поколения влачить жалкое существование, продолжая быть обителью враждующих группировок, разгула контрабанды и прочих тёмных делишек. Планетарные власти контролировали лишь побережье бывшего столичного континента. Сеть военных портов опоясывали сушу. Солдаты СПО редко совершали рейды вглубь, предпочитая вести бартер с группировками. Местные войска закрывали глаза на контрабанду, вывозимую из портов водными судами, а банды откупались тем, что находили в глубине континента или производили кустарно. Наркотики, найденные предметы роскоши, рабы, готовые на всё ради еды и крова, - всё это могло скрасить монотонную службу в мрачных портах. Сюда отправляли провинившихся солдат, по сути, в ссылку. Так и сформировались отряды «худших из худших». Местные «правила» строились по принципу «кто сильнее, тот и прав. А если ты не сильный, то примкни к такому». Ситуация стала усугубляться с привозом колонистов из других перенаселённых миров. Не все находили себе место на новом Мире. А многие и не искали, а просто бежали от преследования… Они с братом примкнули к одной из группировок «местных» - «Шипастые». Братья догадывались, что скоро полыхнёт новая война банд, и контрабандный трафик может прекратиться. А им требовалось любой ценой попасть на другой континент.

- Вижу его. Бритва один, - негромко произнёс Рейт, опуская руку в карман, где покоился лазпистолет.

Дверь распахнулась. На пороге появился долговязый парень лет восемнадцати. Одежда на нём находилась в значительно лучшем состоянии, нежели у братьев. На шее болталась шипастая маска-респиратор. С пояса свисал заточенный тесак, а через плечо перекинут обрез на ремне. Бритва скользнул взглядом по помещению, не задерживаясь на близнецах. На его лице появилась ухмылка. Но поскольку его губу и щёку уродовал шрам, оставленный «розочкой» от бутылки, ухмылка походила скорее на звериный оскал.

- Ну что, плесень, смотрю, вы подготовились отчаливать? - с издёвкой сказал Бритва.

«Плесенью» звались рядовые члены «Шипастых», он же принадлежал к «Бывалым».

- Да, мы готовы обстряпать дело посерьёзнее, - Рэм старался казаться естественным.

- Короче, определяйтесь, кто из вас двоих поплывёт с грузом, а кто тут останется, - сухо приказал Бритва.

- Бритва, мы ведь договорились, что мы оба отправимся. Мы с братом всегда вместе, - не скрывая удивления, начал Рейт.

- Так! Я вам ничего не обещал и ничего не должен, плесень. Я с Главным перетёр, и мы решили, что для первого раза один пойдёт на дело. А то кто вас знает… Может удерёте на другой континент с «товаром», - в голосе Бритвы появились нотки металла.

- Слушай, мы ведь тебе всё отдали, чтобы по красоте всё было… - Рэм попытался его переубедить.

- Заткнулись оба! То, что вы мне якобы дали… Ничего не видел, ничего не знаю, - парень постарше оскалился. - Вот вам урок, не верьте на слово… Быстро определяйтесь, кто плывёт и выдвигаемся. Судно ждать не будет. Нужно в порт.

Братья переглянулись.

«Вместе» - ответили они одновременно.

- Вы чего не поняли, уро… - начал было Бритва.

Его фразу оборвала вспышка света. Луч лазера мгновенно прочертил линию от сидящего на полу Рэма до живота Бритвы. Тот с криком рухнул, как подкошенный.

- Ах вы, варповы дети! – корчась от боли взвыл Бритва. - Главный вас закопает! Вы трупы!

Он силился вытянуть обрез из-под себя.

- Вечно ты оставляешь грязную работу мне, - осуждающе Рейт посмотрел на брата, прицеливаясь уже своим лазпистолетом в раненного.

- Бритва, мы сделали все, что ты просил. Но ты нас обманул, – как бы в оправдание сказал Рэм.

Прозвучал второй выстрел. Голова «Бывалого» безвольно упала на грязный пол. В ней появилось дымящееся отверстие. Тело продолжало дёргаться в затихающем спазме, видимо, ещё отказываясь признавать смерть.

- Это не по плану! – сказал Рейт.

- Он не оставил нам выбора! Нужно спрятать тело и торопиться в порт!

- Ладно, ты прав. По дороге определимся, что сказать другим.

Мальчишки оттащили труп, держа его за руки и за ноги. Исхудавшим подросткам это далось тяжело. Рем обшарил карманы Бритвы. В них оказалась почти полная пачка сигарет и два помятых талона на пайки. Он засунул талоны в коробочку с сигаретами, а ту в свою очередь в карман. Рейт накидал мусора на тело, дабы его не сразу обнаружили. Обрез пришлось оставить, он выдал бы причастность братьев к убийству. Оружие можно было бы выменять на что-то полезное, но Бритва предусмотрительно выцарапал своё «погоняло» на рукоятке.

Взяв каждый по рюкзаку с едой, они вышли из злополучного дома. Обрез решили спрятать по дороге к порту, дабы всё выглядело как простое убийство с целью кражи.

На пути, к счастью, особо никто не встречался. То тут, то там мелькали тенями бродяги между заваленных обломками зданий улиц. Дождь не прекращался.

Обгоревшие полуразрушенные строения свидетельствовали о былом величии некогда столичного города, простиравшегося почти на весь континент. О теплящейся жизни в зданиях свидетельствовали заколоченные строительным мусором оконные рамы, в которых уже давно отсутствовали стёкла. Жалкие потуги сохранить тепло в помещениях и укрыть от ненужного внимания их обитателей.

Наконец, близнецы достигли места, где улица резко начинала уходить под уклон. Им открылся вид на порт. Портом это место называлась номинально, по сути, являясь военной базой. Вокруг чадили дизельные установки, вырабатывавшие электричество для данного осколка былого величия бывшего столичного континента.

Пройти контрольный пост не предоставило хлопот. Караульные хорошо их знали. Знали, из какой банды, какого они статуса и цель их визита в порт. Конечно же, речь шла об официальной цели, а не о том, что они задумали на самом деле.

Проблема возникла у самых доков. Они уже находились в непосредственной близости к огромному грузовому плавучему судну. Уже характерный морской воздух бил в нос, когда их окликнул один из солдат СПО.

- Эй, вы двое, куда собрались?! – окрикнул солдат голосом, не предвещающим ничего хорошего. При этом он показательно стал снимать лазган с плеча, висевший до этого на ремешке.

- Чёрт, - тихо выругался Рейт.

Бежать – равносильно подписанию себе смертного приговора. Требовалось что-то придумать и срочно.

- Мы из «шипастых». Нужно на континент «весточку отправить», - стараясь не выдать голосом волнения, ответил Рэм солдату.

Тот медленно, но уверенно к ним приближался. Лазган караульный упёр прикладом в плечо, готовый в любой момент вскинуть его для выстрела.

- Да не слышал я не про каких «шипастых»… На судно посторонним нельзя, - нагло врал караульный.

- Дык, мы это, помогать по судну. Вот, сигаретку не желаете? – Рэм достал из кармана пачку и протянул её.

Солдат остановился прямо перед ними. Глубоко посаженные глазки выдавали в нём неместного. Взгляд бегал, останавливаясь то на подростках, то высматривая, нет ли рядом кого. Наконец он взглянул на пачку сигарет, из которой виднелись талоны на еду.

Быстрым движением руки солдат выхватил пачку с сигаретами, умело убирая в подсумок на поясе. Движение, отработанное многократным повторением.

- Что-то начинаю припоминать… Да… Точно, два помощника для мытья палубы… Мне о вас доложили. Печально дела идут на корабле, если приходится брать таких дохляков на работу, - он злобно улыбнулся, наслаждаясь своим превосходством в ситуации.

Близнецы молча ждали, делая вид, что пропустили мимо ушей оскорбление.

- Ладно… Варп с вами. Шуруйте на судно. Корабль отправляется через 10 минут. Скользкий с грузом уже там. Не отсвечивайте сильно.

Повторять им второй раз не потребовалось.

Вблизи корма судна казалась ещё более внушительной. Шириной порядка семидесяти метров, ржавые борта возвышались над пристанью на высоту человеческого роста. Всё выдавало в транспорте почтенный возраст. Единственный сколоченный из досок мостик вёл на «Стойкий волнорез». Буквы, выгравированные на корме, поблекли, время их не пощадило, как и самого плавучего гиганта.

Быстрым шагом они стали подыматься по деревянному трапу. Поднявшись, их взгляд сразу выцепил из толпы моряков, снующих то тут, то там по своим рабочим обязанностям, Скользкого. Скользкий тоже принадлежал к «бывалым» у «шипастых». Но, в отличие от Бритвы, он специализировался на контрабанде, а не на рэкете. Если банде требовалось договориться или переправить груз на другой континент, то этим занимался Скользкий.

Неказистый и неприметный парень лет тридцати стоял, опёршись спиной на корабельное ограждение. Одетый куда лучше большинства «шипастых», он как бы сразу заявлял, что у него дела идут хорошо. Его потухший взгляд моментально уловил появление одинаковых подростков. Те в сою очередь направились к нему.

- Привет, плесень. Где Бритва? – сразу перешёл к сути Скользкий.

- Он нас направил. Сказал, что возникли проблемы «Черепами». Сам знаешь, на улицах неспокойно сейчас, - соврал Рейт.

- Мне он ничего про это не говорил… С Главным нужно перетереть это… - недоверчиво процедил Скользкий.

- Судно отправляется меньше, чем через 5 минут. Нам так караульный сказал. Мы даже «товар» не успеем выгрузить. Не говоря уже о том, что поставка накроется...- вмешался Рэм.

- Ты, плесень, мне не поясняй за поставки и за груз, - злобно выплюнул Скользкий.

Он задумался. Его длинные пальцы натирали надбровные дуги. Такая вот привычка имелась у Скользкого, когда требовалось принимать быстрое, но при этом важное решение.

- Ладно, «груз» передадим и по возвращении разберёмся, что там у Бритвы стряслось… - задумчиво заключил Скользкий. - Мне тут надоело мокнуть, я в трюм. Ваши шконки будут в грузовом отсеке вместе с товаром. Глаз с него сводить не будете, пока не доберёмся до континента. Своей шкурой за него отвечаете.

С этими словами он удалился к двери, за которой располагалась лестница, ведущая вглубь чрева огромной баржи.

Братья переглянулись. Слов не требовалось. У обоих искрился восторг в глазах, что всё пока складывается так, как они и задумали.

Их отвлёк техножрец с дымящим благовониями кадилом. Обходя судно по периметру, служитель Бога-машины распевал псалмы, дабы успокоить Дух машины судна на время предстоящего рейса.

Якорь поднялся, а канаты, удерживающие судно в статичном положении, были отвязаны. Трап к этому времени портовые рабочие уже убрали.

Издав глухой сигнал, судно начало своё пока ещё неспешное движение. Вода у кормы пузырилась, свидетельствуя о работе винтов. Причал медленно стал удаляться. Из многочисленных труб диаметром с БМП «химера» расползались по небу клубы чёрного дыма. Братья стояли ещё у кормы, когда на причале началась суета. Они издалека увидели, как к солдату СПО, пропустившему их, подбежали пять крепких парней. Пятёрку бугаёв Рэм и Рейт сразу узнали. Все являлись «шипастыми».

- Кажется, Бритву нашли… - заметил Рейт.

- Да, быстрее чем ожидалось. Но это уже не важно. Дороги в любом случае для нас назад нет.

Рейт положил руку на плечо брату, искренне улыбаясь:

- Ничего, наша мечта сбудется.

- Да, теперь нам нужно найти «Неусыпных воинов», – улыбнулся в ответ Рэм.

Берег постепенно удалялся, а ругань с причала переставала доноситься до корабля. Сквозь мрачные тучи начинали проблёскивать солнечные лучи, предвещая о скором прекращении дождя.

Глава 3

Мизерикордия находилась в своей каюте на боевой барже Ордена «Неусыпный мститель». Наконец стало возможным насладиться удобствами цивилизации. Хоть и достаточно скромными благами, но всё же несравнимыми с их полным отсутствием на диком мире.

Смерть предводителя орков поставила жирную точку в организованности сопротивления ксеносов. Орден постепенно выводил свою технику, оборудование и контингент на орбиту. Оставшаяся работа по зачистке разрозненных групп орков и сжиганию их спор легла на плечи корпуса смерти Криг. Большая часть поверхности планеты должна быть предана пламени прометия, дабы уничтожить споры ксеносов на корню. Космодесант такими операциями не занимается. Слишком малочисленна элита войск Империума в масштабах галактики, чтобы тратить их силы и время на полное искоренение заразы. «Неусыпные воины» своё дело сделали. В их помощи нуждаются на другом фронте. А в горячих точках на карте владений Императора человечества недостатка никогда нет. Империум ведёт непрерывную войну с момента своего возникновения, борясь за выживание людей как вида. Ксеносы, мутанты, еретики – все подлежат уничтожению.

От мыслей отвлёк стук в дверь её каюты. Мизерикордия встала с кровати и нажала на руну открывания. За дверью ожидал скаут ордена. Кожа и без того неестественного пепельного цвета в тусклом коридорном освещении казалась мертвенно серой. Радужка глаз, контрастно полностью чёрная, устремилась на девушку.

Смотря на неё сверху вниз, молодой воин обратился к ней первым:

- Приветствую, сестра. Магистр ждёт тебя в командирской рубке. Что-то важное.

- Спасибо, Лерэн. Скоро буду.

- Хотел поблагодарить тебя за то, что прикрывала наш разведывательный отряд. Меня чуть не задело, - на лице мелькнула полуулыбка.

- Не за что благодарить. Я всего лишь исполняла свой долг. Как и все из подразделения снайперов, – несколько смущённо ответила Мизерикордия.

- Ладно, увидимся ещё в тренировочных залах.

С этими словами скаут ушёл, растворяясь за поворотом коридора.

«Эта бледная кожа, эти черные глаза… С тех пор, как инквизитор Инвистигано передал Ордену комплекты геносемени другого капитула, среди «неусыпных воинов» стали появляться необычные изменения у ряда скаутов. Изначально магистр и главный капеллан решили никоим образом не выделять воинов с новым геносеменем. Но незначительные мутации раз за разом проявлялись сами при пересадке дополнительных органов неофитам, а затем и скаутам. Изменения являлись безвредными. Неизменно у воинов бледнела кожа, становясь пепельно-белой, радужка органического глаза чернела, какого бы цвета она ни являлась ранее. Волосы аналогично становились чёрными, но эта особенность не выделялась, так как все братья брили головы наголо (за исключением магистра). Поскольку данное геносемя стало использоваться недавно, то эти особенные черты распространились пока только среди десятой роты скаутов, лишь несколько полноценных братьев астартес несли на себе данные необычные черты внешности.

Мизерикордия, оперативно собравшись, направилась в центр управления флагмана Ордена. Магистр Простерус, капеллан Индигнат и Хранитель кузни - технодесантник Калчес стояли у галолитической карты в командной рубке. Подойдя к ним ближе, девушка отдала честь.

- Мизерикордия, корабельные астропаты получили сообщение от инквизитора Инвистигано, - обратился к ней технодесатник.

- Сообщение нечёткое, но его интерпретировали как призыв к прибытию на Донецию. Упоминалась какая-то опасность, - в разговор вступил магистр Простерус. - Мы отправляемся на этот Мир. В любом случае, нам бы пришлось посетить часовню Ордена на поверности планеты. Ордену нужны новые неофиты…

Магистр задумался.

- Мы не знаем, угрожает ли что-то Донеции или это просто место встречи с силами инквизиции, но будь готова к любому исходу. В случае, если окажется второй вариант, будь готова учувствовать в переговорах. Ты вроде наладила контакт с этим инквизитором, – заключил капеллан.

- Буду готова помочь тем, что в моих силах. Магистр… - немного помедлив, сказала Мизерикордия, - касательно доспеха древнего Профундуса…

- Не сейчас, - отрезал магистр голосом, не терпящим возражений. - Всё, что касается регента крепости-монастыря Десенса Порция Катона, подождёт до возвращения на Нараку Каласутру.

- Как прикажете, магистр… - с некоторым разочарованием ответила скаут.

- Пока что ты можешь быть свободна. Главный библиарий Форциус хотел тебя видеть в судовом библиариуме, - заключил магистр, тем самым позволяя Мизерикордии покинуть капитанскую надстройку.

Поклонившись высшему командному составу Ордена, скаут удалилась.

Поскольку Простерус стал магистром, он не мог более занимать должность главного библиария. Совмещение должностей в Ордене не допускалось. У Мизерикордии и нового главного библиария сложились доверительные отношения. Форциус, будучи очень скромным по своей натуре, считал, что недостоин столь высокой должности. В его понимании звание он получил за неимением других кандидатов.

Двигаясь в сторону корабельного библиариума, девушка обдумывала полученную информацию.

С момента событий на Донеции мне дважды пришлось пересечься с инквизитором Инвистигано. Один раз при переговорах о сотрудничестве инквизиции и техножречества Силициума по поводу поставки каких-то механизмов, а второй раз, когда Ордену поступили комплекты новой силовой брони. Инвистигано потянул за ниточки Администратума, и вследствие этого «Неусыпным воинам» в приоритетном порядке поступило снабжение. Столь нужные силовые доспехи. Причём практически моментально по меркам Имперской бюрократии – через год после запроса.

Инвистигано кажется неплохим человеком, когда он воспринимает тебя как единомышленника. Остроумный и расчётливый, так бы я его охарактеризовала.

Но что ей особенно импонировало, так это то, что несмотря на свой высокий статус и практически безграничную власть, инквизитор не ставил себя выше других. Если, конечно, того не требовала обстановка…

И вот я вновь должна оказаться на Донеции. Место первой моей компании в роли части ордена. Я ни разу более не посещала этот мир. Хотя на нём возвели постоянно действующую часовню Ордена. Отныне пять братьев несут непрестанную службу на Донеции.

Воспоминания о тех временах вернули её к мысли о Древнем Профундусе. Странные события сопровождали его кончину… Профундус погиб, защищая орден… Его урна с прахом в чертоге «Доблести» … Мизерикордия часто там бывает, будучи в крепости-монастыре… И будто бы чувствует его присутствие… Такое же чувство возникает, когда она рядом с новым Хранителем тайн - Десенсом Порцием Катоном, который занял место Древнего в саркофаге дредноута…

«Это словно едва различимый шёпот в шуме работы механизмов дредноута… Словно через монотонное гудение реактора слышаться обрывки фраз Древнего… Если бы их не слышал Хранитель тайн, то я бы подумала, что схожу с ума… Правда, кроме нас двоих никто более не замечает этого явления…»

Эта тонкая линия надежды не давала полностью смириться с утратой наставника. Она давно приняла смерть другого своего друга – Амикуса. Его имя высечено в портале «скорби» … И хотя Мизерикордия тоже часто посещала это место, она не чувствовала того же… С Профундусом всё было иначе, сложнее… И каждый раз ощущение его неуловимого присутствия… Словно соль, посыпанная на рану, оно причиняло боль. Боль утраты… Не давая принять его окончательную смерть.

Наконец, девушка достигла хранилища знаний ордена на этом корабле. Главный библиарий по своему обыкновению занимался изучением древних манускриптов. Космодесантник, немного сгорбившись, сидел за столом. Облачённый в чёрную рясу с двумя голубыми полосами, он внимательно изучал древний труд.

- Главный библиарий Форциус, - негромко обратилась девушка к космодесантнику.

- А, Мизерикордия. Заходи. Если бы не комментарии Профундуса, работа по изучению наиболее важных текстов заняла бы десятилетия. А так, я думаю, всего несколько лет.

- Нам всем не хватает Древнего… - искренне ответила она.

- У меня для тебя есть задание с тренировкой использования психо-фокуса. Он у тебя с собой?

Скаут достала из ножен свой клинок. Она выбрала его в качестве психо-фокуса, в чём Форциус её поддержал. Психо-фокус служил предметом особой значимости для псайкера, на котором можно сконцентрировать свои силы. Многие имперские санкционированные псайкеры использовали для этого посохи, но, на её взгляд, это было непрактичным. Клинок для неё лично имел особое значение, он стал некой личной реликвией, а его прочность адамантиевого сплава позволяла выдержать бушующую энергию варпа, проходящую сквозь него.

- Отлично! До перехода в варп-пространство осталось около часа. Еще есть немного времени для тренировок, - заключил главный библиарий.

***

Ржавое тихоходное судно наконец достигло берега. Новый столичный регион бурно развивался на континенте Донеция Гаммас. Порт прибытия сильно контрастировал с тем местом, откуда отправлялись близнецы. Здесь кипела жизнь. Подростки не видели ранее вновь возводимых построек в таком большом количестве. Толпы людей потоками лились по своим делам. Во всём чувствовалось дыхание новой жизни этого мира. Словно после долгой и холодной зимы первые пробивающиеся ростки утверждают новый порядок.

Однако братьев волновали вопросы куда более приземлённого характера. Их запасы еды исчерпались, пришлось урезать и без того скудные трапезы. Они голодали. Ещё оставалась пока нерешённой задача улизнуть незамеченными от Скользкого.

На причале их уже ждали. Пятёрка мужчин среднего возраста, одетых неброско, но при этом в качественную и новую одежду. Скользкий хоть, очевидно, и намеревался выглядеть на их уровне, но явно не дотягивал. Про лохмотья близнецов, подчёркивающие изможденный вид, говорить совсем не приходилось.

Скользкий расслабился, когда «контрагенты» забрали ящики с товаром, а ему передали оплату. Этого момента Рэм и Рейт как раз ждали. Они начали невзначай идти в сторону толпы с причала, намереваясь смешаться с потоком людей.

- Э! Вы куда намылились! – осёк их Скользкий.

- Мы хотели еды раздобыть, скоро вернёмся. У нас совсем ничего не осталось, а желудки сводит! – попытался объясниться Рейт.

- Так, плесень! По одному уходить с причала и только с моего разрешения! Я на обратный путь вам возьму пожевать. Но только когда оба будете на шхуне. А сейчас только один пойдёт и не более, чем на час! – инструктировал подростков «бывалый».

Они переглянулись и что есть мочи побежали в сторону толпы, расталкивая мешающих прохожих.

Скользкий побежал за ними после секундного замешательства. У него промелькнула мысль пустить им лазерный заряд в спину, но он не хотел себе проблем с властями. Понимая, что беглецы удаляются, он начал кричать с целью привлечения внимания окружающих. На крики «держи воров» люди только останавливались и начинали смотреть за происходящим, при этом не забывая ощупывать свои сумки на наличие пропажи. Никто «бывалому» не помог в поимке подростков. Те же, в свою очередь, убегали сломя голову так, будто за ними гонятся заражённые одержимые.

***

Братья бежали до тех пор, пока не стали задыхаться. Только осознав, что преследование не ведётся, они позволили себе отдохнуть. Расспросив местных, им стало известно, где искать «Неусыпных воинов». Часовня ордена космодесанта находилась рядом с новой генерал-губернаторской резиденцией на площади «Очищения» по правую руку от некоего фонтана.

Путь до этого места занял ещё три дня. За это время их запасы окончательно иссякли. Был соблазн выменять два лаз-пистолета на еду, но они должны были им ещё пригодиться. Пришлось воровать.

Продвижению в глубь города мешали патрули СПО, которые то тут, то там досматривали прохожих. С оружием им, конечно, не пройти проверку. Поэтому приходилось идти зигзагами, стараясь обходить людные места. Ночевали братья где придётся. Благо на этом континенте погода в это время года стояла более благоприятная.

К закату третьего дня они достигли площади «Очищения». Широкий рокритовый проспект шёл ровной линией под уклон. По обе стороны от восьмиполосной дороги возвышались дорого украшенные здания. Красивые, новые, величественные, они пронзали своими шпилями закатное алое небо. Братья продвигались по теневой стороне вдоль дороги. Перед подростками во всём своём великолепии возникали дома местной аристократии и имперских служб.

В самом конце пути их ждал величественный скульптурный ансамбль с фонтанами.

Дорога образовывала круг, в центре которого в огромной чаше с плещущейся водой расположились мраморные фигуры. В центре композиции находилось поверженное тело демона. Его фигура стояла на коленях. Туловище венчала обезглавленная шея. Из шеи фонтаном била вода, в закатном свете походившая на алую кровь. По обе стороны от поверженного врага человечества стояли две фигуры, в едином порыве протыкая «демона» копьями. Справа - солдат СПО в стандартной экипировке. Его лазган свисал, будучи перекинутый через плечо.Слева же однорукая девушка в броне, чьи каменные пряди волос развивались за спиной. Из мест, где два копья поражали врага, также струилась вода. За демоном возвышалась массивная фигура, превосходившая вдвое размером все остальные. То был космодесантник, облачённый в силовой доспех. В одной руке у него покоился опущенный концом к земле пиломеч. С зубьев струился ручеёк, словно давая зрителям подсказку, как именно демона обезглавили. В другой же бронированной ладони астартес держал протянутую перед собой отсечённую голову твари. Рогатое чело искажала предсмертная уродливая гримаса. Но и статуя косомдесантника не являлась самым большим элементом скульптурной композиции.

На некотором удалении, за пределами чаши фонтана, возвышалась фигура Императора. На глаз не менее пятнадцати метров высотой. Мраморную Его скульптуру украшала позолота. Ею отделана была вся Его броня. С мрачным одобрением Он взирал вниз. Взгляд огромного изваяния смотрел прямо на фонтан, «оценивая» деяния происходящих событий. У основания Его ног разместился портал с массивными двустворчатыми дверьми. На дверях изображалась геральдика и герб Донеции. За спиной «Императора» виднелись шпили и башни здания. Любому, кто видел это место впервые, становилось понятным, что это резиденция планетарного губернатора. У входа дежурил караул сил СПО.

Братья не могли отвести глаз от скульптур. Всё внутри трепетало от переполнявших их эмоций. Многое им на пути сюда представлялось увидеть, но ничего более не могло тронуть их так сильно до глубины души. Столько вопросов роилось в их головах, столько порывов возникало при представлении минувших событий. Событий, что удостоились быть запечатлёнными в мраморе перед дворцом самого генерал-губернатора.

Какое мерзкое лицо у поверженного демона! Какой могущественный космодесантник в доспехе, ангел самого Императора! Кто они, люди с копьями? Безымянный солдат СПО что помог победить демона… Девушка без руки… Кто же они?! И Император! Такой величественный, суровый, но справедливый…

Подростки, словно парализованные, смотрели на фонтан. Похожие мысли, как и они сами, циркулировали в их головах. Забытыми стали голод, усталость, страх, все лишения и заботы. В сознании обоих крепла уверенность в правильности действий, намерений и принятых решений. Их цели и одновременно мечты. Всего одной. Одной на двоих.

От оцепенения отвлёк резкий шум. Спустя мгновения к обоим пришло осознание, что это взрыв. Вспышка света ознаменовала падение одной из башен резиденции, расположившейся за скульптурой Спасителя человечества. С грохотом и столбом пыли надстройка рухнула в глубине массива зданий.

За шумом от взрыва последовали крики испуганных прохожих.

Солдаты около входа среагировали моментально, начиная задержания. К ним присоединялись другие отряды, появившиеся практически мгновенно из соседнего здания с символикой Сил планетарной обороны Донеции. Ошарашенных гражданских начали повально досматривать.

- Кажется, нам пора отсюда валить, пока до нас не дошли, - решительно заявил Рейт.

- Но вот она, часовня ордена, совсем рядом! – указал рукой Рэм на приземистое и нарочито скромное здание по правую сторону от генерал-губернаторской резиденции.

- Сейчас не подходящее время! – зло ответил Рейт.

- Ладно, ты прав. Мы так долго ждали, подождём ещё немного... Пока всё успокоится, - с досадой согласился брат.

Более не тратя время на разговоры, близнецы спешно стали удаляться в переулки. Вдаль от центрального проспекта.

Глава 4

Флот Неусыпных воинов вышел из имматериума в системе Донеции. Потоки варпа благоволили их скорому прибытию. Сканеры показывали отсутствие враждебных сил. Имперские торговые корабли базировались на высокой орбите главного мира небольшой солнечной системы. Все суда являлись гражданскими по имперской классификации. Все, кроме одного.

Сервитор сообщил командующему боевой баржи «Неусыпный мститель» технодесантнику Калчесу, что данное судно определено как крейсер «Вездесущая длань».

- Магистр. Корабль инквизитора уже находится здесь, - отрапортовал Хранитель кузни Калчес.

- Хорошо. Приближайтесь к орбите, скоро Инвистигано выйдет на связь.

Действительно, мощные радары радиолокационной разведки практически моментально засекли флот космодесанта. Инквизитор установил вокс-связь между своим судном и флагманом астартес.

- Магистр Простерус! Рад вашему скорому прибытию, - искажённое помехами изображение инквизитора Инвистигано появилось на трёхмерном гало-проекторе командирской палубы «Неусыпного мстителя».

- Приветствую и вас, лорд инквизитор, - холодно ответил Простерус. - По какой причине вы вызвали Орден?

- Ценю ваше стремление перейти сразу к делу, но… Дело это строго конфиденциальное. Нужна личная встреча. Предлагаю встретиться на Донеции. Новый генерал-губернатор Кходунофф просил вас и ваших воинов оказать честь и провести небольшой… Гм… Парад освободителей Донеции.

- Мы не учувствуем в парадах. Тщеславие чуждо нашему Ордену.

- Понимаю. Отнеситесь к этому как к демонстрации силы для сохранения стабильности на этой планете. Такая задача для вас приемлема, магистр?

- Да, приемлема…

- Вот и славно, - улыбнулся инквизитор. - Вам вышлют координаты посадки и сообщат время начала церемонии.

После этих слов изображение пропало.

- Почему вы согласились? – обратился главный капеллан Интигнат, молчавший всё это время.

- Нам ничего это не стоит. Сохраним возможность отказа для того, что будет действительно для нас важно… К тому же… Нужно посетить часовню Ордена на поверхности. Кандидаты в неофиты скорее всего уже набраны.

***

«Громовые ястребы» спускались на поверхность Донеции клином. Пять военно-транспортных боевых машин несли на своём борту магистра, главного библиария, главного капеллана, ветеранов первой роты, представителей второй роты «отверженных» и одного скаута.

Мизерикордия волновалась. Чем ближе приближалась поверхность планеты, тем более яркими вспышками из памяти возникали события трёхлетней давности. Она посмотрела на свою аугментическую руку.

«Это всё уже в прошлом…»

Лёгкое касание «Громового ястреба» возвестило о приземлении. Затем последовал шум опускающейся аппарели. Мизерикордия прилетела вместе с магистром и главным библиарием, за которыми ей предстояло следовать. Действия обговорены ещё на орбите заранее. Скаут должна была взять на себя удар потенциальных навязчивых разговоров со стороны генерал-губернатора и местного дворянства. По плану Простерус собирался обсудить с инквизитором лишь наиболее важные вопросы и удалиться в часовню Ордена для встречи с Братом сержантом-настоятелем.

Яркий дневной свет залил транспортное отделение у выхода, ранее освещаемое тусклыми прожекторами. Одна за другой грузные фигуры космодесантников в терминаторской броне стали выходить наружу. Миниатюрная девушка последовала за ними.

На небольшой посадочной площадке их уже ждали. Представители имперских структур и местной аристократии выстроились в подобие ровной линии. Им явно не хватало для этого выучки и координации. Да и не приходилось им, ранее собравшись вместе, изображать из себя «верных слуг Императора». Другое дело представлял отряд, расположившийся поодаль от них. Тридцать солдат, без опознавательных знаков, но с идеальной выправкой, образовывали «каре» вокруг одного человека. Ещё издали в нём узнавался инквизитор Инвистигано. В отличие от своей свиты он не был в военной экипировке. Единственный элемент, выдававший в нём человека, готового в любой момент к бою, – это кобура на поясе с плазменным пистолетом.

Стоило отряду космодесанта спуститься на землю, как встречающие обступили их. Отойдя от первоначального шока при виде космодесантников в терминаторской броне, влиятельная публика сгорала от любопытства. Мизерикордия понимала их. Она помнила то чувство трепета и восторга, когда ей впервые пришлось увидеть столь величественную картину. Не воинов, но смертоносное орудие Его воли.

Встречающие начали наперебой восхвалять воинов, говорить о великой чести, что они удостоились, не забывая при этом представляться, в надежде, что магистр ордена запомнит их и отметит при разговоре с планетарным губернатором.

«Противное зрелище… Сейчас они готовы лизать пятки… Но стоит Ордену улететь, как их дутое уважение испарится… Разве что останется повод хвалиться на бесконечных застольях о том, что они здесь присутствовали и «говорили на равных с самими ангелами Императора…» - Мизерикордия едва не скривила лицо от этих мыслей.

- Я буду говорить только с лордом инквизитором и генерал-губернатором, - громогласным голосом отрезал магистр Простерус.

После этих слов он двинулся вперёд по направлению к квадрату из оперативников инквизитора. Встречавшим не оставалось ничего более как расступаться в разные стороны, дабы не быть затоптанными исполинскими воинами, облачёнными в силовую броню.

Мизерикордия шла во втором ряду сразу за магистром. Она надеялась особо не привлекать внимание этих приспособленцев. Однако несколько удивлённых взглядов она успела на себе поймать. Конечно, этим «лучшим людям Донеции» моментально становилось интересно и вместе с тем завидно.

«Как это так?! Смертная, в окружении астартес, идёт с ними наравне! Так ещё на ней их геральдика! При том, что нас они даже не удостоили разговором!»

Незаметно касаясь их мыслей, она прослушивала их возмущение. Все мыслили примерно в одном ключе.

«Вы даже не представляете, через что мне пришлось пройти, дабы стоять с Братьями в одном ряду…» - подумала скаут.

Тем временем колонна воинов ордена приблизилась к отряду инквизитора. Оперативники расступились, освобождая пространство перед Инвистигано. На лице его красовалась неизменная улыбка.

- Магистр Простерус и представители ордена «неусыпных воинов»! Рад вас видеть вновь.

- Лорд инквизитор, - коротко поприветствовал Простерус, едва наклонив голову, - где генерал-губернатор?

- Он ждёт у входа в свою резиденцию. Тут недалеко. На него недавно совершили покушение, поэтому меры безопасности усилены. Касательно нашего «дела»… Обсудим его после встречи с генерал-губернатором. Это не займёт много времени.

- Хорошо, - согласился глава ордена.

Инквизитор дал короткие указание своим подчинённым, и те направились в конец колонны космодесанта.

Мизерикордия увидела его. Человека, что источал из себя тьму даже в самый яркий день. Этот необычный подчинённый инквизитора находился среди прочих оперативников. Для других он ничем не отличался, но не для девушки-псайкера. Удержать на нём взгляд являлось пыткой для Мизерикордии. Голова начала болеть, подступала тошнота к горлу. Однако чувство, возникшее при его виде, шло вразрез с её физическим состоянием.

«Мы спасли друг другу жизни… На этой планете… Он союзник…»

Пария тоже её заметил. Лицо скрывала маска, понять, о чём его мысли, не представлялось возможным. Даже если бы она попыталась прикоснуться к его разуму, ничего хорошего из этого бы не вышло. Девушка в этом была уверенна.

После секундного замешательства человек с неясными для неё контурами тела помахал ей рукой. Движение его руки словно бы оставляло тьму за собой, которая через мгновение рассеивалась без остатка. Мизерикордия последовала его примеру и помахала в ответ своей аугментической конечностью.

После этого он удалился прочь вместе со своими сослуживцами, давая возможность Мизерикордии спокойно дышать. Ушёл, унося с собой боль и дискомфорт.

Инквизитор встал в один ряд с магистром, главным капелланом и главным библиарием. Колонна направилась по чётко заданному пути. Обе стороны проспекта оцепили солдаты системы планетарной обороны Донеции.

Путь оказался не так уж и близок.

Чем дальше они продвигались по широкому проспекту, тем больше людей встречали их. Они толпились на тротуарах. Тонкая линия вооружённых солдат СПО не давала огромному количеству гражданских прорваться к процессии, возглавляемой магистром ордена и инквизитором. Тысячи восторженных взглядов, тысячи молитв Богу-Императору, тысячи «аквил» из рук сопровождали неспешное движение защитников Империума человечества.

Вот ради кого мы сражались… Вот кто истинная ценность… Все эти люди… Как жаль, что Древний не видит этого… Как жаль, что они не знают о его жертве…

Чувства смешивались в её сознании. Гордость и печаль, надежда и скорбь утраты. А фоном всему служила усталость. Столько смертей ей пришлось лицезреть за то время, что она с Орденом. С того момента как Император указал её путь.

Проспект вёл под уклон. Постепенно стал слышен голос выступающего. Слова усиливались мощными вокс-ретрансляторами. Но внимание Мизерикордии от речи выступающего отвлекла скульптурная композиция, размещённая в фонтане.

Осознав, что изображают мраморные скульптуры, она чуть было не остановилось.

«Этого не может быть! Какая… Какая вопиющая ложь! Всё было не так!»

Отвращение от увиденного крепло в ней с каждой секундой.

Солдат СПО с копьём! Какой абсурд! Там не было солдат планетарной обороны! Обезглавленный демон… Демон выглядел совершенно не так, впрочем, это и не важно… Но он не был убит! Я вынудила его подчиниться! Вместе с Профундусом мы смогли его подчинить! Космодесантник, держащий голову «демона», у него даже нет знаков отличия… Хотя много в тот день пало воинов Ордена, что достойны быть увековеченными… Древний Профундус… Ты заслужил быть увековеченным… И что это?!!! Однорукая девушка с символикой Ордена?! Очевидно… Что это я… Но… Я этого не заслужила… Есть куда более достойные воины… Да и что за глупость… Длинные волосы… Я брею голову с тех пор, как попала к «неусыпным воинам»… И вот эту ложь они представили перед статуей самого Императора… Какой позор… Какая самонадеянность… К тому же в эту ложь зачем-то впутали меня… Как мне теперь смотреть в глаза Братьям…

Она тяжело вздохнула.

Тем временем голос, разносящейся по всей площади, не утихал:

«…оставшиеся заговорщики будут найдены и разгромлены! Всех, кто с ними сотрудничает, постигнет та же судьба! Трудные времена позади, и мы прошли испытание. От покушения на мою жизнь у меня остались шрамы. Я обезображен. Но, я вас заверяю, моя решимость как никогда сильна и велика!»

Мизерикордия увидела человека, произносившего речь. У самого основания статуи Императора находилась небольшая сцена. Её окружал отряд солдат, на порядок лучше вооруженный, чем все остальные силы СПО. Она для себя не без удовольствия отметила, что на их амуниции отсутствовали вычурные и нефункциональные элементы. Этим часто грешило планетарное ополчение. Наоборот, цвет их формы подходил для ведения городских боёв. Вкрапления серого, чёрного и коричневого позволяли им маскироваться среди развалин.

Сразу видно бойцов, прошедших через горнило городских боёв, а не ряженое «воинство»…

Что же касается выступающего на сцене мужчины, то тело его защищала кираса, а лицо скрывала металлическая маска. В ножнах свисала длинная изогнутая шашка. Руками он обхватил аппарат, усиливавший его голос. Остальные элементы одежды имели камуфляжный цвет, что и его стражи. Единственным драгоценным элементом являлся орден на левой стороне бронзовой кирасы. Награда блистала гранёными камнями в лучах солнца. Её обладатель повернул голову в сторону подходящей процессии и продолжил своё выступление:

«Сегодня я, генерал-губернатор Донеции, Бардарис Кходунофф, первый своего имени, рад встречать освободителей этого мира! Его милость лорда инквизитора, а также ангелов Императора и защитников Империума – Орден космодесанта «Неусыпные воины»!

После этих слов собравшаяся публика утроила свои попытки прорваться через кордон. Те, что оказались в первом ряду, кричали в религиозном экстазе слова благодарности и возносили молитвы Императору. Кто-то кидал цветы под ноги воинам. Лица всех братьев космодесанта скрывали надетые шлемы. От того реакция Братьев на происходящее оставалась загадкой.

Сквозь крики Мизерикордия едва услышала, как инквизитор произнёс фразу, обращаясь к магистру: «всё, этого вполне достаточно».

Ускорив свой шаг, Инвистигано прошёл сквозь солдат оцепления. Те, в свою очередь, расступились, не решившись задержать инквизитора. В несколько шагов он поднялся на небольшую сцену, оказавшись рядом с генерал-губернатором.

Одной рукой инквизитор по-дружески похлопал по плечу Кходуноффа, другой же забрал у него вокс-усилитель. Генерал-губернатор явно не ожидал такой прыти от Инвистигано.

Представитель инквизиции же обратился к площади, не давая опомниться ранее выступавшему Бардарису:

- От имени Святой Инквизиции и представителей ордена космодесанта, я рад приветствовать вас, жители Донеции. Волей Императора этот мир восстаёт из пепла, дабы своими деяниями нести Его волю. К сожалению, дела государственной важности не дают нам возможность более присутствовать на данном мероприятии. В связи с этим прошу генерал-губернатора и представителей капитула астартес удалиться для обсуждения насущных вопросов.

С этими словами Инвистигано вернул обратно в руки обескураженного планетарного правителя вокс-усилитель. Тот, очевидно, готовился к длинным речам, но слова инквизитора вынуждали его сворачивать выступление.

Кходунофф уже менее уверенно проговорил слова о благодарности и важности дел. Что-то ещё высокопарное о долге и самоотверженности.

Колонна же космодесантников, не останавливаясь, проследовала в распахнутые двери у основания огромной статуи Императора.

Внутренний просторный зал смог вместить всю процессию. Богато украшенный свод терялся в вышине, сужаясь к верху. Генномодифицированные воины, закованные в силовые доспехи, остановились, ожидая приказов магистра. Безразличные к вычурным украшениям, глазницы их шлемов смотрели перед собой. Слуги в богато расшитой униформе не решались подойти к воинству. Прижимаясь к стенам, они старались делать вид, будто их и нет вовсе, так - элементы декора.

- Я уже бывал в этой резиденции. Пройдёмте в зал для переговоров, - по-хозяйски обратился инквизитор, - думаю, для данного вопроса достаточно присутствия только командного звена ордена, Простерус.

Магистр сообщил, что с ним проследуют только главный библиарий, главный капеллан и скаут. Остальным же велено было проследовать на территорию часовни Ордена, когда народ снаружи разойдётся.

Таким составом четыре члена ордена и лорд инквизитор проследовали в зал.

Двери за ними закрыли слуги.

- Итак, инквизитор. В чём суть дела? – спросил Простерус, стоило только двери закрыться.

- Инцидент на орбите «Даолот 7».

Простерус снял шлем. На мрачном лице проступили морщинки у серо-голубого глаза. Его «живое» око сильно контрастировало с аугментическим «красным». Он провёл латной перчаткой по коротким пепельным волосам.

Повисла тишина. Космодесантники переглянулись. Магистр, нахмурившись, ответил, нарушая затягивающуюся паузу:

- Да, Братья Ордена присутствовали при этих событиях… Я лично там был. Орден имел частичный успех… - после этих слов он плотно сжал зубы. От этого движения изогнулся ровный шрам на скуле, линия которого устремлялась к отсутствующей мочке уха.

- Вынужден сообщить, что это повторяется. Они снова объявились. Ваш орден единственный, кто встречался с этой угрозой… Именно поэтому я обратился к вам без промедления.

- Я понимаю… Не могу сказать, что у нас получилось эффективно противодействовать этим ксеносам… Если к ним можно применить такой термин… Думаю, вы уже ознакомились с заключениями магосов биологис.

- Ваш опыт – это все, что есть у Империума. В архивах нет других упоминаний о подобных инцидентах. Необходимо отправится в систему Констамбул. Именно там, на краю системы, обнаружено их присутствие.

- Наш флот требует пополнений. Последняя компания потребовала много ресурсов, как материальных, так и человеческих.

- Справедливо, магистр. Предлагаю вам без промедления отправиться на вашу базу на Нараке Каласутре. Мой крейсер прибудет чуть позже, после того как я улажу некоторые вопросы… Думаю, времени у вас будет достаточно на подготовку. Согласно моим данным, активность в системе Констамбул низкая… Но медлить всё же нельзя.

Мизерикордия, внимательно слушавшая их разговор, заметила одну особенность в словах инквизитора. Насколько она понимала, все действия Ордена на том или ином театре военных действий назывались «компаниями». Однако в разговоре прозвучало слово «инцидент».

«Такое неопределённое…Такое таинственное… Одно лишь это слово наводит на мысли о чём-то необычном… Но что могло случиться необычного для организаций Империума, которые ведут свою деятельность тысячелетиями…?».

Разговор прекратил шум открывающихся дверей. В помещение зашёл генерал-губернатор. Его свита намеривалась последовать за ним внутрь, но Кходунофф жестом их прогнал. Створки захлопнулись вновь, как только он вошёл.

- Инквизитор, магистр ордена, - слегка наклонив голову, он поприветствовал присутствующих.

Планетарный губернатор представлял из себя мужчину среднего роста. Но рядом с рослым инквизитором и неестественно высокими астартес казался достаточно маленьким человеком. Единственной, кто из присутствующих был ниже его, - это девушка-скаут.

- Благодарю за принятие участия в параде. В это нестабильное время для меня это крайне важно. Против меня организовали покушение несколько дней назад, взорвав заряд на территории данной резиденции. Нам так многое с вами нужно обсудить… - продолжил Бардарис Кходунофф.

- Вы можете передать скауту Ордена, уполномоченной представлять меня и командование, ваши запросы, - голосом, не терпящим возражений, отрезал Простерус.

- Безусловно, магистр, я так и сделаю. Я и сам хотел вас попросить аудиенции со… скаутом… Мизерикордия? Верно? – обратился генерал-губернатор к девушке.

Она удивилась тому, что правитель Донеции осведомлён о её имени.

Не иначе, узнал у Инвистигано или Братьев из часовни…

- Вот и замечательно, - заключил инквизитор, - вы, Бардарис, пока обговорите все вопросы с Мизерикордией, а мы с Простерусом обсудим свои дела.

Скаут явно не была готова к такому повороту событий. Ей казалось, что придётся отгонять назойливых людей от магистра, который, как и все Братья, не горел желаем общаться с кем-то вне ордена дольше, чем того требовал протокол или необходимость. Но общаться единолично с генерал-губернатором… Причём тот заявил намерение говорить именно с ней… Это застало её в врасплох.

Глава 5

Бардарис Кходунофф и Мизерикордия покинули зал. Свита генерал-губернатора тут же их обступила. Их лица с натянутыми фальшивыми улыбками смотрели на них со всех сторон.

- Скрывать не буду. У меня есть к вам важный разговор, - обратился к девушке Бардарис.

Голос его несколько приглушала маска, скрывавшая лицо. Пластина, выполненная с особым искусством, повторяла форму лица. На ней застыло безмятежное выражение, скрывавшее истинные эмоции её обладателя. Впрочем, девушке-псайкеру и не требовалось видеть лицо собеседника.

Напряжён, скрывает волнение…

- Расступитесь! Дайте нам пройти в «глухую» комнату! – с более грубой интонацией он обратился к окружившим их людям.

Те моментально подчинились.

Мизерикордия молчала. Очевидно, что разговор последует не праздный и стоит дождаться, когда человек, прячущийся под маской, раскроет карты.

Скаута порядком утомила суета происходящего. Всё это время она несла на себе тяжесть своей экипировки с бронепластинами, а на поясе свисал её клинок и лаз-мушкетон.

Через несколько поворотов коридора генерал-губернатор указал на дверь с био-замком. Датчик на ручке считал его биометрию через касание, и дверь с гулом отворилась.

- Это совершенно безопасно. Просто место для спокойного общения, - заверил её Бардарис.

Мизерикордия и не думала пугаться. Она просто направилась внутрь без особых ожиданий.

Убранство внутри оказалось крайне скромным, что контрастировало с другими помещениями. В просторной комнате располагался только элегантный стол и два стула, выполненных в том же стиле. На столе одиноко стоял кувшин с прозрачной жидкостью и два стакана. И более ничего.

Она сразу обратила внимание, что внутри эхо от шагов исчезло. А когда Кходунофф закрыл за собой дверь, войдя внутрь, шум совсем исчез. Наступила абсолютная тишина.

- Вы, наверное, уже заметили, что это звукопоглощающая комната. Никто не услышит разговора. И я надеюсь, что при любом исходе нашего общения вы сохраните конфиденциальность, – спокойным тоном обратился Бардарис к девушке.

- Я умею хранить секреты, генерал-губернатор.

- Рад это слышать.

С этими словами Кходунофф снял маску и сел за стол, воспользовавшись одним из стульев. Жестом он указал Мизерикордии на другой.

Скаут последовала приглашению, сев напротив. Теперь ей стало хорошо видно лицо собеседника. Одну сторону опалило. Ещё незажившие ожоги контрастировали со здоровой частью лица. Виднелись швы на порванной щеке. Короткие рыжие волосы не симметрично отсутствовали на обожжённой стороне головы. Кходунофф обладал достаточно крупными, но при этом не отталкивающими чертами. На вид ему было не больше сорока лет.

- Если позволите, генерал-губернатор, ваше ранение не столь ужасно, чтобы прятать своё лицо.

- Мизерикордия, оставим на потом уважительные обращения. Говорите прямо и обращайтесь ко мне просто Бардарис.

- Как скажите, Бадарис.

- Я согласен с тобой, ранение не серьёзное. Но возможность ношения маски сильно упрощает использование двойников. Пусть мои враги гадают, кто под маской… - при этих словах он едва улыбнулся.

- Не думала, что у вас много врагов.

- Видишь ли… После события с заражением Донеции большая часть жителей погибла, а вместе с ней предыдущий генерал-губернатор, все его приближённые и большинство родственников. До этих событий я не находился даже в первой сотне претендентов на титул генерал-губернатора. Просто моему роду посчастливилось обладать сельскохозяйственными угодьями на незаражённом континенте. Мой род – это побочная ветвь династии, что правила на Донеции столетиями. Хоть Кходуноффы гордились дальним родством, нас всерьёз никто не воспринимал в верхах Донеции Прайм до его падения… Моё положение генерал-губернатора очень шаткое. Не все старые роды согласны с нынешним положением. К тому же вновь завезённые колонисты с переполненных миров не хотят играть по нашим правилам…

- Зачем же вы их завозите, если с ними проблемы?

- Имперская десятина. Донеция сильно задолжала за время борьбы с заражением. Долг копится уже три года… А возможности выплачивать его с той горсткой населения, что выжила, невозможно!

- Разве вы не можете обратиться в Администратум? Отражение нападения и зачистка мира – это достойное основание для снижения налога… Разве нет? – возмутилась скаут.

- Вижу, Мизерикордия, ты воин, а не политик… - генерал-губернатор выдавил из себя ироничный смешок. - Сроки рассмотрения такого вопроса занимают не менее пятидесяти лет, при условии, если его вообще рассмотрят… Администратуму проще направить войска для подавления мятежного мира, что отказался платить священную десятину, чем пересматривать древние квоты и пакты о величине налога и виде его оплаты… Мне пришлось заселять сброд с соседних перенаселённых систем, дабы они начали трудиться на опустевших агро-фермах и немногих мануфакторумах. Люди - это кровь в венах мира. Этому миру требовалось переливание крови. Но теперь чужой крови слишком много, от этого Донецию лихорадит.

- Всё это интересно, но какое это отношение имеет обстановка на Донеции к Ордену и мне в частности? – поторопила девушка, начиная уставать от разговора по теме, в которой она не разбиралась.

- Самое прямое. Мне нужно укрепить власть. Инквизитор, Орден и ты можете мне в этом помочь. Ты обратила, наверное, внимание на скульптуры в фонтане на площади? Что думаешь?

- Их трудно было не заметить. Задам встречный вопрос. Вы знаете, что произошло на Донеции?

- Инквизитор мне рассказал. Единицы знают правду на Донеции. Да, я помогал с транспортировкой демона на крейсер инквизитора.

- Значит, вы должны понимать, что все эти скульптуры – ложь!

Кходунофф, не обращая внимания на резкое замечание, налил себе воды из кувшина в стакан и отпил.

- А что, по-твоему, должны они изображать? Да, это ложь. Но это то, что хотят видеть люди, потерявшие своих близких, дома, надежды, в конце концов, свой мир! Они хотят видеть образ поверженного врага! Видеть, что имперское правосудие восторжествовало! И то это касается лишь очевидцев тех тёмных событий… Пройдёт три поколения, и никто не вспомнит, что произошло на самом деле… А те, кто прибыл на Донецию после заражения и очищения, и того не знают. Знаешь, что будет важно тогда?

- Что же, по-вашему, важно?

- Власть! Образ власти. Вслед за твоим орденом и силами инквизиции на Донецию прибыли войска Астра Милитарум. Востроянские первенцы. Хорошие солдаты. Но они сделали своё дело и улетели. Их здесь нет, они больше здесь не сила и не власть. Заслуживают увековечивания только те, кто имеют силу здесь и сейчас. Солдаты планетарной обороны и орден космодесанта. Ведь теперь на планете есть постоянно действующая часовня «неусыпных воинов». Это два столпа военной силы, на которых будет зиждиться власть генерал-губернаторов на Донеции. Третий столп - это вера в Бога-Императора и имперские истины. Именно поэтому поставлены эти фигуры на главной площади новой столицы.

- Вы рассказали обо всех фигурах, кроме одной, генерал-губернатор, - холодно ответила Мизерикордия, переходя вновь на официальное обращение.

- Да, ты права. Образы власти очень важны. Одни мы подчёркиваем и усиливаем, другие создаём сами. Ты можешь стать ключом в данной системе. Освободительница Донеции, сестра ордена космодесанта, приближенная инквизитора…

- Постойте, - девушка перебила его, - не знаю, что вы надумали себе, но я к инквизиции не имею практически никакого отношения.

- На твоей правой руке изображение двух инсигний. Это знаки инквизиции. Попытка их использовать без разрешения карается участью хуже смерти. Но они на твоей аугментической руке, с дозволения лорда инквизитора. Ты имеешь непосредственное отношение к инквизиции.

- Пусть будет по-вашему. К чему вы клоните, Бардарис? – её плохое предчувствие усиливалось с каждой минутой.

- Я предлагаю вам династический брак со мной. Ваше особое положение поможет раз и навсегда утвердить династию на Донеции.

У Мизерикордии от неожиданности отвисла челюсть.

Не давая опомниться, генерал-губернатор продолжил:

- От вас потребуется всего три вещи: первое – политическая лояльность мне, второе – рождение наследника. Если я вам противен как мужчина, можем воспользоваться лучшими специалистами генной инженерии магосов биологис. И третье – участие в официальных церемониях. В остальном вы будете вольны. Жизнь в роскоши, любые связи, полная свобода. Вот что я вам предлагаю взамен. Наши потомки будут править поколениями на этом мире!

Мизерикордия собирала мысли в порядок. Услышанное повергло её в полный шок. Сомнений в ответе ни на секунду не возникло… Но она имела дело с генерал-губернатором и требовалось выбирать слова… Кто знает, какие последствия мог повлечь её ответ.

- При всём моём уважении, Бардарис Кходунофф, я вынуждена вам отказать. Я дала клятву Ордену «Неусыпных воинов». Моя жизнь до последнего вздоха принадлежит Ордену, и я не вправе распоряжаться ей более.

- А если бы орден согласился? – настаивал Бардарис, не смирившийся с поражением.

- Я посвятила свою жизнь Императору, и Он меня привёл на этот путь. Сойти с данного пути значило бы предать веру в Него.

Генерал-губернатор тяжело вздохнул.

- Если на Донеции продолжатся беспорядки и продолжат гибнуть люди… Знай, Мизерикордия – это будет на твоей совести. Ты могла принести в этот мир гармонию и стабильность, но отказалась.

- Я и так многое отдала ради этого мира. Я потеряла здесь наставника и друга, потеряла здесь своих Братьев. В конце концов, руку, если это так важно для вас. Не пытайтесь вызвать во мне чувство вины, Бардарис. Если вы взяли на себя право быть исполнителем воли Императора на этом мире, так возьмите и ответственность.

Стакан в руке генерал-губернатора лопнул от силы, с которой он его сжал.

- Я не хочу становиться вашим врагом, генерал-губернатор. Обещаю поговорить с лордом инквизитором, дабы он помог уладить ваши проблемы с оппозицией. Уверена, Инвистигано искушён в таких вопросах и сможет вам помочь. Но на этом всё. Не стоило создавать вокруг меня образ спасительницы. Наш разговор останется в этой комнате, как вы того хотели. Я тоже этого хочу…

Потерпевший сокрушительное поражение, Кходунофф остался сидеть, уставившись в одну точку перед собой. Его более не интересовала девушка, которая являлась столь важной частью плана до этого момента. Но теперь она не имела значения, также как и кровь, стекавшая по его руке. Он продолжал сжимать осколки стакана в ладони, погруженный в мрачные мысли.

- До свидания, генерал-губернатор.

С этими словами скаут встала и вышла из комнаты.

Хочется бежать. Оказаться как можно дальше от этого места. Это предложение… Словно я искупалась в грязи… Он испытывал мою веру, он испытывал мою верность Ордену… Предать свою семью, свой Орден… Предать свои идеалы и убеждения… Мерзость! И ради чего? Роскоши? Излишеств?! Нет… Я достаточно насмотрелась на выродившуюся аристократию ещё в бытность корабельным псайкером у вольного торговца.

Пользуясь своим особым чувством пространства как урождённой жительницы города-улья, Мизерикордия безошибочно возвращалась к входу резиденции. Не давая возможности себя остановить, она игнорировала обращения прислуги и других подчинённых генерал-губернатора. Но один голос её остановил.

- Не желаешь составить мне компанию? – с ноткой оптимизма прозвучал голос инквизитора.

- Инвистигано, да конечно… Но я должна встретить магистра…

- Не волнуйтесь на этот счёт, - не дав договорить, перебил её представитель Ордо Малеус, - мы с ним обсудили дальнейшие действия в общих чертах. Тонкости он оставил на тебя. Предлагаю отправиться в мои апартаменты. Один из шпилей, любезно предоставленный генерал-губернатором, в моём распоряжении. Там нам не помешают.

- Как скажете, инквизитор.

Ей поскорее хотелось убраться хоть куда-то. Предложение Инвистигано сулило хотя бы возможность удалиться от навязчивых взглядов и возможной повторной встречи с Бардарисом.

Девушка-скаут и инквизитор шли, сохраняя молчание, всё глубже и глубже в недра дворцового комплекса. Наконец инквизитор остановился у одной из стен. Панель управления неприметно располагалась у закрытых створок. Нажатием клавиши Инвистигано вызвал лифт.

Мизерикордия не сразу заметила за углом двух дежуривших оперативников инквизитора. Она почувствовала присутствие караульных.

Очевидно, что Инвистигано подстраховывается, в полной мере не доверяя местной охране… Разумно.

Звук колокольчика сообщил о прибытии лифта. Через секунду створки раскрылись. Кабина оказалась небольшой, но богато украшенной.

- Прошу. – Инвистигано указал направление внутрь.

Зайдя вслед за Мизерикордией, он вставил в углубление ключ. Затем, провернув его, нажал на самую верхнюю руну активации. Хотя инквизитор был сильно выше её, дискомфорта она не чувствовала. Мизерикордия уже привыкла находиться постоянном в окружении астартес. В Ордене она обладала самым низким ростом и миниатюрной комплекцией.

Дверцы закрылись. Кабину стало практически беззвучно поднимать ввысь.

Удивительно, как плавно и тихо работает лифт… В крепости-монастыре приходится мириться с сильным шумом работы подъёмников. Впрочем, они там куда более массивные и просторные. Рассчитаны на космодесант в броне и даже их технику. Чего только стоят габариты и вес дредноута.

Она одёрнула себя от мысли о дредноуте. В воспоминаниях опять всплыл образ павшего наставника.

- Ты, наверное, проголодалась? Можешь не отвечать, тут и так всё ясно. Совместим приятное с полезным. Трапезу и разговор.

- Я не против, – буднично ответила девушка.

Лифт остановился. Дверцы, распахнувшись, открыли путь в просторный зал.

- Не стесняйся, проходи.

Инквизитор повесил свой плащ на один из крючков у входа. Затем отстегнул кобуру с плазменным пистолетом.

- Тут безопасно, можешь оставить оружие у входа. Броненакладки тоже. Уверен, ты устала их таскать весь день, - подтверждая слова об отсутствии угроз, Ивистигано при этих словах стал снимать что-то вроде кольчужной рубашки. Всё это время она незаметно пряталась под верхней одеждой.

Последовав примеру инквизитора, скаут отстегнула пояс с кобурой и ножнами. После снятия бронеплиты, защищавшей торс, стало неимоверно легко. А отстёгнутые наручи и пластины, защищающие ноги, вернули подвижность конечностям.

- Да, так намного лучше, - согласилась она.

- Пройдём. Слуги уже подготовили стол заранее. Здесь никого нет.

Он удалился в одну из трёх дверей.

Девушка последовала за ним, потирая предплечье живой руки аугментическими пальцами.

За дверью оказалась столовая. Стол ломился от разных блюд. Их хватило бы на отделение скаутов и ещё осталось бы на двухдневный поход.

Мизерикордия села за ближайший стул, выполненный в такой же стилистике, как и те, что находились в «глухой» комнате резиденции. Это напомнило ей о неприятном разговоре.

Инвистигано скрылся за дверью и возник через пару минут. В руке он держал запечатанную бутылку вина.

- Я никогда не пью напитки неизвестного мне происхождения. Можешь называть это паранойей, но у инквизиции много недоброжелателей, - он пожал плечами.

- Ваше право. Я на службе и не буду крепкие напитки.

Инквизитор, взяв причудливый инструмент со стола, ловко откупорил им бутылку. С улыбкой он произнёс:

- Мизерикордия, ты всегда теперь на службе. Однако не думаю, что кому-то станет хуже, если на один вечер скаут получит заслуженный отдых. В конце концов, мы с вами не астартес... Мы обычные люди, иногда требующие отдыха. Или, как сказали бы техножрецы, – технического обслуживания.

Инвистигано наполнил два фужера. Один он протянул ей.

- За Императора! - Произнёс он и слегка прикоснулся к фужеру девушки, создавая едва слышимый звон.

Хитрый инквизитор… Знает, как добиться своего…

Ей осталось лишь подтвердить тост и пригубить содержимое изящного бокала. При этом для себя девушка отметила изысканный и приятный вкус напитка.

«Боюсь представить, сколько оно стоит и как далеко изготавливалось…»

- Это было нечестно с вашей стороны, - сказала Мизерикордия.

- Да, но увы, такова моя работа. До того, как я стал инквизитором, мне долгие годы приходилось служить дознавателем. Заставлять людей говорить и делать то, что требуется для блага Империума – в этом я преуспел.

- Пусть будет так, Инвистигано. Тогда у меня встречное требование. Можете говорить со мной только правду? У меня ведь тоже есть способы узнавать, что думают люди. Но, несомненно, это плохо отразится на наших отношениях.

Улыбка ещё сильнее расцвела на его лице.

- Хорошо! Правда за правду. Но предупреждаю, если ответ на вопрос будет представлять государственную тайну – я его проигнорирую.

- Справедливо. И вы не задавайте вопросы на темы, которые я поклялась хранить в тайне.

Инвистигано кивнул в знак согласия и отпил из своего фужера. После этого он сел за стол и преступил к еде.

Какое-то время соблюдалось молчание. Оба ели, оставив рамки приличия. Мизерикордия для себя отметила, насколько инквизитор просто держится и ведёт себя естественно. Он не походил на человека из высших кругов власти.

Он кажется таким же, как и все… Но это обманчивое мнение… Так же, как и его внешность. На вид он крепко сложенный мужчина средних лет. Красивое лицо… Но глаза… Глаза выдают его… Его взгляд не может скрыть истинный возраст. Я слышала на службе у вольного торговца об омолаживающих процедурах. Не многие в Империуме могут себе это позволить… Но для инквизиции нет слова «недоступно».

- Инвистигано, вы знали о предложении, которое сделает мне генерал губернатор? - В лоб спросила Мизерикордия.

- Конечно, знал. Более того, я его отговаривал от этой идеи, так как заранее предвидел твой ответ, - не смутившись, ответил её собеседник.

- Вот как?

- Это моя работа – разбираться в людях. Космодесантники кого попало из смертных не подпускают к себе близко… А уж тем более не признают равными себе.

- Что правда, то правда… - задумчиво заметила скаут.

- Насколько силён псайкерский потенциал в ордене? – последовал встречный вопрос.

- Не знаю, что ответить на это… Каждый из братьев, одарённый психическими силами, - могущественный псайкер… Мне не приходилось видеть в деле весь ковен… Но думаю, это огромная психическая мощь. Я бы сказала колоссальная. Редко, когда получается применить это слово.

- Это не праздный вопрос. Та компания, что предстоит твоему ордену, ради которой я вас призвал на Донецию… Она потребует все возможные пси-силы от «Неусыпных воинов».

- Можно подробнее?

- Ты ознакомишься с записями капитула. Скажу в двух словах. Обнаружен вид ксеносов, которым безразлично физическое воздействие. Есть только один прецедент контакта с ними. И опосредованно их получилось победить с помощью варпа.

- Инцидент на орбите «Даолот 7»…

- А ты быстро схватываешь, - похвалил Инвистигано, затем отправляя нанизанный на вилку деликатес в рот.

- Разве ксеносы – это ваша юрисдикция? Насколько мне известно, Ордо Малеус занимаются демонами и демонопоклонниками.

- В целом ты права. Чужаки – зона ответственности Ордо Ксенос. Однако деление инквизиции на Ордосы достаточно условно… Ничего не мешает инквизитору поменять сферу своих интересов… Но в данном случае я занимаюсь вопросом этих ксеносов в интересах и по просьбе другого моего коллеги. Лорд инквизитор Януил Фон Гусс является неофициальным лидером нашего анклава. А лично для меня наставником, которому я не имею права отказать в помощи.

- Вашим наставником?

- Да… Он меня научил всему, что я знаю… Ты, наверное, не знаешь, как становятся инквизиторами?

После этих слов он наполнил опустевшие фужеры вином.

- Конечно, не знаю. Вы единственный известный мне инквизитор.

- Я сирота. Единственное, что известно о моих родителях – это что они являлись имперскими служащими, до своей кончины. В ранние годы жизни я попал на обучение в Схоло Прогениум. Мне пророчили карьеру комиссара… Но из тысяч кадетов меня заметил Лорд инквизитор Януил Фон Гусс. Взял под своё крыло… Долгие годы обучения… Начинал как оперативник, затем дознаватель, в конце концов стал инквизитором. Всем, чего достиг, я обязан Януилу, - он сделал большой глоток, - Сейчас ему нужна моя помощь, и мой долг сделать всё возможное.

- Интересно… , -Мизерикордия последовала его примеру, не стесняясь отпив слегка терпкого вина. - К слову о помощи… Я обещала генерал-губернатору попросить вас о поддержке в его внутриполитической борьбе.

- Генерал-губернатор Бардарис Кходунофф… Он неплохой человек для данного титула… Но у нас с ним разные взгляды… Для него власть - сама по себе цель, для меня же лишь инструмент. Я неспроста поведал тебе о том, что я сирота. Как бы Бардарис не прибеднялся… Он из знатного рода, он дворянин. С молоком матери он впитал жажду власти… Что ж, я помогу ему, но не более. Для меня власть стала оружием выполнения поставленных задач. Ты должна понимать меня. Ведь ты как псайкер обладаешь определённой силой, властью… Опасной, нестабильной, но всё же властью… И видится мне, ты её не желала… Для тебя это всего лишь инструмент.

- Да, не желала… Столько страданий мне стоило обладание этой силой… - она опустошила залпом бокал, стараясь не выдать дрогнувший голос.

- Ты понимаешь… От того мне противно находиться в кругах аристократии. Они завидуют власти, что есть у меня. Но не понимают, какое бремя ответственности несёт мой статус. Для них – это лишь безграничные возможности потаканию своих неуёмных амбиций…

- В этом мы одинаковы, Инвистигано, - скаут позволила себе улыбнуться. То ли искренность инквизитора сделала её более открытой, то ли вино расслабило.

- Мне особенно докучают придворные дамы. Их жалкие попытки соблазнить меня… В надежде манипулировать в дальнейшем…

- Извините за мою нескромность, предпочитаете мужчин? – её улыбка расцвела впервые за долгое время. Она не могла бороться с желанием поддеть собеседника.

Инвистигано расхохотался:

- Вижу, ты решила воспользоваться нашей договорённостью озвучивать только правду в полной мере. Нет, я предпочитаю женщин. Раз уж для тебя так важен этот вопрос, - он загадочно посмотрел на девушку, - но учти, я тоже не пощажу тебя в вопросах, раз на то пошло. Видишь ли, мне не интересны люди, что не смотрели смерти в глаза. Столкнувшись с неминуемой гибелью, человек переосмысливает себя, свой жизненный путь. Что касается женщин, то к ним это так же относится. Плотские удовольствия ничто без единения в мыслях, взглядах на жизнь…

Улыбка спала с её лица. Его слова невольно вызвали в голове образы чего-то большего... Образы физического слияния мужчины и женщины… Испугавшись этих мыслей, девушка поспешно отогнала их.

- Мизерикордия, я ведь тоже привык ходить по лезвию ножа. Я бы сказал, что это стало частью меня. Ты, наверное, обратила внимание, что я пользуюсь плазменным пистолетом? Знаешь, в чём его особенность?

- Плазменное оружие очень мощное, разрушительное… И нестабильное…

- В точку! Нестабильное. Каждый раз, нажимая на спусковой крючок, я не знаю, приведёт это к погибели моих врагов или же убьёт меня самого. Вероятность низка, но реакция может выйти из-под контроля, и плазма сверхвысокой температуры поглотит меня. Мысль о неминуемой гибели заставляет концентрироваться на принятии правильных решений, нежели эгоистичных…

- Кажется, я начинаю понимать ход ваших мыслей…

- Что ж, вернёмся к нашим вопросам, - загадочная улыбка снова расцвела на лице Инвистигано, чтобы моментально исчезнуть. С максимально серьёзным видом он спросил. - А ты когда в последний раз чувствовала себя женщиной..?

Его взгляд внимательно изучал её реакцию. Взгляд человека, годами оттачивавшего мастерство допроса. Взгляд дознавателя, от которого не скроется ни одна тайна.

Вопрос хлёстко задел её. Словно плетью прошёлся по ней, разгоняя расслабленность, вызванную напитком.

- С того момента, как я попала в Орден, у меня не было близости ни с кем, -постаралась буднично ответить скаут.

- Оно и не удивительно, братьям космодесанта чуждо всё мирское…

Этот изучающий взгляд… Он смотрит на меня с нескрываемым интересом и даже вожделением… Он знает, что я знаю. Он хочет, чтобы я знала. Очередная проверка? Или…

Инквизитор осушил очередной фужер. Поставив его на стол, он медленно встал и направился к Мизерикордии.

- Как я сказал ранее, нет ничего плохого в том, что тяготы службы на один вечер отойдут в сторону. В конце концов… В твоём взгляде… В твоём прекрасном зелёном глазу видно то, что мне так близко…

Так вот к чему он всё это клонил… Что делать?!

