Цена Верности

Пролог

Лучи уходящей звезды окрасили облака над океаном в нежные оттенки красного. Лёгкие волны неторопливо накатывали на заснеженный берег. На воде покачивались привязанные к столбикам причала лодки, а в лазурном небе кружили синие чайки.

Птицы громко перекрикивались, чувствуя легкую добычу, и самые смелые пикировали вниз, чтобы ухватить брошенную на сетях рыбу. Никто не мешал им таскать богатый улов, и стоило лишь немного задрать голову вверх, чтобы понять почему: от горящего на холме посёлка в небо поднимались плотные столбы дыма.

Там, возле тлеющих останков некогда крепких домов, запах гари становился невыносимым и смешивался с вонью паленой шерсти. От жара снег растаял, и улицы превратились в грязные болота, где изломанными куклами лежали тела местных жителей. Всех. Они пали от клинка безумного рыцаря, да и его самого теперь нельзя было назвать живым.

Убийца стоял на краю поселения и смотрел на горящие дома отрешённым взглядом. Белая одежда превратилась в пропитанные кровью лохмотья, а душа истлела от горя. Он не испытывал сожаления, но чувствовал, как внутри догорают остатки ненависти, оставляя после себя пустоту. Пустоту, заменившую боль и породившую чудовище.

Глава первая. Долг Хранителя

Над крышами небольшого северного посёлка плыли плотные облака. Они накрывали деревянные дома тяжелой тенью и сдерживали свет звезды Ак”Шири, погружая все вокруг в полумрак. Мрачный черно-белый мир пах холодной тоской и нагонял уныние, но когда лучам удавалось пробиться через завесу туч, все менялось.

Возвращались цвета, снежные сугробы искрили яркими переливами, а местные жители спускали на нос меховые шапки, или надевали очки, чтобы спрятать глаза от невыносимой белизны. Тяжёлые головные уборы, вместе с тулупами и валенками были незаменимой защитой от мороза. Теплая одежда помогала выдержать самые лютые холода и метели, делая жизнь на севере более – менее возможной.

Посёлок, как и весь этот мир, населяли льветы. По своему телосложению они имели большое сходство с людьми, если не считать длинного хвоста, короткой шерсти и вытянутого лица, присущего крупным представителям семейства кошачьих.

Место под строительство северного поселения льветы выбрали далеко не случайно, ведь здесь располагалась удобная бухта для пристани. Кроме того, рядом с берегом проходило холодное течение, приносящее огромные косяки красной рыбы, а ее охотно покупали по всему миру.

Поэтому, почти всё взрослое население посёлка было связано с морским промыслом. Большинство из них постоянно ходили за рыбой на лодках, а остальные работали на заводе по производству консервов. Выловленной добычи сполна хватало на обеспечение семей едой, и на отправку нежного мяса в города на юге, что приносило рыбакам неплохой доход.

Часть денег льветы почти всегда пускали на расширение поселения или на ремонт обветшалых домов. Несмотря на суровый климат, местные ценили свою родину и надеялись, что она когда-нибудь дорастёт до статуса маленького города.

Хеалс Севен прибыл сюда пару дней назад и никак не мог привыкнуть к сильному морозу. Ему даже пришлось купить у местного лавочника меховую шапку. Она не сильно изменила общее состояние южанина но, помогала защитить торчащие на макушке уши от холода.

Львет сожалел, что пришлось оставить на юге привычный белый плащ, который сразу мог выдать в нём хранителя закона. Особая форма позволяла хозяину не перегреваться в жару и спасаться от холода в любой мороз. Нужно было лишь иногда подзаряжать ткань энергией.

Но ради исполнения цели, Хеалс сам решил на время отказаться от ношения положенной по статусу рыцаря одежды. Он надеялся, что в Ордене не смогут прознать об этом поступке, иначе по возвращении с задания, львета могли запросто лишить месячного жалования.

Сейчас Хеалс одевался неброско, и в серой одежде походил на простого путешественника, притащившегося на север по ни кому неинтересным делам. Он сидел на втором этаже местной гостиницы, кутаясь в шерстяной плед, и наблюдал за главной улицей через маленькое окно.

Из-за мороза стекло постоянно покрывалось корочкой льда и рыцарю часто приходилось отогревать его дыханием, чтобы сохранить возможность видеть хотя бы что-то. Правда снаружи сейчас ничего и не происходило. Котята ещё спали перед занятиями в Мудриуме, а их отцы уже ушли на промысел в море, оставив льветесс заниматься хозяйством.

Утро ещё только наступало, а уже все печные трубы выпускали в небо клубы плотного дыма. Хозяйки готовили разную стряпню, а запах свежего хлеба из местной пекарни плыл по улице и, проникая через щель в рассохшейся раме, попадал в комнату гостиницы, заставляя Хеалса давиться слюной.

Севен поёжился от пробирающего через одежду холода и с тоской посмотрел на нетопленную каменную печь. Возле неё лежала растопка в виде оторванной коры и охапка сухих дров. Ничего не мешало ему разжечь огонь и согреть комнату, вот только хранитель не умел этого делать и ворчал на собственную глупость.

Когда его заселяли, Хеалс прослушал инструкции хозяйки и убежал осматривать поселок. В итоге, проболтавшись на улице до темноты, львет вернулся в остывшую комнату. Дрова были здесь-же, и рыцарь без задней мысли попытался сразу растопить каменку, вот только дым ни в какую не желал выходить наружу. Он скапливался в помещении, вылезая из всех щелей печки, и быстро заполнил комнату, грозясь задушить кота. Хеалсу пришлось заливать огонь водой и несколько часов проветривать жилище. Самое обидное, никто даже хвостом не пошевелил, чтобы прийти на помощь. Хотя в этом он был виноват сам.

По приезду Хеалс старался вежливо обходиться с местными жителями, но по незнанию северных обычаев, умудрился обидеть хозяйку гостиницы, когда та поинтересовалась причиной приезда львета. Он в шутку упрекнул женщину за любопытство и неожиданно заработал врага. Северянка холодным тоном пообещала, что больше не станет совать хвост в дела важного гостя, и после этого почти с ним не общалась.

Севен попытался извиниться, но льветесса упрямо придерживалась своей позиции и предложила съехать, если его что-то не устраивает. Гостиница была одна, переселиться оказалось некуда, и из-за этого Севен уже две ночи спал под тремя одеялами, а утром делал силовую зарядку, разгоняя застывшую кровь по организму. Пока что он не заболел, но подобный инцидент неумолимо приближался, и Хеалсу оставалось надеяться, что удастся разобраться с делами как можно скорее.

Окно, перед которым сидел львет, снова замерзло, но Севен не стал на него дышать и скоблить иней пальцами. Рука с подточенными когтями потянулась к столу и подняла несколько исписанных разным почерком бумаг. Вертикальные зрачки Хеалса расширились и тут же снова превратились в две узенькие щели. Он невесело ухмыльнулся, обнажая острые клыки, и погладил подбородок, в очередной раз пробегаясь по знакомым символам.

Документы в основном содержали сведения о бесследно пропавших жителях и патруле хранителей, отправленном в посёлок для расследования. С ними пропала связь, а поисковая команда не смогла обнаружить никаких следов. Официально объявили о падении транспортника в море, но этот факт смотрелся нелепо. Льветы уже давно научились сканировать подводное дно, и никаких обломков там не нашлось.

Кроме странной пропажи, в орден поступило несколько доносов на подозрительный груз с товарного транспортника, развозившего красную рыбу по городам. В них говорилось о наличии в ящиках оружия и непонятных склянок с разноцветными жидкостями. Однако через несколько дней все отправители таинственным образом исчезали, и вскоре подобные сообщения перестали появляться в Ордене.

Несмотря на подсказки, рыцарям пока не удавалось захватить груз или отыскать производство. Отсюда следовало, что стоявшая за преступлениями организация обладает большими возможностями. Единственной зацепкой, за которую можно ухватиться, оставался торговый корабль. Хранители были уверены, что груз перевозят именно на нем, только две тщательно подготовленные облавы не дали результатов. На борту транспортника находили только консервы или замороженные брикеты с рыбой.

Несмотря на неудачи, и отсутствие доказательств, Орден не мог просто закрыть глаза на эту ситуацию и периодически отправлял рыцарей в посёлок, в надежде что рано или поздно кто-то из них преуспеет в расследовании. За раскрытие дела даже назначили награду в виде внеочередного звания и этот факт не смог не заинтересовать Хеалса Севена. Он уже давно стремился получить статус командующего и осесть в одном из маленьких городов, так что северный поселок со своими тайнами подвернулся львету весьма кстати.

Зная расписание транспортника, составленное на пару недель вперед, Хеалс прибыл в поселок заранее. Прикидываясь историком, собирающим различные факты, он расспрашивал местных жителей на счет тех или иных зданий и просил поделиться необычным рассказом. Только за целый день пустых бесед с рыбаками, Хеалс понял глупость этой идеи.

Льветы с неохотой шли на контакт и старались отделаться от назойливого южанина как можно скорее. Даже предложение выпить за его счет не смогло привлечь больше чем пару самых ленивых и бездарных рыбаков, которые только хвастались нереальными подвигами или ныли на свою тяжелую жизнь, не сообщив ничего полезного.

Потратив первый день впустую, Хеалс предпочел сменить подход и прогуляться по поселку. Он хотел лучше изучить местность перед прилетом транспортника и заодно поискать одних из самых надежных информаторов в мире, а именно котят.

Часто малыши могут услышать много интересного от взрослых, которые не обращают внимания на их присутствие и треплютсяна весьма деликатные темы. Считается, что котенок ничего не понимает, и не сможет навредить их планам, но он может все запомнить, а потом пересказать за сладкое вознаграждение. Хеалс уже не раз прибегал к помощи детей и благодаря им раскрыл не одно провальное дело.

Шатаясь по поселку на протяжении нескольких часов, ему удалось отыскать подходящих для беседы котят. Шайка местных хулиганов занималась тем, что развешивала рыбьи потроха на дверные ручки самых вредных, по их мнению, жителей.

К радости Хеалса котята не стали разбегаться, испугавшись приезжего, и завалили его вопросами о южных городах. Рыцарю пришлось рассказать несколько захватывающих историй, а когда рты маленьких слушателей открылись от удивления, он поинтересовался на счет таинственных мест, куда запрещено пускать детей.

Котята охотно рассказали об одной особенной пещере, недалеко от поселка. Подземелье пользовалось дурной славой и, по словам малышни, даже взрослые старались держаться от него подальше.

Севен потратил кучу времени, расспрашивая маленьких льветов про пещеру, и за одну монету котята согласились его туда проводить. После этого пришлось ползти за ними по сугробам целый час, но подземелье оказалось небольшим по площади гротом с несколькими нечитаемыми фресками на стенах.

Хеалс облазил пещеру вдоль и поперек, но ничего не говорило о наличии тайных проходов или существовании мастерских. Кроме того к подземелью не вели следы по снегу, и Севен признал, что здесь ловить нечего.

Отблагодарив котят несколькими монетками, и полюбовавшись их засветившимися от счастья лицами, львет пробрался по снегу обратно в посёлок. Теперь оставалось только дожидаться прилета корабля и попытаться проследить за пассажирами.

Закончив листать документы, и не обнаружив ничего нового, Хеалс швырнул их обратно на стол. Он взглянул на часы и довольно улыбнулся. Оставалось подождать всего одну минуту, чтобы утро перестало считаться ранним, а это открывало возможность получить горячий завтрак.

Пока что единственным плюсом за всё его пребывание в заснеженном поселении была очень вкусная еда, которую подавали в общем зале. Всего один раз отведав обжаренную в овощах рыбу с гарниром из морской капусты, он прочувствовал все великолепие северной кухни, и теперь искренне наслаждался каждой трапезой. Рыцарь сделал заказ на полноценную кормежку в течение всего срока съёма комнаты, еще до того как непонятным образом нагрубил хозяйке, и сейчас искренне надеялся, что льветесса не плюёт ему в пищу из вредности.

Стрелка на комнатных часах сдвинулась на верхнюю отметку, и раздался слабый перезвон колокольчика. Хеалс сам выставил звонок, чтобы не пропустить начало завтрака, и как только его услышал, шустро вылез из пледа.

Спустившись в общую залу, хранитель блаженно улыбнулся, сразу почувствовав приятное тепло от большого камина. По сравнению с его комнатой, находиться тут было очень комфортно, и рыцарь собирался просидеть за завтраком как можно дольше.

Хеалс не спеша выбрал пустующий столик у окна и уселся за него, положив на скатерть недавно купленную шапку. Рыцарю нравилось щуриться под лучами восходящей Ак”Шири, и представлять тепло южных городов.

Сейчас в гостинице кроме него больше не было постояльцев. В зале находился только сам Хеалс и девушка подавальщица. Молодая и милая, она приходилась хозяйке племянницей и часто заправляла делами гостиницы в отсутствие тети.

Собирая еду на поднос, льветесса как бы невзначай расстегнула верхнюю пуговицу блузы и подмигнула сидящему у окна Хеалсу. Хранитель улыбнулся ей в ответ.

Из-за аристократичной внешности и манеры любезно держаться в присутствии девушек, ему почти всегда везло на внимание с их стороны. И хотя рыцарям приходилось следовать священному кодексу, согласно которому брак разрешалось заключить только один раз, никто не запрещал провести вместе с незамужней красавицей пару приятных ночей.

Наконец льветесса закончила собирать завтрак и принесла поднос к столику хранителя, специально наклоняясь пониже, чтобы ему открылась большая часть ее груди. Но Хеалс не собирался спать с ней, зная суровый нрав северных рыбаков. За такое они могли запросто прибить, не обращая внимания на заявленную принадлежность к историкам, а потом бы всем поселком доказали, что ученый перебрал вина и, навернувшись с лестницы, сломал шею.

Вежливо поблагодарив девушку за оказанную услугу, Хеалс спокойно взял в руки столовые приборы и принялся за омлет из морских яиц. Он оказался весьма не плох, несмотря на зеленоватый цвет, и приятно освежал мятными пряностями.

Подавальщица обиженно поджала губы, принимая на свой счет пренебрежение наглого южанина и задрав нос, удалилась за стойку, на ходу застегивая пуговицы блузы. Но рыцарь по-прежнему не обращал на ее внимания. Восхитительная еда всецело завладела сознанием львета и позволила вновь взглянуть на окружающий мир, только когда перекочевала из тарелки в живот.

Наевшись, он счастливо выдохнул, мысленно воздавая хвалу кулинарным способностям хозяйки, и взял с подноса аккуратную чашечку с ароматно пахнущим глинтвейном.

Обычно с утра его не подавали, но Хеалс доплатил за маленькое исключение и теперь блаженно щурился под лучами Ак”Шири, наслаждаясь пряным вкусом горячего вина с ягодами.

Сейчас ему некуда было спешить. О прибытии транспорта станет мигом известно всему поселению, а в окно он пялился больше от скучного прозябания в нетопленной комнате, чем из-за необходимости.

Медленно потягивая глинтвейн, львет спокойно размышлял над своей миссией. Если не оплошать с этим заданием, должность командующего перестанет казаться для Севена далекой мечтой, а станет приятной явью. Он желал осесть в маленьком спокойном городе, стоящем на берегу моря и обзавестись семьей.

Хранитель считал, что уже достаточно постарался на благо родного ордена и пришла пора подумать о своём счастье. Пара подчиненных и отсутствие серьезных дел позволят насладиться жизнью, не подвергаясь постоянной опасности.

Отхлебывая очередной глоток пряного вина, хранитель чуть не подавился одной из ягод, когда дверь в общую залу резко распахнулась, и внутрь вбежал львет с покрытым инеем лицом.

Сразу заметив Севена, он чуть ли не бегом направился к его столу и, не спросив разрешения, уселся напротив, растянув лицо в довольной улыбке.

– Господин историк, я все узнал, как Вы и велели, – произнес кот и нахмурился, глядя на удушливый кашель Хеалса.

Поднявшись со своего места, львет не жалея силы хлопнул хранителя по спине и злосчастная ягода, вылетев из горла, покатилась по скатерти, заляпав голубую ткань.

– Как же Вы так, – сокрушенно покачал головой рыбак в заношенном до дыр полушубке, но тут же заткнулся, уловив недовольный взгляд Хеалса.

– Давай рассказывай, что у тебя случилось, раз бежал, словно тут бесплатно наливают, – потребовал Севен.

– Так я с того и начал, господин историк. Транспортник то ваш летит, вот я, как и было велено, прибежал сообщить.

Хранитель резко вскочил и, наклонившись над столом, принялся скоблить окно, чтобы увидеть летящий корабль. Спустя несколько секунд усиленных стараний, через стекло стало видно затянутое облаками небо, на фоне которого четко различался силуэт приближающегося транспортника.

Зрелище обрадовало Хеалса, и он радостно схватил свою шапку собираясь бежать к посадочной площадке. Только рука доносчика неожиданно ухватила его за плащ.

– Простите за рыбацкую наглость, но может, рюмашку нальете, а то бежал ведь, старался?

Севен поначалу хотел отмахнуться от надоедливого кота, но вовремя сообразил, что тот просит справедливо и вывалил на стол несколько крупных монет.

– Благодарю, господин историк, – прохрипел рыбак, протягивая руки к награде.

– Подожди, Высайр. Здесь слишком много для простой благодарности, но мне нужен твой шубник.

Львет радостно улыбнулся, скидывая верхнюю одежду и сгребая со стола деньги.

– Забирайте!

Он собирался задать вопрос, зачем историку изношенный до дыр шубник, но Хеалс уже скрылся на улице, хлопнув дверью.

На шум с кухни выбежала подавальщица и, увидев грязного Высайра, схватилась за метлу, собираясь вытолкнуть попрошайку взашей. Но львет бросил в нее монеткой.

Поймав серебряный кругляш, девушка удивленно присвистнула и с наигранной вежливостью поинтересовалась, чего желает клиент.

Высайр довольно улыбнулся, показывая на бутылку дорогого вина.

Хеалс выскочил из гостиницы и понесся по улице, на бегу поправляя наспех надетую шапку и застегивая пуговицы вонючего полушубка. Возможно, хранитель немного поспешил с оплатой, и одежонка ленивого кота могла обойтись ему в разы дешевле, но возвращаться было уже глупо.

Смирившись с потным запахом, Хеалс поплотнее затянул тряпочный ремень поверх полушубка. Он убедился, что вся одежда кроме сапог не выдает в нем приезжего, и специально потоптался в груде угля, чтобы испортить обувь. Теперь блеск сошел на нет, и Севен ничем не отличался от обычных рыбаков поселка.

Он выбежал к посадочной площадке как раз вовремя. Транспорт уже опустился на очищенный от снега деревянный настил и глушил двигатели.

Вокруг корабля успела столпиться приличная группа местных жителей, состоящая в основном из женщин и котят. Они всегда ждали торговца, который мог побаловать северян диковинками из тёплых земель, и для поселка это считалось значимым событием.

Наконец, моторы транспортника замолчали, и в задней части медленно опустился трап, по которому и спустился довольный лавочник. Вместе с ним шагали механические ноги, на которых были закреплены огромные раздвижные ящики.

Как только кот оказался на земле, он дал команду железному носильщику, и механизм, приземлившись на краю площадки, развернулся, обращаясь стеллажами с различным товаром.

Льветессы и котята сразу хлынули туда, освобождая проход с площадки, а на месте осталось стоять только несколько рыбаков и слившийся с ними Хеалс, в надвинутой на лицо шапке.

Дождавшись когда станет посвободнее, с трапа спустился капитан судна в черной куртке наёмника. Его сопровождали двое здоровяков в сером пальто, из-под которых проглядывались силуэты плазменных метателей.

Подобная охрана оказалась неожиданностью, и хранитель машинально ухватился за пояс, проверяя собственное вооружение. Убедившись, что силовая сабля с метателем на месте, он понял, что суета может привлечь лишнее внимание и сделал вид, что поправляет полушубок.

Пока Хеалс размышлял над появлением опасных противников, наёмник сошел на площадку и махнул рыбакам.

По команде они шустро устремились на корабль, чтобы через пару секунд покинуть его с ящиком в руках.

Хранитель остался в одиночестве и уже собирался присоединиться к покупателям, чтобы не выделяться, но услышал адресованный себе окрик.

– Эй, парень! Живо за работу, иначе останешься без награды за старание, – пробасил один из здоровяков и рассмеялся.

Севен кивнул и рысцой устремился к транспортнику. Ему даже не пришлось импровизировать, и Судьба сама подбросила шанс проследить за грузом. Оставалось только понять, как в ящиках появляется контрабанда и миссию можно считать успешно выполненной.

На корабле оказался еще один громила в черной куртке. Он показывал рыбакам на дощатые коробки, которые необходимо вынести с корабля и мурлыкал под нос незатейливую мелодию. Хеалс дождался своей очереди и, подхватив один из ящиков, поспешил за колонной рыбаков, идущих в сторону консервного завода.

Это было самое большое здание в поселке, и тут работали почти все, кто не ходил на промысел в море. Из любопытства, рыцарь заходил внутрь на второй день своего пребывания на севере, но не обнаружил ничего интересного. Просто угрюмых котов, которые собирали пресервы и консервы на конвейерах, а потом паковали их в ящики.

Втянувшись в распахнутые складские ворота, рыбаки оставляли груз с транспортника возле входа и, подхватив коробку с упакованной рыбой, отправлялись обратно. Хранитель сходил с ними несколько раз, бесплатно поработав грузчиком, но после очередного возвращения на склад немного замешкался. Он дождался, когда цепочка рыбаков покинет помещение и залез за заваленные всяким хламом стеллажи.

