Цена твоей нелюбви

Глава 1

- Кать! Ну что я тебе говорила? Зачем ты заворачиваешься в этот свой наряд, словно мумия, которая никогда не восстанет? - покачала головой моя лучшая подруга Вера, вертящаяся перед зеркалом.

Легко ей говорить! Когда на тебе нет прилипших намертво двадцати лишних килограммов, ты вполне можешь порхать бабочкой и при этом раздавать советы другим девчонкам.

Мы с Верой собирались на вечеринку, устроенную в честь поступления в выбранный университет. На этой самой вечеринке должны были собраться мои бывшие одноклассники - и те, кто уже был зачислен на первый курс, и менее удачливые представители 11«Б», что теперь казался пережитком прошлого.

Как-то так вышло, что большая часть класса решила поступать в университет технологии и дизайна. Весьма «козырное» место, если выражаться простонародно. И вот теперь, когда мы были без пяти минут студентами и груз волнений, как сдадим чёртово ЕГЭ, остался в прошлом - это нужно было непременно отметить.

- А мне нравится, - парировала я, повертевшись перед зеркалом ещё раз.

Для вечеринки я выбрала платье-балахон. Размер овер-сайз был в этом году особенно модным, но только с маленькой поправкой - на мне он смотрелся почти впору. Почти потому, что сидел едва ли не в обтяжку. И почему для девушек моей комплекции становилось такой проблемой отыскать что-то женственное и красивое? А даже если и удавалось это сделать, такие вещи стоили баснословных денег и были мне не по карману.

Я росла во вполне себе обычной семье. Мама и бабушка меня обожали. Отец ушёл от нас, когда мне было лет пять. Я вообще не особо помнила ни его, ни нашу жизнь в тот период, когда папа всё же находился рядом.

Несмотря на то, что семья вполне могла именоваться неполной, в ней я чувствовала себя совершенно счастливой. Мама и бабушка были не только самыми понимающими и любящими людьми на свете. Я их вообще могла назвать своими друзьями. А это дорогого стоило. Слушая рассказы подруг о том, как «они с предками говорят на разных языках», я лишь могла посочувствовать им. Однако знала - поддержки у меня они уж точно не найдут.

- Ладно. Нравится - не нравится, давай уже на выход, - скомандовала Вера.

Мы с ней должны были прибыть в загородный дом Алексея Зеленова на машине. Разумеется, за рулём была подруга. Просто потому, что у меня не было ни прав, ни автомобиля.

Я не родилась с серебряной ложкой во рту, как мои одноклассники. И когда многие из них щеголяли дорогими обновками или делились рассказами о том, как скатались на Бали или Сейшелы, я покупала себе обычные вещи в обычных сетевых магазинах. А отдыхала и вовсе пару раз, да и то в пределах нашей необъятной родины.

Мы с Верой добрались до особняка Лёши Зеленова под ничего незначащий разговор и музыку, льющуюся из динамиков.

- Надеюсь, Витька сегодня будет без своей швабры, - сказала подруга, припарковавшись у забора. Откинула козырёк, в который было встроено зеркало. Подкрасила губы и, оставшись удовлетворённой своим внешним видом, повернулась ко мне. - Вообще, Надька сказала, что он свою зазнобу вот-вот бросит, - поведала она то, что уже озвучивала не раз. - Всё! Идём! - велела Вера, и мы с ней вышли из машины.

Перед нами возвышался двухметровый забор. Ворота располагались чуть поодаль, куда мы и направились, обходя несколько припаркованных тачек одноклассников. Я глазела на окружающую обстановку так, словно была принцессой, оказавшейся во владениях как минимум королевича. Хотя, конечно, до звания этой самой принцессы мне было как до Китая задним ходом. А вот Лёша Зеленов на королевича вполне тянул.

Я была влюблена в него класса с седьмого. Естественно - безответно. Где он, а где я?

Внешностью меня природа обделила. Я была совершенно обычной девушкой. Среднестатистической, так сказать. Глаза серые, волосы - светлые. К тому же прямые, а не кудрявые, о чём мечтала с самого детства. Вдобавок к этому имелось лишних пару десятков килограммов на талии, боках и бёдрах. Не особо криминально, но весьма заметно. Особенно когда тебе всего восемнадцать, ты раз за разом садишься на диету, тебя окружают худые красотки… но ничего с твоим «багажом» не происходит. Ты просто-напросто толстая и неуклюжая. Ты чувствуешь себя неуютно в любой компании, но хоть и имеется весьма конкретное желание закрыться в четырёх стенах дома и никуда не выходить, девичье любопытство и потребность поучаствовать в общих мероприятиях, на которые тебя зовут, дают о себе знать.