Тем временем Инвистигано подошёл к сидящей девушке. Лёгким движением он провёл ладонью от её безволосого затылка по шее, опускаясь к плечу. Пальцы проскользили по шраму, оставшемуся от аугментации её позвоночника. Полоса зажившего надреза тянулась от основания головы и терялась под одеждой. Эта полоса рассекала надвое клеймо ордена «неусыпных воинов», поставленное у основания её шеи.

Его прикосновения словно током прошлись по её коже. Пальцы несли с собой тепло и нежность. В голове с бешеной скоростью метались вопросы: «Прекратить это пока не поздно?!», «Поддаться внезапно возникшему влечению?!», «Будет ли это предательством?», «Эта ещё одна проверка?», «Чего, варп подери, он хочет?!»

Мизерикордия резким движением поставила свой фужер на стол, намереваясь обернуться к Инквизитору и заставить его объясниться. Однако он её опередил. Нагнувшись у самого её уха, Инвистигано прошептал:

- Что бы ни произошло дальше – это останется между нами. Я просто хочу дать нам возможность побыть обычными людьми, всего на один вечер. Будто бы ничего на свете больше нет. Мы заслужили право на свои желания. Мы заслужили отдых.

С этими словами он коснулся губами её уха, чтобы затем слегка прикусить мочку.

Её сердце бешено заколотилось, кровь прилила к щекам. Затуманившее разум вино дурманило рассудок, и чувства начали брать верх. От касания его губ словно прорвало платину давно подавленных желаний.

Мизерикордия медленно повернула голову в сторону инквизитора и с силой притянула его к себе аугментической рукой, взяв за ворот одежды. Их лица оказались в опасной близости. Взгляды соприкоснулись. Не требовалось слов, не требовалось выяснения отношений. Не нужно было объяснять ничего.

Они оба прекрасно знали, что их связь мимолётна, что у «них» нет и не может быть общего будущего. Просто здесь и сейчас две измученные бесконечными страданиями, потерями и войной души хотели отдаться своим инстинктам. Поверить на один вечер в иллюзию, будто бы они обычные люди с самыми обыкновенными желаниями и потребностями. Что долг, служба, обеты, честь – весь этот тяжёлый груз, давящий на них ежедневно, может отпустить их на короткий промежуток времени.

Их губы слились в долгом поцелуе. Впереди их ждала ночь откровения.

Глава 6

Из-за парада и выступления генерал-губернатора весь квартал оцепили. Патрули усилились. Без того бдительные местные подразделения СПО были готовы к любой угрозе или провокации.

Братьям не удалось проскочить незаметно на праздничное мероприятие. Они лишь издалека смогли увидеть с одной из башен шествие освободителей. Крохотные отдалённые фигурки закованных в силовую броню воинов вселили в них новые силы. Совсем близко, они уже так близко к своей цели, к своей «мечте».

После окончания торжественной части напряжение спало. Народ стал расходиться, а вместе с ним и отряды оцепления. Жизнь возвращалась к своей рутинной колее.

Рэм и Рейт решили добраться к часовне ордена космодесанта рано утром. Утром ночные караулы патрулей не столь бдительны, а свежие отряды ещё не успели их поменять на посту. К тому же улицы полны людей, торопящихся на работу или службу, что позволяет легко затеряться в толпе.

Голод придавал какую-то лёгкость. Практически пустые рюкзаки развивались бы на ветру, не будь в них лазпистолеты. У каждого по одному.

Утреннее солнце ещё не успело нагреть воздух. Однако адреналин и мысли будоражили братьев на столько, что они не замечали прохлады.

Добравшись до уже знакомой площади с фонтаном, подростки высматривали лучший момент для того, чтобы рвануть что есть сил к часовне. Им от чего-то думалось, что солдаты патруля не посмеют преследовать их в часовне «Неусыпных воинов». По их мнению, было бы оскорбительным предположить, что астартес сами не справятся с нарушителями порядка без участия солдат сил планетарной обороны.

Только близнецы собирались сделать последний бросок к часовне, как их остановило событие, которое они не могли учесть. Их взору предстала небольшая процессия. Невысокая девушка, вооружённая и в броне, следовала в сопровождении четверых солдат. И все они направлялись от резиденции генерал-губернатора прямо к зданию ордена космодесанта.

Братья переглянулись. Без слов они поняли друг друга. Стоит подождать.

Их обоих удивили цвета амуниции небольшой группы. Солдаты сопровождения, облачённые во всё черное, без знаков отличия – очевидно, не относились к местным планетарным силам. И девушка… По очертанию её силуэта было очевидным, что это девушка. Хотя она не носила волос на голове. Один её глаз сверкал красным огоньком. Одна рука поблёскивала металлом в солнечных лучах. Цвета её брони совпадали с теми, что они видели у шествующей колонны день назад.

- Рейт, ты думаешь о том же, о чём и я? – тихо спросил Рэм.

Оба посмотрели на статую однорукой воительницы с копьём.

- Быть такого не может…- медленно, проговорил Рейт, - если это не знак самого Императора, то я туша грокса…

- Это точно наш шанс! – подтвердил близнец.

Подойдя к входу в часовню, девушка перекинулась парой фраз с солдатами, сопровождавшими её. Затем четвёрка развернулась в обратном направлении. Незнакомка подошла в плотную ко входу в часовню. Массивные бронированные двери стали медленно открываться перед ней.

- Бежим!

Подростки сорвались вперёд. Оббегая людей, мешавшихся им на пути, братья видели перед собой лишь створки заветных дверей. Они бежали что есть мочи. Некоторых нерасторопных приходилось толкать. Окрик одного из патрульных дал понять, что ими заинтересовались солдаты СПО. Но это уже не столь их волновало. Только двери – вот что имело значение. Второго шанса уже быть не могло.

Девушка исчезла внутри прохода. Спустя несколько секунд после этого створки дверей начали медленный обратный путь. Путь, к которому двое изможденных мальчишек стремились, вот-вот грозился закрыться. Цель, такая как никогда близкая, ускользала от них самым жестоким образом – в момент, когда до неё уже можно дотянуться рукой.

Они бежали с остервенением, снося уже всё, что было на их пути. Топот множества сапог говорил красноречивее слов о начавшейся за ними погоне. Оборачиваться не имело смысла, это стоило бы драгоценных мгновений.

Переметнув через ограду у здания, они практически влетели внутрь. В самый последний момент. Звук закрывающихся броне-дверей совпал с моментом их падения о мраморный пол.

Они тяжело глотали воздух ртами, старались отдышаться, не в силах встать. Приподнявшись на четвереньки, братья, наконец, смогли осмотреться. Их уже изучали.

В десяти метрах от них стоял великан в чёрной рясе и девушка, что зашла перед ними. Поодаль возвышались ещё двое великанов, но уже в чёрно-красных доспехах без шлемов. У всей присутствующих один глаз сверкал красным огоньком.

- Нарушители. Кто вы и зачем вторглись в часовню Ордена космодесанта? – гневным голосом прогремел голос великана в рясе.

- Мы… Мы… Хотим в орден… Служить… Примите…- наперебой стали отвечать подростки.

- Набор кандидатов в неофиты окончен. Отправляйтесь домой, – сухо ответил всё тот же гигант.

- Просим… Примите… У нас нет дома…

- У нас нет никого…

- Мы с Донеции Прайм.

- Мы с умершего континента.

- Мы умеем выживать, хорошие стрелки. Покажи им, Рэм.

Оба брата стали суетиться, снимая рюкзаки. Стоило только содержимому показаться наружу, как воины стоящие поодаль молниеносно наставили на них огромные оружия.

- Не стреляйте! Умоляем вас!

- Мы принесли их в дар!

Близнецы словно по команде оттолкнули от себя лазпистолеты в сторону присутствующих. Оружия проскользили по мраморному полу, закрутившись волчками.

- Проделать столь далёкий путь - достойный уважения поступок. И тем не менее набор закончен. – Уже чуть мягче ответил космодесантник.

Лица подростков сковал немой ужас. Они пытались выдавить из себя слова мольбы, пытались объяснить, чего им это стоило, насколько сильно они хотят служить Императору… Но все надежды разбились вмиг, словно ваза, сброшенная с высокого шпиля.

Девушка сделала шаг в их сторону. Её взгляд тяжело было выдержать. Каким-то образом она проникала в их суть, в их мысли, в разум и самые потаённые уголки сознания. Незнакомка словно бы препарировала их мозг. Вместе с тем в её «живом» глазу читалось любопытство.

- Брат сержант-настоятель, разрешите сообщить кое-что важное, – произнесла девушка, от взгляда которой тщетно пытались закрыться руками близнецы.

- Да, сестра.

- Вы не можете их отпустить. Они психоактивны. Очень необычная латентная псайкерская способность. Они связанны между собой… Теперь им открыты только две дороги. Либо на чёрный корабль, либо в кандидаты в неофиты.

- Что ж… Печально… Возьмите их под стражу.

«Нет!», «Умоляем вас, ради Императора!», «Дайте нам шанс!» - запротестовали измождённые подростки.

- Орден ничего не потеряет, если им дать такую возможность… - задумчиво произнесла девушка.

- Сестра, не забывайся. Я старше по званию и мне принимать решение. Есть незыблемые правила набора. Кандидаты должны пройти физический и психологический отбор ещё до первого испытания. На них нет времени. Флот Ордена покидает Донецию завтра.

- Я не оспариваю вашего решения, сержант-настоятель. Просто… В них есть потенциал… Я увидела, через что они прошли… К тому же… Всегда есть место случайности… Даже в правилах… Вы же сейчас говорите со мной..?

Сержант-настоятель нахмурился. Уверенной походкой он направился к подросткам. Словно тряпичных кукол он поднял их на ноги, ухватив каждого из них за плечи своими мощными руками. Близнецы боялись выдохнуть, глядя на великана широко распахнутыми глазами. Они знали, что астартес выше обычных людей. Но одно дело представлять это из рассказов, другое дело увидеть их вживую. Прямо перед собой.

- Так, юнцы. Слушайте очень внимательно и отвечайте на вопросы прямо и честно. Попробуете соврать - и хруст вашего позвоночника будет последним, что вы услышите. Ясно?

«Ясно» ответили оба.

- Отвечайте по очереди.

- Голоса в голове слышали когда-либо?

Они замахали в знак отрицания.

Взгляд космодсантника пронизывал их. Не так, как взгляд девушки, оставшейся на своём месте. Он не использовал пси-способоности, но громадный опыт и мудрость позволяла видеть суть людей. То был взор человека, который уже прожил не две и не три стандартные людские жизни.

- Болезни есть? Покажите зубы и пальцы на руках.

- Нет, мы с братом не больны.

- Нет, господин.

Протянув ладони, они послушно начали скалиться.

- Хорошо. Владеете оружием? Каким?

- Лазпистолеты, лазганы…

- Да, ещё стабберы разные…

- Мы недурно стреляем.

- Сколько убили людей? – продолжал допрос Астартес.

Близнецы переглянулись.

- Мы не делали этого без необходимости, господин… - сказал Рэм.

-Сколько? – вопрос последовал повторно.

- Я семнадцать, но это не точная цифра. А брат, кажется двенадцать, - виновато сказал Рейт.

- Зачем вы хотите ступить в Орден?

Они оба было открыли рот, но остановились. Столько раз они вдвоём мечтали об этом, столько раз представляли… Юношеские мечты о великих свершениях, о победах, о славе и признание. Но сейчас глядя в лицо одному из суровых воинов, каким они хотели стать, пришло понимание незначительности и наивности их представлений обо всём этом.

Рэм заговорил первым:

- Наш покойный дедушка учил нас вере в Императора. Он говорил нам, что Император нас бережёт и уготовил для нас место в своём плане… И… И мы с братом хотим послужить Императору…

Рейт вмешался:

- Благодаря вашему ордену наш мир выжил, благодаря «Неусыпным воинам» мы с Рэмом живы. Мы хотим вернуть долг.

Космодесантник глубоко вздохнул. Его грудь при этом приподнялась от расширения трёх лёгких.

- Что ж, вы наивные юнцы… Одурманенные своими мечтами и ложными представлениями… Говорите вы правду. Может из вас что и выйдет… Но не радуйтесь раньше времени. Встав на этот путь, вы чётко должны понимать, что из Ордена ведёт только одна дорога – смерть.

Сержант-настоятель повернулся к двум космодесантникам, облачённым в доспехи:

- Отведите их к остальным. Распорядитесь, чтобы слуги накормили их и привели в порядок. Времени мало. Скоро челноки заберут набранных претендентов на орбиту.

На лицах подростков расцвели улыбки, а в глазах стал искриться неподдельный восторг.

- Спасибо, господин.

- Мы не подведём вас, господин.

Настоятель ничего им не ответил, потеряв всякий интерес. Развернувшись, он пошёл в направлении одного из коридоров, расходящихся из холла часовни. Таинственная девушка последовала за ним.

***

Один из челноков забрал Мизерикордию на «Неусыпный мститель». Как она узнала от сержанта-настоятеля, магистр и все братья, прибывшие на «парад», покинули Донецию практически сразу же после мероприятия. Короткое совещание в стенах часовни ордена – единственное, что заставило их задержаться. Четверо братьев из пяти сменились в рамках постоянного бдения на Донеции. Только брат-настоятель продолжил своё нахождение на этом мире. Мизерикордия почувствовала слегка заметную горечь в словах настоятеля из-за невозможности вернуться в Орден. Но в словах чувствовалось только принятие своего долга и понимание ответственности, которую он нёс.

Они созданы для битв, а не для караулов… Но в бесконечной преданности Ордену и Империуму готовы нести любую службу. Выполнить любую поставленную цель…

Как и ожидалось, её вскоре вызвал к себе магистр Ордена, в небольшую комнату, одну из многих на боевой барже космодесанта. Ничем примечательным она не выделялась.

Когда она зашла внутрь, Простерус уже ждал.

- Удалось что-то выяснить, скаут?

- Да, магистр. В системе Констамбул, скорее всего, нас будет ожидать ещё один инквизитор. Януил Фон Гусс, принадлежащий к Ордо Ксенос. Судя по всему, он занимает высокое положение внутри самой инквизиции. В его интересах Инвистигано вызвал нас. Что касается их личных взаимоотношений… Инвистигано испытывает личную симпатию к Гуссу. Я бы сказала… От относится к нему как отцу. Думаю, что в случае встречи с Гуссом последнее слово будет за ним.

- Один инквизитор – это большое неудобство… Два – уже проблема… Что ж, как бы там ни было, мы отправимся в ту систему. Угроза, о которой сообщил инквизитор, реальна и недооценивать её нельзя… Что-то ещё, Мизерикордия?

- Инвистигано недвусмысленно дал понять, что ожидает от Ордена использования всего психического потенциала, что есть. Он спрашивал о псайкерах ордена.

- Неудивительно. То, с чем нам предстоит столкнуться, не одолеть грубой силой… Потребуются нестандартные подходы… Можно сказать, отчаянные… Придётся взять из реликвария…

Магистр не договорил фразу.

- Заполнишь отчёт о психологическом портрете инквизитора чуть позже, - после паузы продолжил Простерус, - можешь быть свободна.

- Магистр, разрешите спросить.

- Да.

- Могу ли я ознакомится с архивами об инциденте на орбите «Даолот 7»? Я хочу быть подготовленной к предстающей компании. И…иметь представление, о чём говорить с инквизиторами.

Простерус помолчал, обдумывая ответ на вопрос.

- Можешь ознакомиться. Всё равно информация очень неточная и фрагментированная… Инфопланшет с данными предоставит главный библиарий.

- Спасибо за доверие, магистр.

После этих слов она вышла из помещения.

Ей хотелось отвлечься от мыслей, что беспокоили её. Мысли о том, что произошло на Донеции… Мизерикордия знала, что сможет её отвлечь, хотя бы на время.

Найти отчёт об «инциденте» в библиариуме «Неусыпного мстителя» не составило труда. Брат Форциус помог ей. На инфопланшете хранилась фотография пергамента с информацией об этих странных событиях.

***

Отчёт о наблюдении

Субъект: неизвестный вид ксеносов (рабочее наименование «даолоты»/ daolotis enigmus)

Отчёт составлен: магос ксенобиологис мира-кузни Силициум 426 Кемпул Белло

Отчёт зафиксирован: Сервитор № рг-30-25/64

Обстоятельства обнаружения:

На границе Системы Даолот Сигментума Обскурус в 927м41 по Имперскому летоисчислению из имматериума в реальное пространство проник космический скиталец. Данный сплав обломков космических кораблей разных эпох был определён как скиталец «Предзнаменование страдания». Вскоре после появления скитальца команды трёх кораблей, находящихся вблизи планеты Даолот 7, из корыстных побуждений решили осквернить своим присутствием возможное место нахождения архиотеха и древних знаний. Все суда подверглись заражению тиранид.

В связи с угрозой заражения ксеносами ближайших миров и, в частности, Даолот 7, на зачистку космического скитальца прибыл флот космического десанта ордена «Неусыпные воины». В рамках исполнения священных пактов на одном из кораблей астартес присутствовал и я, покорный слуга Бога-Машины. В целях изучения скитальца на предмет наличия священных знаний и технологий я и двое других единоверцев: магос *** **** (имя вымарано), магос ** **** *** **** (имя вымарано) отправились вместе с отрядами зачистки на «Предзнаменование страдания».

Путь расчищало отделение в священных терминаторских доспехах под командованием магистра ордена Крэльвица Де Моле.

Первоначальное сопротивление оказывали простейшие подвиды тиранид, в связи с чем экспедиция сделала ошибочный вывод, что готовится нападение со стороны Великого Пожирателя.

В большинстве своём части космического скитальца составляли имперские суда, относящиеся к периоду постройки с 33 по 37 тысячелетия. Обнаружена часть судна ***** *** (название вымарано), предположительно времён Великого Крестового Похода. Из-за чрезмерной заботы о безопасности доступ к данному реликту со стороны магистра не был получен (на полях: непростительное упущение!!!).

Продвигаясь вглубь скитальца с целью обнаружить центр заражения тиранидами (заметка пером: возможно ли захватить синоптическую особь для исследования?), обнаружился новый вид ксеносов.

За неимением данных в архивах, в целях священной кодификации и фиксации знаний данному не достойному права на существование виду ксеносов присвоен порядковый номер (данные вымараны) и дано название в соответствии с первоначальным местом обнаружения «даолоты»/ daolotisenigmus.

Как показало наблюдение за поведением представителей тиранид, особи пытались бежать от вновь открытого вида ксеносов. Тираниды действовали хаотично (заметка пером: нарушение синоптических связей?), нападение на имперские силы происходили лишь в случае преграждения пути отступления от «даолотов» (заметка пером: охота или случайная встреча?).

Описание daolotis enigmus:

Вид: ксенос

Форма: не опознана (предположение: энергетическая форма жизни?)

Примечание: образец ткани или иного рода собрать не удалось (заметка пером: возможно ли???).

Описание: приставляет собой переменчивую субстанцию, левитирует (при гравитации 83,4543% от стандартной Терранской).

Цвет субстанции: преимущественно белый с переходом в серый, испускает внутреннее бледное свечение (предположение: изменение цвета/света из-за внутренних химических процессов?).

Параметры «субстанции»: обнаруженные субъекты варьировались в размерах. Не имея чёткой формы, они занимали пространство, вписывающееся в сферу с диаметром от 1,3 м3 до 3,4 м3 . Пространство, занимаемое одной субстанцией (заметка пером, дважды подчёркнуто: колония существ или единственный организм???), изменялось как в сторону уменьшения, так и в сторону увеличения.

Наличие интеллекта: не известно. В разные моменты наблюдения один субъект/колония субъектов игнорировали внешние раздражители, либо начинали движение в сторону источника раздражения.

Связь с варпом: не выявлена (предположение: связи с имматериумом нет). Со слов представителей космодесанта, обладающих психосилами, психическая активность отсутствовала (примечание вымарано).

Реакция на внешние раздражители: кинетические снаряды проходят насквозь (заметка пером: возможно ли искажение пространства?). Стандартные болт-снаряды, не встречая преграды, не детонировали. Лаз-оружие: сквозное прохождение без видимых повреждений. Пси-силы: незначительные изменения в структуре без однозначного урона (заметка пером, перечёркнутая: визуальное изменение «эмоций», «настроения» существ?).

Скорость и особенность перемещения: предпочитают двигаться по открытым пространствам (возможно наличие зрения/эхолокации или иного способа ориентирования в пространстве). При «обычном» движении скорость не превышает 10 км/час. Но (!) могут резко нарастить скорость, близкую к скорости звука (пером: крайне энергозатратно. Каков способ питания/подзарядки?). Способны двигаться в любом направлении. При движении на «стандартной» скорости проходят сквозь физические объекты. Примечание: нарушений кристаллической решётки на молекулярном уровне объектов не замечено (!). На высокой скорости происходит расщепление объектов, с которым происходит контакт. При этом выброс кинетической энергии отсутствует (гипотеза: энергия поглощается сгустком существ/существом, тем самым происходит питание/подзарядка). Важно! При разрушении встречаемого объекта даолоты не теряют в скорости, словно не встречают преграды. Разрушение столкнувшегося с ними объекта происходит моментально. Твердость/жёсткость объекта не имеет значения (органика/неорганика – аналогично).

Дальнейший ход инцидента: после осознания опасности и невозможности уничтожить в дальнем бою даолотов последовала попытка сблизиться и нанести поражение ксеносам в ближнем бою. Результат – крайне негативный. Часть «сгустков» ускорили движение. Терминаторская броня расщеплялась насквозь моментально (!!!). Отделение космодесанта понесло критические потери. Пал магистр ордена Крэльвиц Де Моле. После этого отрядом зачистки было принято решение разделиться с целью перегрузить варп-двигатели нескольких судов, составляющих космический скиталец (на полях: череда «нулей» и «единиц», написанных, судя по почерку, в явном негодовании). Данные действия преследовали намерение запустить цепную реакцию с целью вывода всего скитальца из реального пространства в имматериум. Несмотря на плачевное состояние необслуживаемых в соответствии с обрядами почтенных механизмов, Духи Машин сжалились над нами и откликнулись на наши действия. Получилось установить таймеры, достаточные для эвакуации, на системах, запускающих варп-двигатели. Игнорируя мой протест и требования о продолжении изучения нового вида, меня эвакуировали (магосы, помогавшие в сборе информации, погибли при эксперименте в попытке собрать материал «даолотов»).

После того как «Предзнаменование страдания» покинул реальное пространство, вместе с ним пропали и даолоты. Никаких следов их жизнедеятельности (на полях пером: спорное понятие для исследуемых субъектов) в открытом космосе на месте нахождения скитальца не обнаружено.

Резюме: зафиксированные существа уникальны и требуют более детального изучения. Степень опасности: крайняя (!!!). Вся информация подлежит максимальному уровню секретности (на полях пером: возможно ли существование иных засекреченных архивов о данном виде?).

Значение для Империума человечества: после изучения подлежат полному уничтожению. Полезная эксплуатация человечеством невозможна в силу отсутствия возможности контроля и порабощения.

Подписано: магос ксенобиологис мира-кузни Силициум 426 Кемпул Белло.

Глава 7

Как это всё странно… Я ни о чём подобном раньше не знала… Все враги Империума, что существуют в реальном мире, имеют плоть и кровь… Конечно, твари имматериума бестелесны… Да и если смотреть правде в глаза – малопознаваемы…

Мизерикордия неосознанно поежилась, вспомнив о встрече с демоном.

Но вот чтобы нечто «такое» существовало в обычном пространстве, при этом не имея связи с варпом… Это одновременно удивительно и пугающе.

Что Орден может противопоставить такому необычному и опасному врагу? Возможно, инквизитор из Ордо Ксенос знает… Если судить о том, что говорил Инвистигано, то он очень стар и опытен… Инвистигано… Как я ни пыталась, вновь возвращаюсь мыслями к нему и о том, что произошло между нами…

Сидя в своей каюте на койке, скаут разглядывала грани своего клинка. Это успокаивало, помогало сосредоточиться. Клинок, что дал ей имя, стал чем-то большим, чем просто орудие или пси-фокус для концентрации псайкерских сил… Он стал её личной реликвией.

Она коснулась пальцем левой руки кончика лезвия.

Он любит ходить по лезвию ножа… Что же это было, инквизитор…?

Нет. Это неверный вопрос. Я должна спросить себя. Почему я поддалась? Почему согласилась?

Да, это требовалось Ордену… Я посредник между Братьями и инквизицией. Чем лучше будут отношения у меня с представителем Ордоса, тем лучше всем «Неусыпным воинам»… Но это лишь часть правды…

Глупо себя в этом обманывать… Я сама этого захотела… Он проницательно уловил желание быть обычным человеком… Такие ли мы разные? Нет, очень похожи…

Удивительно, что человек, обладающий практически безграничной властью, вынужден носить «маски», скрывать свою суть… И даже увечья… Раньше я думала, что у Инвистигано нет аугментики. Однако там, под одеждой, помимо множества шрамов пара кибернетических ног. В отличие от техножрецов, выставляющих на всеобщее обозрение свои аугментические протезы или иные «улучшения», он их прячет. Скорее всего, это его козырь… Однозначно эти ноги превосходят по силе, а, возможно, и по гибкости органические. Ведь моя правая рука теперь тоже куда сильнее. Правда, длительное её использование на предельных возможностях требует энерго-ячеек. А для автономной работы в обычном режиме достаточно тепловой энергии моего тела.

Опять меня уносит в сторону… Почему же мне так важно было забыться в тот вечер? Почему так хотелось хоть на короткий миг отдаться простым эгоистичным желаниям…?

Разговор с генерал-губернатором.

Вот ответ. Бардарис Кходунофф уколол меня, оставил брешь в моей броне убеждённости правильного пути. Нет, неверно. В правильности я уверена, как сказали бы магосы, на все 100 процентов. Но этот путь сопряжён с горечью одного обстоятельства, которое я до этого не считала существенным… Но которое становится всё более очевидным… Речь, конечно, не о скромности быта, не об угрозе жизни, не о скованности в действиях… Нет…

У меня не будет детей.

Я искала семью и нашла её в Ордене. Они меня приняли, насколько, конечно, могут принять люди, потерявшие большую часть своей человечности… Они ценят меня и готовы защищать как одну из них… Но кто я для Ордена? Аномалия, которая перестанет существовать вместе с последним ударом моего сердца…? Ничего не останется после меня, как и после Амикуса… Разве что табличка с именем в одном из залов крепости-монастыря… Ничего и никого…

Конечно, астартес не могут иметь детей, в обычном понимании этого слова. Однако их гено-семя будет пересажено новому поколению воинов. Таким образом сохраняется генетическая преемственность от неизвестного праотца-примарха и Самого Императора, чьим сыном являлся сгинувший примарх. Тысячелетиями независимые генетические линии ведутся внутри Ордена «Неусыпные воины». В какой-то степени, можно сказать, что каждое новое поколение космодесантников становится детьми предыдущего. Скауты после пересадки дополнительных органов становятся похожими на других Братьев… Кроме, конечно, тех, что получили гено-семя, переданное Ордену инквизитором. Но мне нет места во всей этой цепочке передачи генов… Магистр ритуально «влил» в меня кровь Ордена… Но то всего лишь ритуал… Хотя, бесспорно, очень важный для меня. Тронувший до глубины души…

Однако у меня не будет детей. Не будет «обычной семьи». Старая Лу пыталась мне это донести, пока она была жива, а я ещё могла сделать выбор. Но я уже приняла решение и не жалею о нём. Просто… За него нужно платить…

Как странно, когда возможность чего-либо у нас есть, мы не всегда стремимся к этому. Можем даже думать, что нам это и не нужно. Но стоит отобрать саму возможность, как это становится важным… Иногда даже желанным…

Каждый предок до меня в родословной, уходящей на сотни тысячелетий, смог оставить потомство. Но, видимо, вся эта цепочка прекратится на мне. Я не знала никого из них, кроме своих родителей… Родителей, которые остались яркими пятнами детских воспоминаний… Они так старались уберечь меня, скрыть от общества и властей мои способности… Но в рамках вселенной они отсрочили неминуемое лишь на миг… Их линия пресечётся на мне… Я стану последней… У меня не будет детей. Мне не создать новой жизни, не держать её на руках… Мой удел забирать жизни.

Что ж, таков мой путь… Я несу Его имя… Император защитил меня. Указал путь в Его плане. Никто не говорил, что будет легко… Легко никогда не бывало… Всю жизнь трудности сопровождали меня будто назойливые спутники… Но Он поддерживал, направлял…

Я смирюсь. Как смирился со своей участью когда-то Древний Профундус… Даже сейчас, когда тебя нет, ты продолжаешь меня наставлять… Продолжаешь направлять Орден… Твоё дело живёт…

Горькие мысли продолжали одолевать Мизерикордию, не давая сосредоточиться на отчете.

***

Добравшись до Нараки Каласутры, практически все братья направились в крепость-монастырь. На поверхность планеты взяли и кандидатов в неофиты, коих отобрали чуть более двухсот пятидесяти подростков.

Магистром и главным капелланом было принято решение начать первое испытание незамедлительно, так как силы Ордена не собирались долго задерживаться на главной базе. Инквизитор мог прибыть в любое время, а потому все необходимые обряды и испытания требовалось закончить до отлёта из системы.

Мизерикордия после прибытия в крепость монастырь посетила чертог печали. Ничем непримечательное на первый взгляд место, оно представляло собой длинный коридор с полукруглым сводом. Пространство освещалось огнём факелов, расставленных в напольных подставках на одинаковом расстоянии друг от друга. Тёплый свет отражался от маленьких, отполированных до блеска, металлических пластинок. Практически бесконечным казалось их количество. Они занимали всё пространство: от пола и до крайней точки свода. Между пластинками оставался небольшой зазор, не более 5 сантиметров. Каждая из них несла на себе имя. То были имена тех, кого забрала «слабость плоти» за долгие тысячелетия существования Ордена.

Её интересовала всего одна из них. Она знала, где та находится. Практически в самом конце этого длинного списка печали…

Идти пришлось долго, но Мизерикордия считала своим долгом посетить её первым делом при каждом возвращении в крепость-монастырь.

Амикус…

Скаут провела рукой по пластине с этим именем. Она находилась выше её головы, но не так высоко, чтобы не достать. После его имени в ряду появились ещё несколько металлических прямоугольников.

- И вот я снова вернулась к тебе… - тихо проговорила девушка, - время идёт, но я не забуду о тебе, дорогой друг…

Девушка вспомнила простое и добродушное лицо скаута. Таким, каким он хотел бы запомниться. Она старалась предать забвению тот образ, в котором он предстал перед её взором в последний раз.

Надеюсь, Император принял твою душу… Нет, я уверена, что так оно и есть. Ты это заслужил, в отличие от многих…

Мизерикордия не чувствовала здесь присутствия Амикуса, просто в этом месте увековечили его имя. Ей хотелось верить, что каждый раз, когда она приходит сюда, душа Амикуса знает об этом. Что он не забыт, что он по-прежнему и навсегда её друг.

От мыслей отвлекли тихие шаги. Обычно здесь не бывает никого, разве что слуги, следящие за факелами, приходят делать свою работу.

Высокая даже по меркам астартес фигура в чёрной робе приближалась. Ещё издалека Мизерикордия узнала в ней главного капеллана Индигната. Помимо роста, его отличительной чертой являлись оба аугментированных глаза.

Он мог бы двигаться бесшумно, если бы не работа кибернетических суставов.

- Ценю твое почтение к безвременно потерянным Братьям, скаут. Твоё благочестие достойно похвалы. Мёртвые напоминают нам о долге, что мы несём. О том, что нам предстоит сделать, дабы не посрамить их память, - проговорил космодесантник, остановившись в метре от неё.

- Приветствую вас, главный капеллан. Вы знаете, что я прихожу почтить память главным образом именно Амикуса. Вы хотели что-то обсудить?

- Да, я узнал о том, что ты вмешалась в судьбу двух подростков, что проникли в часовню Ордена на Донеции.

- Я не вправе решать их судьбу. Брат-настоятель сам принял решение. Я лишь попросила обратить на них чуть больше внимания.

- Да, конечно, Брат сержант-настоятель принял взвешенное решение, и вскоре мы узнаем, стоят ли они чего-то. Но я здесь затем, чтобы тебя предостеречь, Сестра.

- От чего же, Брат Индигнат?

- От привязанности и от снисходительности. В Ордене не принято отдавать кому-то предпочтение. Все равны. Привязанность порождает слабость. Слабость порождает ошибочные действия. Ошибочные действия приводят к плачевным последствиям. Ты испытывала привязанность к Амикусу, и его потеря глубоко ранила тебя. Не дай наносить себе раны.

- Спасибо вам, главный капеллан, за совет. Я буду сильной ради Ордена и Императора.

- Завтра начнётся испытание «охотой». После этого регент крепости-монастыря собирает высшее руководство Ордена в реликварии для разговора. Десенс Порций Катон сказал, что тебя это тоже касается.

- Я обязательно буду.

- Хорошо, - едва кивнув головой, космодесантник удалился в обратном направлении.

Мне тоже стоит поторопиться… Если я собираюсь успеть осуществить задуманное.

***

Всех кандидатов одели в одежду серого цвета - как у сервов Ордена. Найти два одинаковых лица в этой пепельной массе не составило труда.

Мизерикордия увидела близнецов в столовой. Они стали выглядеть лучше, начав полноценно питаться. Из всех претендентов именно они заинтересовали девушку. Все новоприбывшие подростки с любопытством смотрели на помещения крепости-монастыря. Для них это было новое место. Место, которое станет последним пристанищем для большей части из них. А для горстки достойных – новым домом. Ранее никто из претендентов не покидал родного мира. Все они прибыли с Донеции. Обескровленная планета не сулила светлого будущего ближайшим поколениям жителей. Многие подростки надеялись найти своё место среди звёзд. Слава космодесанта тоже делала своё дело. Многие семьи готовы были отдать своих мальчиков в Орден в надежде дать им лучшее будущее. Сержант-настоятель производил жёсткий первоначальный отбор. Все сидящие за длинными столами новобранцы послужили бы хорошими кандидатами в ряды СПО, но для «Неусыпных воинов» такой отбор являлся недостаточным.

Стук металлических ложек о такие же жестяные тарелки напомнил ей о далёком детстве. Когда рабочие мануфакторума отвлекались от своей четырнадцатичасовой смены на двадцатиминутный обед, она, будучи ребенком, шныряла между столов в надежде найти упавший кусок трупного батончика или ещё что съедобное.

Когда трапеза закончилась, претенденты стали расходиться по своим кельям. Мизерикордия подозвала близнецов, убедившись, что рядом нет Братьев Ордена. Они сразу узнали её. К тому же она выделялась из общей массы обитателей подземной базы. Единственная из женщин, кто носил чёрную рясу «ордена», а не серую, как у «слуг».

- Спасибо тебе, что помогла нам, - без вступления сказал Рэм.

- Да, спасибо. Как мы можем к тебе обращаться, госпожа? – подхватил Рейт.

- Я не госпожа. Сестра Мизерикордия. Скаут, десятая рота. На разговоры ещё будет время, сейчас не до этого. Завтра первое испытание.

Она вновь посмотрела «тем самым» взглядом на них, словно видела их нутро.

- Я увидела связь между вами. В чём она проявляется? В чём-то необычном, ведь так? – спросила Мизерикордия.

- Это какая-то проверка? – насторожился Рейт.

- Нет. Видишь голубую полосу на моей одежде? – она указала рукой на неё. - Так в Ордене отмечаются псайкеры. Вы, видимо, о них не знаете. Скажу лишь, что вы и я в этом похожи. Просто вы не умеете контролировать свои силы. Но сможете научиться, при условии, что выдержите все испытания. И если, конечно, они у вас разовьются…

- Мы с братом чувствуем друг друга на расстоянии. Каким-то образом знаем, где находится другой. Мы не можем потеряться. Чувствуем, в какую сторону нужно направляться, чтобы найтись, - признался Рэм.

- Кстати, нас зовут… - начал было Рейт.

- Имена ни к чему, - отрезала скаут, - если пройдёте испытания, получите свои истинные имена.

В её мыслях всплыли слова главного капеллана о недопущении привязанности. Тем не менее, она находилась сейчас здесь и говорила с ними…

- Почему ты нас позвала? – в лоб спросил Рейт.

Такие одинаковые на вид, но совершенно разные личности… Хоть и неразрывно связанные психически…

- Вот, держите, - Мизерикордия протянула пару батончиков. - Высокопитальные, такие едят космодесантники. Они вам завтра пригодятся.

Братья переглянулись, при этом брать пищевые батончики не стали.

- Это очередная проверка? - нерешительно спросил Рэм.

- Почему ты нам помогаешь? - недоверчиво произнёс Рейт.

- Нет, не проверка. Я надеюсь, это останется только между нами. Помогаю… Потому, что увидела в вас потенциал.

- Мы не нуждаемся в подачках, и ты нам не мать, чтобы опекать нас, - вспылил Рейт, - мы и сами справимся.

- Рейт, не надо так, - не согласился с ним близнец.

Дерзкий мальчишка… Посмотрим, на сколько хватит твоего пыла после испытаний…

- Да, я не ваша мать, - спокойно ответила девушка, не поддавшись на провокацию, -Знаешь, глупо отказываться от помощи, когда её предлагают. В мире, где я родилась, существует поговорка: «Бьют – беги, дают – бери». Бежать я вам не предлагаю, но вот отказываться от помощи считаю глупым. А если ты настолько самоуверен, так докажи мне, что тебе не нужна моя помощь – возьми батончик и принеси мне его обратно после испытания.

Злость пропала с лица подростка. Подумав, он недоверчиво взял небольшой питательный брикет из рук скаута. Брат последовал его примеру.

- И всё же, почему ты нам помогаешь? Если мы, по-твоему, подходим для приёма в Орден, то и сами справимся, разве нет? – подумав, задал вопрос Рэм.

Мизерикордия вздохнула и отвела взгляд.

- Я делаю это в память об одной доброй женщине, которая жила в этих чертогах некоторое время назад… Она помогла мне точно так же… Этим я стараюсь отплатить добротой за доброту… Упокой Император её душу…

- Спасибо за честность, - робко ответил Рэм.

- Спасибо, - выдавил из себя Рейт.

- Не говорите никому об этом. Пусть это будет нашим небольшим секретом, - раньше, после этих слов, она подмигнула бы одним глазом, но из-за аугментации одного из них этот жест стал неосуществим, - и удачи вам обоим.

Давая понять, что разговор окончен, Мизерикордия стала разворачиваться и уходить.

- Ещё раз спасибо, - повторил ей вслед Рэм.

То, что она им сказала, являлось правдой лишь отчасти. Конечно, ей хотелось почтить память старой Лу и, как ей кажется, это наилучший способ это сделать…

Но вот на счёт «высокого потенциала» - это был блеф. Тогда, на Донеции, она вмешалась из-за того, что не желала им участи попадания на «чёрный корабль». А это рано или поздно случилось бы. Не скажи она об их псайкерских способностях, их бы всё равно вычислили. Участь на их родном мире очевидна: либо смерть, либо «чёрный» корабль. Воспоминания о «корабле» до сих пор заставляли просыпаться её ночью в холодном поту. Спустя столько лет…

Сейчас же она помогала им из милосердия. Ведь только она знала одну простую истину. То, чем действительно эти близнецы отличались от других претендентов в неофиты.

Какой долгой бы не была их служба Ордену, закончится она на первом испытании или же будет длиться столетиями… Этим близнецам придётся рано или поздно постичь утрату, недоступную ни одному члену Ордена… Рано или поздно один из них вынужден будет пережить смерть брата, настоящего, а не названного. Почувствовать пустоту, потерю этой ментальной связи, что объединяет их с момента рождения. Вселенная слишком безразлична к судьбам людей, чтобы даровать им одновременную смерть… Что я успела понять за свою жизнь, так это то, что страдание - наш вечный спутник… И лишь вера в Императора помогает всем нам превозмогать боль, физическую и душевную.

Глава 8

Все кандидаты в неофиты получили обмундирование. Часть из них погрузили на транспортные суда с целью десантирования на разной местности, часть отправили в катакомбы за пределы крепости-монастыря. Какой бы путь не предстоял каждому из них, он должен был стать одиночным. Цели оставались неизменными на протяжении тысяч лет – найти свой первый «клинок» и принести трофеи. Испытание «охотой» началось.

После отправки кандидатов на боевое крещение узкий круг командного состава Ордена собрался в реликварии крепости-монастыря. Это место представляло с собой вытянутый ангар, разделённый на секции броневратами. Единственный путь этому огромному помещению охранялся не хуже, чем библиариум или тайный зал «инфинитум окулус». При подходе к первым керамитовым вратам с адамантиновым покрытием располагались четыре батареи со спаренными болтерами. Ими управляли сервиторы на гусеничном шасси с опознавательными сенсорами «свой-чужой».

Название данной части крепости-монастыря говорило само за себя. Здесь хранились реликвии Ордена: особо ценные паттерны оружия, исключительные трофеи, артефакты особой важности или мощи. Каждые последующие врата содержали более ценные или более опасные объекты. Доступом к крайним вратам обладал только магистр Ордена и хранитель тайн.

Мизерикордия пришла в сопровождении главного библиария Форциуса. Ей, по ощущениям, проще всего было находиться именно с ним из всего командного состава «Неусыпных воинов». Может, сказывался его относительно «юный» возраст для столь высокой должности, а, может, его простой и открытый характер.

Проходя мимо сервиторов, подключённых к орудиям, девушка почувствовала себя неуютно. Она посмотрела в неосмысленные глаза людей-механизмов. Те, в свою очередь, наградили её поблёкшим взглядом, смотрящим «сквозь» неё. У одного изо рта стекала слюна, медленно капая на пол.

Конечно, они обучены определять союзников. Но кто его знает, что может перемкнуть в покалеченном операциями мозгу сервитора?

«Не переживай за безопасность» - в голове прозвучал голос главного библиария.

За вратами их уже ждали. Особо заметно выделялась огромная металлическая фигура дредноута. Около массивного «тела» регента крепости-монастыря Десенса Порция Катона стояли другие космодесантники. Все присутствующие были облачены в скромные чёрные рясы. Помимо братьев Ордена рядом находились две фигуры стандартного человеческого роста. Черно-синяя одежда и обилие механодендритов моментально выдавало в них техножрецов. Помимо «смертных» присутствовали: главный капеллан, главный апотекарий, хранитель кузни и капитан второй роты «отверженных». Последний, как и положено «отверженным», скрывал своё лицо под маской, а всё тело - под одеждой.

- Все в сборе, - вместо приветствия сказал магистр Простерус, - Хранитель тайн, регент крепости-монастыря, Десенс Порций Катон собрал нас здесь по важному вопросу. Говори же, Брат.

Из корпуса дредноута загрохотал искажённый голос Десенса, отдаваясь эхом в просторном помещении:

- Как вам всем известно, я занял место Древнего Профундуса в этом почтенном корпусе дредноута. Но, как показало время, Профундус не окончательно его покинул. Временами я слышу его голос. Обрывки фраз… Скаут может подтвердить реальность этого.

Мизерикордия кивнула головой, не решившись перебить старшего по званию.

- Я бы мог с этим смириться, ибо с великим уважением отношусь к Профундусу и к его жертве. Однако, вместе с тем, пилотируемый мной корпус временами перестаёт мне подчиняться. Порой я теряю контроль над разными функциями «тела». Данное обстоятельство могут подтвердить присутствующие техножрецы, фиксировавшие «аномалии». Являясь регентом крепости-монастыря, в таком положении я не могу в полной мере исполнять свой долг по защите базы Ордена.

Только дредноут сделал паузу, как в монолог вмешался один из техножрецов:

- Хочу отметить, что причину неправильного взаимодействия «пилота» и «священного механизма» мы определили. Это своенравный и сильный Дух Машины этого дредноута, а не остаточное сознание предыдущего пилота…

- Это дискуссионный вопрос, - вмешался второй техножрец, - возможно, произошло варп-заражение Духа Машины из-за того, что окончательная смерть «пилота» произошла в варпе.

- Не согласен! Варп мог повлиять на характер Духа, возможно самопожертвование сильного «пилота» предало Духу свойства его личности. Из уважения он мог перенять некоторые его черты, - парировал первый техножрец.

- Со всем уважением, но мы здесь собрались не для дебатов! – перебил начинающуюся демагогию магистр, - Мизерикордия, что ты слышала, чувствовала?

- Как и ранее говорила, я слышала обрывки фраз Древнего. Не только находясь рядом с корпусом дредноута, но и в зале славы рядом с урной, содержащей прах Профундуса. А чувства… Словно он рядом, словно стоит за спиной…

- Интересно, почему именно ты это слышишь? –задумчиво произнёс главный капеллан, - насчёт Брата Десенса всё очевидно – он теперь погребён в корпус, в котором Профундус провёл столетия… Но почему ты, скаут? Ты знала Древнего по времени меньше, чем любой из присутствующих Братьев…

Тут уже вмешался главный библиарий:

- Думаю, дело в том, что последний ментальный контакт перед смертью у Древнего был именно с Мизерикордией. Это могло оставить определённый отпечаток, связать их души… В любом случае, всё, что касается варпа, не может утверждаться со стопроцентной уверенностью. Одному Императору видно, как всё на самом деле.

- Мы опять уходим от сути, - с ноткой недовольства заявил магистр, - Брат Десенс, я так понимаю, у тебя есть решение проблемы, раз ты нас собрал?

- Да, есть. Пока Орден отсутствовал, я произвёл поиски в залах реликвария. Мною был обнаружен ещё один доспех дредноута, но не в полном комплекте. У него не имеется саркофага. Предлагаю перенести саркофаг с моим телом в найденный доспех.

- Это возможно? – обратился магистр к служителям Бога-машины.

- Если будут соблюдены обряды успокоения Духа Машины… - начал первый.

- Потребуется вмешательство в священную конструкцию. Паттерны доспехов имеют незначительные отличия. Замена передней бронепластины… - задумчиво подключился к обсуждению второй.

- Главный апотекарий, хранитель кузни, вы что думаете? – продолжил магистр Простерус.

- Я не вижу в этом риска для здоровья регента крепости-монастыря, - ни на секунду не сомневаясь, сказал апотекарий Отиум. - По правде говоря, с момента погребения в саркофаг Брат Десенс более не в моём ведении. Этот вопрос скорее относится к компетенции технодесантников.

- Я не вижу преград для данного переноса. Технической сложности не выявляю. Давно спящий Дух Машины обнаруженного доспеха дредноута будет более сговорчивым. Но, как говорится, на всё воля Омниссии, - сухо ответил хранитель кузни Калчес.

При упоминании Омниссии оба техножреца осенили себя знаком шестерни.

- Значит, решение принято. Мощи Брата Десенса будут перенесены, - заявил уверенным голосом Простерус, - Сколько это займёт времени? Крепость-монастырь не может остаться без регента.

- Четырнадцать дней, восемнадцать часов, семь минут. Если приступить немедленно, - заявил один из техножрецов.

Второй добавил:

- Погрешность примерно двадцать семь минут.

- Отлично, должны успеть до отбытия основных сил Ордена из звёздной системы. Что планируется делать с освободившимся доспехом? Орден не может позволить себе его потерю.

- Мы сошлись во мнении, что доспех должен быть доставлен на Силициум 426 с целью полного перебора запчастей и обрядов усмирения Духа Машины. Думаем, что молитв на протяжении трёх стандартных годовых циклов и омовения священными маслами будет достаточно для полного очищения почтенного механизма от «пагубных привычек своеволия».

- Вы не можете так поступить! - не выдержала Мизерикордия, - это же Древний Профундус! Частичка его души теплится в этом доспехе! А вы предлагаете её вытравить, как паразита с нижних палуб пустотного корабля!

- Все мы скорбим по павшему Брату, но его не вернуть, скаут, - холодно заметил главный капеллан Индигнат.

- А что, если вернуть прах Профундуса в доспех? Вдруг эти два элемента, будучи вместе, смогут его вернуть? – выпалила девушка мысль, которая витала в её голове, но только сейчас окончательно смогла оформиться.

- Потревожить прах Древнего - значит оскорбить его память и нарушить догматы Ордена, - резко ответил главный капеллан.

Один из техножрецов обратился к скауту:

- Взаимодействие живого тела и Духа Машины в синтезе священно и нерушимо. Понимаю, что вы не посвящены в догматы истинной веры и обременены чувствами, характерными плоти… Но при окончательно мёртвом пилоте дредноут функционировать не будет.

Его визави, однако, произнёс следующее:

- Есть официально задокументированные случаи «Чудес», когда после смерти принцепса титаны продолжали сражаться и исполнять поставленную задачу. Правда, недолго. Если дух столь силён в этом доспехе, возможно, он сможет взять часть функций пилота на себя…?

- Вероятность того, что это не сработает, 99 процентов и девять в периоде, - заметил первый.

- И тем не менее шанс есть? – радостно ухватилась за надежду Мизерикордия.

- Равный погрешности, - скептически резюмировал всё тот же адепт.

- Думаю, никому не будет хуже от того, что ненадолго урну с прахом Древнего поместят в пустой доспех, - заметил хранитель кузни Калчес.

- Хорошо, попробуйте, если на это останется время, - принял решение магистр, - если это не даст эффекта, доспех будет погружен на «Неусыпный мститель» и при первой же возможности доставлен на Силициум 426.

- Но магистр! Потревожитьпрах павшего брата – значит, его осквернить! – возмущённо заявил капеллан Индигнат, не скрывая удивления в голосе от решения Простеруса.

- Решение принято, хранитель обрядов. Позволим в последний раз праху Профундуса занять место в дредноуте. Возможно, это упокоит его душу.

- С вашего позволения, мы начнём подготовку к обрядам, - механическим голосом подвёл итог прениям второй техножрец.

- Спасибо за принятие моей просьбы.

- На этом собрание может быть окончено, - подвёл окончательную черту Простерус.

Все стали расходиться.

Осталась лишь Мизерикордия и дредноут.

- Брат Десенс, разрешите спросить, - робко обратилась скаут к хранителю тайн.

- Слушаю тебя, Сестра.

- Вы долго служили Ордену и как бывший магистр хорошо знаете историю капитула… Скажите, были ли случаи возвращения из павших? Получится ли вернуть Брата Профундуса?

- Насколько мне известно, такого не случалось. Впрочем, и данной ситуации ранее не происходило. Но я бы не стал тешить себя несбыточной надеждой. То, что я и ты слышим, является лишь отголоском сознания Древнего. Не думаю, что его душу можно вернуть. Да и что бы это было за существование? Находиться в дредноуте - огромная тяжесть, как физическая, так и ментальная. Сейчас я это осознаю на себе в полной мере… Профундус провёл в саркофаге столетия в состоянии бодрствования. Я считаю, он заслужил покой. Его долг перед Императором и Орденом выполнен.

Ей оставалось только смириться с керамитовой истиной слов Десенса Порция Катона:

- Вы правы, хранитель тайн. Упокой его душу Император.

Но на самом деле Мизерикордия думала совсем иное.

Ей хотелось вернуть своего наставника. В любой форме. Она верила в то, что Орден нуждается в Профундусе. Без него «Неусыпные воины» потеряли часть себя, часть той безграничной мудрости.

Конечно, с моей стороны это очень эгоистично… Желать вернуть из небытия душу, что страдала и боролась во имя Него столько времени… Я уверена, что сейчас бессмертная душа Профундуса подле Императора, там, где ей и положено быть за все подвиги и самопожертвование… Но меня не перестаёт мучать предчувствие грядущих перемен… Какой-то приближающейся опасности… Быть может, Профундус или сам Император хочет донести нечто важное… Нужно попросить сделать расклад имперского таро у главного библиария… Как любил говорить древний: «будущее туманно…»

***

Процесс переноса саркофага с тем, что осталось от Десенса, проходил в строгой секретности. К таинству обряда допускались только техножрецы и технодесантники Ордена. Конечно, присутствовали так же сервиторы. Они хоть и не были посвящены в религиозные аспекты веры в Бога-Машину, всё же, считаясь живым воплощением синтеза плоти и механизма, использовались как помощники. Прежде, чем технический перенос случился, денно и нощно техножрецами читались псалмы на технолингве и готике. Строгие обряды, не терпящие изменений, исполнялись в соответствии с марсианской религией.

Скаут провела это время в тренировочных залах. После тренировок она каждый день поочерёдно посещала зал славы и чертоги скорби. В одном находился прах Профундуса, в другом упоминание об Амикусе.

Ничего не нарушало монотонного течения жизни в крепости-монастыре. Сервы работали для обеспечения жизнедеятельности подземного города, члены Ордена оттачивали мастерство во всех аспектах войны. «Неусыпным воинам» в скором времени предстоял новый поход. Подобно сжимающейся пружине, капитул копил силу, которой предстояло стремительно разжаться в едином порыве. Вся мощь, сконцентрированная в один флот, всё воинство, собранное в единый кулак, должны обрушиться на врагов Империума. Следующая их цель сулила, помимо всего прочего, вендетту за смерть магистра Ордена. Глава Крэльвиц Де Моле должен был быть отомщён. Это являлось главной причиной того, почему Простерус по первому зову согласился помочь инквизиции.

Мизерикордия думала об этом. Но, как ей кажется, даже без личной мести Орден бы откликнулся на призыв. Неразумно отказывать Ордосу и идти против столь влиятельной организации. Скаут чувствовала, как начинает переплетаться судьба «Неусыпных воинов» и инквизиции. По меркам существования Ордена очень быстро. И она находилась на самом острие этого сплетения. К добру это или к беде, девушка не знала. Огонь может как обогреть, так и опалить… От неё требовалась сохранять этот шаткий баланс между сверхлюдьми и людьми, стоящими над всеми.

Глава 9

Сколько я уже в пути…? День, два или больше…?

Рэм вновь дождался наступления ночи на новом для него мире. Температура днём оказалась просто невыносимой для передвижения по поверхности.

Их экипировали, дали задание и разбросали по поверхности. Транспортное судно космодесанта зависло над поверхностью земли ровно на секунду, давая ему спрыгнуть. Спрыгнуть и остаться в одиночестве. Его брата не было в команде кандидатов севших на «громовой ястреб». Хотя это следовало ожидать, некая досада от расставания с Рейтом не покидала до сих пор.

Требовалось найти его, они меж собой так условились.

Им дали задания раздобыть трофеи и «достойный клинок», но всё это могло подождать. К тому же, как сказал хранитель обрядов, время на выполнение не ограничивалось.

Вначале я подумал, что это слишком легко – бесконечное время. Можно не торопиться… Но теперь понимаю как быстро силы покинут меня. Этот мир… Мёртвый мир. Хочет прибрать и меня на тот свет! Жара и постоянная жажда… Непонятные твари и живность мелькает то тут, то там… Надеюсь с Рейтом всё хорошо и он двигается мне на встречу. Если бы не батончик данный этой девушкой… Как её? Кажется Мизерикордия? Сил бы уже не осталось. Зря Рейт с ней спорил, небось, сам жуёт за обе щёки!

Рем невольно улыбнулся. Ему больше ничего не оставалась, как поддерживать в себе настрой надеждой воссоединиться в скором времени с братом.

Его первоначальный восторг от будущих свершений разбился о суровую действительность. В тот момент, когда «громовой ястреб» улетел прочь высаживать других подростков.

Один.

Совсем один.

Так далеко от брата ему ещё ни разу не приходилось быть.

Их странная связь влекла его и сейчас. Но она чувствовалась куда слабее. Видимо сказывалось расстояние.

Рэму оставалось лишь довериться чувству и идти в ту сторону, куда ему подсказывало сердце.

В первый же «день» он понял, что вся поверхность изъедена заброшенными давным-давно подземными подстройками.

День… Могу ли я мерить время днями? Я не знаю, сколько цикл длиться на этой безымянной планете. Очевидно, что сутки здесь короче, чем на Донеции. Правда, знай я наверняка время – это мне ни сколько не помогло бы…

Спускаться вглубь под землю кандидат в неофиты не стал. Ему требовалось пересечь пространство планеты, а извилистые подземные переходы многократно замедлили бы его. В таких условиях приходилось отдыхать «днём» под землёй. А в ночное, более холодное, время двигаться по бесконечной мёртвой пустыне.

Даже ночью в защитном комбинезоне изматывала жара. Но в отсутствии слепящих лучей оранжевой звезды, он хотя бы мог двигаться.

Он не привык к столь безжизненным пейзажам. Даже на их родном континенте, где прошли боевые действия, и большая часть населения погибла, такую картину увидеть не представлялось возможным. Где ни будь да промелькнул бы бродяга или патруль… Но здесь… Практически ничего.

Рэм понимал, что отсутствие врагов обманчиво. Прежде всего, подросток вооружился. Во время очередного спуска под землю он обнаружил полуразрушенную стену. Из неё торчали металлические прутья, служившие внутренним каркасом стены. Поскольку помещение находилось неглубоко, сырость не тронула металл. Приложив усилие и собственный вес, получилось отломить один прут. Длиной чуть более полутра метров и шириной в сантиметр «копьё» стало тяжкой ношей для уставшего подростка. Однако, такая длина, в теории, позволила бы держать «врага» на расстоянии. Так Рем и тащил его за собой, веря, что лучше арматура, чем ничего.

В четвертую вылазку на поверхность случилось обстоятельство, которого Рэм не ожидал. Его путь следовал по холму, по правую руку от которого расположился каньон. Борозда глубиной не меньше двадцати метров рассекала пространство, сколько хватало взгляда. Местами эта борозда разветвлялась слово корни дерева. Местами расселена, устремлялась вверх до самой поверхности, давая возможность спуститься в этот лабиринт.

Находясь на возвышенности, кандидат в неофиты увидел яркий свет в одной из складок каньона. Он выбивался из ночной темноты, а потомупривлекал внимание. Луч мотался из стороны в сторону. Очевидно, что такой направленный и яркий пучок мог выдать только фонарик, но ни как не факел. У Рэма тоже был фонарик, но он не рисковал его использовать, предпочитая двигаться под тусклым светом звёзд. Если его чему и научила жизнь «на улицах», так это скрытности.

По ощущениям Рейт ещё далеко. Видимо это кто-то другой из кандидатов.

Следуя как можно более бесшумно в направлении источника огонька, Рем ускорился.

Через непродолжительное время ему удалось достичь прямой видимости. Рэм точно смог определить в бегущем одного из сверстников. Хоть близнеца с другим кандидатом и разделяло достаточно большое расстояние, а также перепад высот.

Как опрометчиво бежать с включённым освещением… Ладно, посмотрим, что из этого всего выйдет.

По рваному движению, Рэм предположил что «светлячок» ранен. Насколько сильно понять не представлялось возможным, но неизвестный кандидат явно хромал. Спустя примерно полчаса преследования близнец наконец-то увидел причину торопливого отступления кандидата. Фонарик стал выхватывать из темноты человекоподобные фигуры. Те двигались на четырёх конечностях. Их было порядка десяти. Вооруженные копьями и дубинами самой примитивной формы, они пытались окружить свою жертву. При непосредственной близости преследователи стали издавать гоготание и выкрики.

«Император на троне, кто это такие?!» - подумал Рэм.

Первый порыв ринуться с криками он пересилил в себе.

Я не знаю, сколько их там… Возможно я не успею помочь, а только обнаружу себя – став следующей добычей. К тому же другие кандидаты не входят в мои планы. Единственный кого я должен найти, так это Рейт. Нельзя отвлекать и рисковать.

Хромающий кандидат понимая, что ему не сбежать остановился. По шуму и тому, что он нагибался к земле, можно было сделать вывод, что он кидает камни в «местных жителей». Но это особо не помогало. Живое кольцо постепенно сужалось вокруг загнанного подростка.

Послышался его крик. Рэм успел заметить чёрную линию, пролетевшую в свете фонаря. Копьё вонзилось в свою мишень. Вслед за этим яркая красная вспышка осветила всю округу. Рэм упал наземь как подкошенный, испугавшись участи быть замеченным. Его взгляд успел выхватить зрелище, как огненно красная полоса прочертила короткий дымящийся путь, а затем столкнулась с одним из аборигенов. Одетый в лохмотья тот вспыхнул как лист пергамента. Рёв боли длился недолго. Покрутившись на месте «человек-факел» свалился, а его тело продолжило догорать.

Варп подери, он использовал единственный выстрел ракетницы! Теперь этот парень обречён. Капеллан однозначно сказал, что путь в крепость-монастырь возможен только по сигналу ракетницы… О помощи ему теперь не может быть и речи! Кто знает, на что пойдёт он от отчаянья…? Быть может попытается забрать ракетницу у меня… Да и вряд ли ему долго осталось, судя по всему он сильно ранен.

Ослепительный свет ракетницы и смерть одного из нападавших, без сомнений, испугали дикарей. Скачущие тени стали спешно расползаться в темноту. В тоже время отбившийся подросток продолжил спешно ковылять по одной из ветвей каньона, скрываясь за изгибом.

Судя по тому, сколько я шёл – уже скоро рассвет. Беспощадное солнце добьёт бедолагу. Возможно, у него осталась вода? Нужно его догнать. Всё равно ему она скоро уже не понадобится, а мне ещё нужно найти брата.

При мысли о воде, Рэм невольно облизнул сухие губы, укрытые респиратором. Больше чем есть, хотелось только пить. Усилием воли он не давал себе быстро разделаться с провизией, растягивая её как можно дольше. Оставалась всего треть бутылки горячей воды и половина брикета. Ничего подобного он не ел никогда ранее. Батончик наполнял его энергией, хоть живот вскоре сводило от пустоты. Как бы там не было, двигаться он мог. Что же касается воды… В мысли приходило осознание, что рано или поздно придется искать любую доступную жидкость, дабы не умереть от обезвоживания… Какие паразиты она может нести? Может, она просто окажется заражена токсинами… Заражение его родного мира привило всем оставшимся в живых жителям брезгливость ко всему неочищенному и непроверенному. К тому же Рэм абсолютно ничего не знал о месте куда попал… Знал только, что воздух заражён, ведь им выдали респираторы. А раз заражена атмосфера, то и вода тоже. Иначе быть и не может.

Мысли постоянно крутились вокруг воды.

В темноте он чуть не угадил ногой в нору какого-то существа. Что-то оскалившееся начало вытаскивать голову, поблёскивая россыпью чёрных глаз-бусинок в свете звёзд. Испугавшись от неожиданности, кандидат вогнал металлический прут прямо в нору. Существо предвидя опасность спешно начало уползать обратно вглубь, под землю. Движение Рэма, однако, опередило отступающую тварь. Кандидат почувствовал как его «копьё» во что-то с хрустом вонзилось. В норе нечто начало извиваться, издавая рык приглушаемый землёй. Подросток старался вдавить арматуру глубже, вкладывая все силы и напирая весом. Спустя полминуты всё закончилось. Существо перестало шевелиться. Подождав ещё немного, Рэм с усилием выдернул прут. Хотя близнец помнил, что нужно найти трофеи, засунуть руку в черноту норы не решился. Вместо этого он прочь зашагал в сторону недавней стычки, свидетелем которой являлся.

Низины свет звёздного неба не достигал, теряясь за сводами узкого прохода. Пришлось включить фонарик. Пригодилось застежка на плече, в которую закреплялся осветительный прибор. Свободными руками он держал увесистый прут. Стараясь не издавать шум при ходьбе, сам же кандидат улавливал любой шорох. Ему то и дело приходилось задерживать дыхание, так как втягиваемый и выдыхаемый воздух в респираторе мешал.

Наконец Рэм добрался до места столкновения. Луч фонаря выцепил обгоревшее тело из черноты. От трупа ещё поднимался дым. Вблизи даже сквозь дыхательную маску донёсся запах палёного мяса вперемешку со смрадом горелых волос. Подойдя ближе, Рэм моментально осознал, что нападавшие являлись мерзкими мутантами. Даже огонь не смог очистить труп от поганой сути этого существа. Гротескные чересчур длинные руки, рот полный клыков, почти отсутствующий нос. И это только то, что выделялось, будучи не уничтоженным пламенем. Будь у него время и желание, Рэм мог бы ещё найти уродства. Но ни тем, ни другим подросток не обладал.

Надеюсь, придёт время и мы с братом перебьём здесь всех этих тварей не заслуживающих топтать земли Империума!

Кандидат огляделся. Рядом валялось окровавленное копьё. Каменный наконечник не впечатлил подростка. Его «оружие» казалось более предпочтительным вариантом. На песке множество следов, перекрывая друг друга, образовывали бессмысленную мешанину. Однако капли крови вели строго в одном направлении – указывая путь его будущего движения.

Медлить нельзя. Во-первых, скоро мутанты вернуться, оправившись от страха. Во-вторых, близится рассвет, нужно как можно скорее найти спуск в катакомбы. Чутьё подсказывает, что нас с Рейтом разделяет теперь не такое уж и большое расстояние.

Даже с учётом осторожности Рэм двигался быстрее раненного кандидата. Нагнать подростка не составляло труда. Крови на песке становилось всё больше и больше. Видимо поначалу тот пытался зажимать рану, но затем перестал, двигаясь при этом скорее по привычке. С каким-то остервенением, как двигается любое живое существо, чувствуя неминуемую гибель, но продолжая безнадёжно бороться за жизнь. Видимо такова суть всего живого…

Рэм услышал звук падения. Очень близко. Судя по звуку обречённый кандидат просто рухнул плашмя. И действительно, впереди показалась лежащая на животе фигура. Рюкзак покоился на спине. Он то и интересовал близнеца.

Под умирающем растекалась бордовая лужа. Снятый респиратор валялся рядом.

Рэм не церемонясь, положив рядом арматуру, стал снимать рюкзак с лежавшего. Снимая вторую лямку, пришлось перевернуть тело. Внезапно, из последних сил умирающий подросток схватил близнеца за рукав. Его губы беззвучно силился что-то сказать. Рэм замер, ожидая, что же тот произнесёт.Слов не последовало… Голова запрокинулась, взгляд затуманился, а хватка ослабла.

На близнеца не произвело особого впечатления эта картина. Ему, за недолгую жизнь, уже многократно приходилось видеть смерть. Это стало обыденностью новой Донеции.

Его погоня вознаградилась. Внутри рюкзака он нашёл небьющуюся бутылку. Хоть её лёгкость в руке несколько удручала, всё же примерно на четверть в ней плескалась живительная вода. На дне портфеля он обнаружил отсечённую уродливую голову.

Ему даже удалось добыть трофей…

На мгновение Рэма посетила крамольная мысль.

Нет! Это его трофей, не мой. Мне ещё предстоит эта часть испытания. Твоя смерть подарила мне немного воды, этого достаточно. Я не опущусь до присваивания чужих достижений…

Начало светать. Тьма расступалась, постепенно переходя в полумрак. Новый день предвещал нестерпимую жару. Впрочем, ничего нового…

Рэм второпях искал путь под землю. Его внимание привлек остов разрушенной башни. С одной стороны обломанный пик здания занесло песком. Бархан возвышался на десятки метров.

Его отделяло приличное расстояние, а потому на осторожность времени не оставалось. Положив вторую бутылку в свой рюкзак, кандидат побежал к строению.

Думаю, мутанты тоже не переносят дневной температуры, так что можно уже не таиться.

Подошвы при беге вязли в песке. Металлический прут в руке мешал сохранять ритм. Однако остаться совсем без оружия – верная смерть. Дыхания не хватало. Нос затягивал воздух, что есть мочи. Но респиратор с трудом пропускал воздух. Шум от дыхания грохотал в ушах, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

У некогда величественной башни начала расти тень, возвещая о восходе.

Становилось нестерпимо жарко. Интересно, это от того что он бежал в не пропускающем влагу комбинезоне или от того, что поверхность начинает разогреваться?

К тому времени как подросток достиг основания постройки, огненно-оранжевый рассвет вступил полностью в свои права. К счастью для Рэма одно из разбитых окон находилось на уровне, до которого он мог достать, взобравшись на песчаный бархан.

Внутри его ожидала частично занесённая песком лестница, ведущая как вверх, так и вниз. Он стал спускать во тьму, таящую как неизвестные угрозы, так и дарующую прохладу.

Усталость подступала. Очередной изматывающий ночной переход остался позади. Требовалась найти безопасный уголок для отдыха. Он чувствовал, что брат всё ближе и ближе. Там где-то внизу… После отдыха Рэм не станет возвращаться на поверхность. Пришло время катакомб.

Спустившись на несколько этажей вниз, удалось найти подходящее место в одном их ангаров. Ему доподлинно не было понятно назначения этого давно заброшенного места. На ум пришёл некий плавильный комплекс. В огромном подземном помещении возвышались древние проржавевшие механизмы. На одной из сторон механического конструкции ему приглянулись вертикально поднимающиеся крышки. Подросток с трудом приподнял одну из таких. Внутри фонарик явил полость похожую на печь. Прямоугольную, пустую, безопасную.

То, что нужно…

Он не без труда залез внутрь, предварительно сняв рюкзак. Перед этим Рэм внимательно осмотрел пространство вокруг. Не оставил ли он следов? Не потревожил ли излишне пыль? Не выдаст ли его хоть какая- то мелочь, пока он спит?

Внутри пространства оказалась ровно столько, что бы расположиться одному человеку. Стараясь как можно меньше издавать звуков, он подтянул вовнутрь свой прут, которым ранее подпёр крышку «печи».

Оказавшись в пугающе узком месте, кандидат в неофиты выключил фонарик и попытался расположиться как можно удобнее на холодной металлической поверхности.

Рэм от усталости практически сразу провалился в беспокойный сон. То и дело близнец просыпался и засыпал. Опасаясь любого шороха, любого признака присутствия угрозы. Мрачные сны поглотили его измотанный разум. К счастью для него, эти грёзы остались забытыми при окончательном пробуждении.

Глава 10

Сон не принёс облегчения. С пробуждением вернулось горькое осознание того, где он, как здесь оказался и что ещё предстоит. От лежания на твердой поверхности всё тело затекло. Рэм, тут же нащупав фонарик, включил его. Водя им из стороны сторону, он пытался увидеть внезапную угрозу. Ничего не последовало. Не выбираясь из своей импровизированной ночлежки, мальчик перекусил и запил небольшим количеством воды. Соблазн выпить всё так и подмывал его. Однако, не смотря на незначительно возросший запас питья, Рэм осознавал, что вода скоро понадобится не только ему.

Брат уже совсем рядом. Когда я засыпал, он чувствовался дальше. Очевидно, что Рейт движется навстречу. Возможно, ему не так повезло с водой, как мне. Нужно сохранить, сколько получится и для него тоже.

Собрав волю в кулак, Рэм приподнял крышку и вылез наружу. Обстановка оставалась прежней, такой, какой он запомнил её пред привалом. Немного размявшись, кандидат в неофиты направился в ту сторону, в которую вело его чутьё.

Тёмные коридоры, не видевшие электрического освещения столетиями, сменялись один за другим. Мрак нехотя расступался при свете одинокого фонарика, чтобы вновь вступить в свои владения, как только одинокий путник пройдёт. Когда-то здесь жили и трудились люди, теперь же царствует лишь тлен и запустение. Разве что признаки жизнедеятельности одичалых мутантов напоминали о том, что жизнь не полностью покинула эти места.

Этот мир раньше знавал лучшие времена. Насколько я могу понять, за пределами крепости-монастыря ничего больше нет. Вся планета - сплошной могильник. Интересно… Если бы «Неусыпные воины» не пришли вовремя на помощь Донеции, её бы тоже ждала такая участь..? Стать миром смерти..? Хорошо, что Император сберёг мой родной мир. Не иначе, Его волей астартес успели. Со слов старших, переживших заражение, их положение находилось на грани. С остервенением обречённых остатки СПО сражались в неравном бою за родной мир. Мы с Рейтом отплатим тем же – спасём другие миры от угроз! Станем Братьями космодесанта! Встанем на страже Империума, будем Его мечами! Станем ангелами смерти!