Там рыцарь прикрылся куском порванного брезента и приготовился ждать, когда рабочие закончат перетаскивать товар. Хеалса одолевало желание прямо сейчас залезть в ящики, которые привёз транспортник, но следовало дождаться хотя бы ночи. Если в них находятся не пустые упаковки под рыбу для производства, а алхимические компоненты или детали для оружия, можно сразу связаться с ближайшим управлением ордена и вызвать помощь.

Лежащий в кармане коммуникатор мог быстро передать сигнал из любой точки мира, и рыцарь не сомневался, что вскоре им придётся воспользоваться.

С реальными уликами появиться возможность расколоть рыбаков, и выйти на заправляющую производством банду. Но в случаи ошибки, подобная выходка могла сильно насторожить хозяев предприятия и тогда они затаятся еще сильнее.

Пока хранитель отсиживался под брезентом, время тянулось достаточно медленно. Хеалс насчитал больше ста ходок грузчиков, прежде чем они закончили с перетаскиванием товара.

Когда двери сарая закрылись, хранитель осторожно вылез из-за стеллажей, распрямляя затёкшие ноги. Он прислушался к удаляющимся по снежной тропке шагам, и протяжно потянулся, согревая мышцы.

Как и предполагал рыцарь, на улице наступила ночь. В расположенное под потолком узкое окно, было видно небесное сияние, которое появлялось только на севере. Севену нравилось следить за его переливами перед сном в гостинице, но сейчас было некогда любоваться видами.

Львет приготовился осуществить свою задумку по вскрытию пары ящиков и осмотрелся в поисках монтировки. Небольшой металлический ломик нашелся довольно быстро возле пожарной бочки с песком.

Подобрав нехитрый инструмент с пола, Хеалс наугад выбрал один из ящиков с надписью «консервные банки» и размахнулся, чтобы вогнать под крышку остриё монтировки. Но скрип двери в задней части склада и ворвавшийся в помещение свет, нарушили планы рыцаря. Он чуть не выдал себя, но в последний момент остановил удар по ящику и удержал ломик на весу.

Высунувшись из-за коробок, хранитель разглядел вошедших со стороны завода рыбаков и сразу же спрятался обратно.

Коты в засаленных шубниках медленно приближались и Хеалс, отпихнув ломик в сторону, осторожно вынул из-под плаща лучевой метатель, переключив его на оглушающие заряды.

Тем временем, шаги раздавались все ближе, и хранитель уже собирался выскочить из укрытия для атаки, когда рыбаки резко остановились.

– Дерьмо! Опять наёмник возомнил себя самым главным. Почему мы должны заниматься этим по ночам?! Неужели рабочего дня нет? – произнес один из льветов ворчливым голосом.

– Тише ты, нытик! Упаси нас Судьба, если они услышат твое недовольство. Вши в штанах покажутся невинными созданиями по сравнению с наказанием от этих громил. Давайте парни, берите по одному и тащите вниз, – сказал один из рыбаков сердитым басом.

Работяги еще немного поворчали над своей нелегкой жизнью, а потом взяли по ящику и понесли на завод.

Услышав слово «вниз», Хеалс сомневался не больше пары секунд. Во время экскурсии по заводу он не заметил никаких признаков подземного этажа, а сейчас появилась хорошая возможность увидеть, где находиться тайник завода и возможно обнаружить мастерские или лаборатории.

Сунув метатель обратно под одежду, и надвинув на лицо шапку, он подхватил грубо сколоченную коробку, после чего последовал за рыбаками. В вонючем полушубке его было не отличить от местных, и попасться Севен мог, только если кто-то проявит исключительное любопытство и захочет поинтересоваться, откуда появился дополнительный грузчик. Но на этот случай у Хеалса было припасено оружие.

Когда группа вошла внутрь заводского помещения, хранитель начал осторожно осматриваться. Возле закрытых ворот, откуда его пропустили в прошлый визит, стоял один из здоровяков, которого львет уже видел у транспортника. Сейчас он откровенно скучал, подбрасывая на ладони камушек, и даже не взглянул на рыбаков с ящиками.

Помимо здоровяка рыцарь узнал капитана корабля в черной куртке. Он сидел возле большого конвейера, который отодвинули в сторону. Оказалось, что под механизмом располагался широкий спуск на подземный этаж.

Наёмник не посмотрел на грузчиков больше одного раза, и Хеалс мысленно выдохнул. Эти парни носили славу хороших бойцов, и даже один из них мог подкинуть хранителю хлопот.

Рыбаки молча спустились по ступенькам вниз и оказались в большом помещении, заставленном ящиками различных размеров. Спрятанный под заводом склад, на который мечтал попасть хранитель, оказался реальным.

Протащив свою ношу мимо первых штабелей, льветы установили ящики на свободное место, после чего пошли назад. Хеалс собирался воспользоваться предыдущей уловкой и специально немного задержался, выбирая место, где можно спрятаться. Медленно переставляя ноги, он опустил ящик и уже собирался нырнуть за стеллажи, когда заметил появление низкого львета в заляпанном фартуке, в сопровождении хорошо одетого громилы.

Быстро развернувшись, Севен направился за рыбаками, которые уже поднимались из подвала, но его окрикнули:

– Эй, парень! Подойди, нужна твоя помощь!

Хранитель медленно обернулся и, заметив на себе взгляды обоих котов, вопросительно ткнул себе в грудь, решая уточнить, к кому они обращаются.

– Подери тебя вшивый выводок! Да, як тебе обращаюсь, иди сюда! – требовательно заявил здоровый львет и выжидающе упер руки в бока.

– А-а-а, мне еще надо принести несколько коробок, – с легким заиканием проговорил Хеалс, пытаясь отбрехаться от новых работодателей.

– Ты ничего не перепутал? Хочешь вылететь с работы и пойти в море за рыбой? Ну-ка живо подошел сюда и помог мне с ящиком!

Понимая, что громила сейчас потеряет терпение, Севен, медленно приблизился к необычным на вид льветам.

У низкого кота в фартуке, был неряшливый вид, выраженный давно немытой шерстью на руках и лице, грязной одеждой и очках с треснутым окуляром. Он переминался с ноги на ногу, будто от нетерпения и смотрел на один из ящиков, который принесли рыбаки.

Здоровяк отличался от грязнули как день от ночи. Дорогая куртка с меховым воротником, кожаные перчатки и высокие сапоги сразу выдавали в нем представителя аристократии, с которыми всегда хватало проблем.

Как только Хеалс остановился возле льветов и опустил голову, показывая свою покорность, кот в очках схватился за макушку и недовольно посмотрел на здоровяка.

– Чего ты ждешь?! Почему не берешь ящик и зачем позвал этого рыбака, от которого за дилерт несет рыбой?! – истерично завопил он, заставляя аристократа поморщиться. – Нам сейчас не нужен дополнительный материал, предыдущие еще держ…

– Утихни Пузырёк! Неужели ты думаешь, я сам потащу такую неудобную штуку в твою лабораторию? Хотя этот парень действительно пахнет по-особенному отвратительно, зато будет лишний повод быстрее выгнать его обратно, а не пытаться опоить твоими зельями.

В этот момент Севен искренне порадовался, за то, что переплатил за вонючий полушубок. Сам-то он уже свыкся с запахом, но для аристократа и львета со странным именем Пузырёк, он был невыносимым.

– Ладно, хватай его скорее! – завопил очкастый, закрывая нос ладонью. – Ты действительно не достоин моих замечательных смесей!

Севен вопросительно взглянул на аристократа, надеясь, что тот все-таки не выдержит вони, и отошлет его прочь, но львет поступил совсем иначе.

– Бери, бери. Запахом нас не проберешь, – сказал он с легкой улыбкой и Хеалс, устало вздохнув, подхватил не такой уж и тяжелый ящик на руки.

Кот в фартуке радостно запрыгал на месте, а здоровяк, закатив глаза, ухватил его за шиворот и потащил вглубь подземного склада. Хеалс молча последовал за ними, и вскоре они вышли к массивной металлической двери, возле которой стоял пульт с сенсорной панелью.

Не задумываясь не секунды, Пузырёк подбежал к нему и потыкал несколько кнопок. Это вызвало положительно прозвучавший гудок, и дверь плавно пошла в сторону, отодвигаемая неким механизмом. За ней начинался уходящий глубоко вниз тоннель, в котором тускло светились развешенные по стенам светильники.

Хранитель замешкался. Он начал опасаться продолжать игру в грузчика, и уже подумывал о припрятанном метателе, но аристократ подтолкнул Хеалса вперед, не побрезговав ухватиться за шубник. Пузырёк и здоровяк прошли за ним следом, а толстая дверь благополучно закрылась, отрезая путь на поверхность.

Севен узнал блестящий материал, из которого она была сделана и мысленно выругался. Это был самый прочный металл на Льветаре, и такую громадину будет сложно сдвинуть, не зная кода, или не имея взрывчатки.

«Значит, внизу действительно могут располагаться мастерские и лаборатории. Вот только раз их так хорошо оберегают, не было ли ошибкой соваться сюда одному?», промелькнула мысль в голове Хеалса.

Он не сдержался и громко сглотнул вставший в горле комок, чем немного насмешил своих сопровождающих.

– Трусливый рыбачок забрел на огонек, попался на крючок наивный дурачок! – пропел Пузырёк, мерзко хихикая.

– Не обращай на этого безумца внимания, – утешил Хеалса аристократ, – Единственное, что он может делать хорошо, это варить зелья. Все остальное время лучше с ним совсем не разговаривать.

Рыцарь тихонько кивнул здоровяку, и покосился на кота в фартуке. Казалось, алхимик их не слушал, и что-то тихо шептал, прислонившись к отшлифованной стене туннеля. Аристократ ткнул его в плечо, и Пузырёк поначалу взвизгнул, испугавшись прикосновения, а потом тихо захихикал.

На протяжении всего спуска Хеалс осторожно всматривался в стены и сделал вывод, что проход сделали недавно. Если в поселке действительно готовят запрещенные зелья, или собирают оружие, то делать это могут только под землей. Должность командующего была у рыцаря в кармане, оставалось только унести эту вшивую коробку и вернуться назад.

Хеалс старался все воспринимать, как затянувшуюся разведку и не паниковать без причины. Наверняка аристократ постоянно заставлял грузчиков помогать с ящиками и все должно пройти хорошо, если Севен себя не выдаст.

По дороге вниз им встретилось всегонесколько льветов. Все они были в фартуках как у алхимика, и брезгливо морщились, заметив Пузырька. Ученые молча проходили мимо, не вмешиваясь в дела собратьев, но бросали на рыбака грустный взгляд, который наводил рыцаря на неприятные мысли.

Хеалс предположил, что они не любят парня из-за его безумия. По крайней мере, такое объяснение было вполне понятным, а любой раскол среди противников, был только на руку проникшему в подземелье хранителю. Но почему ученые так на него смотрели…

Когда спуск завершился, они вышли в необычное помещение, стены которого были покрыты древним изображением зверья и лесов. Из него вело несколько проходов, которые были прорублены современными резаками. Их края оплавились и портили часть каменной картины,созданной мастерами ушедшей эпохи.

Хеалс замедлил шаг и открыл от удивления рот, не в силах поверить, что под рыбацким поселком располагались руины древней цивилизации. Он представил, как историки института технологов прибегут сюда, когда Орден Порядка захватит подземелья, и обследуют каждый камешек.

Город во льдах на севере. Сколько тайн и загадок прошлого может открыть это место, даже представить было страшно.

Севен засмотрелся на поразительные фрески, и немного отстал от своих провожатых, которые уже заходили в один из боковых проходов. Пришлось побыстрее переставлять ногами, чтобы вновь пристроится за аристократом, а новый туннель нисколько не отличался от предыдущего.

– А ты очень молчаливый, – высказал замечание аристократ, не оборачиваясь к Севену.

– Простите, господин, просто я очень боюсь находиться под землей, – ответил Хеалс, не особо задумываясь над ответом.

– Да ты просто трусишка, а у меня есть такое зелье, что может сделать смельчака из любого львета. Только представь, что будет, если ты его выпьешь, мой вонючий рыбачок! – возвышенным слогом пробасил Пузырёк с серьёзным видом.

Аристократ только покачал головой на очередную выходку безумца, и вновь между ними повисла тишина.

Вскоре туннель вывел их к очередному перекрестку. Теперь это был длинный зал с несколькими отходящими в стороны проходами, и не все из них выглядели свежими. Некоторые обрамляли венки из обломанных временем листьев. Вся лепнина выглядела искусно и легко, хотя была выполнена из камня. Она создавала чувство присутствия леса, и Севену стало интересно, кому пришло в голову создавать такую иллюзию под землей.

Шлепая по потрескавшимся от времени мраморным плитам зала, Хеалс задрал голову вверх и с удивлением увидел девятиконечную звезду, с большим листком неизвестного растения в центре. Хранитель даже рот открыл, удивляясь необычному совпадению. Именно с такого знака начинался символ Ордена Порядка, и было весьма странно увидеть его на руинах древнего города, давно поглощенного землей.

– Интересный орнамент, не правда ли? – поинтересовался у Хеалса аристократ. – Мне всегда было любопытно узнать, кто же построил все эти здания, и что могло произойти в нашем мире, такого необычного, что исчезли почти все следы былой цивилизации? Древние явно знали толк в науке, если то немногое, что остались от них в земле так хорошо сохранились. Только представь, как бы мы продвинулись в развитии, если бы узнали секрет строительства таких прочных зданий, как это?

– Мне кажется, в подобном месте могло сохраниться много всего, помимо стен и рисунков… – произнес Хеалс и тут же мысленно выругался на свой длинный язык.

– Какое тебе может быть дело до исторических находок, рыбак? Учти, все, что ты видел, должно остаться только в твоей голове, и если мы узнаем, что ты начал распускать слухи, – пригрозил здоровяк и Севен вжал голову в плечи.

– Простите господин, мне следует смотреть под ноги, а не по сторонам, – виновато просипел Хеалс.

– Хи-хи. Прищемили тебе хвост, как сопливому котенку! – пропел Пузырёк, поддавшись очередной волне своего безумия.

На счастье рыцаря, весь дальнейший путь к нему не приставали с шутками или упреком. По дороге попадалось еще три перекрестка, каждый из которых размещался в погребенном под землей древнем здании или, по крайней мере, его части.

Все они имели свою неповторимую индивидуальность, словно строились разными мастерами, вложившими в свои творения собственную душу. А последняя зала поразила Хеалса больше всех остальных.

Огромные колонны, украшенные каменной листвой, удерживали высокий купольный свод, покрытый необычными кристаллами, которые давали приятный и яркий свет. Хотя до этого, освещение было сделано обычными Льветарскими светильниками на батареях.

Помещение оказалось сильно вытянуто в длину и имело сходство с галереей, какие рыцарю доводилось видеть в книжках, с изображением сказочных дворцов. Вдоль покрытых резьбой стен, так же как и в предыдущих залах, были вырезаны отходящие в стороны туннели, но на этот раз льветы направились в самый конец колоннады, минуя их все.

Там находилась искусно вырезанная дверь цвета белого мрамора, а по бокам от нее, на высоких постаментах гордо стояли облаченные в необычную пластинчатую броню статуи. Это были воители в закрывающих лица шлемах, и Хеалс не смог рассмотреть у них хвосты, что было весьма странным.

Пока хранитель разглядывал скульптуры, Пузырёк веселой походкой подбежал к древним створкам и, надавив ладонями, толкнул их внутрь.

Хеалс зажмурился от яркого света заполняющего открытую комнату и глаза смогли привыкнуть к такому освещению только через несколько секунд. Когда львет уже перешагнул порог, подталкиваемый аристократом.

Комната оказалась весьма своеобразной. Источником света являлись все те же загадочные кристаллы, которые покрывали, не только потолок помещения, но и были грубо подвешены на стены. Но стоило осмотреться вокруг и восхищение Севена сменилось тихим ужасом. Помещение, которое некогда было замечательной залой, превратили в лабораторию.

На нескольких стоящих полукругом столах громоздились колбы и различные склянки с растворами. Вдоль одной стены шли стеклянные ящики, в которых на красном бархате было разложено множество непонятных вещей. А в самом большом из них висел скелет высокого существа, облаченного в истлевшую одежду и броню, какая была на статуях при входе.

С другой стороны громоздились огромные кристальные генераторы, к которым был подсоединен широкий хирургический стол, с лежащим на нем телом львета.

Хеалс сглотнул вставший в горле комок.

Тем временем, очкарик уже успел умчаться к одному из столов и, схватив пару склянок, принялся смешивать содержимое в парящей над нагревателем колбе, а здоровяк заинтересованно наблюдал за его действиями.

– Простите господин, а куда мне следует поставить этот ящик? – осторожно поинтересовался хранитель, желая поскорее вернуться наверх.

Зрелище действующей лаборатории стало для него последней каплей в луже собираемых доказательств. Теперь он мог вызывать в посёлок рыцарей, чтобы они захватили это место, не опасаясь промашки. Оставалось лишь выбраться на поверхность и отправить послание.

– Поставь в том углу, – небрежно сказал аристократ, показывая в сторону стеклянных шкафов и витрин.

Хеалс молча кивнул и поспешил отнести коробку как можно скорее. Он выбрал длинный маршрут в обход расставленных в центре столов, где резвился Пузырёк, и когда был уже на половине пути, заметил еще один проход, перекрытый решёткой.

Из-за нее на рыцаря с грустью смотрели льветы в грязной одежде рыбаков. Хеалс замер, улавливая в их взгляде сочувствие и, поддаваясь всколыхнувшемуся внутри чувству угрозы, он резко повернул голову в сторону выхода.

О спокойном уходе можно было забыть.

Аристократ закрыл массивные двери и теперь вешал на створки толстый запор, не собираясь отпускать Хеалса назад.

Рыцарь отпустил ящик, и он грохнулся на пол, зазвенев содержимым. Вокруг коробки начала быстро растекаться лужица синеватого оттенка, подтверждая догадку хранителя о контрабандных реагентах.

На шум сразу обратили внимание оба львета, и их реакция разительно отличалась друг от друга. Если аристократ просто молча покачал головой, то безумный алхимик завопил как резаный и бросился к Хеалсу, размахивая обычным ножом. Он собирался ударить рыцаря в грудь, но Севен небрежно пнул Пузырька, и он тут же отлетел назад, растеряв весь боевой пыл.

– Ящик доставлен, господа. Можно мне уйти? – серьёзным голосом сказал хранитель.

– Как ты заговорил для обычного рыбака! Или стоит говорить, ваше рыцарство?

– Ты знал, кто я с самого начала. Верно? – догадался Хеалс.

– Нам известно все, что касается поселка и прибывающих в него гостей, и отпустить тебя будет большим пренебрежением собственной безопасности. К тому же, здесь слишком много новых зелий и устройств, которые приходиться на ком-то испытывать, – вежливо сказал аристократ. – Будь добр, скинь с себя вонючий полушубок и зайди в клетку без лишнего шума.

Хранитель знал, что сможет в любой момент выхватить собственное оружие и не сомневался, что справиться с аристократом. Он решил немного потянуть время, пытаясь получить как можно больше информации об этом месте и начал расстегивать пуговицы полушубка.

– Хм... необычное предложение. Может, лучше поболтаем и я пойду? Что лежит в тех стеклянных ящиках?

Аристократ спокойно зевнул, прикрывая рот ладонью и искренне улыбнулся.

– Ты очень любопытный, но я не стану ничего рассказывать и не собираюсь тебя отпускать. Вскоре сможешь сам узнать об этом месте много всего интересного, если конечно не помрешь сразу.

В этот момент Хеалс закончил расстегивать последнюю пуговицу шубника и резко скинул его с плеч, подбрасываявысоко перед собой, чтобы сбить громилу с толка.

Перекатываясь под защиту одинокой колонны, рыцарь увидел, как брошенный кинжал пробил одежду, отбросив ее прочь. Хеалс высунулся с другой стороны своего укрытия и выпустил в аристократа несколько лучей из метателя.

К удивлению Севена, здоровяк плавно ушел в сторону, избежав попадания, а через мгновение прятаться пришлось уже ему самому. Брошенный громилой нож пронесся мимо львета, слегка зацепив край колонны.

Рыцарю оставалось затаиться за древней опорой, не имея возможности высунуться. Аристократ метко выпускал все новые ножи, и Хеалсу было проще дождаться, когда у него закончатся непонятно откуда взявшиеся лезвия, нежели сунутся под атаку.

Наконец наступило затишье, и хранитель выскочил из укрытия, собираясь разрядить в противника всю батарею. Только его не оказалось возле закрытой двери.

Севен сосредоточился, перехватив оружие двумя руками и начал пристально осматривать комнату, пытаясь отыскать здоровяка. В лаборатории даже спрятаться негде было, а он исчез почтина пустом месте. Под столами вяло шевелился Пузырёк, который смотрел на рыцаря затравленным взглядом и издавал мерзкие смешки. Хранитель уже собирался потратить один выстрел на очкарика, испытывая к нему брезгливость, как ощутил позади себя тихое дыхание.

Резко развернувшись, Севен увидел довольного аристократа и внутренне содрогнулся от неожиданности.