Именно они и стали причиной того, что сегодня я отправилась на эту вечеринку вместе с Верой. Ну ещё и моя влюблённость в Лёшу Зеленова, рядом с которым мне хотелось побыть хотя бы на расстоянии.

- Васильеваааа, без тебя тут скукааааа! - протянула Маруська Летова из параллельного класса, увлекая Веру в сторону бара.

Да, здесь имелся самый настоящий бар, за стойкой которого находился самый настоящий бармен. Он ловко смешивал напитки, и я «зависла», наблюдая за этим действом. Что и стало причиной небольшой катастрофы, когда в меня врезалось что-то внушительное и крепкое. Вернее, кто-то…

- Тимофеева… - скривился Лёша, что секундой ранее столкнулся со мной на пороге собственного дома. - Ты чего здесь застряла?

- Я… я за барменом смотрю, - пролепетала в ответ.

Вблизи Зеленов был таким притягательным, что я огромным усилием воли удержалась от того, чтобы не протянуть руку и не поправить упрямый светлый вихор, что падал ему на лоб.

Сколько раз я наблюдала за тем, как Лёша небрежно убирает его, сидя на уроках и вдумчиво решая задачи.

- Иди уже сядь и смотри. Давай-давай, - скомандовал Зеленов и подтолкнул меня в ту сторону, где располагался огромный диван. И, мгновенно забыв о моём существовании, объявил: - Ребята-а-а! Шашлындос скоро будет. Повар там уже вовсю варганит.

После чего скрылся из поля моего зрения, пока я оглядывалась, чтобы понять, к кому мне всё же присоединиться.

Все, как обычно и водится на таких мероприятиях, уже разошлись по отдельным группкам. Кто-то танцевал, кто-то сидел чуть поодаль и болтал. Я же устроилась на диване, взяла подушку и прикрылась ею, устроив на коленях. Так чувствовала себя если не в полной безопасности, то гораздо комфортнее.

- Кать, ну, что я тебе говорила? Витя и Анжелка разошлись, - сообщила Вера, приземлившись рядом со мной с двумя коктейлями в руках.

Один вручила мне, от второго тут же отпила добрую половину. Я принюхалась - пахло алкоголем. В принципе, в этом смысле ханжой я не была, но и напиваться сегодня уж точно не планировала. Пригубив совсем немного, я отставила коктейль на столик и закивала на рассказ подруги о том, что она планирует делать, чтобы охмурить вышеозначенного Витю.

Вера в красках расписывала план по завоеванию внимания парня, я же исподволь следила за Лёшей. И очень надеялась, что эти мои гляделки останутся исключительно моей тайной.

- Кать… Тимофеева! - окликнула меня подруга, и я встрепенулась.

- На Зеленова, что ли, смотришь? - спросила Вера, будто для неё моя симпатия была тайной.

- Я? Вообще нет, - отреагировала мгновенно, переводя взгляд на дурачившихся Мишу и Сашку. Близнецов, которые вечно выдавали что-нибудь эдакое.

- Да ладно тебе, Кать… я же всё знаю, - толкнула меня плечом подруга.

Она и вправду знала всё. О том, что я влюблена в Лёшу - как минимум. Но мы с ней не обсуждали это. Просто не о чем было говорить. Зеленов никогда не взглянет на такую, как я. Это однозначно. И дело даже не в лишнем весе. Просто я для него не того поля ягода. Вот и всё.

- Ну, не парься, Тимофеева, - сказала Вера и отпила ещё глоток коктейля. - Праздник у нас! Поступили! Айда веселиться!

Она вскочила с дивана и прогарцевала в самый центр вечеринки, где парни уже вовсю лобызались с девушками, и где обговаривалось, идти во двор, чтобы уже пускать салюты, или же оставить это на тот момент, когда все наедятся шашлыка.

- Тимофеева! Не кисни давай! Поднимай свои двойные девяносто с дивана и пошли гулять! - выкрикнул Тимур Каримов.

Многие засмеялись. Я же поднялась и отправилась следом за тусовкой, уже высыпавшей на улицу, туда, где на барбекю вовсю готовилось мясо.