От грёз о будущих свершениях подростка отвлёк шум. К этому моменту просторные ангары сменились лабиринтом небольших проходов за тонкими перегородками. Шум услышал не только он. Мелкие насекомые, ранее им незамеченные, стали расползаться по норам и углам. Звуки становились сильнее, время от времени разрывая тишину. Удары о стены, рёв какого-то существа наполняли извилистые коридоры. Но с приближением источника шума усиливалось и чувство близости к брату.

Наконец, зайдя за очередную кирпичную стену, Рэм чуть не столкнулся с Рейтом. Брат выбежал прямо на него. Его комбинезон был разорван в паре мест. Рюкзак отсутствовал, при этом в руке покоился длинный меч с крестообразной гардой. Глаза Рейта полнились страхом. Близнец одним махом стянул с лица респиратор и запыхавшимся голосом проревел единственное слово: «БЕГИ!».

После этого Рейт пролетел мимо Рэма за поворот, словно за ним гнались исчадья варпа.

Только Рэм стал переваривать полученную информацию, как появилось то, от чего бежал его брат.

Стена в десяти метрах от него разлетелась, словно от взрыва. Куски кирпичей, арматуры и пыль взметнулись в разные стороны. Но то оказался не взрыв, а столкновение с существом.

Ревя и мотая головой, появилось чудовище. Не сбавляя темпа, оно бежало прямо на Рэма. Приземистые чешуйчатые лапы разгоняли до удивительной скорости продолговатое тело. Ящероподобный гигант вытянулся от головы до кончика длинного хвоста. Продолговатая голова устремляла взгляд налитых яростью глаз прямо на подростка. Из костного клюва, размером с тело человека, вырывался воинственный рёв. С каждым мгновением угроза стремительно приближалась. Но животный страх сковал Рэма. Он не ожидал увидеть нечто подобное. Более того, раньше он и не видел существ больше коня, а уж тем более столь агрессивных. Руки инстинктивно сжали металлический прут, но ноги предательски отказывались двигаться. Ящероподобная тварь бежала что есть мочи на него. Находясь в полутра метрах от подростка, она оттолкнулась передними лапами намереваясь нанести удар клювом сверху вниз. В последний момент ноги, налитые чугуном, поддались. Рем начал было пятиться назад. Но упёрся в стену, совершенно забыв о её присутствии. Оставалось только согнуться в попытке увернуться от клюва. Его «копьё», направленное на угрозу, выглядело нелепо по сравнению с существом такой мощи. Инстинкт охотника моментально подсказал движение добычи. Тварь в движении изогнулась, стараясь попасть огромным клювом по пригибающейся цели. Однако она не заметила металлический прут, направленный строго перпендикулярно её шее.

Собственным весом на скорости существо напоролось на металлическую арматуру, задняя часть которой моментально упёрлась в стену. «Копьё» уходило на всю глубину, сокращая при этом пространство между телом существа и стеной. Рэму вот-вот предстояло быть зажатым между массивным телом и камнем. Но внезапная острая боль заставила неизвестного гиганта сместить траекторию движения. Вместо добычи его массивный клюв вонзился в кирпичную кладку. От пробитого отверстия стена пошла трещинами. Из раны твари брызнула алая струя.

Рэм изо всех сил держался за своё оружие. Его начало мотать из стороны в сторону вслед за яростными выпадами мечущегося врага. Прут насквозь прошёл у основания шеи могучего монстра. Не привыкший к боли, огромный хищник пытался освободиться от инородного предмета. Предмета, причинявшего страдания. Короткие лапы, предназначенные лишь для бега, не могли ему в этом помочь. Оставалось лишь пытаться раздавить о поверхность непокорную дичь.

В момент, когда Рэм стал отчаиваться, появился брат. Рейт попытался ударить мечом гигантского чешуйчатого монстра по голове. Заметив боковым зрением новую угрозу, голова хищника выгнулась, готовая откусить руки подростку. Рейт моментально отпрянул, уходя от атаки. Но движение животного были куда быстрее реакции человека. Клюв щелкнул, перекусывая меч, словно тот был сухой веткой. Две трети длины лезвия с лязгом упали на кирпичную крошку недалеко от Рэма. Тварь торжествующе взревела.

Рейт с ужасом смотрел на короткий обрубок своего клинка. Что бы нанести хоть какой-то вред существу, придётся чуть ли не в плотную подобраться к исполину.

Рэм же увидел отчаянную возможность в произошедшем. Продолжая держаться одной рукой за прут, второй он начал тянуться к осколку меча.

Слишком далеко! Мне нее хватает каких-то пятнадцати сантиметров!

Покрасневшими от напряжения и попавшей пыли глазами, он буравил взглядом заветную полоску острого металла. Полностью вытянувшись, он никак не мог дотянуться. Более того, тварь начала поворачиваться, увеличивая расстояние между ним и клинком.

Император, нет! Я ДОЛЖЕН! Я не умру здесь!!!

Произошло то, чего Рэм никак не мог ожидать. Нечто противоестественное, нечто странное. Обдумать случившееся ему ещё предстояло потом, если, конечно, жизнь его продлиться хоть сколько-то долго.

Лезвие само начало двигаться к его руке.

Словно невидимая сила волочила по поверхности обломок прямо в ладонь почти отчаявшегося подростка.

Мгновения, длившиеся вечность, он взглядом словно бы тянул осколок оружия к себе. Поддаваясь незримой силе, заветное оружие достигло растопыренных в нетерпении пальцев.

Крепко сжав его в ладони, даже через плотный материал перчатки он почувствовал остроту граней. Секунду спустя рука стала разить монстра, куда только могла достать. Грубая, словно резина автотранспорта, чешуйчатая кожа поддавалась острому обломку. Каждый замах оставлял дыру, из которой тут же начинала течь кровь.

Хищник взревел от новой порции ран, которые множились и не собирались прекращаться. Отвлёкшись от стоящего соперника, существо вновь старалось достичь клювом лежащего почти под ним врага. Прут мешал изогнуть шею, а каждый выпад приносил вспышки боли. Вместе с тем тварь через противный рёв стала закашливаться. Пробитое насквозь горло заполняла предательская кровь. Но хищнику было невдомёк такое сложное понятие как анатомия. Им руководила простая животная ярость.

Оцепенение, которое, казалось, длилось вечность, спало спустя пару секунд. Рейт понял, что либо он сейчас рискнёт своей жизнью, либо лишиться брата. Стоило только четырёхметровой твари отвлечься на Рэма, как стоящий кандидат набросился на хищника. С решимостью Рейт крепко сжал оставшуюся часть меча в правой руке. Последовавшие действия были импульсивны, необдуманные, продиктованные обречённостью. Он запрыгнул на спину огромного ящера. Схватившись за чешуйчатый загривок, Рейт точным ударом вогнал обрубок оружия в глаз твари, вложив всю силу, что осталась у измотанного и обезвоженного подростка. Оружие вошло по рукоять в глазницу.

В тот же миг раздался душераздирающий и оглушающий вопль. Ослеплённый на один глаз хищник взревел, переходя на такие низкие чистоты, что перепонки близнецов готовы были лопнуть от неимоверной нагрузки. Рейт инстинктивно отпустил «меч» из руки, силясь закрыть уши руками. Ящер стал брыкаться, стараясь освободиться от жалящей с двух сторон двуногой добычи. Ему удалось сбросить того, что запрыгнул на спину. Однако эти движения открыли шею тому, что находился снизу.

Рэму пришла простая и гениальная идея. Она казалась столь очевидной в своей пронзительной простоте. Единственный путь к победе в этой борьбе за жизнь – это заставить хищника захлебнуться в собственной крови. Ему не достать ни до сердца, если оно конечно имелось, ни до других жизненно важных органов. Даже Рейт в своей отчаянной атаке не смог достичь мозга проклятого ящера.

Но он отвлёк Это от меня. Спасибо, брат. Я знаю, что делать!

Продолжая удерживать «копьё» одной рукой, Рэм вонзил в очередной раз осколок меча в шею, но на этот раз не стал вытаскивать, а потянул в сторону. Тем самым он прорезал глубокую, медленно расширяющуюся рану.

Вести клинок без рукояти через плоть было неимоверно тяжело. Плотная перчатка не выдержала остроты лезвия. Подросток пронзительно чувствовал, как остриё вонзается и в его ладонь. Но это не останавливало его. Такова цена жизни.

Чем дальше ширилась оставляемая обломком полоса, тем сильнее начинал бить алый фонтан из раны. Рэма заливало кровью. Её поток не давал даже вздохнуть, принуждая отворачивать голову в сторону. Респиратор в пылу схватки слетел, чего кандидат даже не заметил. Он старался ртом затянуть отравленный воздух, одновременно не наглотавшись горячей крови врага. А рука продолжала свой путь, несмотря ни на что.

Наступил перелом в сражении.

Дикий вопль стал захлёбываться. Горло хищника наполняла кровь, заполняя лёгкие. Впервые за жизнь хищника он почувствовал себя жертвой. Примитивный разум захватил страх. Инстинкт выживания не мог подсказать спасительного действия. Метания и непоследовательная борьба не приносили желаемой победы. Более того, с самим хищником творилось что-то не то. Невозможно дышать, а силы внезапно стали покидать тело. Ярость сменилась удивлением, моментально переходя в страх. Страх столь сильный, что даже рецепторы перестали воспринимать боль. Невозможность вздохнуть перешла в неосмысленную агонию. Существо стало биться словно бы в истерике, в тщетной надежде продлить свою жизнь. Хотя понятие «жизнь» и не доступно животному, но на уровне инстинктов столь понятно, столь сокровенно важно.

Вскоре всё закончилось.

Тварь обмякла. Единственный глаз закрылся, и наступила тишина. Конвульсии ещё продолжали посещать конечности, ещё не принявшие смерть всего организма.

- Рейт… - прохрипел близнец из-под мёртвого тела, - помоги… Оно меня сейчас раздавит…

Рейт поднялся на ноги. Сильно мутило... Хищник сбросил его, и при падении он больно ударился головой о поверхность. Собирая мысли в кучу, кандидат изо всех сил налёг на неподъёмную тушу поверженного монстра. Усилия еле хватило, чтобы окровавленный подросток выбрался из-под трупа.

Рэм в бессилии упал наземь, жадно глотая воздух. Пыль моментально облепила его мокрое от красно-бурой жидкости тело с ног до головы.

- Рэм… Респираторы… - потирая ушибленную голову, Рейт натянул на лицо свою дыхательную маску. К счастью, она не потерялась в пылу сражения, а осталась болтаться на шее.

Брат продолжал лежать. Подняв валяющийся рядом фонарик, Рейт начал шарить в округе в поисках дыхательного устройства. Растекающаяся лужа мешала поискам, но вскоре он нашёл, что искал. При потряхивании маски, бордовые брызги полетели во все стороны. После близнец протянул её похожему, словно отражение, брату.

- Вроде цела, держи…

Нехотя Рэм натянул её на лицо.

Взгляды близнецов встретились. Их переполняла неимоверная усталость, но вместе с тем и радость от встречи. Радость от осознания того, что они оба живы.

Наконец Рэм поднялся. Он снял рюкзак, ранее удачно смягчавший удары. Из нутра его подросток достал две небьющиеся бутылки. Бутылки, форму которых так отчётливо запомнила его спина.

- Две…? – с удивлением заметил Рейт. Сам он вынужден был пожертвовать рюкзаком и всем содержимым некоторое время назад.

- Да, потом расскажу... Я знаю где выход наружу. Но сейчас давай попьём.

В свете одного фонаря они устроили трапезу возле тела поверженного монстра. Фонарь Рэма тварь раздавила. Посчитав, что от воплей хищника все в округе предпочли держаться подальше от этого места, они решили пока позабыть о безопасности.

То немногое, что у них осталось на двоих, было без остатка съедено и выпито. В рюкзаке Рэма оставалась верёвка. Ей он плотно обмотал обломок меча, сделав тем самым что-то вроде рукояти. На ладони правой руки остались глубокие порезы, но перевязать рану чем-то подходящим не представлялось возможным. Брат отдал ему свою целую перчатку, чтобы хоть как-то обезопасить раны от внешней среды. Тело обоих близнецов превратилось в калейдоскоп порезов, ушибов и гематом.

Рейт же оставил себе в качестве оружия рукоять с обломленным лезвием. Меч стал кинжалом.

Очевидным для обоих было то, что пора выбираться отсюда. К счастью, обе ракетницы оказались целы. Оружие они нашли, оставалось дело за малым – трофей.

Отделить голову от тела оказалась задачей нетривиальной. Поначалу им показалось это хорошей идеей. Что лучше они смогут принести, если не здоровенную голову с клювом, перекусывающим с лёгкостью металл?! Однако борьба с хрящами, позвонками, жилами и мясом окончательно их вымотала. Работая вместе, они с большим трудом смогли справиться с толстой шеей. Дабы не пришлось тащить больше, чем требовалось, отсекли шею почти у самой головы. Да и она оказалась куда уже в том месте, нежели у основания. Что касается железного прута, то его под напором хищника погнуло, да так, что он застрял в теле без какой-либо надежды быть вытащенным.

Вот так два измученных подростка поволокли голову неведанного им существа. То ли силы совсем их покинули, то ли ноша действительно имела внушительный вес, но приходилось волочь «трофей» обоим одновременно. Держась за распахнутый клюв каждый одной рукой, они медленно тянули кровавый след за собой, направляясь к поверхности.

Предположение оказалось верным. Ни единой живой души на пути не встречалось. В полумраке, словно обретя второе дыхание, братья молча преодолевали путь наверх.

Старания вознаградил горячий воздух, но не настолько безжалостно огненный, как мог бы быть. Поверхность бескрайней пустыни остывала с недавним наступлением ночи. Они выбрались всё из той же обломанной башни, к которой Рэм ещё недавно бежал.

Россыпь звёзд на небосводе встретила их своим мерцающим блеском. Нечто безмятежное таилось в них, словно там, среди триллионов световых лет, был скрыт секрет истинного покоя. Покоя, недоступного всем живым существам, обречённым быть погребёнными своими мелкими незначительными проблемами и страстями.

- Я думаю, с нас хватит, Рэм – устало сказал близнец голосом, заглушаемым респиратором.

- Это точно… Запускай сигнал, с нас хватит…

Рейт поднял над головой однозарядный пистолет. Второй решено было сохранить на всякий случай. После нажатия на спусковой крючок ракета с шипением взметнулась вверх, озаряя в багрянец двух грязных путников. Сейчас издалека близнецов невозможно было бы отличить от местных обитателей – мутантов. Ракета отдалялась от поверхности, постепенно теряя скорость. Улетая выше обломанного шпиля, красный огонёк достиг предела своего кинетического потенциала и начал обратный путь к земле. Но не успел он проделать более полутора метров свободного падения, как с шумом разорвался, оставив от себя лишь красный шар, быстро гаснущий и опадающий. Мелкие частицы подхватил ветерок, разнося по чёрному небу.

Наступила вновь ночная темнота. Безмятежная и непоколебимая, как будто и не озарял её мгновениями ранее пламенеющий трассер и алый шар взорвавшейся ракеты.

Близнецы сели на песок, опёршись спинами о стену постройки. Между ними лежала покрывшаяся песчинками голова хищника.

- Увидят сигнал?

- Думаю да. Иначе нам конец…

- Пока выключу фонарь. А то мало ли что…

- Давай…

Так они и сидели молча, думая каждый о своём. Совсем одинаковые снаружи и такие разные внутри. И хотя общий жизненный опыт подростков определял схожесть их взглядов и ход мыслей, выводы делали они разные.

Рэм размышлял о том, насколько трудный путь они выбрали. Насколько наивными были их мысли о предстоящей жизни космодесанта. Он отчётливо начал осознавать, что это лишь первый шаг в бесконечной череде испытаний и опасностей. Но отступать уже поздно. Даже если бы такая возможность и имелась, то такое решение обнулило бы уже пройденный путь. Этого он не мог допустить. Он и Рейт должны двигаться дальше, во чтобы то ни стало.

Рейт же думал о том вызове, который бросили им двоим. Конечно, он тоже не был готов к столь суровым испытаниям, но ему претила мысль, что они ошиблись или слишком слабы для этого. Злость росла в нём, придавая сил, Рейт намеревался пройти все испытания и доказать, что они с Рэмом достойны, что в них не ошиблись, дав шанс. Они уже не раз доказывали ранее, что окружающие их недооценивают!

Дремота уже стала накатывать на обессиливших подростков, когда тишину разорвал шум двигателей. Какой-то летательный аппарат приближался на высокой скорости к месту их нахождения. Разглядеть «Громовой ястреб» получилось, только когда он уже заходил на посадку в ста метрах от кандидатов. Рейт махал включённым фонариком, сигнализируя об их местонахождении. Однако мыль о том, что это было лишним, пришла не сразу. Ведь боевая машина снижалась рядом, очевидно, уже определив их расположение.

Чёрно-красный угловатый шаттл опустился, поднимая вокруг себя небольшую песчаную бурю. Из раскрывшейся аппарели вышли четверо астартес в броне тех же цветов. Синхронными действиями космодесантники создавали периметр безопасности вокруг летательного аппарата.

Рэм и Рейт, успевшие отдохнуть, с новыми силами поволокли голову к «громовому ястребу».

Их встретил один из генномодифицированных воинов, вооружённый болтером.

Возвышаясь вдвое над чумазыми подростками, он заговорил безэмоциональным голосом изменённым динамиком шлема:

- Сигнал получен один, а вас двое. Вернётся только один.

- Нет, нет, вы не поняли! Мы просто не использовали вторую ракетницу!

- Вот она! Заряженная! Можем пустить сигнал, если, конечно, нужно…

Космодесантник смерил их безразличным взглядом. Он увидел протягиваемый одним из кандидатов заряженный пистолет. Оценивать добытое кандидатами было в не компетенции сержанта, его интересовал лишь сигнальный огонь.

- Хорошо, - глухо произнёс сержант. - Вы оба, двигайтесь на борт.

На этом закончилась их эвакуация. Рутинно, без каких-либо церемоний. Просто и лаконично. «Громовой ястреб» направлялся обратно в подземный ангар крепости-монастыря.

Глава 11

Боевой шатл зашёл на посадку просторной подземной посадочной полосы. Штатный очередной вылет за кандидатами. Четырнадцать раз ему пришлось покинуть ангар. Каждый раз он привозил одного подростка. Но не в этот раз. Когда аппарель опустилась, и вышли космодесантники, за ними появились близнецы. Голова хищника представляла собой уже не столь «красивый» трофей – сказалось то, что её тащили по катакомбам, а затем по песку.

Рядом уже ждал магистр ордена, главный капеллан и апотекарий. По традиции должен был присутствовать хранитель тайн, но дредноут отсутствовал.

- Двое? Но сигнал получен один, - с нескрываемым негодованием произнёс капеллан Индигнат.

Сержант, руководивший эвакуацией, бросил фразу, прежде чем уйти:

- Они сохранили заряд второй ракетницы.

Но это не удовлетворило главного капеллана. Скрестив на груди аугментические руки, он холодно заметил:

- Трофей, судя по всему, тоже один…

Ранее сохранявший молчание магистр Простерус обратился к кандидатам:

- Покажите клинки, что вы добыли и предоставьте неиспользованную ракетницу.

Рейт положил перед собой на рокритовый пол ракетницу, перед этим переломив затвор так, чтобы было видно неиспользованный заряд. Затем близнецы, переглянувшись, протянули каждый по обломку меча.

- У них даже оружие одно на двоих! – возмутился Индигнат, полыхая своими кибернетическими глазами.

- Не каждый день увидишь, чтобы в виде трофея приносили голову подземного варана. Пусть даже убитого не в одиночку, а вдвоём, - озвучил свои мысли апотекарий Отиум.

Магистр всматривался в подростков. Те хоть и старались, но не смогли вынести его тяжёлого, но проницательного взгляда.

- Что ж… Решено. Трофей принимается Орденом. С учётом того, что поверженный враг достойный, опасный… При этом вы не использовали ракетницы, вернув даже одну в крепость-монастырь. Ваше оружие… У одного рукоять, у второго же остриё… Так тому и быть! – властным голосом заявил Простерус.

- Ты, - он указал бугрящейся мышцами рукой на Рейта, - отныне ты Манубриум.

- Твоё же воинское имя… - переведя взгляд на Рэма, продолжил глава Ордена, -Теперь ты Апекс.

Близнецы преклонили головы, им уже донесли этикет Ордена по пути с Донеции.

- Клинок и рукоять… - задумчиво продолжил Простерус. - Передадите ваше оружие хранителю кузни. Он перекуёт их. Сделает одному рукоять, а другому нарастит лезвие. Так тому и быть. Апотекарий вас осмотрит и, если всё в порядке, завтра же вы приступите ко второму испытанию. Времени мало… Вы долго отсутствовали, обычно к этому моменту справившихся кандидатов не остаётся.

После этих слов Простерус и Индигнат бесцеремонно развернулись и ушли в глубь комплекса. С потрёпанными близнецами остался только апотекарий. Он указал жестом следовать за ним.

Практически у самого выхода из ангара братья заметили девушку-скаута. Увидев их, она сложила на груди руки в виде аквилы и на её лице просияла улыбка.

Обоих братьев это тронуло. Они синхронно, словно сговорившись, улыбнулись в ответ. Слов не требовались, одной короткой встречи глаз оказалось достаточно. В их головах начало расти понимание огромной значимости Мизерикордии в Ордене. Среди всех ангелов Императора только ей было доступно оставаться обычным человеком. Человеком с эмоциями.

«Интересно, мы тоже станем такими же чёрствыми и чуждыми всему человеческому…?» – подумал не Рэм, но теперь уже Апекс.

***

Наступил желанный день. Мизерикордию переполняли энергия и нетерпение. Хранитель кузни Калчес сообщил ей, что перенос саркофага окончен. То, что осталось от бывшего магистра Десенса, успешно перенесли в другой доспех дредноута. Теперь появилась возможность поместить прах Профундуса обратно.

Её просьбу присутствовать при этом удовлетворили, при условии, что она не станет вмешиваться в процесс никоим образом.

Огоньки свечей, расставленных по пространству помещения в причудливой геометрической последовательности, плясали от мимолётного сквозняка. Зал больше походил на подземелье, заставленное сложными механизмами и предметами культа Механикус. Воздух пронизывал сладковатый запах благовоний. Полумрак заволакивало дымными клубами. Их сточником служили кадила. Они монотонно и неспешно, словно маятники, качались из стороны в сторону в руках сервиторов. Сломанные души могли бы выполнять эту задачу часами и даже днями, пока не умерли бы от обезвоживания. Но за ними следили и поддерживали в работоспособном состоянии. Кем бы раньше они не являлись, теперь они вынуждены помогать техножрецам в обрядах. Всю оставшуюся жизнь, если её таковой можно назвать. Сами же служители Омниссии находились возле огромного боевого конструкта. Могучий доспех стоял непреклонной горой. Центральная бронеплита находилась в откинутом положении «вниз». За ней зияла чернота пустоты. То чернеющее пространство прямоугольной формы служило местом установки и подключения саркофага «пилота» дредноута. Теперь место освобождено. Теперь то, что осталось от Древнего Профундуса, могло вновь вернуться в «своё тело».

Техножрецы неустанно повторяли молитвы на технолингве, иногда переходя на высокий готик. Недалеко от них возвышалась почти вдвое выше фигура технодесантника Калчеса. Сильно аугментированное тело сверхчеловека скрывалось под мантией цветов служителей Бога Машины, отличавших ее от повседневной – орденской. Таинство проходило в соответствии с религиозными обрядами Марса.

Поодаль в темноте, практически у закрытой входной двери стояло всё высшее командование «Неусыпных воинов» и девушка-скаут. Их группа практически сливалась с тьмой, будучи в чёрных рясах «Ордена». Из-под накинутых капюшонов у каждого горел огонёк аугментического глаза, лишь у капеллана сверкали два. С тех пор как техножрецы позволили войти внутрь «непосвящённым», прошло уже несколько часов. Обряды всё продолжались и продолжались.

Мизерикордия уже порядком начала уставать. Но всё это время, скрестив руки в знаке имперского орла, девушка молилась. Раз за разом нескончаемым потоком направляла она молитвы Императору.

Молю Тебя не за себя, но за Твоего верного слугу, Твоего ангела! Прошу, дай вернуться Профундусу, дабы продолжить нести волю Твою! Древний как никто из живущих, кого я знаю, достоин Твоего света, Твоего благословения! Он нужен Империуму человечества, нужен Ордену, нужен мне… Если кто и достоин Твоего взгляда, так это Профундус! Веками он стоял на страже Твоих владений, столетиями нёс погибель врагам Твоим, а Ордену – мудрость. Я предчувствую тёмные дни… И что без него нам возможно не справиться… Прошу Тебя, Спаситель человечества, соверши Чудо!

Раз за разом, раз за разом… Скаут вела немой диалог, обращаясь к Императору.

После окончания очередных литургических песнопений один из техножрецов подал сигнал механодендритами технодесантнику, тот, в свою очередь, кивнул капеллану.

Безмолвно из строя других астартес вышел капеллан Индигнат. В руках он заботливо держал металлическую урну. Ничем не примечательная ёмкость имела лишь вырезанный на боку набор слов. Информация содержала имя воина, годы службы, должности и мир, на котором Брат Ордена пал (или пространство космоса в случае пустотного боя). Такой чести удостаивались лишь немногие, лишь особо отличившиеся службой Императору.

Подойдя к технодесантнику, Хранитель обрядов немного помедлил. Индигнат не одобрял происходящего, но субординацию нарушать не стал. Раз магистр принял решение, так тому и быть. Его металлические руки аккуратно, словно держа новорождённого ребёнка, протянули урну с прахом уважаемого Брата.

Хранитель кузни Калчес, понимая, насколько это личный момент для многих в Ордене, принял урну в свои руки. Он не стал брать её механодендритами, как делал по обыкновению. Дополнительные кибернетические конечности стали продолжением его тела, но в данный момент важна была не скорость действий и не привычки отдельного Брата. Нет. Сейчас требовалось почтить память героя «Неусыпных воинов», героя, которого собирались потревожить от заслуженного покоя.

Технодесантник и служители Бога-Машины подошли к корпусу дредноута. Адепты Омниссии освятили священным маслом урну, после чего та была помещена в недра дредноута. Затем механодендритами Калчес поднял бронеплиту доспеха, закрывая герметичный корпус древнего механизма. В зале наступила гробовая тишина. Мизерикордии казалось, что присутствующие даже перестали дышать. По крайней мере, она сама задержала дыхание. Но в отличие от неё обострённый слух космодесантников улавливал все еле слышимые движения. Лёгкое потрескивание огня, работу аугментики присутствующих, даже каплю пота, упавшую на каменный пол. Ничто не могло быть утаенным от сверхчеловеческих чувств.

Техножрецы, закончив обряд, пали в земном поклоне у священного механизма дредноута. Последовав их примеру, технодесантник преклонил колено. Остальные присутствующие склонили головы. Лишь сервиторы, не понимая происходящего, продолжали качать кадила.

Вот он, заветный момент, момент истины! Император! Услышь мою молитву! Нет, услышь мою мольбу!

Мизерикордия, подобно религиозным паломникам преисполнившись верой, внутренне взывала к Спасителю. Не будь жёсткого запрета на вмешательство в литургию, она бы всё это произносила вслух, молясь на коленях у ног дредноута. Никогда ранее она столь рьяно не просила у Него. Чрезмерная религиозность не была свойственна ей. Но сейчас скаут чувствовала ответственность за судьбу Профундуса. Он поверил в неё в своё время, и Мизерикордия должна верить в него. Верить и молиться… В какой-то мере она чувствовала вину за смерть Древнего. Логически девушка понимала, что в этом нет её вины… Но иррациональное чувство постоянно не давало покоя …

Что, если бы я поступила по-другому… Убила тогда телесную оболочку демона… Или, быть может, попросила у обитателя варпа за Профундуса… Сделала хоть что-нибудь…! Почему…?! Ну почему именно он! Мой учитель, мой наставник, слишком поздно найденный друг… Благодаря ему меня приняли, благодаря ему я жива и стою сейчас здесь… возле пустой брони и горстки пепла, ещё не так давно бывшей величайшим воином Империума… Как это несправедливо… Мне никогда не стать космодесантником… Мне никогда не приблизиться к его деяниям… Но он мёртв… А я жива…

Горечь и боль жгли в груди, но вместе с этим облегчение давала молитва…

Ничего не происходило.

Затем «рука» доспеха едва заметно качнулась. Всего на пару градусов она изменила своё положение относительно корпуса. Это не осталось незамеченным ни для кого. Техножрецы залились новым монотонным чтением молитв на технолингве.

В сердце Мизерикордии что-то кольнуло, а нутро просто заклокотало от энергии и воодушевления. В ней всё больше и больше росла надежда.

Росла лишь для того, чтобы быть растоптанной и уничтоженной суровой реальностью. Ничего более не последовало. Ни через минуту, ни через час. Ничего более…

Техножрецы смолкли.

Один из них молча помотал головой, давая знак собравшимся космодесантникам, что ничего не вышло.

Затем последовала команда сервиторам остановиться.

Громадные фигуры астартес, облачённые в ониксовые рясы, разворачивались одна за другой в сторону выхода. Каждый их шаг словно втаптывал в землю надежду Мизерикордии. Будто бы зеркало её мыслей разбилось, упав с высоты, а каждый шаг ангелов Императора с хрустом крошил то немногое, что осталось, на ещё более мелкие осколки.

Ничего… Надежды нет… Как же так…?

Слёзы стали наворачиваться у её единственного «живого» глаза. Ладонь, превосходившая её собственную почти вдвое, легла ей на плечо.

- Пойдём, здесь больше нечего делать, - тихо сказал магистр Простерус.

Повинуясь приказу, она тоже направилась к выходу. Полностью опустошённая и разбитая, словно вернувшись в тот ужасный момент… Момент, когда ей стала известна судьба Амикуса. Но если тогда её переполняла злость на несправедливость мира и отрицание, то теперь печальное отчаянье и осознание собственной беспомощности перед безразличной вселенной.

Глава ордена сказал следовать за ним.

Ей редко представлялась возможность говорить с магистром наедине. Обычно его окружали ветераны первой роты или кто-то из командования. Вечно занятой, вечно в раздумьях... Хоть она и знала Простеруса не первый год, даже ещё в бытность его главным библиарием Ордена, для неё он оставался загадкой. Отстранённый, одинокий… На его лице в минуты спокойствия чувствовалась огромная тяжесть ответственности и долга перед капитулом. Ноша, которой он не желал, ответственность, которую его попросили взять. В его руках судьба всех «Неусыпных воинов», и одному Императору известно, как тяжела эта доля…

Мизерикордия следовала за Простерусом. Ей приходилось идти в быстром темпе, чтобы поспеть за величественным воином. Они пришли к его келье. Ничем не примечательную дверь отличало лишь наличие металлической «аквилы» на ней и герба ордена чуть ниже. Магистр отпер её своим ключом.

- Проходи, - негромко, в свойственной ему манере сказал он.

Мизерикордия подчинилась.

Внутри скаута ожидало до боли знакомое убранство. Аналогичная картина, практически не отличимая от её кельи.

Помещение разве что оказалось более просторным, а письменный стол предназначен в основном для работы, нежели просто для приёма пищи. На нём стопками громоздились книги и пергаменты. На каменной стене сиротливо расположилась полка. На ней покоилась дубина с воткнутыми в неё чешуйками металлических обломков и острых костей.

Первое оружие магистра… Как и у всех братьев… Сохранено в виде напоминания о начале его пути в Ордене…

Если бы потребовалось описать одним словом убранство помещения, то первое, что приходило ей на ум, так это «скромность». Даже будучи магистром – первым в Ордене, Простерус вёл очень аскетичный образ жизни. Разве что позволял себе читать не в библиариуме крепости-монастыря, а в своей келье непосредственно.

Думается мне, что это не из-за лени, а вследствие очень большой загруженности. Нет лишнего времени на походы в библиотеку Ордена. Он ценит каждую минут и не готов тратить время впустую…

От мыслей её оторвал голос космодесантника, к этому моменту уже закрывший дверь изнутри:

- Мизерикордия, я надеюсь, вопрос с Древним Профундусом для тебя закрыт? Я хочу, чтобы ты не отвлекалась сама и других отныне этим не беспокоила.

- Да, но… - девушка медлила, неуверенно продолжив, - но Магистр, разве больше ничего нельзя сделать..? Вы же поддержали моё предложение об обряде… Вы ведь знали, что есть надежда вернуть Профундуса..?

Его словно высеченные из камня черты едва дрогнули при слове «надежда».

- Несбыточные надежды – первый шаг на пути к разочарованию… Я не надеялся что, Профундус вернётся… Как бы мне того не хотелось самому… А согласился я лишь потому, что Древний являлся Хранителем тайн… Его доспех будет доставлен на Силициум 426. А там, кто знает, какие секреты Ордена смогут услышать техножрецы в шёпоте остатков сознания Профундуса. Я лишь ожидал, что его дух сможет найти успокоение, если в последний раз очутится в дредноуте.

- Видимо, он не смог обрести покоя… - грустью сквозили её слова.

- Да, по донесению техножрецов ещё при обряде замены бронеплит с одного доспеха на другой энергетические системы механизма самозапустились ненадолго. Словно бы… Словно конструкция испытала боль от вмешательства в свою целостность…

- Может быть, не всё потерянно? – взмолилась Мизерикордия.

- Нет, - уверенно отрезал Простерус, - на этом всё. Я требую от тебя раз и навсегда оставить этот вопрос закрытым. Скоро Орден отправляется в систему Констамбул, и нам нужен налаженный контакт с инквизицией – это, в том числе, зона и твоей ответственности. Я должен быть уверен, что могу положиться на тебя.

- Я буду готова, не сомневайтесь, магистр, - пламенно заявила Мизерикордия.

- Хорошо. Кстати, те близнецы, за которых ты поручилась, успешно прошли второе испытание.

- Я рада за них, - честно призналась девушка.

- Знаю, это порой тяжело… Но постарайся смотреть больше в будущее, а не в прошлое, – его взгляд на мгновение затуманился в раздумьях. - Иногда минувшие события столь мрачны и ужасны, что нам остаётся только смотреть вперед в надежде перечеркнуть новыми деяниями старые поражения…

- Я… Я буду стараться следовать вашему совету, Магистр Простерус…

Она очень редко позволяла себе называть главу Ордена по имени. Ей казалось кощунственным встать на один уровень с ним. Будто бы она не достойна даже на простое общение без знаков уважения к его статусу. И тем не менее… в этот раз девушка позволила себе это, давая понять, насколько серьёзно она относится к его словам.

- Вот и хорошо. Ступай, Сестра, - после этих слов астартес отворил дверь.

Поклонившись воину, она удалилась прочь.

***

Последовавшая череда ничем непримечательных дней сменилась новостью об завершении последнего, третьего испытания кандидатов. Орден принял в свои ряды одиннадцать уже не кандидатов, но неофитов. Одиннадцать из двухста пятидесяти семи. Остальные «отбраковались» на разных этапах и сгинули.

По словам главного капеллана – это очень хороший показатель «прошедших испытания». Дословно Индигнат сказал, что: «Жители Донеции могут гордиться своими сыновьями, ибо крепки они духом и телом, раз многие из них достойны вступить в Орден». Мизерикордии же потери в испытаниях казались громадными. Хотя она и не знала, как обстоят дела с отбором в других капитулах космодесанта.

Глава 12

Всё позади…

Охота словно происходила в другой жизни.

Жертва… С болью вспоминаю «это»… Я и брат справились… Мы по-прежнему одинаковы… Но теперь у обоих аугментика вместо правого глаза… Как у всех Братьев и… И единственной Сестры…

И последнее испытание… Инфинитум окулус… Ужасы варпа… Те мерзкие видения… Где Рейт обезумел… Нет, уже не Рейт… Нам пора привыкнуть к новым именам, он – Манубриум. Я же - Апекс. Видения, полнящиеся лжи и гнева… В тех грёзах мне приходится убить родного брата, дабы спасти нечто важное… Главный библиарий Форциус сказал, что видениям нет веры… И всё же… Они так реалистичны…

Наша мечта сбылась. Мы неофиты, теперь мы тоже часть Ордена. Мы станем космодесантниками. Но какой ценой…

Как наивны мы были… Смогли бы пройти этот путь, знай наперёд, что нас ждёт..? Я не уверен… Вера в правильность нашего пути во мне по-прежнему непоколебима… Но, Возлюбленный всеми Император, как же это тяжело…!

Нас осталось одиннадцать… Я даже не успел запомнить лица ребят, что прилетели с нами… Как их было много… И теперь их нет… Словно и не существовало никогда… Горечь и усталость, только они остались… Возможно, нам просто нужно отдохнуть, и мысли станут позитивнее… Мы представляли с братом, как будем радоваться этому моменту… Но всё, на что нам хватило сил, так это обнять друг друга.

После тренировки по стрельбе Апекс и Манубриум решили встретиться с Мизерикордией. Найти её не составило проблем. В стрелковой зоне скаут упражнялась в стрельбе на дальней дистанции из снайперской винтовки. Она ласково называла своё оружие «Малышкой».

- Привет, Мизерикордия, - начал Апекс.

- Рада вас видеть, - с улыбкой беззаботно ответила девушка.

- Мы хотели тебя отблагодарить за помощь… А лично я хотел извиниться за грубые слова… - со вздохом сказал Манубриум.

- Всё нормально. Главное, что всё было не зря и теперь вы тоже часть Ордена.

- И всё же… Если есть что-то, чем мы могли бы помочь… - нерешительно, но уже более воодушевлённо произнёс Манубриум.

Девушка, положив на ближайший стол оружие, стала его разбирать. Затем, остановив процесс, она застыла, что-то обдумывая. На лбу появилась горизонтальная морщинка. Она посмотрела поочерёдно в глаза обоим близнецам. Пронзительно, как в первый раз, когда их повстречала. Взвешивая все «за» и «против».

- На самом деле вы можете мне помочь, - спустя томительные мгновения молчания она проговорила вслух, - но обсудим мы это не здесь. В моей келье, через пятнадцать минут.

Близнецы согласились, пожав плечами.

***

Они ждали у кельи, как было оговорено.

- Слушай, мне кажется, нам не понравится то, что она попросит…

- Пусть и так, мы сами вызвались.

- Согласен… Как говорил дедушка: долг платежом красен.

Первое, что заметили близнецы в полумраке коридора, – это красный огонёк аугментики, аналогичный тому, что горел теперь и у каждого из них. Мизерикордия без лишних приветствий подойдя к ним, открыла дверь. Зайдя, все трое очутились в стандартном небольшом помещении, предназначенном для проживания члена Ордена.

- Прежде, чем я озвучу просьбу, пообещайте, что она останется только между нами. Даже в случае, если вы откажетесь… - со сталью в голосе произнесла скаут.

«Обещаем» синхронно ответили неофиты.

- Вы уже знаете, где находятся чертоги славы Ордена. Так вот, я хочу, чтобы вы принесли мне урну с прахом Древнего Профундуса. Скоро флот «Неусыпных воинов» отбывает с орбиты в поход, и мне нужно пронести урну на флагманское судно.

Братья молчали, переваривая услышанное. Первым нарушил тишину Апекс:

-Зачем тебе это…? Ведь прах – это реликвия Ордена, так нам сказал главный капеллан…

- Да, к тому же разве чертоги славы не охраняются? Почему тебе самой это не сделать? – подключился к разговору Манубриум.

Глубоко вздохнув, девушка села на край кровати.

- Да… Я знаю, что это против законов Ордена… Но я верю, что есть… Что должен быть способ вернуть душу этого павшего воина в его доспех. Понимаю, что это звучит как бред… Но тому есть знаки… Это долго рассказывать… Он был моим другом и наставником, вот что важно. Почему мне не сделать самой? Всё просто… В Ордене много псайкеров, особенно в высшем командовании капитула… Мне не скрыть от них всей правды… Всех своих мыслей… Но если я не буду принимать в этом непосредственного участия, утаить часть правды получится… Формально ведь это сделаю не я…

Она помедлила, прежде чем продолжить:

- На вас никто не подумает, так как вы даже его не знали. Если же всё вскроется… Я приму вину на себя. Скажу, что вы действовали по моему прямому приказу. Если же потерплю неудачу… И мои надежды не оправдаются, то я верну его прах обратно в крепость-монастырь. Его доспех уже транспортировали на «Неусыпный мститель». И после похода его незамедлительно доставят на Силициум 426 – мир-кузню механикус. Там, в ходе обрядов и разборки, погибнет отголосок сознания Древнего. Я не могу этого допустить! – при последних словах она со злостью сжала оба своих кулака. Металлический слегка загудел от большой нагрузки.

Братья, переглянувшись, кивнули друг другу.

- Мы поможем тебе, Мизерикордия.

- За нас не переживай. Нам не впервой заниматься кражей и контрабандой, - попытался подбодрить её Апекс.

Хотя они и были юнцами более чем вдвое моложе её самой, она чувствовала уверенность в их словах.

«На них можно положиться, они знают, о чём говорят» - подумала девушка-скаут.

- Заранее спасибо вам обоим… Поверьте, я делаю это во благо Ордена и всех нас… - стараясь оправдаться скорее перед собой, чем перед близнецами, едва слышно произнесла Мизерикордия.

Дальнейший разговор носил сугубо практичный характер. Она описала в точности, где находится «цель» их «операции», как её отличить от других урн. Решено было спрятать ёмкость с прахом в вещмешке. К моменту их разговора крейсер инквизитора Инвистигано «Вездесущая длань» уже прибыл в систему и находился в ожидании на орбите Нараки Каласутры. В скором времени большая часть Ордена должна была покинуть крепость-монастырь.

***

На удивление всё прошло гладко, как всё и задумывалось. Видимо, ни у кого в ордене и мысли возникнуть не могло, что могут похитить священные мощи. В крепости-монастыре особо охранялись Библиарум, Реликвариум и, конечно, тайный зал Инфинитум окулус, но никак не зал славы. В подземном городе-крепости отсутствовали чужаки. Местное население составляли только слуги и Братья Ордена, оттого охрана святых объектов не требовалась.

Всё прошло по плану, кроме того, что не входило в план.

Мизерикордия старалась держаться рядом с неофитами, так как у них хранилась урна. Оттого она стала невольным свидетелем разговора близнецов с главным библиарием Форциусом.

Главный библиарий, будучи уже облачённым в силовой доспех, подошёл к близнецам. Они находились на территории, прилегающей к жилым комплексам.

- Ты, неофит Апекс, отправляешься вместе с Орденом. Будешь обучаться под моим надзором. Будь готов к отбытию через три часа. Всё необходимое тебе выдадут в оружейной, - холодно сказал Форциус, глядя на одного из близнецов. И хотя для большинства они были практически неотличимы, космодесантник с псайкерскеми способностями чётко видел разницу в потенциалах двух подростков.

Поклонившись астартес, Апекс торопливо обратился к библиарию:

- Благодарю вас за оказываемую честь Главный библиарий. А мой брат, Манубриум? Он ведь тоже полетит с нами?

- Нет, - отрезал Форциус, - другие неофиты остаются в крепости-монастыре. Когда придёт их время, они отправятся на задание, но не сейчас.

Теперь уже Манубриум, не выдержав, вмешался в разговор:

- Это какая-то ошибка… Мы… Мы ведь с братом вместе прошли испытания…? Чем я хуже?!

- Ничем. У твоего брата произошло пробуждение пси-способностей, это требует обучения иного характера, неофит, - терпеливо ответил гигант.

- Можно тогда я останусь здесь со всеми? Раз уж моему брату не получится последовать вместе с Орденом сейчас.

- Решение принято, это приказ, - последовал бескомпромиссный ответ.

- Ты! Зачем ты им сказал про тот случай?! Что к тебе в руку сам прилетел клинок?! - гневно набросился на брата Манубриум.

- У меня были вопросы, я испугался и не понимал этого! – начал оправдываться Апекс.

- А может, ты всё это придумал, чтобы выделиться среди других! Я так и не видел этого вовсе! – не унимался Манубриум.

Мизерикордия хотела было вмешаться в разговор, сделав шаг в сторону близнецов, но холодная и тяжёлая железная рука легла ей на плечо.

- Не нужно, Сестра. Это не в твоей компетенции, - сухо проговорил Главный капеллан Индигнат.

Она, к своему удивлению, поняла, что тот бесшумно подошёл к ней сзади. Подняв взгляд на высокого даже по меркам космодесанта капеллана, она согласилась:

- Как скажете, Брат Индигнат.

- Приказы не обсуждаются! Они исполняются! Вам это должно быть уже понятно, неофиты! – громогласным голосом возвестил главный капеллан.

Оба близнеца, опешив, поклонились подошедшему астартес.

- Вверив свои жизни Ордену, вы вверили и ваши судьбы! И если Орден повелит вам умереть, вы должны без колебания это исполнить, юные новобранцы. Это и есть Верность.

- Но мы только…

- Никаких «но». Старший по званию вам донёс волю Ордена, на этом всё. На первый раз наказания не будет… Посмеете ещё раз поставить под сомнение приказ - и последствия будут неотвратимы, - закончил отчитывать неофитов Индигнат.

Если бы его кибернетические глаза могли ещё хоть что-то выражать, то, без сомнения, они бы пылали недовольством.

Подростки, понурив головы, отправились восвояси. Апекс в оружейную, Манубриум же в свою келью.

Мизерикордия, глядя на удаляющихся близнецов, чётко осознала поворотный момент. Момент, когда единство братьев нарушилось.

***

Почему?

ПОЧЕМУ???

Манубриум еле сдерживал в себе недовольство. Он не хотел видеть брата. После того, как их поставили на место, он направился к себе в крошечную комнату – единственное место, где он бы мог остаться один.

Мы мечтали вместе отправиться к звёздам! И что теперь?! После всех испытаний его одного берут на задание! Будет при этом обучаться тому, что недоступно мне! Будет на особом счету! Его выделили среди других! Предпочли его, а не меня! Но мы ведь одинаковы…?! Но они посчитали, что он лучше… Из-за того, что смог, якобы, подвинуть предмет взглядом! Что за бред!

Уже будучи в своей келье, Манубриум вскинул руку, силясь сдвинуть свой клинок силой мысли с полки. Мышцы напряглись, все мысли сосредоточились на желанном предмете. Казалось, вот-вот и получится…

Однако его кинжал неподвижно продолжал лежать.

Почему у него это вышло, а у меня нет?!!!

Он метнул одиноко стоящий стул по направлению к полке. Звон клинка о каменный пол затерялся в шуме упавшего стула.

Подросток упал на колени. Руки сжимались в бессильной злобе. Из единственного живого глаза потекли слёзы. Лицо исказилось в гримасе страдания. Ему стоило больших усилий не закричать. Он не боялся наказания за нарушение порядка крепости-монастыря. Нет, он просто не хотел, чтобы хоть кто-то увидел его в момент слабости, в момент отчаянья.

Я, как и он, отдал свой глаз. Я, как и он, прошёл сквозь сонмы страшных видений. Я, как и он, принес клинок и трофей. Более того! Я нашёл в тех недрах меч, что послужил материалом на кинжалы нам обоим! В конце концов, проделал тот же путь на Донеции к часовне Ордена! Но я буду гнить здесь под землёй в запасе, а он отправится к великим свершениям вместе с «Неусыпными воинами»!

Манубриум распростёрся на холодном полу. Его опустошённый взгляд буравил ничем не примечательный потолок.

Хорошо. Приказы не обсуждаются… Теперь наши дороги расходятся... Я докажу ему и всему Ордену, что я куда достойнее. С этого момента я сам по себе, а он сам по себе.

Приведя себя в порядок, неофит отправился к другим новобранцам. Вскоре их всех собрали на плацу взлётного ангара. Тонкая линия защитников крепости выстроилась проводить отбывающие части Ордена. Неполная девятая рота, неофиты и дредноут – вот все, на чьи плечи должна была лечь обязанность защиты и управления крепостью-монастырём.

Близнецу показалось, что доспех дредноута, что оставался за главного, изменился.

Я точно помню, что у него вместо одной из рук было копьё, а теперь этой руки нет – только огромная прямоугольная ракетная установка… Да и сама броня в мелочах отличается… Интересно, почему ему поменяли оружие…? И в целом, что с ним сделали? Ладно, не моего ума дело…

Рассматривая Брата Десенса Порция Катона, являвшегося регентом крепости, он старался убежать от очевидной мысли, что причиняла ему страдания. Манубриум стоит в этом ряду, а его брат уходит в одном из построений к взлётной полосе.

Брат Десенс – великий и прославленный воин. Кто-то из неофитов говорил, что ему, в свою очередь, сказал капеллан, что до погребения в дредноут тот являлся магистром Ордена. Если уж бывший магистр не считает зазорным остаться здесь вне похода, значит, и я должен с честью принять этот приказ.

Манубриум глубоко вздохнул, так, что на него обратили внимание ребята, стоявшие по обе стороны от него.

Колонны из облачённых в чёрно-красные доспехи астартес одна за другой грузились в транспортные челноки. Рёв двигателей разносился эхом по всему ангару. Завихрения воздуха, исходящие из сопел челноков, заставляли знамёна развиваться. Если бы у всех присутствующих не были обриты головы, наверное, волосы тоже колыхались бы во все стороны.

Он запомнил момент, когда две фигурки, кажущиеся незначительными на фоне генномодифицированных воинов, взошли по аппарели внутрь очередного транспортника.

Апекс и Мизерикордия …

Манубриум нахмурился. Его посещали мысли вскрыть пропажу праха, который они с братом похитили… дабы сорвать отбытие брата. Но он их почти сразу отверг.

Мизерикордия не виновата… Решение разлучить нас с братом было не её. Я видел удивление в её выражении лица, когда главный библиарий его озвучил… Её цели по-своему благородны, хотя мне они и непонятны… Как по мне, это бред, вызванный отчаяньем утраты. Ну как знать, может, ей известно большее… Она ведь, как и библиарии, и Апекс из «этих»!

Он прижимал лазган к нагрудной броне, словно это всё, что у него осталось. Ему предстоял долгий путь осознания, что той семьи «на двоих с братом» больше нет.

Мне говорили, что время в варпе течёт по-другому. Теперь, когда мы вновь встретимся, возможно, я стану старше него… А возможно он… Время потечёт для нас по-разному… Кто знает, может, я и вовсе не дождусь этой встречи…

Манубриум с горечью вспомнил, как Апекс почти перед самым отлётом попытался с ним попрощаться, но тот его отверг. Оттолкнул, нагрубив… Неофит начинал понимать, что это было ошибкой. Но момент упущен и назад не вернуться.

Что ж… Мне предстоит стать лучшей версией себя… Я обещаю! Я обещаю себе и Императору, что я добьюсь! Я стану достойным Ордена! Стану достойным воином! И в следующий раз меня не оставят!

Когда последний челнок улетел прочь из ангара, защитники крепости нарушили строй и стали расходиться по своим делам.

Для всех них церемония закончилась, и можно было вернуться к рутинным обязанностям. Для всех, кроме одинокого неофита.Внутри него ослабевала связь, что столь естественно воспринималась им с рождения. Манубриум чувствовал, что его брат удаляется от него физически так далеко, как никогда ранее. Осознание этого огромного расстояния пугала. Каким незначительным он казался себе в сравнении с пространством от орбиты планеты до её поземных недр, где скрывался подземный город Ордена.

Та невидимая ментальная линия, что связывала близнецов, растянулась до неприличия, грозясь вот-вот оборваться. Это пугало подростка. Виски пульсировали. Даже втягивать воздух в лёгкие стало тяжелее. Спустя примерно час после отбытия экспедиции из крепости он почувствовал этот момент. Момент перехода корабля, на котором находился Апекс, в варп-пространство.

Словно кто-то взял невидимые ножницы и хладнокровно обрезал нить между ними.

Апекса более не было в реальном пространстве. Ни на орбите, ни на другом конце бескрайней галактики.

«Я больше не чувствую его» - с ужасом осознал Манубриум.

Пустота… Беспросветная холодная пустота…

Осталось лишь это чувство. Впервые за свою короткую жизнь близнец почувствовал, что он действительно один.

Теперь остался только я и сознание бескрайнего одиночества в этом необъятном мире… За что…? О Император, за что мне всё это…

Никому не расскажешь, никто не поймёт этого чувства… Это нечто особое, что было доступно только нам двоим… И теперь этого нет… Я не чувствую его… Сколького я ещё должен лишиться на этом пути…?! Как же тяжело…

Ему предстояло научиться жить по-новому, совсем одному. Манубриум подозревал, но наверняка не мог знать, что, как и он, Апекс сейчас мучается, находясь на флагмане Ордена «Неусыпный мститель». На флагмане, что прорывается через враждебные потоки имматериума, следуя непреклонной человеческой воле. Воле вопреки всем ужасам этого и параллельного мира, неуклонно стремящейся к спасению одного из Миров Империума. На встречу к Констамбулу.

Глава 13

Холодный пронизывающий ветер властвовал между узких улочек - лабиринта из зданий. Эти воздушные порывы несли с собой пылевые бури. Колкий песок - последствие древних техногенных катастроф, обдавал потоки прохожих. Множество людей стремились после работы в свои жилые ячейки. Пепельно-белый закат умирающей миллиардами лет звезды возвещал об окончании очередного дня на Констамбул Альфа – главном Мире данной системы. Из высоких шпилей минаретов муллы-священники возвещали о начале очередной службы в церквях Богу-Императору.

Заурядный день Мира, чьи запасы ископаемых исчерпаны тысячелетия назад, а экология уничтожена до состояния еле пригодной для жизни, подходил к концу.

В удушливо плотной толпе человеческих фигур двигалась одна из многих бесконечно одиноких жительниц Констанбула. Женщина, укутавшись в заношенное пальто, торопилась поскорее добраться до жилого массива. Высокий ворот, поднятый словно забрало доспеха, оставлял только щёлочку для глаз между верхней одеждой и элегантным головным убором. Многократно латаная одежда, тем не менее, выдавала утончённый вкус обладательницы.

Её хрупкую фигуру мотало порывами ветра. Если бы не плотный поток людей, казалось, женщину могло бы унести. Лаврилия Кири, как и все, возвращалась домой. Будучи писарем при администрации генерал-паши Мехмеда двухсот двадцатого, она проделывала ежедневный путь от Управления «Вещания и донесения Имперской истины» до одной из безликих жилых башен, усеивавших Констамбул Альфа. Её подразделение вело подготовку, редактуру и запись «Имперского вестника» - новостных пергаментов, издаваемых еженедельно для жителей, обладающих возможностью их приобретать. В целом, написанные от руки новости пользовались популярностью у зажиточных граждан, к коим она сама не относилась. Лично в её обязанности входил поиск и анализ информации. За тридцатилетнюю службу ей позволили даже вести свою колонку в один абзац, не превышающий по объёму пяти сантиметров на итоговом пергаменте.

За поворотом показалась очередная трёхсотэтажная жилая башня. Её вершина терялась где-то в вышине, будучи невидимой из-за густого смога и пыли. Выстроенные в ровный ряд, небоскрёбы создавали практически непроглядную стену, за которой почти не было видно неба. Бесконечно длинные серые стены давили на прохожих своей монолитной массой, грозясь вот-вот обрушиться. Однако, по меркам городов-ульев, данная застройка не являлась высотной и плотной. Местные же жители, с пелёнок привыкшие к данной архитектуре, не испытывали дискомфорта. По их мнению, иного уклада жизни и не могло существовать. С трудом представляя агромиры или доиндустриальные миры из рассказов людей, что прибывали в космические доки Констанбула, они продолжали своё монотонное существование поколениями.

На входе в жилой блок безучастный сервитор проверил карточку женщины, как и тысяч других жильцов данной башни при входе. Встроенный в его руку вместо ладони считывающий коогитатор сверял данные пласт-карты, содержанием которой являлся скромный набор букв и цифр: «Констомбул Альфа, Регион «Са», Сектор «Н», Подсектор «М», Блок «И», Ячейка № 451.

Зайдя внутрь, Лаврилия быстрым шагом направилась к лифту, стараясь ни с кем не пересекаться глазами. Кроме абсолютного безразличия к другим соседям она больше ничего не испытывала. Лишь бы поскорее открыть дверь и оставить за ней весь окружающий мир. С щелчком замка она отгородится от всей вселенной. Это единственное желание спешно двигало её вперёд.

У самого лифтового блока её чуткий слух уловил то, от чего её самообладание дало трещину.

Детский смех из коридоров блока донёсся до неё. Она закрыла с усилием глаза, глубоко вздохнув. Морщинки у краёв её глаз разошлись паутинкой в сторону висков.

Только не это… Только не сейчас…

Индикатор лифта опускался медленно к первому этажу. Слишком медленно.

Дети, как назло, продолжали свою громкую игру, и их тоненькие голоски дотягивались до немолодой женщины. Дотягивались не просто до её слуха, но до самого сердца, отдаваясь в нём болезненным уколом. Невольно их щебет и смех отправлял немолодую статную женщину в недалёкое прошлое.

Прошлое, которое у меня отняли… Без надежды на будущее…

Писарь с нетерпением стала нажимать на руну активации лифта, словно это могло ускорить дух машины и механизм смог бы быстрее достичь первого этажа.

Спустя минуты, длившиеся вечность, механизм издал заветный щелчок, после которого створки перед ней стали медленно открываться. Не успели дверцы достичь своего крайнего положения, как женщина с нетерпением протиснулась внутрь вновь возникшего пространства. За ней зашли ещё несколько человек с уставшими пустыми глазами.

Наконец спасительный шум работы старого лифта смог избавить её от детских голосов.

И как они только могут веселиться и радоваться… В этом никчёмном мире, прогнившем насквозь… Как они могут радоваться, когда я так несчастна… Как это несправедливо…

Мысли, словно яд, разъедали её самообладание. Показная маска учтивости начала таять. Весь день на работе она скрывала свои истинные мысли, но теперь, когда необходимость пропала, маска, словно потрескавшись, рассыпалась. На её лице всё отчётливее читалось неудовольствие и даже гнев.

Дождаться своего этажа оказалось уже куда проще. Пройдя по изрисованным подростками коридорам, Лаврилия, наконец, достигла двери с номером 451. Дверное полотно ничем не отличалось от других, словно оно являлось аллюзией на жизни всех людей в этом жилом блоке – серая, замызганная, с холодной неудобной ручкой.

Войдя внутрь, Лаврилия Кири поспешила затворить дверь за собой на ключ. Наконец, вновь глубоко выдохнув, она позволила себе уже не торопиться. Сняв с себя верхнюю одежду, её взгляд окинул до боли непримечательную картину. Обшарпанная комната без окна с рабочим столом, шкафом и кроватью, видавшие лучшие времена. Рядом с выходом находилась ещё одна дверь, ведущая в туалет. Туда она и направилась.

Слёзы подступали к глазам. Но требовалось не давать волю чувствам, ещё оставалась незаконченная работа. Открыв единственный кран с холодной водой, Лаврилия плеснула себе в лицо отрезвляющую ледяную влагу. Обе ладони скрывали собой глаза, нос и рот. Наконец опустив руки, она взглянула в зеркало напротив. В мерцающем тусклом электрическом свете на неё смотрело из зеркала лицо. Её лицо. Лицо когда-то красивой девушки, теперь же тронутое увяданием лет и горечью болезненных утрат. Её белокурые волосы подчёркивали свет голубых потухших глаз. Вытянутые тонкие черты лица словно подточило постоянное недоедание. Высокой худощавой фигуре могли бы позавидовать женщины и помоложе, но для самой Лаврилии это теперь стало безразличным.

Безразлична собственная судьба, безразлично отношение к ней других людей, да и сами люди. Она несла в себе глубокое отвращение к другим, впрочем, и к себе.

«Соберись!» - мысленно скомандовала она себе.

Вернувшись в единственную комнату в своей жилой ячейке, невольно взгляд упал на кровать. Спать ей не хотелось. Дело было в коробке, лежащей под ней. Слишком велик был соблазн достать желанную и одновременно ненавистную коробку.

Нет! Не сейчас! Я сама себе обещала не доставать её…

Но так хотелось плюнуть на всё и достать… Окунуться в воспоминания, что хранились в содержимом … И будь что будет… Боль придёт чуть позже, но сначала мгновения блаженных воспоминаний… Воспоминаний, когда жизнь ещё имела смысл, когда хотелось жить… Было ради чего жить…

Нет! Надо сопоставить факты! Всё это не может быть совпадением! Ладно, я устала и мне нужно отдохнуть… Пару глотков и всё. Это я точно заслужила.

С трудом отведя взгляд от кровати к столу, она достала стакан и брикет батончика из трупной муки.

Вокруг стола валялись опустошённые бутылки. Взяв наполовину полную, она щедро плеснула в стакан напиток салатового цвета. Местный «джин» представлял собой самый дешёвый вариант быстро охмелеть, но при этом не ослепнуть от ингредиентов его содержимого. Глубокий глоток отдался неприятным вкусом и крепостью во рту. Горло драло, а по телу разливалось тепло. Стало немного легче. Она закусила батончиком и, сев за стол, погрузилась в мысли.

Что-то происходит…

И это длиться не один год…

Слухи… Засекречивание информации… Расстановка акцентов на несущественном, будто бы случайно…

Лаврилия достала из ящика стола кипу инфорукописей со статистикой.

Сделав ещё один глоток дрянной жидкости, при этом не заедая, она начала их перебирать вновь.

Спустя продолжительное время скольжения взглядом по цифрам, она остановилась.

Вот оно…

Статистика горнодобывающей гильдии, ведущей разработку астероидов в их кольце на границе звёздной системы. Их корабли почти постоянно базируются около мелких планетоидов. На самом Констамбуле Альфа уже давно нечего добывать, Констамбул Бетта и Констамбул Омега – газовые гиганты, непригодные для добычи. Вот и остаётся только внешнее кольцо астероидов, опоясывающих всю систему.

Но статистика за позапрошлый год показала сильное падение показателей. Такое не замечалось ни за один год наблюдения… Я тогда подготовила доклад о снижении выработки и о нерадивости гильдии для публикации… Его забраковали, запретив подымать данную тему… Я тогда подумала, что дело в отношениях генерал-паши Мехмеда и горнодобывающей гильдии. Мол, они на хорошем счету, а от того публичной порки не заслуживают… Генерал-паша содержит наш «Имперский вестник» только из-за того, что это его политический инструмент… Эх… Это не относится к делу, соберись!

Она пролистала кипу для пущей уверенности.

Сомнений быть не может, данные за прошлый год отсутствуют вообще! Затерялись? Нет, невозможно! Их засекретили… Видимо, показатели совсем плохи или их совсем нет…

Её озарило.

Отсюда данные о повышении цен на производственные товары, а пошлины на ввоз снижены! Мануфакторумы Констамбула испытывают дефицит руды и металлов… К данным техножрецов меня, без сомнения, не допустят, но и этого вполне достаточно для выводов! Что-то произошло в поясе астероидов, нечто такое, что, возможно, остановило полностью работу гильдии… Учитывая, что заказчиками является техножречество… Основания должны были быть очень существенными, ведь и члены Адептус Механикус молчат, и сам генерал-паша. Надо копать в этом направлении.

Лаврилия Кири откинулась на стуле. С тех пор, как она покинула рабочее место сегодня, женщина впервые позволила себе улыбнуться. Однако удовлетворение оказалось мимолётным. Документы отправились обратно в выдвижной ящик стола. Осушенный стакан остался стоять рядом с наполовину съеденным безвкусным батончиком.

Одинокая женщина, нехотя переодевшись, легла на кровать. Сегодня ей удалось уснуть, почти не рыдая в подушку. Это был лучший момент дня. Момент, когда грёзы сновидений забирали её из объятий несправедливого мира. До самого мгновения осознания, что она вернулась обратно – к беспощадно-безразличному для кого-либо существованию.

***

Вокс-сирены пробудили её, вырывая из блаженного небытия. Каждый день они начинали звенеть в одно и тоже время, призывая жильцов жилых ячеек собираться на работу. Быстро собравшись и ополоснув лицо ледяной водой, Лаврилия покинула гнетущее помещение, по недоразумению называемое «домом». Не забыв взять с собой пергаменты со статистикой, она торопливо направилась к монструозному и вместе с тем величественному зданию Управления «Вещания и донесения Имперской истины». Ей натерпелось рассказать о своей находке начальнику – Сантию Килю. Его кабинет находился в одном из флигелей основной части здания.

Пройдя досмотр и проверку пропуска, она, наконец, дошла до нужного ей крыла. На гермодвери висела табличка, гласившая «Идёт зачитка, шуметь воспрещено!». Над дверью горела красная лампочка, явно предупреждающая о производственном процессе. Впрочем, работала лапочка всегда, так как запись и зачитка велась постоянно. Смены перетекали одна в другую, но процесс никогда не прекращался.

Осторожно приоткрыв дверь, Лаврилия проскользнула внутрь. Хорошо смазанные петли бесшумно закрылись за ней. Её взгляду предстал вытянутый зал, заставленный бесконечными рядами столов, за которыми, сгорбившись, сидели писцы. Через каждые четыре ряда возвышалась кафедра, за которой стоял глашатай. Кафедры узенькими столбиками опутывали сети проводов, тянущихся к вокс-усилителям. Процесс кипел в своей монотонной однообразности. Глашатаи – служащие, с аугментированными речевыми аппаратами, вслух зачитывали информацию писцам. Часами они непрерывно, монотонным голосом устно надиктовали информацию. Писцы, в свою очередь, используя перо и чернила, фиксировали услышанное на пергаменте. Узкие столы писцов, рассчитанные строго под три пергамента, дымящую лампу с жжёным прометием и пузырёк с чернилами, не допускали какой-либо свободы действий. Первая стопка – чистые пергаменты, затем место под используемый свиток, и третья стопка – для законченной работы. Большинство дней в неделю писцы фиксировали указы, приказы, прокламации и другие документы. Но один день в неделю отводился «Имперскому вестнику», каждый экземпляр которого был написан вручную одним из адептов.

Сегодня был день «Имперского вестника». Женщина, бесшумно двигаясь вдоль столов, с удовольствием улавливала обрывки фраз, к которым приложила усилия в том числе и она. Уже завтра эти экземпляры начнут продаваться на улицах. Уже завра люди, желающие знаний, получат правду. Правду, собранную и скомпилированную в том числе и её трудом.

От мыслей её отвлёк сервитор, катящий тележку с пузырьками чернил. В своём блаженном состоянии он не заметил преграды и чуть было не влетел в Лаврилию.

Даже такую простую работу, как развозить чернила и собирать пустые склянки, эти «работнички» не могут нормально осуществлять. Неудивительно, что попытка заменить писцов сервиторами провалилась. Это не просто фиксирование слов на пергаменте… Это кропотливый труд, практически искусство. Каждый завиток, каждая строчная буква… Без права на ошибку… Думается, что в какой-то степени Империум куётся здесь. Кто мы без истины, без правды? Сам Император нёс знание истины в своё время, возглавляя Великий Крестовый поход. И уж кому, как не мне знать цену лжи и обмана…

Она отогнала навязчивые мысли, начинающие вновь терзать её разум.

Пройдя бессчётные ряды столов и кафедр, женщина, наконец, достигла конца зала. Её украшали избранные цитаты генерал-паши Констамбула, но Лаврилию это не интересовало. Между полотнами с текстом, практически теряясь на их фоне, притаилась небольшая дверь. Тоже с табличкой, все двери в Управлении имели указания кто или что за ними.

Автоматически женщина прочитала и без того известную ей надпись: «Гранд-редактор «Имперского вестника» Сантий Киль».

Лаврилия Кири постучала в дверь и, недожавшись реакции, вошла внутрь.

В миниатюрном кабинете, немногим превосходивший размерами её жилую ячейку, стоял большой резной стол, практически шириной с помещение. Такой, что расстояние от стены до края столешницы позволяло лишь протискиваться боком. За ним сидел небольшой мужчина преклонных лет. Пухлый и в круглых очках с толстыми линзами, он выглядел несколько неуместно за столь большим столом. Свет потолочного прожектора отражался от почти лысой головы. По обе стороны от стола стояли подчинённые, каждый со своим вопросом. То были писцы, глашатаи или писари, как она сама. Между писцом и писарем существовала принципиальная разница. Человеку несведущему в работе их подразделения могло бы показаться, что термины эти тождественны. Однако в отличие от писцов, которые просто записывали уже готовый текст, писари его составляли. Именно эти исходники (после прохождения редактуры и цензуры) зачитывали глашатаи. Писари являлись ищейками, собиравшими информацию и предававшие ей форму на пергаменте. Внутри работы «Имперского вестника» они образовывали отдельную касту, работающую «в полях», часто вне здания Управления.

Гранд-редактор, заметив вошедшую женщину, едва заметно кивнул ей. Более не отвлекаясь, он поочерёдно выслушивал собравшихся, давая указания и внося коррективы в их работу. Его когда-то бархатный голос искажался аугментированной гортанью и речевым модулем. Странный аппарат, словно толстый шарф, опоясывал его шею. Постоянное напоминание о тех временах, когда он был ещё обычным писцом. Сантий Киль имел репутацию человека строгого, но справедливого. Обманчивая внешность скрывала жёсткий характер и несгибаемую волю.Он прошёл карьерную лестницу с самого низа и знал все тонкости работы, от того пытаться его обвести вокруг пальца представлялось задачей неосуществимой.

Он выслушал всех, кроме Лаврилии. Для других сотрудников это было логичным: пришла последняя – получила ответ последней. Однако Сантий знал, что этот писарь может поднять вопросы, недопустимые для чужих ушей, от того они с Лаврилией старались общаться наедине.

- Приветствую тебя, Лав, - добродушно произнёс гранд-редактор.

- Здравствуй, Сантий, - неформально поприветствовала женщина старого знакомого, можно сказать друга. - Я тут наткнулась на кое-что, думаю, это очень важно и требует освещения…

- Выкладывай, - сказал он, поправляя пухлыми пальцами тяжёлую оправу, начинающую, по обыкновению, сползать с носа.

Он внимательно слушал, время от времени щурясь, почёсывая затылок и анализируя записи, что принесла Лаврилия. Проверив цифры и даже выслушав предположения и слухи, он, наконец, заговорил:

- Лав, ценю проделанную работу. Ты правда зацепилась за кое-что важное… Впрочем, как обычно… Однако… - он помедлил, - мне пришло распоряжение с самого верха… Они уведомили не подымать вопросы, связанные с кольцом астероидов и горной добычей. Более того, потребовали сконцентрироваться на других «положительных» новостях.

- Послушай, Сантий, - запротестовала женщина-писарь, - ты ведь понимаешь, что дело нечисто! Люди должны знать правду! От нас явно что-то скрывают… И, чувствую я, это всё добром не кончится!