Не поддаваясь панике, и не теряя не секунды, хранитель начал поднимать метатель, чтобы выпустить в него заряд, но здоровяк неожиданно стал каким-то размытым. Последовавший за этим удар по рукам рыцаря, выбил оружие и отбросил его к стеклянным ящикам.

Не веря собственным глазам, Хеалс отскочил в сторону и выхватил пристегнутую к ноге саблю, приготовившись продолжить бой. Однако мысль о том, как громила незаметно смог оказаться у него за спиной, не давала хранителю покоя.

– Сабли значит? Почему бы и нет, если к нам забрел рыцарь, нужно проявить должное уважение, – с улыбкой произнес аристократ, направляясь к небольшому шкафу стоящему неподалеку от колонны.

Там он спокойно открыл одну створку и, к удивлению Хеалса, достал наружу рыцарский пояс с клеймом ордена.

– Откуда у тебя оружие хранителя? – требовательно спросил Севен, не сводя глаз с блестящего на свету клинка. Было видно, что его не часто использовали.

– Мне его отдали, а так же еще два комплекта. Я всегда испытывал слабость к подобным диковинкам. Вообще оружие и антиквариат это моя страсть, а тут подвернулся целый патруль рыцарей, и как можно было устоять?

– Где они? – потребовал ответа Хеалс.

– Не знаю, кормят червей или разлетелись пеплом по ветру, не особо интересуюсь, куда здесь деваются мертвецы.

Хеалс зарычал, позволяя ярости хлынуть наружу, и стремительно напал на аристократа, используя свой лучший прием. Но здоровяк легко парировал смертельный удар и улыбнулся.

Не позволяя себе удивляться, рыцарь усилил натиск, используя связки различных комбинаций. Его сабляпревратилась в смертоносный вихрь, способный уничтожить любого врага. Даже наставники с восхищением аплодировали особому умению Хеалса, когда он использовал подобную технику. Но в этот раз все удары проходили мимо цели.

Так не могло продолжаться долго и вскоре, уставший хранитель заметил, как у здоровяка спадает улыбка. Обычно подобная смена настроения у его противника означала приближение победы, вот только в этот раз на лице аристократа была простая и нескрываемая скука.

Неожиданно здоровяк особенно сильно отвел удар Хеалса в сторону, заставив его покачнуться, а потом выбил из легких рыцаря весь воздух и повалил его на потрескавшийся от времени пол.

Севен протяжно захрипел, откатываясь в сторону и только через пару секунд, он смог подняться на ноги, держась за грудь. Здоровяк уже не смотрел на него, а вернувшись к шкафу, достал ножны и убрал саблю обратно. За короткий поединок хранитель понял, что ни за что не совладает с этим противником в рукопашном бою, и пока аристократ был занят, оглянулся в поисках своего метателя.

Он быстро нашелся, всего в нескольких шагах от рыцаря и Севен со всех ног бросился к оружию.

Уже слыша предупреждающий крик алхимика, Хеалс схватил рукоять и вскинул метатель в сторону аристократа. Палец сам нажал спусковой крючок, и мощный оглушающий заряд вырвался из ствола, устремившись к громиле. Но он снова размылся, сместившись в бок, и избежал поражения. Такой скорости у льветов Хеалс еще не встречал.

Не мешкая, хранитель выпустил все оставшиеся в батарее заряды по аристократу, надеясь попасть хотя бы одним.

Противник увернулся, а потом очень быстро оказался возле рыцаря и резким ударом ладони отбросил его назад.

Ударившись о стену, Севен зарычал, пытаясь сохранить равновесие. В глазах помутилось, и появилось непреодолимое желание прилечь, но хранитель не хотел так просто сдаваться. Он потянулся за запасной батареей, надеясь успеть перезарядить оружие. Только через мгновение, его уже ухватила за грудь могучая рука аристократа и с небольшого размаха повалила на пол.

Изрыгая проклятья, Хеалс прикусил губу. Теперь она кровоточила, заполняя рот солоноватой жидкостью. К тому же рыцарь чувствовал, что сломал несколько ребер и вместе с ними потерял последние капли стойкости.

От удара хранитель выронил батарею и метатель. Он знал, что оружие рядом, но продолжал лежать не в силах даже поднять голову. Единственное что рыцарь мог делать, это всеми силами стараться удержать ускользающее сознание.

Рядом раздался требовательный голос аристократа, но Хеалс не смог разобрать слов. Казалось, все вокруг начинает расплываться, и рыцарь зарычал, осознавая свое бессилие. Ему не было видно, как очкастый алхимик встает на ноги и берет со стола вытянутый предмет. Хеалс разглядел только мелькнувшую перед лицом колбу шприца, а потом почувствовал болезненный укол.

Через несколько ударов сердца, разогнавших вещество по телу, Хеалс погрузился в крепкий сон, окончательно провалив миссию.

Глава вторая. Сломленный

Наконец-то. Бумага назначения на пост командующего была в руках. Миссия в заснеженном поселке успешно выполнена, а Первый рыцарь лично повысил верного хранителя до следующей ступени.

Замечательное место, чтобы насладиться покоем и вечерами любоваться на красоты природы. Городок на юге возле озера, где не было ни какого снега и вонючих рыбаков, а только трава, деревья и фермеры, на которых выращивают обильный урожай. Но самое главное это белая башня управления, возле которой уже выстроилась пятерка подчиненных ему рыцарей.

Как же долго Хеалс об этом мечтал.

Не успел он сделать и шага на встречу выстроившимся хранителям, как перед ним словно из воздуха возникла очаровательная льветесса. Та самая, единственная девушка во всем мире, с которой он чувствовал себя полным глупцом, не в силах построить ни одного правильного предложения. Ее лицо скрывала розовая вуаль, опущенная с элегантной шляпки, но Хеалс знал, что девушка безумно красива.

Севен галантно поклонился льветессе, заслужив легкий наклон головы в ответ, а потом помахал местным жителям и принял приветствие своих новых рыцарей. Они все собрались здесь, чтобы увидеть, как он зайдет в башню, поднимется в свой кабинет и примет управление.

Наслаждаясь сладостным чувством сбывшейся мечты, хранитель шагнул к дверям высокого здания, и в этот момент его плеча коснулась крепкая рука. Обернувшись, Севен увидел позадильветессу, по-прежнему сокрытую вуалью. Она игриво склонила голову, словно собираясь что-то спросить, и неожиданно ударила его по лицу.

– Что ты делаешь? – вскрикнул Хеалс, не понимая причины ее гнева, но девушка уже заносила руку для нового удара.

– Просыпайся парень! Ты помер что ли? – произнесла льветесса хриплым голосом и опустила ладонь.

Севен зажмурился, принимая удар хрупкой, но сильной руки, а когда открыл глаза, городка, башни и девушки уже не было. Львет лежал за решеткой камеры на камнях, холод которых ощущался через тонкий слой подгнившей соломы, а над ним нависали лица троих очень грязныхрыбаков.

Хеалс медленно переводил взгляд с одного лица на другое и чувствовал, как изнутри начинает подкатывать ком тошноты. У одного рыбака с покрытой шрамами мордой, дергался глаз, а другим он не видел совсем. Зрачок белого цвета очень красноречиво говорил о частичной слепоте.Второй львет сидел с механическим протезом вместо руки, и с его высунутого на сторону языка капала вязкая слюна. Третий кот оказался с обожжённым лицом, на котором вместо глаз зияли темные провалы. Он тряс хранителя за плечо, и поднял руку, собираясь дать еще одну пощечину.

– Уйди! – отмахнулся от него Севен и вздрогнул, не узнавая свой голос.

От сквозившего в нем бархатного оттенка ни осталось и следа, а вырвавшееся слово было скрипучим словно поворот несмазанного колеса.

– Говори тише, – прошипел слепец, опуская руку. – Они вышли, но скоро вернуться. Скажи, стоит ли ждать помощь?

Хеалс застонал. Теперь понимание затопило его разум, наполняя горечью. Выполненная миссия и башня командующего оказалась всего лишь сном. Тот сверхбыстрый аристократ с легкостью вышиб из рыцаря дух, не обращая внимания на все мастерство Хеалса. Нужно было сразу выбираться с завода и вызывать помощь других хранителей, а не лезть под землю с мыслями о геройстве.

– Тише, тише, парень, сильно тебя потрепал этот здоровяк. Нам в свое время тоже досталось. Ты пока полежи, безумец влил в тебя одно из своих лечебных поил, так что скоро сможешь встать. Только скажи, стоит ли ждать рыцарей на выручку? Работать до конца своих дней в колониях всяко лучше, чем подохнуть в этой вшивой камере, после очередной алхимической дряни.

Севен посмотрел на лица рыбаков, ожидающих услышать добрые новости, и вздохнул. Никто кроме нескольких хранителей, которые передали задание от Первого рыцаря ордена, не знали, куда отправился Хеалс. Осталось верить, что они не бросят в беде собрата, хотя надежды на то, что его смогут найти под землей, были не велики.

– Когда меня не смогут найти, сюда прилетят мои товарищи. Они перевернут поселок и спасут нас, как только обнаружат вход в подземелье, – попытался утешить рыбаков Хеалс.

Лица узников омрачились скорбью и смирением. Не такой реакции он ожидал после своих слов, поэтому нашел в себе силы перевернуться и прислонился спиной к холодной стене камеры. Рыцарь опасался сокамерников и не знал чего можно от них ждать.

Слепой медленно качал головой и, ударив кулаками по гнилой соломе, поморщился от боли.

– Нас не найдут. Уже многие пытались это сделать, и ты первый кому улыбнулась удача, если это можно так назвать. Клан слишком ценит раскопки, чтобы отдать подземелья в руки ордена. Скорее всего, всех с кем ты говорил в поселке, уже прирезали или заставили молчать иначе. Надеяться не на что.

Рыбаки расползлись по тёмным углам камеры, а Хеалс склонил голову, нехотя принимая позицию слепого. Как бы непечально прозвучали слова узника, он был прав, и Севен понимал это. Только вера в Первого рыцаря пока не покинула хранителя и оставалась маленькая надежда на поисковый отряд.

Вскоре в лабораторию вернулись аристократ и чумазый алхимик. Севен продолжал сидеть в своем углу, но сразу понял это, по раздавшимся в комнате шагам и боязливом перешептывании рыбаков. Он осторожно поднялся на ноги, приготовившись почувствовать боль сломанных ребер после драки с аристократом, но в теле была только усталость.

Ничего не напоминало о недавнем сражении, и кроме горла, никакой боли не ощущалось. В подобной ситуации хрипота была не критичной, поэтому Севен постарался смириться с ожогом голосовых связок. Еще он удивился наличию всей своей одежды, за исключением оружейного пояса. Находиться в добротных вещах было приятнее, чем сидеть тут в вонючем полушубке. Но все вшитые в ткань заначки пропали.

Немного определившись со своим положением, хранитель решил послушать о чем говорят ученый с аристократом и, набрав воздуха в легкие, сделал первый шаг по направлению к решетке. Голова тут же закружилась, и рыцарю пришлось облокотиться на стену, чтобы устоять. Вскоре дурнота прошла и Севен, волоча ноги по соломе, смог подойти к железным прутьям.

Из-за колонны было видно только половину лаборатории, но сейчас оба львета, посадившие рыцаря в клетку, находились на виду. Они что-то тихо обсуждали возле стеклянных витрин и ящиков с различным антикварным хламом, а здоровяк крутил в руках непонятный диск, похожий на паука. Судя по жестам и мимике, аристократ требовал от алхимика что-то сделать с этим прибором, а тот отрицательно качал головой, не соглашаясь.

Льветы не обращали внимания на клетку с пленниками, поэтому Севен осмотрелся и отыскал свое снаряжение. Сабля и метатель лежали возле шкафа, в котором аристократ хранил оружие. Нужно было придумать, как выбраться наружу, когда алхимик и здоровяк снова уйдут.

– Отойди от прутьев, – прошипел слепой рыбак и Хеалс удивленно на него посмотрел, не понимая, как коту удалось определить, где он стоит.

– Помолчи, пусть лучше его заберут на следующее испытание, а не одного из нас, – пробурчал львет с железной рукой, а нервный кот с порезанным лицом заскулил, бормоча непонятные слова.

Хеалс промолчал и вернулся к своему наблюдению. Льветы продолжалиразговаривать. Правда аристократ уже вернул похожую на паука вещь под стекло витрины и с недовольным видом выслушивал визгливый монолог алхимика, который яростно размахивал руками, помогая себе выговориться.

Неожиданно здоровяк повернулся и посмотрел прямо на Севена. Хеалс моргнул от неожиданности, а силуэт аристократа немного смазался и через пару ударов сердца, он уже стоял возле решётки.

Хранитель отшатнулся, ощетинившись оскалом. Он по-прежнему не понимал, как здоровяк может так быстро перемещаться.

Аристократ, тем временем, с интересом его рассматривал, причмокивая губами. Бранившийся Пузырёк приблизился к нему сзади и тоже заглянул в камеру, после чего расплылся в довольной улыбке, радостно потирая руки.

– Что скажешь? По-моему твое зелье неплохо сработало на рыцаре? – потирая подбородок, спокойно произнес аристократ.

– Это великолепно! – воскликнул Пузырёк, прыгая с одной ноги на другую. – Всего два дня, а он уже исцелился! Хи-хи-хи! Я испытаю на нем все новые зелья! Это горазда лучший материал, чем вонючие рыбаки!

– Эй, хранитель, – окрикнул Хеалса аристократ, – быстро скажи несколько любых слов!

– Да вшей тебе в гриву, выродок, – огрызнулся рыцарь скрипевшим голосом и закашлялся из-за обострившейся боли в горле.

– Как я вижу зелье еще не идеально. По крайней мере, мне не хочется использовать такое для собственной регенерации и лишиться языка. Придётся тебе еще поработать, – заключил здоровяк.

– Да я все уже пробовал! Это лучший вариант! Не нравится, не пей, а работы и без этого много. Лучше вытащи хранителя из клетки, хочу попробовать на нем пару штуковин.

Аристократ с недовольством посмотрел на алхимика, но не стал ничего говорить и молча открыл замок камеры. Рыбаки сразу притихли, а Хеалс бросился на него, пытаясь дотянуться зубами до горла. Однако сильная рука львета перехватила рыцаря на середине пути.

Здоровяк повалил Севена на пол и, бесцеремонно ухватив за шиворот плаща, потащил к операционному столу. Ткань больно врезалась в горло и Хеалс начал задыхаться. Он сучил ногами по полу, пытаясь подтянуться и снять напряжение, но конечности плохо слушались львета.

Вскоре все закончилось, и аристократ забросил рыцаря на операционный стол.

Алхимик радостно прыгал вокруг них, хлопая в ладоши, пока здоровяк пытался пристегнуть ремнями извивающегося хранителя.

Удерживая Хеалса одной рукой, второй аристократ потянулся за креплением, и рыцарь воспользовался подвернувшимся шансом. Он уже давно заметил скальпель, лежащий на подносе возле стола и, выгадав момент, схватил инструмент, собираясь всадить в шею громилы. Его задумка почти осуществилась, но в последний момент здоровяк разгадал план Хеалса и вновь ускорился, превратившись в смазанное пятно.

Вместо горла тонкое лезвие скальпеля вошло ему в плечо, и львет взвыл, схватившись за рану. Она не сильно навредила здоровяку, зато всколыхнула его ненависть. Хеалс ужаснулся от вспыхнувшей в глазах аристократа ярости, а потом кулак стремительно опустился на лицо хранителя и Севен потерял сознание.

В следующий раз Хеалс очнулся через несколько дней все в той же камере. Алхимик вновь накачал Севена своими зельями, и он чувствовал себя просто прескверно. Голова раскалывалась от распирающей изнутри боли, сердце бешено колотилось, а под когтями ныло, словно туда втыкали иголки.

С трудом поднявшись на локтях, Хеалс с сожалением осмотрел превратившуюся в лохмотья одежду. Видимо Пузырёк не стал раздевать львета и просто срезал ткань в местах, которые ему были нужны, но для чего, Севен предпочитал не думать. Рыбаки все так же сидели по своим углам, а слепой протянул хранителю жестяную миску, в которой плавала желтая баланда с непонятными серыми кусками.

При виде еды, хотя назвать жидкость в миске этим словом и было затруднительно, в животе хранителя требовательно заурчало, и Хеалс принял блюдо у рыбака, прохрипев благодарность. Из тарелки сильно воняло тухлятиной, но рыцарь не ел уже несколько дней и живот упрямо требовал пищи. Свыкшись с необходимостью заглотить это поило, хранитель зажмурился и влил в горло помои, едва не захлебнувшись от отвратительности.

Откашлявшись, Хеалс решил, что не все так плохо. Вкуса он не почувствовал, и ощущение было словно он выпил сырое яйцо. Севен подумал что скорее всего это негативный эффект от зелья Пузырька, с помощью которого он вылечил тело рыцаря после драки с аристократом. Восстановитель, конечно, был бы намного лучше, но в полевых условиях флакон с таким раствором мог спасти жизнь. Замечательное решение, но любое изобретение предстоит многократно тестировать, а для этого нужно иметь материал, в роли которого оказался хранитель.

Сидя в камере, Хеалс мечтал угадать подходящий момент и, убив аристократа, вырваться на свободу. Ему не хотелось медленно превращаться в лишенное воли существо, какими становились рыбаки, и чем дольше он будет тянуть, тем меньше сил будет оставаться. Севен подумал, что после последней попытки аристократ будет на стороже еще несколько дней, и значит нужно притворяться обессиленным некоторое время. Это может усыпить бдительность здоровяка, и тогда Хеалс планировал повторить прием со скальпелем. Всего один точный удар, и до свободы останется не так уж и много.

Так хранитель и решил поступить. Продумывая план побега, Хеалс не заметил, как постепенно заснул, и видел он не башню командующего, а свет Ак”Шири, по которому уже успел соскучиться.

Перед тем как аристократ вновь пришел за ним, Севен провел в камере несколько дней. Дважды в сутки алхимик приносил заключенным ведро помоев, и льветы, зачерпнув по миске, расползались по углам, пожирать желтоватое на вид поило. За это время здоровяк забирал всех рыбаков по разу, и Хеалс слышал, как коты кричали, корчась в руках безумца.

Льветы возвращались в камеру измученные и изрезанные, не имея сил даже на то, чтобы поесть, не говоря про сопротивление. Огонь надежды для них был уже утрачен. Рыбаки просто спали, вставали, чтобы сожрать свою порцию помоев и снова ложились, скорчившись на соломе. Глядя на них, Хеалс старался убеждать себя, что никогда не превратиться в подобное существо. Ему было страшно и, стараясь не потерять уверенность в себе, хранитель думал не о долге рыцаря, а о желании прирезать мучителей и посмотреть на их страдания. Только для этого нужно было немного подождать.

Когда аристократ пришел за Хеалсом, он не сопротивлялся и позволил здоровяку утащить себя на стол. Потом алхимик вколол Севену снотворное и начинал творить свои опыты, которых рыцарь не помнил. Так продолжалось несколько раз подряд. Хеалс не сопротивлялся, имитируя безразличие, а здоровяк просто таскал его туда-сюда, отпуская шутки по поводу слабой воли рыцаря, которого посадили в клетку. Хеалс по-прежнему не знал, что с ним делает Пузырёк, но всегда просыпался в камере здоровым и жутко голодным, поэтому сразу же съедал очередную порцию помоев.

Постепенно его план начал претворятся в жизнь и аристократ перестал так пристально наблюдать за хранителем. Пару раз здоровяк делал так нарочно, желая проверить, не притворяется ли Хеалс и как бы невзначай оставлял возле стола кинжал и даже метатель. Вот только Севен разгадал задумку и продолжал бездействовать, притупляя бдительность аристократа, и однажды это сработало.

В очередной раз вытащив Хеалса из камеры и бросив на стол, здоровяк просто отошел к стене и уселся в кресло с книгой. Севен и раньше замечал за ним эту особенность, львет явно любил почитать, когда алхимик возиться с пленниками.

Момент был просто идеальным и как только Пузырёк приблизился со своим шприцом, Хеалс схватил скальпель и, ухватив алхимика за шею, приставил к ней лезвие.

Пузырёк завопил, призывая на помощь, а потом рассмеялся, когда хранитель воткнул в ученого его же шприц. Тело чумазого львета обмякло, и рыцарь, продолжая удерживать у горла безумца скальпель, с оскалом посмотрел в сторону аристократа.

Львет даже не пошевелился и продолжал читать свою книгу.

– Слушай меня внимательно, – скрипучим голосом начал Хеалс, но здоровяк предостерегающе поднял палец, и хранитель заметил, как его глаза продолжают бегать по строкам.

Он продолжал читать, не взглянув на рыцаря.

Невозмутимость аристократа насторожила Хеалса, но не заставила отказаться от задуманного. Он медленно двинулся к стеклянным ящикам, не сводя взгляда с аристократа, и потащил за собой алхимика.

Уткнувшись в стену, хранитель опустился на четвереньки и, пошарив вокруг себя, нашел искомое. Его оружейный пояс с метателем, саблей и самое главное запасными батареями. Рыцарь уже давно ждал возможности вновь взять его в руки.

Позволив себе отпустить скальпель, Хеалс быстро перезарядил метатель и направил его на аристократа, продолжая прикрываться уснувшим алхимиком.

Наконец здоровяк устало вздохнул и, загнув уголок страницы, положил потрепанный томик со стершимся названием на подлокотник кресла. Его взгляд встретился с глазами рыцаря, и на лице львета появилась легкая улыбка.