Конечно, эту шутку Тимы они забыли тут же. А я… Я почти не почувствовала дискомфорта, потому что вполне привыкла к тому, что мои бывшие одноклассники и будущие однокурсники шутят на весьма болезненные для меня темы.

- Ты её видела? О! Аллка просто звезда! - закатила глаза Вера в тот самый момент, когда я стояла, смотрела на вышеозначенную девицу, что вертелась рядом с Лёшей, и не понимала, что мне делать.

Знала лишь, что испытываю мучительное желание сбежать, вот только как это сделать - представляла мало. Вызвать такси и просто уехать? Да, пожалуй, так будет правильно, хотя, я и переживала по тому поводу, доеду ли до дома целой и невредимой, или нет.

Относительно того, что моё отсутствие кто-то заметит, тревог, как раз не имелось. Ребята просто продолжат веселиться. Боевая единица в виде меня, что исчезнет с этого праздника жизни, никакого значения, по сути, не имеет.

- Видела, ага, - сказала я, сжимая в руках смартфон. - Я отойду, ладно?

- Окей! - кивнула Верка.

Мы находились во дворе особняка Зеленова. Сначала просто ели мясо, которое повар снимал с углей и раскладывал нам на тарелки, потом же случилось явление Аллы Вахрушиной. Некоторое время назад она была звездой нашей школы. В неё, пожалуй, влюбились если не все от мала до велика, то весьма близко к этому количеству.

Хотел её и Лёша Зеленов. Это знали все. Данный факт обсуждался пару лет назад всей школой. И продолжалось это ровно до того момента, пока Алла не переехала.

И пропала с глаз долой, к немалому моему облегчению. Одно дело знать, что ты никогда не понравишься тому, в кого влюблена, и совсем другое - видеть объект тайного воздыхания в объятиях такой идеальной красотки, как Алла Вахрушина.

И вот теперь я смотрела на то, как эта дурацкая Аллка приехала на вечеринку Зеленова, сжимала руки в кулаки и понимала, что на этом всё. Вахрушина снова вошла в тот круг, который был близок ещё и мне. Она уже стала его неотъемлемой частью, и это… убивало.

- Кать! Что ты застыла-то? - воззвала ко мне Вера, когда я попыталась слиться со стеной особняка.

Вертела в руках телефон и не понимала, стоит ли мне вызывать такси, или уже дождаться утра, как и планировала, и уехать отсюда на автобусе.

- Идём! Зеленов сказал, что в бассейне купаться будем!

О, нет! Нет-нет-нет! Подобное мероприятие - это вообще последнее, в чём мне стоило принимать участие. Как только я представила себя в воде, в этом своём платье-оверсайз, которое на мне будет в такую облипочку, что обрисует все складки, мне стало нехорошо.

- Купайтесь. У меня голова что-то болит. Я спать пойду, - сообщила подруге, и Верка, после некоторого колебания, всё же умчалась к остальным.

Я же направилась в сторону особняка. Нам с подругой выделили небольшую комнатушку на третьем этаже, где мы и бросили свои вещи, и где имелась двуспальная кровать. Туда я и взяла курс, рассчитывая принять душ и устроиться на ночлег. А утром, как и планировалось ранее, уехать.

Добравшись до спальни без приключений, я позвонила маме и бабушке. Заверила их, что волноваться не о чем, что я прекрасно провожу время и уже завтра прибуду домой. И, получив ответные заверения в том, что они меня любят и очень рады, что мне весело, отключила связь.

Некоторое время поразмыслив, я всё же стянула с себя платье и, прихватив полотенце, лежащее в изножье кровати, отправилась в ванную комнату, расположенную в дальнем конце этажа.

- Господи! - вскричала я, когда, обернувшись полотенцем, вышла из ванной.

- Не совсем, - ухмыляясь, заявил Лёша.

Да, это вновь был он. И я во второй раз за последние несколько часов столкнулась с ним, на этот раз - после душа.

- Что ты здесь делаешь? - спросил Зеленов, скользнув безразличным взглядом по моей фигуре.

Остановился на босых ступнях, и я машинально поджала пальцы на ногах.

- Я сходила в душ и иду спать, - озвучила очевидное. - А что?

- Да ничего. Странно это, когда все веселятся.

Я инстинктивно отступила, продолжая свой путь к спальне, на этот раз бочком.