- Правда?! Лаврилия, мы с тобой уже много раз говорили! Правду мы можем доносить лишь удобную генерал-паше, так как он содержит наше издание! Мне тоже это не нравится, но я связан по рукам и ногам…, - немного смягчившись, он продолжил. - Я понимаю, как для тебя важна «правда»… Особенно после того, что случилось с твоей семьёй… Но я не могу допустить тебя не то что к публикации, но даже к сбору информации по этому вопросу…

- Ты говоришь про мою семью?! - холодно ответила женщина, скрестив чересчур тонкие руки. - Разве не мы вдвоём обещали друг другу бороться за «правду» много лет назад? Разве не за «правду» погибла твоя жена?

- Не смей говорить о Каре, - выпалил, привстав даже из-за стола, гранд-редактор, - это другое! И не смей со мной так говорить! Я и так на многое закрываю глаза!

Он ткнул пальцем в пергамент на столе.

- Я ведь не спрашиваю тебя, как секретная информация оказалась у тебя на руках!

Наступила гнетущая тишина.

- Послушай, Лаврилия… Мы с тобой друзья... И я дорожу этой дружбой… Не переворачивай всё так, будто я хочу тебе зла… Просто хочу тебя уберечь от этого… Не забывай, после того злополучного взрыва газа… Я помог тебе восстановиться, получить новую жилую ячейку, встать на ноги… Продолжить жить, несмотря ни на что… Говорю это не для того, чтобы ты меня благодарила, не подумай… Просто лишь напоминаю, что я твой друг…

- Ты помог мне потому, что я хорошая ищейка и знаю свою работу, - стараясь не выдать эмоции, произнесла она.

- Перестань, Кири. Ты сама знаешь, что это не так. В любом случае, как гранд-редактор я запрещаю тебе заниматься этим расследованием. Жду от тебя отчёт о повышении товарооборота с другими системами и информации о повышении законности в секторе.

Фыркнув, писарь развернулась на месте и направилась к выходу. Уже у самой двери она безэмоционально произнесла: «Как прикажете, гранд-редактор».

Уже за дверью Лаврилия поняла, что оставила документы на столе у начальника, однако возвращаться не стала.

Ну и пусть остаются. Может, это заставит его лишний раз на них взглянуть и подумать.

Её колотило от злости.

Сантий, мы ведь столько вместе прошли… Ты не такой, как эти выскочки-карьеристы, готовые на всё ради карьерной лестницы! Я знаю, что слово «правда» для тебя не пустой звук… Однако ты стал куда осторожнее после смерти жены… Правильнее сказать, убийства… После обличающей публикации. Гильдия не рискнула устранять высокопоставленного члена администрации генерал-паши, справедливо опасаясь его гнева. Но отомстить гранд-редактору они желали очень сильно. От того и подстроили несчастный случай с его женой, варп их забери! Доказательств прямых не было… Но я и Сантий точно знали, кто за этим стоит… Так бедная Кара стала жертвой борьбы за правду…

Женщина не могла долго злиться на коллегу, с которым проработала вместе десятилетия. В какой-то степени он мог слегка заполнить необъятную дыру от потери в её душе. Однако и с запретом она мириться не могла. «Правда» для неё находилось превыше всего. Только борьба за правду в её жизни и осталась.Лаврилия лишь убедилась, что находится на верном пути, но требовалось больше информации, больше конкретики.

Нужно посетить бар. Если кто и даст зацепку, так это Кон Кевич.

Глава 14

Вспышки света и молнии стали предвестниками выхода флота из эмпирий в реальный мир. Долгий тяжёлый переход, наконец, оказался позади. Флот «Неусыпных воинов» и крейсер инквизиции «Вездесущая длань» появились неподалёку от газового гиганта Констамбул Омега. Пылевые облака, образующие завихрения под действием гравитации планеты, начали нещадно барабанить по обшивке корпусов пустотных кораблей.

- Сместить направление, по задаваемой траектории, - скомандовал Хранитель Кузни Калчес.

- Сколько прошло времени? - спросил магистр Простерус.

Технодесантник сверился с показателями хронометров, затем дал запрос вычислительному сервитору. Спустя некоторое время он заключил: «Около трёх с половиной стандартных терранских лет».

Магистр нахмурился.

В варпе для них прошло несколько месяцев. Переход оказался тяжёлым. Одно сопроводительное судно затерялось, и связь с его экипажем была потеряна.

Надеюсь, они когда-нибудь выберутся, храни их Император…

- Наладьте связь с инквизитором и местными властями.

Простерус чувствовал, что непосредственной угрозы Ордену сейчас нет, но… Но что-то подсказывало ему, что его и всех неусыпных воинов ждёт нечто недоброе… Да и в целом не приходилось ожидать ничего хорошего от региона, заражённого ксеносами, особенно когда речь шла о малоизученном виде.

***

События развивались стремительно. Наладив контакт, вновь прибывшему флоту указали маршрут к столичному Миру данной системы – Констамбул Альфа. К слову, маршрут действительно оказался необходим. Относительно небольшую планету, словно мухи, облепили торговые суда. Они сновали в разные стороны, создавая логистический ад. Одни стремились к единственной обитаемой на ближайшие световые годы планете, другие, наоборот, удалялись, собираясь совершить варп-переход. Таким плотным потоком судов Констамбул Альфа был обязан выгодному положению на пересечении стабильных варп-путей.

Из всех присутствующих на орбите кораблей отдельно выделялись суда военного флота. Как показывали сканеры, крупнейший крейсер принадлежал инквизиции. Неподалёку от него находился фрегат класса «Огненный шторм». Ко всему прочему, присутствовал целый экспедиционный флот Механикус из дюжины судов разного пространствоизмещения.

От Лорда инквизитора Януила Фон Гусса последовал незамедлительный приказ о сборе военного совета. Собрание должно было пройти в центральном шпиле крепости генерал-паши Мехмеда двухсот двадцатого.

Высший командный состав Ордена стал грузиться в транспортные челноки. Помимо Астертес к переговорам были допущены из смертных только Мизерикордия и один из техножрецов с «Неусыпного мстителя». Служитель Омниссии должен был представлять свой Мир-кузню Силициум 426.

Три «громовых ястреба» летели напрямик к видимой из космоса циклопической постройке. Наземные логистические службы еле успевали перенаправлять потоки летательных аппаратов, дабы избежать столкновения с боевыми шаттлами космодесанта.

Крепость планетарного правителя представляла собой усечённую пирамиду, грани которой составляли никак не менее двухсот пятидесяти метров. Из самой «пирамиды», разрывая небо, торчали многочисленные шпили. Создавалась картина, словно крепость ощетинилась, выпустив иглы по всему своему периметру. Однако особо выделялся центральный шпиль. Будучи куда более широким в диаметре, он имел почти у самой высокой точки надстройки, похожие по форме на блюдца. Симметрично и равномерно окружающие центральную башню, они образовывали собой орнамент. Как показали дальнейшие действия, эти элементы носили сугубо практическое значение - быть посадочными площадками. На один из таких «лепестков» проследовала делегация «Неусыпных воинов» и единственного представителя Силициума.

Выходя наружу из транспортного средства, у Мизерикордии перехватило дух. Разряженный чистый холодный воздух ударил в лицо. Стяг в руках знаменосца Ордена трепало из стороны в сторону, а техножрецу сорвало капюшон с головы, обнажая металлический затылок.

Место посадки опоясывало небольшой декоративное ограждение, через которое было виден бескрайний горизонт. Площадка, на которой оказалась делегация «Неусыпных воинов», производила головокружительное впечатление. Будучи самой высокой точкой планеты, казалось, словно посадочная надстройка парила в открытом воздухе. Девушке-скауту стало не по себе. Будучи уроженкой мира-улья, а затем проведя большую часть жизни на пустотных кораблях с их узкими переходами, а так же в подземных залах крепости-монастыря, её пугало столь необъятное пространство. Казалось, сильный порыв ветра мог подхватить девушку и скинуть за невысокий оградительный парапет.

Космодесантников с их изменённой психикой такие вещи не беспокоили. Они во главе с магистром направились ко входу в башню. У самых врат уже ждал почётный караул. Местную элиту сил планетарной обороны, как следовало из брифинга, составляли констанбульские янычары. Высокие по меркам негенномодифицированных людей, они выстроились в две шеренги. Каждый из солдат перед собой держал удлинённую версию лазгана, а на поясе свисала кривая сабля. Яркий солнечный свет отражался от богато украшенных кирас и элементов несиловой брони. Несколько странным выглядели широкие штаны, похожие на шаровары, а также высокие головные уборы белого цвета, тканевые элементы которых были закинуты полосой за затылок. Лица у всех отличались смуглым загорелым цветом, при этом все без исключения имели длинные усы без бороды.

Девушке эти воины показались больше подходящими для пышных парадов, нежели для реальных боевых действий. В памяти всплыли куда более скромные внешне, но «обстрелянные» войска СПО с Донеции. А если уж говорить о силах Астра Милитарум, то, безусловно, недолгая совместная компания с Корпусом Смерти Крига ставила их на первое место в личной оценке войск Империума, следом за силами космодесанта.

У самого входа в башню их ждал чиновник в богато украшенном халате. В одной руке он держал инфопланшет. При виде космодесантников он учтиво поклонился и предложил следовать за ним. С его слов военный совет уже скоро должен был начаться, и практически все приглашённые лица прибыли.

Пройдя в портал вслед за Братьями Ордена, Мизерикордия испытала некоторое облегчение, оставляя за собой открытое пространство.

Внутри величественный шпиль оказался отделанным мрамором кремового и белого цветов. Проходы украшали фигуры людей в натуральную величину из того же материала. Между фигурами располагались янычары-стражи. Словно бы соревнуясь с памятниками, они не реагировали на гостей, неся свой караул. Видимо, местному правителю уж очень хотелось показать не только своё богатство, но и выучку его войск.

Пройдя по полукруглому коридору, чиновник, сопровождавший вновь прибывших, остановился.

- За этими дверьми, - он аккуратным движениям указал на высокие створки, обильно украшенные декоративными элементами, - главный зал дворца генерал-паши Мехмеда двухсот двадцатого. С радостью сообщаю вам, что Великий наместник Императора в системе Костанбул рад вашему прибытию и готов принять Вас в своих владениях.

- Владениях Императора человечества, - безапелляционно поправил смертного главный капеллан Индигнат.

- Д-да, конечно, - с некоторой опаской согласился чиновник, несколько раз при этом низко поклонившись. После этого он дал команду жестом слугам, которые стояли в нишах у прохода. Те торопливо подбежали и стали открывать тяжёлые двери. Пока они не начали своё движение, слуг практически не было заметно. Видимо, с такой целью ниши и создавались. Ни к чему портить настроение местной аристократии видом смердов.

Магистр Простерус проследовал внутрь, а за ним и все остальные. Чересчур наигранно улыбающийся чиновник остался снаружи. Слуги тут же стали закрывать двери за гостями.

Внутри перед делегацией предстал зал. Огромный купол, вершина которого, терялась где-то за пределами чёткой видимости. Прорези в своде пропускали естественный дневной свет, заливая им круглое внутреннее пространство. Подобно геометрии самого зала в центре помещения расположился стол в форме кольца. Стол, изготовленный из бордового гранита с вкраплениями черного, контрастировал с бело-молочными стенами и полом. В зале было достаточно многолюдно. Мешанина из людей в форме не давала возможности с первого взгляда определить, кто есть кто. Однако Мизерикордия сразу выцепила взглядом двух людей и некий механизм, находящихся хоть и у стола, но на некотором удалении от всех, возле статуи Императора, устремившего свою длань в сторону свода, к звёздам.

Один из людей оказался уже хорошо знакомым инквизитором Ордо Малеус Инвистигано, второй представлял собой загорелого высокого мужчину с чёрной как смоль бородой. Одетый в белые шаровары и кафтан, вся его грудь пестрила орденами и иными наградами. С пояса у него свисала сабля, по форме напоминавшая аналогичные у янычар, однако рукоять его оружия блистала россыпью бриллиантов. Механизм, стоящий рядом с двумя мужчинами, удалось рассмотреть только благодаря аугментическому глазу. Возвышаясь над всеми, устройство представляло собой что-то среднее между боевой машиной и бронированной кушеткой. Оно более всего походило на огромную половину скорлупы грецкого ореха, установленную на гусеничное шасси, внутри которой располагался человек в состоянии «полулёжа». По бокам устройства свисали аналоги механодендритов и кибернетические манипуляторы, на части из них крепилось вооружение. Что же касается «пилота» данной боевой платформы, то в глаза в первую очередь бросалась длинная седая борода, доходящая до пояса. Скрюченные старческие руки, словно ветки засохшего дерева, виднелись из «скорлупки», находясь при этом на панелях управления данного механизма. Старческое лицо прорезали глубокие, словно кора дуба, морщины, предававшие ещё большее сходство их обладателю с деревом, нежели с человеком. Над водянистыми блеклыми глазами череп старца оплетал металлический цилиндр, словно странный головной убор. Очевидно, что конструкция выше надбровных дуг составляла часть его головы. Из цилиндра, словно волосы, разбегались ввысь провода и жилы кабелей, в свою очередь уходящие к двум похожим металлическим цилиндрам, закреплённым чуть выше и находясь по обе стороны от головы человека. Между всеми тремя колбами из металла располагалась внушительная по своим габаритам «инсигния» - знак инквизиции. Нижнюю же часть тела закрывал изогнутый бронелист, скрывая тело инквизитора по самую грудь. По сути, кроме рук и головы, разглядеть что-либо не представлялось возможным. Внутреннее пространство «кабины» странного самоходного устройства заполняли кабели и трубки, стянутые и уложенные в бухты. Все они соединяли дряхлое тело с машиной. Помимо защиты носителя древняя сложная конструкция поддерживала жизнь в угасшем теле. На ум девушке пришла схожесть данного архиотеха с доспехом дредноута у космодесанта, выполняющего схожую задачу.

Видимо, это и есть Лорд инквизитор Януил Фон Гусс…

- Рад приветствовать представителей ордена космодесанта, - торжественно произнёс мужчина с бородой и множеством наград. - К вашим услугам генерал-паша системы Констамбул и непосредственно мира Констамбул Альфа - Мехмед двухсот двадцатый.

При его словах тихий гул перешептываний, стоявший в зале, моментально смолк.

- Орден «Неусыпных воинов» к вашим услугам, - лаконично поприветствовал местного правителя магистр Ордена.

Магистр и высшее командование проследовали к свободной части стола. Внимание собравшихся приковало появление Астартес – не каждый день приходится видеть вживую ангелов Императора, даже если ты аристократ планетарного масштаба. Хотя среди присутствующих находились ещё трое космодесантников во всём чёрном.

Акустика зала позволяла едва повышать голос, чтобы все присутствующие отчётливо слышали сказанное.

- Уважаемые инквизиторы, - генерал-паша перевёл взгляд по очереди на рядом находящихся, а затем на остальных присутствующих, - предлагаю начать заседание военного совета!

В ответ послышался приглушённый сухой, словно шелест пергамента, голос:

- Генерал-паша, ещё не все в сборе. Ждём Леди Нурн Де Ларн из Дома навигаторов Лорикс-Нор.

- Как скажете, лорд инквизитор, - с явным нетерпением в голосе ответил Мехмед двухсот двадцатый.

Наступила гнетущая тишина, длившаяся не меньше получаса. Внезапно дверь открылась и в зал вошёл священник в вышитой золотом робе. В руках он держал высокий посох, навершие которого увенчивалось символом эклизиархии. Он театрально опирался всем телом на посох, хотя ни его возраст, ни внешние данные не свидетельствовали о немощи. Небольшими кивками он поприветствовал присутствующих и обратился напрямую к генерал-паше:

- О великий и мудрейший, посланный самим Императором генерал-паша! Ваш покорный слуга прибыл вопросить от лица Главного Эклизиарха Констамбула и великого Кардинала Церкви Бога-Императора. По какому-то недоразумению, Кардинал не был приглашён на данное собрание… Но готов присоединиться по первому зову в целях общих усилий светской и церковной власти, как желал бы того сам Император…

Пространную речь священнослужителя перебил Януил Фон Гусс своим по-прежнему сухим голосом:

- Передайте Главному Эклизиарху, что ошибки нет. Данное собрание – военный совет. И насколько мне известно, у Эклизиархии нет военных сил в данной системе. Однако, мы не можем игнорировать любопытства великого кардинала… Мой коллега, инквизитор Инвистигано из Ордо Малеус с радостью посетит вашу резиденцию и лично пообщается о делах церковных. Заодно оценит чистоту и истинность веры в местной епархии.

Священник опешил, явно ожидая не такого ответа. Инвистигано многозначительно улыбнулся и кивнул в знак подтверждения намерений озвученных Януилом Фон Гуссом.

Ещё недавно румяное лицо священнослужителя приобрело пепельный оттенок. Собравшись, наконец, с мыслями он уже менее уверенно произнёс:

- Что ж, раз на то воля Священной Инквизиции и генерал-паши, я передам решение Главному Эклизиарху. Что же касается визита… Двери церкви всегда открыты… А от столь уважаемого гостя, как представитель Ордо Малеус, у нас секретов нет. Ждём вас с нетерпением, инквизитор!

Откланявшись куда ниже, чем того требовал протокол, священник начал пятится спиной. Упершись в закрытую дверь, он с нехарактерной прытью её отворил и исчез снаружи.

Прошло ещё не меньше десяти минут.

За это время Мизерикордия успела рассмотреть всех присутствующих. На фоне обычных людей выделялись три гигантских фигуры, закованные в доспехи. Ранее ей не приходилось видеть Астартес из другого капитула. От того невольно она сравнивала их внешний вид с уже хорошо знакомыми и родными «Неусыпными воинами». Каждый из воинов, облачённый в полностью чёрные доспехи, поверх них был облачён в столь же тёмные рясы. Шлемы поверх покрывали капюшоны из грубой ткани. Девушке-скауту показалось необычным, что на наплечнике, где должна находиться геральдика ордена, отсутствовало что-либо, лишь у одного это место опоясывали цепи. На другом же наплечнике располагался знак инквизиции, похожий на те, что имела она на своей правой руке.

Не знала, что на службе у инквизиции есть космодесантники… Зачем же тогда Инвистигано обращаться за помощью к моему Ордену…?

Ещё из пёстрой компании выделались техножрецы. Их группа стояла особняком от прочих. Алым пятном выделялись они среди присутствующих. С полностью красным однотонным облачением контрастировала лишь их многочисленная аугментика.

Непривыкший кого-либо ждать, генерал-паша подошёл к столу и стал нервно барабанить по нему костяшками пальцев. Инквизиторы тоже приблизились к собравшимся. Инвистигано сделал несколько шагов, а вот транспорт Януила Фон Гусса, сопровождаемый механическим гулом, подъехал, при этом ещё издавая неприятный скрежет гусениц о каменный пол.

Мехмед закипал на глазах:

- Инквизиторы… Со всем уважением, но ваш навигатор, судя по всему, решил, что данное собрание не столь значимо! Давайте начнём!

В этот раз генерал-паше ответил уже Инвистигано:

- Януил Фон Гусс ясно выразился, мы ждём леди Нурн Де Ларн. Её присутствие важно. Думаю, она уже направляется к нам с «Неоспоримого превосходства».

В ответ Мехмед пробуравил что-то невнятное себе в бороду. Однако этого хватило ненадолго. Спустя уже минуту планетарный правитель разразился тирадой:

- Да что она себе позволяет, эта Леди Нурн Де Ларн! Она Императора благодарить должна, что таких, как она, не сжигают на костре! Если эта «леди» - навигатор, это ещё не значит, что все ей должны! Ни один из моих предков не ждал никого в этом зале вот уже на протяжении тридцати столетий!

Дверь вновь открылась. В неё стали входить слуги, нёсшие на своих плечах паланкин, закрытый плотной тканью. Каждый из четырёх шестов, на которых покоились носилки, крытые подобием шатра, держали по пятеро слуг. Рядом с процессией шла темнокожая девушка. Её чело украшала золотая диадема с изображением «третьего глаза» на лбу. Необычная причёска бросалась в глаза: длинные волосы цвета воронова крыла были заплетены в косу, оплетая с обеих сторон шею и ниспадая на грудь. Одежда слуг, девушки и ткань паланкина сочетали в себе пурпур и золото.

Остановившись поодаль от круглого стола, носильщики медленно и аккуратно опустили свою ношу на мраморный пол.

Девушка в диадеме запустила свою голову между складок переносного шатра и через непродолжительное время выглянула обратно:

- Леди Нурн Де Ларн из Дома Лорикс-Нор прибыла по просьбе Лорда Инквизитора из Ордо Ксенос Януила Фон Гусса. Леди отдельно хочет обратить внимание, что в отличие от генерала-паши в её венах течёт действительно драгоценная для Империума кровь и ему стоило бы быть более учтивым с представительницей одного из Великих Домов Навигаторов.

При этих словах лицо Мехмеда исказилось в гневе:

- Ах ты… - начал было произносить он, как его вновь перебила всё та же девушка:

- Прежде, чем вы скажете что-то неуместное в адрес моей госпожи, генерал-паша, хочу напомнить вам… Дома навигаторов не потерпят неподобающего отношения к своим представителям. В этом все Великие Дома солидарны… Вы же не хотели бы лишиться услуг межпространственной навигации, предоставляемых вам и вашим подчинённым..?

Генерал-паша на мгновение опешил от такой дерзости. Затем через едва слышный скрежет зубов он произнёс с наигранной улыбкой:

- Мой род всегда славился учтивостью к гостям, Леди Нурн Де Ларн! Прошу извинить за моё нетерпение, - выдавил он из себя, моментально переключив своё внимание на старого инквизитора. - Раз уж все в сборе, начнём совет?

- Да… Но прежде, Леди Нурн Де Ларн, вынужден попросить покинуть ваших слуг этот зал. Разговор секретный, посторонние не могут присутствовать. Ни одно слово не имеет право покинуть этот зал, - прохрипел Януил Фон Гусс.

Темнокожая девушка жестом приказала носильщикам покинуть зал, сама же обратилась к инквизитору:

- Со всем уважением, но Леди Нурн Де Ларн лично общается только лишь с представителями Домов навигаторов. Со всеми остальными только через меня. Прошу отнестись с пониманием к данным обстоятельствам.

После этого она заглянула вновь внутрь паланкина и невозмутимо продолжила:

- Леди уверяет, что я её доверенный представитель и в случае, если я нарушу секретность данного собрания, она лично прикажет меня казнить.

- Нас это устраивает, - заключил Гусс. - Прикажите опечатать двери и никого не впускать на время собрания.

После всех приготовлений инквизитор из Ордо Ксенос перешёл к сути:

- Я и мой коллега из Ордо Малеус, Инвистигано, собрали присутствующих здесь в связи с нависшей ксеноугрозой над этим Миром. И возможно над всем Империумом…

Выждав время так, чтобы до всех дошла важность происходящего, он продолжил:

- Здесь присутствуют представители инквизиции из двух Ордосов, представители двух капитулов космодесанта: «Караул Смерти» и «Неусыпные воины», верховное командование сил СПО в лице генерал-паши Констамбула и его генералитета, представители Адептус Механикус с Мира-кузни «Люций», а также представитель с Мира-кузни «Силициум 426», маршал и судьи Адептус Арбитрес, члены Адептус Астра Телепатика и представитель Навис Набилите в лице Леди Нурн Де Ларн из Дома Лорикс-Нор. Все вы здесь ради того, чтобы общими усилиями дать отпор чужакам. Сейчас мы должны отставить в сторону личную неприязнь и политические противоречия и выступить как единая сила – человечество!

Он сделал паузу, длинные речи давались ему с трудом в силу запредельного возраста.

- Более пяти лет назад на границе данной звёздной системы обнаружился мало изученный вид ксеносов. Всё это время отряды «Караула смерти» под моим управлением действовали скрытно, ведя наблюдение и пробуя разные способы противодействия данной угрозе… В ходе экспериментов подтвердилась устойчивость этих существ к кинетическому воздействию… Им безразличны перепады температур… Плазменное и мельта-оружие не наносят урона. Корабельные турболазеры оказались бессильны… Более того, предметы любой твёрдости эти твари могут расщепить на атомы при непосредственном контакте, а энергию поглотить… Выведите на гало-проектор изображение!

Над центром зала появилось трехмерное изображение. Оно чем-то отдалённо напоминало модель звёздной системы: энергетические полупрозрачные сферы вращались в хаотичном круговороте, между ними проплывали вытянутые линии и элементы непонятной формы. С трудом появлялось осознание, что это и есть «существо» или даже несколько.

На лицах присутствующих появлялось нескрываемое отвращение и злость. На тех, конечно, что ещё могли испытывать эмоции. Монокуляры техножрецов с любопытством приближались к изображению. Неодобрительный ропот пронёсся по залу.

- Вот с чем мы имеем дело… - откашлявшись, старый Лорд инквизитор вновь заговорил: - Есть единственное задокументированное столкновение с этими отродьями. И ветераны тех событий присутствуют в обоих капитулах, призванных сюда. Поскольку «физические» оружия не принесли результата, я хочу услышать мнение навигатора и астротелепатов, есть ли влияние варпа вблизи этих ксеносов.

Первым дали ответ слепые астропаты, сошедшиеся во мнении, что не чувствуют варп-аномалий или иного нарушения связи с имматериумом.

Леди Нурн Де Ларн передала через свою доверенную служанку, что теней в варпе нет и течения эмпирий спокойны.

- Вы можете ознакомиться с данными, собранными Лордом инквизитором и Караулом смерти, - продолжил брифинг Инвистигано, - как видно из данных, таких «сгустков» насчитано 23. Они непостоянны и меняют форму и величину. Держатся в относительной близости. Между наиболее удалёнными расстояние не превышает пяти километров. Пока что не ясно, являются ли данные «сферы» единым организмом или колонией… Важно другое. Медленно, но неуклонно их «флот» движется от границы звёздной системы к Констамбулу Альфа.

Леденящую тишину осознания нависшей угрозы нарушил генерал-паша. Он вытащил из ножен свою богато украшенную саблю и взметнул её к небу.

- Так встретим же угрозу лицом к лицу! Все жители Констамбула Альфа в едином порыве дадут отпор захватчикам-чужакам! Мы объявим священный Джихад! Яростное пламя Священной войны уничтожит угрозу на корню!

После пылкой речи Мехмеда двухсот двадцатого слова Януила Фон Гусса пронеслись холодным душем:

- Мы не будем этого делать. Информация останется скрытой от широких масс, более того, от ваших непосредственных исполнителей. Пока мы не знаем противодействия этой угрозе, а потому не будем создавать союзника нашему врагу.

- О каком союзнике вы говорите? – несколько сконфуженно, убирая саблю обратно в ножны, спросил планетарный правитель.

- Я говорю о Страхе. Страх порождает панику. Паника переходит в дезорганизацию, а затем в поражение. Как поведут себя войска СПО, когда узнают, что их оружие бессильно против врага…? А мирное население? Нет… Мы продолжим действовать скрытно, насколько позволит того ситуация.

- Зачем же вы нас здесь собрали, Лорд инквизитор? – поинтересовался маршал Адептус Арбитрес.

-Для того, чтобы вы понимали, из-за чего вам придётся усилить меры по поддержанию порядка, а также недопущения распространения информации об угрозе «даолотов». Вы должны оградить общество от правды, ради его же блага. То же касается сил планетарной обороны. Если потребуется, создавайте очаги напряженности с криминальными элементами, отвлеките население от реальной проблемы! Что же касается возможного столкновения с пришельцами… Войска должны использовать всю номенклатуру вооружения, пусть атаки будут неэффективны, но поддерживают боевой дух в защитниках Констамбула.

- Мы начнём компанию борьбы против башибузуков и прочих неправительственных элементов, - холодно заверил маршал Адептус Арбитрес.

- Отлично, - подтвердил генерал-паша, - несите Имперский закон на нижние уровни города. Вы как судьи, исполнители и присяжные в одном лице, безусловно, преуспеете. Я же, в свою очередь, потяну за ниточки и столкну лбами малые дворянские дома, связанные с криминалитетом.

- Мы введём досмотр всех судов, следующих из Констамбула. А суда, направляющиеся в местные верфи, будут только разгружать перевозимое. Без права находится на верфях, - приказным тоном прохрипел Фон Гусс.

Теперь хором возмутились представители техножречества и генерал–паша.

Мехмед двухсот двадцатый стал причитать о колоссальных убытках для казны и падении репутации, в то время как служители культа Бога Машины начали подсчитывать увеличения сроков выработки, производства и поставок.

- Вы, видимо, не понимаете всей серьёзности ситуации… - со сталью в голосе произнёс Инвистигано, - если мы потерпим неудачу… Угроза может выйти из-под контроля… Падёт не только этот Мир с его пятью миллиардами жителей, но угроза нависнет и над всем субсектором! Из данных о событиях на орбите «Даолот 7» известно, что противостоящий нам вид ксеносов может развивать огромные скорости передвижения. И если сейчас они практически бездействуют на протяжении нескольких лет, это не значит, что так и будет впредь!

Лорд инквизитор произнёс всего лишь одно слово:

- Решения?

В разговор вступил один из техножрецов Мира-кузни «Люций»:

- Мы детально ознакомились с докладом, составленным единоверцем о первом контакте. Коллегия магосов пришла к единогласному выводу, что наиболее оптимальной будет стратегия вывода представителей daolotis enigmus в варп-пространство.

- Субоптимальное решение, - заметил техножрец с Мира-кузни «Силициум 426».

Если какие-либо эмоции и вызвала эта реплика у представителей с «Люция», они в свойственной им манере не показали этого, а лишь продолжили озвучивать своё предложение:

- Хоть это и может разгневать Омниссию… В данной ситуации предлагаем пожертвовать пустотным судном, направив его на одного из представителей враждебной расы. Когда «образец» окажется в зоне, близкой к кораблю или непосредственно на нём, экипаж совершит варп-переход вместе с ним. Как показал эмпирический эксперимент ордена «Неусыпные воины», данные представители могут быть отправлены в имматериум, несмотря на их неизученную сущность.

- Звучит логично, - оценил Фон Гусс, - один из моих оперативников возьмёт командование таким судном. Однако мы должны понимать, что наши более решительные меры могут привести к ответному противодействию. Весь имеющийся боевой флот должен находиться при этом в боевом построении, готовый к ответным мерам.

- У нас столько кораблей нет, чтобы жертвовать по одному на каждое существо, - заметил планетарный правитель, - к тому же, я так понимаю, операция – гарантированная смерть… Да, и чей это должен быть корабль?!

- Мы оцениваем приемлемой и наименьшей потерей любое торговое судно класса «Бродяга», - монотонным механическим голосом заявил представитель техножречества, само собой посчитавший людские потери в виде экипажа столь незначительными, что даже не требующими упоминания.

- Так мы и поступим, - согласился инквизитор Ордо Ксенос, - судно будет реквизировано у Констамбулького флота в пользу Инквизиции вместе с экипажем. Экипаж не будет знать цели операции, так получится сохранить наибольшую эффективность бортовой команды.

Мизерикордия молчаливо смотрела за происходящим, словно за хорошо отрепетированным спектаклем.

Интересно, данное решение родилось здесь само по себе или же… Продумано заранее Лордом инквизитором и вложено в механические уста техножрецов заблаговременно… Я уже успела видеть тонкую игру Инвистигано… А если учесть, что он ученик этого почтенного Лорда инквизитора… Что-то мне подсказывает, что вовсе не генерал-паша ведёт дела в этом Мире…

- Если иного выхода нет, придётся пожертвовать судном, - признал поражение Мехмед, очевидно не видящий иного решения назревающей проблемы.

- От лица техножречества Мира-кузни, мы просим присутствия нашей делегации на каждом судне боевого флота в целях фиксации и анализа информации о ходе операции, - обратился техножрец Люция к инквизиторам.

- Думаю, это пойдёт на пользу выработке общей стратегии борьбы Империума с новой угрозой, - одобрительно просипел Януил Фон Гусс.

Кажется, я начинаю понимать, почему техножрецы так рьяно пытаются помочь инквизиции… Свои интересы…

Девушка-скаут мысленно улыбнулась.

Теперь раздался знакомый глубокий и властный голос в её непосредственной близости.

- Лорд инквизитор, наш Орден связан обязательствами с техножречеством Силициума 426. Только им позволено обслуживать суда «Неусыпных воинов» и вести иную исследовательскую деятельность, - вступил в диалог магистр Ордена Простерус.

Его слова заставили группу людей, больше похожих на механизмы, встрепенуться по другую столону стола.

- Очевидно, что у Мира-кузни Люциус куда больший запас знаний и куда большие производственные мощности, чем у единоверцев с Силициума 426. Поставленная задача будет выполнена с большей вероятностью именно нашими представителями, - прочеканил представитель «Люция».

Тут уже не выдержал техножрец, прибывший вместе с «Неусыпными воинами»:

- Вам, как истинноверующим, должно быть известно, что Знания есть Суть Омнисии, все знания от Бога Машины и являются Его даром всему человечеству, а не отдельным индивидам. Если у вас есть претензии к Миру-Кузни Силициуму 426, вы всегда можете обратиться в Священный Синод Марса для решения конфликта судом. Но я вас уверяю, что любой представитель моего Мира готов пройти ордалии и иные испытания. К тому же, разве не Божественное проявление то, что именно выходцу с Силициума 426 удалось впервые получить знания о новом враге?

Эти слова даже не посвящённым в культ Механикус показались пощёчиной для техножрецов с «Люция».

- Вам должно быть известно не хуже, чем нам, что обращение в Синод Марса займёт много времени, а решение не терпит, - с почти человечным гневом через речевой модуль последовал ответ.

- Довольно! – прервал прения Лорд инквизитор, - Как я сказал, сейчас нужно выступить единым фронтом против врагов всего человечества. Если Ордену космодесанта и техножрецам с Силициума 426 так важно соблюдение договорённостей – так тому и быть. Представители «Люция» будут на всех судах, кроме флота «Неусыпных воинов».

Он приподнял костлявую иссохшую руку в сторону изображения гало-проектора.

- Посмотрите! Узрите и запомните! Вот враг! Ему чуждо все человеческое! Его не берёт ни снаряд, ни залп плазмы или лазера, ни гравитационное оружие, ни ядерное, ни радиационное, ни фазовое… Каждый из вас должен внести свой вклад в победу, даже если это нанесёт вред отдельно взятым людям. Сейчас мы стоим на страже всего человечества, и мы не подведём Императора и Его замысел!

Слова Януила Фон Гусса прозвучали с небывалой до этого силой. Наступившее молчание посмел нарушить один из техножрецов «Люция»:

- Использование так называемого «фазового оружия» противоречит девятому Универсальному закону. Использование ксено-технологий – есть осквернение имени Омниссии.

- Инквизиция вольна использовать методы, какие считает необходимыми, - безапелляционно заявил Инвистигно, - Верховными Лордами Терры это право дано Ордосам и Караулу Смерти! Если у техножречества есть лучшие методы борьбы с даолотами, то предложите к рассмотрению!

Те, в свою очередь, промолчали.

- Если предложений больше нет и возражений тоже, я продолжу, - медленно смакуя каждое слово, процедил Гусс. - Мы не знаем о наличии связи этих ксеносов с варпом, потому будем исходить из того, что таковая имеется. Все астропаты и иные санкционированные псайкеры должны фиксировать любые возмущения имматериума и сообщать непосредственно мне или моему коллеге инквизитору. Почтенная Леди Нурн Де Ларн, прошу вас о той же услуге, во благо общего дела. Любая астропатическая связь должна быть сведена к минимуму. Любое разглашение информации касательно ксено-угрозы будет караться высшей мерой наказания или аркофлагелляцией!

Служанка навигатора Дома Лорикс-Нор, после недолгого совещания со своей госпожой, подтвердила просьбу инквизитора.

- Так тому и быть. Генерал-паша, жду от вас подготовленного судна и хорошо организованных планетарных войск и системы управления Миром к дальнейшим «событиям».

- Волей Императора всё будет сделано, Лорд инквизитор, – заявил о своей готовности Мехмед двухсот двадцатый.

- На этом заседание военного совета может быть окончено. Мне же предстоит вести беседу с представителями Астартес. Жду вас в моей временной резиденции.

Присутствующие представители местной администрации и силовых подразделений отдали честь и освятили себя знаком аквиллы. Никто из них не собирался обращать на себя излишнее внимание инквизиторов. Сегодня им пришлось играть нехарактерную роль – стараться быть частью серой безликой массы. Каждый из них тем или иным способом старался добраться как можно выше по карьерной лестнице. При этом выпячивая свои мнимые или настоящие достоинства. Но сейчас наступил редкий случай, когда безопаснее было слиться с присутствующими.

Последовал ряд церемониальных пустых фраз о верности Империуму и решимости, прежде чем печати на дверях оказались сломаны и облачённые властью люди поспешно стали покидать зал. Одной из последних зал покинул паланкин навигатора, унесённый процессией слуг. Богато украшенный шатёр провожал гневным взглядом планетарный правитель, сжимая кулак на эфесе своей сабли. В помещение вошли оперативники инквизиторов для сопровождения своих лордов. За ними направились три космодесантника Караула Смерти.

Один из подчинённых Януила Фон Гусса обратился к магистру Простерусу для того, чтобы сообщить координаты расположения резиденции Лорда инквизитора. Туда незамедлительно должно было направиться высшее командование «Неусыпных воинов».

Глава 15

Манубриум поймал каплю пота в ладонь. Та предательски стекла по лбу, готовая упасть с кончика его носа. Всё, кроме его сноровки, сейчас являлось врагом. Даже капля пота, что могла упасть с шумом о жестяной лист под ним. Он медленно вытер лицо. Духота вентиляционной шахты и узкое пространство испытывали на прочность его силы. Все его мышцы, напряженные, словно канат, двигались слаженно, но медленно. Единственное неверное движение могло выдать его местонахождение. Узкий прямоугольный лаз, в котором он находился, представлял собой металлический барабан, готовый разнести шум по всему коридору.

Под магистралью, в которой он медленно полз, кто-то находился. Манубриум был уверен в этом.

Меня ищут. Уже минуло не меньше четырёх стандартных дней.

Ему пришлось искать укромные пути. Выжидать. Отвлекать. Без отдыха, без устали. Такие испытания вряд ли под силу обычному человеку. Но он уже не являлся им в полной мере. Большая часть имплантат, положенных Астартес, уже прижились в теле, навсегда изменив его биологию. Теперь он скаут. Его возможности многократно возросли. От того измождённого подростка практически ничего не осталось за почти четыре стандартных терранских года.

Но не только тело претерпело метаморфозы, изменился его дух, его мысли, он сам. Кожа стала бледной даже по меркам слуг, не видевших ни разу солнца. Радужка единственного «живого» глаза налилась чернотой, сравнимой с самим космосом, не оставив и намёка на её ранее бурый цвет. Такое происходило не впервые. Это стало происходить среди братьев Ордена, как говорят, не так давно. Те, у кого появлялись такие «побочные эффекты» от переноса гено-семени, менялись и ментально. Скауты, а в последующем космодесантники, становились более нелюдимыми, скрытными. «Черноглазые» как они в шутку между собой называли себя, понимали друг друга куда лучше, чем братьев «стандартной» в Ордене внешности. Они создали неформальный клуб, между собой назвав его «чёрным глазом». И стали организовывать «игры», суть которых заключалась в скрытном передвижении по крепости-монастырю. Кто дальше сможет пробраться, будучи незамеченным? Им казалось это захватывающим соревнованием.

Конечно, это не могло остаться незамеченным. Регент крепости-монастыря Десенс Порций Катон, узнав об этом, не разгневался на своевольный молодняк. Напротив, он посчитал развитие навыков скрытности полезным. Будучи Хранителем тайн, бывший магистр, а ныне всеми уважаемый дредноут, установил правила «игры». Тот, кому удастся добраться до него незамеченным, пройдя путь от самых дальних уголков крепости-монастыря, получит право задать ему лично вопрос, на который Десенс ответит. В «Игре Теней» запрещалось наносить увечья кому бы то ни было, будь то даже сервитор, а также портить имущество Ордена. Только скрытность и ловкость. Только хитрость и выносливость. В этой игре в среднем «черноглазые» показывали лучший результат, однако добраться до дредноута получалось немногим. Более того, с каждым разом задача становилась сложнее, так как старый метод становился всеобщим достоянием.

Пришла пора Манубриума. Это его третья Игра Теней. И в этот раз его непоколебимая решительность не давала права на ещё одну ошибку.

Этот раз станет последним, я задам свой вопрос Хранителю тайн.

Часами приходилось выжидать нужного момента, иногда приходилось возвращаться к развилкам, иногда оставлять ложный след. Его искали. Все продолжали выполнять свои обязанности, но при этом находясь начеку, украдкой отводя взгляд, время от времени, в слабоосвещённые углы помещений и коридоров. Беззаботный разговор мог внезапно прерваться, и собеседники начинали осматривать пространство в поисках «игрока».

Десенс считал, что порывы молодых воинов не стоит давить железной дисциплиной. Дисциплина хороша в определённых границах, её чрезмерная требовательность приводит к безынициативности, а гибкость ума и решимость сменяются пассивным следованиям догматам. Хранитель тайн, видя в скаутах почти забытого «себя» столетия назад, понимал, как важно направить эти порывы в нужное русло.

Я уже совсем близко. Если я не ошибся, то нахожусь недалеко от библиариума.

Его слух различил еле заметный шум, доносившийся далеко за спиной.

Кажется, они нашли люк в вентиляцию, которым я воспользовался! Интересно, как…? Впрочем, неважно! Нужно ускоряться! Возможно, датчики на влажность или давление в системе, возможно, ауспекс?

Он упёрся ногами в стенки проёма. Осторожно, но решительно скаут снял с себя мокрую от пота футболку. Обтерев ею рельефный пресс, он аккуратно положил её у развилки перед собой. Оставив ложный след, сам он пополз по альтернативному пути. Шум за Манубриумом постепенно усиливался. Судя по всему, кто-то не поленился полезть сюда за ним. С одной стороны, это свидетельствовало о том, что его след взяли. Но с другой… Это позволяло теперь действовать куда более решительно.

Отталкиваясь босыми ногами (ботинки с шумными подошвами он оставил давно позади), скаут пополз с утроенной скоростью. Время от времени под ним мелькали решётчатые элементы, позволявшие понять местонахождение. Только тусклый свет прорывался сквозь полоски отверстий, едва разгоняя почти непроглядный мрак вентиляции. Но ему не требовался свет, аугментический глаз позволял ориентироваться в кромешной тьме.

ДА! Я уже на территории библиариума!

Спустя ещё две решётки, он обнаружил предполагаемое место. Та сетчатая перегородка, до которой он добрался, находилась непосредственно над стеллажом с книгами. И хотя расстояние до стеллажа составляло примерно три метра, это являлось единственным возможным местом спуска из вентиляции так, чтобы не покалечиться от падения с высоты.

Достав из-за спины свой клинок, заткнутый за пояс, Манубриум стал откручивать его остриём винты, удерживающие решётку. Чёткие выверенные движения, наработанные многократным повторением данной процедуры, позволили без лишнего шума открыть желанный спуск. Отодвинув снятую часть, скаут медленно свесился вниз. С ловкостью гимнаста он опустил ноги и тело, держась руками за края вентиляционной шахты.

Холодок пробежал по всему телу. В помещении находились Братья ордена, но, к его счастью, они не замечали проникновения, продолжая заниматься своими делами. Максимально вытянувшись, он разжал ладони. Мгновение падения - и «игрок» едва слышимо коснулся босыми ногами верхнего перекрытия стеллажа. Балансируя руками, он сохранил равновесие, оставаясь на узкой деревянной полоске. Потный, измазанный с ног до головы, при этом находясь в одних штанах, с клинком за ремнём, он представлял удручающее зрелище. Но улыбка белых зубов сияла на его лице – он заметил корпус дредноута вдалеке. Огромный корпус, обращённый спиной к Манубриуму, мерно извергал клубы отработанного дыма из труб. Ракетная батарея, заменявшая одну из рук, смотрела вертикально вверх, будучи на небоевом «предохранителе». Сам дредноут сосредоточенно изучал фолиант, удерживаемый перед ним сервитором.

Не обращая внимания на людей внизу и пренебрегая предосторожностями, скаут побежал по стеллажу. Затем последовал прыжок на другую огромную полку с книгами и манускриптами. К его удивлению, никто не замечал движения.

С проворством дикого хищника он приближался к огромной угловатой фигуре Десенса. Всё внутри клокотало, словно от исхода «игры» завесила его жизнь. Адреналин бил в виски, а время словно замедлилось для него. Любое неосторожно движение, и он мог создать шум или того хуже – свалиться с почти шестиметровой конструкции. Даже воздух, вбираемый лёгкими, он старался вдыхать медленно, как можно тише.

Наконец, подобравшись до соседнего от Хранителя тайн стеллажа, он во всеуслышание громко отчеканил:

- Регент крепости-монастыря Десенс Порций Катон! Разрешите скауту Манубриуму обратиться к вам с вопросом!

Механизмы дредноута с шумом пришли в движение. Он изменил направление своего корпуса в сторону источника шума. Миниатюрная по отношению к угловатому телу голова, облачённая в герметичный шлем, направила взор на скаута. Несмотря на то, что нарушитель спокойствия находился на высокой конструкции, голова дредноута оказалась немногим ниже Манубриума.

- Разрешаю обратиться, - послышался ответ, искажаемый вокс-передачиком.

Торжествующий скаут огляделся. Окружающие, заметив его, одобрительно кивнули и вернулись к своим обязанностям. Это был миг его триумфа. Вдалеке, свесившись из вентиляционной магистрали, на него смотрел другой скаут. Преследователь, едва не успевший засечь «игрока». Манубриум наиграно пожал плечами в его сторону, мол: «извини, не в этот раз». После этого победитель, ловко цепляясь руками и ногами, сполз по краю стеллажа вниз.Фигура дредноута теперь возвышалась над ним монолитной стеной. Рядом находящийся сервитор, словно не замечая изменившейся обстановки, продолжал держать на вытянутых руках дощечку-подставку с фолиантом на ней.

- Хорошая игра, скаут. Нужно будет усилить защиту вентиляционной системы.

- Спасибо, регент крепости-монастыря, - после этих слов Манубриум поклонился почтенному воину.

- Твой вопрос.

Так долго он преследовал его… Наяву и во сне, в период тренировок и отдыха, в минуты отчаянья и безмятежного спокойствия… Раз за разом он представлял, как задает его кому-то из высшего командования «Неусыпных воинов»…

Справляясь с волнением, Манубриум, наконец озвучил то, что тревожило так долго.

- Почему вы разделили нас с Апексом? Дело ведь не в его так называемых особых способностях…? Почему он отправился один?

- Слишком много вопросов. Хорошо, я отвечу.

Речевой ли модуль или иной механизм, в своём несовершенстве, издал помехи дредноута, но скауту показалось, что искалеченный воин внутри саркофага печально вздохнул.

- Твоя связь с родным братом слишком сильна. Она ваш дар и ваша слабость. Обоюдоострый меч. Орден не мог допустить опасности, которую несла эта связь.

- О какой опасности вы говорите, Хранитель тайн? – нетерпеливо прервал Манубриум дредноута.

- Не перебивай старшего по званию! – прогремел Десенс. - Я говорю об опасности того, что для вас двоих жизнь другого важнее чем прочих братьев! Различия между членами Ордена должны быть стёрты! Если бы на кону стояла жизнь Апекса или другого «неусыпного воина», чью бы ты предпочёл спасти, скаут?

Манубриум открыл было рот, готовый незамедлительно дать верный ответ, однако помедлил.

А ведь действительно… Кого бы я спас…? Всю жизнь до этого мы были будто единым целым с Рэ… С Апексом… Он словно являлся продолжением меня самого, но вовне… Теперь же я один и свободен от этого… Сам принимаю решения, сам иду по пути один… Я сблизился с другими братьями за эти годы… Смог бы я это сделать, будь Апекс тут..? И пусть он сейчас вершит судьбу месте с другими членами Ордена… Пусть он обретает славу в этом походе… А я смиренно жду здесь…

От мыслей, хлынувших потоком, словно сквозь прорвавшуюся плотину, оторвал механический голос дредноута.

- Теперь ты понимаешь… В служении Императору каждый из Братьев должен быть готовым пожертвовать всем. Иногда это цена больше, чем собственная жизнь… Отдаться объятьям смерти ради исполнения долга вполне естественно и просто… Но вот пожертвовать другим и при этом продолжить жить порой куда сложнее.

- Его выбрали не из-за психических способностей?

- Нет. Эта воля случая. На его месте мог оказаться ты. Не думай, что ты в запасе, а он на передовой. Наша служба по защите крепости-монастыря не менее важная задача.

- При всём уважении, Хранитель тайн, я не вижу угрозы базе Ордена… Я говорил со слугами, ни один из их предков не передал воспоминаний хоть об одном нападении.

- Хоть это и произошло неимоверно давно, но крепость-монастырь знала осады. Не дай притупить свою бдительность, юный скаут. Враги Империума многочисленны и разнообразны. Они только и ждут, пока мы расслабимся и пропустим удар.

- Спасибо за честность, почтенный регент.

- Ты заслужил ответ, Манубриум.

Внутри у скаута всё затрепетало от гордости, когда великий несломленный воин обратился к нему по имени. Как к равному…

- Прошу извинить меня за дерзость, почтенный Брат Десенс Порций Катон…

- Что ещё?

- Позвольте мне совершить очередную вылазку за пределы крепости-монастыря, в мёртвые пустоши…

Дредноут медлил с ответом. Ему нравился пылкий и решительный скаут. Чем-то он напоминал ему самого себя в молодости. Жажда великих свершений, потребность добиться признания… Порой его своеволие мешало командной работе, но этот недуг со временем нивелируется. Манубриум подавал надежды уже сейчас. По мнению Десенса, его следовало бы медленно, путём испытаний и оттачиванием навыков, огранить как алмаз. И быть может тогда, со временем, он станет блистательным бриллиантом, сверкающим в рядах «Неусыпных воинов».

- Приведи себя в порядок в соответствии с уставами, сдай стандартные нормативы по основным параметрам… И тогда можешь совершить вылазку.

- Благодарю Вас, Хранитель тайн, - Манубриум, с улыбкой на лице, поклонился и бойко ударил кулаком в грудь, тем самым отдавая честь дредноуту.

Десенс более не мог физически осуществлять жесты, принятые в Ордене, а потому просто приподнял свою единственную массивную руку, издавая при этом шум приводами.

- Ступай, - отпустил он перепачканного, полуголого, но неимоверно довольного скаута.

Вот значит как… Мы должны были потерять друг друга, дабы стать сильнее поодиночке… Что ж… Я стал сильнее как никогда прежде… И продолжу этот путь. Ведь неважно, вместе мы или нет… Цель по-прежнему остаётся неизменной – служить Императору и нести Его волю.

Глава 16

Мерзкий промозглый дождь барабанил по рокритовым мостовым. Как обычно люди старались побыстрее добраться до своего пункта «Б» из пункта «А». Неприветливые улицы словно старались подоткнуть пешеходов. Констамбул Альфа не славился своими улочками, по которым хотелось бы беззаботно прогуляться. Улица – место вынужденного дискомфорта, некое недоразумение, которое по какой-то причине разделяет здания между собой. К ним относились как к дани прошлому. Современные города-ульи сбросили с себя это бремя, став единым комплексом, единым мега-городом. Люди городов-ульев проживали поколения, ни разу не видя поверхности своей планеты. А вот уроженцам Констамбула приходилось день за днём чувствовать на себе переменчивую и буйствующую погоду. В какой-то степени это служило лишним напоминанием важности наличия своего угла внутри строений. Ещё один инструмент подчинения масс в руках аристократии, во главе которой находился генерал-паша Мехмед двухсот двадцатый.

Лаврилия еле удерживала в руке небольшой зонт. Тот так и норовил вырваться на свободу, поддавшись очередному порыву ветра. Дождь нещадно обрушивался на людей, двигавшихся плотными вереницами в разные направления. Глядя вниз с верхних этажей зданий можно было подумать, что «круги» многочисленных зонтов расплываются в стороны, подхваченные потоками осадков. И хотя вода в Констамбуле являлась ценным ресурсом, мало кто решился бы пить дождевую воду. Разрушаемая веками, экосистема словно в ответ мстила людям кислотными дождями. Отрава химикатов циркулировала в атмосфере, раз за разом возвращая человечеству то, что оно произвело за тысячелетия своей жизнедеятельности. Современные жители воспринимали данное обстоятельство как естественное. Разве могла бы с неба литься чистая вода? Это противоестественно и нереалистично. Единственное, что доставляло серьёзное неудобство уроженцам Констамбула, так это быстро приходившая в негодность обувь. Кислоты не щадили ни дорогую кожу, ни относительно дешёвые синтетические пласт-волокна. Оттого местные старались носить обувь на высоких платформах и каблуках. Богачи же, наоборот, подчёркнуто предпочитали плоскую обувь, едва отделявшую подошву от поверхности, тем самым как бы говоря: «Да, я могу себе это позволить. Мне нет необходимости передвигаться по улицам пешком. Да и вообще, я могу менять обувь после каждого выхода».

Сгущающиеся дождливые сумерки разгонял свет ламп и вывесок. Торговый-мир, Мир-базар, так описывали путешественники из других уголков Империума Констамбул Альфа. Планета, что не могла покрыть свои потребности, во многом опиралась на межпланетную торговлю и стабильные варп-маршруты, пересекающиеся совсем рядом. Практически все уровни, находящиеся вблизи поверхности планеты, отводились под торговлю или иные коммерческие заведения. В ночное время и во время бурь, когда видимость снижалась до минимума, владельцы лавочек, трактиров и прочих торговых точек включали энерго-вывески, завлекая посетителей внутрь. Вот и сейчас неоновый свет отражался в лужах и потоках отравленной воды, бегущей по арыкам.

Лаврилия Кири торопилась, не обращая внимания на хорошо знакомые переулки мега-города. Изредка она замечала незначительные изменения в обстановке. Некоторые вывески, обычно освещавшие удушливо узкие улочки, не горели. Двери некоторых заведений оказывались закрытыми на замок. Более того, встречались разбитые окна, что являлось крайне редкой вещью в этих местах.

Что-то происходит… Заведения закрываются… Разгорается очередной передел власти на улицах или это нечто другое…? Безусловно, это события одной цепи… Падение производства не могло не отразиться на общей экономической обстановке Констамбула. К тому же приходят известия об усилениях проверок и контроля на космических верфях. Сбои в поставках… Всё это подрывает благополучие Мира… Но отчего всё находится в тайне? Нет ни крупицы информации. Вся бюрократическая система генерал-паши молчит. Словно… Словно это происходит с его ведома. Но это никак не в интересах аристократии. Бессмыслица…

Пока в её голове кружились водоворотом вопросы без ответов, ноги несли сами собой к хорошо знакомому месту. Яркая вывеска отвлекла писаря от раздумий. Шутливая, на грани дозволенной цензуры, она привлекала людей призывом утопить свои печали в стакане крепкой выпивки: «Бар у пьяного сервитора». Буквы, выполненные в ярких тонах, горели нарочито вызывающе. Сбоку от надписи мерцало лампочками изображение сервочерепа, держащего механодендритом здоровенную кружку, наполненную, видимо, амасеком.

Женщина направилась к распашным дверям заведения. Кто-то сказал бы, что это не лучшее заведение для ухоженной дамы её положения, но, по большому счёту, всем было попросту всё равно. Люди падали и поднимались, двигаясь по социальной лестнице, и не было ничего удивительного, что кто-то мог от счастья или с горя напиться вне зависимости от своего статуса.

Внутри её встретил тёплый накуренный воздух и запах спирта. Практически все места были забиты громко гогочущими мужиками и их вульгарно одетыми спутницами. Обстановка её совершенно не смущала. Впрочем, и её появление особо никто не заметил. Лишь завсегдатаи бара отметили: «странная надменная дама опять пришла, да и варп с ней!»

Лавируя между полупьяными людьми, она направилась прямо к растянувшейся у противоположного от входа края барной стойке. Её место, к удаче, оказалось пустым. Впрочем, не многим нравилось находиться у самого края длинной столешницы – туда же бармен дойдёт в последнюю очередь! Оттого сиденье на прикрученной к полу ножке пустовало, дожидаясь её.

Расстегнув пальто и поставив сложенный зонт у края стойки, Лаврилия взгромоздилась на не особо удобный стул. Бармен занимался обслуживанием клиентов по другую сторону длинного стола. Новые посетители начинали звать и махать хозяину заведения, дабы их скорее обслужили. Но она знала, как это не нравится Кону. А потому предпочла терпеливо ожидать, когда Кон Кевич подойдёт к ней сам.

А пока писарь старалась согреться и привести мысли в порядок. Пазл догадок не собирался, более того, вопросы множились, словно их штамповали на мануфакторуме.

Её отвлёк севший за соседнее место клерк невнятной внешности. Как бы невзначай он произнёс:

- Привет, красотка… - при этих словах он неуверенно улыбнулся Лаврилии.

- Я не знакомлюсь… - сухо ответила она.

На мгновение незнакомец стушевался, но затем всё же попробовал ещё попытку:

- Ну и денёк, м? Выглядишь одиноко… Я могу это исправить… - он вновь одарил женщину улыбкой, обнажая желтоватые зубы.

- Я не знакомлюсь, - уже более твёрдо с нотками стали в голосе повторила Кири.

Приставший незнакомец хотел было попытать вновь своё счастье в неумелом знакомстве, однако это прервал басовитый голос бармена:

- Кажется, дама ясно выразилась – она не знакомиться, - по другую сторону стойки облокотился здоровый мужчина с руками, больше похожими на орудия по заколачиванию гвоздей кулаками. Будучи широкоплечим и при этом очень упитанным, он производил впечатление человека, которого не сразит ни выстрел, ни выпитая бочка амасека.

Убедившись, что привлёк внимание посетителя, Кон Кевич продолжил:

- Друг, советую пересесть на другое место. Не люблю конфликты, - при этом он положил на столешницу кулак, способный одним ударом отправить к Императору бедолагу.

Повторять дважды не пришлось.

Неудачливый ухажёр схватил свой стакан и быстро ретировался, пролепетав что-то в знак извинения за доставленное неудобство.

Владелец заведения тут же сбросил напускную суровость, одаривая женщину добродушной улыбкой, практически незаметной сквозь обширную растительность на лице. Рыжая, словно огонь, борода заслоняла собой надетый фартук, доходя до живота, больше напоминавшего бочонок. В маленьких, глубоко посаженных глазках искрилась искренняя радость.

- Здравствуй, Лав... Давно тебя не видел. Уже стал, было, беспокоиться. И да, извини за этого недоумка. Тебе как обычно?

Говоря это, он достал из-под стойки стакан и стал его начищать полотенцем. Широкие ладони никак бы не поместились в ёмкость, от того ему приходилось управляться двумя пальцами. Это всегда забавляло Лаврилию. Мало что её в этой жизни могло забавлять теперь. Но этот простой и неуклюжий момент отчего-то ей неизменно нравился.

- Привет, Кони, - добродушно поприветствовала она бармена, казавшегося ещё больше на её фоне. - Не бери в голову насчёт него. И нет, я сегодня не за выпивкой. Да и не приходила я лишь от того, что сейчас на мели…

Мужчина, больше похожий на великана из сказок, едва заметно нахмурился, но не остановил своих манипуляций со стаканом. Положив полотенце, он показал писцу жест, как бы говоря «подожди минуту». Сам же повернулся и басовито позвал помощника, дабы тот занялся клиентами.

Крутясь неимоверно ловко для человека такой комплекции в столь узком пространстве, он наполнил стакан, используя разные краны у стойки. После этого подхватил тростинку, аккуратно перемешав содержимое, которое грозилось вылиться наружу, но так и не посмело этого совершить. Чётким движением с отработанной точностью он поставил перед Лаврилией стакан, щедро заполненный до краёв.

- За счёт заведения, - он театрально задумался, при этом поглаживая рукой бороду, - Ммм… За доставленные неудобства клиентами нашего славного заведения…

- Спасибо, Кони… Хотя и не стоило. За твоё здоровье и процветание бара, - после этих слов она щедро отпила обжигающе крепкий напиток. Такой, как она любила, такой, что мог свалить с ног после трёх «повторений».

Дождавшись, пока стакан займёт место на столешнице, Кон Кевич уже тише и более серьёзным тоном продолжил:

- Я так понимаю, что если ты пришла не выпить, то у тебя есть ко мне вопросы…?

- Да, снова. И снова они будут не очень удобными.

- Лав, с тобой по-другому не бывает… - иронично заметил бармен, - давай к сути.

- Как скажешь, - женщина пожала плечами, - насколько мне известно, что-то стряслось у кольца астероидов. Горнодобывающие работы прекратились. Такого раньше не бывало. При этом гильдия молчит, словно всё идёт своим чередом. Я пытаюсь разобраться. Мне нужна любая информация.

Кон глубоко втянул воздух и тяжело выдохнул, обдумывая сказанное.

- Был тут один человек, который знает другого парня. Они вместе работали с одним работягой из гильдии…

У всего есть своя цена… А у информации тем более…

Ей не требовалось дослушивать витиеватый монолог Кона. Она понимала, что просто так он ей ничего не скажет. В этом и была причина её финансового положения, не считая трат на алкоголь. Информация требовала денег, а администрация генерал-паши не выделяла ни одного «трона» на информаторов. Используй свободные данные. Хочешь узнать что-то неофициальное..? Плати. Было бы удивительно, если бы на торговом Мире дела решались по-другому… Всё покупается, всё продаётся. Вопрос лишь цены.

Она положила левую ладонь на правую. Пальцы скользнули по кольцу.

Слишком долго я тебя хранила… Но сейчас нет другого выхода…

Внутренне она давно смирилась, что наступит этот момент. Это являлось лишь вопросом времени. Выпитый напиток придал решительности, и она сняла кольцо с пальца. Последний подарок, что остался у неё от мужа…

Пока сомнения не стали одолевать её, Лаврилия положила драгоценность на столешницу прямо перед барменом.

- Кони, мне нужна эта информация.

Он остановил пустой разговор. В одну руку взяв золотое кольцо с красным камнем, другой здоровяк достал миниатюрный монокуляр из кармана штанов. Несколько мгновений он рассматривал под увеличением предлагаемую оплату. Несколько секунд мужчина стоял, щурясь, глядя в увеличительное стекло. Затем он убрал в карман и монокуляр, и драгоценность.

- Так… Я тебе скажу, что знаю. А знаю я немногое… Появлялся у меня в «Пьяном сервиторе» один малый… Боб, кажется, или Бен… Короче… Он работал пустотным шахтёром третьего разряда на астероидном кольце. Весь нервный пришёл, дёрганый. Сильно переживал за свою безопасность. Ну, мои напитки его быстро разговорили. Искал он место, где залечь на дно. Я ему посоветовал трактир своего хорошего знакомого. Ну знаешь, тот, на пересечении третьей восточной улицы и проспекта Святого Махариуса? Там этот Брон залёг на дно, я знаю… Да подожди, не пиши! Тебе лишь бы писать, писарь! – при последних словах он улыбнулся собеседнице. - Важно другое… - после этого упершись животом в барную стойку, Кон Кевич согнулся, продолжив говорить шёпотом на ухо женщине. Его борода опустилась ей на плечо. - Вот он мне что поведал. Не знаю, был то пьяный бред, но бедолага этот искренне в него верил и боялся так, словно за его спиной варп разверзся.

Параноидальный бармен окинул глазами пространство, убеждаясь лишний раз, что непрошенные слушатели отсутствуют.

- Рассказал Бен, что буровую установку съело какое-то облако. Огромный бурильный механизм с адамантиновыми свёрлами! Словно и не существовало его вовсе. И напарника тоже «съело». Он сразу бежать стал к своему транспортному корыту, а облако за ним. Живое будто, словно видело его… Более того «сгусток», как тот его ещё называл, проходил сквозь породы, напрямик сквозь толщу метеора! Ему посчастливилось смыться оттуда, а вот его команде нет. Пропали, словно и не бывало! Из списков гильдии коллеги исчезли… Тут-то до него дошло, что следующий на очереди сам «бедолага Боб». Вот и пустился в бега… Правда, извилин на многое не хватило, как видишь… Напился у меня тут и готов был в любое место заселиться. Плана-то нет у него, понимаешь? Император видит, как за свою жизнь этот Билл беспокоился. Всякое мне приходилось видеть за годы созерцания пьяниц… В горячке сам Император приходил им, но вид у этого малого не такой был… Что-то он увидел действительно страшное… Даже если десятая часть правда из того, что он наговорил - уже настораживает.

Бородач отстранился. Достав из другого кармана карандаш и накарябав что-то на пергаментной салфетке, он протянул руку.

- Вот, держи. Адрес. Уверен, что Бакки тот, кто тебе нужен.

Лаврилия забрала записку.

Кон продолжал пристально смотреть на хорошую знакомую, что-то обдумывая.

- Послушай, Лав… Это не моё дело… А я не лезу в чужие дела… Но я беспокоюсь за тебя. Это история очень скверно пахнет. Ты знаешь, как дела делаются на Констамбуле Альфа… Кто много знает – долго не живёт. Есть вещи, в которые не стоит лезть, шкура целее будет. А я ведь знаю, о чём говорю.

При этих словах он раскрыл свою левую четырёхпалую ладонь, продемонстрировав обрубок мизинца.

Писарь посмотрела на руку, а затем в глаза приятеля.

- Не беспокойся за меня, Кони, - она слегка печально улыбнулась. -Я могу за себя постоять. А если не смогу, я знаю одного констамбульского медведя, который не оставит даму в беде.

При последних словах, Лаврилия положила свою миниатюрную ладонь на могучее предплечье бармена.

- Что ж, Лав, надеюсь, ты знаешь, что делаешь… - поняв бессмысленность предостережений, пробурчал Кон Кевич.

На этом их деловая часть разговора закончилась. Они перекинулись между собой новостями о росте цен на товары, о закрытии части заведений и об участившихся патрулях СПО и представителей Адептус Арбитрес. Допив стакан, Лаврилия Кири попрощалась с барменом. На улице в права окончательно вступила ночь. Направиться в сторону полученного адреса было бы не лучшей идеей. Днём после работы одинокой женщине куда безопаснее последовать к месту, столь удалённому. Оттого писарь поскорее направилась домой. Тёмное пальто и чёрный зонт позволяли раствориться во мраке улиц, еле освещаемых манящими вывесками.

Глава 17

Блеск и роскошь – первые слова, которые приходили на ум при виде резиденции, в которой остановился Лорд Инквизитор Януил Фон Гусс. Расположенный на естественной возвышенности среди гор, комплекс мог похвастаться довольно чистым воздухом. К приземистому зданию у подножия одного из пиков вела аллея с настоящими деревьями. Единственная возможность добраться до этого оазиса нетронутой природы представлялась только по небу. Закрытый полувоенный объект, скрытый от лишних глаз, про который знали лишь немногие жители Констамбула. А те, что знали, под страхом сурового наказания молчали. Обслуга жила поколениями в горах, отрезанная от цивилизации, впрочем, и не стремящаяся в бескрайний город планетарного масштаба.

На посадочной площадке расположились шаттлы инквизиции и военно-транспортные челноки двух Капитулов Астартес. Делегаты всех организаций уже находились внутри главного здания комплекса.

Для разговора старый инквизитор выбрал не помпезный центральный зал, а довольно камерное помещение, в котором едва могли поместиться представители космодесанта в полном боевом обмундировании. Сверхлюди расположились в ряд друг напротив друга, по разные стороны зала. У стены с узкими окнами-бойницами стояли пять Братьев Караула Смерти. Трое из них держали по силовому щиту, длиной в рост высокго мужчины. С поясов свисало нестандартное оружие, не подпадающее под стандартную имперскую классификацию. По виду некоторых экземпляров невозможно даже было сказать, ближнего оно боя или дальнего.

По другую сторону, со стороны входа, выстроилось высшее командование «Неусыпных воинов». В их компании немного неуместно выглядело присутствие девушки-скаута. Перпендикулярно двум этим группам расположились двое инквизиторов. Они, будто двое судей, стояли между командами, готовящимися к какому-то состязанию. За инквизиторами держал строй отряд оперативников, наполовину состоящий из людей Гусса, наполовину Инвистигано. Солдаты на службе инквизиции почти вплотную, едва не соприкасаясь, стояли спиной к гобелену во всю стену. Полотно тончайшей работы изображало момент битвы Императора с Архипредателем. На нём Владыка человечества карал предавшего сына.

- Не люблю пышных церемоний, - проговорил Януил Фон Гусс со своего передвижного гусеничного аппарата, - я думаю, никто не будет против музыки?

Вопрос явно не требовал ответа, собственно, его и не последовало.

Едва заметным движением костлявой дряхлой руки он отдал приказ. Двое его подчинённых вышли из строя, быстро удалившись.

- Вы любите музыку, магистр? – обратился Гусс к Простерусу.

Глава ордена снял шлем и безэмоционально ответил, глядя на престарелого инквизитора:

- Оружию Императора не требуется слушать музыку.

Януил едва улыбнулся.

- Я не первый день живу, магистр. Много за века службы воле Императора я повидал космодесантников. И знаете, какой я вывод делал? Как бы вы ни пытались отстраниться от всего людского, человеческая натура в вас не исчезает до конца… Каждый орден имеет свои традиции, в том числе и традиции досуга. Будь то охота или смертельные «игры», иногда вещи кажущиеся дикими обычным людям… Оттого скрываемые от посторонних глаз… Но все вы в глубине души остаётесь людьми… Так что же предпочитает ваше братство?

Магистр колебался с ответом.

- Молчите… Хорошо, - продолжил допытываться Януил, - может, стоит спросить более человечного представителя вашего ордена? Вот вы, стало быть, скаут Мизерикордия… Инвистигано мне о вас рассказал, любопытно… Вы любите музыку?

Мизерикордия не ожидала, что к ней обратятся и уж тем более с таким не относящимся к делу вопросом. Однако отмолчаться явно не было для неё хорошим решением.

- Я… Я слышала хоровое пение в церкви в своё время… Оно мне понравилось… Простите, Лорд инквизитор, но в месте откуда я родом, музыка – привилегия аристократии. У меня не было возможности слушать её.

- Досадно это слышать… - старик задумчиво почесал скулу пальцем.

К этому моменту вернулись оперативники, неся какой-то механизм, больше походящий на ящик. Установив его за инквизиторами, они начали с ним возиться. Через небольшой промежуток времени из вокс-стенки устройства зазвучала музыка.

- Ммм… Да, то, что нужно… Нравиться, Мизерикордия...?

- Да, звучит красиво…

Музыка лилась, негромко переливаясь по всему помещению. Астартес никак не реагировали на причуды инквизитора.

- Это не просто музыка… Она особенная… Очень старая, с самой Терры! Если датировки верны - первое тысячелетие… Чайковский, первый концерт, часть первое сонатное аллегро, если быть точным. Эта музыка интересна тем, что создана на заре человечества. Когда люди в блаженном неведеньи делали первые шаги и не открыли для себя ужасы космоса и варпа.

Мизерикордия не могла осознать, что за инструменты могли создавать звуки, гармонично сливающиеся в единый стройный ритм. Каждый момент симфонии сквозил торжественностью и величием.

- Красиво… - едва слышно произнесла девушка скаут.

Реплика не осталась незамеченной. Сверхчувствительная слуховая аугментика Гусса уловила слово.