– Прости за ожидание, просто очень интересный момент. Мне хотелось дочитать, прежде чем заняться тобой. Замечательное произведение. Птица упала на дно пропасти с перебитым крылом и отчаянно пыталась оттуда выкарабкаться. В итоге, она умерла от голода. Ну, а ты меня сегодня прямо радуешь. Я ждал подобной выходки всю зиму. Почти половина цикла прошла, прежде чем ты соизволил раскрыть себя вновь.

Хеалс вздрогнул от слов аристократа как от удара. Не может быть, чтобы он провел в подземелье так много времени. Но если все правда, значит, хранители не смогли найти лабораторию и скорее всего, записали рыцаря как пропавшего без вести. Значит, он тем более не имеет права на ошибку. Нужно прорваться на поверхность самостоятельно и связаться с управлением. Единственный шанс спастись и отомстить. Слишком долго он ждал этого момента, чтобы позволить здоровяку так легко с ним справиться.

Переключатель оружия быстро сменил положение с оглушения на поражение. Выстрел из метателя прожог спинку кресла, опрокинув его на пол, и аристократ едва успел увернуться от заряда, бросившись за колонну. Следующим выстрелом Севен задел край его куртки и услышал тихое ругательство.

В этот раз Хеалс не собирался допускать предыдущих ошибок и не тратил всю батарею за раз, а внимательно следил за здоровяком, чтобы предугадать его следующее движение. Аристократ был слишком быстр, но рыцарь собирался выстрелить на опережение, как только сможет определить маршрут. Только таким образом он мог победить.

– Скажи мне, на что ты надеешься, пытаясь вырваться отсюда? – спокойно поинтересовался аристократ, не собираясь подставляться под заряд. – Сейчас в поселке нет ни одного хранителя и поисковой отряд, который очень хотел найти тебя, улетел не с чем. Кроме того, за этой дверью начинается настоящий лабиринт, из переходов и тоннелей в котором бродят верные мне льветы, не уступающие тебе по способностям. Это мой город, и ты не сможешь покинуть его по своему желанию.

– А вдруг смогу? – проскрипел Хеалс, не теряя бдительности. – Ты всего лишь зазнавшийся аристократ, решивший нарушить законы кодекса. Рано или поздно тебя схватят и скорее всего, казнят, не давая возможности отправиться на рудники.

Из-за колонны вылетел жакет здоровяка, и хранитель выпустил по нему заряд, реагируя на малейшее движение. Только он просчитался и за потраченное на выстрел время, аристократ успел выскочить с другой стороны и, преодолев путь до рыцаря, вырвал у него из рук оружие.

Хеалс не мог поверить в случившееся. Он сидел на холодных плитах пола и молча смотрел на стоящего над ним здоровяка, ожидая расправы. Всего пара секунд, которые он потратил на пустой выстрел и проигрыш. Севен понимал, что не сможет совладать с противником без метателя, но все равно с вызовом поднял взгляд на стоящего перед ним львета.

– Отличная попытка, – похвалил аристократ. – Весьма похвально, что ты борешься за свою жизнь, хотя в этом нет смысла. Хочу, чтобы ты знал, я лидер одного из самых влиятельных кланов столицы, Шрайс Красный коготь и бояться ордена мне не стоит. Клану известен каждый шаг рыцарей, поэтому белоплащникам никогда не удастся захватить наши посылки и выйти на логово. Так что, надеяться тебе не на что. Умрешь здесь от очередного зелья Пузырька, а тело бросят на корм рыбам.

Хеалс больше не мог слушать здоровяка, а его откровенные слова задели самолюбие рыцаря. Раньше он ни за что бы, ни поверил, что кто-то из хранителей предаст кодекс, но сейчас все казалось вполне логичным. Стало понятно, почему пропавших рыбаков не искали, а лабораторию до сих пор никто не нашел. Севен сжал кулаки от злости и безысходности, а потом с рычанием бросился на аристократа.

Удар метателем быстро обрушился на голову рыцаря, окончательно разрушая надежды на спасение. Он повалился на плиты, закатив глаза.

После этого жизнь львета превратилась в существование. Хеалс скатился до безвольного узника для опытов, и после каждого укола алхимика постепенно утрачивал себя.

Учитывая его последнюю попытку сбежать, Пузырек больше не хотел становиться жертвой в собственной лаборатории. Поэтому перед тем как вытащить хранителя на операционный стол, чумазый кот вводил ему одно из своих усыпляющих зелий. Именно из-за них большую часть времени рыцарь проводил в беспамятстве и не представлял, сколько проходит времени между визитами алхимика в клетку. Единственное, что удавалось запомнить Хеалсу в небольшие проблески ясности, это заглатывание в рот очередной порции помоев, да скрип открывшейся двери, в которую за ним входят. И больше ничего.

Проснувшись однажды на прежнем месте, Хеалс не смог найти слепого, а спросив о судьбе рыбака у его собратьев, узнал, что тот не выдержал очередного зелья алхимика и испустил дух. Если верить словам льветов, то выходило, что перед смертью слепой исцарапал все лицо когтями и сам вскрыл себе горло. Видимо Пузырёк попытался вернуть рыбаку зрение, но вместо этого просто убил несчастного, и теперь его страдания прекратилась.

Вскоре Хеалс совсем перестал обращать внимание на окружающий мир. Жажда мести давно притупилась, как и надежда на спасение, а желание жить постепенно начало угасать. В небольшие моменты, когда разум ненадолго возвращался к рыцарю, он думал только о самоубийстве. Единственном способе вырваться из замкнутого круга плена. Только все это так и оставалось не более чем мыслями. Алхимик старался держать хранителя под контролем и не позволял ему ничего, кроме сна и еды.

Немного придя в себя в очередной раз, Хеалс увидел как железнорукий рыбак, вспорол себе вены наточенным краем жестяной миски и быстро истек кровью, прежде чем это заметил алхимик или аристократ. Так пленников осталось двое, но никому из них не было никакого дела до смерти сокамерника. В накатившем на разум безумии рыбака, ровно, как и в безразличии рыцаря, было спокойно, а реальность для них стала чем-то несуществующим.

Через пару месяцев последний рыбак умер во сне и Хеалс остался один. Сколько после этого прошло времени он не знал, но просыпаясь для того чтобы заглотить очередную порцию помоев, начал отмечать, что у него отсутствует один глаз, а половина лица оказалось словно обожжена кислотой. Но боли не было, а остальное мало заботило сломленного хранителя. У Севена даже не было сил, чтобы схватить тот же скальпель и перерезать себе горло.

Просыпаясь, когда в лаборатории отсутствовали его мучители, Хеалс тихо плакал, зачастую не понимая причину своей горести. Он уже не мечтал о спасении, и забыл, как желал смерти. К этому моменту рыцарь провел в камере пять долгих циклов.

***

Громкие голоса разбудили спящего львета, некогда бывшего хранителем. Он захныкал, словно маленький котёнок, желая только покоя и, привычно потянулся за миской с помоями. Но посудина оказаласьпуста. Это случилось впервые. Кормёжка всегда была в камере Хеалса и он не разу не чувствовал потребность проситьеду.

С трудом разлепив единственный заплывший гноем глаз, Севен повернул голову к решётке. Возле нее стояли двое высоких котов, чьи голоса его разбудили. Один из них оказался аристократом, который вытаскивал Хеалса на свет, а вот второй был ему незнаком. Одежды гостя слепили незапятнанной белизной и у Севена на глазах выступили слезы. Он не помнил, почему увидеть белый плащ так важно, но душа радовалась, а такого не случалось уже очень давно. Это было приятно.

Хеалс хотел засмеяться, только вместо этого получился противный звук, похожий на скрип и бульканье.

Аристократ и незнакомец замолчали, и обратили внимание на пленника. Здоровяк, однажды назвавший себя Шрайсом, принялся показывать на львета в камере пальцем и отчаянно жестикулировать. Его гость в ответ отрицательно качал головой, а потом аристократ просто махнул рукой и отворил решётку. Он оставил незнакомца, удалившись в свое кресло, на котором темнела жженая дыра, смутно знакомая Севену.

Дождавшись пока здоровяк усядется на стул и возьмется за книгу, гость осторожно вошел в клетку и присел рядом с почти голым льветом в грязных лохмотьях. Он внимательно осмотрел бывшего хранителя, и покачал головой, оценив общее состояние пленника.

Хеалс смотрел на незнакомца отстраненным взглядом и не понимал, зачем тот пришел. В мыслях кота боролось желание увидеть помои в своей миске и трепетная радость перед белыми одеждами, которая одновременно пугала кота. Хотелось поесть и перестать бояться. Но белый плащ был таким красивым, и рука львета осторожно потянулась к гостю.

Незнакомец удивленно вскинул бровь, наблюдая за пленником, только Хеалс так и не смог коснуться белой ткани. Он увидел, насколько грязной были пальцы, и побоялся испачкать одежду гостя. Снова стало страшно и захотелось поесть. Хеалс заглянул в миску и захныкал, не увидев помоев.

Незнакомец нахмурился и склонился над лицом Севена, заглядывая в его единственный глаз затянутый пеленой.

– Мне сказали, ты был рыцарем. Хочешь, я заберу тебя отсюда? – спокойно произнес гость.

Когда-то Хеалс действительно хотел уйти, но что означало слово «рыцарь», он уже позабыл. Что же от него хотят? Непонятно. Перед глазами вновь всплыла миска с помоями, и кот тихо захихикал, пуская слюну.

– Ты хочешь снова стать хранителем? – настойчиво спросил незнакомец, наклонившись ближе к лицу пленника.

Слово звучало странно, но Севену оно показалось очень родным, как сон и еда. Возможно даже лучше них, и поэтому вызвало волну поднявшейся в душе радости. Хеалс хотел этого «хранителя» и радостно закивал, желая получить то, что так называется.

Незнакомец улыбнулся пленнику и понялся на ноги.

– Я зайду к тебе завтра. Постарайся найти немного разума, если хочешь снова вернуться в Орден.

Гость покинул клетку, и подскочивший к решетке алхимик вновь запер ее, оставляя пленника в одиночестве. Помоев так и не появилось. Без еды Севен полежал еще некоторое время, тихонько поскуливая, а потом заснул, не зная чем еще заниматься. Он крепко проспал целую ночь, хотя под землей невозможно было отслеживать время, а открыв глаз утром, почувствовал давно забытое желание, что-то сделать.

Конечно, в первую очередь Хеалс потянулся к миске, но она снова оказалась пустой, а желание не угасало. Только у него не было цели.

Прелая солома под боком показалась жесткой, и поэтому, Севен придумал себе первую задачу. С трудом оторвавшись от пола, сначала он поднялся на четвереньки, а потом, опираясь на стену, осторожно встал на ноги. Его колени дрожали, но все же, впервые за долгое время Хеалс держался, не опираясь на руки, и радовался своему успеху как ребёнок.

Позади него раздались хлопки и, поворачиваясь, львет не удержал равновесия. Он упал на солому, больно ударившись плечом. Но Хеалс не расстроился, потому что у клетки стоял вчерашний незнакомец в своей прекрасной белоснежной одежде. Севен даже помыслил, что хотел бы хоть раз надеть точно такую же, а потом заскулил, понимая, что испачкает красоту своимигрязными руками.

Позади гостя появился знакомый аристократ, и радость Хеалса сразу улетучилась. В душе колыхнулось слабое чувство ненависти к здоровяку, только пока львет не мог вспомнить, за что так сильно его не любит. Все-таки аристократ кормил его помоями и позволял спать на соломе. Он хороший, а не плохой. Хотя и очень строгий.

– Я доволен. Увиденного вполне достаточно для трезвой оценки. Мне нужно забрать этого хранителя, – произнес незнакомец холодным тоном, не терпящим возражений.

Правда аристократ все же отрицательно покачал головой и сложил руки на груди, демонстрируя собственную позицию.

– Зачем он тебе нужен? Это уже не рыцарь, а всего лишь наша игрушка, котораяне умирает от испытаний зелий и очень полезна в лаборатории. Если заберешь подопытного, нам придётся вновь похищать рыбаков, а они не выдерживают больше чем один цикл.

– Я так сказал, и отменять решение не собираюсь. Решил поспорить? Не думаю. Лучше скажи, как продвигается исследование амулета? Может мне стоит забрать его с собой?

Аристократ нахмурился и с хрустом сжал кулаки, словно собирался уничтожить незнакомого Хеалсу кота прямо здесь и Севен затрясся, испугавшись за его жизнь. Но через пару секунд здоровяк успокоился и с вызовом посмотрел на львета в белом.

– Мы сами разгадаем секрет этого артефакта, без помощи ваших специалистов. Я намерен дорого продать тебе результаты работы, а что касается пленника, можешь его забрать. Только запомни, что в этом городе везде мои подчиненные, а не твои и не стоит вести себя как хозяин.

– Хорошо, как тебе будет угодно. Надеюсь с амулетом удастсяразобраться быстро. Твои льветы вынесут Хеалса наружу или позвать моих?

– Не то и не другое. Если хочешь забрать это существо, тащи его сам, а откажешься, пусть остается у нас. Значит, он тебе не особо нужен.

– Забываешься Шрайс, – процедил гость.

– Может быть, в любом случае выбор за тобой, – спокойно произнес аристократ.

Лежащий на соломе Севен слышал весь разговор, только не мог понять и малой части. Но в конце, незнакомец в белом зашел в клетку. Он склонился над пленным и попытался взять на руки. Хеалс испугался. Он не знал, что собирается делать гость и, поскуливая, забился в угол своей камеры.

Глаза львета полыхнули злостью, но вспышка быстро исчезла, а на лице появилась улыбка.

– Не бойся. Я заберу тебя домой…

Последнее слово было хорошим. Даже лучше чем «хранитель» от которого поднималась радость. Хеалс с опаской посмотрел на вновь протянутые к себе руки, но не стал скулить и позволил незнакомцу прикоснуться.

– Хорошо, потерпи еще немного, я тебя освобожу, – приговаривалгость, и осторожно обхватив исхудалого пленника, поднялся с ним на ноги.

Севен притих, вытаращившись на белые одежды, которые оказались очень близко. Ему было страшно пошевелиться, чтобы неиспачкать ткань и незнакомец без резких движений вынес львета наружу.

Аристократ посмеялся им вслед, но не стал останавливать.

Когда несколько украшенных причудливым орнаментом залов, показавшихся Севену знакомыми, и плохо освещенные тоннели закончились, кот, несущий его на руках, уже выбился из сил. Хотя пленник быллегким, долгое блуждание по коридорам вымотало львета, но он продолжал идти пока не оказался в просторном помещении, заставленном ящиками. В них лежали продолговатые мертвые существа, поблескивающие чешуей. Хеалс вспомнил, что их называли рыбами и улыбнулся.

В этом помещении помимо них находились еще двое льветов в белом. Незнакомец сразу же приблизился к ним и передал притихшего Севена в их руки. После этого, они все вместе поднялись наверх и вышли на улицу.

Хеалс сразу же затрясся, почувствовав пробирающий до костей холод. Вокруг была темнота, но странный и очень высокий потолок оказался украшен красивым сиянием. Он смотрел, как переливается такая красота, пока бегущие льветы не поднялись внутрь странной железной бочки с мигающими огоньками.

Внутри было тепло и Севена сразу же завернули в мягкое одеяло и сунули в руку тарелку. В ней была желтоватая вода сплавающими кусками. Такая еда не походила на привычные помои, и Хеалс не знал, что с ней делать. Он так и сидел с миской в руках, пока рядом с ним на колени не опустилась льветесса в белом плаще.

Она осторожно забрала у него тарелку, и поддев ложкой содержимое, сунула в рот львета. Севен на мгновение замер, но когда распробовал еду, тут же ее проглотил и широко улыбнулся льветессе.

Освобожденному пленнику показалось, что такой вкусной пищи он не ел никогда в жизни, правда хватать тарелку и вливать в себя суп кот не стал. Его смущала красота сидевшей рядом девушки с короткими волосами и черным пятном на носу. Слегка раскосые глаза смотрели на него не с состраданием, а с заботой, и Хеалс смущенно опустил взгляд. Он собирался отодвинуться, опасаясь испачкать ее одежду, только хранительница ухватила его за локоть и не позволила этого сделать. Ложка в руке льветессы снова подчерпнула суп и протянула Хеалсу. Севен смущенно улыбнулся и осторожно съел содержимое.

Хранительница понимала, что теперь львет может питаться самостоятельно, но все равно продолжала кормить его, пока тарелка не опустела. Затем девушка отставила посудину за спину и взяла Севена за руку, от чего тот вздрогнул и потупил взгляд, а потом неожиданно поднял голову.

– Ты хорошая и очень красивая, – прохрипел бывший рыцарь и сразу отвернулся, испугавшись, что страшный голос ее напугает.

Но она не ушла, а подалась вперед и погладила его по обезображенной щеке.

– Почему ты отворачиваешься?Мне хочется с тобой говорить и видеть твое лицо, – ласково произнесла хранительница, но Хеалс продолжал сидеть к ней спиной.

– Мне стыдно. Ты красивая, а я гадкий и голос у меня страшный. Тут много других красивых льветов, и будет лучше, если ты уйдешь к ним, – немного заикаясь, прохрипел Севен.

Льветесса даже не улыбнулась на его слова. Она развернула кота к себе и посмотрела на обезображенное лицо.

– Ты вовсе не гадкий. Мне хочется сидеть рядом с тобой. Хочешь, познакомимся? Меня зовут Эйлис.

Хеалс смотрел на льветессу с легким трепетом в душе. Новое чувство словно возвращало его к жизни, и он очень не хотел, чтобы девушка в белом ушла, не смотря на свои слова. Просто ему казалось, что так будет правильным, только вместо этого Эйлис назвала свое имя и предложила познакомиться, сказав, что он не гадкий. Севен помнил свое имя, и пока что это была единственная частичка памяти, котораяоставалась у него после пяти циклов заключения.

– Меня зовут Хеалс и я очень, очень рад, – произнес львет с запинкой, и девушка улыбнулась ему, став еще красивее.

В этот момент подошел хранитель, который вынес Севена из камеры и, посмотрев на парочку, усмехнулся.

– Очень хорошо что вы нашли общий язык. Раз такое дело, Эйлис, я попрошу тебя присмотреть за нашим новым другом во время полета. Ему не помешает компания и крепкий сон перед сеансом восстановления, – спокойно сказал львет и сразу повернулся к ним спиной, направляясь к кабине пилота.

– Все будет сделано мастер, – склонив голову, произнесла льветесса, а Хеалс поднялся на ноги и ударил себя в грудь.

– Именем ордена Порядка, – прохрипел Севен и тут же сел обратно и съёжился, когда удаляющийся рыцарь резко остановился и посмотрел на него через плечо.

Севен не знал, откуда в памяти всплыли эти слова, но сказал их без промедления, чувствуя, что так и надо сделать. Только по удивленной реакции всех окружающих Хеалса льветов, он испугался, что ошибся и сказал нечто непотребное. Севен уже собирался встать на колени и начать извиняться перед своими спасителями, но Эйлис и все остальные спокойно вернулись к своимделам, а хранитель продолжил путь в кабину пилота, напоминая, что Хеалсу следует выспаться.

Улыбка льветессы быстро убедила бывшего рыцаря в отсутствии причин для страха.Девушка погладила львета по руке, а потом сняла со стены скатанное полевое одеяло и уложила Севена. В этот момент Хеалс подумал, что красивая льветесса уйдет, но она села возле головы кота, и замурлыкала убаюкивающую мелодию.

Очень скоро Хеалс мирно заснул, и впервые за последнее время, снилась ему улыбка хранительницы Эйлис, а не миска с отвратительными помоями.

Глава третья. Надежда на лучшую жизнь.

После спасения Хеалса из подземного города прошло некоторое время. На период восстановления, его спаситель Лакас Аскан любезно предоставил рыцарю одну из комнат в своем загородном особняке и постарался создать оптимальные условия для реабилитации.

Каждое утро львет начинал с тренировок. Хеалс заново учился нормально говорить, мыслить, а так же обращаться с саблей и метателем. Он проводил очень много времени, общаясь с техниками психологии, практиковался в умении держать обострившееся за время плена примитивные желания, и стремился вернуть себя. По вечерам Хеалс отрабатывал приемы рукопашного боя с безымянным наставником, которого присылал Аскан, а в конце недели в особняк прилетал один из рыцарей ордена и проводил учебную дуэль, для испытания навыков собрата. Хранители никогда не прилетали дважды, каждый раз меняясь, и не сообщая своего имени, поэтому Хеалс мог только гадать, кем был его очередной противник, с которым приходилось драться до потемнения в глазах.

Тренировки приносили результат. Хеалс постепенно возвращал растраченные фрагменты памяти и через пару месяцев перестал мыслить как ребенок. Еще через три месяца он начал сражаться с собратьями почти на равных и один раз из десяти, умудрялся одержать победу на дуэльном испытании.

Однако не все шло гладко.

Из-за вернувшихся воспоминаний бывший хранитель стал много думать о времени, проведенном в плену, и впал в постоянную меланхолию. Он стал все чаще замыкаться в себе, пропускал приемы пищи и проявлял вялость в занятиях с безымянным наставником. А вердикт, который озвучили лекари из столицы после многократного изучения анализов, прозвучал подобно приговору.

Изувеченное безумным ученым тело рыцаря не исцелится. Техникам не удалось вернуть ему прежний облик даже с помощью восстановителя, и десятки попыток были потрачены впустую, не исправив искалеченное лицо Хеалса. Действие зелий, которыми постоянно накачивали его в подземелье, изменили структуру организма, а это означало, что Севен остался обезображенным и слепым на один глаз до конца жизни.

Хеалс тяжело воспринял эту новость и стал носить на лице маску, страшась увидеть себя в зеркале. Каждый раз, неизлечимые раны все сильнее напоминали бывшему рыцарю о тяжелых днях плена, и он стал пропускать занятия, закрываясь в своей комнате. Так продолжалось несколько недель, в течение которых Хеалс все глубже уходил в себя. Он почти перестал общаться с окружающими, и тогда мастер Аскан пригласил в свой особняк Эйлис.

В первую их встречу, обычная с виду хранительница произвела на Хеалса сильное впечатление и помогла сделать первый шаг к восстановлению рыцаря.

Эйлис согласилась и прибыла в особняк уже на следующее утро.

Несмотря на ранний приезд, Аскан лично встретил девушку и прежде чем допустил ее к бывшему рыцарю, задал несколько необычных вопросов.

– Какое чувство ты испытываешь к Хеалсу? – спросил он, как только завершился обмен любезностями.

От неожиданности Эйлис немного растерялась.

– Почему вы спрашиваете, мастер? – удивилась хранительница.

– Это важно для реабилитации нашего друга, – спокойно произнес Аскан, а его глаза требовали ответа.

Льветесса задумалась, а потом уверенно кивнула, соглашаясь с собственными мыслями.

– Восхищение.

– Что? – переспросил львет, удивившись.

– Я восхищаюсь Хеалсом. Он провел столько времени под землей, пережил много мучений и, несмотря на помутнение рассудка, смог сохранить внутренний стержень, – уверенно сказала Эйлис.

Аскан шевельнул ухом и немного склонил голову на бок.

– Тебе не стоит при нем упоминать это время.

– Простите, мастер, – испугалась льветесса. – Я не …

Аскан остановил ее извинения взглядом.

– И, тем не менее, ответ интересный. Ты согласилась приехать, только чтобы помочь ему вернуть потерянную личность?

– Да, – ответила хранительница, стараясь не отводить взгляд. – И потому, что не могу вам отказать.

В Хеалсе присутствовало что-то необъяснимое, и оно притягивало девушку, но мастеру говорить о подобных мыслях не хотелось.

– Мне просто хочется помочь собрату. На его месте могла оказаться и я.

Аскан покачал хвостом из стороны в сторону.

– Как думаешь, у тебя получиться?

– Не знаю, не хочу гадать, – честно призналась Эйлис. – Но должна попытаться.

– Хорошо, – протянул Аскан с легкой улыбкой. – Сейчас Хеалс спит, и ты можешь подождать его в гостиной.

– Нет, – возразила Эйлис. – Если хотите чтобы я помогла, позвольте действовать на свое усмотрение. Мне самой нужно поднять львета и как следует его встряхнуть, а вечером станет видно, стоит ли оставаться и продолжать реабилитацию.

Аскан медленно кивнул, а затем рассказал, где расположена комната Хеалса.

Через несколько минут Эйлис ворвалась в опочивальню рыцаря и разбудила его намного раньше положенного срока. Льветесса бесцеремонно выгнала сонного кота на улицу, с легкостью подавив вялые попытки сопротивления, и столкнула его в несвежий пруд, распугав десятки лягушек.

Когда Хеалс смог выбраться на берег, весь перепачкавшись в тине и выплевывая затхлую воду, он несколько секунд буравил хранительницу негодующим взглядом, а потом громко рассмеялся. Эйлис позволила себе улыбнуться.

Вечером она принесла Лакасу Аскану маску с лица Хеалса, с которой тот последнее время не расставался.Хранительница просто передала ее мастеру и попросила позволения остаться в особняке, чтобы продолжить работу.

На следующий день льветесса успешно переехала в одну из пустующих комнат огромного дома. Аскан предоставил Эйлис полную свободу действий в отношении бывшего рыцаря, и Эйлис с энтузиазмом взялась за реабилитацию Хеалса. Она полностью пересмотрела программу, сама заменила техника психологии и безымянного наставника по бою. Вдвоем они проводили вместе все время с утра до вечера на протяжении целого цикла. Хранительница занималась с льветом боевой подготовкой, часто устраивая спарринги, они гуляли, вместе обедали или просто разговаривали, сидя на открытой террасе особняка. Льветесса не замечала обезображенной внешности Севена, ценила добродушность, которая вновь появилась в душе львета и чувствовала, что рядом с ним в груди становится теплее.

В хорошую погоду они иногда сидели под деревом за особняком и любовались закатом уходящей звезды. Отдыхали душой и телом после тренировок. Хеалсу нравилось проводить время с хранительницей. Поначалу он стеснялся льветессы, потом смог принять и привязался к ней, но последнее время в душе Севена появилось забытое и приятное чувство. Эйлис ему нравилась.

Рыцарь начал смотреть на хранительницу иначе. Любовался ее волосами, ловил улыбку и жмурился, когда ветер доносил до него приятный аромат льветессы. Севен вспомнил, как легко когда-то вскружил не один десяток симпатичных кошечек, но такого с ним еще не было. За проведённое вместе время Эйлис переросла свой статус друга или наставника, стала для него словно родной. И однажды, когда они привычно провожали уходящий день, Хеалс неожиданно наклонился к льветессе, чтобы всего на секунду соприкоснулся с ее губами. Он сразу отпрянул, испугавшись, что Эйлис сейчас поднимется и уйдет. Хеалс собирался пролепетать много бессмысленных оправданий и извинений но, льветесса не собиралась их слушать. Она смущенно улыбнулась и, притянув Севена к себе, слилась с хранителем долгим поцелуем, окончательно разогрев затвердевшее сердце бывшего пленника.

Льветы еще долго сидели на поляне и обнимались, не обращая внимания на опустившуюся ночь и идущий от земли холод. Вдвоем им было тепло, и Хеалс хотел, чтобы этот момент не заканчивался всю жизнь.

После этого их жизнь изменилась. Привычные занятия стали чередоваться объятьями и короткими поцелуями. Вскоре Эйлис поняла, что Аскан знает. Льветесса не раз замечала странные взгляды мастера и боялась, что он может посчитать ее чувства помехой. Но время шло, и хранительницу никто не спешил выгонять из особняка. Аскан стал подолгу пропадать в столице, не часто обращая свое внимание на Хеалса и опасения льветессы постепенно развеялись. Так, почти незаметно, пролетело еще три месяца.

Когда Севен решил нарушить обычный график тренировок и пришел к хранительнице ранним утром с предложением прогуляться. Хеалс деликатно постучал в ее дверь и замялся, когда льветесса открыла. Сонная Эйлис выглядела удивленной и милой. Ее вытянутое лицо, с влажным носиком в форме сердечка выражало любопытство и не озвученный вопрос.

Хранительнице хватило пары мгновений, чтобы заметить беспокойство Хеалса. Но он не ответил на ее вопросы и продолжал настаивать на прогулке.

Элис начала беспокоиться и через пару минут оказалась полностью готовой к выходу. Хеалс протащил ее через задний выход особняка, чтобы не разбудить дворецкого, и повел по направлению к лесу. Бывший рыцарь нервничал, облизывал губы и своим молчанием пугал хранительницу похлеще Лакаса Аскана.

Они прошли через небольшой лесок, перебрались через старый овраг и остановились на краю усыпанной цветами поляны.

– Мы пришли, – прохрипел Хеалс. – Тебе нравиться?

Эйлис захлопала глазами, нервно дернула хвостом, а потом с облегчением выдохнула.

– Клянусь собственной шерстью, это самый странный сюрприз, который мне когда-либо делали.

Хеалс смущенно улыбнулся и развел руки в стороны, извиняясь.

Хранительница покачала головой и со смехом шагнула на поляну. Ругаться на рыцаря не хотелось. Она присела, утонув в цветочном море и любуясь покрытыми росой бутонами, которые уносили остатки ее тревоги.

Хеалс наблюдал за хранительницей, оставаясь позади нее, и переминался с ноги на ногу. Он сунул дрожащую от волнения руку за пазуху и замер. Следующий шаг был самым важным и значительным в жизни рыцаря.

Пока львет боролся с самим собой,Эйлис нагнулась к растущему возле ног цветку и осторожно прикоснулась пальцами к тонкому стеблю. Она склонилась над бутоном, вдыхая сладковатый аромат, и лукаво улыбнулась Хеалсу.

– Что ты делаешь? – ласково спросил львет, наблюдая за льветессой и стараясь не выдать своего волнения в голосе.

Он по-прежнему скрипел как не смазанное колесо, но девушка научилась различать интонации и легко понимала настоящие эмоции Хеалса.

– А на что это похоже? – усмехнулась Эйлис.

Льветесса оставила бутон на прежнем месте и только смахнула с него пару капель чистой росы.

Хеалс пожал плечами, и девушка одарила кота грустной улыбкой.

– Мне нравятся цветы, но я никогда их не срываю, – прошептала хранительница.

– Почему? – удивился львет, а девушка пожала плечами и, приблизившись к нему в упор, обхватила руками шею, заключая в объятья.

– Мне кажется, если сорвать цветок, растение потеряет частичку себя. Следующей весной ему потребуется намного больше тепла и влаги, чтобы бутон появился. Мне не хочется причинять им страдания, ведь цветы похожи на тебя...

Хеалс удивленно хмыкнул, собираясь поинтересоваться, чем именно они похожи, но девушка нащупала спрятанный за пазухой подарок.

– Ой! – вскрикнула она. – Ты от меня что-то прячешь?

Хранительница полезла к нему под плащ, собираясь проверить в чем там дело и ахнула, когда Хеалс с бережно вытащил обручальный венок.

Львет представлял себе более романтический момент, но теперь тянуть не было никакого смысла. Он медленно протянул подарок хранительнице, стараясь, чтобы руки не тряслись.

– Эйлис, ты примешь от меня свадебный венок и станешь моей избранницей? – произнес Хеалс ритуальную фразу.

Бывший рыцарь замер в ожидании ответа, опасаясь услышать отказ, но Эйлис опустилась перед ним на колени.

– Да, я согласна, – радостно сказала льветесса, и Хеалс осторожно опустил венок ей на голову.

Спустя еще один месяц, с разрешения хозяина особняка мастера Лакаса Аскана, они провели обряд соединения души и сделали первый шаг к счастливой жизни. Хеалс радовался новым эмоциям, которые испытывал в присутствии льветессы и не заметил, как совсем перестал грустить.

Вскоре после проведенного обряда Аскан признал реабилитацию рыцаря завершенной и вернул законное имя и звание Хеалса. Лакас позаботился, чтобы рыцаря взяли в столичное управление, где служила Эйлис, и львет погрузился в хлопоты своей новой работы.

Однако проведенное в подземелье время не стерлось из памяти Хеалса. Просто оно перестало причинять боль. Восстановившись в ордене, он захотел встретиться с Первым рыцарем и подал прошение на аудиенцию, но оказалось, что тот львет подал в отставку и стал наставником в одном из храмов. Хеалс отправился туда, собираясь задать вопросы о задании в северном поселке, но остался разочарован беседой.

Старый мастер внимательно выслушал обезображенного рыцаря, а потом рассмеялся ему в лицо. Он сообщил, что никогда не приказывал ничего подобного, а про проблему с северным поселком слышит впервые в жизни. Еще наставник посоветовал успокоиться и поискать истину в другом месте, но раздосадованный встречей Хеалс не стал его слушать.

По возвращению из храма Аскан побеседовал с рыцарем на счет результатов поездки и назвал старика сумасшедшим глупцом. Не просто же так мастера отправили на почетную пенсию в качестве наставника.

Постепенно их разговор плавно перешел на работу в новом управлении и Хеалс воспрянул духом. Лакас подобрал правильные слова и разбавил печаль рыцаря положительными изменениями в его жизни.

На следующий день, с рассветомСевен отправился в столичное управление на знакомство с новыми обязанностями. К этому времени Хеалс уже достаточно восстановился для самостоятельных заданий и, командующий поставил его на патрулирование города вместе с остальными хранителями. Правда, у них с Эйлис оказались разные группы и маршруты, но львет не унывал.

Кроме восстановления звания, Аскан выделил в своем особняке для подчиненных большую комнату с двуспальной кроватью на неограниченный срок. Он позволил жить в ней, когда заблагорассудиться и не задумываться о переезде. Хранители пока еще не могли позволить себе купить дом в столице и с радостью согласились.

Особняк располагался на отдалении от города, поэтому Севену и Эйлис приходилось улетать в управление ранним утром, чтобы успеть к построению рыцарей, а возвращаться они могли лишь вечером. Не смотря на это, льветы были счастливы и мечтали о собственных котятах, все чаще.

Только прошлое не спешило отпускать рыцаря. Раз за разом патрулируя город, Севен начал задумываться над своим странным спасением. Он вспомнил, как Лакас пришел в подземелье и вынес его из камеры, но почему бандиты не стали нападать? Или как хранитель попал в лабораторию? Вопросы продолжали копиться и, однажды Хеалс пришел к своему спасителю за ответами.

В тот вечер Аскан не смог отвертеться от встречи и принял рыцаря в своем кабинете. Мастер спокойно выслушал Хеалса, а потом обрисовал ему неожиданную картину.

Оказалось, что Лакас самостоятельно заключил договор с наёмниками. Он набрал техников для изучения обнаруженного под землёй города, а для их защиты нанял охрану. Львет не стал полагаться на рыцарей Ордена, заподозрив Первого рыцаря в предательстве их интересов, и поэтому действовал втайне.

Поначалу все шло, как и планировалось. Под руководством ученых, рабочие довольно быстро отыскали древнее поселение и, пробурив тоннель, попали прямо к останкам неизученной цивилизации. Их первые находки сразу поразили воображение техников новыми открытиями, и Лакас рискнул развернуть подземные лаборатории.

Позже, он решил вывести туннель на консервный завод, для тайного обмена ресурсами, а потом Аскан потерял контроль над своим детищем. Нанятые охранники оказались выходцами одного из бандитских кланов, который ощутил выгоду от данного предприятия и решил нагреть руки на раскопках.

Они быстро подмяли под себя льветов посёлка и ученых на раскопках, установив свои порядки, а потом наемники начали воровать рыбаков для проведения опытов.

Аскан слишком долго медлил, опасаясь потерять свое положение, если информация о раскопках попадет к магистру, а теперь не мог захватить подземелья из-за новой способности к ускорению, которую использовали некоторые наёмники.

Благодаря исследованиям, проводимым в древнем городе, технологам до сих пор удаётся получать очень необычные устройства и зелья. Забытая цивилизация, когда-то владеющая подземными руинами, имела развитые технологии, поэтому расшифровка сохранившихся записей, дает ученым много интересных идей.

Используя разработки технологов, бандиты смогли надёжно укрепиться в тоннелях, и любая попытка штурма грозилась обернуться большой кровью, не говоря о потере результатов всех исследований. Поэтому Аскану пришлось заключить с ними соглашение, чтобы сдерживать растущую мощь клана и ждать возможности вернуть себе город.

Лакас очень доходчиво объяснил, почему все найденные артефакты сейчас не в коем случаи не должны попасть в распоряжение ордена. Новый Первый рыцарь, Васиус Моран был хитроумным стратегом, как и его приемник, который стремился свергнуть сначала главу хранителей, а потом и Правителя Льветара. Однако Васиус действует горазда тоньше и деликатнее. Он придумывает новые методы тренировок рыцарей, выдвигает предложения по изменению структуры Ордена и его кодекса, который служил нерушимым сводом законов на протяжении не одной тысячи циклов. Первый рыцарь хочет нарушить привычный уклад и порядок, а потом использовать хаос для собственных целей.

Аскан предоставил много примеров,в которых Моран действовал исключительно для своей выгоды и двигался вперед, невзирая на жертвы. Желаяполучить власть, Васиус не пошевелил и пальцем, чтобы спасти единственную дочь и возможно сам натравил на свой особняк поджигателей.

Таким образом, его больше не связывали семейные обязательства и, учитывая заслуги перед орденом, Магистр стразу поставил Васиуса на должность Первого рыцаря, а предыдущий львет, занимавший этот пост, без споров ушел в наставники, зная, что его дело будет продолжено.

Хеалс молчал и хмурился, слушая рассказ Аскана. Он не мог поверить, что все его понятия об ордене оказались ложными, но Лакас приводил слишком много подтверждающих свои слова фактов и умел убеждать.

В конце их разговора Аскан сказал, что не остановится не перед чем, чтобы остановить Морана, и предложил встать на свою сторону. Его слова возымели свое действие, заставив львета относиться к Первому рыцарю с осторожностью, но Хеалс попросил время на размышление.

Для себя он уже знал, какую сторону принял, только не хотел сразу объявлять о своем решении и собирался еще раз все обдумать. Хеалс планировал разделить остаток жизни с Эйлис, не вмешиваясь в политику, и ему предстояло донести это до Аскана, так чтобы не нанести оскорбление. Севен был все еще благодарен мастеру за спасение, но если подумать, бандиты тоже появились в посёлке благодаря ему и поэтому рыцарь не считал себя должником. Просто хотел остаться вежливым.

Перед уходом, льветы поклонились друг другу, прощаясь как равные, а когда дверь за Хеалсом закрылась, Аскан задумчиво постучал пальцами по столу и опустился в кресло. План рушился как песчаный замок от сухого ветра.

Ему был нужен верный рыцарь, который не будет следовать правилам кодекса и станет выполнять особые приказы. Именно для этого он забрал Севена из лабораторий, вытаскивая на своих руках, подбирал наставников, потратил кучу времени и денег на его реабилитацию. Однако сейчас львет перестал гореть жаждой мести и не собирался становиться оружием. Это было видно по лицу рыцаря без всяких вопросов.

Лакас усмехнулся, обдумывая ситуацию. Он допустил одну единственную ошибку и сам разрушил собственную стратегию. Пригласил Эйлис к хранителю.

Обычная льветесса в задачу которой входило всего лишь вернуть Хеалса к нормальной жизни, разрушила образ идеального исполнителя.

Аскан отпил дорого вина из золоченого стакана и потянулся. В любой игре есть неожиданности, но все можно обратить себе на пользу, если вовремя сделать правильный ход.

***

Хеалс открыл глаза, лежа на широкой постели в особняке Аскана. Он повернул голову на бок и, увидев спящую Эйлис, улыбнулся, погладив ее по щеке.

Девушка мило замурлыкала и прижалась к рыцарю плотнее.

– Почему ты не спишь? – поинтересовалась льветесса, не открывая глаз, и поглаживая Севена по груди.

– Прости, просто я думаю, что мы слишком зависим от Лакаса, и нужно постараться накопить на собственное жилье в городе.

Девушка подняла голову и положила ее на грудь хранителя. Она сонно улыбнулась своему избраннику и прикоснулась к его щеке.

– Это добрая мысль, Хеалс у меня уже накоплена небольшая сумма и если удастся взять немного средств взаймы у казначея управления, мы сможем купить маленький домик на окраине столицы.

– Я думал, ты начнешь меня разубеждать, – усмехаясь, прохрипел Севен.

Его голос так и остался похожим на скрип несмазанного колеса, но он никогда не пугал льветессу.

– А зачем возражать против хорошей идеи? Лучше иметь свой маленький уголок, нежели жить в чужой роскоши и зависеть от благодетеля. К тому же, за городом не будет столько хранителей, сколько шатается в особняке гранд-мастера Аскана. Они меня напрягают, не позволяя расслабиться.

– И как же давно, мою льветессу стали напрягать собратья по ордену?– шёпотом спросил Севен, обнимая Эйлис и медленно приближаясь поцелуем к ее губам.

– Как только поняла, что у нас скоро появятся котята…

– Ну да, мы уже давно обсуждаем это, только когда... Подожди. Что ты сейчас сказала?

– Хеалс, у нас будет котёнок. Я беременна…

Севен пару секунд смотрел на Эйлис, не мигая, а потом радостно вскочил и, подхватив свою избранницу на руки, закружился с ней по комнате. Она заливалась смехом, а счастливый рыцарь держал девушку на руках, пока от бессилия вновь не свалился в постель.

– Эйлис, ты даже не представляешь, как я тебя люблю, – прошептал Севен, и льветесса прильнула к его губам, обхватив за шею.

– Я тоже тебя люблю, – с улыбкой прошептала девушка, закончив поцелуй. – Мы вырастим котят в собственном доме, и они будут такие же сильные и добрые как ты.

– Непременно, я сегодня же начну подыскивать нам жилье, а завтра поговорю с командующим на счет займа. Думаю, он не откажет лучшим рыцарям управления в маленькой просьбе.

– Не зазнавайся, – промурлыкала Эйлис, плавно выскользнув из объятий избранника. – Уже пора лететь в управление, а то мы никогда не накопим нужную сумму.

– Постой, а раз ты беременна, может не стоит идти на дежурство? – спросил Севен, свешивая ноги с кровати.

– Хеалс, я беременна всего пару недель, поэтому еще рано беспокоиться. Да и что со мной может случиться на патрулировании. Я хожу туда в сопровождении двух рыцарей, а кому в здравом уме придёт в голову лесть на рожон к отряду хранителей?

– Ну ладно, возможно ты права и мне не стоит беспокоиться, – нехотя признал львет.