- Да… - одобрительно произнёс он, - мне тоже нравится музыка того периода. Её создавали в те времена, когда Император ходил среди людей. Нет никаких сомнений, что он её слышал, раз она смогла сохраниться до наших времён. И кто знает, быть может, он приложил свою руку к созданию…

Осознание того, что Император мог слушать эту мелодию, наполнило благоговейным трепетом девушку.

- Невероятно… - только и смогла она вымолвить, сложив руками Аквиллу на груди.

- Я задаюсь вопросом, о чём Он думал в те времена… Заботы Его устремлялись далеко вперёд во времени или были куда более приземлёнными… Как говорят: дорога в сорок тысяч километров начинается с первого шага…

Глаза старого инквизитора на мгновение затуманились после этих слов, затем вернув себе пронзительность и глубину интеллекта.

- Так что же, магистр? Будем доверять друг другу или держаться на расстоянии? Я люблю слушать музыку, как вы уже могли заметить.

Магистр, нехотя, заговорил:

- Если такова ваша воля… Наш Орден видит большую важность в накоплении и анализе знаний… В процессе поиска попадается литература, не имеющая прикладного значения для ратного дела. Таков досуг у «Неусыпных воинов».

- Аааа… Ну вот видите, я оказался прав, - ехидно улыбнулся инквизитор, - значит, читать любите.

- Вы, кажется, оговорились на собрании, инквизитор, - заметил Простерус, - по вашим словам ветераны происшествия на скитальце «Предзнаменование страдания» имеются в Карауле Смерти. Однако, только Братья «Неусыпных воинов» принимали участие в той экспедиции.

- Лорд инквизитор ничего не забывает и никогда не ошибается, - вступился за Гусса молчавший всё это время Инвистигано.

- Не горячитесь, коллега, - примирительно произнёс представитель Ордо Ксенос, - я не оговорился. В Карауле Смерти есть один участник того инцидента.

Лицо магистра стало мрачнее тучи. Обычно спокойный, Простерус в этот раз не смог сдержать эмоций, а возможно и не хотел этого. Главный капеллан сжал кибернетические кулаки. От услышанного Индигнат тоже начал выходить из себя.

Мизерикордия почувствовала ментальные колебания. Обычно такое происходило с магистром перед самым боем с врагом. Она не могла понять, в чём причина столь резкой его реакции на услышанное.

- Кажется, я понял… - гневным голосом произнёс глава Ордена, - Флавиус! Вот значит, где изгнанник нашёл своё пристанище! Покажись!

Последние слова с грохотом разнеслись по залу.

Один из воинов Караула Смерти вышел. Медленной, полной достоинства поступью, космодесантник, облачённый в полностью чёрный доспех, подошёл почти вплотную к магистру. Лицо скрывало забрало сплошной каски, поверх которой покоился тканевый капюшон. Как и у всех Чёрных щитов, на наплечнике отсутствовала геральдика ордена, лишь знаки инквизиции. В ножнах покоился полуторный меч. При его движении в такт колыхались печати чистоты. Ленты пергаментов в большом количестве распределялись по всему нагруднику, заходя на элементы брони, защищающие руки. Слишком много печатей, девушка-скаут не видела ранее ни на одном из Братьев такого их количества.

Этот Астартес взял на себя столько клятв… Боюсь представить, какой груз ответственности на нём лежит…

Таинственный Астартес с шумом поставил свой огромный прямоугольный щит на пол, после чего снял архаичный шлем.

Мизерикордия, внимательно следившая за происходящим, сразу отметила, как похожи черты лица этого космодесантника на многих «Неусыпных воинов». Словно он являлся их родственником. Но одно обстоятельство резко отличало его от Братьев Ордена. На месте, где у каждого Неусыпного воина имелась зрительная аугментика, зияла пустая глазница. Её покрывала кожа, а вокруг, подобно лучам, расходились во все стороны давно зажившие шрамы. Выглядело это так, будто аугментическое око кто-то грубо вырвал.

Единственный глаз внимательно смотрел на Простеруса. Одноглазый воин заговорил первым:

- Флавиуса более нет, Простерус. Я Брат Караула Смерти Энигмус, - в его голосе чувствовались одновременно усталость, досада и злость.

- Понятно… - сухо заметил магистр. - Значит, ты примкнул к другим изгоям. Закономерная участь для изгнанника.

После этих слов Братья Караула Смерти потянулись за оружием, мгновенно их примеру последовали Неусыпные воины.

Мизерикордия машинально хотела потянуться рукой к своему лаз-мушкетону, покоящемуся в набедренной кобуре. Однако мысль эту сразу отбросила.

Если дело дойдёт до боя, я не смогу причинить вреда космодесантникам, моих сил для этого слишком мало. Я здесь не для этого. Я призвана Магистром помогать во взаимодействии, помогать налаживать контакт. Инквизиторы не оценят мою готовность враждовать… Нет, это неверный путь. Нужно сохранять самообладание.

- Не вы меня изгнали, а я сам покинул ваш проклятый Орден, который предал меня! – перестав сдерживать эмоции, яростно заявил Энигмус.

- Отставить распри! – вмешался старый инквизитор.

Двое космодесантников продолжали яростно смотреть друг на друга. Каждый из них готов был сорваться в мгновение ока и вступить в бой с обидчиком чести. Однако же оба бездействовали.

- Хочу заметить, Простерус, - дипломатично вступил в разговор Инвистигано, - Караул Смерти – почётное Братство космодесанта, служить в нём большая честь для большинства представителей Орденов. В него избирают лучших из лучших. Ваши слова несправедливы.

Простерус перевёл взгляд на инквизитора из Ордо Малеус.

- Я знаю не хуже вас, инквизитор, что такое Караул Смерти. Вы лишь забыли упомянуть, что передо мной Чёрные Щиты Караула Смерти. Я знаю, кто и как туда попадает.

-И тем не менее, Чёрные щиты равны остальным представителям Караула Смерти, хоть им и не суждено покинуть Караул, - отметил, смягчившись, Гусс, - сейчас вы должны оставить старые обиды и сражаться с общим врагом плечом к плечу!

- Обид нет, Лорд инквизитор, - со спокойствием ответил Энигмус, - все, что меня связывало с «Неусыпными воинами» - мертво. Они сами для меня мертвы. Я готов выполнять любые приказы.

- Большего от вас и не требуется, - благосклонно ответил Януил фон Гусс. - А что касается вас, Простерус?

- Если клятвы забвения не будут нарушены, мне безразлична судьба этого «Чёрного щита». Ни один выстрел не прозвучит, я обещаю.

- Вот и решили вопрос, - заключил почтенный инквизитор. При этих словах он немного развернул положение своей транспортно-медицинской капсулы.

Энигмус поднял свой щит и вернулся на своё место среди воинов Караула Смерти.

- Этот Мир скоро столкнётся со смертельной опасностью, - вернулся к сути намеченного разговора Гусс, - у меня нет уверенности в том, что генерал-паша и его система власти справятся с этим испытанием. Я столетиями изучал иные формы жизни, дабы человечество могло побороть их или подчинить своей воле. И знаете, какой вопрос возник у меня на этом пути? Какой самый живучий паразит? Бактерия? Вирус? Кишечный глист?

Никто не отважился ответить на данный вопрос. Переведя дух Гусс продолжил.

-Идея... Она живучая и крайне заразная! Стоит идее завладеть мозгом, избавиться от неё практически невозможно. Я имею в виду сформировавшуюся идею, полностью осознанную, поселившуюся в голове.

Он развернул на месте свою бронекапсулу. Гусеницы вновь проскрежетали по полу.

- Вот что идея может сделать! – он указал на гобелен, а именно на Архипредателя.

После этого он развернулся лицом к космодесантникам.

- Если мы потерпим неудачу в ходе реализации разработанного плана, мы заложим идею в головы осведомлённых… Идею того, что мы бессильны против этих ксеносов… Посему нам требуется запасной план, который начнёт реализовываться незамедлительно в случае фиаско. Магистр, со слов инквизитора Инвистигано, ваш Орден обладает большим количеством псайкеров в ваших рядах. Есть вероятность, что даолоты уязвимы к пси-силам. Есть предложения?

Встретившись взглядом с главным библиарием, а затем с главным капелланом, Простерус глубоко вздохнул. Оба в ответ одобрительно кивнули.

- Есть возможность использовать силы всего ковена пси-активных воинов единым психическим ударом… Но… Этот метод противоречит Лекс Империалис, Священным Эдиктам и будет признан ересью… Неусыпные воины по этой причине не могут совершить то, о чём вы говорите.

- Магистр Простерус, Инквизиция стоит выше любого закона, по велению самого Императора. И если Святая Его Инквизиция говорит, что цель оправдывает средства, значит, ваш долг без оглядки на что-либо другое выполнить приказ с максимальной отдачей. Я снимаю с вас любые запреты! Перед нами угроза, которая нависла над целостностью Империума Человечества. Вам что-то потребуется? В чём суть вашего предложения?

- Нам нужно здание или естественная возвышенность, расположенная по направлению к скоплению даолотов. Пространство должно образовывать круг или сферу. По периметру распределится ковен Ордена. Внутри «круга» должны быть расположены «добровольцы»…

Магистр прервался.

- Сколько нужно «добровольцев»? – обратился Инвистигано.

- Чем больше, тем лучше… Они станут чем-то вроде энергоячеек, для аккумулирования пси-энергии. И топливом если угодно…

- Будут вам добровольцы, - буднично согласился Гусс. - Что касается места… Главный планетарный Амфитеатр имени Сангвиния подойдёт… Техническую подготовку и конспирацию Инквизиция возьмёт на себя. Инвистигано и мои оперативники помогут с этим. Есть ли ещё существенная информация касательно этого плана?

- Януил фон Гусс, - обратился Простерус очень лично, по-человечески к нему, - это древний, тёмный ритуал. С использованием проклятого артефакта, который Орден поклялся защищать, но не использовать… Неусыпные воины хранят знания о нём, как последнюю меру борьбы… Использовать это - значит запятнать честь всего Ордена… Прошу принять это во внимание.

- Магистр, - вдумчиво ответил старый инквизитор, - тяжёлые времена требуют от нас тяжёлых решений. Сейчас именно такой момент.

- Должен заметить, - задумчиво произнёс Инвистигано, - у нас не определён ответственный за проведение основного плана.

- Справедливо, коллега. Позовите всех в звании выше фельдфебеля.

Один из подчинённых в спешке удалился исполнять приказ Лорда инквизитора.

Группа из 32 человек собралась в полном обмундировании с такой скоростью, будто ожидали приказа с минуты на минуту.

Небольшое помещение стало ещё теснее, но никто не выражал признаки неудобства.

- Врать не стану, - без церемоний обратился Гусс к вновь прибывшим, - задание, которым предстоит руководить одному из вас - верная смерть. Оттого требуется один из вас, готовый пойти на эту жертву сознательно, зная заранее о своей неминуемой гибели. Предстоит командовать гражданским пустотным кораблём. Судно направится тараном на скопление даолотов, о которых вы уже знаете. В непосредственной близости с ними нужно будет совершить варп-переход. Выход из варпа не предполагается, дабы не допустить возвращения этих ксеносов в реальное пространство. Кто готов отдать жизнь во имя Его?

Не успел инквизитор договорить последнее слово, как все, перед кем озвучивал он информацию, не сговариваясь, сделал шаг вперёд. Звук негромкой музыки прервал хор сапог, ударяющихся об каменный пол.

- Все… Другого я и не ожидал, ценю вашу преданность. И всё же требуется один, - он пристально всматривался в лица старших оперативников. На мгновение его взгляд расфокусировался. Мимолётное смятение закончилось и цепкий взгляд инквизитора вернулся, - Штабс-фельдфебель Унгерн-Штернберг, выйдите из строя.

Словно находясь на параде, чеканя шаг из общей массы одинаково обмундированных оперативников, вышел невысокий мужчина средних лет. Обветренное лицо украшали пышные усы. Внешность в целом его была неприметной и даже незапоминающейся, если бы не одно обстоятельство – пронзительный взгляд. Глаза небесно голубого цвета смотрели с фанатичной одержимостью. Обыватель сказал бы, что он не в себе. Однако знающий человек признал бы, что за этим взглядом скрывается человек безгранично преданный своему делу.

- Штабс-фельдфебель, может ли Святая Инквизиция положиться на вас? – спросил Гусс.

- Так точно, Лорд инквизитор! – громко и уверенно произнёс Унгерн-Штернберг, при этом отдав честь своему господину.

- Так тому и быть, - заключил скрипуче представитель Ордо Ксенос.

Мизерикордии интересно было наблюдать за происходящим. Не успела она переварить историю с изгнанником из «Неусыпных воинов», как новую почву для раздумий подкинуло взаимодействие старого инквизитора с его подчинёнными.

Они ему всецело преданны. Каждый готов отдать без раздумий жизнь по его приказу. Удивительно видеть такую преданность среди обычных людей… Раньше я думала, что на такую самоотдачу способны только Астартес… Хотя нет, те солдаты из Корпуса Смерти Крига… Они тоже готовы на всё… Я, будучи псайкером, различаю их настроения и переживания… Поверхностные мысли… Их восторг от услышанной возможности отдать свою жизнь ради Императора… Их разочарование и зависть, когда выбрали одного из них… Их глубоко скрываемое волнение при виде космодесантников…

И всё же… По-настоящему важны только два вопроса… Что за запасной план предлагает магистр Ордена…? И кто ты такой, бывший Брат Флавиус, а ныне Энигмус… Бывший брат… Я и подумать не могла, что из Ордена могут выдворить, а уж тем более кто-то захочет добровольно уйти… Что же произошло? Отчего даже всегда спокойный глава Неусыпных воинов Простерус, готов был убить ренегата на месте…? Очевидно одно, что каждая из сторон этого конфликта винит в случившемся другую. Получится ли узнать больше о произошедшем? Не знаю… Но интуиция подсказывает, что этот раскол ещё может привести к плачевным последствиям… И мой долг глашатая в делах инквизиции – защитить Орден от этого. Защитить от возможного гнева инквизиторов. Предотвратить междоусобный конфликт Астартес. Ведь лорд инквизитор сказал: «Сейчас мы должны отставить в сторону личную неприязнь и выступить как единая сила – человечество».

Глава 18

Дальнейшая часть собрания свелась к обсуждению тонкостей взаимодействия. Начало операции назначили через день. К этому времени техножрецы должны были подготовить пустотное судно к самоубийственной атаке на даолотов. Подготовка заключалась в реквизиции наиболее ценных механизмов с корабля (без ущерба транспортным возможностям) и отбора груза. Печальная, но почётная участь пала на «Щедрый странник» - старое транспортное судно класса «Бродяга». Не всем последователям культа Бога-Машины предстояло «обдирать» транспортник. Часть из них направилась проводить обряды «Упокоения Духа Машины», дабы тот не противился и принял свою жертвенную судьбу стойко. Бунт машинного Духа явно не входил в план. Не хватало ещё, чтобы в решающий момент корабль начал саботировать команды. Унгерн-Штернберг с подразделениями «подавления» отправился вместе с техножрецами на «Щедрый странник», дабы взять на себя управление им.

«Неусыпным воинам» выделили один из флигелей горного комплекса для проживания. Зеркально-симметричную пристройку напротив занимал Караул Смерти. Индивидуальные комнаты, отведённые под нужды Ордена, никак не походили на казармы, скорее на дорогие апартаменты. Одну из таких получила в распоряжение и Мизерикордия.

Слишком мягкая кровать, чрезмерная роскошь мебели – всё это претило ей. Она давно отвыкла от подобного… Годы службы в Ордене приучили к аскетизму. Довольствованию малым, ибо всё прочее казалось лишним в служении Великой Цели. Служению Воли Бога-Императора.

Томительному бездействию она предпочла прогулку среди деревьев. Ровными рядами они находились на равном удалении друг от друга. Крона могучих растений пестрила от огненно-красного до ярко-жёлтого. Медленно падающие листья напоминали о том, что время продолжает идти в этом безмятежном месте. Красота природы отвлекала от неминуемого столкновения с будущим таинственным врагом и помогала упорядочить мысли.

- Не против моей компании? – обратился к ней Инвистигано, отрывая от раздумий.

Она улыбнулась инквизитору.

- После всего, что между нами было, ты ещё спрашиваешь? – она многозначительно посмотрела на члена Ордо Малеус.

- Я просто стараюсь быть ненавязчивым, - безмятежно произнёс он, разведя руками, - Вас что-то беспокоит скаут?

- Мы же договорились на ты..?

- Привычка, извини, Мизерикордия.

- Красивое место. Жаль, что деревья умирают…

- Нет, они не умирают. У них такой жизненный цикл, время от времени они сбрасывают листья из-за смены погоды. Пройдут холода, и они вновь покроются листвой.

- Это радует, - она вновь улыбнулась. Ранее ей не приходилось встречаться с такими растениями.

- Тебя ведь что-то беспокоит? Предстоящие события?

- Да, но не только борьба с даолотами… Брат Энигмус из Чёрных Щитов Караула Смерти, если быть откровенной…

Он положил руку в кожаной перчатке на ствол дерева. С задумчивым видом он тихо произнёс:

- Меня тоже…

- Ты что-то знаешь?

- Немногое… Мне неизвестна суть конфликта Энигмуса с твоим орденом. Сама понимаешь, мне, как чужому, космодесантники ничего не скажут. Но…

- Но что...? - поторопила собеседника девушка.

- Я получил доступ к системе видеонаблюдения комплексом. Запись ведётся в каждой комнате, имей ввиду…

- Что же ты увидел?

- Каждый день во внетренировочное время этот Астартес истязает себя…

- Что ты имеешь ввиду?! – удивилась скаут.

- Стоя на коленях перед небольшим изображением Императора он бьёт себя плетью с металлическими концами. Это продолжается часами. Во всё его свободное время.

- Это странно и ужасно… - переваривала она полученную информацию.

- Да… Что бы не произошло с ним… Он явно испытывает сильную вину за произошедшее…Не думаю, что от него получится узнать что-либо… Он фанатичен. И в данном случае это играет в минус, нежели в плюс…

- Я попробую узнать у высшего командования хотя бы крупицу полезной информации, Инвистигано. Понимаю, что данная ситуация может выйти из-под контроля. Я помогу.

- Рассчитываю на тебя, Мизерикордия.

Заранее убедившись, что рядом нет ни души, сняв перчатку, он провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Слишком медленно. Слишком вызывающе. Девушка не сопротивлялась. Прикосновение словно током прошлось по её коже.

«Живой» рукой она одёрнула его.

- Не здесь… Нас заметят… Я хотела спросить тебя о Лорде Инквизиторе Гуссе…

- Что же тебя интересует?

- Устройство, в котором он заточён… Оно поддерживает в нём жизнь, ведь так? Что за странные колбы подключены к его голове?

- Ты слишком любопытна… Не знай я тебя, это вызвало бы подозрения… Играешь с огнём, но мне это нравится… - многозначительно улыбнувшись, он продолжил, - отчасти да, оно поддерживает в нём жизнь. Но лишь отчасти. В остальном он сам себя заточил в этом устройстве.

- Для чего же…?

- Как он выразился сам – потому, что он отказался быть просто умирающим стариком, преисполненным сожалений… Одиноко ждущий смерти… Скажем так, он променял остатки своей полноценной жизни ради создания наследия, которое послужит делу Инквизиции и, как мне видится, пойдет на благо всего Империума. Если Гусс будет благосклонен к тебе – он сам поведает. Но более я не вправе рассказать.

- Спасибо за доверие, Инвистигано. Я понимаю, что мы с тобой связаны обетами, вынуждающими нас молчать. Эх, если бы все организации человечества не скрывали своих тайн…

Она не успела договорить, как инквизитор закончил её фразу:

- …то начался бы полнейший хаос. Лишь одному под силу было совладать с неимоверно сложным механизмом, зовущимся Империум… Только его Создателю. Только лично Императору. Но Он вознёсся, оставив нам, несовершенным людям, пытаться созидать Его дар.

- Клирики говорят, что придёт время и Он встанет с Трона…

- Надеюсь, мы не подведём Его. Это наш долг.

Разговор неспешно перетекал от темы к теме. Словно не было смертельной угрозы, словно затишье перед бурей. Будто они прогуливались перед тем, как пойти на бал, организованный планетарной аристократией. Однако у каждого из них на задворках сознания оставалась отрезвляющая мысль: «это мимолётно, это не может долго продолжаться». Как листья, слетающие с веток, неизбежно касались земли, так и «их» время неумолимо подходило к концу.

Заботы по организации операции не могли надолго ослабить хватку, сковывающую Инвистигано. Вскоре ему пришлось удалиться, а Мизерикордия направилась во флигель. Праздное шатание не одобрил бы главный капеллан Индигнат.

Подходя к своей комнате, девушка-псайкер почувствовала, что за дверью кто-то находится. Аккуратно она достала свой клинок из ножен одной рукой, а другой расстегнула кобуру, положив на рукоять аугментическую ладонь. Ей требовалось всего мгновение для того, чтобы достать лаз-мушкетон и произвести выстрел. В замкнутом помещении даже не пришлось бы целиться. Заряд лаз-шрапнели пучком разлетелся бы по комнате, поражая потенциальную угрозу.

Она сконцентрировала пси-силы.

Внутри один человек…

Резким движением она, не выпуская из руки клинка, опустила ручку и пинком распахнула дверь. Готовая к сражению, Мизерикордия моментально оценила обстановку.

Внутри стояла сгорбленная старушка. При виде девушки она не испугалась, а лишь перевела на Мизерикордию взгляд. Рядом с пожилой женщиной стояла тележка на колёсиках, сама же она была одета в скромное платье в пол и фартук. Чепчик скрывал убранные седые волосы. С её шеи свисали три причудливые торбочки.

- Кто ты и что здесь делаешь?! – недоверчиво потребовала ответа скаут.

- Меня зовут Кекра, я служанка, - старческим голосом проговорила женщина, - убираюсь в ваших покоях, госпожа.

Мизерикордия ещё раз оценила внешний вид и поняла, что вопрос являлся излишним.

Убирая клинок в ножны, она, уже смягчившись, продолжила разговор со служанкой:

- Извини, Кекра. Не ожидала здесь увидеть посторонних… И не зови меня госпожой… Я скаут.

- Как скажете, леди… Скаут, - последнее слово старушка проговорила медленно, словно пробуя на вкус новое слово, - я уже заканчиваю. Если вам угодно, я могу подойти, когда вы будете отсутствовать.

- В этом нет необходимости. Я привыкла к куда худшим условиям. Не беспокойся, Кекра.

И хотя Мизерикордия понимала всю простоту ситуации, однако неуловимое чувство неправильности происходящего не покидало её. Что-то было не то в старой служанке. Она не могла понять. Девушка-псайкер не могла почувствовать… Мизерикордия не чувствовала её переживаний… Словно служанка отвечала заготовленные реплики… Хотя что ещё делать слуге среди богатых господ?

- Скажи пока не ушла, что за странные украшения подвешены на твоей шее? – с любопытством спросила скаут.

- О, это.. – она дрожащей рукой провела по трём цилиндрическим колбам на цепочках, - это мои дети…

В момент, когда прислуга подняла трясущуюся ладонь, рукав сполз. Мизерикордия увидела на старческой руке странную выцветшую от времени татуировку. Изображение сильно выбивалось из образа служанки – трёхголовая змея с разинутыми пастями смотрела в сторону ладони.

- Твои дети…? – недоверчиво переспросила скаут.

- Да, прах моих драгоценных мальчиков… Я их бережно храню… Разве вы не знаете, госпо… скаут? Близится начало нового тысячелетия. Мы верим, что каждые тысячу лет Император встаёт со своего трона и возвращает истинно верующим их близких! Я молюсь об этом трижды в день.

- Я не знала, Кекра, прости… В месте, из которого я родом, пророчество о восшествии Императора с Трона звучит несколько иначе… - неудобный разговор несколько её смутил, а мысли моментально напомнили о прахе покойного наставника, Древнего Профундуса.

Верны ли местные суеверия? Не думаю… Но чем я лучше, ожидая чудесного воскрешения погибшего воина…? Так же, как и эта старая женщина, храню прах близкого мне человека… Которого безнадёжно не могу отпустить…

Тем временем служанка опустила рукав, смотря холодным змеиным взглядом на девушку. Маска учтивости ни на секунду не спадала с её лица.

- Вам угодно, что бы я больше рассказала о наших местных приданиях?

- Нет... Вовсе нет… Можешь быть свободна, я не задерживаю тебя.

Служанка поклонилась и, ухватив тележку за ручку, медленно покатила ту на выход.

Стоило двери закрыться, как Мизерикордия рухнула на кровать. Оставшись в одиночестве, мысли моментально скопом захватили её сознание.

Я совершенно не приблизилась к тому, чтобы вернуть Профундуса… После того, как Апекс помог пронести прах наставника на «Неусыпный мститель», я не смогла достичь хоть чего-либо… Единственным верным решением было спрятать урну у всех на виду, там, где никто не станет искать её – в самом доспехе дредноута. Однако сколько бы времени ни проходило, Профундус не проявлял своего присутствия… А сейчас, все эти навалившиеся происшествия… Они не дают мне даже мыслями вернуться к этой нерешаемой задаче… Да и что я могу теперь, находясь на поверхности этого Мира, когда прах и доспех Наставника на боевой барже?! Лишь Апекс знает обо всём… Интересно, как он там? Практически вся группировка Ордена осталась на пустотных судах. Апекс, наверное, продолжает бесконечные тренировки и подготовки к началу имплантации геносемени…

***

Улочки перетекали одна в другую. Приближающиеся холода подгоняли людей. Торопилась и Лаврилия Кири, но не от того, что мёрзла. Отнюдь, ей было жарко. Осознание того, что она находится на верном пути, будоражило, разгоняло адреналин по её жилам. Словно гончая, учуявшая кровь, писарь торопилась попасть к источнику информации. Вынужденная задержка на рутинную работу, и вот она устремляется к единственной зацепке. К человеку, что может пролить свет на тайну, покрытую мраком, и словно специально охраняемую и защищаемую.

Надеюсь, что этот пустотный шахтёр с астероидного кольца ещё проживает по данному Кон Кевичем адресу… Слишком дорогую цену я за него заплатила… Надеюсь, оно того стоит!

В дневном свете здания кажутся чуть более приветливыми, однако тот же свет раскрывает нарастающий упадок мега-города. Всё больше и больше закрывающихся магазинов и лавочек… Поставки нарушаются, цены растут. Сильнейшим ударом по торговле пришлись новые меры досмотров и требования разгружать грузы на орбите Констамбула Альфа. Пришлых становится всё меньше. Карантинные меры запрещают спускаться с судов на поверхность планеты.

И о чём только думает планетарная администрация генерал-паши?! Это душит благополучие торгового Мира!

Наконец здание с нужным адресом показалось из-за поворота. Неприветливый грязный фасад украшала вывеска «Трактир: Изумруд Констамбула»

Да… Так себе конечно «изумруд»… Скорее кусок угля… - подумала Лаврилия, глядя на унылую обстановку вокруг недорогой ночлежки.

Намётанный глаз сразу заметил нехарактерное для таких мест скопление солдат планетарной обороны. С ними был еще один человек в военной амуниции чёрного цвета.

Вам в таких трущобах обычно делать нечего, ребята…

Приблизившись, Лаврилия разглядела незнакомый ей символ «I» на солдате без опознавательных знаков. Чёрная одежда и броня контрастировали с бело-красными цветами солдат СПО.

Что-то тут явно не то…

Не дожидаясь, пока её остановят, она быстрым и уверенным шагом проскочила во вход таверны.

Стандартная планировка здания позволила моментально сориентироваться в помещении, где раньше писарь никогда не бывала. Не сбавляя темпа, она свернула к лестнице. Шум снаружи подсказывал, что ей заинтересовались. Благо, ей нужен был всего лишь второй этаж – один из самых дешёвых вариантов разместиться. Шум снаружи хорошо слышен, и к тому же грязный воздух оседает в большей степени внизу.

Номер 15. Давай же, тебе нужно добраться до номера 15! – мысленно она подгоняла себя.

После лестничного пролёта Кири, благодаря интуиции и обстановке, сразу определила направление движения. Единственная открытая дверь впускала в мрачный грязный коридор свет. Один из солдат СПО возился в вещмешке рядом, находясь к ней спиной. Не хватало разве что светящейся вывески «ТЕБЕ СЮДА!».

Уже порядком запыхавшись от быстрого передвижения на каблуках, она решительно направилась к открытому проёму.

Мгновение. Ей хватило мгновения, чтобы всё понять и ужаснуться.

Внутри номера 15 на спине лежал мужчина. Его пустой взгляд застыл в немом крике. Во лбу зияло отверстие со слегка оплавленными краями. Через дырку вытекала красная струйка. На грязно-сером полу уже образовалась алая лужа, частично впитываемая воротом и плечом его рубашки. В слегка разжатой руке мертвеца находился лаз-пистолет.

Глаза Лаврилии округлились. Женщина явно не ожидала увидеть такую картину. Окончательно её испугал появившийся из другой комнаты ещё один человек в «чёрном», одетый один в один, как и его коллега на улице. Писарь невольно вскрикнула при его виде. Тот, в свою очередь, рявкнул: «Посторонние!» Копавшийся в сумке солдат планетарной обороны подскочил как ужаленный.

- Посторонним находиться на месте преступления запрещено, - затараторил солдат, обращаясь к Лаврилии, с явной оглядкой на человека в «чёрном».

- Я писарь при администрации генерал-паши Мехмеда двухсот двадцатого. Управление «Вещания и донесения Имперской истины», Лаврилия Кири. Собираю информацию для «Имперского вестника», - стараясь сохранять самообладание, проговорила она. Словно находиться здесь ей предписывала работа.

- Нет, здесь не на что смотреть! – запротестовал солдат, видимо отвечавший за то, чтобы никто не вошёл внутрь. - Уходите сейчас же! Это просто самоубийство!

Лаврилия хотела было начать спорить, но потом заметила, как человек, находящийся внутри номера с трупом, медленно опустил руку на поясную кобуру.

Большего для понимания ей и не требовалось.

- Хорошо, я ухожу. Но я сообщу в Управление, что вы мешаете работе сотрудников! – она развернулась и, стараясь не дрожать, пошла к лестнице.

Конечно, она не собиралась никуда обращаться. Всё это было лишь попыткой сохранить лицо и сделать вид, что произошло недоразумение. У самой лестницы уже находился отряд, который она обошла на улице.

Не обращая внимания на пристальные взгляды вооруженных мужчин, Лаврилия деловито с надменным лицом поцокала каблуками на выход. Но за фасадом внешней невозмутимости её кидало то в жар, то в холод. Сознание бешено сигнализировало об опасности.

Куда ты лезешь?!

Ватные ноги медленно уносили её от «Изумруда Констамбула», но мыслями она была ещё дальше.

Что за глупость?! Самоубийство! Кевич мне дал ясно понять, что рабочий сильно боялся за свою жизнь! И после этого самоубийство? Ну хотя бывают у людей нервные срывы… Однако…

Лаврилия сложила пальцы, словно держит в руке лаз-пистолет. Воображаемый пистолет она поднесла к своему виску. Затем, остановившись, она подвинула невидимое орудие, целясь себе в лоб. Её осенило…

Неудобно! Если бы я решилась вынести себе мозги выстрелом, то уж точно не стала бы целиться себе в лоб! Он не убивал себя! Его убили и подстроили самоубийство… Но кто? Не думаю, что солдаты СПО озадачились простым убийством в бедном районе… Выглядело так, словно они скрывали улики… Подчищали следы… Они сами? Или те люди в чёрной экипировке? Они не местные, раньше я не видела такую форму… А янычары… Они выполняли их приказы… И, как мне показалось, даже побаивались…

Но что же из этого следует…? Если кто-то решил «убрать» пустотного шахтёра, значит, он действительно знал нечто важное… Выходит, этот несчастный с именем на «Б» говорил правду, хоть отчасти! Что же главное…? Что именно он не мог выдумать или из-за страха за свою жизнь неверно понять? Суть… Суть его откровения, в чем она…?

Холодный пот пробил её.

Чужаки! Ксеносы! Некие твари хозяйничают в астероидном скоплении! Отсюда и закрытие горной добычи… Если это так, то Констамбул Альфа в опасности, люди в опасности! Об этом нужно сообщить! Если у планетарной администрации нет мужества принять эту действительность, я должна донести информацию до общества! Правда должна стать известной! Только правда может спасти невинных, ничего не подозревающих людей! Сам Император завещал нести человечеству Истину среди звёзд!

Резкое возбуждение спало под её же отрезвляющим взглядом профессионала информационного фронта.

Никто не поверит. Гранд-редактор уж тем более, он не даст мне опубликовать это… Нужно больше доказательств, чем просто мои предположения. Нужно найти что-то более весомое, дабы Сантий Киль принял мои доводы.

Глава 19

Суетливая обстановка на «Неусыпном мстителе» передавалась всем, кто находился на судне. Казалось, что даже лоботомированные сервиторы более активны, чем обычно. Весь экипаж готовился к предстоящему боевому походу на даолотов. Сводный флот инквизиции, неусыпных воинов, караула смерти, механикус и местной констамбульской флотилии готовился к выдвижению.

Мизерикордия решила провести остаток времени в судовом библиариуме. Ей хотелось привести свои мысли в порядок, а заодно поговорить с главным библиарием Форциусом. Апекса она не обнаружила в отсеке, где проживали скауты и неофиты.

Хранитель библиариума предсказуемо оказался там, где скаут и ожидала его увидеть. Могучий воин сидел за небольшим столом среди книжных полок и раскладывал карты.

- Приветствую вас, главный библиарий, - девушка позволила себе отвлечь астартес. - что говорит Имперское Таро?

Словно выйдя из транса, Форциус резко переключил внимание на незваную гостью.

- А, Мизерикордия… Здравствуй… Таро… Будущее как всегда туманно…

Он задумчиво почесал пальцами лысую голову, а затем продолжил:

- Загадка… Я столкнулся с одной загадкой. Сколько бы я не раскладывал Таро, всегда попадаются две карты рядом… Раз за разом. Одна перекрывает другую и наоборот…

- И что же это за карты, если не секрет?

- В их значении и проблема… «Союзник» и «Предатель».

Психо-силами главный библиарий достал их из колоды. Карты, повинуясь его воле, медленно опустились на крепкую ладонь воина.

- Что бы это могло значить?

- Не понимаю… Раз за разом, меняясь между собой, они неразрывно появляются… Союзник, который предаст… Или предатель, что станет союзником…? В этом нет смысла… Я уверен лишь в том, что будущее не несёт нам ничего хорошего, - после этих слов Форциус стал собирать колоду в стопку.

- У меня тоже усилилось ощущение грядущей беды… Не знаю, как объяснить… Словно древний рок навис над всеми нами…

- Будем крепки в служении Императору. Что бы не предвещало будущее, наши клятвы нерушимы, а воля несгибаема, - подбодрил астартес скаута.

- Конечно, главный библиарий. Вы случаем не видели Апекса? Он вроде обучается у вас, а с тех пор, как вернулась на борт, его нет…

- Он в апотекарионе, главный апотекарий начал процесс имплантации.

- Так быстро? Обычно требуются долгие месяцы подготовки, - удивилась Мизерикордия.

- Отиум посчитал, что Апекс готов. Боевые действия не ведутся, от того сейчас наиболее подходящее время. Потом у апотекариона может появиться куда больше работы.

- С вашего позволения, я тогда схожу в апотекарион.

- Нет смысла, тебя не допустят к неофиту.

- Я смогу хотя бы узнать у Брата Отиума, как прошёл процесс.

- Дело твоё, ступай.

Так она и поступила. Извилистыми коридорами она добралась до апотекариона. Он находился почти в самом центре «Неусыпного мстителя». Главный апотекарий, к её счастью, не был занят.

Поприветствовав его, Мизерикордия сразу перешла к вопросам об Апексе.

Видимо, Отиума не удивило её любопытство. Он помнил, как тяжело она перенесла трагедию, случившуюся с Амикусом.

- Всё проходит хорошо, - обнадеживающе заверил её Отиум, - не хочу выражать излишний оптимизм… Но кое-что пошло даже лучше, чем ожидалось. Это позволит получить больше данных для отчёта по эксперименту.

- Что вы имеете ввиду?

- У Апекса при начале внедрения проявился редкий… Хм… Редкая особенность, реакция на геносемя Ордена. Такое происходит раз в несколько поколений Астартес. Радужка его глаза приобрела золотой оттенок с отливом.

- Что же это значит?

- Так проявляется генетическая особенность нашего праотца, неизвестного Примарха, чья кровь течёт в наших жилах. За века наблюдений, апотекарии нашего Ордена пришли к заключению, что неофиты с такой особенностью после полного возвышения до Астартес приобретают очень сильные психо-силы. Не все справляются с ними, конечно… Но я уверен, что если организм Апекса сможет принять все импланты, то ему прямая дорога в библиарии.

- Надеюсь, так и будет, главный апотекарий. Я буду молиться Императору об этом. А про какой эксперимент вы говорили?

Отиум задумался, стоит ли ей говорить об этом.

- Что ж, ты доказала свою преданность Ордену… Я скажу, если это останется между нами.

- Клянусь, что ни единая душа не узнает об этом! – пламенно заявила Мизерикордия.

- Итак… Тебе известно, что в Ордене появилась новая генетическая линия… Отличная от той, что есть у большинства Братьев.

- Да… Геносемя, предоставленное инквизитором Инвистигано, - озвучила она свою догадку.

- Именно. И ты уже заметила, что часть скаутов и братьев приобрели иную внешность. Чёрные глаза, бледная кожа… Это всё наследие другого Примарха. Но отличия эти куда глубже, чем просто внешность… Разные Ордена в зависимости от происхождения имеют свои предрасположенности и пороки, наследуемые от их генетического праотца. Задача Ордена распознать сильные и слабые стороны Братьев, что получили геносемя не из изначального хранилища Ордена.

- Простите, но я не понимаю…

- Как найти отличия воздействия? Взять два одинаковых образца и испытать на них разное воздействие, а затем сравнить.

- Постойте, - её мозг начал бешено работать, силясь понять замысел, - вы хотите сказать, что Апекс и его брат-близнец Манубриум подопытные?

-Ну я бы выразился не так… Они идеально подходящие для данного исследования члены Ордена. Для них это не обременительно, а для Неусыпных воинов – это возможность получить ценнейшие знания о самих себе. К тому же, они, как и все, дали клятвы. Их жизни принадлежат Ордену.

- Они станут разными?

- Если всё пройдёт хорошо, то да. И это поможет нашему Капитулу. Апотекарии, оставшиеся в крепости-монастыре, скорее всего уже провели внедрение геносемени Манубриуму. Как ты понимаешь, решение их разделить физически принималось, в том числе, и для чистоты этого эксперимента. Они должны принять свои изменения в теле отдельно друг от друга.

- Кажется, теперь я понимаю… Хотя бы отчасти.

- Я слышал, что ты повлияла на то, чтобы они получили возможность пройти испытания. Что ж, если эксперимент даст результаты, это будет отчасти и твоей заслугой, Мизерикордия.

- Спасибо… Правда, я не знаю, как к этому относиться, Брат Отиум, - смущённо сказала скаут, - в любом случае я никому ничего не скажу об этом.

- Не сомневаюсь в этом, а теперь прошу тебя не отвлекать меня. У меня есть работа. Предвосхищаю твой вопрос. Дам знать об Апексе, если случится что-то важное.

- Благодарю, главный апотекарий, - радостно ответила скаут и, поклонившись, покинула медицинский блок судна.

***

Назначенный час пробил.

Приняв рассыпной строй, боевые суда ожидали. Их носовые отсеки смотрели в одном направлении – к ободу астероидного кольца. За ними же, вдали, расположилась огромная сфера, называемая Констамбул Альфа. Прямо по курсу непознаваемые враги человечества, а позади неподозревающий об опасности Имперский Мир.

Скопление даолотов отображалось иконками на гало-проекторах боевых судов. Сотни километров космического пространства отделяли их от сводного флота защитников Констамбула. Из бронированных обзорных иллюминаторов увидеть чужаков не представлялось возможным. Лишь безмятежная холодная пустота космоса, едва подсвечиваемая светом далёких звёзд.

По команде с крейсера Януила фон Гусса «Неоспоримое преимущество» одно судно выдвинулось навстречу к врагу. То был «Щедрый странник», транспортное судно класса «Бродяга», под командованием штабс-фельдфебеля Унгерн-Штернберга.

Сопла старого корабля стали выдавать большую струю отработанного топлива, тем самым ускоряя «Щедрого странника».

Высшее командование каждого судна пристально наблюдало из капитанских рубок за сенсориумами и гало-проекторами. Офицеры и аналогичные по званию члены экипажей пристально вглядывались в сверхдальние перископы. Судовые псайкеры застыли в медитации, готовые улавливать малейшие колебания варпа. Корабельные астропаты готовили разум для передачи срочных астропатических сообщений. Орудийные расчёты переведены в боевую готовность.

Флот замер в ожидании и наблюдении. Словно сжимающаяся пружина, готовая в любой момент разжаться.

Тем временем «Щедрый странник» удалялся от флота, готовясь исполнить последний приказ.

Мизерикордия находилась в командирской рубке вместе с руководством Ордена. Опыт службы корабельным псайкером посчитали потенциально полезным, оттого запрета на её присутствие не поступило. Она не знала, как устроены информационные машины, находящиеся в командирском шпиле, оттого просто наблюдала за космосом сквозь огромный броне-иллюминатор. Широкое обзорное стекло позволяло увидеть соседние суда флота, находящиеся в паре километров от «Неусыпного мстителя». Даже на таком расстоянии они внушали трепет своими размерами.

Вокс-передачик зашипел помехами, а затем раздался искажённый голос Унгерн-Штернберга:

- Приближаемся к вражеским объектам. Расстояние два километра триста метров. Наблюдается бездействие даолотов. На расстоянии менее ста метров планируется совершить варп-переход.

А что, если силы избыточны? Что, если инквизиторы преувеличивают опасность? Конечно, я читала отчёты о столкновении Ордена с даолотами… Но это не похоже на военное вторжение… Я помню, стоило флоту Неусыпных воинов выйти на расстояние выстрела с судами орков, как бой тут же завязался… Но сейчас… Всё совсем по-другому.

Мысли оборвали многочисленные вокс-отчёты, получаемые на флагман Ордена. Они все наперебой сигнализировали о резком увеличении в размерах одного «облака» даолотов. Из разрозненных отрывков сообщений следовало, что ближайший к «Щедрому страннику» сгусток начал расширяться по экспоненте и резко ускорил своё движение.

Слова стали излишними. Мизерикордия сама увидела в броне-стекло, как перед удалявшимся вперёд грузовым судном внезапно возникло нечто, похожее на облако. Оно мерцало и переливалось всеми зримыми и незримыми спектрами. Его мертвенный свет, непохожий ни на что, подчёркивал контур пустотного корабля перед ним. Двухкилометровый корабль казался теперь игрушкой на фоне этой противоестественной туманности. Мерцание не давало понять, что находится перед флотом Империума. Свет из иных миров разливался во все стороны, словно являясь насмешкой над фундаментальными законами мироздания.

В вокс-эфир ворвался несколько потерявший былую уверенность голос Унгерн-Штернберга:

- Перестали работать дальномеры. Сенсориум показывает невозможные значения. Не можем определить расстояние до объекта. Объект закрывает все пространство в прямой видимости. Приказания, Лорд инквизитор?

Весь поток сообщений словно бы заглушило какое-то устройство, и зазвучал узнаваемый голос Януила фон Гусса:

- Приказываю совершить немедленно варп-переход!

Но приказ оказался запоздалым.

Облако поглотило «Щедрого странника». Меньше, чем за мгновение яркая вспышка взметнулась из центра туманности даолотов. Термоядерные двигатели умирающего корабля вспыхнули сверхновой, но их свет и тепло не стали разлетаться по космической пустоте. В самом центре облака сфокусировалась сфера раскалённой плазмы и словно маленькая звезда стала коллапсировать в точку.

- Оно пожирает энергию и материю, поразительно… - произнёс с нескрываемым удивлением и интересом техножрец с Силициума, находившийся на мостике.

- Святая Терра… - с ужасом проронила тихо девушка-скаут.

- Приготовиться к бою! – скомандовал Простерус.

Следуя его приказу, командующий «Неусыпным мстителем» Хранитель кузни Калчес стал раздавать поручения отдельным батареям по внутрикорабельной связи.

Не было больше донесений Унгерн-Штернберга. Не было более самого «Щедрого странника», как и его экипажа в примерно двенадцать тысяч человек.

- Не открывать огонь без команды, - рявкнул хриплый голос старого инквизитора по внутреннему вокс-каналу.

Огромное облако продолжало расширяться, но темпы увеличения заметно снизились. Внутри него переливались причудливые, не поддающиеся описанию неевклидовы фигуры. Словно стараясь загипнотизировать или свести с ума смотрящего, они искажались, преломлялись и тысячью иных способов изменяли свою структуру и размер.

Ранее казавшиеся большими, «облака» даолотов меркли перед вновь возникшей туманностью в десятки километров в поперечнике.

К ужасу всего флотского контингента, россыпь малых скоплений тоже начала движения. За долю секунды они набрали невообразимую космическую скорость.

Доля секунды.

Одно биение сердца.

Одно мгновение.

Миг, не дающий сформироваться мысли и полностью быть осознанной.

Два десятка бесформенных сфер устремились к судам сводного флота. За миг они преодолели пространство в сотни километров, словно являясь излучением звезды.

Преодолели, чтобы остановиться на минимальной дистанции.

Всего в нескольких метрах около обзорного иллюминатора «Неусыпного мстителя» застыло непознаваемое облако.

Секундное замешательство прервал магистр Ордена:

- Полный назад! Увеличить дистанцию!

За ним ворвался властный голос Гусса:

- Не открывать огонь! Приказываю не открывать огонь! Увеличивайте дистанцию!

Нервы одного из капитанов флотилии Констамбула сдали.

Вспышки турбо-лазерных лучей прорезали пустоту космоса. Смертоносные линии прошли насквозь ближайшее облако, не причинив видимого урона. Даолот, по которому произвели выстрел, моментально ускорился и прошёл сквозь атаковавшее судно. Прорезая насквозь своим нестабильным «телом», энергетическое существо запустило детонацию по всему кораблю. Несколько секунд - и взрыв разнёс на части пустотную канонерку, обломки которой моментально стали разлетаться во всех направлениях на огромной скорости. Соседние суда посекло кусками бывшего союзника.

- Отставить «Огонь»! – теперь уже Инвистигано прогремел по внутрифлотской связи.

Мизерикордия стояла, опешив. Страх поглощал её.

Что же это за сила?! Что может человечество противопоставить ЭТОМУ??? Два военных корабля были уничтожены за считанные секунды! Они неуязвимы для нашего оружия! Они бесконечно быстры! У них нет слабых мест!!!

Сердце готово было выпрыгнуть из её груди. В висках пульсировало, а спину покрыла холодная испарина. Она смотрела на облако, находящееся на расстоянии выстрела лазгана. Только несколько десятков метров холодной космической пустоты и бронестекло отделяло её от ЭТОГО.

Оно мерцало, переливалось. В своей невозможной геометрии туманность изменялась внутри себя. Непознаваемое, чуждое человеческому разуму, оно более походило на природное явление, чем на живой организм или скопление таковых.

Мизерикордия чётко понимала, что находится во власти ЭТОГО. Все они сейчас в мгновении от неминуемой гибели. И лишь от сознания этих ксеносов зависит, проживут ли люди хоть ещё одну секунду.

Абсолютная мощь… Мы вынуждены прятаться в скорлупках своих пустотных судов, дабы не умереть в космосе… Вынуждены плыть через варп в надежде добраться целыми через океан душ… Вынуждены стареть и умирать… А они… Они словно нематериальные…

Она осекла свою мысль.

Император – единственный Бог. И Он с нами, не с ними, а от того мы победим даже эту напасть. Просто нужно найти нужное оружие. Человечество – единственный вид во веселенной, достойный управлять ей.

Она решилась. Решилась сделать то единственное, что могла. Требовался новый подход. Нужен именно сейчас, пока флот ещё не уничтожен. Оружие бессильно. Нужно понять их слабости, понять «что они такое».

Скаут достала из ножен свой клинок, служивший ей теперь пси-фокусом. Сделав несколько шагов ближе к броне-иллюминатору, она остановилась. Облако понемногу стало удаляться – «Неусыпный мститель» начал манёвр отступления.

Сконцентрировав пси-силы, Мизерикордия направила своё сознание к облаку. Её астральное тело собиралось проникнуть в глубь туманности. Найти сознание у даолотов, если таковое имеется.

Этот отчаянный самоубийственный шаг Братья космодесанта заметили слишком поздно, будучи занятые срочными делами по выполнению манёвра боевой баржи. Фигура девушки-скаута едва заметно приподнялась на считанные сантиметры над палубой, будто искусственная судовая гравитация над ней более не властна. А затем тело девушки-псайкера стало биться в диких судорогах.

Главный библиарий Форциус в несколько молниеносных движений пересёк путь до скаута. Понимая, что происходит, он едва слышно вымолвил:

- Что же ты наделала…!

Заслоняя девушку от иллюминатора, он вложил все свои ментальные силы в создание психического барьера между Мизерикордией и живой туманностью.

В тот же миг тело девушки обмякло и поддалось силам гравитации. За мгновения до столкновения с полом её поймали могучие руки главного библиария. Сверхчеловеческая реакция Форциуса сработала на пределе возможностей. Одновременно направляя все ментальные силы на психический барьер, он улавливал малейшие изменения и в физическом мире.

С тоской осознания Брат библиарий посмотрел на Сестру. Она едва дышала, находясь при этом без сознания. Изо рта обильно стекала слюна.

Он нахмурился.

- Надеюсь, ты восстановишься…

Переведя взгляд с хрупкой девушки, Форциус встретился взглядом с магистром.

- В апотекарион её! Мы отступаем к Констамбулу Альфа! – скомандовал Простерус.

Тем временем облако продолжало медленно удаляться прочь. Скорость, на которой оно «догоняло» Неусыпный мститель, являлась столь несущественной, что ею можно было пренебречь. Аналогичное обратное движение совершали все суда сводного флота, пятясь, словно побитые.

Поодаль от огромной туманности по-прежнему находились меньшие «облака», словно бы пытаясь копировать строй человеческого флота. Общая их траектория не изменилась – все они неимоверно медленно продолжили свой путь по направлению к Констамбулу Альфа.

Глава 20

Небеса разверзлись на ближней орбите Нараки Каласутры. Сама ткань реальности разошлась по швам, когда четыре пустотных боевых корабля вырвались из имматериума. На мгновения законы физики поддались воле, разорвавшей невидимую грань между физическим измерением и измерением чувств. Сама реальность застонала, силясь восстановить баланс между материальным и нематериальным.

Разрыв исчез. Хотя в глубинах планеты, на орбите которой оказались суда, имелась похожая червоточина между мирами, искусственно закрытая и охраняемая. Место, где грань истончалась по естественным природным причинам.

В центре малого флота находился рейдер класса «опустошение» - «Неусыпная гончая». Судно покрывал слой коррозии и иные следы долгого пребывания в варпе.

На командирском мостике «Неусыпной гончей» стояли друг от друга поодаль три Астартес. В центре возвышался воин в чёрном доспехе с выкрашенной в алый правой рукой. Один наплечник украшала символика «Неусыпных воинов», другой же цифра «3». Однако вся геральдика сильно потускнела, а украшения на ней и гравировка обветшали. Броня давно не видела ухода и священных ритуалов. По обе стороны от капитана третьей роты расположились двое космодесантников, чьи силовые доспехи контрастно отличались. Лазурно-голубые, чьи элементы окантовывали золотые элементы. Оба держали в руках по психическому посоху. Правый имел более экзотический психический капюшон в виде увеличенного гребня на шлеме. Вокруг шлема «левого» крепился более «классический» псайкерский капюшон, однако доспех его украшали нефункциональные рога, торчащие симметрично в разные стороны.

Оба сине-золотых воина своим видом словно заявляли, что они не бойцы ближнего боя и могут позволить себе эти нефункциональные «излишества».

Лица тройки скрывали шлемы. И каждый из них устремлял свой взор на планету, что практически полностью занимала обзор смотрового броне-стекла.

Ниже капитанского мостика суетились воины, рангом ниже, управляя в ручном режиме «Неусыпной гончей». Слуги и сервиторы давно были мертвы. Часть погибла в боях, часть от истощения, а часть постигла незавидная участь быть «потреблёнными» космодесантниками, которым они служили. Их потраченные жизни – незначительная цена для продолжения существования Астартес. Так считал третий капитан «Неусыпных воинов» Публиус Варр.

На борту находились и новые смертные последователи, но они совсем не годились для управления «Неусыпной гончей».

Капитана переполняли чувства. Он смотрел на оранжево-красную планету, которую так давно покинул. Планету, что долгие годы до этого считал своим домом. Так давно, словно это было не с ним.

Сколько времени прошло…? Годы, столетия, а быть может, считанные минуты?

Взгляд проскользил по еле работающей аппаратуре судна. Хронометр давно перестал работать, время для них перестало течь, пока они блуждали в варпе.

Тевтобургская туманность - там мы совершили варп-переход в погоне за проклятыми эльдарами! Прямиком в ловушку… Течения в имматериуме не оказалось. Абсолютный штиль. И это был лишь первый этап наших злоключений… А потом долгая изнурительная борьба за выживание… Без помощи, брошенные всеми… Даже Император от нас отвернулся… До тех самых пор, когда всё раскрылось…

Взгляд вернулся к безмятежной поверхности планеты.

Точно такая же, какой я её запомнил…

Вокруг нет ничего, один истлевший мавзолей.

Пустыней окружён. Гуляет ветр свободный

И стелятся пески безбрежны и бесплодны…

Щемящая тоска на мгновения посетила его сердца. Когда экспедиция покидала Нараку Каласутру, под командованием Варра находилось три роты Астартес. Сейчас же их было втрое меньше… Большая часть потерь приходилась на погибших в боях. Часть отказалась следовать за ними и подчиниться его решению…

Нет, сомнений быть не может!

Он сжал латный кулак.

Один из воинов в сине-золотом нарушил молчание:

- Так это и есть тот самый Мир, о котором ты поведал?

- Именно, - коротко ответил Публиус Варр.

- Выглядит безжизненным, заброшенным, - включился в разговор третий.

- Так и задумано. Знания сила – скрой его, - ответил капитан Неусыпных воинов.

Он продолжил, обращаясь к подчинённым, управляющим коогитаторами и вычислительными машинами:

- Выйдите на закрытую частоту «Неусыпных воинов». Передайте крепости-монастырю, что экспедиция под командованием третьего капитана Варра вернулась. Пусть ожидают транспортные челноки.

Как я долго ждал этого момента… Сколько раз прокручивал в мыслях этот миг… Находясь на грани отчаянья… Что ж, пора начинать!

Воин в доспехе, украшенном рогами, заявил:

- Я останусь на орбите. На случай нежданных гостей.

- А я направлюсь с тобой, Варр, - вставил другой воин с посохом.

- Мне не нужна помощь в этом… - еле сдерживая раздражение, произнёс Публиус.

- Тебе нужен свидетель твоего триумфа, - парировал космодесантник, - я не буду вмешиваться ни при каких обстоятельствах, до самого конца. Это твоё испытание. Твой шанс заплатить цену, доказав верность.

- Хорошо, так тому и быть, Брат - признал третий капитан.

***

Время неумолимо заканчивалось.

Более откладывать донесение Гранд-редактору не имелось никакой возможности.

Лаврилия Кири торопилась, чуть не переходя на бег. В руке писарь сжимала пергамент, на котором изложила всю имеющуюся информацию, полученную в ходе её расследования. За последние дни новых фактов не сильно прибавилось. Разве что множественные показания свидетелей о том, что они видели Ангелов Императора – Астартес на территории Констамбула Альфа.

Хоть это и очередной косвенный признак… Но что делать космодесанту на нашем Мире?! Очевидно, что элитные воины Империума здесь неспроста… Видимо Констамбулу действительно грозит большая угроза… Предположение о том, что они пролётом остановились на нашей планете, не выдерживает никакой критики…

Женщина так была поглощена мыслями, что не заметила сама, как оказалась у двери с табличкой: «Гранд-редактор «Имперского вестника» Сантий Киль».

Что ж, Сантий… Ты умный человек, ты всё поймёшь… Надеюсь, у тебя хватит духу сделать то, что должно… Ведь мы обещали друг другу бороться за Правду, во что бы то ни стало…

Постучав, но при этом, по своему обыкновению, не дождавшись ответа, она вошла внутрь кабинета.

Увиденная картина практически ничем не отличалась от повседневной. Невысокий сгорбленный подслеповатый мужчина за чрезмерно большим столом. Чуть не вжимаясь в стены, по обе стороны от стола, стояли просители, работники, служащие других отделов.

Не обращая на них внимания, Лаврилия прошагала прямо к столу Сантия. Ударами каблуков она заглушила разговоры, обращая на себя всё внимание присутствующих.

Поверх других бумаг женщина положила свой пергамент перед гранд-редактором.

- Что это? – медленно проговорил Сантий искаженным аугментикой голосом, поправляя оправу очков.

- Это доказательства! Доказательства того, что Констамбул Альфа в опасности, а администрация генерал-паши скрывает это! – выпалила Лаврилия слова, которые так долго никому не могла доверить. Слова и мысли, что держала в себе, вылились с облегчением и тревогой одновременно.

Лица окружающих людей застыли в немом вопросе. Некоторые же смотрели с еле скрываемой улыбкой. Такое иногда бывало, когда писчие сходили с ума от переработок и избытка информации. Они начинали верить в безумные теории заговора или просто становились недееспособными. Кто-то воспринял происходящее сейчас именно в таком ключе.

Сантий Киль отодвинул пергамент рукой в сторону, даже не взглянув на него.

- Я, кажется, ясно выразился, когда запретил тебе работать в этом направлении, Лаврилия? – в голосе гранд-редактора сквозило открытое недовольство.

- Сантий, услышь меня, наконец! Это вопрос безопасности всех людей на нашем Мире! Наш долг спасти жителей Констамбула от незнания! Пока всё не вышло из-под контроля, нужно поставить в известность широкие массы!

- Ты беспокоишься за людей?! Не ты ли мне сама говорила, как ненавидишь всех окружающих?! Ты просто сходишь с ума со своим параноидальным стремлением к «правде»! Будто это вернёт тебе потерянную семью, - жестокие слова неслись потоком из уст Сантия.

- Как ты можешь… Как ты смеешь, Киль…

- Нет, как ты можешь, Кири… Я на многое закрывал глаза, но всему приходит конец. Я отстраняю тебя от работы, за неповиновение, - слова прозвучали, словно приговор на суде.

У неё словно внутри что-то оборвалось и упало.

- Вот значит как… Да, я ненавижу людей! Мне ненавистен тот факт, что они могут быть счастливы, а я нет! Но смерти я им не желаю! Не таков план Императора. Вот что я тебе скажу, гранд-редактор. И вам, - она провела указательным пальцем по серой молчаливой массе людей. - Мы не хозяева своих жизней. От рождения и до смерти мы связаны с другими прошлым и настоящим. И каждый проступок, как и каждое доброе дело, рождают наше будущее. И сейчас мы либо примем меры и спасём жителей Констамбула Альфа, либо приговорим их своим молчанием!

Люди не могли перенести её проницательного воинственного взгляда и либо отводили глаза, потупив взор, любо переводили его на гранд-редактора, ожидая от него действий.

Сантий Киль встал из-за стола, опираясь ладонями на столешницу. Взгляд его был мрачнее тучи. Он встретился с Лаврилией взглядом. Выдержав несколько секунд, он, наконец, произнёс свой приговор:

- Ты не оставила мне выбора, Лаврилия Кири. Я увольняю тебя без права на восстановление. Отныне ты более не писчий, а следовательно, не имеешь никакого отношения к Управлению «Вещания и донесения Имперской истины» и к «Имперскому вестнику». Прошу тебя покинуть кабинет и здание Управления.

Она не могла поверить в происходящее.

- Ты… Ты… Жалкий, ничтожный трус! Ты не достоин памяти своей жены! Вы все здесь - бесхребетные трусы! На вашей совести будут миллионы смертей, вот увидите! Я верила в тебя, Сантий, но ты оказался жалким трусом! Ненавижу тебя!

- Ещё хоть одно слово - и я вызову охрану. Тебя арестуют за пороченье имени служащего администрации генерал-паши, а, следовательно, имени самого Мехмеда двухсот двадцатого, - стойко выдержав оскорбления, спокойно ответил гранд-редактор.

Ей нечего было добавить, даже если бы угроза не прозвучала.

Всё кончено.

Она развернулась и пошла на выход. Люди прожигали её спину взглядами. На ближайшие дни у них появилась тема для сплетен.

Остатки жизни Лаврилии наконец оказались разрушены. У неё не осталось больше ничего.

Бывший писец вышла из кабинета, даже не удосужившись закрыть дверь. Когда она только направлялась к выходу, у Кири было непреодолимое желание что есть мочи хлопнуть напоследок дверью. Но дойдя до неё, Лаврилия обнаружила, что сил у неё на это нет. Словно вся энергия покинула тело сквозь расширившуюся до невозможности дыру в её сердце. Неуверенной походкой женщина дошла до контрольно-пропускного пункта, где оставила свой пропуск. Более не её пропуск.

Что делать теперь? Как быть? На эти вопросы отсутствовали ответы. Осталось лишь непреодолимое желание выпить. Пить, пить и пить до тех пор, пока она не забудется. Отныне ничего её не останавливало в этом стремлении. Она стала никем, а значит, ответственности у неё нет никакой.

Будущее? В варп будущее! В варп всё на свете! Я сделала всё, что могла! И вот она благодарность! Этот мир бесконечно и бесповоротно прогнил! Может, оно и к лучшему! Может, мы все здесь заслуживаем этого?! Может, таким образом и случиться Великий Суд Императора над всеми нами за все грехи?! А сейчас я пойду и потрачу все, что осталось на выпивку и сами Лорды Терры меня не остановят! Ненавижу жизнь! Как же я ненавижу свою жизнь!!!

В полнейшем душевном упадке Лаврилия Кири направилась топить своё горе на дне стакана.

Глава 21

Живое… Не живое…

В потоке времени… За пределами понимания…

Вне пространственно-временного континуума…По ту сторону бытия…

Мир без времени окружал сознание… Простой человеческий разум силился понять, осознать…

Всё пространство заполняла материя. Вещество, что было крепче адамантия или алмазов. Бесконечная толща вещества неподдающаяся деформации или разрушению. Плотная безграничная масса, как центр сверхмассивной чёрной дыры находящейся в центре галактики.

А я всего лишь песчинка… Нет… Маленькое вкрапление пустоты в этой толще… Словно воздушный инклюз в янтаре заточённый навеки…

Есть ещё что-то… Что-то невообразимо огромное…

Сколько я здесь нахожусь? Секунду или вечность? Времени не существует. Ничего не меняется…

Огромные сгустки. Они рядом.

Много больше меня. Я словно капля, а они океаны… Но нематериальные… Они тоже вкрапления… Циклопически большие… Непостижимо древние… Нет, время –иллюзия. Они были здесь всегда и так будет вечно.

Запертое сознание не давало действовать. Ощущения изменились, но тяготели к примитивному человеческому восприятию, давившему словно оковы.

Они другие, непостижимые. Я не чувствую их границ, не могу осознать их. Если сознание у… Им дано было название… Примитивное… Человеческое… Образуемое разумом и воспроизводимое примитивным речевым аппаратом… Не вспомнить…

Есть ли у них сознание…?

Живые и не живые одновременно…

Какие они? Действующие…

Словно… Не понять!

Кто они…? Чего хотят?

Действующие, от того что могут. Действующие в неизвестности… В чуждом мире.

Сознание силилось вспомнить.

Кто же они?!

ДАОЛОТЫ!

Безмятежное неизменное пространство начало схлопываться. Появилось понятие времени, а вместе с ним стало возвращаться осознание кто она такая.

Возникла мысль: «она»

Она – это я. Я… Я мыслю… Я здесь с целью…

Но должна вернуться… Что-то тянет меня обратно…

Я мыслю, а значит существую…

Есть другая реальность…

Кто-то тянет меня обратно…

Всё окончательно исчезло.

***

Сознание вернулось.

Сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди.

Не хватает воздуха. Что-то сковывает мои движения! Где я?!

Мизерикордия силилась понять, что происходит. Аугментическая оптика правого «глаза» моментально сфокусировало изображение. Левое око не поспевало. Её держали.

-Сестра, ты слышишь? Перестань вырываться! – знакомый голос сверхчеловека подействовал отрезвляюще. До неё стало доходить, что происходит и в какой она обстановке.

Она перестала биться в попытке высвободиться. Стоило ей успокоиться, как сильные руки главного апотекария сами разжали хватку.

-Отиум, почему я в апотекарионе? Что произо… - скаут вспомнила, - битва! Даолоты! Где они? Что с флотом?!

-Не перенапрягайся, тебе нужен отдых, - сдержанно стал отвечать космодесантник в белой робе, - твоя нервная система перенесла критический стресс. Честно сказать, я не был уверен что ты придёшь в себя… Наш флот отступил к Констамбулу Альфа. Сейчас мы на низкой орбите этого Мира. Ксеносы преследуют нас, но время есть. Орден готовиться к… Ответному удару.

Мизерикордия села на койку. Голова ныла, готовая взорваться.

-Мне нужно к Магистру, Отиум, - решительно сказала девушка, предполагая заведомо сопротивление со стороны главного апотекария.

-Ты ослаблена, тебе сейчас требуется покой. К тому же Простерус скоро начнёт подготовку к операции…

-К запасному плану инквизитора Гусса… Я знаю… Именно поэтому мне нужно поговорить с Магистром. Я видела, откуда они.

Отиум неодобрительно покачал головой. Яркий свет прожекторов бликом прокатился по его абсолютно лысой голове.

-Посмотри на себя.

Астартес взял со стола зеркало в оправе и навёл на лицо девушке. Её живой левый глаз налился кровью, походя по цвету на аугментический. Капилляры полопались, окружая рубиновым цветом ореол её зелёного зрачка. На прикушенной слишком сильно губе запеклась кровь, а по всему подбородку остались еле заметные следы пены выделявшейся ранее изо рта.

-Не вижу ничего критичного. Умоюсь – и я готова, - стараясь скрыть собственные сомнения, проговорила Мизерикордия.

-Будь по-твоему, но после разговора – останешься у меня тут ещё.

-Как скажете…

Хотя её мутило, она старалась не показывать виду, дабы апотекарий не передумал. Умывание лица холодной водой несколько привело её в чувства. То, что она по прежнему находилась в боевой амуниции дало понять, что прошло не так уж много времени. Оружие конечно у неё забрали на всякий случай.

По дороге к каюте магистра, она спросила о состоянии Апекса. Помимо того, что её это действительно интересовал неофит, она хотела показать свою непринуждённость. Показать сколь незначительны последствия того, что с ней произошло и как легко она отошла от этого.

Не отошла.

Убранную в левый карман штанов руку бил тремор. Она не могла взять под контроль сокращения своих мышц. Ранее с ней такого не происходило, от того и пугало.

Отиум поведал, что Апекс чувствует себя хорошо. Заживление шло в пределах нормы, но до полного восстановления ещё пройдёт немало времени.

К тому моменту когда, темы для разговоров оказались исчерпаны, они добрались до нужной каюты.

Ничем не отличающаяся дверь «Неусыпного мстителя», разве что украшенная символикой Ордена, да и только.

Отиум нажал на руну активирующую сигнал рядом с проходом. Через несколько мгновений из находившегося рядом вокс-передатчика, послышался знакомый голос Простеруса: «Войдите».

Дверь уехала с шипением в стенной паз.

Главный апотекарий и скаут зашли в каюту магистра. Как и следовало ожидать, она оказалась просторнее, чем стандартная, но по аскетизму ни чем не отличалось от кают других Братьев.

Магистр сидел за столом. Перед ним покоилась карта Констомбула Альфа. На ней он карандашом вычерчивал изотерические знаки по периметру овального здания.

Первым заговорил апотекарий:

-Магистр, скаут пришла в сознание и хочет передать донесение об инциденте лично вам. Со своей стороны не вижу препятствий для этого.

-Хорошо, Брат Отиум, прошу оставить нас наедине со скаутом, - не отрываясь, произнёс Простерус.

Дважды повторять не пришлось. Отдав честь, астартес отвечающий за медицину в Ордене развернулся и ушёл.

Лишь когда дверь закрылась, Простерус оторвал взгляд от карты и посмотрел на Мизерикордию. Голова его была обращена к ней стороной со шрамом.

-Опрометчивое решение с твоей стороны, скаут… Оно могло стоить тебе рассудка или жизни, - холодно сказал предводитель Ордена.

-Я сделала то, что должно, магистр. Ордену требуется познать этого врага.

-И что же ты познала?

-Трудно объяснить… Они не из нашего мира… Но и не из варпа… Лучше… Лучше вам самому это увидеть.

-Не думаю, что вторжение в твой разум, сейчас хорошая идея.

-Не смогу объяснить это словами, магистр. Я справлюсь, взгляните.

-Что ж…- недоговорив космодесантник в простой чёрной робе встал и прикоснулся указательным пальцем к её лбу. Прикоснулся к её мыслям.

Он действовал словно хирург. Аккуратно проникая в мысли и воспоминания. Не затрагивая лишнее, проводя ювелирную работу. Ему хватило несколько мгновений.

Простерус убрал палец со лба девушки.

Она же не могла не отметить, как аккуратен был магистр в этот раз. В бытность Простеруса главным библиарием, при первой их встречи он действовал бесцеремонно, не заботясь о последствиях. Тогда вторжение в разум чувствовалось словно терзание, словно пытка. Воспоминание об этом врезались в её память.

Как многое понялось с тех пор…

Она опёрлась аугментической рукой о стол, борясь с накатившим головокружением. В таком состоянии богоподобная фигура космодесантника словно возвышалась над ней ещё сильнее. Мизерикордия же боролась с желанием упасть и свернуться в углу.

-Интересно… Они действительно не из имматериума. Быть может, у них действительно есть слабость к пси-силам…

Она формулировала мысли, борясь с подступающей тошнотой.

-Магистр, у нас давно не было возможности поговорить откровенно. И я прошу отнестись к моим вопросам с пониманием.

-Что же ты хочешь узнать, Мизерикордия? – во время ответа он взял чистый свиток и карандаш.

-Что за план, к которому вы не хотели прибегать и который сейчас готовите к осуществлению?

-Видишь этот пергамент? – он развернул лист на свое ладони, предварительно оторвав его часть, - представь, что эта наша с тобой реальность, наше пространство.

Простерус отметил две точки на листе карандашом.

-Самый быстрый способ добраться из одного пункта в другой – это двигаться напрямик, - в подтверждения своим словам, магистр соединил две точки прямой линией.

-Но в рамках галактики данное решение заняло бы много времени. Что же делать? Варп путешествие. Выход за рамки реального пространства, - при этих словах он сложил пергамент так, что бы точки на нём соприкоснулись, а затем проткнул через них лист карандашом.

Он сделал паузу.

-Не сочтите за грубость, Магистр… Но я понимаю как устроены варп-перелёты… -медленно проговорила девушка, не понимая к чему ведёт Простерус.

Он вытащил карандаш и развернул лист.

-Представь, что пространство над пергаментом варп. Иное измерение, невидимое простым смертным, - затем он согнул лист по той же линии на наизнанку, - а что если есть и иные измерения недоступные нашему восприятию? Находящиеся ниже условного «листа реальности»..?

-Вы думаете… Это звучит логичным…

-Если это так, то возможно измерение даолотов не соприкасается с варпом. А следовательно, они могут не иметь защиты от воздействия энергии имматериума.

-Кажется я понимаю… Но они огромны… Что-бы нанести им ущерб потребуются колоссальные силы.

-У Ордена есть способ объединить силы всех Братьев обладающих пси-силами. Весь ковен будет готов к обряду завтра. Место уже подготавливается для обряда.

-Позвольте мне тоже принять участие…

-Твоих сил недостаточно, ты – смертная. А твоё хрупкое тело может не пережить нагрузки, - холодно отрезал Простерус.

-Прошу, магистр. Это мой долг. Как-то Древний Профундус сказал мне, что перепрыгнуть пропасть на 99 процентов и на 100 – не одно и тоже. Быть может, мои возможности меньше 1 процента астартес, но… Возможно толики моих сил может вам не хватить… Старый Инквизитор говорил о потребности всех сил Ордена…

При упоминании Гусса лицо главы капитула едва заметно исказилось от недовольства.

-Профундус… Ты слишком много думаешь о павших… Один раз я не прислушался к нему… Хорошо, будь по твоему, ты сможешь принять участие. Однако, будешь выполнять всё в точности как я велю.

-Благодарю, магистр, - просияла девушка, не смотря на ужасное самочувствие.

-Я чувствую, что это не всё о чём ты хотела поговорить, ведь так? – Простерус проницательным взглядом посмотрел прямо в глаза Мизерикордии.

-Да, Простерус. Это так, - скаут сама удивилась, тому, что обратилась к магистру по имени. Ей показалась это важным. Быть более откровенной, прямой, без налёта ритуалов и этикета. Сказать всё как есть.

-Брат Караула Смерти Энигмус, ранее бывший Флавиусом.

Голос её не дрогнул, в момент, когда магистр метнул карандаш в стол. Тот просвистев воткнулся в одну из книг пробив переплёт.

-Не смей! Не спрашивай об этом! Тебя это не касается! – каждая фраза Простеруса сочилась нескрываемой злобой.

Если в порыве гнева магистра я стану целью… Что ж так тому и быть… Но я не отступлюсь…

-Нет, это моё дело. Простерус, ты признал меня одной из вас. Ты назначил меня защищать интересы Ордена в делах инквизиции. Ты выбрал меня своей глашатай, -Мизерикордия с удивительной даже для себя решимостью не оступалась перед разгневанным космодесантником, - скажи мне, Магистр… Как я могу защитить Орден от гнева инквизиции, если не знаю сути конфликта? Что я могу сказать инквизиторам в оправдание, если дело дойдёт до прямого столкновения? Я ведь одна из вас… Я имею право знать…

Последние две фразы прозвучали не так грозно, а скорее как отчаянная мольба.

Девушка-псайкер почувствовала колебания в настроении ангела Императора. Бушующий гнев, подымающийся из глубин сознания Простеруса, стал утихать, сменяясь смеренным спокойствием.

-Ты права, скаут. Я выбрал тебя. Ты верна идеалам Ордена, а потому заслуживаешь быть частично посвящённой в трагедию Неусыпных воинов…- тяжёлый глубокий вздох почтенного воина свидетельствовал о превращении злости в бездонную глубину печали.

На лице магистра словно проступили все тягости и заботы, копившиеся столетиями. Он, словно мудрый старец, сгорбившись, сел за стол. Его лицо оказалось практически на одном уровне с лицом девушки. Единственный живой серый глаз смотрел в пустоту. Главу Неусыпных воинов поглотили воспоминания давно минувших времён, произошедшие десятилетия тому назад.

Девушка терпеливо ждала, боясь потревожить Астартес.

-Я был там… Когда пал магистр Ордена Крэльвиц Де Моле… После возвращения в крепость-монастырь на Нараке Каласутре состоялись выборы нового магистра… - Простерус помедлил, словно каждое слово давалось ему с трудом, - новым главой Неусыпных воинов выбрали Флавиуса…

Мизерикордия удивилась, но не подала виду.

-Орден посчитал его достойнейшим… Но ошибся… Он не справился с этой ношей… После открытия истин доступных магистрам, Флавиус сломался. Он, в своей слабости, отдал единственный преступный приказ, - магистр прикрыл глаза рукой, словно стыдясь тех событий.

Молчание затягивалось.

-Магистр, - осторожно обратилась девушка, - что же это был за приказ..?

Он посмотрел на неё. Тяжелый взгляд словно проникал прямо ей в душу. Стоило неимоверных усилий не отвести глаз.

-Он приказал Ордену всем составом отправиться в Око Ужаса в последний искупительный крестовый поход. Заявил, что Неусыпные воины прокляты и не имеют права на существование. Что грехи прошлого можно искупить лишь смертью всего капитула.

Глаз девушки округлился от удивления и ужаса услышанного. В её голове не укладывалось, как мог такое сказать один из Неусыпных воинов, избранных воинов Самого Императора.

-Не может быть… - только и смогла вымолвить скаут.

-Так всё и было. Есть истины, бремя которых несёт лишь Магистр Ордена, дабы остальные Братья могли нести службу в блаженном неведенье… Но Флавиус не смог… Оказался слабым духом ничтожеством желающим уничтожить всё что нам дорого… Лишить Императора Своего оружия… Лишить Империум своих защитников… Безумный глупец…

-Что же случилось дальше…?

-Приказ Магистра ослушаться нельзя, пока не появится другой Магистр. Тогда Флавиусу бросил вызов Десенс Порций Катон. Он вызвал безумца на поединок чести и в честной схватке победил. Так Десенс стал новым Магистром Неусыпных воинов. Флавиус не смог перенести этого позора и подался в изгнание. Братство тоже не желало более ничего иметь общего с безумцем, предавшим доверие… Его лишили всех званий и права называться Неусыпным воином. За право покинуть Орден он взял на себя обеты молчания обо всё, что касается Капитула и обещание избегать Орден, ставший для него чужим.

-И после всего вы поверили ему…?

-Может Флавиус слаб духовно и безумен в поступках… Но он по своему верен Императору и чтит клятвы.

-Теперь я понимаю… - с грустью прошептала Мизерикордия.

Они поверили в него… Избрали своим лидером… Считали достойнейшим… А он… Приговорил их всех на смерть… Как это несправедливо… Как это больно…

Теперь для скаута не было сомнений в праведности гнева Простеруса. Она сама начала пропитываться презрением к воину, что отвернулся от её Капитула. От Ордена за который она готова была отдать жизнь. Готова заплатить любую цену в бесконечной верности Неусыпным воинам.

-Думаю, теперь ты знаешь достаточно, Сестра.

Она положила левую ладонь на ладонь магистра, покоящуюся на столе. Кровь из которой попала в её кровь, в момент когда Мизерикордию провозгласили скаутом.

Холодная и твердая, словно мрамор рука Магистра едва дёрнулась, но осталась на месте.

-Спасибо, Магистр. Спасибо за откровение. Вам не обязательно нести бремя истины одному. Вы можете быть уверены, что я сохраню любую тайну Неусыпных воинов.

-Дело не только в сохранности тайны. Дело в катехизисах Ордена, - Простерус освободил свою ладонь из-под миниатюрной женской ручки и указал на стену.

Она проследила за движением. На стене покоился неимоверно длинный силовой меч. Меч Магистра. Мизерикордия вновь вспомнила день избрания главы Ордена. День, когда Простерус получил оружие, казавшееся слишком большим не только для смертного, но и для ангела.

Он не просил об этом… Но принял эту честь и это бремя с достоинством… Что-то надломилось в нём после избрания… Что-то погасло во взоре… То же знание повинно в падении Флавиуса… Флавиус не смог справиться… Простерусу удалось.

-Знаешь его имя?

Она помотала головой.

-Этот клинок передаётся от Магистра к Магистру Неусыпных воинов. Древняя реликвия нашего Ордена. Он называется «Тяжесть истины». Не проси меня более о раскрытии тайн.

-Как прикажете, Магистр Простерус.

Глава 22

Улица плыла перед взором. Огни размытыми пятнами мелькали перед глазами. Каждый из них словно пытался поглотить всё её внимание. Люди подобно призракам проскальзывали мимо Лаврилии Кири.

Неуверенной походкой она возвращалась в свою жилую ячейку. Пока что принадлежащую ей.

Алкоголя в организме оказалось ровно столько, что бы затуманить её рассудок, но недостаточно, чтобы полностью вырвать сознание из реальности. Лаврилия знала свою меру. Окончательный удар по сознанию ждал в месте, которое по недоразумению приходилось называть «домом». Там её ждала выпитая на треть бутыль дешёвого крепкого пойла. Таково неприятного на вкус, словно специально созданного как наказание за пьянство. Такого же вкуса, как и вся жизнь экс-писчей.

Ноги несли Лаврилию на автопилоте, словно обладая собственным сознанием. Давно она не позволяла себе такого состояния. Последнее время Кири использовала подобие амасека скорее как снотворное или когда душевная боль становилась совсем невыносимой. Но теперь все внутренние запреты оказались втоптанными в грязь. Они перестали иметь какое либо значение. Как и она сама.

Навязчивая мысль снова прокручивалась в хмельном сознании словно мантра.

Император, как же я ненавижу свою жизнь…! За что мне всё это…?!

Дверь не поддавалась. Словно слабый машинный Дух, заключённый в замке, ограждал хозяйку жилой ячейки от дальнейшего опрометчивого решения. Действия, которое наполнит и без того истерзанную душу нестерпимой болью. Менее сентиментальные люди сказали бы, что женщина просто слишком много выпила и не может справиться с замком.

Наконец дверь с номером 451 распахнулась.

Плевать на обувь и верхнюю одежду! Плевать на правила и самоконтроль! На обещания и на последствия!

Лаврилия целенаправленно прошла к кровати.

В разрушенном замке её жизни остался лишь один кирпичик.

Лишь единственная коробка с болью и воспоминаниями.

Женщина аккуратно достала из-под кровати прямоугольную ёмкость. Крышку покрывал слой пыли.

Так давно я недоставала её…

Протерев рукавом пальто крышку, она, наконец, позволила себе её поднять. Тусклый электрический свет явил женщине предметы хранившиеся внутри. Их было немного. Каждый из них она знала в мельчайших подробностях. Каждый из них хранил память о её муже и о её мальчике… О её сыночке…

Единственный сохранившийся пикт запечатлел их всех втроём. Вся их семья улыбалась. Но теперь осталась только лишь она одна…

Воспоминания захлёстывали.

«Несчастный случай» сломал её жизнь. И жизни многих других, но ей абсолютно плевать на других.

Взрыв газа уничтожил целый жилой блок. Блок, в котором они жили. По случайности она задержалась на работе, когда произошла катастрофа. Из-под завалов не удалось спасти никого…

Почему меня не было рядом с ними в этот момент?!

Они погибли.

Квартал оцепили. Тела забрали даже не дав попрощаться.

Её жизнь закончилась в тот далёкий день. Вместе с жизнью её близких. А дальше просто существование…

Гнев. Гнев её захватил. Она желала отмщения!

Лаврилия начала проводить своё расследование. Сантий Киль помог ей. Он был на её стороне.

Старый друг… Как же так вышло что ты так низко пал теперь…?

Но расследование привело к страшному выводу. Выводу, который её не устраивал. Писарь надеялась найти виновника, который бы понёс наказание… Но его не оказалось…

Никто не виноват и виноваты одновременно все. Виновата система, виновата людская природа.

Многолетнее умалчивание проблем и бесконечные попытки сэкономить на обслуживание древних изношенных систем.

Недофинансирование, приоритетное обслуживание богатых районов в ущерб бедным, слабое привлечение представителей квалифицированных механникус, «нарисованные» отчёты на всех уровнях вертикали власти. И тотальное безразличие, даже после трагедии… В рамках статистики – это укладывалось в «допустимые неисправности».

Тогда Лаврилия поняла, единственное, что может победить этот замкнутый порочный круг человеческой корысти и безответности – это «Правда». Лишь под фактами неоспоримой чистой Правды можно избежать подобных трагедий. Трагедии, которой никто не хотел, но никто не потрудился избежать.

Её семья погибла из-за сокрытия «Правды».

Если бы хоть кто-то в этой цепочке случайностей исполнил свой долг под слепящим светом «Правды», то её любимые находились сейчас с ней.

Но время не повернуть вспять…

То, что произошло навсегда высечено в истории.

Её жизнь безвозвратно уничтожена.

А сердце с душой разорваны на вопящие от боли лоскуты.

Лучше бы я умерла в тот день… Вместе с ними… Император, за что мне эта бесконечная мука?! Ни я, ни они не были виновны! ПОЧЕМУ страдают невиновные?!

Лаврилия не надеялась получить ответа. Она знала, что Император не слышит. Знала, что её душа - лишь капля в безмерном океане людских душ.

Всё что ей осталось, это перебирать чудом сохранившиеся вещи, напоминавшие о потерянном простом человеческом счастье.

Женщина прислонила к щеке детскую тряпичную игрушку. Та мгновенно стала впитывать в себя горечь слёз.

Закрыв глаза Кири представила, словно сынок прижимает мягкую игрушку своей ручкой, а не она сама.

Боль резала сердце. А где-то в районе солнечного сплетения пустота ширилась готовая разорвать её на части.

Спасенье несло лишь забытье, даруемое горячительным напитком.

Измученная женщина встала и направилась к бутылке, дабы напиться до беспамятства. Напиться в надежде, что во сне семья будет вновь с ней. Словно жизнь и была страшным сном.

***

Стук.

СТУК.

СТУК в дверь.

Сменяющийся звоном в ушах.

Голова кружится, мутит. Свет, ослепительный свет режет глаза.

Проморгавшись Лаврилия наконец очнулась.

Не выключила свет… Сколько времени…?

Дверь нескончаемо содрогалась от настойчивых ударов.

Женщина, пошатнувшись, встала с пола. Случайно задетая пустая бутылка откатилась в сторону.

Рвотный позыв сам направил её в туалет.

Опорожнив желудок, Лаврилия плеснула холодной водой себе в лицо и прополоскала рот. Противный вкус во рту отступил. Холодная влага немного освежила, но голова нестерпимо болела.

Да кто же варп подери?! Кто ломится в мою дверь?!

Сделав над собой усилие, она подошла к двери и распахнула её, готовая послать куда подальше настойчивого гостя.

К её удивлению, по ту сторону оказался кучерявый подросток в одежде курьера. Через пояс свисала сумка.

Вид парня говорил о том, что тот уже отчаялся долбить в дверь.

-Вы Лаврилия Кири? – с надеждой спросил курьер.

-Да… - тяжело ответила женщина, обдавая юношу запахом перегара.

Получив ожидаемый ответ, парень, покопавшись в сумке, достал жестяной тубус.

-Это вам. Из Управления «Вещания и донесения Имперской истины».

Он протянул ей посылку. Лаврилия машинально взяла в руки увесистую ёмкость.

Не успела она спросить подробностей, как парнишка второпях исчез за поворотом коридора.

Закрыв дверь, женщина вернулась к себе в комнату. Мокрые руки Лаврилия обтёрла об одежду и с интересом открутила крышку тубуса. Наклонив посылку одной рукой, она еле успела другой схватить проскользивший свёрток пергамента. А вот на вылетевшую карточку реакции с похмелья уже не хватило. Та упала со шлепком плашмя на пол. Карточку бывшая писчая сразу узнала – это был её пропуск, который она оставила, покидая бывшую работу вчера.

Ситуация всё больше тревожила и занимала её внимание.

Пергамент.

Она глазам своим не верила. Свёрнутый лист оказался высшей категории. На таких издавались указы и только такими пользовались высшие чины администрации Генера-паши. Не чета тем, которые шли на «Имперский вестник». Один такой лист стоил как вся её жилая ячейка, если не больше. Несколько таких пергаментов хранились у Сантия Киля для особых случаев. Она видела их у него.

Посредине листа свёрнутого в трубочку красовалась бордовая сургучная печать. Клеймо по мимо геральдики несло на себе информацию об отправителе – Гранд-редактор «Имперского вестника» Управления «Вещания и донесения Имперской истины» при администрации генерал-паши Мехмеда Двухсот двадцатого, Сантий Киль».

Сантий…

Кири не верила своим глазам.

Аккуратно сломав печать, Лаврилия развернула свиток. Знакомый до боли почерк сразу дал понять, что текст написал сам Гранд- редактор. Идеально выведенные буквы узловатым орнаментом бежали по драгоценному пергаменту. Не чрезмерно вычурные, но элегантные и самобытные символы под стать дорогим чернилам и материалу носителя. Работа мастера письма, работа заслуженного Гранд-редактора. По её мнению, лист стоило бы повесить в рамке как произведение искусства. Но данная мысль сразу пропала, стоило ей начать читать.

Наворачивающиеся слёзы затуманили взор. Еле слышно она прошептала:

-Нет, Сантий… Нет…

Руки похолодели и ослабли. Она окончательно и бесповоротно пришла в себя, мгновенно протрезвев. Любопытство взяло верх и женщина начала жадно пробегать взглядом по строкам письма.

***

Дорогая моя, Лаврилия

Сегодня утром я выстрелил себе в рот из наградного лаз-пистолета.

Истинное самоубийство – дело размеренное, спланированное и верное. Многие проповедуют, что самоубийство – это проявление трусости. Эти слова не имеют ничего общего с истиной. Самоубийство – дело невероятного мужества.

Прости, что пришлось разыграть спектакль с твоим увольнением. Я верен нашей клятве, как и в тот день, когда мы с тобой решили биться за Правду. Но в отличие от тебя я вынужден был играть свою роль в этой несправедливой системе. Мне пришлось на глазах других тебя уволить, дабы отвести хоть на время подозрения. Смею признать, что ты меня даже задела назвав трусом. Но не будем об этом, ты всегда была остра на язык, Лав.

Понимая, что не смогу тебя отвадить от самоубийственного расследования, я решил вести своё. Лаврилия, ты во всём оказалась права. Описываемые тобой сгустки энергии завтра будут видны невооруженным взглядом в небе. Однако официальная информация спущенная сверху гласит, что это устройство механникус.

Когда ты читаешь эти строки, по городу расходится «Вестник» с разоблачающей статьёй о вторжение ксеносов. Под моим авторством. Не славы ради, а лишь для того чтобы выиграть тебе немного времени.

Это непростительная измена. Я знаю, что меня ждало бы. Посему я принял решение уйти на своих условиях.

Мне и другим моим знакомым с высокими чинами вчера пришло тайное распоряжение не посещать сегодня Амфитеатр имени Апостола-Сына Великомученика Сангвиния. Вроде бы тайная операция Астартес. Думаю, там ты найдёшь ответы на все вопросы.

Поторопись! Они придут и за тобой!

В память о наших близких. Во имя Истины и Императора.

Навсегда твой друг, Сантий Киль.

***

Пергамент выпал из ослабевших рук. Спланировав на пол, лист едва слышно коснулся пола рядом с валяющийся карточкой-пропуском.

Лаврилия закрыла лицо ладонями, застыв в немом крики отчаянья.

Если я сдамся – жертва Сантия окажется бессмысленной… Я не подведу тебя дорогой Друг! Спасибо тебе за всё!

Резко опустив руки, она проскользила взглядом по комнате. Её «реликвии» старой жизни могли подождать, оставшись разложенными на кровати. Одеваться не потребовалось, ведь Кири уснула в одежде. Схватив с пола пропуск, она, не теряя времени, спешно покинула жилую ячейку. Дверь с шумом захлопнулась.

Кири торопилась, словно её подгоняли твари варпа. Потратив остатки средств на транспорт, она добралась до амфитеатра. Как оказалось, спала экс-писчая не так долго, а Гранд-редактор отправил своё письмо заблаговременно.

В этой части огромного города, как всегда было многолюдно. Люди толпами просачивались по узким улочкам. Жизнь кипела своим чередом. Никто не заметил появившуюся высоко в небе странную сферу. Людям не свойственно поднимать голову к небу, когда есть столько земных забот. А тем, кто заметил, вполне было достаточно информации о каких-то проводимых исследованиях адептами культа Бога-Машины. Естественный ход жизни прервался нестерпимо противный вой сирен. Стоило сиренам замолчать, как вокс-ретрансляторы безэмоциональным голосом стали призывать граждан Империума проследовать на территорию амфитеатра в связи с биологической угрозой заражения. А затем всё повторялось вновь и вновь: сирена-сообщение-сирена-сообщение.

Страх, словно пожар, стал разноситься по толпам людей. Все ринулись в сторону величественного здания. Большинство двигались по собственной воле, стремясь спрятаться от вновь возникшей опасности. Однако, находились и такие, кого человеческая волна несла против их согласия. Единственным человеком среди тысяч застигнутых врасплох, кем двигал интерес и желанием разобраться в происходящем, оказалась Лаврилия Кири.

В её глазах отсутствовал страх. Поддавшись человеческому потоку, женщина устремилась к главному входу. В её голове оставалась лишь надежда успеть, прежде чем неимоверно большое здание переполниться людьми.

Когда взору явились величественные сорокаметровые стены здания, она уже почти отчаялась заметить что-то важное. Однако картина, которую увидела писчая, запустила мыслительный процесс в страдающей с похмелья голове.

У парапета расположенного над центральным входом стояли они – ангелы Императора. Облаченные в чёрно-красные доспехи Астартес величественно наблюдали за потоком людей. На толпу их присутствие действовало двойственно. Кто-то успокаивался при виде элитных воинов, считая, что вот-вот окажется под их защитой. А кого-то их присутствие вгоняло в ещё большую панику, ведь как велика угроза, раз они появились тут?!

Ангелы, скрывая лица за шлемами, взирали на простых смертных. Словно с древних фресок давно забытых легенд. Величественные полубоги явили себя бескрайней толпе слабых и беззащитных. Тысячами люди, ведомые коллективным мышлением и подгоняемые вокс-ретрансляторами, устремлялись во чрево циклопической постройки. Они заполняли собой многокилометровую сцену. Проходы на трибуны оказались закрыты и охранялись солдатами СПО.

Пока все люди безвольно двигаясь внутрь разглядывая Астартес, цепкий взгляд ищейки-писчей заметил куда более интересную для неё цель исследования. Девушка, казавшаяся крохотной на фоне полубогов. Облачённая как боец, в тех же цветах что и космодесантники. Глаз сверкал красной аугментикой, а кибернетический протез руки поблёскивал гранями на солнце. Она оказалась единственной, чьё лицо можно было увидеть среди присутствующих у края широкого балкона. Незнакомка-воин смотрела на толпу сверху вниз. Расстояние между ней и Кири хоть и уменьшалось, но чётко понять эмоции на её лице не представлялось возможным. Как показалось Лаврилили, девушка смотрела на людей с печалью.

Почти достигнув величественного портала ведущего внутрь крупнейшего на этом Мире амфитеатра, Лаврилия не сводя глаз с неизвестной-воительницы к своему удивлению поняла, что та смотрит на неё тоже. Словно девушка почувствовала, что за ней наблюдают. Их взгляды пересеклись.

Кто же ты…? Какую историю несёшь..? Как оказалась ты подле полубогов-космодесантников? Будь время и возможность, то я бы взяла интервью. Я уверенна, тебе есть о чём поведать. Твой взгляд намного старше твоих лет. Быть может тебе ведома причина всей цепи событий, что затягивает этот Мир в пучину неизбежного бедствия…

Момент закончился. Навсегда растаяв в вечности бесконечной череды минувших событий.

Людской поток увлёк немолодую женщину, скрывая её под сводом, ведущим внутрь многокилометровой овальной сцены.

***

Ослепительно яркий свет проходил сквозь пятиметровые оконные стёкла. Зал, расположенный на средних уровнях небоскрёба-шпиля казался пустым. У гигантских окон находились лишь два человека. Их свита расположилась на почтенном расстояние у противоположного конца зала.

Два человека облечённые почти безграничной властью взирали на амфитеатр посвящённый Сыну-Ангелу. Один стоял, скрестив руки. Взгляд его сосредоточенно наблюдал за суетой города. Второй же покоился внутри скорлупы сложного механизма. Медицинская капсула склонилась в максимально возможном положении, давая возможность старому инквизитору тоже наблюдать за ходом операции.

Поодаль от них стоял вокс-аппарат из которого лилась музыка. Она разносилась по пустому пространству зала, эхом отдаваясь за его пределами.

Затянувшееся молчание нарушил Инвистигано:

- Вольфганг Амадей Моцарт?

-Да, - едва улыбнувшись, ответил сухим голосом Януил Фон Гусс, - Реквием: Лакримоза, если быть точным. Смотрю, мне удалось привить вам вкус за столько лет, коллега.

-Я так понимаю, генерал-паша не составит нам компанию в связи с утренним инцидентом?

-Да, он, боясь нашего гнева, предпочёл наблюдать за операцией этажом ниже. Вы разобрались с утечкой информации?

-Большинство пергаментов, с подрывающей секретность информацией, изъяты. Часть разошлась среди населения. Этим занимаются мои оперативники. Причастные к разглашению тайны пойманы и проходят допрос с пристрастием у дознавателей. Однако… Главный виновник застрелился до момента задержания.

-Мехмед двухсот двадцатый теряет хватку, если его же администрация саботирует приказы и более того действует вопреки им. Надо быть начеку.

-Мы всегда начеку. Надеетесь, что план сработает?

Престарелый инквизитор медленно повернул голову, от которой расходились провода и шланги, в сторону Инвистигано. Глаза тронутый старческой пеленой взглянули по-отечески на Инвистигано.

-Мы инквизиция, мальчик мой. Мы не надеемся, мы - планируем. Если альтернативный план не сработаем, значит перейдём к третьему акту.

-Вы поверите этой информации из неизвестного источника?

-Она не противоречит нашим целям.

-Будь по-вашему, Януил.

-Времени остаётся очень мало. Даолоты уже на низкой орбите. Крупнейший объект уже в прямой видимости.

- Наш флот держится на безопасном расстоянии. Флот зачистки уже получил наше послание. Сейчас время показать Неусыпным воинам, на что они способны. Время пришло.

-Да поможет нам всем Император.

-Да поможет Император.

Глава 23

Мизерикордия стояла за последним рядом сидений открытого амфитеатра. Противоположная сторона сооружения терялась вдалеке. Там, на другом конце стоял главный библиарий Форциус. Весь ковен из сорока психически одарённых Братьев рассосредоточился по периметру образуя неровный круг. По велению Магистра она осталось рядом с ним. У ближайших к сцене сидящих мест, рядом с краем внутренней стороны закольцованной стены, расположилось оцепление из солдат констабульского СПО. Сцена к этому моменту под завязку заполнилось людьми. Тысячи и тысячи людей оказались в огромном загоне сцены. Входы закрылись. Лезть на внутреннюю часть ровной пятнадцатиметровой стены, опоясывающую огромный эподом, не представлялось возможным. Гул людской массы разлетался по округе.

Высоко в стратосфере висела столь огромная переливающаяся цветами сфера, что её наблюдал уже почти весь Констомбул-Альфа.

Двое Братьев несли броне-ларец. Простерус, чьё лицо скрывал шлем, перевёл взор с приближающегося сейфа на скаута.

-Знай, Сестра. То, что произойдёт дальше, будет во имя Императора. Гримуар, что содержится в стазис-капсуле имеет множество имён. Орден называет его на высоком готике «Grandis Casus demonica». В Книге заточено великое Зло, что охраняет Орден. Предупреждаю! Если Книга заговорит с тобой… Не смей! Не смей отвечать!

Холодок прошёл по её телу.

-Как прикажете, магистр.

Подошедшие воины поставили броне-капсулу перед Простерусом. Глава Ордена взял свой меч за лезвие, а затем словно ключ погрузил рукоять в скважину на ларце. После пятнадцати поворотов «ключа» в разные стороны, механизм начал открывать, издавая щелчки.

Простерус вынув «Тяжесть Истины», повесил меч на поясной грави-держатель. Обеими руками он осторожно вынул толстый том. Солнечный свет явил миру безобразный переплёт. Сшитый из лоскутов кожи чёрными нитками он вызывал лишь отвращение. Элементы кусков лиц не оставляли сомнений в вопросе «чья кожа использовалась для изуверской книги?». Даже держа латными перчатками, было видно сколь брезглив Простерус, взяв проклятый предмет.

-Каждый символ, прочитанный из «Grandis Casus demonica» требует жертвы ценой в одну душу… - сквозь динамик шлема чувствовалась печаль в голосе Неусыпного воина, - используй пси-фокус. Когда цепь замкнётся, направь энергию в кольцо.

Воины-хранители удалились прочь.

Скаут достала свой клинок и подошла, встав рядом с Магистром.

-Нет, встань поодаль, за пределы круга. Твоё тело не выдержит нахождения в цепи.

Она повиновалась, отойдя на несколько шагов назад.

Со словами «Да простит нас Император» Простерус раскрыл книгу и начал монотонно зачитывать богохульную проповедь на проклятом языке.

Девушка-псайкер почувствовала, как истончается грань между реальностью и варпом. Пока ещё невидимые потоки энергии расходились от космодесантника к космодесантнику, замкнувшись на противоположной стороне овального строения. Голос Простеруса становился всё громче и громче. В слова на давно забытом и проклятом языке вплеталось потустороннее эхо. Звуки скрежещущие, завывающие, булькающие надламывали саму ткань реальности.

Вихрь, проносясь между Неусыпными воинами ковена, становился всё сильнее, приобретая неестественные оттенки. Потоки энергии постепенно стали сползать вниз к сцене, словно плотоядные хищники, алчущие желанную жертву. Порочная книга, напитываясь энергией, поднялась с ладони Простеруса, левитируя перед ним.

Мизерикордия направила клинок по направлению к потоку.

Настал момент, ради которого ей приходилось много тренироваться в управление пси-силами.

Сконцентрировавшись, она направила энергию, что возникала в её разуме, растекалась по всему телу, а затем сконцентрировано вырывалась сквозь кончик сжатого в руке клинка.

Ткань реального пространства начала разрываться червоточинами имматериума.

***

Лаврилия, зажатая со всех сторон людьми, не могла даже развернуться. Кое как подняв руку, женщина прикрыв глаза от слепящего солнца попыталась разглядеть, что происходит на возвышающихся над сценой ложах амфитеатра. У самого края виднелись фигуры, закованные в силовые доспехи. На таком расстоянии они казались игрушками. Между ними стал появляться странный поток ветра, а в воздухе начал разносится голос, вещавший на непонятном языке.

Кири стало не по себе. Сказывалась теснота и духота. Запах потных тел и жар от людей усиливал симптомы вчерашнего злоупотребления выпивкой. Люди вокруг злились. Им ничего не говорили, а лишь собрали в одном месте как скот. Ропот постепенно перерастал в недовольные выкрики. Ей посчастливилось оказаться зажатой среди бедолаг по большей части ниже ростом. Так она имела возможность беспрепятственно дышать. Однако от этого ситуация не становилась приятнее. Ноги, пока она добралась до места, многократно отдавили. Да и чего уж греха таить, она устала так долго стоять без возможности передохнуть – годы потихоньку брали своё.

Ожидание прервалось воплями ужаса. Она увидела, как с самой верхней части постройки стали спускаться клубы переливающегося тумана. Он распространялся из вихря, что кольцом носился между ангелами Императора. Стоило клубам достичь оцепления из солдат СПО, начался сущий кошмар. Бойцы стали корчиться и биться в агонии. Те, кто успел среагировать, попытались стрелять в клубы дыма – тщетно. Немногие со страху предпочли спрыгивать с высоты в толпу. Пролетев пятнадцать метров, они встречаемые криками боли падали на головы гражданским.

Бежать некуда.

Ловушка захлопнулась.

До людей начало доходить, что элитные воины Империума здесь не для их спасения. Несчастных, ни в чём не повинных, собрали на закланье.

Они – жертва. Они – пища. Они – дань неописуемому Ужасу.

Стоило потокам бушующей энергии начать спускаться со стен, как на сцене начался сущий ад.

Жители Констамбула, словно крысы загнанные в угол начали бросаться друг на друга, дабы убраться подальше от живого тумана. Давка перерастала в драку не на жизнь, а на смерть. Обезумевшая толпа стала сжиматься, давя под ногами слабых и беззащитных. Хруст костей, вопли боли, рёв гнева заполнял огромную сцену от края и до края. А энергия имматериума, подчиняясь чуждой человечеству воли, неумолимо расползалась. Потоки энергии, словно смакуя людскую агонию, расползались не торопясь.

Люди обезумили. В ход шли кулаки, пинки, ногти и зубы. Но самым страшным стало не внезапная агрессия толпы. Куда ужаснее оказались предсмертные вопли тех, кто оказывался окутанным таинственным туманом. Нечеловеческий рёв боли захлёбывался сменяясь леденящей тишиной. Раз за разом. Сотню раз за сотней. Неизменно, неотвратимо.

Лаврилия потеряла всякое мужество при виде происходящей вакханалии. К запаху пота добавилась вонь опорожнённых желудков и человеческих экскрементов. Кого-то рвало. Маски спали. Каждый по-своему встречал неизбежное. Слышались испуганные молитвы, проклятия, рыдания. Но все они тонули в неописуемых криках боли и предсмертной агонии.

Облако приближалось к Лаврилии. От парализовывающего страха женщина не могла отвести взгляд. Люди, оказавшиеся перед ней начинали корчиться, стоило им попасть под влияние расползающейся Смерти. Вначале кровавые слёзы, затем кровь начинала хлестать сгустками изо рта. В немом ужасе, несчастные пытались вдохнуть воздух, сплёвывая её. Одни самовоспламенялись словно живой факел, иные начинали выцарапывать себе глаза. Наиболее яростные - вгрызались в плоть, неважно чужую или свою. Затем следовал хруст костей. Словно сухие ветки ломались руки и ноги, раскрываясь открытыми переломами. До неё стал доноситься потусторонний шёпот. Голос сплетался из тысяч интонаций, вторя доносящемуся заклинанию.

Император всемогущий! Что трон подери происходит?!

Писчая силилась понять, осознать… Тщетно.

Рок достиг и её.

Кровавая рвота струёй вырвалась изо рта наружу. Она обдала ей соседа, шарящего пальцами внутри своих пустых глазниц. Голова начала нагреваться. Паника поглотила Лаврилию целиком. Не в силах убежать, женщина стала биться во все стороны. В нос ударил запах палёной шерсти – её волосы стали тлеть.

Нет, нет, нет, нет!!!

Что-то невидимое вонзилось миллионом иголок в её тело. Боль оказалось столь резкой, что она даже не успела вскрикнуть. В зобу спёрло дыхание. Глаза, застилаемые кровавыми слезами, расширялись. Ужасающий, нечеловеческий голос вытягивал из неё что-то очень важное. Она не понимала слов, но осознавала смысл. Что-то неосязаемое и невесомое покидало тело. Это была её бесценная душа…

Она жила все эти годы готовая в любой момент умереть. Более того жаждала этого момента. Но именно сейчас, в последний миг своей жизни, Лаврилия Кири поняла, как сильно ей хочется жить.

Хруст позвоночника подвёл черту под её последней мыслью.

***

Закольцованный вихрь энергии раскалялся. От него исходил жар, словно от пышущего огнём горнила. Мизерикордия видела, как сначала воспламенились печати чистоты на доспехе Магистра. Затем краска стала стекать с брони. Простерус не останавливался не на мгновение. Голос его заглушал крики умирающих.

Бушующая сила возрастала с каждым биением сердца. А темная воля, что таилась за ней, желала всё больше и больше. Если изначально девушка-псайкер направляла мощь своих пси-сил в вихрь, то теперь он сам вытягивал их из неё. Жизненная энергия покидала её тело. Она старалась усилием воли сдержать поток. Но вихрь подобно присосавшейся пиявке вытягивал из Мизерикордии всё. Клинок раскалился докрасна. Даже сквозь жаростойкую перчатку чувствовался обжигающее тепло. Однако рука её лишь холодела.

Сквозь дымку безумной силы она видела весь тот ужас, что творился на сцене.

Дрожь вновь вернулась. Рука неконтролируемо стала биться в такт осквернённому заклинанию. И всё это происходило на удалении от вихря. Останься она около Простеруса, то её тело, несомненно, уже сгорело в энергии имматериума, а душу бы поглотил вихрь.

В момент, когда энергия ровным слоем покрыла весь стадион, а крики стали затихать, Мизерикордия оказалась уже на грани своих физических и ментальных возможностей.

В этот момент Магистр вздел руку к небу и указал на огромную сферу.

Стоило его голосу прерваться, как огромной волной энергия вихря столбом взметнулась в сторону указанной цели. Столь разрушительная мощь, что сил сорока мощнейших псайкеров едва хватило лишь направить её в нужную сторону. Ввысь уносилось всё – вихрь, жар, крики. Энергия неимоверной мощи. Неудержимая и неостановимая. Всё это противоестественным сплавом смешивалось силами варпа в единый порыв, в единое проклятое заклятие.

Стоило заклинанию завершиться, как ноги скауту в бессилии подкосились. Она начала падать. Время словно бы замедлилось.

Мизерикордия услышала голос. Мерзкий, утробный, нечеловеческий. Она услышала всего два слова. Всего двух слов хватило, что бы объять её разум ужасом. Ужасом, который не смог её пробрать даже видом всех только что произошедших людских страданий.

Она всегда могла распознать ложь. И сейчас скаут слышала чистую правду. Ей неведомо было относилась эта фраза к прошлому, настоящему или к будущему. Но это была правда, кристальная истина, от которой кровь стыла в жилах.

Всего два слова. Такие простые и понятные. Такие глубокие и непостижимые.

Книга произнесла самой мерзкой надсмехающейся интонацией, что доступна человеческому слуху:

…Император рыдал…

Разбитая и обессиленная она рухнула на спину.

Её взгляд видел как поток чистой энергии имматериума, подобный океану, разрывая пространство, летел в сторону сферы даолотов.

Мизерикордия увидела, когда два непостижимых объекта столкнулись.

Энергия тёмного ритуала пробила огромную дыру в сфере, проходя насквозь подобно лазеру сквозь плоть. Удаляясь дальше в открытый космос, она постепенно рассеивалась, становясь более недоступной взору.

Сфера осталась недвижимой, зияя дырой пустоты по центру.

Получилось? – с надеждой подумала Мизерикордия.

Мгновение.

Сфера исчезла, словно её не существовала и вовсе. На её месте осталось чистое безбрежное небо Констамбула.

Получилось! – осторожный восторг зародился в её уставшем сознании.

Мгновение.

Сфера вновь появилась на том же месте, того же размера. Совершенно невредимая. Словно ничего и не произошло.

НЕТ! Этого не может быть!

***

-Зафиксировали? – печально спросил Гусс.

-Да, камеры с разных точек по периметру амфитеатра зафиксировали всё, - с горечью поражения ответил Ивистигано.

-Что ж план потерпел крах, - заключил сухо старый Лорд Инквизитор.

-Следующий этап?

-Безусловно, коллега. Для начала нужно поговорить с генерал-пашой. Поторопимся.

Инвистигано ничего не ответив развернулся и отправился к выходу из зала. Движением руки мужчина скомандовал вооружённым отрядам оперативников следовать за ним.

В их окружении он спустился по помпезной лестнице на этаж ниже. Зайдя в аналогичный зал, инквизитор встретил планетарного правителя со своей свитой и охраной.

-Куда-то торопитесь Мехмед? – спросил многозначительно Инвистигано.

-Инквизитор, - нерешительно начал генерал-паша, - вижу ваш план, потерпел крах. Нужно готовиться к эвакуации. Этим я и собираюсь сейчас заняться.

Шум на лестнице предвещал приближение Януила Гусса. Его гусеничный транспорт, обламывая края ступеней, медленно спускался с верхнего этажа.

-Лорд Инквизитор ясно выразился, что этот Мир в блокадном положении, - холодно заметил представитель Ордо Малеус.

Напряжение начало нарастать. Никто из окружающих не осмеливался вступить в спор с Инквизитором.

-Вы сами заявили, что обычное оружие бессильно. Я не могу ничего сделать. Довольно, дайте мне покинуть здание и спокойно улететь на орбиту.

Януил Фон Гусс наконец доехал ко входу в зал.

-Генерал-паша. Вы видимо не понимаете всю серьёзность ситуации, - нетерпящим возражений хриплым голосом вмешался Гусс, - Я - тень Императора на этой земле. Я -исполняющий Его волю! И я вам приказываю подчиниться, именем Святой инквизиции! Никто не покинет Констабул Альфа, пока на это не будет моего разрешения!

Глаза Мехмеда двухсот двадцатого налились гневом.

-Это вы послушайте меня! Хотите испепелить всё население планеты - пожалуйста! Мне безразлична судьба этих смердов! Хотите власти – забирайте её сполна! Но я, мой гарем и мой двор покидают этот Мир. Я не собираюсь погибать здесь! Обещаю не разглашать ваши…

-Гюнтер, исполнить! – перебил распылившегося планетарного правителя старый инквизитор.

Один из оперативников, не вытаскивая лаз-пистолет из кобуры, совершил выстрел от бедра. С ювелирной точностью яркий луч прошёл между глаз генерал-паши. Мехмед не успел понять, как он умер. Ноги подкосились и тело, обмякнув, рухнуло на глянцевый пол. Свита генерал-паши в немом ужасе отшатнулась от трупа. Быстрее всего сориентировались янычары-телохранители. Вздрогнув от неожиданности, воины демонстративно убрали ладони с рукоятей архаичных лаз-винтовок. Класть свои жизни за и так уже почившего господина они посчитали неразумным.

-За трусость и саботаж моего приказа, генерал-паша приговаривается к смертной казни, - медленно проговорил Януил, проводя оценивающим взглядом по испуганной пёстрой толпе, - отныне вся полнота власти, все службы и подразделения, переходят под прямое управление Святой Его имени Инквизиции. Возражения?

Ответом было гробовое молчание. Лишь в предсмертной судороге подёргивалась, отбивая ритм, нога бывшего правителя планеты. Кровь вперемешку с мозговой жидкостью вытекала из отверстия в голове. И чем больше растекалась лужа, тем всё меньше становилась надежда у местной аристократии покинуть Констамбул.

Один за другим присутствующие молчаливо поклонились инквизиторам.

-Как я и думал, - спокойно резюмировал Инвистигано.

***

Вечером того же дня прилавки заполонил спец-выпуск «Имперского вестника». Его продавали за треть обычной цены. Заголовки пергамента заманивали приобрести новости о последних событиях:

Ужасный теракт! Антиправительственные силы взорвали здание Амфитеатра имени Апостола-Сына Великомученика Сангвиния! Множество жертв!

В целях подавления восстания введено военное положение на территории всего Констамбула Альфа! Мятежники будут подавлены!

Введён комендантский час! Будьте бдительны!

Генерал-паша Мехмед двухсот двадцатый скоропостижно скончался от болезни, упокой его душу Император! Власть переходит к временной администрации.

Продолжается эксперимент с небесной сферой адептами культа Механникус.

Глава 24

Громовые ястребы экстренно летели к горной базе.

Мизерикордии еле хватило сил забраться на борт одного из военных воздушных судов.

Всё кончено…

Мы потерпели фиаско…

Жертвы тысяч людей в ужасных муках оказались бессмысленными!

Скаут сжала левое запястье аугментической рукой. Неконтролируемая дрожь вновь давала о себе знать. Что-то сломалось в её организме после контакта с даолотом. К этому ещё добавилась ужасная усталость после обряда. Девушка чувствовала себя, будто постарела на добрый десяток лет.

Неужели всё зря…?

Эти люди не заслужили такой ужасной смерти… И их души…

Та женщина в толпе… Единственная в чьём взгляде отсутствовал страх… Кем она была? Теперь мне никогда не узнать… Не узнать ни о ком из них…

Где та грань? Когда зло допустимо во имя всего человечества…? Во имя Его…

И что теперь?

Братья молчат… Магистр нем. После завершения обряда он лишь скомандовал возвращаться на базу. А этот… Проклятый том… Вновь запечатали в стазис-капсуле. Будь он трижды проклят и предан анафеме!

Но… Моя злость… Оправданно ли она направлена на проклятый артефакт…? Конечно, это мерзость, которой нет места в нашем мире…

Но ведь по сути – это всего лишь орудие…

Орудие не виновато, когда кто-то нажимает спусковой крючок…

О, Император! Огради меня от этих мыслей! Огради от сомнений!

Дай сил быть стойкой!

Она попыталась сконцентрировать мысли на других, более насущных вопросах.

Даолоты – вот что действительно сейчас важно!

Думай… Вспомни чему учил наставник! Вспомни, что говорил Древний Профундус! Познай врага… Собери информацию о нём. Проанализируй, осознай его суть и найди слабости…

Мизерикордия погрузилась в глубокие раздумья на период всего полёта. Дрожь отступила.

Время незаметно летело. Скаут от усталости едва не впадала в сон. В мыслях проносились моменты последних событий.

Неудача космического флота.

Её полузабытые, словно грёза, видения от соприкосновения с сознанием даолотов.

Пергамент, что держит Простерус в беседе с ней.

Вакханалия в амфитеатре.

Даолот, что пропал на мгновение и возник вновь нетронутым.

Всё смешивалось в сумрачном состоянии её разума.

Грань полудрёмы вот-вот готовилась стать полноценным сном, но лёгкая дрожь Громового ястреба вернула Мизерикордию в реальность. Судно приземлилось на посадочной площадке возле горной базы.

Вот оно!

Пазл в её голове наконец-то сложился.

Я ВСЁ поняла!

Промедление казалось недопустимой роскошью.

Стоило аппарели коснуться земли, как она выскочила из отсека и устремилась к основному зданию. Туда где обосновались инквизиторы. Девушка заметила транспортные шаттлы инквизиции – значит они уже прибыли сюда.

Она уже не слышала, как Братья вдогонку ей что-то кричали. Субординация могла подождать. Скаут объясниться за своеволие перед Орденом потом. Но сейчас… Ей нужно донести до Гусса и Инвистигано свою догадку! Возможно Это всё изменит!

Взбежав по ступенькам центрального здания резиденции, скаут скрылась в роскошном здании. Никто из космодесанта не последовал за ней, вокс-ретранслятор Громового ястреба получил засекреченное послание с орбиты, с Неусыпного мстителя.

Нетерпение и осознания важности той информации, что она собиралась поведать, придавало сил измученному телу.

Внезапно путь скауту преградили вооружённые оперативники в чёрном.

-Лорд Инквизитор Януил Фон Гусс, сейчас не принимает, - произнёс один из них.

-Я по срочному делу, - раздражённо ответила Мизерикордия.

-У нас приказ. Мы не можем пропустить вас.

Секундное замешательство.

Ругаться бессмысленно…

Скаут не стала прибегать к трюкам с пси-силами, так как уверенность в том, что это сработает, отсутствовала. А неудача могла стоить серьёзных проблем и потерянного драгоценного времени.

Из воспоминаний всплыли почти забытые слова, сказанные ей Инвистигано после битвы на Донеции.

Она невозмутимо подняла аугментическую руку. Так, что бы страже оказалась видна тыльная сторона ладони. На ней красовался рельефный знак инквизиторской инсигнии.

-Именем Святой Инквизиции вы пропустите меня, ибо я должна доложить Лорду Инквизитору информацию государственной важности.

Этого оказалась достаточно.

Оперативники опустили оружие.

-Пройдёмте за мной, - сказал всё тот же стражник.

Они провели её до массивных дверей одного из залов.

Караульные отворили перед ней резные створки, подчиняясь приказу сопровождавших её оперативников.

Внутренне пространство оказалось более похожее на мед-блок, нежели на приёмный зал.

В глубине стояли механизмы неизвестного назначения и крутилось множество адептов Бога-Машины. Недалеко от суетливых техножрецов сидел в кресле Инвистигано. Увидев девушку, он вскочил, не скрывая своё удивление:

-Мизерикордия? Что ты тут делаешь? Тебя не должно здесь быть!

-Инвистигано, у меня срочное донесение тебе и Лорду Инквизитору! Я всё поняла, на счёт даолотов!

-Сейчас не лучшее время…, - предостерёг Инвистигано.

Из толпы не обращающих на девушку внимания адептов культа Механникус послышался хриплый еле слышный голос:

-Пусть говорит… Подойди…

Она узнала его. То говорил Януил Фон Гусс. Однако сейчас он больше походил на немощного умирающего старика, нежели на человека с железной волей, коим он ранее представал.

Мизерикордия прошла вглубь. Обойдя множество приборов разложенных по кругу от места, откуда донёсся голос Гусса, её взору наконец предстал Януил.

Его транспортная капсула находилась в полуразложенном состоянии. Трубки, провода, гофры облепили измождённое старое тело со всех сторон. Особенно много подводилось к его металлической части головы. Адепты производили одним им ведомый техно-ритуал. Кто-то отслеживал показания приборов, кто-то возился с механизмами, другие тихо читали техно-молитвы потрясывая кадилами. Две металлические колбы над головой старого инквизитора в данный момент были сняты с креплений, но не отсоединены от его головы. Она почувствовала в них нечто живое…

Гусс заметил её взгляд, кинутый девушкой на колбы:

-Вам интересно, что внутри… Ведь так… - ехидно заметил Гусс, а затем скривился от внезапной боли. Один из техножрецов подключил через иглу ещё один провод к голове инквизитора.

-Не буду спорить, инквизитор… Но сейчас не это главное…

-Дайте мне немного отвлечься от процедуры… А затем приступим к сути… - глаза старика на мгновение расфокусировались, как бывало ранее, а затем вернулись в обычное состояние.

-Кто-то пишет книги, стараясь так сохранить свои знания… - продолжил старец окутанный дымом благовоний и проводами: - Я предпочёл пойти дальше.

Он едва заметно приподнял сухую бледную руку, указывая на ёмкости:

-В каждой из двух колб содержится человеческий мозг. Они синхронизированы с моим. Каждая моя мысль, каждая идея, каждый прожитый момент и опыт запоминается ими… Когда меня не станет, они смогут использовать все знания что я накопил за столетия службы Императору и Инквизиции. Они займут моё место. Не просто носители информации, но разумы способные оперировать ею…

Он закашлялся.

-Моё время подходит к концу… И чем старше они становятся, тем труднее их контролировать… Хотят надо мной взять контроль… - он иронично улыбнулся, - вам понадобятся тела из металла, а не моя рассыпающаяся плоть.

Мизерикордия переваривала информацию. Будь совершенно иная обстановка, она бы поразилась откровению Инквизитора, но сейчас девушка лишь ожидала момента, когда сможет объясниться сама.

-Ладно, хватит обо мне… Мы ознакомились с твоим отчетом о взаимодействии с одним из сгустков. Так что можешь не повторяться. Что ты хотела сказать?

Она осмотрелась. Слов было бы недостаточно, нужна была наглядная демонстрация. Рядом оказался столик с кувшином воды и пергаментом.

То, что нужно!

Девушка оторвала часть пергамента. Аналоги, показанная Простерусом, ей понравилась.

-Вот, - она указала на лист, взяв его в руку, - представьте, что это наша реальность.

Подойдя к кувшину, девушка бесцеремонно окунула в него свободную ладонь.

-А это даолоты.

Прикоснувшись пергаментом, скаут оставила пять мокрых отпечатков на пергаменте.

Сделав паузу, она продолжила:

-Когда я прикоснулась к ним, я почувствовала сколь они велики… Но до меня только сейчас дошло, что они соединены… Это единый безгранично-огромный организм! Даолот один!

Мизерикордия протянула пергамент, показывая поочерёдно инквизиторам:

-Если представить, что этот лист – наша реальность, то мокрые отпечатки – это проявления Даолота в нашей вселенной. Те сгустки, что мы видим – лишь кончики «пальцев», шарящие в нашем измерении! А наибольший из них – просто проник глубже в нашу реальность. В момент, когда Орден ударил по нему сгустком психической силы, он пропал на мгновение. Вы видели это сами. Я считаю, что Даолот просто одёрнул этот «палец» и вновь запустил в наше пространство.

Инквизиторы внимательно слушали, не перебивая. Даже казало, что адепты стали чуть медленнее работать, анализируя услышанное.

Девушка старалась выпалить всё как можно быстрее, ожидая, что её прервут. Когда она закончила монолог, в лёгких совсем не осталось кислорода. Она жадно вдыхала воздух. Разум же не покидал ужас от осознания масштабов Врага.

Даолот непостижим… Он… Оно… Оно богоподобно… Что ему нужно? Какова его цель, есть ли осознанность в действиях безграничного существа..?

Старый инквизитор сделал усилие и заговорил, обращаясь к коллеге:

-А вы, Инвистигано, не ошиблись в ней… Очень смышлёная, для не посвященного в нашу деятельность, -Гусс перевёл взгляд на скаута: -Да, мы тоже пришли к похожим выводам в ходе нашего исследования. Существо одно. Но оно не видит в нашем спектре, фактически шарит конечностями вслепую. Даолотом движет, скорее всего интерес.

-Вы всё это время знали и не сообщили Ордену?- не сдержав удивления и негодования, прямо спросила скаут.

-Вы доверяете ей, Инвистигано? – голос Гусса вновь приобрёл властность.

-Да, Януил.

-Хорошо. Расскажите ей.

-Мы многое узнали совсем недавно. Нашу информационную систему взломали. Данные не тронули, но поместили один единственный файл с отчётом о событиях давно минувшей эпохи, почти десять тысяч лет назад. Проверить достоверность отчёта не удалось. Согласно информации хранящейся в файле, во время Великого Крестового Похода Императора, один из экспедиционных флотов столкнулся с ксеносом по описанию совпадающий с Даолотом. Названия сегментума, планет и даже подразделений удалено. Единственное что упоминается, что существу противостояла «одна из голов Гидры». События произошли на орбите планеты недавно приведённой к Согласию. Оружие не давало результатов, как и нам. Тогда неизвестные Имперские силы решились на отчаянное действия, предположив, что существом движет интерес к разумным живым организмам. Они… Уничтожили всех жителей Мира… И это помогло… Существо пропало так же неожиданно, как и появилось…

Мизерикордия переваривала услышанное.

-Так вы… Вы… Собираетесь уничтожить всех жителей Констамбула…?- слова слетали с губ не веривших в произносимое.

-Да, - прозвучал безапелляционно краткий, словно приговор, ответ Лорда инквизитора.

-Нет… Должен же быть способ… Столько людей… Ни в чем неповинных… Верных слуг Императора… - Мизерикория обхватила голову ладонями. Усталость вернулась.

-Вы вряд ли слышали про моего коллегу - инквизитора Криптмана, - не дожидаясь очевидного ответа, Януил продолжил: -Великий человек… Преданный остракизму… Когда Флот Великого Пожирателя нацелился на Святую Терру, только у него хватило воли сделать то, что должно. Знаете, скаут, что он сделал? Он уничтожал Имперские Миры на пути следования ксеносов. Экстерминатусу подверглись сотни миров. Миллиарды и миллиарды людей погибли… И знаете, что..?

-Что же, инквизитор? – Мизерикордия нахмурилась.

-Он спас Святую Терру! Вражеский флот изменил курс! Когда речь заходит о выживании человечества как вида, любая цена оправдана. Мне жаль жителей Констамбула, но их судьба уже решена. У нас было две крупные попытки их спасти, времени больше нет. Флот зачистки ско…

Шум разрушающегося здания раздался, нарушая спокойствие.

Мизерикордия почувствовала психическое возмущение. Она хорошо знала источник. Словно по почерку определила человека, от которого исходила психическая мощь. Не человека, но сверхчеловека…

-Это Простерус! Что-то происходит! – в нетерпении выпалила девушка-псайкер.

-Системы обнаружения молчат – это не нападение! Мизерикордия, быстро со мной! – скомандовал Инвистигано, побежав к выходу из помещения.

Скаут без промедления направилась за представителем Ордо Малеус. На лестнице к ним присоединился отряд оперативников инквизиции.

Выйдя наружу, они направились к соседнему строению, где расположились казармы Караула Смерти. Со второго этажа, четырёхэтажного здания разносился грохот. Окна вылетели и осыпали крошевом битого стекла пространство вокруг. Из пустых окон разлеталась строительная пыль. Грохот стоял такой, словно стенобитные оружия разносят здание до основания. У самого входа стояли два отряда Астартес. Они выцеливали друг друга. В боевом построении Неусыпные воины и Караул Смерти готовы были начать огонь.

-Именем Инквизиции, что происходит?! – взревел Инвистигано, обращаясь к космодесантникам целящимся друг в друга.

Один из Неусыпных воинов прорычал «Возмездие».

На что Чёрный щит Караула Смерти, стоявший напротив, словно выплюнул, с отвращением заявив: «Предательство».

-Кто откроет огонь – будет объявлен изменником! – скомандовал инквизитор, - оперативная команда направляйтесь внутрь. Без моего приказа не открывать огонь.

-Инквизитор, нужно торопиться! – заявила скаут.

Гнев Протеруса рос. Она поняла, почувствовала, что источником разрушений, в том числе был и Магистр.

Пройдя мимо Астартес, Инвистигано взглянул на открытый балкон второго этажа. Нагнувшись, он быстрым движением, что то нажал на своих ногах.

-Мизерикордия подойди и держись за мою талию. Крепко!

Девушка подчинилась, крепко обхватив Инвистигано.

На мгновение она вспомнила давно минувший вечер на Донеции. По коже пробежал словно электрический ток, а сердце начало биться ещё чаще. Всего на секунду её мысли улетели вдаль от текущих проблем. В момент, когда страдания, тяжесть ответственности и бесконечная война отступили. В момент, когда два человека забыли обо всём и насладились друг другом.

Инвистигано едва присев оттолкнулся от земли. Неизвестные механизмы аугментированных ног сработали с щёлчком. Инквизитор с неимоверной силой прыгнул, приземлившись вместе со скаутом точно посредине балкона.

У Мизерикордии перехватило дух, а сил едва хватило удержаться за Инвистигано. Полёт длился всего пару секунд, но адреналин вновь предал ей сил.

Пока оперативники пробирались медленно на второй этаж, инквизитор и скаут уже зашли в зал, больше похожий на поле боя. Мебель, разнесённая в щепки, валялась. В стенах зияли огромные дыры. Внутреннее освещение не работало, лишь дневной свет позволял сориентироваться в затемнённом помещении.Дорогое убранство превратилось в свалку строительного мусора. Как и снаружи их встретили два отряда Ангелов Императора готовых начать братоубийственную резню в мгновение ока. Только доспехи находящихся внутри покрывал слой пыли и крошева.

-Где Магистр? – обратилась скаут к своим Братьям.

Один из воинов кивнул шлемом в сторону одно из провалов в стене.

Инвистигано опять повторил приказ о недопущении столкновения.

Мизерикордия и инквизитор направились в провал. Шум ударов метала о камень подтверждал правильность их пути.

Сквозь пыльное марево она увидела главу Ордена. Облачённый в терминаторский доспех он был при этом безоружен. Шлем отсутствовал. Мощным ударом кулака Простерус отправил в свободный полёт другого космодесантника. Тот, пролетев несколько метров, врезался в межкомнатную стену, проломив собой её. Грохот эхом разнёсся по пространству. Словно неостановимая машина смерти, Магистр направился к возникшему пролому с целью доделать начатое до конца. Его «живой» глаз потрескивал молниями психической силы. Рассечённая над ним бровь моментально затягивалась.

По размытому силуэту и геральдике, Мизерикордия поняла, что бой вёлся с космодесантником Караула Смерти.

Неужели это Энигмус… Только не это… Я так и знала что добром это не кончится!

-Простерус, остановитесь! И объяснитесь за всё это! – Приказал Инвистигано.

Магистр смерил его беглым презрительным взглядом:

-Это поединок чести, инквизитор. Вас это не касается. Мне нужно проучить предателя за нарушение клятвы!

Сверхчеловек исчез в провале, позвякивая доспехом.

Мизерикордия переглянулась с Инвистигано, прежде чем последовать за Магистром.

Внутри лежал поверженный астартес. Его лицо больше походило на одну большую гематому. Единственный глаз налился кровью, из перекошенного носа текла кровь, смешиваясь с кровью из разбитых губ. На доспехе виднелись вмятины от мощных ударов.

Простерус стоял над ним, готовый вот-вот добить побеждённого, едва сдерживая гнев:

-Зачем ты это сделал?! – взревел Простерус, - Ты так пытался избавиться от нашего присутствия в системе, жалкий клятвопреступник?!

Сплюнув кровь с крошевом зубов в сторону, лежащий воин тихо проговорил:

-Глупец, я не нарушал клятв! Ты совсем обезумел!

Энигмус перевёл единственный глаз на инквизитора и скаута, появившихся за Простерусом:

-Давай, Простерус, убей меня! Убей невиновного! Докажи всем мою правоту! Что твой капитул опасен! Что он проклят!

-Ложь! Только ты один знал внутренние коды за пределами Ордена! Только ты мог послать засекреченное послание на «Неусыпный мститель», используя тайные частоты! Ты нарушил клятву и пошёл против Неусыпных воинов!

Разум Мизерикордии бешено работал, улавливая каждое брошенное слово.

-Магистр, постойте! – вмешалась девушка, - Система инквизиции тоже была взломана! Это не он! Не совершайте ошибку!

Она в порыве встала между Простерусом и поверженным воином.

Глава Ордена на секунду заколебался.

-Не слушай, её! – продолжил булькающим от крови во рту голосом Энигмус, -Убей меня! Покажи своё чёрное нутро! Покажи насколько безнадёжно пали Неусыпные воины!

Инвистигано выжидая, наблюдал за девушкой, вставшей между двух огней. Он понимал, что Магистр скорее прислушается к ней, так как она «своя».

Мизерикордия обернулась теперь к лежащему воину и обратилась уже к нему с нескрываемым гневом:

-А вы… Брат Энигмус… Эгоистично хотите стать мучеником, дабы любой ценой закончить отданный вами приказ?! Может я и простая смертная, но точно знаю, что Император не одобрил бы расточительство жизнями своих Ангелов.

Энигмус оценивающе смерил взглядом девушку-скаута. Говорить он ничего не стал. Лишь демонстративно откинул голову назад, смиренно ожидая свое участи.

Разгневанное лицо Простеруса постепенно сменилось непроницаемой безэмоциональной маской, искры энергии пропали:

-Это правда, инквизитор?

-Да, кто-то подложил нам файл с информацией про даолотов. Шпиона пока не обнаружили. В файле фигурирует только лишь «Голова Гидры». И мы с Гуссом склонны верить, что информация правдивая и нацелена на помощь нашей миссии. По крайней мере, она подтверждается нашими исследованиями… А что за сообщение получили вы?

Простерус несколько секунд обдумывая, стоит ли разглашать послание, всё же ответил:

-Используя коды Ордена и тайный шифр, на флагман поступил сигнал бедствия. Якобы крепость-монастырь в опасности. В опасности… Наша реликвия… В сообщении призывался Орден на защиту Нараки Каласутры – Мира, где расположен наш дом… Как можно скорее…

Простерус потеряв интерес к лежащему врагу, отвернулся в глубоких раздумьях.

Энигмус медленно начал движение. Он встал на ноги. Изуродованное от ударов лицо не прекращало кровоточить. Пыль на нагруднике смешивалась с кровью, стекавшей изо рта Чёрного Щита.

Встав, он посмотрел сверху вниз на Мизерикордию:

-Если они тебя приняли – значит ты чего-то и стоишь… В тебе нет порочного семени… А потому, вот что я тебе скажу… Нет, предсказываю… Когда наступит час расплаты за грехи, рок Неусыпных воинов настигнет проклятый капитул! Бремя разрушит как их самих, так и всё вокруг… И ты, будучи преданной этому Ордену, погибнешь под его обломками…

-Я знанию, какую боль несёт мой Орден! – не сомневаясь, ответила Мизерикордия,- я знаю тайну Отверженных! И даже если ты прав, я буду до конца со своими Братьями! Ведь на то Воля Императора!

Энигмус, к её удивлению, грустно улыбнувшись, хмыкнул:

-Ты ничего не знаешь, наивная смертная…

Раненый воин поковылял к выходу. Встретившись взглядом с Инвистигано, он лишь буднично, словно ничего не произошло, произнёс «Инквизитор» и удалился.

Дожидаясь пока шаги стихнут, Магистр молчал. А затем, резко развернувшись, Простерус обратился к инквизитору:

-Если он, не подстроил сообщение… А больше некому, так как коды знают лишь Братья Ордена… Значит запрос о помощи настоящий. Орден покидает эту систему. Мы возвращаемся для защиты родного Мира.

-Магистр, вы останетесь здесь! – безапелляционно заявил инквизитор, - эта компания не закончена! Угроза со стороны ксеносов не исчезла!

-Мы сделали всё что могли, Инвистигано… Этот Мир не спасти, вы и сами знаете… А вот моим Братьям требуется помощь и как можно скорее.

Шум от гусеничного шасси по обломкам стен предвестил приближение транспорта Януила Фон Гусса. Наспех собранный аппарат сопровождала свита служителей Механникус. Адепты на ходу прикручивали часть устройства, бесконечно ворча, о невозможности нарушения священного обряда обслуживания. Старый инквизитор игнорировал их ропот.

Человек, чью жизнь поддерживала машина, служившая одновременно транспортом, заговорил:

-Магистр, вы же мне обещали!

-Лорд инквизитор, - бесцеремонно обратился Магистр к Януилу, - Я всегда соблюдаю данные клятвы. Как видите, ни один выстрел не прозвучал. Я уже сообщил решение Инвистигано, о том, что Орден покидает систему. Мы получили сигнал бедствия из крепости-монастыря.

-Вы не покинете Констамбул, пока я вам не разрешу! – отрезал Януил, - бой с Даолотом ещё не окончен!

-Повторюсь… Мы с вами знаем, что этому Миру конец. Вы не оставите свидетелей вторжения, какой бы не был исход боя.

-Да, не оставим. И пока летит флот зачистки, ваш орден будет поддерживать планетарную блокаду, дабы никто не покинул систему.

-Януил, мы – воины, а не тюремщики. И сейчас нас зовёт новая битва. Наш дом под угрозой.

-Вы будете теми, кем вам прикажет Император и потребует Империум. Вы лишь инструмент. Если потребуется, будете и тюремщиками и палачами, кем угодно! – холодно проскрежетал, старый инквизитор.

-Я всё сказал, Лорд инквизитор. Орден покидает систему. Не один Мир не стоит Крепости-монастыря.

-Даже Терра? – парировал Фон Гусс, - Покинете Констамбул и я всё сделаю, что бы вас объявили еретиками.

Ситуация накалялась с каждой брошенной фразой. Вокруг Януила и Простеруса стали скапливаться воины. Солдаты инквизиции, Астартес из Караула Смерти и Неусыпные воины.

-Будьте аккуратны с такими заявлениями, Лорд инквизитор. А то не успеете исполнить обещанное… - мрачно ответил Простерус.

Опять! Опять всё на волоске! Опять ситуация с инквизицией готова выйти из под контроля! Вот-вот прозвучит фраза, после которой всё станет необратимым!

Мизерикордия с ужасом понимала, что сейчас случиться катастрофа, после которой им всем придёт конец.

Думай… Думай…!

-Лорд инквизитор, - вмешалась в противостояние девушка, - прошу, выслушайте меня! Вы сами говорили, что тяжёлые времена требуют от нас тяжёлых решений … Сейчас именно такая ситуация. Если падёт Крепость-монастырь Ордена, то Неусыпные воины не смогут более служить Императору! Запасы геносемени, кузница, оружейная, реликварий, всё это храниться там. Да сейчас, Астартес требуются здесь, но прошу подумать о будущем! Неужели нельзя принять компромиссное решение? Орден останется помогать вашей миссии, но позвольте хотя бы одному кораблю направится на помощь Нараке Каласутре!

Януил задумчиво почесал висок скрюченными пальцами:

-Всего один корабль.

Глава Ордена в свою очередь заявил:

-Да будет так, Неусыпный мститель покинет систему незамедлительно.

-Но вы возьмёте не больше роты, Простерус. И все псайкеры Ордена останутся!

-Хорошо, со мной отправится рота Отверженных.

Магистр обернулся к подошедшему Главному Капеллану Индигнату.Кибернетические глаза которого, как и всегда ничего не выражали. Череполикий шлем неизменно застыл в оскале.

Простерус положил руку на плечо, к которому крепилась аугментическая рука Хранителя Обрядов:

-Брат, прими командование Неусыпными воинами в моё отсутствие. Ты, как никто другой в Ордене, обладаешь несгибаемой силой воли. Тебе под силу принять тяжёлое решение, когда придёт время. А опыту твоему позавидуют даже командиры рот.

-Благодарю за доверие Магистр. Я не подведу. А вы идите и защитите наш дом. Что с «книгой»?

-Я оставлю её вам. Она должна остаться под защитой основных сил Неусыпных воинов.

-Будет сделано.

Магистр не сказав более ни слова, покинул полуразрушенное помещение. Неусыпные воины последовал за ним. Требовалось быстро перераспределить силы, не задерживая, флагман Ордена.

Мизерикордия поклонилась инквизиторам и поблагодарила их за взвешенное решение. Скаут хотела было последовать за Братьями, как голос старого инквизитора остановил её:

-Постой. Кажется, Мизерикордия… Подойди ко мне.

Она с удивлением вернулась, подойдя так близко к Гуссу, как никогда ранее.

-Спасибо тебе, что не дала двум старикам столкнуться лбами… Простерус, не смотря на вид, ведь тоже стар… Власть порой ослепляет… Я хочу, что бы ты последовала за своим Магистром. С ним должен быть рядом голос разума…

-Спасибо, Лорд инквизитор…

-Я не договорил. Подай руку.

Она протянула к нему левую ладонь, так что бы он мог её достать.

Старец достал продолговатый предмет из бокового углубления капсулы-транспорта. Небольшой прямоугольник вмещался на иссохшей ладони Гусса.

Януил вложил предмет в руку девушке. Обе мертвенно-холодные ладони сжали её ещё пышущую молодостью кисть. Он внимательно посмотрел ей в глаза.

-Это дар за помощь общему делу, скаут. Миниатюрный вокс-проигрыватель. На нём записано несколько композиций, что помогают мне в принятии тяжёлых решений. Та самая музыка Древней Терры. Будь сильна Мизерикордия. Пусть эта музыка поможет тебе принять сложное, но верное решение, когда время придёт. Помни, что долг перед Императором превыше всего. И во исполнение Долга любые жертвы оправданны!

Он отпустил её руку, откинувшись в свою капсулу.

-Ступай, скаут, за своим командиром.

-Ещё раз спасибо, Януил Фон Гусс. Храни вас Император.

Девушка, откланявшись, поспешила нагнать Неусыпных воинов уже покинувших здание.

Глава 25

Грязные сапоги оставляли следы в одном из дальних коридоров крепости-монастыря. Шум шагов разгонял тишину, эхом отдаваясь на десятки метров. Наконец настал момент, когда можно идти не таясь. Ещё недавно он являлся воплощением осторожности, самой тенью. Но теперь Манубриум вернулся домой. Самодельный плащ качался в такт его шагам. Доспехи скаут скрывались под кожаными накладками. Его экипировка пестрила цветами внешней среды, позволяя сливаться с миром за пределами крепости. Чёрные как смоль волосы успели отрасти за время его вылазки. Длинная щетина цвета вороного крыла делала старше своих лет. Словно на дикаре с него свисали «трофеи». В одной руке он держал лазган, другой придерживал сумку, перекинутую через плечо.