– Тогда хватит бездельничать! Одевайся скорее, и отправляемся! – бодро скомандовала льветесса и, подавая личный пример, подхватила с пола одежду. – Я первая в ванную, а ты пока постарайся отыскать второй сапог. Понятия не имею, куда его умудрилась зашвырнуть.

Девушка быстро скрылась за дверью, и Хеалс, проводив ее улыбкой, нагнулся к полу и спокойно вытащил из-под кровати потерянную обувь.

День выдался просто чудесным. Он начался с приятной новости Эйлис и укрепился назначением в патруль на одну из самых спокойных улиц столицы. Хеалс убедил собратьев по обходу прикрыть его от командующего на случай экстренного вызова, а сам отправился в пригородную зону. Там он прошелся по списку продаваемых домов и к вечеру, когда уже нужно было возвращаться в управление, нашел идеальный вариант для покупки.

Старенький, но ухоженный домик с маленьким садом и по приемлемой цене. Хозяйкой оказалась пожилая льветесса, которая уже не справлялась с содержанием строения и собиралась переехать в провинциальный городок к своей сестре. Она с уважением отнеслась к Хеалсу, как к хранителю Порядка, а завалив его вопросами и выслушав историю львета, предложила покупать домик постепенно. Заплатив ей половину сразу и оформив документы, рыцари могли бы заселиться в новое жилище, а остальное предстояло выплачивать по мере собственных возможностей.

Предложение тронуло Севена до глубины души, и он, поблагодарив пожилую женщину, пообещал вернуться на следующий день со своей избранницей, чтобы обсудить детали покупки.

На вечернее построение он успел как раз вовремя, и так как за день не случилось ничего преступного, командующий не стал задерживать рыцарей.

Хеалс сразу же отправился на транспортную станцию и быстро добрался до особняка Аскана. Но вернувшись в комнату с большим желанием рассказать льветессе о своей удачной находке, он разочарованно вздохнул. Эйлис еще не вернулась.

Они условились не ждать другдруга после работы, так как патрулирование иногда затягивалось или напротив, заканчивалось преждевременно. Такое уже случалось пару раз, когда девушку оставляли на дежурство, поэтому Севен просто лег спать, представляя, как поведет избранницу к их новому домику.

Однако утром, он тоже не увидел девушку в постели и это начало вызывать опасения. Обычно с дежурств отпускали еще до рассвета, и Эйлис всегда успевала вернуться домой, чтобы немного поспать.

Пребывая в недобром расположении духа, Хеалс собрался в управление, а по прибытию сразу отправился в кабинет командующего, желая узнать, куда пропала хранительница.

Мастер поначалу нахмурился, собираясь отчитать обнаглевшего рыцаря, который ворвался к нему без стука, но как только услышал имя пропавшей льветессы, сразу сник. Командующий рассказал, куда отправилась ее группа и от упоминания поселка на северном мысе материка у Севена подкосились ноги.

Оказалось, что вчера оттуда пришел донос на подозрительные действия нескольких рыбаков. Из дворца Порядка эту задачу поручили мастеру, а он в свою очередь, передал ее первому вернувшемуся с патрулированияотряду. У группы Эйлис оказался самый короткий маршрут и они, получив малый катер, обещали быстро во всем разобраться. Вот только связь с рыцарями пропала еще вчера вечером. Командующий сказал, что с другого управления туда уже прибыл отряд помощи, но они нашли только брошенный корабль и пока никаких следов группы Эйлис.

Севен покинул кабинет мрачнее смерти. Мастер отказался давать ему катер, чтобы тоже отправиться на поиски, и рыцарь, не тратя время на споры, сразу решил связаться с Асканом. Лакас занимал место столичного гранд-мастера и командовал всеми управлениями в городе и вокруг него, поэтому мог с легкостью найти корабль. Кроме того, это его головорезы сидели в поселке и устанавливали там свои порядки.

Получив тревожное сообщение Хеалса по коммуникатору, Аскан внимательно его выслушал и велел незамедлительно прилетать в особняк, обещая разобраться с ситуацией. Севен попытался возражать и требовать катер, но Лакас грубо прервал рыцаря и сказал, что уже ждет в кабинете.

Когда злой и запыхавшийся хранитель прибыл в особняк и ворвался к гранд-мастеру, он неожиданно столкнулся с двумя льветами в фартуках ученых. Они сидели в креслах для гостей и с интересом начали рассматривать Хеалса, заставляя его нервничать.

Постаравшись не обращать на них внимания, хранитель прошел мимо и навис над Асканом.

– Как это могло произойти?! – прошипел Севен, сжимая кулаки. – Ваши наемники явно перешли последнюю черту!

– Послушай Хеалс, я не знал, что в управление поступил приказ из дворца, – напряженно ответил Лакас. – Командующий сам отправил на мыс Эйлис, и все бы прошлохорошо, если бы мне удалось задержать вылет или предупредить охрану в поселке. Хранители увидели то, что не должны были видеть и Шрайс захватил их в плен. Я уже связался с ним, требуя дать объяснения, но он только рассмеялся. Хеалс, подземный город вышел из-под контроля окончательно. Теперь не получится просто слетать в поселок и забрать оттуда рыцарей. Нам нельзя действовать необдуманно и нужно подготовить хороший план для спасения. Не горячись, прошу тебя…

– Не горячиться?! Как вы вообще допустили подобную ситуацию?! Неужели было сразу непонятно, что так и будет! Эти бандиты с безумными алхимиками в роли ученых предали Вас при первом же удобном случаи! Дайте мне корабль и отряд рыцарей. Нельзя ждать плана! Я знаю, как проникнуть внутрь и смогу отбить пленных, пока не стало поздно. Вы даже не представляете, что с ними может сотворить всего один Пузырёк, если мы станем медлить! – гневно высказался Севен, но Аскан только покачал головой.

– Если бы все было так просто, мне бы не пришлось сотрудничать с наёмниками, а город бы уже давно контролировали рыцари. Как я уже говорил, техники бандитов самостоятельно смогли воссоздать один из обнаруженных под землей механизмов. Он дарует телу возможность использовать скрытые запасы энергии и ускоряться или усиливать себя, в зависимости от настройки прибора, – рассказывал львет, а Севен дрожал, вспоминая свой бой с аристократом.

В прошлый раз Хеалс был гораздо ловчее и все равно не смог даже приблизиться к победе. Если отправиться туда сейчас и без должной поддержки, то Севен снова окажется в камере и никого не спасет. Но у них Эйлис, и он обязан хотя бы попытаться. На кону была не только ее жизнь...

Уже не слушая Аскана, рыцарь отошел к стене и сел, прислонившись к каменной кладке. Львета била сильная дрожь, а все воспоминания о проведенном в плену времени хлынули в голову бурным потоком. Он никак не мог совладать с ними, представляя на своем месте Эйлис.

Перед глазами был операционный стол с лежащей на нем девушкой и мерзким алхимиком, который готовил инструменты. Ненависть и отчаянье захватило Хеалса, грозясь расплющить его словно муху, а потом рыцарь почувствовал, как щеку обожгло болью. Это помогло.

Немного собравшись с мыслями, Севен убрал от лица ладони и посмотрел на склонившегося над ним Аскана.

– Все потеряно… Они уничтожат ее, а Эйлис ждала котёнка. Мы не сможем ничего сделать. Против ускоренного бандита не выстоит ни один хранитель, как бы он не был хорош. Тем более с одним глазом…

– Ты прав, это я имел в виду, говоря о сложности. Но у меня есть и решение. Подумай, кто одержит верх, бандит или рыцарь, если они оба будут ускорены?

Хеалс вздрогнул, начиная понимать смысл сказанных Асканом слов. С таким устройством у него бы появился шанс на победу, хотя он все равно останется калекой.

– У меня нет глаза, поэтому возможно, что победит бандит…

– Я не считаю это проблемой, напротив так будет только легче. Нужно уметь превращать слабости себе во благо. Ты видишь потерю глаза, а я наличие хорошего места для дополнительного устройства, с которым ты сможешь усиливать эффект ускорения.

Надежда зажглась на горизонте, и хранитель с силой сжал кулаки, собираясь согласиться на любые условия Аскана. Стать быстрее Шрайса? Да с такими способностями он в одиночку сможет зачистить весь подземный город и вызволить Эйлис.

– Если у вас есть эти устройства, тогда почему вы предлагаете их мне? Нужно было давно подготовить рыцарей и выбить наёмников. Я не понимаю…

– Тут не все так просто. Никто кроме тебя не способен использовать сразу два устройства. Скорее всего, это из-за зелий алхимика. Они как-то изменили твое тело, и сделали его более выносливым. Но даже так, нет гарантий, что получиться соединить механизмы. Есть риск получить очень сильный ожог или даже умереть, – сообщил Лакас, но Хеалс только усмехнулся.

– Действуйте, я должен попытаться, – уверенно произнес львет, и Аскан махнул рукой, подзывая к себе учёных.

– Я знал, что ты согласишься. Поэтому позвал сюда технологов, которые смогут вживить устройства и даже вернуть утраченную часть зрения с помощью протеза. Операция займет пару часов, и потом, как только разберёшься с управлением новыми способностями, получишь самый быстрый катер, какой только можно найти в столице.

Хеалс уверенно поднялся на ноги, внимательно рассматривая лицо Лакаса.

– Несмотря на риск, у меня появиться шанс и это главное. Какая цена у вашего дара? – спросил он серьёзно и Аскан перестал улыбаться.

– Сейчас важнее всего спасти моих рыцарей и наших друзей. Ты служишь мне, поэтому никакой цены быть не может, – ответил львет, а Севен понял, что придётся отдать в обмен на способности ускорения.

– Хорошо. Я клянусь вам под светом фонаря богини, что буду служить верой и правдой, пока Судьба не разрушит эти узы, – произнес Хеалс, и Аскан кивнул технологам, позволяя увести хранителя.

Он улыбался, провожая их взглядом.

Глава четвертая. Железноглазый рыцарь.

Личный транспортник гранд-мастера несся над лесами и равнинами Льветара, держа курс на северный мыс материка. Хеалс Севен сидел в одиночестве на одном из сидений салона, и редко отрываясь от своих мыслей, бросал взгляд на спину пилота или в окно иллюминатора.

После операции он стал обладателем двух устройств на основе древних технологий. Один в виде паука теперь располагался у него на спине, и почти не ощущался пока его не включить, а второй был сделан по типу механического глазного протеза. Он закрывал обезображенную часть лица и плюсом восстанавливал зрительную функцию, позволяя Севену вновь широко смотреть на мир.

Устройства вживлялись в тело таким образом, чтобы они могли получить контакт с мозгом. Протез с головным, а «паук» со спинным. Таким образом, механизмы сразу становились частью организма и управлялись мышечной командой.

Горящий ненавистью, и желанием спасти Эйлис, Хеалс освоил новые способности «ускоренного» всего за пару дней. Как только операция вживления завершилась, хранитель сразу же принялся тренироваться. Он мог долгое время применять ускоритель в глазном протезе, но соединять его с пауком получалось лишь на краткий миг. Устройства начинали сразу же нагреваться, и если бы львет продолжал их использовать, могли убить его. Однако даже нескольких секунд объединения хватало, чтобы Хеалс превзошел любого рыцаря стократно.

На последней проверке, он смог в одиночку справиться с двенадцатью хранителями и даже не запыхался. Этого оказалось достаточно, и Аскан посчитал, что Севен готов. Как и обещал, мастер вызвал корабль из города и теперь летящий в нем хранитель молча ждал, когда транспорт приземлиться на заснеженную площадку северного поселка.

В голову львета постоянно лезли страшные мысли изображающие участь девушки, попавшей в плен к безумному ученому. Хеалс каждый раз вздрагивал, когда не успевал отогнать очередную всплывшую в сознании картинку с обезображенной льветессой и тихонько рычал, сжимая рукоять сабли.

Спасая его из плена, Аскан не позаботился забрать снаряжение рыцаря и, восстановив львета в должности, предложил взять новый комплект. Но Хеалс отказался и самостоятельно приобрел себе саблю и метатель на столичном рынке, как только получил первую Орденскую выплату. Они оказались сильно поношенными и покрыты ржавчиной, но хранитель взял их как напоминание о собственной глупости, из-за которой чудом не погиб. Теперь же львет собирался забрать у аристократа собственный пояс с экипировкой и отомстить за пять циклов плена.

Помимо спасения льветессы и двух других рыцарей, Аскан дал Севену особое задание. Оно заключалось в добыче нескольких артефактов, изучаемых в подземельях. Особенно Лакас выделял некий амулет, способности которого пока не удалось раскрыть, и дал бумагу с наброском этого предмета.

Пытаясь отвлечься от лезущих в голову мыслей, Хеалс развернул скомкавшийся в кармане листок и в очередной раз всмотрелся в изображение. Обычное украшение в виде красной жемчужины, которую оплетает хищная лоза.

Севен не понимал, что можетбыть важного в этой безделушке, но Аскан недвусмысленно намекал на особенность амулета. Нужно было его забрать, но все этот только после спасения. Сначала Хеалс собирался найти Эйлис и только потом выполнять задания гранд-мастера, как бы сильно тот не настаивал.

– Хранитель, – раздался голос пилота в затемненном салоне. – Мы подлетаем к поселку, приготовитесь к выходу.

Хеалс встрепенулся, прогоняя задумчивость, и в клочья изорвал листок от нахлынувшего чувства ненависти.

Раскидав мелкую бумагу по салону, рыцарь встал с кресла и приблизился к иллюминатору, пытаясь рассмотреть виднеющиеся вдали огни поселка. Они смогли добраться сюда только ночью, и кроме того снаружи бушевала сильная вьюга, мотающая транспортник в стороны. Если бы они летели на маленьком катере, то пришлось бы приземляться и пережидать поднявшийся буран, иначе его могло попросту разбить.

Вглядываясь в слабые огни деревянных домов, Хеалс так ничего и не увидел, но вспомнил как прилетел сюда в прошлый раз, считая что скоро сможет стать командующим и получит пост в одном из управлений. Наивная глупость, за которую он поплатился, а теперь расплачивается Эйлис.

Рыцарь сжал рукоять сабли и нервно дёрнул хвостом.

Если бы не любовь девушки, Хеалс мог до сих пор пускать слюни на еду или вместо адекватных мыслей в нем бы постоянно кипела ненависть.

Транспортник начал снижаться на слабо освещенную площадку и его стало трясти сильнее. Впервые за долгое время Хеалс помолился богине, надеясь на ее помощь, и отвернувшись от иллюминатора, подошел к трапу, чтобы быстрее оказаться снаружи.

Корабль тряхнуло в последний раз и, приглушив двигатели, пилот начал опускать тяжелую дверь отсека.

Поток ледяного воздуха хлынул внутрь корабля, и даже плотный капюшон плаща Хеалса затрепетал от порыва.

– Как только я выйду, закройся в корабле и жди моего возвращения. Не вздумай никому открывать дверь и выходить наружу, – проскрипел Хеалс.

Молодой пилот, появившийся в салоне, покорно склонил голову, хлопнув себя по груди.

– Как прикажите.

Немного поежившись, Хеалс покрепче сжал рукоять висящей на поясе сабли и, удерживая капюшон, вышел в бушующую метель.

В такую погоду площадку никто не расчищал и львет сразу же провалился в сугроб по колени. Он сделал несколько шагов, загребая снег плащом, и обернулся.

Пилот выполнил указания хранителя, и тяжелый трап медленно поднимался, закрывая отсек. Рыцарь кивнул собственным мыслям и продолжил топать к посёлку. В таких сугробах оба его механизма с ускорением были бесполезны, и следовало попасть на расчищенную площадку как можно скорее.

Преодолев где-то половину пути, Хеалс уже не мог разглядеть даже силуэта корабля из-за метели. К тому же пилот погасил аппаратуру, чтобы не выдавать свое присутствие, чем заслужил еще немного уважения у хранителя. Теперь за спиной осталась лишь темнота и крупные хлопья снега, пытавшиеся забиться под капюшон. Зато впереди, помимо огней поселка маячил одинокий фонарь, свет которого постепенно приближался к рыцарю.

Севен уверенно пошел на встречу и вскоре увидел очертания завернутого в теплые шубы кота. Он был один и, судя по сбившемуся дыханию, сильно спешил на площадку.

Хеалс подождал, пока львет приблизиться, а потом резко ухватил его за шиворот и всмотрелся в напуганное лицо. Пойманный рыбак затрясся, боязливо разглядывая рыцаря, и косился на виднеющийся под капюшоном протез.

Излишнее внимание к механизму, немного разозлило Хеалса, и он встряхнул львета, чтобы вывести его из ступора.

– Господин рыцарь! Простите, не признал поначалу, – залепетал рыбак, разглядев белый плащ. – Как же вы сюда добрались в такую метель? Небось, корабль поломали?

Хеалс смотрел на львета и пытался понять, что в его лице кажется знакомым, а рыбак продолжал сокрушаться на погоду и балаболить.

– Вам бы в тепло, господин. Зябко нынче на свежем воздухе гулять. Скажите вы один прибыли или с товарищами? Может, помощь кому нужна?

– Помощь сейчас потребуется тебе, – прохрипел Хеалс и рыбак начал икать, услышав скрипучий голос хранителя.

Напрягая память, Севен узнал в коте одного из грузчиков, к группе которых он присоединился на заводе, чтобы найти спуск в подземный город. Встреча оказалась определенно удачной, и теперь этот рыбак мог его немного выручить.

– Слушай меня внимательно, если хочешь еще раз увидеть дневной свет. Пару дней назад в вашем поселке пропали хранители. Мне известно, что их увели в подземелья под консервным заводом. Отведи меня туда, и я сохраню тебе жизнь.

Рыбак начал дрожать, слушая слова Хеалса, и потянулся за пазуху. Хранитель ускорился, и мир вокруг почти остановился. Снежинки порхали вокруг, а рука львета медленно двигалась под шубой.Рыцарь легко опередил рыбака и выхватил у него метатель, который сразу швырнул в снег.

– Ты видимо не понял?! Предупреждаю в первый и последний раз, если попытаешься дурить, я лишу твои плечи возможности носить тупую голову.

После потери оружия рыбак как-то сник и закивал, соглашаясь сопроводить рыцаря.

Как только хранитель его отпустил, кот довольно бодро засеменил по засыпанной снегом тропе в сторону консервного завода. Хеалс отправился за ним, отмечая, что идти по следам гораздо легче, чем топтать дорогу самому. Открытие оказалось весьма необычным, так как львет вырос на юге и до прилета в этот посёлок никогда не видел сугробов. В прошлый раз ему везло с погодой, и таких метелей не случалось, но в прочем, сейчас она была только на руку.

По пути к консервному заводу льветам не встретилось ни одного жителя поселка, и Хеалс подозревал, что местные покинут свои дома только утром, когда шторм утихнет.

– Кто еще знает о прилете транспорта? – громко спросил рыцарь, преодолевая вой ветра.

– Только я один, господин, – прокричал в ответ рыбак. – Сегодня я дежурю у локатора.

– Ага, и сразу побежал посмотреть, кто прибыл в такую метель? Даже записки не оставил?

– Нет, все сам. Я же дежурный. Помочь хотел.

– Но явно не ожидал встретить в темноте хранителя и достал метатель, – напомнил ему Хеалс.

Рыбак ненадолго затих.

– Простите, – нашёлся он через несколько секунд. – Испугался маленько.

Рыцарь шел за ним, не говоря ни слова.

– Может, отпустите? Я ведь ничего не знаю о пропавших рыцарях. Просто ящики таскаю, ничем не интересуюсь. А? Господин рыцарь?

Хеалсу пришлось легонько ткнуть рыбака саблей, чтобы оборвать льющийся поток слов. Львет сразу замолчал и дальнейший путь до завода топтал снег молча.

Они остановились возле неприметной двери запасного входа, над которой горел фонарь.

– Пришли. Теперь отпустите? – заискивающе поинтересовался рыбак.

– Открывай.

Львет проворчал под нос ругательство, после чего постучал по двери кулаком. Через пару минут с другой стороны спросили пароль, а рыбак сказал что-то про запеченную в луке курицу. Внутри раздался смешок, и послышалась возня отодвигаемого запора. Дверь начала открываться, а Хеалс решил немного помочь, и со всей силы ударив по ней ногой.

От пинка львет на другой стороне отлетел назад и упал, споткнувшись об ящики. Охранник не успел толком ничего понять, как хранитель ударил его по шее, отправляя в забытье. Хеалс пока не знал, насколько рыбаки погрязли в делах клана и не хотел убивать невинных.

Севен повернулся к выходу, собираясь загнать внутрь своего провожатого, только тот уже скрылся в бушующей метели, бросив свой фонарь возле входа. Хранитель выругался. Он решил не догонять сбежавшего рыбака и, заперев дверь на засов, осмотрелся.

Запасной вход привел рыцаря в небольшой закуток, заставленный ящиками и разным хламом, а из него к конвейерам шел коридор, в котором стоял узкий стол с горящим на нем светильником и тарелкой с супом. Хеалс решил, что на этом месте как раз и сидел охранник, открывший ему двери.

Осмотрев стол с пустыми ящиками, и не обнаружив ничего полезного, рыцарь пошел дальше по коридору и, остановившись перед освещенным проходом, выглянул в конвейерный цех, где располагался спуск под землю.

Судьба улыбалась Хеалсу, и он оказался открыт. Вокруг сновало всего несколько рыбаков, которых гонял наёмник в черной куртке.

Хранитель вышел в помещение, не таясь. Он быстрыми шагами направился к предводителю, привлекая к себе взгляды рабочих.