Вот я и вернулся… Надеюсь ничего не пропустил. Ещё несколько точек на карте отмечены. Думаю, эти места заинтересуют «шестерёнок». Возможно, найденные механизмы на что-то ещё сгодятся.

Он чеканил шаг. На пути никто не попадался. Этого настораживало Манубриума. В этой части подземного города часто бывали Братья. Однако сейчас компанию составляло лишь эхо шагов.

Странно… Ладно, оружейная подождёт. Загляну сначала к Хранителю тайн. Готов поспорить, что Десенс Порций Катон как обычно в Библиариуме. Регент крепости-монастыря практические не покидает обитель знаний.

Скаут отлично ориентировался в паутине переходов. Время шло, он стал другим. Тело налилось силой, а разум опытом. Его отделял практически один шаг от перехода из скаутов в полноценные братья. Уже сейчас он был куда сильнее простого смертного, а рефлексы приобрели сверхчеловеческий характер.

Первым, кто попался на его пути, оказался слуга. Он шёл погруженный в свои заботы. Худосочный мужчина не заметил скаута, пока тот сам к нему не обратился.

-Где все? Ты идёшь из библиариума?

Слуга с перепуга вздрогнул.

-Г-г-господин, - мужчина в серой робе поклонился Манубриуму, - да, я направлялся из библиариума. Все слуги призваны подготавливать встречу. А Неусыпные воины собираются для почётной встречи во взлётно-посадочном ангаре.

-Встречи кого? Что происходит?

-Вы ещё не знаете, господин… Экспедиция под командованием третьего капитана Варра вернулась. Больше пятидесяти терранских лет прошло, как они покинули крепость-монастырь. Так Господин Регент сказал…

-Вот как… А сам Десенс где?

-Господин Регент решил остаться в библиариуме. Сказал, что у него ещё есть дела… А с Господином третьим капитаном ещё будет время пообщаться.

-Понятно… Ступай по своим делам. Я тогда тоже пойду на построение.

Манубриум направился к посадочным площадкам.

Эх, беда… Получу выговор от старика Десенса. Опять он будет отчитывать за неуставной внешний вид. А уж тем более на почётной встрече вернувшихся из похода Братьев… Может, успею привести себя в порядок, до того как пересекусь с дредноутом.

***

Эскадрилья громовых ястребов спускалась по направлению к крепости-монастырю.

Капитан Публиус Варр находился в ведущем транспорте.

Древние броне-врата, скрытые за одной из гор, отрылись, впуская внутрь транспортники. Авто-турели молчали, распознав гостей по системе «свой-чужой».

«Громовые ястребы», ревя моторами, влетели в просторный ангар.

Варр встал с места рядом с пилотом. Сквозь лобовое стекло судна он увидел выстроившиеся ряды защитников. Они пришли с почётом встретить экспедицию под его командованием.

Чувства переполняли третьего капитана Неусыпных воинов. Он знал, что нужно торопиться, пока караул ничего не заподозрил.

Слева направо располагалась немногочисленная колонна Астартес. Знаменосец держал развивающийся от потоков ветра стяг крепости монастыря. Левее выстроились скауты Ордена. Их было куда больше чем полноценных Братьев.

Вот момент и настал. Подвести черту под прошлым, перевернуть страницу. Стать свободным ото всех оков! Доказать верность вновь обретённым Братьям и ему… Единственный известный людям способ куда-то попасть – это оставить что-то позади.

Кровь бурлила в жилах, будто в пылу битвы. Он стоял у порога, за которым уже дороги назад не было. Яркость и чрезмерность эмоций наполнили Публиуса сентиментальностью. Он вспомнил строку стихотворения прочитанного в день, когда он покинул крепость-монастырь. Для него прошли столетия с того момента. Но сверхчеловеческая память не дала затеряться словам.

Он обратился к пилоту:

-Свяжись со всеми Громовыми ястребами.

Боевые транспорты зависли напротив построения защитников крепости-монастыря. Неоправданно долго они находились в воздухе.

Громким властным голосом третий капитан подвёл итог странствию и будущему, которое он выбрал:

«Я Озимандия великий царь царей

Мои деяния цари узрите и отчайтесь!

Открыть Огонь!»

Повинуясь приказу, эскадрилья боевых транспортных судов выпустила огненный шторм по воинам, стоявшим как на ладони. В ход пошло всё: лаз-турели, тяжёлые спаренные болтеры, ракеты «Адский удар». Плотным огнём, в мгновение ока, защитники сокрушались предательским ударом. Тела скаутов разрывало на части. Броня астартес не выдерживала, разлетаясь в крошево. Первый ряд погиб моментально. Они даже не успели понять, что их предали. Пламя объяло часть ангара. Грохот взрывов заглушал предсмертные страдания и проклятия. Боевые братья, которым посчастливилось не умереть в первые секунды, прятались за телами павших. Начался беспорядочный ответный огонь. Впрочем, стрелковое вооружение не могло нанести существенный урон бронированным летучим крепостям.

Публиус Варр с упоением смотрел, как гибнут те, кого он совсем недавно считал братьями. Он чувствовал облегчение, словно с его плеч пали горы. Наконец он сможет осуществить задуманное и возвыситься.

***

Манубриум видел ужасную картину. Ему не хватило нескольких минут добежать и встать встрой с Братьями. Апокалиптичное зрелище предательства застало его у самого входа в ангар. Его не заметили. Его в целом редко стали замечать – после начала имплантации геносемени. На его глазах таял цвет защитников крепости и будущее Ордена.

На смену потрясению от увиденного, пришла неукротимая ярость и желание мстить. Руки сжимали лазган до скрипа рукояти.

Желание бросить в бой на помощь Ордену переполняло сознание.

Но раскалённым железом сознание прожигали и другие мысли. Вбитые многократными повторениями и проверками. Вбитые настолько, что ночью ему порой снились отрывки этих мыслей собранных в почти, что святые документы. Уставы. Кодекс.

Я должен доложить о случившемся регенту крепости-монастыря, я обязан запустить сирену! Я должен обеспечить оборону крепости!

Но братья?! Я должен им помочь! Я стою в сотни метров от них, а они погибают под огнём!

Внутренний спор длился мгновение.

Так не допусти, что бы их жертва оказалась напрасной! Крепость-монастырь должна выстоять!

Он, что есть мочи, рванул обратно, вглубь подземного комплекса.

Добежав до ближайшего оповещательного пункта, Манубриум рванул рубильник боевой сирены. По всему подземному городу стали моргать оранжевые светильники, а вокс-оповещатели сообщать о боевой тревоге. Рядом находился старый аппарат внутренней связи. Скаут схватил древнюю вокс-трубу. Пробежавшись взглядом по рунам соединения, он нашёл нужную – «библиариум».

Поднеся к уху трубку, он с нетерпением стал слушать статику вокса.

Ну же давай! Давай! Быстрее! Да возьмите уже, варп вас всех подери!

Спустя бесконечно длинные секунды, в трубке раздался напуганный голос слуги:

-Говорит точка «библиариум». Что произошло?

-Говорит точка «ангар». Регента крепости срочно! Нападение! Код красный-красный!

-Регент здесь он на громкой связи.

Раздался громкий механический голос. Едва различимый голос, дважды искажаемый. Сначала вокс-аппаратурой дредноута, а затем трубкой передачи звука:

-Десенс слушает. Что случилось?

-Говорит скаут Манубриум. Прибывшие корабли открыли огонь по встречавшему построению Братьев! Количество жертв не известно! Враги внутри крепости-монастыря! Нас предали, либо суда захвачены врагами!

Секундное затишье сменилось чёткими и ясными приказами дредноута:

-Крепость переходит на осадное положение. Три узла обороны: Библиариум, Инфинитум окулус и Реликварий-оружейная. Я буду защищать Библиариум. Почётные стражи займутся залом Инфинитум окулус. Манубриум, ты примешь командование обороной реликвария и оружейной, до момента появления более опытного Брата. Вооружи слуг. Держи оборону! Если получится отбиться - направляйся к другим центрам сопротивления! Не используй внутреннюю связь, её могут прослушивать! Скаут, тебе ясен приказ?

-Да, регент. Будет выполнено!

-Приступай немедленно к исполнению! Вот ещё что, найди техножрецов, скажи им разбудить «Первого». Сообщи им, что это мой личный приказ.

-Кого разбудить?

-Первого магистра Неусыпных воинов. Он покоится в реликварии.

-Вас понял! Но вы один не справитесь с защитой библиариума, позвольте отправить вам подкрепление!

-Нет времени! Не допускай панику среди слуг!

Манубриум хотел ответить, но из трубки стали слышны вновь только шумы статических помех.

Он побежал к оружейной. В реликварий вёл только один тоннель, и он как раз проходил мимо оружейной. Подземный город недаром назывался крепостью, его устройство несло логику возможной осады.

К сожалению, обороняться придётся в условиях прорванного периметра и смерти лучших защитников.

На пути Манубриум встретил вооружённый отряд слуг. Их было не меньше пятидесяти.

Один из них обратился к скауту:

-Господин, что происходит? Какие приказы?

-На крепость напали. Нас предали! Я отвечаю за защиту оружейной и реликвария. Слушайте мои команды!

Он приказал рассредоточиться им по группам в десять человек. Каждый отряд занял развилки тоннелей. Броне-двери опустились – хоть и ненадолго, эта мера задержит врагов. Ему требовалось больше времени. Постройка баррикад, сбор и вооружение слуг, вывод крупнокалиберного оружия со складов оружейной. Всё требовала времени. Чем ближе к хранилищу оружия – тем больше простых людей обращались к нему за вопросами.

Он стал светом несущим надежду на спасение. Стал порядком побеждающий панику и сумятицу. Стал олицетворением растущего сопротивления вероломному предательству.

-Помните! – взывал Манубриум,- Кто бы ни встал на вашем пути – разите их без пощады! Больше они не господа вам, не братья, не люди! Это враги Императора, пусть и кроятся они за личиной Неусыпных воинов!

-Все кото может держать оружие, от мала до велика, должен вооружиться! Те, кто не может – подносите снаряды и обоймы! Сегодня мы отстоим наш дом!

-Да не убоитесь вы Тьмы! Ибо свет Императора в ваших бессмертных душах светит ярче! В бой защитники крепости-монастыря! В бой!

***

«Неусыпный мститель» трясло. Боевая баржа прорывалась через бурлящие потоки имматериума. По всему судну шли посторонние шумы. Нарождённые пытались прорваться через Поле Геллера, а сам корабли скрежетал от физических перегрузок. Враждебное пространство пыталась сломать могучее судно, раздавить и пожрать.

По приказу магистра Простеруса навигатор вёл судно с максимальной скоростью по кратчайшему маршруту, невзирая на риски. Слово «кратчайший» не могло в полной мере объяснить путь, в мире состоящий из чувств, где время и пространство не имели смысла. Навигатор балансировал практически на грани между вихрями и потоками безумия, направляя флагман Ордена. В любой момент системы судна могли отказать или потоки Варпа накрыть корабль толщей вечности.

Наконец появилась возможность отдохнуть. Несмотря на гнетущую обстановку Мизерикордия почувствовала облегчение. Но только лишь физическое. Морально девушка ощущала себя раздавленной.

Склонившись у раковины, она смотрела на отражение в зеркале. Ощущение того, что она словно бы постарела, оказались правдивыми. Лоб прорезали полосы морщин. Они горизонтальной линией прочерчивали борозды. Морщинки появились и вокруг левого глаза, а на единственной брови появились седые волоски. Конечно, девушка не стала старухой, но лет десять явно легли грузом на её плечи.

Всё впустую…

Все усилия…

Все жертвы…

Мысли вновь вернулись к Констамбулу Альфа.

Все кого я видела на этом Мире, умрут или уже умерли.

Защитники и простые гражданские, богатые аристократы и беднейшие отбросы, молодые и старые, гении и глупцы. В смерти они окажутся равны. Кроме…

Кроме тех, кого мы принесли в жертву. Тысячи людей…

В голове вспыхнул образ бесстрашной женщины двигавшейся в потоке толпы к своей неминуемой и ужасной гибели.

Их страдания оказались напрасны…

Она попыталась отогнать гнетущие мысли вспоминания последние часы перед отлётом.

Инвистигано… Мы так и не смогли попрощаться наедине. Столько осталось не сказанным… Вновь случай жонглирует нашими судьбами. Я чувствовала, как ты мне хотел сказать нечто важное. Чувствовала, как ты нервничал, борясь с собой. Забавно… Инквизитор, в чьей власти судьбы целых Миров и народов, мучается сомнениями озвучить нечто мне… И всё же ты почти решился… В момент, когда я уже подымалась по аппарели. Ты вышел из общего строя провожавших. Я прочитала часть твоей мысли… Хотя уже оказалось поздно. Челнок взлетал даже недожавшись закрытия шлюза.

«После боя на Донеции я забрал не только часть твоей памяти, но и…»

Понятия не имею что ты имел ввиду инквизитор из Ордо Малеус… Надеюсь при следующей встречи у тебя хватит духу закончить фразу. Если она конечно состоится… Наше будущее как никогда туманно. Ты остался бороть с богоподобной сущностью из неизведанного измерения, а я движусь навстречу предполагаемой опасности… Магистр уверен, что сообщение правдивое… Но нас так мало… Одна рота Отверженных. Меня мучает мысль… Простерус из всех рот выбрал именно вторую, от того, что они все самоотверженные бойцы... И потому более смертоносные? Или же… На верную смерть он решил отправиться с Братьями не имеющими будущего, поражёнными «изменениями плоти»…?

Как бы там ни было не из Отверженных на судне лишь Простерус, Калчес управляющий боевой баржей и внезапно Апекс.

Конечно, их сопровождали и другие – не из Ордена, но их скаут не брала в расчёт. Техножрецы с Силициума, немногочисленная обслуга, астропаты и огромное количество сервиторов.

Вылет проходил второпях. На транспортировку Апекса на другое судно не стали тратить время. Жизнь неофита не так значима, как судьба крепости-монастыря. Холодная бесчеловечная логика. Эта же логика заставила апотекария Отиума покинуть «Неусыпный мститель». Геносемя Отверженных порчено и не подлежит сбору, а оставаться ради одного пациента – неофита не рационально. Он примкнул к большей части Ордена на Констамбуле Альфа. Оставшись там, где в нём большая надобность.

Мизерикордия не могла оставить Апекса на попечение безмозглых сервиторов. А потому решила сама ухаживать за проходящим физическую трансформацию другом.

Да, пожалуй, я могу смело назвать его другом… Он рисковал своим будущим ради моей несбыточной мечты… А теперь его тело изменяется… И я словно вижу в нём неуловимую схожесть с погибшим Амикусом. Влияние геносемени или просто моё заблуждение…? Не знаю… Да и не имеет это значения. Сейчас ему требуется помощь и мой долг помочь.

Надев обычную робу Ордена, Мизерикордия стала собираться выходить из отсека для омовений. Стрелки настенного хронометра указывали на то, что пора принести еду Апексу и сменить повязки. Обязанности её не тяготили, наоборот, давали ей возможность почувствовать себя нужной на почти пустом корабле. Но всё же она медлила.

Вопросы… Вопросы Апекса…

Всё время, что Орден находился в системе Консамбула, он провёл на «Неусыпном мстителе». Он задавал вопросы о миссии, переживал что беспомощен… Злился от того, что ему ничего не говорили…

В последний раз он прямо спросил: «Сестра, мы потерпели поражение…?»

Я не смогла соврать ему…

Апекс надеялся на великие свершения… А его первый поход с Орденом стал беспомощным заключением и физической болью… Он так молод… Жаждет проявить себя…

Как я могу поддержать его, если сама уже не вижу надежды…?

Был бы Амикус рядом, он бы смог превратить всё в шутку… А Профундус мог поделиться жизнеутверждающей мудростью… Но их нет… А я не могу, не в силах…

Всё на что я оказалась способна, так это сказать, что его время ещё придёт.

Да, придёт.

Апекс возвысится до астартес.

Но не я…

От меня ничего не останется.

Мизерикордия убеждала себя, в том, что на настроение влияет нахождение в варпе. Ей трудно было находиться наедине с собой.

Собравшись с мыслями, скаут, наконец, решила взяться за намеченные дела.

Глава 26

Сирены гремели, авариное освещение мигало в такт. Первый шок от нападения прошёл.

Манубриум командовал слугами. Десятками они покидали оружейную. На смену вышедшим другие протискивались в помещение. Внутри толпилось не меньше двух сотен человек, с целью получить амуницию и оружие. Дряхлые старики помогали, таская со склада запасы вооружения для смертных. Скаут на выходе распределял готовых вступить в бой по направлениям. Шум заградительного огня доносился уже в двухстах метрах.

Он приказал вытащить станковые пулемёты класса «Макззима». Пулемётный расчёт мог на какое-то время сдержать даже астартес в узком коридоре. В бой шло всё, стабберы, мельтаганы, лазерные винтовки. Проблемой оказалось не количество вооружения и снарядов, а умение его использовать. Слуги хоть и проходили боевую подготовку, но она в основном сводилась к использованию лазганов и лаз-пистолетов.

Тем не менее, первоначальную лавину удалось остановить хоть если и не точностью выстрелов, то плотностью огня.

Манубриум уловил момент, когда необходимость в нём стала чуть меньше. Он замахал рукой техножрецу, проводящего инструкцию замены пулемётной ленты.

-Ты, да ты! У меня приказ от Регента крепости!

Адепт оторвался от занятия, переведя линзы аугментической оптики на скаута.

-Чего желает Регент?

-Он приказал разбудить Первого Магистра!

Техножрец выдал удивление, едва наклонив голову.

-Для обряда требуется подготовка. Данное таинство мной не проводилось.

-Бери в помощь одного из своих и приступайте! Нам нужна любая помощь!

-Повинуюсь.

Адепт встал, игнорируя слуг, которые так и не усвоили алгоритм действий. Отодвигая людей механодедритами, он направился в реликварий.

Моё место не здесь. Раздача оружия приняло упорядоченность. Я должен быть на передовой.

Манубриум достал из ближайшего оружейного шкафа болтер. Положив его на стол рядом, он стал запасаться необходимой амуницией. Патронташ перекинул через плечо, дабы тот не занимал рук и не сильно сковывал движения. Связка гранат – на случай больших проблем. Дымовые шашки, лазпистолет. Броня на нём, а клинок всегда при себе.

Что ж так то, лучше.

Надев стандартный шлем, скаут покинул оружейную. За ним последовали обмундированные слуги, словно только и ждавшие этого. Мужчины и женщины боялись, хоть и пытались скрыть эмоции. Присутствие, пусть и не полностью возвысившегося до астартес, боевого Брата придавала им уверенности.

Прижимаясь к краю стены, при этом пригибаясь, он двигался в направлении звуков боя.

На развилках дежурили слуги с тяжёлым вооружением и боевые сервиторы на передвижных платформах.

Обернувшись, Манубриум удостоверился, что следующие за ним защитники растянулись в две колоны – вжимаясь в стены тоннеля.

Каждые сто метров следовал механизм закрывающихся бронеплит. Адамантиевые сверхпрочные перегородки, подобно тем, что используются на пустотных кораблях.

Он взглянул на широкий паз заслонки.

Последний шанс. Забаррикадироваться.

До места сражения он пересёк два подобных участка.

Трупы павших становились прикрытием. В прямом как струна тоннеле спрятать было невозможно. Лишь линии труб, расползающиеся вдоль стен, служили хоть каким-то безопасным местом. Аварийное освещение моргало в бешеном такте. Трассеры лаз-выстрелов освещали пространство, прочерчивая смертоносные линии в оба направления прохода. Какофония взрывов оглушала, разносясь эхом в замкнутом пространстве.

Часть нападавших вжималась в стены, аналогично защитникам. Но периодически выбегали безумцы на верную смерть. Они кричали нечестивые гимны, стараясь перекричать шум боя, при этом не забывая стрелять в автоматическом режиме не прицеливаясь. Отчасти это оправдывалось отсутствием места для манёвра. Стреляй в направление врага – авось попадёшь. То были обычные люди. Из плоти и крови, но заблудшие. Не заслуживающие прощения.

Скаут, точными выстрелами масс-реактивных снарядов, разнёс грудные клетки двум таким смельчакам.

Перед Манубриумом рассредоточился отряд слуг – они раньше заняли позиции и уже приловчились стрелять из-за труб.

Наконец за его спиной зарокотала пулемётная очередь. Расчёт прятался за бронекозырьком. Пользуясь заградительным огнём, слуги несущие ящики с патронами, пригибаясь, подносили их. Стараясь донести как можно ближе к линии боевого соприкосновения.

На мгновение Манубриум подумал, что они смогут так обороняться вечно. Трупы врагов застилали пол прохода плотным слоем.

К ужасу он увидел в темноте огоньки визоров шлемов. Аугментика давала куда лучший обзор, слуги ещё не успели заметить приближавшуюся смерть.

Предтечей резни стал взрыв головы стрелка пулемёта. Точный болтерный снаряд распылил её на разлетающиеся осколки черепа вперемешку с кровавым месивом.

Три падших сверхчеловека закованных в силовые доспехи появились в великолепии смертельного вихря. Они стреляли без промаха, разя смертных защитников с одного выстрела. У каждого в руках по болтеру и цепному мечу.

Ответом стал огонь из всего, что только имелось. Огненный шторм обрушился на великанов. Слуги стреляли и падали замертво. Одиночные выстрелы астартес достигали всех, кто имел неаккуратность показаться из-за укрытия. Сами же космодесантники продвигались, не обращая внимания на рикошетящие от брони патроны и лазер.

Манубриум высаживал выстрел за выстрелом из болтера. Один снаряд повредил оружие космодесантника, другим он попал в сочленение доспеха под колено. Гигант стал хромать.

Но как бы защитники не старались, космодесантники продвигались. Раненые бойцы разрубались с визгом зубьев цепных мечей. Неостановимые машины убийств, залитые кровью, неукротимо собирали свою жатву.

Огонь по наступающим усиливался. Подоспели ракетчики и боевые сервиторы.

Один за другим астартес падали, но цена этому была слишком велика.

Манубриум знал, что их куда больше. Минимум отделение, возможно не одно.

Они прощупывают наши позиции.

Он развернулся и перебежками стал двигаться обратно к переборке. Достигнув её, скаут жестами и криками принялся объяснять ближайшим слугам, что нужно отступать за неё. Слуги не успев понять приказ, разлетелись на куски прямо перед ним, обдавая своими ошмётками.

-Тяжёлые болтеры, отступаем!- тщетно попытался перекричать грохот взрывов скаут.

В двадцати метрах от него находилась наспех собранная система баррикад, перекрывавшая тоннель. Когда он проходил ранее это место, её ещё не было. Павшие защитники смогли выиграть время на возведение сооружения из мебели, мешков и ящиков.

У меня здесь нет шансов – нужно прорываться к баррикаде.

Он аккуратно нажал на руны управления шлюзовой броне-плитой. Она медленно стала опускаться из паза в потолке. Бросив дымовую шашку для прикрытия, Манубриум рванул к сулящему защиту самодельному заслону. Залпы пролетали над ним, едва не попадая. Секунды казались часами. Он отчётливо видел, как защитники скромного бастиона, рискуя, прикрывали его отступление.

Прыжок. Что-то ударило в плечо.

Скаут рухнул за баррикаду. К нему подползи двое защитников. Они кричали, но он едва слышал их, будучи оглушённым.

-Господин! У вас кровь, вы ранены! – пытались наперебой донести до него мужчина и женщина в панцирной броне поверх серых роб.

Он взглянул на своё плечо. Действительно из раны диаметром в два сантиметра вытекала кровь. По мертвенно бледной коже расползалась алая струйка. Основной урон приняла пластина брони, но осколок оказался слишком велик для неё.

От адреналина било всё тело, боль пока не дала о себе знать. Женщина вколола ему обезболивающее. Затем аккуратными движениями зажала тампоном рану, а повязку прибила мед-степлером. Очевидно, она работала апотекарием среди слуг. Пока манипуляции с его плечом не закончились, Манубриум в пол оборота следил за опускающимся заслоном. Щель в баррикаде оказалась как нельзя кстати.

Плита остановила своё движение, почти достигнув пола. И хуже того медленно стала подниматься.

Варп подери! Они поднимают её с той стороны!

Выстрелы по блоку управления плитой не дали результата. Её подымали сверхчеловеческие силы астартес.

Шанс остановить один - лишь только если она деформируется и её заклинит.

Решение оказалось очевидным. Оно по-прежнему свисало на поясном кронштейне. Связка крак-гранат.

Отсюда не докинуть, а шанс всего один. Мощности взрыва должно хватит, но от него не укрыться. Это будет дорогой в один конец…

Манубриум для себя всё решил. Ответ казался очевидным и единственно верным. От простоты решения на душе стало даже легко.

Вот и всё. Первый и последний бой с серьёзным врагом. Думал, что дольше послужу Императору и Ордену. Ну что ж…

Он снял связку с крепления. Оставалось лишь подгадать момент и побежать обратно. А там лишь дёрнуть чеку. Просто и сложно одновременно.

Его одёрнул слуга. Бледное сухое лицо, натянутое на череп смотрело на него с тревогой и решимостью. Глаза мужчины выдавали возраст. Сухой и невзрачный, но с горящим взглядом. Перемазанный в оружейной смазке, потный и покрытый копотью. Таков оказался человек остановивший скаута.

-Отпусти! – нетерпеливо одёрнул руку Манубриум, - нужно не дать заслону подняться!

-Я знаю, господин, - неожиданно твёрдо ответил слуга, - я всё сделаю. Ваша жизнь дороже моей.

Мужчина сжал в кулак край связки и повторил: «Я сделаю это». В интонации звучала решимость.

Манубриум заколебался.

-Как тебя зовут, слуга? – спросил скаут, смотря глаза в глаза.

-Мой номер В-18-ТО-5, господин.

-Нет, как тебя зовут другие?

-Вайто.

Манубриум положил свою алебастрово-бледную ладонь на его и сжал.

-Вайто, я поручаюсь за тебя перед Орденом. Отныне ты мой Брат, ты Неусыпный воин. Иди и защити крепость-монастырь, не дай врагам прорваться, Неусыпный воин.

Глаза Вайто расширились, а спазм в горле выдал бурю эмоций. Полный решимости он кивнул головой в знак признательности. Взяв связку, мужчина пополз к краю укреплённой позиции.

-Прикройте Вайто! Он должен добраться до бронеплиты! – скомандовал окружавшим слугам Манубриум. Те по цепочке предавали слова другим.

Сам же скаут перезарядил болтер, не обращая внимания на ранение.

Вайто, что есть силы, оттолкнулся, перескакивая заслон. Несмотря на годы, он двигался словно подросток.

Над его головой огонь разверзся с большей мощью, давая бегущему драгоценные секунды.

Казалось, что сам Император отводит выстрелы от Вайто. Казалось. Слугу, будучи уже в десяти метрах от цели, поразил болт-снаряд. Свободная от ноши рука отлетела в сторону, оставляя короткий обрубок. Из образовавшейся культи хлынул фонтан.

Но слуга не остановился. Он продолжал бежать, будто ничего не произошло.

Пять метров.

Четыре…

Ещё одно попадание вырвало у него огромный кусок бока, попав в торс. Такие раны не заживают. С такими ранами не живут.

Покачнувшись, Вайто замедлил движение. Траектория сместилась, но он продолжал идти. Искалеченное тело с трудом повиновалось под действием инерции и несгибаемой воли.

Манубриум прикрывал его огнём.

Ну же! Давай, иди! Иди! Выполни свой долг!

Два метра.

Один… Уже почти…

Выстрел испарил ногу обречённому человеку.

В этот момент, в последнем рывке, он оттолкнулся в сторону бронеплиты. Единственная рука метнула связку гранат. На одном из пальцев осталась чека. Гранаты коснулись поднимавшегося заслона.

Замкнутое пространство содрогнулось от взрыва. Столп ослепительного света и последовавшая за ним шрапнель осколков разили всё вокруг. Шум подобный удару грома заставлял кровоточить уши находившихся рядом людей.

Манубриум, свалившись на спину пытался собрать мысли в кучу. Получилось всего два слова.

Он смог.

Пересилив желание просто остаться лежать, скаут медленно поднялся. Часть защитников находящихся рядом остались лежать. Посечённые осколками их тела истекали кровью.

В ушах звенело. Пыль забила ноздри, мешала дышать. Он жадно втягивал воздух ртом.

Опёршись на болтер, командующий узлом обороны огляделся. Бой на мгновение затих. Видимо для обеих сторон случившееся стало неожиданностью. Бронеплита почти полностью опустилась, накренившись и встав враспор. Теперь поднять многотонное ограждение не сможет даже дредноут. Только если её саму уничтожать – а это не так-то просто. Это займёт время.

Время! Почему техножрецы так долго копаются?! Где Первый магистр?! Пока затишье я должен узнать, скоро ли он присоединиться к обороне.

Шатаясь, Манубрум побрёл в обратном направлении – к реликварию. Слуги облепляли его с вопросами.

Он словно на автомате раздавал приказы.

Проходя мимо оружейной, скаут обратил внимание, что толпа рассасывается. Не так много осталось слуг, ждущих амуниции. Незадействованные слуги заканчивались.

Слишком быстро тают наши силы. Слишком велики потери.

Он вспомнил о Вайто и его самопожертвовании.

Я не имел права… Не имел права на эти слова. Не мог принять его в Орден… Моё слово не имеет столько веса. Я всего лишь скаут… Он не прошёл испытаний и слишком стар для них…

Но…

Его поступок… Верность Неусыпным воинам… Жертвенность… Никто его не просил об этом. И всё что было в моих силах, всё что я мог ему дать в эти последние секунды жизни… Это признание. Об этом никто не знает кроме меня и его. А совсем скоро не станет, наверное, и меня. Зачем же?

Вайто будет, что сказать Императору. Когда предстанет перед Ним.

Он скажет, что Неусыпный воин выполнил свой долг.

***

Перед выходом из имматериума, всем приказали быть готовыми к боевым действиям. В ожидании на мостике «Неусыпного мстителя» статуями возвышались величественные фигуры астартес. Магистр Простерус ждал выхода из варпа. Технодесантник Калчес следил за работой систем, анализируя отчёты сервиторов.

-Получено разрешение от навигатора. Выходим в реальное пространство по готовности, - скомандовал Хранитель кузни Калчес.

Обратный отчёт озвучивался динамиком одного из сервиторов.

Мизерикордия стояла в углу помещения. Она предпочитала находиться в командирском шпиле при возвращении в реальность. Эта привычка осталась ещё с времён путешествий на корабле вольного торговца.

Корабль сотрясло в очередной раз. Экраны погасли на мгновение и загорелись вновь. Аварийное освещение даже не успело зажечься.

-Переход осуществлён успешно. Назвать координаты расположения. Сверить хронометры, - техножрец обходил мостик.

К удовлетворению присутствующих, корабль вышел с невероятной точностью, прямо на ближнюю орбиту Нараки Каласутры.

-Фиксируем присутствие четырёх судов, - механическим голосом произнёс лоботомированный человек-механизм, - боевые суда, имперская классификация, один определён. Рейдер класса «опустошение» - «Неусыпная гончая».

На лице магистра появилась редкая улыбка:

-Третий капитан Варр вернулся. Значит, не только мы услышали призыв о помощи, - в голосе Простеруса появилась надежда, - есть связь с «гончей»? Есть радио-сообщения?

Технодесантник и по совместительству капитан флагмана Ордена медлил. Поток данных поступал прямо ему в мозг от корабля. Древние технологии такой связи управления кораблём сейчас являлись алхимической тайной недоступной для воспроизведения. Специальный коммутатор-чип вживлялся поочерёдно от капитана к капитану «Неусыпного мстителя».

Молчание Калчеса затягивалось.

-Хранитель кузни, проблемы? – спросил Простерус.

-Магистр… Я получаю противоречивую информацию с закрытых каналов «Неусыпной гончей» и из крепости-монастыря. С флота поступает информация, что в крепости-монастыре бунт и идёт зачистка предателей. А с поверхности планеты сообщают о предательстве третьего капитана и его флота. Идёт отчаянная оборона крепости-монастыря. Очевидно одно: неусыпные воины сражаются с неусыпными воинами.

Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь шумом работы безмозглых сервиторов.

Мизерикордия не могла поверить услышанным словам. От последнего предложения внутри всё опустилось.

Вот что видел главный библиарий в раскладах тарро… Предательство…

-Магистр, ваши приказы? – обратился Калчес.

-Готовь корабль к бою. Я возглавлю наземную операцию. Я никогда не поверю что бывший магистр, а ныне регент крепости Десенс Порций Катон предатель! Экспедиция Варра не выходила на связь десятилетиями. Мы не знаем жив ли он или кто-то воспользовался его личиной! Мы освободим крепость-монастырь! Инфинитум окулус не должен достаться врагам Императора! – с каждым словом в голосе Простеруса закипала праведная ярость.

-Как прикажете, магистр.

-Со мной отправится две трети роты. Остальные остаются защищать «Неусыпный мститель». Прикройте наш спуск на поверхность. Обороняйтесь, не давайте перебрасывать дополнительные силы на планету. Пошлите сигнал на Силициум 426: все корабли Неусыпных воинов считать мятежными, до выхода на связь меня или флота под командованием Главного капеллана Индигната.

Магистр повернулся настолько резко, насколько позволял громоздкий терминаторский доспех. За ним последовали «отверженные». Мизерикордия хотела задать вопрос, но не успела. Простерус опередил:

-Нет, защищай флагман Ордена.

Калчес продолжил озвучивать обстановку:

-Обнаруженные суда принимают боевой строй. Перевести все батареи в боевой режим. Опустить пустотные щиты. Приготовится к залпу, как только «Громовые ястребы» покинут ангары. Полная боевая готовность. Включить манёвровые двигатели.

Шаги удалявшихся астартес затихали.

Скаут опустила руку на приклад лаз-мушкетона, покоившегося в кобуре.

Я не знаю что произошло… Я не знаю кто нам будет противостоять… Но они поплатятся за всё!

Глава 27

Шум боя затихал по мере удаления от передовой. Скаут торопился. Он не знал, как долго продержится линия обороны. Тусклое аварийное освещение стирало грань между Манубриумом и его тенью. Наконец показались распахнутые врата реликвария. Сорванные священные печати валялись у входа, а сервиторы-стражи уже отправились на передовую. Будь другая обстановка, он бы задержался у входа, с благоговением вступая в секретное хранилище Ордена. Но не сейчас.

Не сбавляя темпа, он вбежал внутрь. От основного портала расходились ходы, в стенах между проходами располагались подсвечиваемые ниши. В них покоились реликвии, оружие и части доспехов.

Скаут двигался вглубь, не обращая внимания ни на что. Единственное, что он искал – присутствие техножрецов.

Слух притупился. Уши словно набило ватой. Однако он смог уловить монотонные песнопения адептов.

За одним из поворотов оказались ещё одни раскрытые ворота. Над порталом виднелась выгравированная цифра «1».

Первый магистр…

Запах затхлого воздуха перебивался благовониями. В глубине тёмного помещения горели огоньки механизмов. Две фигуры с дополнительными искусственными конечностями суетились. Своими спинами они закрывали некий механизм.

Манубриум сбавил темп, переходя на шаг.

-Всё готово? Сколько ещё времени нужно? – вопросами он обратил на себя внимание техножрецов. Те повернули в его сторону металлические лица, скрываемые под капюшонами плащей.

По мере приближения к механизмам ему всё отчётливее становилось видно, что скрывалось за нагромождением оборудования. В прямоугольном углублении подобно пустому бассейну покоилось человекоподобная машина. Огромный, более четырёх метров в высоту, боевой доспех лежал на спине. Всё свободное пространство ёмкости обвивали провода толщиной с человеческую ногу.

Манубриум удивился. Он ожидал увидеть громоздкий корпус дредноута, как у Десенса Порция Катона. Больше в Ордене, да и в жизни, скаут не встречал дредноутов. Но увиденное поразило его. Покоящийся гигант, в его понимании, больше походил на терминаторский доспех своими пропорциями, нежели на дредноут. Ноги длиннее, корпус меньше, пропорции придавали вид гигантского человека. Доспех имел цвета ордена. Весь чёрный, лишь красная рука. Левое предплечье заменяла шестиствольная авто-пушка огромного калибра. К удивлению, Манубриум заметил на «плече» исполина белую полосу. Для себя он отметил: «он когда-то был апотекарием».

Он внушает трепет... Величественный и древний… Таким и должен был оказаться Первый Магистр. Если он вступит в бой – наша победа неизбежна!

-Мы пока, что смогли выключить стазис-поле и запустить атомантический реактор, - один из техножрецов отвлёкся на гостя.

-Сколько ещё требуется времени?

-Данная информация недоступна и носит оценочный характер. Согласно записям пилот священного реликта-дредноута класса «контептор» находится во сне примерно 1015 лет, 99 дней, 12 часов. Прошлый ритуал пробуждения длился примерно 12 дней, - безэмоционально чеканил слова техножрец.

-Двенадцать дней?! – в шоке выкрикнул Манубриум, - у нас, возможно, нет даже пары часов!

-Ритуал сложный. Нет гарантии, что после столь продолжительного сна пилот очнётся вообще. Вероятность этого…

Скаут перебил адепта Бога-Машины:

-Если вы не сделаете это в ближайшее время – некому будет им заниматься! Враги в данную минуту пробиваются к оружейной! Нам нужны все силы! Ордену нужен Первый Магистр!

Адепты начали тараторить на языке из единиц и нулей. Скаут не знал техно-лингву, а потому ждал в нетерпении, когда эти «дебаты» закончатся.

-Ваши доводы приняты к сведенью. Мы пойдём на крайние меры – подадим напряжение в саркофаг. Шоковое пробуждение может повредить нервную систему пилота. Повреждение священной системы электропитания и проводки с шансом в 11,7 процентов. Вероятность летального исхода для пилота - 28 процентов. Необратимая деградация нервной системы пилота - 43,5 процента. Вы, как представитель Неусыпных воинов, берёте ответственность за риск?

На секунду Манубриум задумался, переваривая сухую, словно пергамент, информацию.

-Это лучший расклад который мне предоставлялся с момента начала осады… Да, я даю своё согласие. Начинайте.

-Ответ принят и запротоколирован.

Техножрецы вернулись к своей работе.

Манубриум стал проверять свой болтер. По его разумению – это единственное полезное действие, что сейчас он мог совершить. Рана пока не сильно беспокоила.

Минуты тянулись слишком долго. Скаут боролся с желанием поскорее вернуться на помощь защитникам.

Техножрец обратился на готике к Манубриуму: «Начинаем».

Электрические искры на мгновение озарили помещение, когда адепт повернул старый рубильник. Часть механизмов начало гудеть и тарахтеть.

По дредноуту прошла дрожь. Единственная рука сомкнула клешнеподобные пальцы. Вопль боли, искажаемый вокс-аппаратурой, раздался. Становясь всё громче, подобно грому, заполонял пространство. Даже аугментированные адепты схватились за слуховые аппараты, испытывая физическую боль.

Стволы орудия начали крутиться.

Манубриум с ужасом подумал, что дредноут их всех сейчас перестреляет. К счастью, грозное оружие, предусмотрительно оказалось не заряженным. Роторный механизм крутился на холостом ходу, непрерывно набирая обороты.

Механическое «тело» Первого Магистра непрерывно дёргалось.

Адепт опустил рубильник в исходное положение. Крик затих.

Из вокс-динамиков почтенного корпуса стали доносится бессвязные звуки. Они сменялись обрывками слов, фраз. Скаут силился понять из них хоть что-то, но не мог. То был древний язык, высокий готик. В надежде Манубриум обратился к одному из техножрецов:

-Он слышит нас?!

-Да, устройства в работоспособном состоянии.

Скаут подошёл ближе к дредноуту, встав рядом с его «головой».

-Первый Магистр! На крепость-монастырь напали! Нужна ваша помощь!

Голос из динамика начал медленно проговаривать слова, словно подбирая давно забытые термины. Словно пробуя на вкус каждый звук:

-Я… Я устал… Должен отдохнуть… Хоть немного…

-Нет, Магистр! Не время отдыхать! Враги в крепости! Неусыпные воины нуждаются в Вас!

-Да… Неусыпные... Воины… Мы избрали… Себе новое название…

-Магистр, вставайте же! Нам нужно сражаться! – терпение Манубриума начало заканчиваться, а надежда угасать.

-Помощь… Двадцатый поможет! Гидра поможет… Древний союз… Они помогли замести следы… Они взяли наши личности… Шла война… С архипредателем… Архивы подделаны… Они… Они… Дали слово помогать… Братство…

Голос Первого магистра постепенно затихал, а речь становилась более несвязной. Он замолк.

-Магистр?! Первый магистр, вы слышите?! – скаут в отчаянье ударил кулаком в бронированное «плечо».

Удар отдался болью в костяшках.

Ничего. Эффекта не последовало.

-Что с ним?! Он умер?! – в голосе переплетался страх, смятение, отрицание.

Адепты шарили лицевой оптикой по гало-экранам устройств.

-Нет, жизненные показатели в пределах нормы. Он погрузился в сон, - резюмировал служитель Бога-Машины.

Скаут, на эмоциях, пнул один из металлических коробов. На это действие техножрецы неодобрительно клацнули механодендритами, но промолчали.

-Всё бесполезно… Всё это оказалось зря… - устало процедил молодой воин, - я возвращаюсь к узлу обороны. Вы со мной?

Адепты культа Механникус перекинулись коротким бинарным набором звуков.

-Один из нас должен остаться. Нужно запечатать хранилище, запустить стазис-поле. Я проследую за вами.

-Хорошо, поспешим!

Скаут снял оружие с предохранителя и трусцой побежал к выходу.

***

Могучая приземистая нога дредноута давила космодесантника. Десенс Порций Катон перенёс на её весь свой одинадцатитонный вес. Броня астартес лопалась как скорлупа ореха под таким воздействием. В момент, когда грудная пластина окончательно вдавилась внутрь, из трещин брызнула кровь. Когда-то Десенс был его наставником, предводителем… Теперь он стал судьёй и палачом.

Убедившись в смерти предателя, регент крепости-монастыря убрал ногу с поверженного. Тяжёлый громоздкий корпус нехотя подчинялся его командам. Вокруг лежали бессчётные тела смертных ренегатов и десяток Неусыпных воинов-предателей. Десенс экономил снаряды. Ракетная установка, заменяющая руку, израсходовала почти половину боезапаса.

Хранитель тайн повернул корпус в сторону, откуда нападали враги. Вновь. Он единственный стаял бастионом между Священным библиариумом крепости и ордами предателей. Две боевых платформы управляемые сервиторами к этому моменту стали бесполезными. Тело одного сервитора превратилась в мешанину из металла и плоти. Второй же израсходовав боезапас, безучастно смотрел на происходящее. В его искалеченный мозг не укладывалась концепция перезарядки. Всё что он мог: видеть цель и открывать по ней огонь. Впрочем, бывший магистр оказался в схожей ситуации. Будучи погребённым в недра могучей машины, перезарядить ракетную установку самостоятельно он не мог. Оставалось лишь использовать по максимуму могучую руку в ближнем бою.

Неповоротливость и медлительность компенсировало замкнутое пространство. Враги пытались обойти дредноут, но не смогли. Атака в лоб тоже не принесла им успеха.

Ну же! Что, не по зубам я вам?!

Десенс не знал, что происходит в других частях крепости-монастыря. Это приводило его в смятение. Пробиться невозможно, оставалось лишь держать оборону на этом рубеже.

Если слова скаута верны… Большинство Братьев пало… Слугам не сдержать долго напор космодесанта. Подмогу ждать неоткуда. Надежда лишь на свои силы. Возможно, стражи Инфинитум окулус смогут прорваться…

Из-за пересечения тоннелей вылетели несколько гранат. Они упали слишком далеко от него, чтобы нанести урон. За мгновение он понял, что это.

Дымовые…

В подтверждение его предположения с места их падения стал распространяться густой дым. Он заволакивал пространство, не давая Десенсу смотреть вдаль.

Предсказуемо… Методы Ордена… Мы сами обучили их этому…

Затем последовало ещё несколько гранат, упавших ближе. Магистр стал медленно пятиться.

Повреждённая вентиляция не справлялась с непроглядной мглой. Плотное марево скрывала движение ренегатов.

Скоро должны пойти свето-шумовые… Логичные действия против хорошо бронированной техники на близкой дистанции.

Если бы его атрофированные мышцы могли бы – они напряглись. Если бы его лицо покрытое целиком рубцовой тканью могло, он бы застыло в сосредоточенности. Единственное, что осталось от некогда великого война – несгибаемая воля. Он знал, что последует в ближайшие минут. Бывший магистр предчувствовал свою кончину.

Сенсориум дредноута вспыхнул ослепительным светом, а затем помехами. На мгновение регент крепости-монастыря ослеп. Двое космодесантников ринулись из-за укрытий прямо на дредноут.

Великан выпустил ракету ориентируясь на звук и понимание обстановки поля боя. Та, со скоростью неподвластной даже рефлексам сверхлюдей, поразила одного из нападавших. Взрыв откинул бойца на спину, нанося непоправимый урон. Второй, невзирая на неудачу собрата, продолжил движение. Поднырнув под громоздкий корпус, он стал перерубать кабели пиломечом.

Десенс почувствовал, как начинает терять управление машиной. Каждый удар врага словно перерезал жилы и мышцы.

Практически на ощупь, Хранитель тайн смог в резком повороте схватить космодесантника своей могучей рукой. Ненависть питала его. Пойманный астартес тщетно пытался нанести удар по защитнику. Высаженная в упор обойма из болтера оставила лишь царапины на броне.

Месть Десенса очередному предателю прервал поток раскалённой плазмы. С шипением дымовую завесу прорезал луч мельта-оружия. С ревущим взрывом плазма прошла по схваченному космодесантнику и руке дредноута. Десенс выронил врага. Два из четырёх «пальцев» упали вместе с распавшемся на части телом.

Дредноут хотел двинуться навстречу к стрелку с мельтой, но одна из ног не слушалась. Попытайся, регент, идти решительнее – корпус, несомненно, завалился бы на бок.

Вот и всё… Вот моя окончательная смерть.

Десенс Порций Катон уже умер один раз и его вернули. Он не боялся смерти. Но он не желал умереть, потерпев поражение.

Неужели я стану единственным регентом крепости-монастыря потевшим фиаско..? Моё имя запомнят как имя командующего допустившего осквернение дома Ордена…? Реликвии будут захвачены, а священные залы станут прибежищем гнусных предателей?! Нет! Не бывать этому!

Он долгие годы изучал древние трактаты о ведение битв. Миллионы сражений и тысячи войн анализировались им. Но иногда его поражали даже полумифические сказания древней Терры. Он вспомнил фолиант дремучей древности. Один из самых старых хранимых в библиариуме Ордена.

«Ослеплённый Сампсон попросил ему дать сил. И в самую последнюю минуту господь вернул Сампсону его силу в последний раз. И обхватил колонну храма своими сильными руками и сломал её. Всё здание обрушилось на головы филистимлян. Он умер…»

Смертоносный луч запредельной температуры полоснул ещё раз по дредноуту. В слабое место, игнорируя наиболее бронированные части.

В первый и последний раз с начала битвы Десенс заговорил. Всё сражение он сохранял хладнокровное молчание. Но сейчас, он желал, что бы предатели услышали его последние слова. Слова, искажаемые вокс-передатчиком, прозвучали как мрачный набат:

-Я, Порций Десенс Катон, бывший магистр Ордена Неусыпных Воинов, Хранитель тайн, регент крепости-монастыря, верный воин Императора и защитник Империума Человечества! И я отказываюсь принимать поражение!

Дредноут поочерёдно выпустил весь боезапас ракет, направляя их в свод тоннеля. Не выдержав урона, свод, на который давила колоссальная толща земли, обрушился. Тонны грунта завалили дредноут и нападавших космодесантников, став могилой для всех них. Единственный путь к библиариуму Ордена оказался завален плотной толщей земли и камней.

Глава 28

Все маски сбросились в тот момент, когда «Неусыпный мститель» покинули шаттлы во главе с Простерусом.

Флот из четырёх пустотных кораблей стал сближаться с одиноким флагманом Ордена. Боевая баржа верных сынов Империума превосходила размерами каждого из них, а орудия были более дальнобойными.

Флот ренегатов во главе с «Неусыпной гончей» действовал, словно стайные хищники. Стремясь окружить «жертву» и напасть со всех сторон разом.

Завязался бой.

Орудийные расчёты выпускали залп за залпом. Первые пристрелочные смертоносные потоки уносились в пустоту космоса. Но совсем скоро мощные турболазерные батареи и макропушки стали наносить непоправимый урон врагам.

Удачный залп бортовой батареи «Неусыпного мстителя» попал в энергетическую установку одного из кораблей предателей. Термоядерная реакция вышла из под контроля, и двухкилометровое судно вспыхнуло в беззвучном взрыве.

Оставшиеся суда предателей ответили точными залпами. Пустотные щиты поглощали урон, но не справлялись с возрастающим количеством попаданий. Плассталь и керомит обшивки разрывало. Корабельные надстройки рушились, становясь облаком космического мусора. Огромные пробоины появлялись на Неусыпном мстителе. Экипаж корабля сотрясало от попаданий по боевой барже. В звуках разрывающегося металла словно слышался болезненный вой Духа Машины.

В космическом бою схлестнулись два братских корабля. Два древних звездолёта, что бок о бок бороздили космос и повергали врагов Империума. В бессчётных баталиях они прикрывали друг друга, что бы теперь сойтись в смертельном танце. «Неусыпный мститель» против против «Неусыпной гончей». Судно на судно, брат на брата.

Бой исполинских механизмов выматывал каждого из участников. Одна за другой батареи замолкали. Броня разрушалась, а важные узлы функционирования переставали работать.

Сражение, начавшееся за десятки километров, стало сужаться. Вражеские суда, оставляя шлейф из обломков, достигли необходимой дистанции. Абордажной дистанции.

Яркими метеорами абордажные капсулы стали прорезать безвоздушное пространство по направлению к «Неусыпному мстителю». Каждая из них стремилась попасть «в плоть» корабля, зарыться поглубже и выпустить смертоносную команду. Что бы, словно яд по венам, абордажные отряды распространились по палубам судна.

Тем временем челноки вошли в атмосферу. Пилоты «громовый ястребов» направляли свои бронированные суда по направлению к крепости-монастырю. Несколько часов назад похожие транспортники, с той же геральдикой на обшивке, проделывали аналогичный маршрут полёта. Но если предшественники торопились совершить предательство, то нынешняя эскадрилья летела мстить за вероломство.

В головном «громовом ястребе» находился Магистр Ордена. Его громоздкий терминаторский доспех не позволял пройти к пилотам в рубку. Поэтому Простерус находился вместе с «отверженными» в транспортном отделении. Мрачные мысли гуляли по его сознанию. По обычаю, он должен был произнести речь перед битвой. Но слова не находились, они просто не требовались… Сделав усилие, он всё же заговорил по внутренней связи, его речь ретранслировалась на другие челноки:

-Братья, настал самый тёмный час нашего Ордена. Кого мы считали одними из нас – предали. Масштаб вероломства ещё предстоит оценить… Я скажу лишь одно… Не давайте никому пощады! Разите их! Убивайте без сожалений! Тех, кто был нам дорог, больше нет! Кровью их мы смоем позор предательства с Ордена!

Ответом стала гробовая тишина. Каждый «отверженный» дал обет молчания. И хотя этот запрет не распространялся на магистра и на общение внутри роты «отверженных», они встретили речь тишиной. Слова не требовались. Они были излишни. Впереди ждала лишь яростная месть.

Мысли не давали покоя Простерусу. Сейчас предстояло встретиться с врагом, с которым он ни разу не сталкивался за столетия битв. Особый враг. Враг, о которого боялся представить любой из Капитулов. Враг, существование которого отрицал бы каждый космодесантник во всём Империуме. Это могло случится с любым орденом, но не с его… Однако это произошло. Внутренний враг. Предатели внутри Ордена. Братья, что стояли бок о бок в битвах, приносили те же клятвы, ели из тех же мисок ту же еду… Кого-то объединяли внутренние клятвы, пережитые компании, дружба… Но всё это в мгновение ока превратилось в прах.

На мои плечи пришлось это бремя… Я бы мог сказать, что я плохой магистр… Допустил всё это… Но ведь, эта экспедиция была потеряна задолго до моего избрания. Третий капитан Публиус Варр… Надеюсь ты мёртв, ибо я считал тебя своим другом… Если ты повинен в предательстве, я не просто тебя покараю, но заставлю страдать. Страдать за все муки и потери что ты принёс. Защитники крепости… Уцелел ли хоть кто-то?! Я торопился как мог… В послании о помощи говорилось, что под угрозой именно Инфинитум окулус… Священный зал… Брешь между измерениями… Надеюсь не слишком поздно и спасти удастся хоть кого-то. Предатели… Как такое возможно?! За всю историю не один Неусыпный воин не предал! Предали…

Простерус глубоко вздохнул. В этом вздохе проявилась вся боль и печаль, что он ощущал. Магистр знал, что никто не заметит этого за слоями брони. Оттого и позволил это проявление эмоций.

Предали… Я знаю истину… Я несу это бремя. Я не просил об этом… Но Орден выбрал меня, а потому я должен нести «истину» в одиночестве…

Что ж… Главная цель – обезопасить Инфинитум Окулус. Бой на орбите, скорее всего, будет проигран. Силы не равны. Калчес выиграет время и нанесёт максимальный урон врагу. Мы же окопаемся в крепости-монастыре и будем обороняться до подхода основных сил Ордена.

Он положил левую ладонь на рукоять меча. Меча магистра, что носил имя «Тяжесть истины». Только став Магистром он смог прочувствовать его тяжесть. Он предпочёл бы иметь возможность использовать правую руку для меча. Но в данный момент ведущую руку занимало штурмовое орудие. Шестиствольная скорострельная роторная пушка крепилась к его предплечью. Лента боезапаса огибала руку и уходила уложенной связкой в наспинный патронташ. Простерус был готов к «тёплому» приёму. На поясе помимо «Тяжести истины» в кобуре покоился архаичный лаз-пистоль «Праведный гнев».

Звуки воздушного боя предвестили близость крепости-монастыря. «Громовые ястребы» стали выпускать тепловые ловушки в ответ на ракетный обстрел. Боевые турели, защищавшие подступы к подземному ангару, открыли огонь. В тоже время из ангара стали взлетать челноки предателей. Эскадрилья Магистра ответила огнём из всех орудий, подавляя огневые точки. Не меняя траектории «Громовые ястребы» пикировали прямо к ангару.

Завязался короткий «кинжальный» бой. Боевые транспортники летели друг на друга в отчаянной атаке. Однако численный перевес был на стороне верных воинов Императора. Две боевые летучие крепости столкнулись. В это же момент судно с Простерусом на борту получило разом несколько попаданий самонаводящимися ракетами. Два из трёх двигателей перестали функционировать. Судно стало падать, однако пилот старался удержать управление, планируя прямо к широкому порталу ангара.

Предвидя крушение пилот, начал опускать аппарель в воздухе. Вид яркого песчаного пейзажа воровался в транспортный отсек. Челнок трясло. Прежде чем «Ястреб» протаранил гребень бархана, Простерус выпрыгнул из терпящего крушения судна.

Внутренние датчики шлема сигнализировали о падении. Ненужная очевидная информация, оказалась проигнорированной. С высоты в несколько метров, Магистр приземлился на поверхность Нараки. Ножные приводы скомпенсировали столкновение. Падение отдалось ударом в стопы. Словно бы он спрыгнул с высоты в пару метров. На самом деле, он пролетел не менее пяти. С отточенным мастерством он удержался на ногах.Мгновения хватило на ориентацию на местности. По близости с ним, один за другим, приземлялись подобным образом «отверженные».

По раскалённому песку глава Ордена стал прокладывать путь внутрь ангара. В боевом порядке за ним следовали ветераны второй роты. Более удачливые «громовые ястребы» влетали внутрь. Приземляясь уже в ангаре, они параллельно вели стрельбу из всего вооружения.

Шлейфом за Простерусом стелились отстрелянные гильзы. Они, сотнями падали окаймляя отпечатки его огромных следов на оранжево-красном песке. Целиуказатели шлема не успевали за сверхчеловеческой реакцией астартес. Счётчик боезапаса стремительно уменьшался. Магистр беспрерывно выпускал очереди, поражая стационарные точки призванные защищать ангар. В ответ враги сконцентрировали огонь на нём. Он единственный кто обладал терминаторской бронёй, а следовательно становился приоритетной целью.

Масс-реактивные снаряды отскакивали от брони. И хотя они не пробивали доспех, Простерус чувствовал попадания. Заброневое воздействие отдавалось в теле, словно мощные удары кулаков. Он не обращал внимания на это. В других обстоятельствах, космодесантник мог бы испытывать упоение битвой, восторг от адреналина и чувства своей неуязвимости. Но не сейчас. Скорбь и гнев сплетались в сознании, предавая ему холодную решимость и отречённость от всего мира.

Крепость, что он поклялся защищать, сейчас приходилось осаждать.

то могло привести к такому решению…? Что за посулы..?! Что за лживые обещания?! Что должно было произойти, что бы Братья обернулись против Братьев?! Это не важно… Что бы это не оказалось… Я не хочу знать. Предателям нет прощения и оправдания. Я поклялся в верности и приму смерть, нежели предам клятвы.

Когда он достиг входа в ангар, его следы оставляли иней. Эмоции зашкаливали на столько, что психическая активность воина вырывалась наружу. Простерус не прятался, не укрывался, как сопровождающие его контингент «отверженных». Громоздкая терминаторская броня создавалась не для манёвров. Её конструкция преследовала целью лобовые атаки. И она выполняла своё назначение. Большинство попадания лишь оставляли царапины и небольшие вмятины. Однако были и те, что прорывали многослойную броню. Они отдавались болью. Но сверхчеловеческая стойкость и регенерация позволяли игнорировать урон. Когда боекомплект штурмового орудия был опустошён на две трети, один из вражеских снарядов попал по стволам. Геометрия роторной пушки необратимо нарушалась. Часть стволов разлетелись осколками, часть просто погнуло. В тоже мгновение Магистр нажал руну отсоединения. Пушка с боезапасом отстегнулась от доспеха и упала на рокритовый пол. Но не успело соприкоснуться с поверхностью сломанное орудие, как Простерус уже совершал выстрел из лаз-пистоля «Праведный гнев». Братья не отставали, рассредоточиваясь по ангару, они вели бой на близкой дистанции. Смертные ренегаты не могли сравниться в бою с космодесантниками, но вот астартес-предатели оказывали ожесточённое сопротивление.

Магистр взял в левую руку меч, как раз в миг сближения с братом-отступником. Мгновения растянулись в этот момент. Он увидел на доспехах бывшего «неусыпного воина» признаки скверны. Опороченная геральдика вопиюще выставлялась напоказ.

Непростительно!

Ближний бой длился секунды. Враг вонзил пило-меч в бок главы ордена, а тот в ответ рубанул со всей мощи силовым мечом. «Тяжесть истины» обрушилась всей своей массой на доспех, рассекая его словно масло. Рука, держащая цепной меч упала со звоном металла. Лезвие непомерно длинного клинка глубоко вошло в тело, почти разрубив его напополам. Второй рукой Магистр подставил пистоль под шлем и выстрелил. Фото-линзы шлема поверженного врага изнутри окрасились в алый. Тело осело в конвульсиях. Простерус переключился на новую цель.

Автоматически анализируя поле битвы, он, подобно ищейке разглядел ужас недавних событий.

Защитники ничего не знали… Выстроились встречать потерянных Братьев… Вероломное предательство… И теперь их тела лежат рядами, словно горькое подтверждение этого падения. Не прощу! Никогда не прощу!

В вокс-передатчике захлёбывались едва слышные вскрики «отверженных». До самого конца они старались сохранить обет молчания. Самоотверженно ветераны второй роты вели бой с батареями, предназначенными для поражения бронированных летательных аппаратов. Но чаши весов неумолимо склонялись в сторону мстящих за предательство Братьев. Осознавая ситуацию, ренегаты пятились под напором вглубь подземной крепости.

Главное - Инфинутум окулус. Но и в других частях крепости-монастыря всё ещё могут быть выжившие обороняющиеся. Придётся разделить контингент.

Простерус оценив уцелевшие силы после лобовой атаки, разделил их на группы. Каждая из них сосредоточилась на своём направлении. Он возглавил отряд, целью которого являлся священный зал Инфинитум окулус.

Чем дальше он продвигался, тем больше на внутренней части шлема загоралось сообщений о повреждениях систем доспеха. Магистр своим телом прикрывал продвижение отряда. Неумолимо и решительно глава капитула прокладывал своей медленной поступью путь вглубь подземного города-крепости. Каждое попадание по доспеху, оплачивалось неотвратимой смертью врага. Однако сопровождавшие главу Ордена «отверженные» тоже падали под дождём из снарядов.

Когда-то безмятежные залы и коридоры усеяли тела. Стены несли на себе отметины ожесточённого боя. Вид обожжённых гобеленов с геральдикой «Неусыпных воинов» ярче всего свидетельствовал о расколе капитула. Тьму коридоров едва развеивал тусклый свет аварийного освещения и яркие вспышки выстрелов.

Лестницы, уводящие глубоко вглубь подземного города оказались подорваны и завалины. Единственный путь к тайному залу вёл через сеть лифтов.

Первые два спуска оказались лёгкими. Сопротивление практически сошло на нет. С Магистром осталось всего пять воинов. По одному он оставил у пройдённых входов в лифт для обороны. В третий лифт вошли лишь глава ордена и тройка «отверженных». Казалось, что всё складывается наиболее благоприятным образом. Складывалось впечатление, что предатели не смогли продвинуться так глубоко в недра крепости-монастыря. Следы боя отсутствовали.

Однако коварству отступников не было предела. В момент, когда древний механизм лифта проделал половину пути к конечной точке, произошёл мощный взрыв. Заряды сработали одновременно со всех сторон. Замкнутое пространство лифта превратилась в огненную геенну. Вверх и вниз шахты лифта взметнулось ослепительное пламя, опаляя стенки. Россыпью искорёженного метала, разлетались части доспехов и элементы лифтового механизма.

Глава 29

Мизерикордия старалась сохранить равновесие, двигаясь по сотрясаемому ударами судну. Она покинула мостик, как и большая часть Братьев. Немногочисленные защитники «Неусыпного мстителя» разделились на боевые отряды, патрулирующие многокилометровую боевую баржу Ордена. Она же, понимая, что не сможет сильно помочь астартес, нашла для себя иную задачу. Скаут должна была помочь единственному воину, который был сейчас уязвимее её самой – помочь Апексу, который ещё не оправился от имплантации дополнительных органов.

Они встретились вблизи апотекариона. Забинтованный неофит оказался безоружным. Скаут же держала наготове лаз-мушкетон.

На объяснения хватило нескольких фраз. Они решили направится к командирской рубке обратно, резонно считая её наиболее безопасным местом на корабле.

К моменту их встречи, сотрясающие пустотный корабль звуки изменились. Вибрация, расходящаяся по всему корпусу, пропала. Глухими отзвуками издали доносились столкновения абордажных капсул. Словно удары гигантских молотов.

Внутренние перегородки и бронедвери опустились. Калчес удалённо запустил протокол «внутренней обороны».

Скаут почувствовала изменения в Апексе. Конечно, он стал выше – это бросалось в глаза. Но она почувствовала и нечто иное. Его ментальные силы кратно возросли. По их потенциалу неофит уже превосходил её саму, хотя использовать Апекс их не мог.

На их пути ждал очередной прямой как линия коридор. От входа до опущенной гермодвери их отделяло порядка двадцати метров.

Мизерикордия двигалась первая, будучи облачённой в броню и вооружённой. Апекс еле поспевал, не до конца ещё придя в себя.

Пробежав весь коридор, у закрытого шлюза, девушка-псайкер остановилась. Чувство тревоги скребло её затылок.

-Ты не откроешь дверь? – с удивлением спросил Апекс.

Скаут подняла руку в жесте ожидания.

Подойдя в плотную в преграде она опустила левую ладонь на броне-дверь.

Что-то приближалось. Нечто могущественное. Нечто большее, чем просто человек. По силе сопоставимое с библиариями «Неусыпных воинов». Сущность пропитывал страх и мощь. Чуждая злая воля. Носитель пси-силы был не один. Неосознаваемые сущности двигались подчиняемые его воле.

Мизерикордия обернулась к Апексу и в единственном её глазу читался страх:

-Бежим обратно!

Девушка со всех ног рванула по коридору в противоположную сторону. Свободной рукой она схватила ладонь Апекса, увлекая его за собой. Но не успели они проделать и половины пути как броне-дверь за ними с шипением поднялась.

Внутрь промаршировали два космодесантника с болтерами наготове. За ними же следовал ещё одни астартес. Весь отряд сиял голубыми доспехами с золотым кантом. Но в отличие от первых двух воинов, замыкающий, сжимал в руке психосиловой посох, а доспех украшали декоративные ветвистые рога.

Болтеры молчали.

Обернувшись на бегу, Мизерикордия на мгновение ощутила противоестественность двух воинов. Они хоть и двигались, но будто бы не являлись живыми в полной мере. Невидимые обычному взору нити связывали их с могущественным псайкером-предводителем.

Слова с болью вонзились в её сознание. Словно заострёнными крючьями впиваясь в её мозг:

«ТЫ ВИДЕЛА КНИГУ… ОНА ГОВОРИЛА С ТОБОЙ… ТЫ ПОВЕДАЕШЬ, ГДЕ ОНА СПРЯТАНА!»

Ноги скаута подкосились. Мизерикордия свалилась, не в силах сдвинуться с места. Глаз налился кровью, а лицо сковал спазм боли и ужаса.

Невидимые силы, словно цепи, опутали разум. Её сознание вопило в немой агонии. Астартес в «рогатом» доспехе вонзился своими психо-силами в мозг девушки.

Она осознала. Всё в одно мгновение.

Он никогда меня не отпустит. Он всегда будет знать, где я. Он найдёт и придёт за мной даже через всю галактику.

Апекс, тщетно пытаясь допроситься у девушки, что случилось, начал тащить её прочь от врагов. Его голос доносился скауту, будто сквозь толщу воды. Сознание силилось собрать воедино услышанные слова, но не могло. Его словно бы растерзали, разбили на куски.

Воины с болтерами по-прежнему медленно шли, не открывая огонь. Между ними и скаутом с неофитом оставались считанные метры.

Дверь по другую сторону коридора распахнулась. Внутрь вошла фигура в черном доспехе, лишь одна кисть руки контрастировала алым. «Отверженный» сжимал два цепных меча. Мгновения хватила для оценки обстановки. Воин с яростной решимостью устремился к астартес-предателям. Цепные мечи завизжали рассекая воздух. Воин словно пролетел мимо скаута и неофита, не тронув их. Его цель находилась за ними.

С шумом болтерный огонь обрушился на бегущего «Отверженного». Игнорируя снаряды, он продолжал прорываться к врагам, не сбавляя скорость.

Понимая, что воин в самоубийственной атаке даёт им время, Апекс, игнорируя боль, поднял Мизерикордию. Перекинув её тело через плечо, он взял упавший лаз-мушкетом и направился к спасительному выходу. Каждый шаг отдавался болью в незажившем теле. Девушка, облачённая в бронеплиты, оказалась тяжёлой ношей.

Мизерикордия глядя из-за спины Апекса смогла увидеть короткий бой «Отверженного» Брата с врагами.

Снаряды рикошетили по броне. Вслед за ними с навершия посоха слетел потусторонний свет. Под его ударом Неусыпный воин дёрнулся в болезненном спазме, но продолжил свой бег к врагам. Из сочленений его доспехов хлынула кровь. Точным движением «Отверженый» рубанул пило-мечом, снося голову одному из полу-живых воинов. К удивлению скаута, из обезглавленного доспеха не ударил кровавый фонтан. Вместо этого взметнулся столп пыли, рассеиваясь по воздуху.

Картина боя для неё прервалась резко опустившейся гермодверью. Апекс выстрелил по блоку управления, дабы та более не открылась. Запечатав, таким образом проход, он смог позволить себе опустить Мизерикордию на пол.

Ей становилось лучше. Хватка, сжимающая её разум, ослабла. Могучий враг отвлёкся на бой с «Отверженным».

-Ты как? Что с тобой? – едва отдышавшись, спросил Апекс.

Девушка подняла на него взор. Забинтованные части тела неофита кровоточили – швы не выдерживали внеземной нагрузки.

-Мне легче… Он… Связал наши сознания… Как ты..?

-Жить буду. Что теперь делать?!

-Нужно уходить вглубь корабля, путь на мостик отрезан.

-Ты сможешь идти?

-Да… - сказала Мизерикордия, медленно вставая на ноги.

Через ещё один коридор она остановилась.

В ком-бусине зазвучал голос Калчеса. Она внимательно прослушала вокс-послание.

-Что такое? – нетерпеливо спросил Апекс.

-Всё кончено… Хранитель кузни направляет «Неусыпный мститель» на столкновение с поверхностью Нараки Каласутры. Сил удержать капитанский мостик нет. Он не допустит взятия флагмана Ордена предателями. Он… Поблагодарил всех за службу…

Слова повисли в тишине.

-Мизерикордия, мы ведь находимся недалеко от отсека с аварийными капсулами! Нам незачем погибать! Поторопимся!

-Да, бежим!

На пути им никто не встретился. Пришлось сделать несколько зигзагов, так как часть палуб повредило обстрелом. К счастью, межсекционные броне-плиты сдерживали атмосферу, не давая холодной пустоте космоса ворваться внутрь судна. Достигнув отсека с капсулами, Мизерикордия помогла надеть защитный скафандр Апексу. Они предусмотрительно покоились на стенах.

-А ты почему не одеваешь, Сестра? – с недоверием спросил неофит.

-Я позже к тебе присоединюсь. У меня есть незаконченные дела, - туманно ответила девушка.

-Слушай, я может и моложе тебя, но не тупой. Ты не собираешься покидать корабль, ведь так?! – возмутился Апекс.

Она тяжело вздохнула, стирая испарину со лба.

-Да, так. Магистр приказал мне охранять судно. К тому же я не вернула прах Профундуса, нужно его забрать обратно в крепость-монастырь.

-Что за бред ты несёшь?! Прах не имеет значения, а судно скоро перестанет существовать!

Она понимала, что отговорка вышла неуклюжей. Но сказать правду не решалась. А заключалась она в том, что пока Апекс рядом с ней, он не будет в безопасности никогда. Псайкер-астартес придёт за ней. Её с ним связь стала искажённой пародией, на связь между Манубриумом и Апексом. Только её питало не родство, а тёмное колдовство. Мизерикордия обречена и понимает это.

-Послушай… Я спасу корабль. А ты спустись на поверхность и доложи Магистру о том, что случилось. Скажи, что целью атаки является «книга», он поймёт. Кем бы они ни были, они ищут её.