Наёмник слишком поздно обратил внимание на удивленные возгласы рыбаков и Хеалс оглушил кота ударом гарды. Рыбаки несколько секунд смотрели на него, хлопая глазами, а потом как по команде выхватили метатели. Однако ни один из них не смог попасть рыцаря, а Хеалсу хватило всего полминуты ускорения, чтобы вывести стрелков из боя.

Осмотревшись в поисках спрятавшихся бандитов или рыбаков и не обнаружив таковых, хранитель быстрыми шагами спустился на подземный склад и, пропетляв между груд ящиков, уткнулся в толстую металлическую дверь. Она оказалась закрыта.

Попытавшись пару наугад ввести код, хранитель ударил по металлу кулаком, зарычав от досады. Ему была дорога каждая секунда, а ждать, пока кто-то надумает подняться из подземелья, было невыносимо и опасно.

Собираясь вернуться наверх и привести наёмника в чувство, Хеалс случайно заметил движение в дальнем углу склада и, ускорившись, быстро обогнул ящики. За ними прятался львет в фартуке ученого и хранитель поначалу решил, что поймал Пузырька. Он рванул тощего львета на себя и, разочаровано вздохнул. На него уставились два зеленых глаза совершенно незнакомого молодого кота с белой мордой.

Немного расстроенный промашкой, он бесцеремонно выволок беломордого ученого к двери.

– Открывай, – рявкнул на него рыцарь, выхватывая саблю.

Львет трясущимися руками послушно ввел необходимый пароль и дверь начала плавно открываться.

Собираясь броситься в открывшийся проход, Хеалс на секунду замешкался, вспоминая про большое количество ждущихвпереди перекрестков. Ему был нужен проводник и поэтому Севен ухватил ученого за шиворот и толкнул впереди себя.

– Прошу вас господин, я всего лишь простой техник, не нужно меня убивать, – заскулил молодой кот, спускаясь по коридору, перед рыцарем.

– Не ной! Тебе же нравитьсяставить опыты на рыбаках?Получаешь, от этого удовольствие?

Львет затрясся еще сильнее и следующие слова Хеалс услышал от него, только когда они дошли до первого перекрестка.

– Я никогда никого не мучал, господин рыцарь. Мне велено исследовать эти руины и расшифровывать надписи. Опыты на льветах ставит только Пузырёк…

Ученый не успел договорить, как Хеалс ухватил того за фартук и развернул к себе.

– Ты знаешь, где найти этого алхимика? – прорычал Севен и беломордый закивал головой.

– Да, он всегда в своей лаборатории, но с ним клан-лидер и вам нужно опасаться его способностей. Техники вживили в него один из разработанных устройств ускорения.

Наполненный ненавистью на своих мучителей Хеалс не сразу понял смысл слов ученого. Этот напуганный до смерти кот предупреждал его об аристократе, но неуместное проявление доброты, разозлило Севена еще больше.

– Ты решил меня разжалобить, грязный комок шерсти?! Веди к лаборатории и молись Судьбе, чтобы плененные рыцари оказались живы.

Львет отчаянно закивал и пошёл в один из проходов, послушно провожая хранителя. Однако по его отчаянным взглядам, Хеалс вскоре понял, что парень желает еще что-то сказать и после следующего перекрестка спросил, что тому надо.

– Господин рыцарь, вы можете меня тоже забрать? – на ходу задал он необычный вопрос.

– В каком смысле забрать? Надоело сидеть в подземельях? – проскрипел в ответ рыцарь, озираясь по сторонам.

Ему не хотелось попадаться в очередную ловушку, а в этом месте подобное могло легко случиться.

– Меня держат тут против воли и заставляют изучать древние письмена. Знаете, как тяжело сидеть в этом городе, без возможности увидеть небо, на протяжении пяти циклов?

Хеалс невольно усмехнулся просьбе львета. Он ведь пробыл в подземельях не меньше ученого, только в отличие от него, над парнем не проводили опытов и хорошо кормили. Хранитель собирался приказать беломордому замолкнуть, но не вовремя вспомнил сидевших с ним в клетке рыбаков.

Хеалс не видел в парне угрозы, и внутри некстати всколыхнулась жалость, которая заставила рыцаря тихонько зарычать.

– Посмотрим, как будешь себя вести. Пока держись возле меня и не вздумай убежать, – ответил хранитель, а ученый радостно встрепенулся. – Тихо, не радуйся преждевременно. Мне еще предстоит справиться с вашим главарем. Лучше расскажи все, что тебе известно про это место и назови имя, чтобы было сподручнее общаться.

– Я Дайсин, был техником в столице, перед тем как попал сюда, – парень представился и начал выдавать из памяти все сведенья, которые у него скопились за проведенное в подземельях время.

Оказалось, что город еще не до конца исследован и раскопки продолжаются. Несколько обнаруженных залов приспособили под общежития наёмников и ученых, но Дайсин никогда не считал, сколько их было. Так же парень поведал о других лабораториях, где изучают древние находки, а так же тренировочных площадках, на которых бандиты учатся управлять дисками ускорения. С его слов устройство удалось создать нескольким ученым после исследования одного из древних механизмов.

Продолжая открывать тайны города, Дайсин вывел Хеалса в большое помещение с двумя статуями в броне и указал на дверь между ними. Хранитель вспомнил, что именно так выглядел вход в лабораторию Пузырька, когда он в прошлый раз спустился сюда в компании аристократа и алхимика. Севен по-прежнему не доверял Дайсину, но пока что тот действовал в интересах рыцаря и был весьма полезен. Хранитель даже не хотел представлять, сколько бы ему пришлось бродить по этому лабиринту в поисках одной злополучной комнаты без помощи этого паренька.

– Стой здесь и не пытайся улизнуть, если не хочешь собирать свои кишки с пола, – предупредил ученого хранитель.

Когда парень притаился за одной из статуй, Хеалс толкнул древнюю дверь. Она оказалась не заперта и медленно отъехала в сторону, открывая вид на слишком знакомую лабораторию.

Помещение не изменилось и оставалось таким же, как запомнил хранитель. Зала с алхимическими столами, стеклянными ящиками и креслом в котором сидел читающий книгу аристократ. Но Хеалс смотрел не на него. Взглядом рыцаря всецело завладел Пузырёк, прыгающий возле хирургического стола, на котором лежало закрытое простыней тело.

Аристократ бегло взглянул на хранителя, и удивленно поднял бровь, привычно загибая уголок потертой книги.

Зарычав от ярости, Севен сорвалсяс места, используя ускорение, и почти мгновенно пресек комнату. Он схватил алхимика за шкирку и с силой швырнул на стеклянные шкафы, подальше от колб и реагентов.

Послышался звон бьющегося стекла, но Хеалсу было плевать на судьбу Пузырька и артефактов. Он сдернул простыню с лежащего на столе тела и тяжело выдохнул. Опасения оказались преждевременными. Перед ним лежал незнакомый львет, который уже успел расстаться со своей жизнью.

Одновременно радуясь, что это не Эйлис и испытывая чувство ненависти к алхимику, рыцарь до боли в пальцах стиснул рукоять сабли. Он собирался выяснить, что сделали с его избранницей.

В этот момент Севен услышал скрип дверей и резко развернулся.

Аристократ, переместившись к шкафу с оружием, достал из него саблю и теперь с сосредоточенным лицом следил за хранителем.

– Не знаю, откуда у тебя диск ускорения, но я не позволю безнаказанноврываться сюда всякому желающему, – уверенно произнес здоровяк, пытаясь заглянуть под опущенный капюшон. – Мне доводилось не раз побеждать рыцарей.

– Где хранители, которых вы пленили пару дней назад? – требовательно спросил Хеалс, не сдвинувшись с места, а аристократ нервно дернулся, услышав скрипучий голос рыцаря.

– Знаешь, однажды я знавал львета с таким же ужасным произношением. Мы выжгли ему горло эликсирами и превратили в безвольную куклу с обезображенным лицом. Неужели Аскан смог вернуть тебе личность? Интересно, даже удивительно. Приятно встретить знакомое лицо, и я с удовольствием верну тебя в клетку. Материала постоянно не хватает, а из пойманной троицы уже осталось только двое. Парень позади тебя помер сегодня, не выдержав действия нового эликсира Пузырька.

– Где хранительница?! – проскрипел Севен, пользуясь болтливостью аристократа и перебарывая не вовремя появившийся в душе страх.

Здоровяк пользовался ускорением намного больше рыцаря и являлся очень опасным противником. В прошлый раз Хеалсу не помогли все его уловки. Аристократ играл с ним как с котенком, и хотя на этот раз преимущество в ускорении было на стороне рыцаря, избавиться от сомнений оказалось не просто.

– Хранительница? Кошка-рыцарь которая возглавляла группу? Ха-а-х, значит, ты пришел сюда только ради нее?! Как же это мило и смело с твоей стороны! Страдаешь от неразделенной любви или просто дорожишь девчонкой? Хотя какая разница, я ее не отдам даже ради прежней дружбы. Сейчас она самая выносливая из пленников и должным образом сможет послужить науке, как и ты когда-то.

Ненависть и жажда мести захлестнули Хеалса. Рыцарь отбросил капюшон, позволяя аристократу увидеть обезображенное шрамом и механическим протезом лицо и удовлетворенно зарычал, прочитав всколыхнувшее в глазах здоровяка удивление. Он дрогнул, а Севен налетел на предводителя бандитов, используя механизм ускорения.

Увеличивая скорость и восприятие, Хеалс обрушил на аристократа первый из ударов, но тот смог парировать его собственным клинком. Началась стремительная битва. Со стороны они выглядели как два размытых пятна, которые кружились по комнате, круша колбы, пробирки и прочую алхимическую утварь, для обоих эта была смертельная схватка.

Выкладываясь на полную, они выдавали друг другу свои лучшие удары и ругались, когда не удавалось достать противника. Льветы отчаянно сражались, пытаясь провести обманные финты, хитрости и не жалели силу, но способности противников оказались примерно равными.

Хеалс не понимал, где аристократ мог так много узнать о сражении с рыцарями, и никак не мог пробиться через его оборону, не нарушив своей. Однако равновесие не могло сохраняться долго и вскоре, когда лаборатория была жутко разгромлена, клинок Шрайса больно кольнул ногу хранителя, на секунду лишая его подвижности. Воспользовавшись замедлением противника, аристократ ловко перехватил руку Хеалса и, выхватив у него саблю, отшвырнул ее прочь.

Обезоруженный хранитель больше не представлял опасности в его глазах. Здоровяк размахнулся, собираясь ударить рыцаря по голове, но Севен ждал этого.

Специально подставившись под удар аристократа, и прикинувшись слабым, Хеалс добился того, что громила на мгновение раскрылся. Технологи Аскана предупреждали, что объединённое действие устройств может оказаться нестабильным при продолжительномиспользовании и посоветовали приберечь такой ход на крайний случай. Он сам убедился в этом на тренировках, и теперь решил использовать свой козырь, вложить его в один точный удар.

Продолжая использовать способности глазного протеза, Хеалс мысленно потянулся к диску на спине и включил механизм, позволяя сжигать резервы собственного организма в два раза быстрее. Рука аристократа замедлилась, приближаясь к лицу рыцаря и хранитель, выхватив из-за пояса кинжал, резко провел лезвием по животу Шрайса.

Немного сместившись в сторону, Хеалс сразу отключил устройство на спине, чувствуя, как оно успело нагреться, за пролетевшие мгновения и мысленно поблагодарил Аскана за механизмы.

Аристократ опустил руку, и только когда сабля чиркнула о пол, понял, что Хеалс смог избежать удара. Повернувшись к Севену и собираясь повторить попытку, он заметил расползающееся кровавое пятно у себя на животе, а когда ткань рубашки и кожа начала расходиться в стороны, с ужасом вскрикнул и отпустил ускорение.

Хеалс видел, как медленно аристократ падал на каменный пол, пытаясь удержать в руках собственные потроха, и впервые в жизни не чувствовал сожаления. Этот львет заслужил смерть, как никто другой, и следить за его замедленными страданиями показалось хранителю приятным.

Испугавшись собственных мыслей, Севен отпустил скорость, и мир вокруг начал двигаться в привычном ритме. Перед ним стонал львет, мучивший его пять долгих циклов, и отчаянно пытался закрыть руками рану. По самым смелым прикидкам, Шрайс должен был промучиться не менее часа, но Хеалс не хотел становиться чудовищем и, наклонившись к умирающему коту, перерезал ему горло.

Не дожидаясь, пока конвульсии аристократа прекратятся, хранитель поднялся на ноги, и уверенно приблизившись к камере, заглянул внутрь.

На прелой соломе, прижавшисьдруг к другу, лежали львет и льветесса, лицо которой Хеалс сразу узнал. Запор клетки полетел в сторону, отбрасываемый с нескрываемой ненавистью и, ворвавшись внутрь, хранитель склонился над Эйлис, проверяя ее дыхание. Девушка оказалась жива, но судя по разорванной во многих местах одежде, льветессу уже подвергали опытам и накачали эликсирами.

Хеалс яростно зарычал, снимая свой плащ, и заворачивая в него Эйлис. На лежащего рядом с ней полуголого рыцаря он даже не посмотрел.

Подняв льветессу на руки, Севен вернулся в лабораторию и крикнул беломордого ученого. Нужно было привести ее в чувство, а парень явно должен знать, как это сделать лучше рыцаря.

Львет прибежал на второй окрик, и пораженно раскрыл рот, увидев учиненный погром. Хеалсу пришлось грозно на него зарычать, чтобы привлечь к себе внимание.

– Можешь привести льветессу в сознание? – спросил Севен, и парень закивал головой.

– Да, конечно, она вроде бы спит. У меня есть одно средство, которым иногда приходиться приводить в чувство моих коллег, надышавшихся газом у генератора, – затараторил Дайсин, копясь в маленькой поясной сумке укрытой за фартуком.

Вскоре он вытащил оттуда тюбик с прозрачной жидкостью и, откупорив крышку, поднес горлышко к носу девушки. От едкого запаха, вырвавшегося в воздух, даже у Хеалса заслезился глаз, а льветесса пронзительно закашлялась. Дайсин тут же закрыл пузырёк, а Эйлис начала приходить в себя.

Оттолкнув от нее парня, Севен велел ему проделать такой же фокус с лежащим в камере рыцарем, а сам прижал девушку к себе. Хранительница открыла слипшиеся глаза и, увидев перед собой лицо Хеалса, крепко обняла его за шею и заплакала.

Севен гладил ее по спине и успокаивающе мурлыкал, убеждая, что все плохое позади, а Эйлис сквозь рыдания рассказывала ему о своей глупости, по которой решила разобраться с поступившим доносом на рыбака и попала в ловушку.

Девушка говорила, всхлипывая через каждое слово, и когда дошла до пробуждения на операционном столе, со связанными руками и ногами, Хеалс мягко прервал ее слова поцелуем. Он знал, что могла испытать льветесса за эти несколько дней плена, и хотел, чтобы Эйлис поскорее забыла о случившемся. Его рука сама собой коснулась ее живота, когда рыцарь вспомнил про котёнка, и льветесса закивала головой, отрицая ужасные опасения. С малышом все было хорошо.

Севен прижал избранницу к себе еще сильнее, стараясь не думать про эликсиры, которыми опоил хранительницу алхимик. Главное выбраться отсюда, а в столице Эйлис можно поместить в лучшую лечебницу.

Закончив плакать и немного успокоившись, девушка поднялась на ноги, поддерживаемая Севеном и осмотрела разгромленную лабораторию, остановившись взглядом на мертвом Шрайсе.

– Где рыцари, которые отправились со мной на это задание? – отстраненно поинтересовалась льветесса и вскрикнула, уставившись в сторону камеры для пленников.

Хеалс мгновенно повернул голову туда же, и ненависть вновь вскипела в его крови.

По полу медленно полз истекающий кровью Пузырёк. Весь утыканный битым стеклом, но живой и с кинжалом в руках. Севен собирался попросить девушку немного подождать, и разобраться с алхимиком, но в этот момент из камеры появился ученый, который помогал идти обессиленному рыцарю.

Пузырёк, встретившись с ним взглядом, потянул к парню руку, и Дайсин вздрогнул, увидев ползущего к себе безумца. Он поспешно отпустил хранителя, прислонив его к решетке, и подскочив к Пузырьку, вырвал оружие из его окровавленных рук. Парень на секунду замер разглядывая лицо алхимика, а потом резко ударил ножом по его горлу.

Дайсин некоторое время смотрел, какбезумец извивается на полу, размазывая кровь вокруг себя, а потом резко согнулся пополам, изрыгая содержимое желудка.

Девушка смотрела на смерть алхимика с нездоровым огоньком в глазах и глупой улыбкой, поэтому Севену пришлось ее немного встряхнуть, чтобы привести в чувство. Нужно было как можно быстрее убираться отсюда, пока бандиты не переполошились. Парень только что показал, на чьей он стороне и заслужил право пойти с ними.

Хеалс помог девушке подняться на ноги и накинул ей на плечи свой плащ. Ученый и спасенный хранитель тоже принарядились, поживившись в шкафу одеждой аристократа, а Севен забрал принадлежащее ему снаряжение и накидку одного из убитых рыцарей.

Перед уходом он вспомнил про поручение Аскана забрать артефакты из города и спросил на их счёт присоединившегося к ним парня. Но Дайсин сообщил, что на самом деле находок гораздо больше, чем представляет себе Хеалс, а в подземельях осталась лишь малая часть, которая изучается в лабораториях. По его сведеньям, в течение последней недели Шрайс переправлял артефакты в столицу. Только куда именно, не знал никто кроме главаря, которого Хеалс выпотрошил некоторое время назад.

«Аскан разозлиться, когда узнает», подумал Севен. Хотя ему не было до этого никакого дела, в другой раз подумает, прежде чем нанимать бандитов.

– Дайсин, а какие из этих артефактов ты можешь забрать прямо сейчас, и будут ли они иметь ценность? – уточнил хранитель, уже собираясь отказаться от идеи выполнить поручение.

– Ну, в этой лаборатории как раз должны находиться несколько самых лучших образцов, – радостно сообщил парень и, продолжая что-то бубнить себе под нос, направился к разбитым витринам.

Там он остановился и, покопавшись носком сапога в стекляшках, резко нагнулся, подхватив с пола непонятную безделушку.

– Что там у тебя? – нервно спросил Хеалс, понимая, что они теряют время.

– Амулет! Он считается самой загадочной и важной находкой в городе! Я даже не знал, что ученые отдали такой артефакт Пузырьку…

Севен велел парню подойти и, рассмотрев пульсирующую красным светом жемчужину, сразу узнал украшение с наброска, который ему дал Аскан.

– Отлично. Ты молодец, – похвалил хранитель Дайсина. – Убери к себе в сумку и постарайся не потерять эту вещицу. Мне она понадобится.

Хеалсу было безразлично назначение амулета, хотя с этим артефактом можно считать, что задание гранд-мастера выполнено. Главное что Эйлис жива, а все остальное было уже не так и важно. Теперь оставалось выбраться наружу.

Покидать лабораторию решили по четко организованному плану. Впереди шел сам Хеалс, удерживая наготове ускорение, за ним девушка с Дайсином, а замыкал процессию спасенный хранитель, которому досталось не так сильно как Эйлис. Его задачей было прикрывать тыл и сообщать Севену о любом подозрительном движении, даже если покажется, что это всего лишь крысы.

Хеалс опасался бандитов с дисками ускорения, и осторожность оказалась не напрасной. Дважды наёмники нападали на их отряд спереди и один раз сзади. Во всех случаях противники двигались быстрее обычных льветов, но благодаря своевременному предупреждению и собственной реакции Хеалс смог с ними справиться.

Через три перекрестка они вышли к последнему туннелю, ведущему наверх и спустя несколько минут подъёма, оказались возле металлической двери. Открыть ее изнутри было гораздо легче, чем снаружи, и просто ткнув на единственную кнопку, отряд Хеалса покинул подземелье.

Дождавшись, пока дверь закроется, хранитель приказал Дайсину заблокировать механизм.

Учёному пришлось поковыряться в панели пару минут, после чего он радостно заверил, что её не смогут открыть еще минимум пару дней. Теперь тыл стал безопасен.

Севен попросил всех подождать, а сам в одиночку поднялся в конвейерный цех и осмотрелся. Хранитель не знал, сколько времени был под землёй, но в окнах под потолком уже брюзжал рассвет, а гул метели утих, сменившись давящей тишиной.

Льветов, которых Севен уложил ночью не было видно, поэтому он на всякий случай оббежал здание, чтобы удостовериться, что они здесь одни. После этого Хеалс спустился на склад, помочь девушке и остальным в группе подняться.

– Нужно быть осторожными. Наёмник и рыбаки, которые были здесь ночью ушли. Они могут ждать нас снаружи или возле транспортника, – предупредил Хеалс. – Действуем по прежнему плану, я иду впереди, вы за мной и так пока не окажемся на борту корабля. Только там мы будем в безопасности. Понятно?

Рыцарь и Дайсин кивнули, соглашаясь с Севеном, а льветесса покачала головой.

– Постой, пока есть возможность, мне нужно рассказать тебе про гранд-мастера Аскана. Понимаешь, он преследует странные цели, стремиться убрать Первого рыцаря и…

– Эйлис, – прервал ее львет, мягко прижимая к себе, – благодаря Аскану я не только остался в живых после пленения, но и встретил тебя. Мастер дал мне механизмы ускорения, чтобы я мог попасть сюда. Он рассказал про предательство Васиуса Морана, и я стану держаться от Первого рыцаря как можно дальше. Лакас справедливый львет, который стремиться защитить Льветар и не даёт в обиду своих рыцарей. По крайней мере, он всяко лучше Васиуса, убившего собственную дочь ради власти.