-Я не брошу тебя здесь одну! Если ты остаёшься, то и я! Да и как ты спасёшь корабль?! Ты ведь даже управлять им не умеешь! Это невозможно!!!

-Нет, это необходимо, - решительно ответила скаут, - помоги Магистру, донеси послание. Найди своего брата, найди Манубриума!

Решимость Апекса дрогнула при упоминании имени близнеца.

Она внимательно смотрела на неофита.

Ты станешь астартес. Ты станешь великим воином. Мне не дано оставить ничего после себя… Но хотя бы я уберегу тебя, Апекс… Тебе нужно время… Я должна выиграть его для тебя… Моя история подходит к концу, а твоя только начинается…

Лаз-мушкетон по-прежнему оставался у Апекса. Девушка достала из подсумка запасную энерго-ячейку для оружия.

-Вот, держи, - протянула она обойму неофиту, - на поверхности пригодится.

-Нет же…

-Посмотри, что выгравировано на прикладе.

Близнец повернул боком лаз-мушкетон и дрогнувшим голосом зачитал:

-Император защищает… Но…

-Это оружие послужило мне, теперь пришло время послужить тебе. Оно отныне твоё. Пока в нём есть надобность, конечно. А потом, верни его на Силициум… Я задолжала мушкетон техножрецам.

-Сестра, нет… Отправься со мной на поверхность! Здесь ждёт только смерть… И забери обратно оружие!

Мизерикордия старалась сохранить твёрдость в голосе, что удавалось с трудом.

-Нет, Апекс. Прошу, не заставляй говорить, что это приказ… - последние слова дались через силу.

-Ты же останешься один на один против предателей! Безоружная! Ты на ногах еле стоишь! – на эмоциях прокричал Апекс.

-Склад не далеко, я возьму свою «малышку». За меня не беспокойся. У нас мало времени – бронеплиты надолго не задержат отряд предателей. Скорее лезь в капсулу.

Мгновение неофит колебался. А затем, в порыве чувств, крепко обнял девушку.

-Я верну оружие тебе! Обещаю, Сестра! Береги себя! – прошептал он ей на ухо дрожащим голосом.

Мизерикордия обняла его и тут же отстранилась. Она чувствовала, что враг приближается.

-Поторопись!

Подросток залез в капсулу. Прозрачное бронестекло опустилось, создавая глухой барьер между ним и Мизерикордией. Он пристегнул ремни и надел дыхательный респиратор. Подготовившись к отстыковке, Апекскрепко прижал к телу богато украшенный лаз-мушкетон.

Их взгляды в последний раз пересеклись. После нажатия руны активации начался десятисекундный обратный отсчёт. Из паза опустилась герметичная металлическая полусфера, окончательно разделяя людей. На последней секунде прозвучал глухой хлопок, сигнализируя о «выстреле» капсулы.

Мизерикордия глубоко вдохнула и побежала на склад.

Скорости её движения едва хватало для сохранения дистанции с её ментальным мучителем. Их связь сейчас играла ей на руку – она понимала как далеко он от неё.

Оставшись в одиночестве, она смогла сосредоточиться.

Иронично… Я выжила после кораблекрушения... Что бы погибнуть на другом судне от столкновения с тем же Миром…

***

Калчес едва мог стоять, опёршись на ближайший вычислительный блок. Командирская рубка превратилась в поле боя. Кругом лежали тела смертных слуг, Братьев и предателей. В живых остался лишь он и пара сервиторов-погрузчиков. Он посмотрел на правую ногу. Из расколотой пластины защищавшей бедро торчал обломанный кусок кости. Открытый перелом кровоточил, важные артерии оказались повреждёнными. Ногу ниже раны он перестал чувствовать. Её целостность сохраняла лишь перебитая броня. Это была не единственная рана на его теле. Несколько снарядов перебило его аугментику, а часть повредила органы. Для технодесантника это не стало бы критичным, будь рядом апотекарий, но его не было. А ещё не было времени. Он смог отбить очередную атаку. Но следующая окажется последней. У Хранителя кузни отсутствовали иллюзии по поводу своей судьбы. Однако оставался вопрос, который ему требовалось всё ещё решить.

Астропатический шпиль уничтожен вместе с навигатором и астропатами. Навигация в варпе невозможна, отступить невозможно. Да и как оставить без прикрытия с орбиты боевую группу Магистра на поверхности… Почти все батареи «Неусыпного мстителя» уничтожены, а в двигателях падает мощность. И единственное что мне остаётся…

Его сердца разрывались от тяжести предстоящего решения… Одно принадлежало Ордену, второе Омниссии.

Он сообщил о предстоящем решении выжившим защитникам «Неусыпного мстителя» по внутренней вокс-связи.

Сейчас, на исходе своей жизни, я вынужден совершить самый кощунственный поступок… Да простит меня Омниссия и Дух Машины Корабля… Я направляю «Неусыпный мститель» на столкновение с Наракой Каласутрой.

Курс уже был скорректирован. Израненное судно медленно направлялось к планете. Однако предатели, всё ещё могли захватить рубку и изменить курс. Калчес не мог допустить захват флагмана Ордена.

Медленно передвигаясь по капитанской палубе, он поддерживал своё тело с помощью механодендритов и рук. Искалеченная нога безвольно волочилась за ним.

Он приказал поднять бронезаслон. Широкий иллюминатор открыл вид на бескрайнюю сферу Нараки Каласутры. Вместе с тем визуально стала видна тяжесть повреждений боевой баржи Неусыпных воинов. Множество надстроек перестали существовать. Готические шпили, некогда украшавшие флагман, осколками кружили, напоминая о былом величии боевого корабля.

Сервиторы безучастно продолжали укладывать взрывчатку у бронестекла. Количество взрывчатого вещества не хватило бы для уничтожения всех систем управления, судном. Калчес это отлично понимал. Но её было достаточно для разрушения стекла огромного иллюминатора. Это он и собирался сделать, когда очередной отряд предателей придёт сюда.

Технодесантник ходил от одного пульта управления к другому. Он менял протоколы автоматизированной системы. Требовалось объяснить Духу Машины свою идею. Калчес отключит автоматическое закрытие бронешлюзов при разгерметизации.

Если бы я мог, я бы хотел встретить конец вместе с Духом Священного Судна… Но мне придётся уйти раньше…

Камеры сообщили, что враги уже близко, когда капитан «Неусыпного мстителя» закончил приготовления. Взяв в руку болтер, Калчес стал терпеливо ждать их приближения. Двери были уничтожены в прошлых атаках. Ничего не преграждало путь нападавшим.

Снаряды стали попадать по технодесантнику. Он отправил несколько выстрелов в ответ, без особых надежд. Убить кого-то он вряд ли уже может. Калчес делал выстрелы, что бы подманить предателей ближе. Создать иллюзию своей беспомощности.

Когда космодесантники-оступники стали рассредоточиваться по палубе зайдя внутрь капитанской рубки, он совершил единственный прицельный выстрел.

Снаряд попал в плотно уложенную взрывчатку. Цепной реакцией взрывы прогремели один за другим. Бронестекло лопнуло, впуская внутрь смертельный вакуум космоса. Всё содержимое в мощном потоке стало вылетать наружу – в безвоздушную пустоту. Вихрь оказался столь сильным, что нападавших, словно пушинки, выдувало в космос.

В считанные секунды всё содержимое мостика оказалось за пределами судна, разлетаясь под действием инерции, по ледяной пустоте. Тела павших, предметы и оружие, осколки и части сломанных механизмов, живые и умирающие – всё бесконечно кружась, уносилось прочь. Прочь, вместе с капитаном флагмана Ордена. Его разбитый доспех не мог справиться с температурой бескрайнего космоса.

В последний миг жизни Калчеса, наконец, перестало разрывать противоречие. Он почувствовал облегчение. Технодесантник остался верен Братьям, не смотря на веру в Бога-Машину. Он умер «Неусыпным воином».

Глава 30

Из разрушенной шахты лифта доносился шум. Словно из самой глубокой бездны выбирался раненый ангел. Подобно бешеному зверю, питаемый гневом, он приближал своё освобождение.

Простерус, напрягая все силы, подчинял своей воле неисправную броню. Цепляясь за выступы и кабеля, магистр поднимал громоздкий терминаторский доспех. Тот еле слушался, завывая серво-приводами при каждом движении. После взрыва выжил лишь он один. Лазпистоль затерялся. У магистра остался лишь опалённый меч. Внутренние системы шлема пестрили критическими ошибками. Энергетические узлы потеряли целостность, Простерусу приходилось мускульной силой заставлять двигаться неповоротливую броню. Субатомный реактор уцелел, но питание многих систем прекратилось. Магнитные подошвы не давали упасть в вертикальную шахту, однако они в любой момент могли перестать работать. Тактические камеры вышли из строя, даже одна из линз шлема потрескалась. Радиаторы пострадали, система охлаждения грозилась отключиться.

Единственное, что крепло, так это неукротимый гнев главы ордена – он служил топливом для движения.

Неиссякаемое упорство дало свои плоды, он добрался до лифтовых створок. Словно лист пергамента астартес смял их, вваливаясь на этаж. Уровень «Инфинитум окулус» встретил Простеруса молчаливой пустотой. Убитые боевые сервиторы распластались по ровному полу. Своды скальной породы безучастно нависали над владыкой всех «Неусыпных воинов».

Правая перчатка заклинила, авточувства перестали работать. Поддев краем острия «Тяжести истины», Простерус с усилием отделил часть доспеха, защищавшую ладонь и предплечье. Деформированный элемент при снятии оставлял глубокие раны на конечности. Но не взирая на боль, астартес освободил правую руку. Отделённая бронированная перчатка с гулом упал на ровную поверхность. Раны быстро переставали кровоточить.

Взяв меч в левую руку, он двинулся к входу в священный зал. Массивные двери оказались распахнутыми, а многочисленные затворы расплавленными. Каждый шаг отдавался болью. В каждый шаг приходилось вкладывать усилие. Сверхтяжёлая броня давила своим весом, вынуждая бороться с ней. Энергетические показатели медленно снижались, приближаясь к критическим значениям. До конца функционирования доспеха оставалось не более часа при текущих показателях. Простерус понимал, что следующий бой будет последним.

Зайдя внутрь, Магистру предстала печальная картина. Последствия битвы. Ближайшие к главному проспекту стеллажи оказались сломанными, а колбы хранившиеся на них разбитыми. Тысячи глаз, что бережно собирались Неусыпными воинами у кандидатов в Орден, оказались утраченными. Развалины устилали их пустые взоры. Потустороннее свечение играло бликами на мёртвых белках. В конце проспекта, Простерус уже увидел, цель, к которой он стремился всё это время.

На фоне переливающегося всеми тонами варп-червоточины стояли два космодесантника. Их окружало множество тел астартес. Печальный результат братоубийственного сражения. Один из присутствующих наклонился, разглядывая поверженных, второй же стоял недвижимо, опираясь на психо-силовой посох.

Магистр собирался сблизиться с предателями как можно ближе. У него не осталось оружиядальнего боя, лишь «Тяжесть истины» и его психо-силы. Психические способности он пока не готов был применить, так как боялся повредить древний механизм удерживающий варп-разлом. К счастью, машина, возвышающаяся на десятки метров, продолжала с монотонным гулом работать.

Он медленно двигался вперёд, оценивая врагов. Тот, что с посохом, видимо, являлся аналогом библиария у предателей. Голубой в позолоте доспех венчал причудливой формы шлем, скорее всего, служивший аналогом пси-капюшона. На поясе покоился болтер. Но он его не доставал, хоть и заметил приближение магистра. Второго, к великому сожалению, Простурус узнал. Узнал по чёрно-красным доспехам, по украшениям на броне, по наплечнику с цифрой «три». То был третий капитан Публиус Варр. Именно он разглядывал «труды своей работы». Заметив приближавшегося магистра и оценив степень опасности, он показательно наступил на тело почётного стража Инфинитум окулус.

Варр, явно восхищённый своими успехами, заговорил первым. Голос, искажаемый передатчиком шлема, эхом разносился по подземной пещере:

-Неужели сам Магистр Ордена «Неусыпных воинов» Десенс Порций Катон, решил почтить нас своим присутствием?! – В голосе чувствовалась нескрываемая злорадная насмешка, - Выглядите неважно, дорогой Брат!

Гнев с новой силой закипал в сердцах Простеруса. Он его еле сдерживал. Но ему требовалось сблизиться с предателем, дабы нанести решающий удар.

Я должен быть хитрее, я должен притупить бдительность этого варпового сына! Хочешь поговорить?! Что ж я дам тебе эту возможность, клятвопреступник!

-Ты ошибся Публиус. Это я, Простерус. Теперь я Магистр Ордена и я пришёл тебя покарать!

-Рад видеть тебя старый друг! Видимо Повелитель Перемен благоволит мне, раз направил из всего ордена именно тебя, запечатлеть мой триумф! Хотя признаюсь, удивлён… Раньше я не замечал за тобой амбиций стать магистром!

-Я и не желал этого. Десенс сам выбрал меня своим приемником.

Третий капитан опустился на колено, подбирая психо-силовое копьё поверженного стража. При этом во второй руке он сжимал болтер. Его спутник по-прежнему не двигался, наблюдая за происходящим словно статуя.

-Я должен был стать Магистром, - огрызнулся Варр, - ну да будет. Прошлое остаётся в прошлом. Я не злюсь на тебя Брат. Отнюдь. Ты единственный кого я считал равным себе, дорогой друг. И я предоставлю тебе выбор в знак уважения. Примкни ко мне! И мы вместе познаем истину и получим благосклонность!

Простерус неумолимо продолжал двигаться навстречупадшему брату. Их разделяло пол зала.

-Примкнуть к тебе?! Ты втоптал в грязь свою честь и клятвы. Пролил кровь Братьев, что обещал защищать! Осадил крепость-монастырь! Уничтожил святыни Ордена! И после этого тебе хватает наглости предлагать мне, примкнуть к тебе?!

Варр проигнорировал обвинения, но голос его стал жёстче:

-Понимаю… Я прозрел, а ты по прежнему слеп… Прощу твоё невежество… Когда моя экспедиция затерялась в Тевтобугской туманности, попав в ловушку… Мы скитались, в варпе столетия! Одни, без шанса на помощь! Вокруг лишь бескрайний штиль варпа! Император нам не помог! Лишь только истинные братья услышали наш зов о помощи, - при этих словах третий капитан указал на стоящего рядом воина.

-Так вот на кого ты променял наше священное братство… - горечь в словах не скрыл даже повреждённый вокс-динамик Простеруса.

-Нет же! Он и другие - братья нам по крови! В них течёт та же кровь! Они явили мне откровение! Там, в пучинах имматериума я узнал имя нашего истинного отца, нашего отвергнутого и забытого Примарха! Я слышал его голос, и он принял меня как потерянного сына! Алый Король! Его имя Ма…

Простерус, не выдержав, с рёвом перебил его:

-Не смей произносить это проклятое имя!!! Не смей! Не отец он нам! Предательству нет прощения!

-Аааа… Так ты знал, всё это время… И даже мне не сказал? – с удивлением и обидой произнёс спокойно Варр.

-Не знал. Мне стало известно, лишь когда я стал магистром. Только главе Ордена позволено знать эту тёмную правду…

-Хм… Это объясняет внезапное помешательство Флавиуса после избрания… Он отказался принимать истину. А тебе, смотрю, духу хватило жить с ней.

Всё это время душу Простеруса терзала именно эта истина. Тяжким бременем она давила на него. Таким являлся печальный удел всех магистров «Неусыпных воинов» с момента основания капитула.

-Хватило. А теперь хватит остановить тебя.

-Вот как, Простерус?!

Движения третьего капитана оказались слишком быстрыми даже для астартес. Магистр едва уловил его молниеносный манёвр, но неисправный доспех не дал среагировать, сковывая движения. Варр в могучем броске метнул психосиловое копьё. Оружие преодолело расстояние со скоростью выстрела. Адамантиново-керамитовая броня лопнула при ударе. Лезвие прошло сквозь неё. Копьё ушло по самое древко в живот Простеруса. Острая боль прорезала нервную систему. Во рту появился привкус металла.

-Хватит, разговоров, у меня ещё есть неотложные дела, - торжествующе сказал Публиус Варр.

Простерус схватил свободной от доспеха рукой древко и с усилием вырвал копьё из тела. Капли крови разлетелись по дороге, ведущей к древним механизмам сдерживающим варп-червоточину.

Третий капитан сорвался с места, двигаясь за пределами возможностей космодесантников. Достав из ножен кривой силовой ятаган, он выпускал выстрел за выстрелом из болтера по Магистру.

Масс-реактивные снаряды ложились в броню с небывалой точностью, грозясь пробить её. Однако, терминаторский доспех кое-как выдерживал очередной залп.

«Слишком быстрый… Мне не победить в дуэли» - промелькнуло в мыслях Простеруса прежде чем предатель сблизился до дистанции удара.

Варр двигался, словно его доспех являлся лёгкой накидкой. Непринуждённо. Легко. Маневровые сопла его ранца позволяли совершать резкие смещения в сторону. Простерус напротив стоял стеной, стараясь подгадать момент для мощного удара.

Огромный меч магистр обрушился сверху вниз. В этот удар вложена была вся сила. Варр отбил атаку по касательной, уйдя очередной раз в сторону. На что Простерус и рассчитывал.

От копья, сжимаемого во второй руке, повеяло холодом. Бывший главный библиарий, а ныне глава Ордена, вложил всю пси-энергию в оружие павшего стража и совершил удар.

Психическая сила струилась на острие наконечника. Удар пришёлся в бедро предателя. Наискосок пика пробило ногу насквозь. Варр взревел и с яростью начал наносить один удар за другим.

Простерус понимал, что он откроется. Но выбора не оставалось, только так он мог ранить бывшего брата и друга.

Кривая силовая сабля была куда легче «Тяжести истины». В считанные секунды десятки ударов посыпались с разных сторон. Лезвие кололо и рубило в сочленения брони. Публиус атаковал, несмотря на застрявшее копьё в ноге. Магистр не смог удержать древко. Освободившейся рукой он взялся за длинную рукоять своего меча.

Система жизнеобеспеченья доспеха не справлялась. Вкалывая стимуляторы и болеутоляющие, она пыталась поддержать воина. А герметизируя пробоины и перенаправляя энергию между участками еле работающего доспеха, поддерживать работоспособность.

От Простеруса сочились молнии. Их разряды опаляли третьего капитана, но тот, невзирая на урон, продолжал разить саблей.

Уловив момент, Магистр нанёс обухом меча удар по шлему Варра. Столь сокрушительный, что в нём появилась вмятина, а бронелинза лопнула.

В тоже мгновение Публиус погрузил свою саблю глубоко в бок соперника. Это оказался фатальный удар. Кривое лезвие пробило сросшиеся рёбра космодесантника, вонзаясь в одно из сердец.

Простерус в бессилии пал на колени, доспех показывал информацию о почти полном отключении систем. Шлем наполнялся вытекающей изо рта кровью.

Третий капитан хромая отошёл. Резким движением он вырвал копьё из ноги. По пещере разнёсся вопль боли.

-Должен сказать, Простерус, будь ты в лучшей форме… Даже не знаю, каков бы был исход дуэли… Что ж ты сражался достойно. И за это я позволю тебе узреть мой триумф. В последние мгновения жизни, ты увидишь падения своих надежд! Я отключу системы Инфинитум окулус! Портал откроется для нерождённых! Я принесу в дар обретённому отцу этот Мир! Нарака Каласутра станет плацдармом для вторжения в Сегментум!

Воин, стоявший поодаль всё это время, медленно двинулся к месту окончившейся битвы. Размеренно постукивая посохом, он шёл, явно не собираясь принимать участия.

Доспех, что служил могучей бронёй, теперь стал сковывающей темницей. Каждый вздох отдавался болью. Последняя рана пробило одно из трёх лёгких. Кровь заполняла его. Осколки сросшихся ребер впивались в грудную клетку изнутри при каждом вдохе. Простерус чувствовал, как силы покидают израненное тело.

Публиус, развернувшись, направился к системе управления защитного барьера Инфинитум окулус. Сделав несколько шагов, он небрежно выбросил психосиловое копьё.

Магистр остался на коленях, не в силах сдвинуться с места.

Я не могу позволить сделать это…! Я ещё могу сражаться…! У него должно быть слабое место… И я знаю какое! Его непомерное тщеславие и гордыня!

Собрав остатки сил, Простерус, медленно поднял правую руку. Точным движением он снял шлем. Тот, с эхом, упал подле воина. Кровь стекла по опалённой нагрудной плите. В нос ударил сырой запах пещеры. Взгляду перестала мешать треснувшая линза шлема. Он чётко видел всё. Удаляющегося предателя, чей почти полностью чёрный доспех контрастировал с всполохами света из иного мира. Света, что рвался наружу, неся с собой чистое безумие и противоестественные сущности. Видел предателя-наблюдателя, что медленно приближался. Взор улавливал, сколько урона нанесла их дуэль священному месту. Бессчётные стеллажи погребли под собой колбы. Восполнение потребовало бы тысячелетия кропотливого сбора «пожертвований» Ордену. Но всё это в скором времени станет бессмысленным. Если он позволит Варру отключить механизм.

-Третий капитан «Неусыпных воинов»! Приказываю остановиться и отчитаться о своих действиях! – сквозь боль прокричал Простерус.

Удалявшийся космодесантник остановился.

-Исполняйте приказ старшего по званию, капитан. Или у вас хватит духу на поединок чести?! – продолжил бить по самолюбию клятвопреступника глава капитула.

-Что ж, Простерус… Не думал, что ты перед смертью потеряешь связь с реальностью… Видимо придётся тебя добить - надменно произнёс мятежный капитан: - Будь по-твоему. Я принимаю вызов.

Варр тоже снял шлем. И повернулся лицом к почти поверженному воину.

-Когда я говорил, что прозрел… Я имел ввиду, что действительно прозрел. Повелитель Знаний и Перемен одарил меня своим благословением! Его сила струится по моим венам! Ты же жалок и не достоин, увидеть моего возвышения!

Простерус осознал, насколько низко пал Варр. В момент, когда тот, показал своё лицо. На месте аугментированного правого глаза, как у всех Неусыпных воинов, появилось уродливое око. Слишком большое для человеческого глаза, оно неестественно выдавалось наружу из глазницы. Кожа вокруг «глаза» приобрело болезненно синий цвет, словно у мертвеца. Но большее отвращение вызывало само око. Всё его пространство заполнял десяток зрачков. Каждый из них соприкасался с другими, практически полностью скрывая белок глазного яблока. Созерцание их бесконечного движения вызывало лишь рвотный позыв.

Простерус собирал остатки сил. Закованная в броню рука всё ещё сжимала опущенный меч. Но он не собирался тратить усилие на него. Вместо этого он воздел свободную ладонь по направлению к Варру.

Третий капитан побежал навстречу магистру, едва прихрамывая на ногу. На лице предателя красовалась злая ухмылка. Он обогнал своего спутника-наблюдателя, продолжавшего неспешно направляться тоже к Простерусу.

Я смогу задержать его лишь на минуты… Всё кончено. Когда на Нараку вернётся флот возмездия под командованием Индигната, будет поздно… Крепость-монастырь поглотит скверна варпа. Единственное что останется – Очищение. Экстерминатус. Неусыпные воины потеряют свою обитель. Орден будет обречён на медленное вырождение и смерть. Пламя нашего капитула постепенно угаснет. С неизбежной смертью оставшихся Братьев… Агония растянется на десятилетия, возможно на столетие… Но исход предрешён… Долгая история братства, что своей верностью замаливало грехи предков оборвётся… Неусыпных воинов не станет.

Боль от осознания будущего терзала Простеруса куда сильнее физических страданий.

Даже если ничего не изменить… Я останусь верен долгу и клятвам до самого конца, таков путь Неусыпных воинов. За Императора…!

Поток молний вновь вырвался с кончиков пальцев едва живого астартес. Они летели прямо в предателя. Вокруг Варра образовался психо-энергетический щит. Разряды электричества рикошетом разлетались во все стороны. Остаточной энергии молний хватало выбивать из скальных сводов куски пород. Каменные глыбы с грохотом посыпались по обе стороны грота. Яркие всполохи энергии отражались от уродливого «глаза» Публиуса, в каждом из множества зрачков.

Магистр вкладывал в последний удар все ментальные и физические силы, весь свой гнев. Молнии хлестали предателя, пробиваясь даже сквозь пси-щит и доспех. Песок с осыпавшихся сводов от температуры превращался в стекло. Тёмная пещера, освещаемая лишь потусторонним бледным светом разлома, озарилась вихрем электрических потоков. На мгновения тени перестали существовать.

Третий капитан сквозь боль прорвался к источнику света. Резким взмахом силового ятагана он оборвал поток молний. В угасающем свете отсечённая ладонь Простеруса упала наземь.

Покалеченная рука безвольно опустилась, давая потоку крови беспрепятственно вытекать.

Магистр еле дышал.

Вот и всё… Я не попрошу прощения у Императора. Ибо я его не заслуживаю. Я не смог спасти Братьев, не смог очистить имя капитула. Не смог ответить за грехи тех, кто был до нас… У меня осталась лишь верность. И лишь её сохраню до конца.

На лице Публиса появились ожоги. Латный сапог наступил на «Тяжесть истины». Это было излишним, так как Простерус уже не в силах был поднять меч. Астартес в лазурно-золотом доспехе тоже подошёл, встав рядом с третьим капитаном.

-Для тебя всё кончено, - сплюнул наземь Варр, - знаешь, я не удостою тебя даже смерти от клинка!

Предатель поднёс болтер к лицу магистра.

Простерус не отводил взгляда от огромного дула. Он знал, что через мгновение чернеющее нутро болтера выпустит снаряд, окаймлённый яркой вспышкой. И тогда его жизнь оборвётся.

«Не убоюсь я, ибо ангелы Его не ведают страха» - последнее, что промелькнуло в сознании верного до конца воина.

Наступившую тишину сотряс единственный болтерный выстрел. Эхо вторило, разлетаясь по пещере.

За мгновение до последнего выстрела, прозвучала лишь одна фраза.

Фраза, что никогда не звучала в этих сводах. Два слова, которые являлись и приговором и торжественным кличем. Неоспоримым доводом и неизбежной карой.

«Гидра Доминатус».

Глава 31

Складской ящик открылся, пропуская искусственный свет внутрь. Бережные руки опустились на смертоносное орудие. Аккуратные и нежные пальцы, словно прикосновение матери, прошлись по длинноствольной винтовке. Проверив целостность и боеготовность те же руки подняли «малышку» и прижали к телу хозяйки. Коогитатор, считавший биологические данные девушки, одобрительно загорелся зелёной руной. Лёгким точным движением передёрнутый затвор вернулся в исходное положение. Обойма с щелчком встала на место. Машинный Дух принял свою хозяйку, находясь в хорошем расположении. Он был готов безукоризненно нести смерть её врагам.

Тяжесть почти двадцатикилограммовой винтовки придала уверенности.

Мизерикордия готовилась принять последний бой. Преследователь шёл попятам. Их разделяли минуты.

Она знала, где хочет встретить врага. В единственно верном месте. Дело было не в удобном ландшафте или путях отступления. Напротив, место, куда она направлялась, не имело выхода. Глухое складское помещение с одним входом. Особое значение имело не само место, но то, что в нём хранилось.

Дверь с шипением поднялась. Широкий непримечательный корабельный склад встретил её аварийным освещением. По бокам пространство нагромождало множество инвентаря Ордена. Мизерикордия сразу увидела, то ради чего шла. Напротив, в конце помещения у самой стены стоял Он. Недвижимый доспех дредноута. Рука-клешня опущена, рука-копьё напротив поднята вверх. Кончик копья едва не касался потолка. Лобовая бронеплита, задранная вниз, готова была принять саркофаг с павшим воином. Но нужда в «пилоте» отсутствовала. Единственный, кто по её мнению, достоин управлять этим могучим телом был мёртв. Его прах она спрятала в глубинах огромной машины. Там, в темном чреве смертоносного механизма, зажатая между тугими кабелями, покоилась урна. Это всё что осталось от её наставника, от Профундуса. Павшего, но незабытого.

Может это сентиментально… Пусть так! Но раз уж мне досталась возможность выбрать место своей смерти – я его выберу. Хочу быть рядом с тем, кому обязана жизнью, обязана признанием. Поведанной вековой мудрости и нахождению своего пути в жизни… Я не смогла вернуть тебя, Профундус… Это было наивно… Что ж, возможно твоя душа отвлечётся от единения с Императором и узрит мои последние мгновения…

Положив на время винтовку, скаут стала стаскивать тяжёлые ящики в центр зала. Один за другим она водрузила их друг на друга. Конструкция устойчиво стояла под своим весом. Высотой она оказалась по грудь девушке. Единственная дверь автоматически закрылась.

На прощание Мизерикордия провела «живой» ладонью по пустому корпусу дредноута.

Прости, Профундус…

Время неумолимо шло. Его оставалось совсем немного.

Разложив сошки у винтовки, Мизерикордия установила оружие на импровизированную подставку. Дуло оказалось направленным на единственную дверь. Точно в том направлении, где у представляемого ею космодесантника находилась голова.

Что я - простой человек, могу противопоставить ему?! Пусть и падшему, но ангелу… Он – величайший воин, творение самого Императора. В нём течёт Его кровь. В нём частица Его силы. Я знаю, как сражаются Астартес. Я знаю, на что способны их сверхчеловеческие тела. У меня нет той силы и реакции. Предатель сломает меня одним лёгким движением. А его психические силы уничтожат мой разум. И всё же я приму бой… Один шанс – один выстрел. Я успею выстрелить лишь раз. Второй попытки мне не дадут. Прятаться бесполезно. Всё или ничего.

Мизерикордия надела шлем, словно это имело значение. Если она промахнётся – никакая броня её не спасёт.

Положив палец на курок, она стала ожидать. Взгляд смотрел в прицел. Перекрестие следило за точкой, где, по её мнению, появится голова врага в момент открытия двери.

Чувство приближающейся опасности росло. Сознание заныло ментальной раной вновь.

Только бы дрожь в руке не вернулась… Сосредоточься!

Скаут терпеливо ждала неизбежного. Ведомый ментальной удавкой на её сознании, враг неумолимо приближался.

Баррикадировать вход бессмысленно. Падшего ангела не остановить…

Каждая мышца её тела напряглась. Дыхание остановилось. Лишь биение сердца отсчитывало время.

Сейчас!

Заслон с шипением поднялся в потолочный паз.

Время остановилось.

Всё произошло практически мгновенно. Лишь сверхчеловеческая реакция астартес или сверхчувствительные камеры могли засечь произошедшее.

Мизерикордия нажала на курок. Смертоносный снаряд двадцатого калибра покинул дуло снайперской винтовки, устремившись в космодесантника. Тот возник в проёме. В месте, где она предположила. Голова астартес стала отклоняться, моментально отреагировав на угрозу. Но недостаточно быстро. Не быстрее смертоносного выстрела.

Огромная пуля попала в обтекаемый шлем. Почертив на нём полосу, снаряд срикошетил. Траектория движения изменилась. Но не успел снаряд достичь стены находящейся за сверхчеловеком, как последовала ответная атака. Поток психо-силы со сверхзвуковой волной взметнулся в скаута-стрелка.

Ящики, служившие подставкой, разлетались, словно пушинки на ветру. Винтовку вырвало из рук. Сама же Мизерикордия отправилась в полёт по направлению к стене за её спиной.

Мгновения невесомости сменились сокрушительным ударом о металлическую корабельную перегородку. Если бы не шлем, череп бы без сомнения раскололся. Спина и затылок моментально превратились в огромную гематому. В момент удара психический вихрь исчез. Девушка медленно сползла по стене, осев на полу. Метр в сторону и она бы влетела в корпус дредноута.

Голова раскалывалась, рвотный позыв накатывал. Мизерикордия не понимала, что происходит и где она. В состоянии полулежа, она кое-как приподняла голову. Аугментический глаз куда быстрее «родного» собирал картинку воедино.

Астартес медленно зашёл внутрь склада. Его пси-посох едва наклонился в её сторону. Свободной рукой он снял шлем.

В тусклом свете предстало лицо лишь напоминающее человека. Бледно голубую кожу местами покрывали чешуйки. Глаза с вертикальными зрачками смотрели хищно. Раздвоенный змеиный язык облизнул кровь с рассечённой губы.

Гигант заговорил. Слова шипели, будто их произносила рептилия:

-Неплохая попытка, смертная… Но перейдём к делу. Где Книга? Ответь и я обещаю прекратить твои страдания быстро.

Мизерикордия действовала полуосознанно. В голове оставалась лишь мысль о том, что перед ней враг и нужно сражать.

Она через силу подняла живую руку, намереваясь пустить психическую молнию.

Астартес мгновенно отреагировал. Едва опустив посох, он направил толику своей силы на опережение.

Свозь вопль боли послышался хруст костей.

Она почувствовала, как её рука ломается в нескольких местах, словно сухая тростинка. Нервная система готова была испепелись сознание невыносимой болью.

Левая рука безвольно опустилась, так ничего не сделав.

-Эта книга – наследие Просперо. И ты скажешь, где она! Будешь сопротивляться – я препарирую твой разум по частям. Каждое твоё воспоминание станет моим. И ты будешь молить трупа на троне, о смерти!

Мысль, наконец, сформулировалась в сознании: Вот и всё… Конец и смерть.

Сплюнув кровь, она еле слышно заговорила:

-Её здесь нет… Ты проиграл… - она улыбнулась, обнажая алые от собственной крови зубы.

Предатель недовольно нахмурился, подойдя вплотную к поверженной девушке.

-Пусть так, - холодно заключил космодесантник-ренегат, - Но я извлеку из тебя каждую крупицу полезной информации. Расщеплю твоё «я» на части.

В подтверждение своих намерений, он направил навершие посоха к её лбу.

Сознание туманилось.

Перед самым касанием произошло что-то невероятное.

Ослепительный свет равный тысяче солнц озарил тусклое помещение. Мизерикордия почувствовала, как это сияние ласкает своим теплом её искалеченное тело. Безграничная сила света должна была испепелись её до костей. Но вместо этого непостижимая мощь, словно бархат, нежно касалась кожи.

Мгновение длиною в вечность.

Одновременно с тем как свет бесследно пропал, раздался хруст ломающегося керамита и костей.

Мизерикордия позволила себе поднять взгляд.

Копьё-рука Профундуса вошло в левый наплечник предателя и вырвалось из правого бедра. Наконечник проделал путь наискосок – через всё тело космодесантника, на пути разрывая все внутренние органы. Обычный человек мгновенно бы умер от такой смертоносной раны. Однако в предателе теплилась жизнь. Копьё не давало пронзённому упасть на пол.

Посох выпал из руки со звоном упав. В глазах предателя удивления было не меньше, чем во взгляде Мизрикордии. Воин посмотрел на неё, а затем на дредноут без саркофага.

Сквозь подступающий к горлу поток крови он произнёс:

-Рубрикант… Иронично…

Вертикальные зрачки вновь обратились к смертной девушке.

Из последних сил астартес хотел забрать её жизнь с собой. Рука, что до этого держала пси-посох, потянулась к голове скаута. Считанные сантиметры отделяли её от цели.

-Не тронь её! – прогремел голос из вокс-динамика дредноута.

Мизерикордия не поверила своим ушам. Она узнала этот искажённый механикой голос.

На лице предателя пронёсся спектр эмоций. Удивление, отрицание, любопытство, надежда и возможно раскаянье.

Из последних сил он прошипел:

-Разумный… Невозм…

Копьё внутри его тела стало проворачиваться, вырывая остатки жизни. Взгляд потускнел. Проклятая душа покинула тело отступника.

Корпус дредноута развернулся. Резким движением он сбросил в сторону мёртвое тело, освобождая копьё.

Мизерикордия наблюдала за происходящим с отвисшей челюстью. Даже боль отступила в дальние уголки сознания.

-Император всеми возлюбленный и девять Верных! Я… Я… Это чудо! Это Его божественная Воля…! Он вернул тебя… Я верила…

Шёпот слов слетал с её уст бесконечным потоком.

Собрав силы, она медленно поднялась, опираясь на целую аугментированную руку. Вторая безвольно свисала. Мельком взглянув, она поняла, что открытых переломов нет.

Пустой корпус медленно повернулся к ней «лицом».

-Оно помнит тебя. Выжившая…

-Да, Профундус, так ты меня звал… - улыбаясь, сказала девушка всё ещё в полной мере не верящая происходящему.

-Оно было Профундусом, оно было и другими…

Его фраза показалось ей не понятной.

Металлической рукой она достала из подсумка самовыдвигающийся шприц. Игла резко вошла в бедро девушки, выпуская коктейль из обезболивающего и адреналина. Тепло растекалось по ноге, а вслед за ней и по всему телу. Боль, которая вновь стала давать о себе знать, отступила.

-Я не понимаю… Почему ты так говоришь, Профундус…?

-Оно помнит. Оно видело, было им… Что с демоном?

Она вспомнила… Мысленно вернувшись к событиям минувших лет.

Ты ведь не дожил до конца боя на Донеции…

-Всё кончено. Демон пленён. Он сообщил своё истинное имя.

-События сбылись. Будущее пошло по благой траектории. Где Оно? Что произошло…

-Тебя вернул Сам…,- она всхлипнула, едва сдерживая накатившие эмоции, -Вернул… Сам Император… Я видела… Я почувствовала… Этот Его ослепительный свет…

Мысли бешено крутились в её голове.

Сосредоточься…

-Сенсориум Этого повреждён. Оно практически слепо.

Столько требовалось рассказать. Что произошло, что происходит сейчас… Но времени не оставалось.

Очевидный ответ пришёл сам собой.

-Ты плохо видишь… Тогда я стану твоими глазами, Древний. Можешь связать своё сознание с моим?

Только озвучив эти слова, девушка поняла, что хватка вокруг её разума исчезла. Болезненная связь пропала, а сознание очистилось.

-От Этого мало что осталось. Оно не то, что было прежним…

-Нужно попробовать!

Не дожидаясь ответа, она направила психический поток сознания в центр пустого доспеха.

Скаут почувствовала. Как нечто могучее оплетает её разум. Проникает в мысли. Медленно, будто корни, прорастающие в почве. Связь крепла. Девушка-псайкер добровольно отдавала часть сознания и души своему наставнику. Появилось чувство, словно бестелесный дух смотрит её глазами. Дух, что отныне покоится где-то в глубине сознания.

-Оно видит вновь.

-Да, Древний…

-«Неусыпный мститель». Судно атаковано. Падает на поверхность.

Теперь он знал, то же что и она.

-Ты сможешь остановить его, Профундус? – в голосе появилась надежда.

-Оно управляло им когда-то.

«Тогда нужно достичь капитанского мостика»

«Путь преграждён. Корпус доспеха слишком велик. Времени мало»

Она с удивлением поняла, что последние реплики не были произнесены вслух. Ментальная связь позволяла общаться через мысли напрямую. Это казалось одновременно странным и таким естественным.

Последовавшее решение не принадлежало не одному из них. Сотканное из общих мыслей, оно прозвучало в сознание двойным голосом:

«Мы не последуем через коридоры судна. Мы проложим путь напрямик – по корпусу «Неусыпного мстителя», через пустоту космоса».

Глава 32

Последний заслон практически пал. Сквозь бреши огонь летел в обе стороны.

Защитники с потерями отступили почти до самой оружейной.

Сотни вооружённых слуг сточились до десятков.

Надежда угасала с каждым павшим.

Манубриум вновь командовал обороной. Слишком долго он отсутствовал. Слишком многие пали, выигрывая время. Время, которое оказалось потраченным впустую.

Оборона рушится. Совсем скоро и нас сметут… Не хватает огневой мощи! Что так долго возится техножрец?!

Медленно пятясь за баррикадами, скаут отступил к входу в оружейную. Лишь оказавшись, за стеной воин позволил себе выпрямиться в полный рост.

Внутри сновали слуги. Подносом снарядов занимались их дети. Рук не хватало. Двое стариков корпели над перегретым пулемётом на колёсах, дуло которого раскалилось от непрерывной стрельбы докрасна. Один держал кожух, второй заливал из канистры воду. Пар с шипением поднимался клубами. Казалось, что сам Машинный Дух злится от такого небрежного обращения со священным оружием. Из глубин стеллажей раненный слуга волоком тащил короб с энергоячейками для лазганов.

Лазганы... Этого мало… Слишком слабые для брони астартес. Нужны болтеры… А управиться с отдачей и тяжестью могу лишь… Смертные не справятся…

Манубриум заметил промелькнувшего между стеллажами человека с механодендритами.

Вот он!

-Сюда! Ты нашёл то, о чём мы говорили?! – старался перекричать шум выстрелов и крики раненых скаут.

Адепт, заметив его, свернул на встречу. С ним шла пятёрка слуг в броне. Каждый из них с трудом нёс по болтеру.

-Как вы приказали, я нашёл необходимые артикулы, - механическим голосом отрапортовал техножрец. - Минимальный инструктаж проведён пяти добровольцам.

-Так, а стимуляторы? – нетерпеливо спросил скаут.

Один из механодендритов, крепившихся к спине служителя, продемонстрировал медицинский игольник. Мутная колба, вставленная в него, плескалась содержимым при движении.

Адепт повернулся к добровольцам молчаливо ждавших приказов.

-Вынужден сообщить, что стимуляторы разрушат вашу биологическую систему. Временное увеличение физических показателей сменится полным отказом внутренних органов…

Манубриум, нетерпеливо перебил адепта культа Механикус:

-Говори проще! Сколько у них времени?!

-Примерно час.

-Это более чем достаточно. Мы вряд ли столько продержимся, - устало заключил скаут.

Он по очереди посмотрел в глаза добровольцев, задерживаясь на каждом. Время сейчас являлось роскошью, но он считал правильным потратить мгновения на это. Слова вновь казались лишними. Эти люди, впервые взявшие в руки болтер – оружие ангелов, готовы были отдать жизнь. Они знали, на что идут.

-Орден вас не забудет, приступайте, - твёрдо сказал скаут.

Поочерёдно техножрец вколол игольником боевые стимуляторы пятерым слугам. Метаморфозы начали происходить практически моментально. У каждого поочерёдно стали вспучиваться вены, а глаза наливаться кровью. Их словно ломало от сыворотки. Мышцы бугрились на глазах, а изо рта выделялась пена. Кто-то царапал нагрудную броню, словно пытаясь её разорвать ногтями. Кто-то со всей силы сжимал выданный болтер. Костяшки пальцев белели, впиваясь в рукоять.

На мгновение Манубрима посетило желание пристрелить их. Пока добровольцы не потеряли полностью контроль над собой.

Однако бурная реакция постепенно сходила на нет. Он слышал бешенное биение их сердец, скрежет зубов, ели удерживаемое ёрзанье ботинок. Нос улавливал токсичный пот.

-Вы готовы, Братья? – прокричал скаут.

В ответ послышался нечленораздельный рёв служивший подтверждением.

Более не сдерживаемый томительным ожиданием он рванул к выходу со своим обречённым отрядом.

В тот же момент последний заслон пал.

В проломе показался первый астартес. Его встретил огонь из шести болтеров. Меткой стрельбы от слуг накаченных боевыми наркотиками не требовалось. Дистанция в несколько метров прощала неопытность. Шквальный огонь поддержали и другие защитники.

Под таким смертельным ураганом не выдерживала даже броня космодесанта. Сверхчеловек пал. Но на смену ему из разлома показались ещё двое. Оценив угрозу, они точными выстрелами устранили двух из пяти добровольцев.

Болт-снаряд по касательно задел ногу скаута, чудом не раздробив кости. Увернувшись, Манубриум вновь отступил за стену. Тут же к нему подскочила старушка с бинтом, увидев краснеющую штанину.

Он её не замечал.

В его голове крутился лишь один элемент брони. Наплечник нападавшего. Так близко ему ещё не приставлялось уведись врага. До этого он старался отрицать очевидное. Придумывал объяснения… Что предатели взломали внутренние коды. Что они создали видимость, будто они «свои». Что всё это часть большого обмана.

Но нет… Наплечник нёс на себе геральдику Неусыпных воинов. Открытое око с тремя опускающимися стрелками. Их предали свои же Братья. Все сомнения отпали.

К нему подбежали ещё пара слуг, спрашивая что-то очень важное.

Он их не слышал. Что-то менялось в его восприятии. Мир словно бы тускнел. Цвета притуплялись. А в его разуме росла нестерпимая злость. Злость к падшим Братьям. К тем на кого он ровнялся. Которыми он восхищался.

Злость захватывала всё сознание, вытесняя мысли, о чём-либо другом. Не существовала больше ни Ордена, ни крепости-монастыря, ни его самого. Уставы, клятвы, самоконтроль и инстинкт самосохранения – всё осталось в прошлом.

Слуги отшатнулись от Манубриума. В их лицах читался страх. Одному из них всё же хватило духу обратиться к скауту:

-Господин! Ваш глаз! Он стал полностью чёрным!

Слова словно бы и услышанные терялись в сознании охваченные фатальной злостью к врагам.

Картина перед ним стала словно чёрно-белой. То ли аугментика шалила, то ли его разум играл злую шутку, но ему показалось, что в воздухе парят едва заметные чёрные пылинки, словно пепел.

-НЕ ПРОЩУ… - сорвалось с его губ. Словно сказанное не им.

Резким движением он сменил обойму болтера и вышел к врагам в полный рост.

С невероятной точностью снаряды летели прямо в головы ренегатам. Вместо того, что бы пригибаться Манубриум шёл им на встречу. Мысли о самосохранении вытеснило неутолимое желание убить предателей.

Отделавшись от шока происходящего, слуги один за другимприсоединялись к самоубийственной атаке.

Каждый кричал что-то своё, борясь со сковывающим страхом.

«Прикройте Господина!», «В бой!», «За Императора!», «Отбросим их!» с уст срывались фразы либо просто крики. Кто-то не успевал даже выкрикнуть, падая замертво. Чей-то голос срывался в стон боли, прерванный ранением.

Манубриум молчал. Он не замечал ничего и никого. Существовали лишь враги, требующие своей смерти. Союзники мелькали вокруг словно тени, недостойные его усечённого внимания. Он сам не стоил ничего, как и его жизнь.

Дерзкая контратака оказалась неожиданной для нападавших ренегатов. Но те, не ведая страха, лишь ускорили своё продвижение. Стороны сближались. В бой шло всё.

Космодесантники-предатели рубили слуг. Наносили смертоносные удары болтерами словно дубинками. Пробивали дыры в людях кованными кулаками.

Стационарная плазменная пушка прошлась по одному из астартес, прорезав нагрудную броню. Космодесантник в повреждённом доспехе ринулся с пиломечом прямо на скаута.

Манубриум выхватил из ножен свой клинок, держа болт-пистолет одной рукой. Страх покинул его тело. Словно автоматон, не заботясь о своей безопасности, он продолжал вести огонь по приближающемуся врагу.

В последний момент его клинок встал преградой завывающему цепному мечу. Сил скаута не хватило остановить удар астартес. Звенья цепи, высекая искры, приближались к лицу. Манубриум едва успел уйти от удара. Но края зубьев зацепили плоть. Вырывая кусок из щеки ревущее лезвие впилось в нагрудник. Цепь с лезвиями в бесконечном смертельном движении проделывала путь к телу сквозь преграду.

Манубриум не замечал этого. Жизнь потеряла всякий смысл. Имела значение лишь смерть. Смерть врагов Его.

Подставив болтер в упор к бреши в броне, он разрядил обойму в автоматическом режиме. Цепной меч продолжил движение вгрызаясь в пластину брони скаута. Багровые брызги взметнулись в стороны.

Оба война отшатнулись друг от друга.

Предатель-астартес получивший очередь в брешь доспеха отпустил пило-меч. Застрявшие звенья удерживали заглохший меч глубоко в нагруднике скаута.

С ног до головы багряный Манубриум сделал пару шагов назад. Тяжёлый болтер выпал из руки. Кромешно-чёрное око взирало на смертельного врага. Затуманенный разум приказывал двигаться дальше, но тело не слушалось. Сквозь разорванную щёку виднелись сжатые в непреодолимой ненависти зубы. Взрывная волна отбросила скаута в сторону.

Это ничего не поменяло в ослеплённом фанатичной ненавистью разуме.

Должен убить! Убить их всех! Покарать предателей!

Рука нащупала поясную крак-гранату. Пол под ним пропитывался алой расой. Силы покидали. Нереализованный гнев фаталиста пришёл к единственно возможному решению. Самоподрыв.

Подпустить врага ближе и выдернуть чеку.

Хаос боя удалялся от него. Всё несущественно, всё не значительно. Только возмездие.

Выпустив из руки клинок, он взялся обеими руками за гранату.

Нужен лишь подходящий момент!

Мгновение.

Что-то внезапно изменилось.

Тьма, окутывающая сознания начала рассеиваться.

Пелена слепой ненависти спадала.

Пепел окружающий его взгляд таял во взгляде.

Угольное око стало просветляться, приобретая естественный вид.

Вместе с тем в душе крепло забытой чувство. То, что ранее не покидало его с рождения, но затем насильственно оборвалось. Невидимая связь, братская связь. Это связь давала смысл жить, отгоняя прочь суицидальную ненависть к врагам.

Апекс… Истинный брат мой. Ты где-то рядом… Я чувствую… Я должен найти тебя… Не всё потерянно… Ты вернулся на помощь… Я верил, я знал, что ты вернёшься…

К лежащему скауту приближалась новая фигура гиганта.

Секундой ранее, он бы без раздумий выдернул чеку, но не теперь.

Манубриум опустил руки, чека осталась в гранате.

Гигант выстрелил в поверженного собрата распластавшегося рядом. Доспех цвета непроглядной тьмы усеивали выбоины. Космодесантник взглянул на Манубриума и прошёл мимо, продолжая собирать кровавую жатву.

На наплечнике покрытой копотью проглядывалась цифра «2» роты отверженных.

Скаута окружали слуги с бинтами и жгутами.

Прежде чем потерять сознание от потери крови, Манубриум едва слышно прошептал:

-Свои…

***

Последний выстрел прогремел в священном зале Инфинитум окулус.

Голова третьего капитана Публиуса Варра раскололась на части, словно перезрелый плод брошенный оземь. Тело предателя с грохотом рухнуло подле стоящего на коленях Магистра. Варр так и не успел совершить казнь.

Дымящийся после выстрела болтер лазурно-золотой воин убрал обратно в поясную кобуру. Фраза прозвучавшая перед самым выстрелом принадлежала ему. Шлем скрывал эмоции космодесантника, бездействовавшего всё это время.

-Почему…? – измученным голосом спросил Простерус у внезапного спасителя.

-В венах твоего братства тёк яд. Требовалось выпустить его наружу, - проговорил воин с посохом.

-Почему ты это сделал? – повторил вопрос магистр, неудовлетворённый ответом.

-Верность Императору сама по себе награда. Вот почему.

Магистр выдавил ироничную улыбку. Старый шрам на лице изогнулся.

-Не говори мне о верности, предатель…

-Неужели ты думал, что Император в своей безграничной мудрости не пошлёт верных воинов в стан врага…? – безмятежно ответил воин.

Простерус хотел было возразить, но задумался. Эта мысль никогда не посещала его.

-Ты подал сигнал бедствия, ведь так?

-Да. Мои агенты следили за вами.

-Почему вмешался именно сейчас?

-Я должен был убедиться, что ты будешь верен до конца.

-Откуда тебе известны коды Ордена?

-Слишком много вопросов, Магистр. Спроси у Первого.

-Ты знаешь и о нём?!

-Мы помогали заметать ваши следы. Двадцатый и пятнадцатый легионы не были близки, как и наши отцы. Но когда случилась великая ересь, тем, кто остался верен, пришлось скрываться. С одной стороны предавшие братья, с другой мстящие без разбора. Мы взяли ваши имена и личности, чтобы влиться в ряды предателей. Вы же начали всё с чистого листа.

-После стольких тысячелетий...? - в голосе Простеруса сквозило недоверие.

-Всегда, - последовал короткий уверенный ответ, -Встань магистр «Неусыпных воинов»! Не должно тебе быть на коленях!

Переведя дух, Простерус сделал усилие. Держа в единственной руке меч, он начал медленное движение. Сквозь боль и давящую массу доспеха. Опираясь на «Тяжесть истины» он поднялся на ноги.

Незнакомец продолжил говорить:

-Грядут самые чёрные дни с момента ереси Архипредателя. Разоритель собирает все силы в кулак. Совсем скоро он ударит по Империуму в тринадцатый раз. Чёрный поход изменит всё. Провидцы предрекают великие потрясения. И в самый чёрный час человечеству нужны все защитники. Империуму нужны «Неусыпные воины». Перекуй свой орден, Магистр. Время на исходе. Будь осторожен, ибо много врагов внутри. Однако, знай, что есть союзники и по ту сторону. Верные сыны во тьме, служащие свету.

Простерус еле стоял на ногах.

-Спасибо… Союзник… - тихо ответил магистр, обдумывая каждое услышанное слово.

-Я ухожу, - бесцеремонно заявил астартес.

Только сейчас Простерус заметил на предплечье воина таинственный ксено-артефакт. Нажав клавиши на нём, незнакомец отправился уверенной походкой к разлому между реальным и психическим пространствами.

-Постой, - окликнул неусыпный воин удаляющуюся фигуру, -Как тебя звать, Брат?

Едва обернувшись, тот произнёс:

-Я Альфарий.

После этих слов он продолжил путь. Не сбавляя темпа, тайный союзник уверенно вошёл в портал. Фигура расплылась в имматериуме, оставляя в одиночестве израненного, но живого главу «Неусыпных воинов».

Простерусу предстояло обдумать произошедшее. Картина складывалась, но ему требовались доказательства. Очевидным становилось две вещи:

Первое - гнетущая его душу тайна, принадлежала не только ему одному. Чувство осознания оказалось двояким. Бремя стало легче, но появился страх всеобщего раскрытия губительной истины.

Второе – нужно разбудить Первого Магистра, ибо Простерусу требовались ответы на вопросы.

Кровь из культи прекращала идти. Сверхчеловеческая регенерация делала своё дело. Он взглянул на отрубленную кисть.

«Надежда есть. Я перекую Орден. Мы меч Императора, мы щит Империума. Неусыпные воины будут готовы дать бой!»

Глава 33

Снять броню с себя используя лишь одну руку, оказалось непростой задачей. Но она смогла это сделать. Аккуратно отстегнув крепления, Мизерикордия освободилась от давящей тяжести.

Перекинув через шею ремень, девушка аккуратно продела в импровизированную повязку сломанную руку. Придерживая её при этом бережно аугментированной конечностью. В пути ей более ничего не требовалось. Могучий защитник готов был спасти её от любой опасности. С собой она оставила лишь подсумки с необходимым. И клинок, давший ей имя.

Дредноут и скаут покинули склад. Необходимый шлюз оказался рядом. За ним находилась лишь пустота космоса. Помещение по ту сторону барьера уничтожил залп вражеской батареи.

-Ты уверен?

-Оно уверено.

Дредноут наклонился вперёд, так что бы открытая лобовая бронеплита опустилась ниже.

Мизерикордия с трудом вскарабкалась на неё. Тело ныло, лишь механическая рука не знала боли и усталости.

Пространство внутри дредноута оказалось не столь большим, как хотелось бы. Его едва хватило поместиться девушке. Согнувшись и прижав ноги к себе она кое-как разместилась в месте, где полагалось находиться саркофагу с павшим воином. Подчиняясь воле заключенной в доспехе Души, бронеплита стала закрывать. Скаут оказалась в герметичной капсуле. Тьму узкого пространства разгонял небольшой поток света. Он попадал через преступно узкую бойницу. Через неё павший «пилот» вынужден был видеть мир до окончательной своей смерти.

Золотой трон! Какая же это пытка - быть заточённым в таком состоянии на веки!

Успокаивал лишь монотонный шум работы термоядерного реактора.

Доспех начал движение. Мизерикордия находясь внутри, крепко схватилась целой рукой за толстую связку кабелей. Её взгляд был прикован к бронестеклу смотрового забрала. То, что видела девушка, видел и Древний.

Ювелирными движениями кончика копья дредноут нажал руны открытия опущенной переборки. Сирена завыла, предупреждая о неминуемой разгерметизации части отсека. Звуковой таймер начал десятисекундный обратный отсчёт.

Мизерикордия не страшилась. Теперь она была уверенна, что её путь направляет лично Император.

Когда отсчёт закончился, переборка распахнулась. Вихри кислорода моментально стали уноситься в космос. Будь девушка снаружи, без сомнения её моментально унесло в космос. Но тринадцатитонный доспех Профундуса словно не замечал мощного воздушного потока.

Медленной поступью дредноут пошёл навстречу холодной тьме пустоты.

Термоядерное сердце доспеха поддерживала внутреннюю температуру.

За пределами корабля оказалось, что они находятся на бортовой части «Неусыпного мстителя».

Дредноут, не обращая внимания на искусственную гравитацию, стал идти по обшивке «вверх». Магнитные элементы ног позволяли двигаться в любом направлении.

Переход на условную «палубу» занял несколько минут. Место их выхода оказалось на достаточно «высоком» уровне судна.

Перевалив на «горизонтальную» поверхность боевой баржи Мизерикордия осмотрелась для Профундуса.

Если бы не ужасные повреждения «Мстителя», она бы восхитилась бескрайним звёздным небом. Яркие алмазы рассыпались по бесконечной тьме. Когда-то девушка страстно мечтала вновь увидеть звёзды, оказаться среди них. И вот сейчас оказалась как никогда близка к бесконечно древним светилам. От них отделяла лишь бронеплита дредноута и сотни световых лет необъятной пустоты.

Большинство надстроек оказались разрушенными до основания. Лишь одиноко возвышалась капитанская. Спасло ли её, то, что шпиль оказался самым прочным и массивным? Или умышленное желание предателей сохранить пункт управления судном? Это не имело значения, важным оставалось лишь достичь её.

Даже на расстоянии нескольких сот метров от капитанской рубки, скаут заметила уничтоженное бронестекло. В надстройке управления зияла дыра размером с гигантский смотровой иллюминатор. Обычно в таких случаях опускался бронезаслон, но он оказался поднятым без видимых повреждений.

Но и это было не главным, что удалось Мизерикордии разглядеть. Древний, чувствуя, что угла обзора не хватает, повернул угловатый корпусу поочерёдно в обе стороны.

С обеих сторон к «Неусыпному мстителю» приближались суда. Причём совершали манёвр они не носовой частью, а двигаясь боком. Тем самым сближаясь «борт к борту».

Вражеские бортовые орудия молчали. Лишь сверхмассивные адомантиевые абордажные гарпуны время от времени врезались с обеих сторон в флагман Неусыпных воинов. Вонзаясь глубоко в нутро корабля, они помогали подтягивать суда предателей. Всё больше и больше многотонных цепей натягивались между тремя судами. Медленно, но неуклонно корабли сближались. Дистанция исчислялась уже считанными сотнями метров.

Дредноут резко оттолкнулся от обшивки и сделав неестественно большой прыжок приземлился на корпус боевой баржи. За пределами судна действовала остаточная искусственная гравитация. Многотонный неповоротливый механизм стал почти невесомым. Совершая такие прыжки, Древний и скаут внутри него, стали быстро приближаться к капитанской надстройке.

Мизерикордия слышала лишь шум работы энерго-установки дредноута и своё дыхание.

Сердце бешено колотилось от адреналина и стимуляторов. Её то бросало в пот, то в холод. На периферии сознания ныла приглушенная боль в теле.

Ей хотелось откинуться и просто лежать. Но девушка теперь стала «Глазами» Профундуса и требовалось внимательно следить за движением.

Вместе с тем мысли вихрем пролетали в её голове, складываясь в стройную картину.

Кажется, теперь я поняла… Крохотную часть Великого замысла Императора… Ту толику, уготованную мне… Раньше я думала, что из-за случайного стечения обстоятельств мне не удалось пройти обряд связывания моей Души с Его. Этот факт долгое время ставил под вопрос мой статус санкционированного псайкера. Я боялась… Боялась раскрытия правды и кары за это. До того как попала в Орден… Но теперь мне стало всё кристально ясно… Император уберёг меня от обряда. Дабы я смогла связать свою душу не с Ним, но с Его Святым Ангелом – с Профундусом. Вот моё предназначение.

Придя к такому откровению, она вновь сосредоточилась на текущей обстановке. Немой диалог с Профундусом возобновился.

«Древний, почему вражеские суда сближаются? К чему эти цепи между кораблями?»

«Судя по всему, у них закончились абордажные торпеды. Они собираются состыковаться напрямую – через шлюзы. Намереваются таким образом захватить «Неусыпный мститель».

«У нас мало времени…»

Достигнув основания капитанской башни, дредноут вновь пошёл в вертикальном направлении, примагничивая поочерёдно приземистые ноги.

Не встречая перед собой преград, достигнуть проёма оказалось достаточно просто.

Огромная пробоина во много раз превышала рост механической могилы Профундуса. Корпус без проблем проник внутрь безвоздушного мостика.

«Кто-то специально отключил систему автоматической герметизации помещения. Доступ имел лишь капитан «Неусыпного мстителя»»

«Брат Калчес… Видимо это сделал Хранитель Кузни… Профундус, ты сможешь запустить систему? Сможешь вернуть атмосферу на капитанский мостик?»

«Многие элементы управления уничтожены в ходе боя. Но… Да, Оно сможет это сделать».

Громоздких корпус аккуратно прошёл мимо развороченных штурвалов, рычагов и механизмов. Внутри рубки продолжала действовать искусственная гравитация. По мимо пультов управления и древних механизмов, помещение оказалось девственно чистым. Осколки сломанных механизмов, тела погибших, прочие предметы и вещи -всё отсутствовало. Всё оказалось вынесенным в бескрайние просторы космоса из-за разгерметизации палубы.

Медленными, аккуратными движениями дредноут двигал рычаги и нажимал руны активации. Одно неверное движение и копьё могло сломать и так едва работающие механизмы. Машинные духи еле удерживали функционирование пострадавших приборов и систем.

«Получилось!» - радостно подумала Мизерикордия, когда броне-плита стала медленно опускаться. Тьма космоса отделялась толстостенным заслоном.

Стоило плите достигнуть паза, как вентиляционная система стала наполнять кислородом вновь герметичное пространство рубки. Вместе с воздухом возвращался и звук. Теперь каждый шаг дредноута отдавался гулким ударом металла об металл.

Дредноут открыл свою бронеплиту, выпуская девушку. К этому моменту голова Мизерикордии начинала кружиться, - воздуха внутри герметичной брони становилось всё меньше – ей приходилось дышать углекислым газом.

Опираясь на «рабочую» руку, она спустилась на мостик.

Что же теперь? Совсем скоро враги состыкуются с «Неусыпным мстителем» и хлынут именно сюда… А если не успеют, то корабль просто разобьётся о Нараку Каласутру. Калчес сам сказал, что направил судно на столкновение с Миром.

Думай…

Она усиленно вспоминала, все, что знает о кораблях. В памяти проносились события связанные с её службой на корабле вольного торговца и компании Ордена. Озарение пришло не из далёкого прошлого, но из последних печальных событий. Неудачная попытка увлечь часть Даолота за собой в варп.

-Древний! Что если «Неусыпный мститель» перейдёт в имматериум, когда вражеские корабли окажутся рядом? Мы сможем увлечь их за собой?!

-Это может сработать. Возможно, удастся их повредить. «Оторвать» часть корпуса в момент закрытия портала в варп. Брешь создаваемая варп-двигателем между измерениями превосходит габариты судна.

-Тогда нужно торопиться!

-Твоя рука эффективней в работе с аппаратурой. Я сообщу тебе, что делать.

Поток знаний стал вливаться в её сознание. Знания о работе механизмов, их названия и предназначения – огромным потоком проносились перед её глазами. Она едва успевала обрабатывать пласт информации, изучение которого занимали бы годы.

Бессмысленное нагромождение пультов рычагов, рун управления и экранов становились для Мизерикордии упорядоченной системой позволяющей управлять огромной боевой баржей.

Скаут без промедления стала выявлять рабочие системы, параллельно запуская диагностические сенсориумы.

Астропатический шпиль разрушен – навигация в имматериуме невозможна.

Датчики и предохранители Генератора поля Геллера не отвечают – возможно, защита не сработает.

Система двигателей критически неисправна. «Неусыпный мститель» по большей части двигался по инерции.

Практически все орудийные батарей уничтожены, судно беззащитно, а пустотные щиты пробиты.

Разгерметизация многих отсеков. Более половины корабля потеряла атмосферу.

И всё же… Это флагман Ордена! Его можно восстановить! Но сейчас главное вовсе не это. Главное что варп-двигатель работает! Судно может уйти в имматериум!

Ведомая Древним, Мизерикордия запускала системы перехода.

-Подожди. Пусть подойдут ближе. Не дадим им возможности отступить.

Девушка остановила процесс практически на самом конце.

Довольная проделанной работой, она невзначай коснулась одного из поясных подсумков. Металлические пальцы коснулись сквозь ткань, прямоугольного предмета.

Подарок старого инквизитора…

Она достала вокс-проигрыватель, вспомнив слова сказанные Гуссом.

Кажется, момент тяжёлого решения настал.

В период варп-перехода к Нараке, она неоднократно слушала записанную музыку. И сейчас, ей хотелось поделиться ей с Профундусом. Возможно в первый и последний раз.

Она активировала устройство. Из маленького вокс-динамика полилась печальная, но торжественная мелодия. Как раз подходящая моменту. Крошечный чёрно-белый экран отобразил надпись: «Георг Фридрих Грендель – Сарабанда».

Поставив проигрыватель на крышку одного из устройств, Мизерикордия обратилась к наставнику:

-Это музыка Древней Терры. Она звучала, когда Император ходил среди людей. И как сказал один инквизитор, Он слышал её лично! Ты слышишь это, Профундус?! Ты чувствуешь её величие?!

-Оно слышит. Но оно не чувствует. Ничего не чувствует. Так мало осталось. Оно не то, кем было прежде… Прах в доспехе.

-Тогда я стану твоими чувствами. Ощути через меня, Профундус. Прислушайся!

Мизерикордия почувствовала усиление ментальной связи. Дух Воина обволакивал её разум и мысли.

-Красиво…

-Да, - радостно ответила, скаут, - нужно отправить отчёт на Нараку. Враги не знают, что судно управляемо. Я отправлю запись перед самым переходом, когда уже ничего предпринять им не удастся.

Она отправилась к одному из немногих уцелевших вокс-записывающих устройств. Часть функционирующих радио-электронных антенн позволит отправить короткий сигнал на поверхность. К тому же поверхность неумолимо приближалась.

Скаут начала диктовать сообщение:

-Последний рапорт боевого флагмана «Неусыпный мститель»…

Орден должен узнать о произошедшим с флагманом. Должен узнать о Чуде, что я узрела. И то, что мне предстоит в скором времени сделать.

Мизерикордия не даст бессмысленно погибнуть главному кораблю «Неусыпных воинов», она заберёт с собой врагов Его.

Скорее всего на верную смерть. Поле Геллера вероятнее всего не заработает. Ужасы варпа разорвут её и Профундуса. Но они выполнят свой долг перед Императором и человечеством. То ради чего Он вновь вдохнул Дух в механическое тело Древнего. А её оберегал всё это время.

-Выжившая, приготовься.

Время неумолимо приближалось. Девушка понимала, что это последние её слова. Сухой боевой рапорт перешёл в чувственную молитву. Она испытывала некий катарсис, подводя черчу в своём пусть и не долгом, но праведном жизненном пути.

Закончив своё послание, она отправила радио-сигнал, а затем преступила к варп-переходу. В этот момент предательские суда, практически закончили стыковку. Показатели кораблей отступников получили роковые сигналы сенсориумов, о внезапном переходе их истерзанной и почти захваченной жертвы. Множественные соединительные цепи и гарпуны, внезапно из орудия удержания стали путами. Путами что не давали отвести корабли на безопасную дистанцию.

-Сейчас.

Мизерикордия решительно повторила фразу за Другом-наставником, а затем запустила последний рычаг.

***

Апекс брёл по бесконечной пустыне. Взгляд его устремлялся в глубину бескрайнего неба Нараки Каласутры. Спасательная капсула осталась далеко позади. Следы на песке постепенно удалялись от неё.

Он смотрел в дальномерную трубу с многократным увеличением. К удивлению неофита, устройство оказалось в наборе выживания уложенного в капсулу.

Перед его взором разворачивалась драма. Практически входящие в атмосферу суда сближались между собой. Апекс понимал, что предатели берут на абордаж «Неусыпный мститель».

С тревогой и болью в сердце он следил, не отводя взгляда. Бессильная злость переполняла его душу.

Внезапно «центральное» судно окутала дымка неописуемого цвета. Оно в мгновение ока исчезло, ухватывая за собой края кораблей ренегатов. Многочисленные взрывы цепной реакцией пошли по оставшимся двум судам. Добрая треть каждого из них исчезла в момент варп-перехода. Многочисленные яркие всполохи разрывали критически повреждённые суда. Считанные секунды потребовалось для того, что бы те стали разлетаться на части. Оба вражеских корабля перестали существовать.

Притяжение Нараки тянуло обломки в атмосферу. Пылающими кометами безоблачное небо разверзлось во все направления. Мелкие обломки сгорали в атмосфере. Большие – до километра в длину, летели на огромной скорости к поверхности.

Завороженный смертоносным величием момента, Апекс прошептал:

-У тебя получилась, Мизерикордия…

Свободная рука сжала рукоять лаз-мушкетона.

-Где бы ты не оказалась, Сестра… Сколько бы это не потребовало времени… Я найду тебя, Клянусь!!!

К Апексу возвращалось позабытое чувство. Связь… Та, невидимая никому и ни кем не ощутимая нить… Та связь, что понимали лишь двое. Он и его брат-близнец… Теперь Апекс знал куда ему идти. Знал где крепость-монастырь. Знал, что Манубриум жив. Знал, что всё было не зря.

- Я найду тебя! И не буду знать покоя, пока не сделаю этого! Нет… Мы найдём тебя!

Эпилог

Несколько Неусыпных воинов второй роты собралось в тесном помещении с радио-электронной техникой крепости-монастыря. Доспехи космодесантников несли на себе свидетельства недавно закончившегося боя. Пострадавшие антенны получили искажённый сигнал с «Неусыпного мстителя» по защищённому каналу.

Повреждённая запись прокручивалась через вокс-динамики уже в третий раз. И каждый из них прерывалась на одном и том же месте. По залу разносились слова, на фоне которых едва слышно доносилась печальная музыка:

«Последний рапорт боевого флагмана «Неусыпный мститель». Докладывает скаут десятой роты Ордена «Неусыпные воины» Мизерикордия. Остальные Братья и члены экипажа, скорее всего, мертвы. Большая часть систем корабля уничтожена, навигатор мёртв. Священной Волей Императора (всхлип) вернут из мёртвых Его Ангел. Дважды погибший Брат Профундус (всхлип) вновь в строю. В целях недопущения уничтожения или захвата флагмана Ордена, беру командование «Неусыпным мстителем» на себя. (механический голос на дальнем плане: «Выжившая, приготовься») Через пару минут флагман переходит в варп пространство. С целью увлечь за собой корабли предателей. Император…».