– Нет, все совсем не так как ты считаешь. Мне пришлось стать пленницей, чтобы это понять. На самом деле…

Снаружи раздался мощный взрыв, и Эйлис не успела договорить. Хеалс отстранился от девушки, бросившись к двери наружу, а распахнув ее, сразу увидел полыхающие останки транспортника на площадке, и собравшуюся вокруг пожарища толпу рыбаков.

Рыцарь заметил, что у корабля так и не был опущен трап. Пилот выполнил приказ Хеалса, и бандиты уничтожили транспорт вместе с парнем, который мог запросто улететь, но вместо этого предпочел ждать.

Пожелав погибшему коту скорейшего перерождения, рыцарь обратил внимание на движение толпы. Она постепенно покидала площадку и собиралась возле заметённой снегом дороги, ведущей к консервному заводу. Среди шуб и тулупов местных жителей Хеалс рассмотрел несколько серых пальто бандитов, и со злостью сжал кулаки, догадавшись, кто управляет беспорядком.

Как только львет убедился, что толпа действительно направляется к заводу, он закрыл дверь изнутри и подпёр ее несколькими ящиками.

– Что там произошло? – поинтересовался Дайсин.

– Наш транспортник уничтожен местными, а их вооруженная толпа движется сюда. Вам нужно спрятаться как можно надежнее, пока я постараюсь с ними справиться.

– Нет, – прервала его Эйлис, – так не пойдет. Сколько примерно льветов ты видел?

– Около двух сотен, – немного подумав, произнес Севен.

– Ты не справишься с такой оравой, каким бы сильным себя не считал. На складе внизу я заметила пару ящиков с поднятыми крышками и внутри них лежали новенькие метатели. Поэтому хочешь ты или нет, но мы будем участвовать в собственном спасении, а если что-то не нравится, то лучше помолчи.

Хеалс покачал головой, понимая, что спорить с девушкой бесполезно.

– Хорошо, ты права, – медленно протянул Севен, осматриваясь.

Вдоль расположенных под крышей окон тянулся металлический балкон для наблюдения за рабочим процессом, который можно было использовать как хорошую позицию для стрелков.

– Вы двое, – Хеалс посмотрел на рыцаря и Дайсина, только сейчас сообразив, что до сих пор не узнал имя у хранителя. – Спуститесь вниз и принесите сюда несколько метателей, чтобы на каждого было как минимум по четыре штуки, на случай если оружие бракованное и станет перегреваться. Найдите как можно больше заряженных батарей и размещайтесь на том балконе. Из окон вам будет удобно отстреливать рыбаков, а они в свою очередь не смогут зайти с тыла из-за сугробов.

Льветы дружно кивали, слушая указания Севена, и как только он закончил, отправились к спуску на склад. Хеалс не сомневался, что они сделают все правильно и с огневой поддержкой, он собирался отбросить рыбаков от завода, а потом прорваться в посёлок. Там была вышка связи и устройство, чтобы отправить сообщение о помощи Аскану. Оставалось только обезопасить избранницу.

– Эйлис, я бы очень хотел, чтобы ты пересидела весь бой на складе под землёй, но знаю, что не послушаешь. Поэтому просто пообещай, что будешь осторожна и постараешься не рисковать своей жизнью и жизнью нашего котенка. Я не смогу одновременно сражаться и присматривать за тобой.

Льветесса улыбалась, слушая Севена, а потом кивнула с серьёзным лицом.

– Обещаю тебе следить за своим тылом и не отвлекать тебя глупым геройством. Давай постараемся сегодня выжить и вернуться домой.

Хеалс крепко обнял девушку, прижимая к себе.

– Мы обязательно выживем, Эйлис, и ты родишь замечательных котят, – прошептал Севен, гладя ее волосы и чувствуя нежный шёпот дорогого для него сердца.

Девушка осторожно подняла голову и заглянула в глаза Хеалсу, не разжимая сцепленных за его спиной пальцев. На ее лице была печаль.

– Прошу тебя, пообещай, – тихо произнесла она, умоляющим голосом. – Что не будешь геройствовать, когда все закончиться внимательно меня выслушаешь? Хорошо?

Хеалс невольно улыбнулся.

– Да. Я даю слово…

– Идут! – раздался голос Дайсина с балкона.

Он сам и рыцарь из отряда Эйлис уже успели взять достаточное количество оружия и теперь спешно заряжали метатели, с опаской поглядывая наружу. Хеалс виновато посмотрел на льветессу и поцеловал ее в нос.

– Мы поговорим, когда все закончиться. Помни про свое обещание и не ввязывайся в бой, даже если сильно прижмёт. Ты нужна мне живой, Эйлис.

Отстранившись от девушки, Хеалс за пару секунд оказался на балконе, воспользовавшись ускорением. Он улыбнулся союзникам, напуганным его появлением, и посмотрел наружу через окно.

Рыбаки уже преодолели больше половины пути, и теперь Севен хорошо видел зажатые в их руках сабли или метатели. Среди местных иногда мелькали бандиты и наёмники в черных куртках. Ему показалось, что их должно быть больше, но Хеалс мог и ошибаться. Льветы поднимались к заводу плотной колонной, и потерять среди них нескольких котов казалось вполне возможным.

Хеалс прищурился, оценивая разделяющее их расстояние, и оно уже позволяло открыть стрельбу. Убедившись, что Эйлис тоже поднялась на балкон и приняла от Дайсина оружие, Севен вытащил свой метатель.

– Постараемся выжить! – бодро крикнул хранитель и выпустил первый заряд.

Идущий впереди колонны рыбак рухнул в снег с дымящейся дырой в груди. На секунду в воздухе повисла тишина и замешательство, а потом на местных обрушился град из зарядов. Принцип «не убивать без лишней нужды» Хеалса временно отошел на второй план, и выстрелы льветов прожигали тела рыбаков, как горячий уголек сливочное масло.

Местные бросились в рассыпную, спасаясь о плотного огня, но сугробы не позволяли им маневрировать, и пока рыбаки рассредоточились по полю, в снегу осталось много мертвых и раненых. Однако атакующие не угомонились и продолжили ползком продвигаться к заводу, затрудняя собственный отстрел.

Хранители и Дайсин не обращали на их упорство внимания. Они выпускали очередные партии зарядов, и хотя бы один из десяти лучей находил свою цель. Кучки с полными батареями быстро таяли, а парень уже пару раз бегал на склад за боеприпасами и собирался сделать это еще раз, когда снизу раздался грохот ломаемой двери.

Хеалс кивнул союзникам, приказывая оставаться на балконах и продолжать обстрел, а сам перепрыгнул через перила и приземлился на конвейерную ленту прямо у входа.

После очередного удара снаружи, запор не выдержал, и дверь распахнулась, открывая дорогу группе из ускоренных бандитов.

Севен не собирался пускать их на завод и бросился вперед, на мгновение включая сразу два механизма. Разрубив пятерку самых шустрых котов, рыцарь выскочил на улицу и прикрыл за собой дверь, на которую опустился уличный засов. Теперь льветы не смогут пройти внутрь, не тратя времени на снятие перемороженного бревна со скоб, а Хеалс мог сражаться, не отвлекаясь на защиту.

Оказавшись на улице, хранитель отпустил силу нагревшегося диска и схлестнулся сразу с несколькими бандитами, которые успели подобраться к заводу. На подходе были и другие.

В перерывах между ударами и парированием клинков противника, Хеалс замечал черные куртки среди ползущих по снегу рыбаков. Пока продолжался обстрел, они не могли наброситься на хранителя все скопом, а с несколькими бандитами Севену было по силам совладать. Главное для него защитить Эйлис, и для этого рыцарь выкладывался по максимуму, нещадно убивая льветов.

Как только дверь на завод снова закрылась, Дайсин бросился на склад за батареями. Он долго жил в подземном городе и не раз поднимался наверх, поэтому прекрасно ориентировался среди груд деревянных ящиков. Но спустившись на подземный уровень в этот раз, парень остановился, и прежде чем набрать кассет с зарядами, раскрыл свою сумку.

В ней по-прежнему лежал амулет, найденный в лаборатории Пузырька, и Дайсин знал цену этого артефакта, хотя изучить его назначение пока так и не удалось. Ученые посчитали, что он связан с вечной жизнью, а какой богач откажется даже от призрачной надежды обрести бессмертие. Определенно это было самой дорогой пусть и не самой значимой находкой при раскопках. К тому же, все остальные артефакты попадались не в единственном экземпляре, и большая часть из них уже давно лежит на подпольных складах клана в столице.

Покрутив пульсирующую жемчужину, Дайсин сунул амулет назад в сумку и заодно проверил её содержимое. Убедившись, что все лежит на своих местах, парень спокойно набрал как можно больше батарей из полупустого ящика и побежал назад к рыцарям.

Эйлис разрядила очередную кассету в ползущих рыбаков и присела на корточки, меняя батарею. Её напарник тем временем стучал заклинившим метателем по стене, пытаясь восстановить оружие.

– Возьми запасной и не трать время! – крикнула льветесса, и рыцарь послушно выбросил неисправное устройство.

На балконе появился Дайсин с полными руками батарей и принялся раскладывать их в почти опустевшие кучки возле хранителей. Девушка отметила, что на этот раз парень ходил дольше, чем в предыдущие разы и пристально посмотрела в лицо учёному.

Дайсин широко улыбнулся хранительнице и, подхватив с пола свое оружие, продолжил стрелять по рыбакам, весьма метко поражая трудные цели. Эйлис так и подмывало спросить у парня, где он научился обращаться с оружием.

Неожиданно ползущие льветы вскочили на ноги и, обстреливая окна завода, бросились в атаку, увязая по пояс в снегу. Льветесса пригнулась, избегая летящих над головой зарядов. Рядом с ней плюхнулся ученый и напарник, тоже успевая спрятаться. Только сидеть без дела им было нельзя.

– Хватайте по метателю в каждую руку и бейте вслепую! Мы должны сдерживать их, если хотим выжить! – крикнула девушка и, подавая личный пример, первая поднялась на ноги и принялась разряжать батареи по рыбакам.

Дайсин и рыцарь тоже подхватили метатели. Только когда парень вскакивал на ноги, его повело, и львет уткнулся в бок Эйлис, чем-то больно ее уколов. Девушка зарычала на ученого, и он, виновато залепетав извинения, откатился в сторону, присоединившись к обстрелу.

Постепенно у них начало получаться сдерживать рыбаков. Наступающим льветам оставалось пробежать всего пару десятков лертов, но вместо этого, многие испугались и вновь попадали в снег. Они неуверенно отвечали редкими выстрелами, опасаясь подстрелить спины немногих собратьев, которые продолжали бежать.

– Дайсин! Будь ты не ладен! Что у тебя такое острое в кармане? – воскликнул рыцарь, и краем глаза Эйлис заметила, что парень столкнулся с ее напарником.

Внезапная догадка обожгла ее сознание и льветесса вскинула метатель, направляя его на учёного. Только не смогла выстрелить. Палец не желал слушаться и нажимать на курок. Все тело быстро становилось ватным, а рука с оружием медленно опустилась. Через пару ударов сердца, девушка рухнула на решётку балкона, выронив метатель.

Рыцарь бросился к ней, мимо застывшего столбом парня и, опустившись рядом с льветессой на колени, перевернул её лицом вверх.

– Обернись! – прошипела Эйлис, но напарник не успел ничего сделать.

Дайсин просто приставил к его голове оружие и выпустил прожигающий заряд. В следующую секунду, тело рыцаря рухнуло рядом с девушкой.

– Хеалс убьет тебя Дайсин… – вытолкнула слова льветесса. – Ты же не сможешь ускользнуть отсюда мимо него…

Парень отбросил метатель в сторону и присел возле Эйлис с виноватой улыбкой.

– Прости, но по-другому я не могу поступить. Аскан не любит когда идут против его планов, а для тебя он отвёл особенную роль.

– Жалкий прихвостень…

– Ну-ну, перестань, ты не лучше. К тому же я собираюсь покинуть сцену мастера, но для этого нужно очень много денег, которые появиться после продажи нескольких артефактов. И кстати, по поводу моей смерти от твоего избранника можешь не переживать. На крыше стоит катер, и в отличие от вас ускользнуть я смогу в любом случае.

Девушка болезненно поморщилась, догадавшись, кто перед ней на самом деле.

– Ты настоящий клан-лидер, а не тот здоровяк с манерами аристократа…

– Все верно Эйлис, только не держи на меня зла. Мы ведь оба работали на одного львета и должны понимать, когда нужно пожертвовать собой ради блага Льветара.

– Тварь…

– Возможно, но у меня нет времени сейчас чесать языком. Корабль следует подготовить к отлету.

Дайсин поднялся на ноги и бодро зашагал прочь, оставляя парализованную девушку на балконе. Льветесса догадалась что произойдет, но ничего не могла сделать, и из ее глаз хлынули слезы.

Хеалс Севен сражался как одержимый. На нем уже было много порезов от клинков бандитов, но ни один из них не был серьёзным. Зато с их стороны потери были весьма ощутимы. Вокруг рыцаря лежало уже несколько льветов в черных куртках, а со временем он собирался отправить на перерождение и всех остальных.

Рыбаки продолжали передвигаться ползком, опасаясь получить разряд из окна завода, а кто осмеливался вскочить, не успевал сделать и нескольких шагов, прежде чем раскалённый луч прожигал его тело. Но внезапно стрельба прекратилась, и местные жители начали осторожно подниматься из сугробов, с опаской посматривая на окна завода.

В один момент с крыши донесся рокот запущенного движителя и на глазах столпившихся внизу льветов в небо поднялся легкий катер. Он покачнулся в воздухе, разворачиваясь в сторону материка, и сорвался с места, быстро уносясь вдаль.

Как только корабль скрылся из вида, на заводе раздался мощный взрыв, превративший большое здание в полыхающие обломки.

Всех льветов, которые были достаточно близко к заводу, раскидало, и их тела зарывались в мягкие сугробы изломанными куклами. Многие погибли, пораженные осколками стен, и лишь единицы поднимались на ноги и крутили головами, не понимая, что произошло.

Хеалс лежал на снегу и смотрел на пожарище отсутствующим взглядом. Он не знал, что послужило взрывом здания, но внутри оставалась Эйлис, и теперь ее не стало.

Скорее всего, он пропустил одного из бандитов, когда осматривал помещения и этот парень воспользовался катером, чтобы улететь, а попутно активировал взрыватели, решив уничтожить завод вместе с рыцарями.

Мысль была настолько далёкой, и отстранённой что рыцарь её даже не замечал. Он не смог уберечь свою избранницу и сейчас не чувствовал себя живым. Словно внутри что-то окончательно надломилось.

Хранитель поднялся на ноги, и с трудом передвигаясь по снегу, направился к полыхающим останкам завода. Если Эйлис погибла в огне, то он тоже хотел отправиться с ней, не желая оставаться в одиночестве.

Повсюду стонали раненые рыбаки, но Хеалсу не было до них дела, пока дорогу к заводу не перекрыли один из уцелевших бандитов и несколько местных жителей.

Хеалс устал сражаться и к тому же потерял оружие во время взрыва. Он отстранённо смотрел на перегородивших дорогу котов.

– Куда собрался, хранитель? За тобой должок. Пора заплатить за убитых собратьев, – заявил львет в черной куртке, приставив к горлу рыцаря клинок.

Хранитель поднял глаза и узнал лицо львета.

– Высайр?

Бандит нахмурился.

– Не представляю, откуда ты меня знаешь, голос и лицо вроде не знакомые.

Даже в изрядно помятой после взрыва куртке, старый знакомый почти не напоминал встреченного когда-то пьяницу. Но рыцарю было все равно. В его опустевшей душе плавали отстраненные мысли. Как Высайр смеет говорить ему о долге, если у Севена отобрали самое дорогое?

– Пропусти, – прохрипел хранитель и пошатнулся от навалившейся слабости. Ему надоело драться, а без Эйлис стало некого защищать.

– После всего, что вы натворили? Шутишь?! Мы выпотрошим тебя как рыбу, а потом сожжем в центре поселка на потеху родне, – заявил один из уцелевших рыбаков. – Ты еще позавидуешь сдохшим дружкам.

Ненависть вспыхнула внутри Севена, заполняя пустоту одним единственным желанием. Хранитель наконец-то понял. Все они знали, что происходит под посёлком, и продолжали прикидываться простыми работягами. Высайр, рыбаки, их жены и старики. Эти льветы хранили в секрете существовании лабораторий еще во время первого прилета в поселок и предпочли встать на сторону клана. Значит, все местные виноваты в гибели Эйлис не меньше чем сбежавший бандит. Как же все оказалось просто…

Новая, не на что не похожая жажда разгорелась внутри Севена, и хранитель с упоением поддался ей. Он засмеялся, не на что не похожим, скрипящим голосом, а потом с легкостью выхватил оружие у Высайра и принялся убивать. Убивать всех без разбора. Не щадя раненых и умоляющих сохранить им жизнь. Он упивался их смертями, заполняя пустоту в душе, и не мог остановиться.

Когда противники кончились, уставший Хеалс направил взор своего железного глаза на посёлок. Там жили семьи продавшихся клану рыбаков, и они тоже были виновны в смерти его избранницы, а все убийцы должны заплатить.

Эпилог.

Серебристый транспортник опустился на бревенчатой площадке возле покорёженного остова взорванного корабля. Пилотирующий судно львет, ещё издалека увидел столбы поднимающегося дыма, а подлетев поближе, рассмотрел полыхающие дома. Он несколько минут колебался с посадкой, нарезая круги над пожарищем, а потом резко приземлил корабль, не желая отказываться от задуманного. Трап медленно опустился и львет в белом плаще гранд-мастера сошёл по нему на покрытые льдом брёвна.

Лакас Аскан не любил это место, как и не любил находиться без окружения верных ему котов, но сейчас они все ему бы только мешали. Львет прекрасно видел, что сотворил железноглазый хранитель с рыбаками, потому что связал протез со своим терминалом, и теперь любой шаг Хеалса был для него известен. Хотя отправляя рыцаря на север, Аскан никак не думал, что справедливый хранитель сможет вырезать из мести целое поселение, не пощадив никого из живущих здесь рыбаков. Этовнушало страх и одновременно открывало хорошие перспективы.

Лакас медленно шёл к посёлку и без сожаления смотрел на остовы обратившихся пеплом домов. Он не сразу заметил сидящего в снегу хранителя и остановился. По железному протезу, заменяющему глаз рыцаря, Аскан сразу узнал Хеалса. Он казался мёртвым, но приблизившись почти в упор, мастер заметил облачко пара от теплого дыхания хранителя.

Лакас замер, пытаясь подобрать нужные слова, только этого не потребовалось.

– Мне не удалось спасти Эйлис. Ваших механизмов оказалось недостаточно, – отстраненно произнёс Хеалс и Аскан вздрогнул, услышав его голос.

– Что ты натворил? – с осуждением произнес Лакас, рассматривая лежащего неподалеку рыбака с распоротым животом.

Он прекрасно знал ответ на свой вопрос, но хотел послушать, что может сказать Хеалс.

– Справедливость, – прохрипел рыцарь. – Эти льветы заслужили свою смерть.

– Целое поселение?

Хеалс никак не отреагировал и Аскан заметил тонкую нить слюны, стекающую по подбородку львета.

В тот момент он захотел просто уйти и оставить Севена замерзать. В хранителе осталось не так много жизни, чтобы он смог самостоятельно добраться до ближайшего поселения. Но Аскан медлил с решением. Слишком многим пришлось пожертвовать для создания этого существа, а гранд-мастер не любил отказываться от своих идей.

– Ты поступил правильно. Не вини себя одного, потому что мы оба ошиблись. Я считал лидером клана Шрайса, но им оказался Дайсин. И он уцелел.

Взгляд Хеалса ужесточился. Он поднялся на ноги, сжимая в руках саблю, но сразу же рухнул обратно в снег.

– Хеалс, успокойся. Дайсин улетел, но мы его найдем, – твердо произнес Аскан, на всякий случай, отступая от рыцаря.

– Р-р-р-а-а-а! – яростно прохрипел Севен, ворочаясь в снегу.

Он слишком долго использовал механизмы ускорения, которые высосали почти все силы из организма, но не желал сдаваться. Хеалс зарычал, снова пытаясь встать, но разум не выдержал нагрузки, и рыцарь потерял сознание.

Аскан тяжело вздохнул. Все обернулось даже лучше, чем он предполагал. Теперь инструмент завершил свою закалку и стал готов для использования.

Послесловие.

Вот и закончился мой рассказ. Возможно, он тронул вас до глубины души или наоборот показался пресным и не достойным потраченных на чтение минут. Однако как человек, написавший этот труд, я благодарен за уделённое к истории внимание. Вам наверняка встретилось множество деталей, которые не были раскрыты, а не наказанное зло, вызвало обиду. Верно?

Все правильно, так и должно быть. Ведь история Хеалса Севена была написана не просто так. Судьба пока не спешит сбрасывать с игральной доски Железноглазого рыцаря и опутывает его предназначение туманом. Впереди грядет время перемен. Время, когда мир погрузиться в тень, а лживая верность осыплется прахом.