- Устала, - соврала Зеленову и, сорвавшись с места, умчалась в нашу с Верой комнату под хмыканье Лёши, в котором я расслышала что-то вроде: «Бывай»…

Нет, он так и сказал. Бывай. Как будто я тот элемент, который каким-то чудом оказался здесь и который лучше было вообще не видеть на этой вечеринке.

Вздохнув, я быстро переоделась в пижаму. Наверное, остальные девчонки прихватили с собой какие-нибудь пеньюары, или что-то вроде того. На мне же красовалась длинная футболка с медвежонком и штаны до середины голени. Не самый притягательный наряд, но, если уж на то пошло, притягивать мне было и некого.

Улегшись в кровать, я закрыла глаза и попыталась заснуть. Обычно мне удавалось это сделать без лишних усилий, но доносящаяся даже до самого верхнего этажа музыка и гомон голосов отвлекали и мешали.

Наконец, я провалилась в полудрему. Яркие пятна снов замелькали в голове, кружась и становясь в хоровод. Мне чудилось, что я лежу на берегу какого-то теплого и приветливого моря, а рядом со мной - Зеленов. И сначала мне так и хочется закрыться, спрятаться, чтобы он не видел не слишком привлекательную фигуру. Чтобы не разочаровался от одного только взгляда на меня. Он ведь так близко, что стоит лишь руку протянуть, и я его коснусь…

Но вместо того, чтобы самой дотронуться до его мускулистой руки, я вдруг почувствовала прикосновение ладоней Лёши. Они оглаживали моё тело, задирали футболку. И почему я на пляже в ней? Только что ведь была в купальнике.

- Какая ты аппетитная! - раздался шёпот Зеленова, и мои губы накрыл рот Алексея.

Это был первый в моей жизни поцелуй. И происходил он… в спальне особняка Зеленовых!

- Что ты делаешь? - выдохнула я, замерев под Лёшей.

Он же продолжил шарить по моему телу руками, попытался стащить одежду.

- Тише… - ответил Зеленов. - Ты ведь тоже этого хочешь.

Полумрак спальни; ощущение, так некстати родившееся в груди, что я тоже имею право на близость с парнем, который мне нравится; то, как приятно было от прикосновений Леши, - всё это заставило меня капитулировать.

- У меня до этого никого не было, - только и успела я шепнуть и услышала:

- Это хорошо… и не переживай, все под контролем.

А больше ничего связного об этой ночи я не помнила.

Глава 2

Проснулась я, завёрнутая в одеяло, словно в кокон. Приоткрыла глаза и тут же зажмурилась. Возвращаться в реальность не хотелось. В голове тут же возникла мысль, что всё, произошедшее ночью, мне попросту привиделось. Но, судя по тому, что одежды на мне не было, Зеленов и его визит существовали не только в моём воображении.

- Пи-и-ить, - прохрипели с соседней кровати.

Судя по голосу, это была Вера. Я села на постели, придерживая одеяло на груди. Мои вещи обнаружились лежащими на полу. Быстро натянув их на себя, я огляделась, будто была преступницей. Хотя, что и говорить, именно так я себя и ощущала.

Пелена наваждения схлынула, обнажив всё то, что случилось ночью в самом неприглядном свете. Я сделала то, что ещё вчера мне самой показалось бы невозможным. И теперь у меня было лишь одно желание - сидеть в этой крохотной комнатушке до конца своих дней.

Как встретиться с Лёшей и посмотреть ему в глаза, я просто не представляла. Да и вообще казалось, что все кругом знают о моём грехопадении.

- Вер, держи, - протянула я подруге стакан воды.

Пока та жадно пила, я подошла к окну и выглянула в сад. Некоторые ребята уже проснулись и теперь опохмелялись. Кто-то уже разжигал мангал, кто-то тащил сумки-холодильники, очевидно, с очередной порцией горячительного. Алексея, меж тем, видно нигде не было.

Это радовало, поскольку шансы на то, чтобы сбежать незаметной, увеличивались.

- Всё! Окончательно бросаю пить! Это ужас какой-то! - простонала Вера и снова упала на подушку.

- Точно, - ухватилась я за фразу подруги. - Давай собираться и по домам, раз нам здесь делать больше нечего.

Я начала хаотично метаться по комнате, хватая немногочисленные вещи и запихивая их в сумку. Вера, приоткрыв один глаз, воззрилась на меня не без удивления.

- С ума сошла? Ребята здесь до вечера будут. А мы с Витькой вчера даже целова-а-ались, - протянула она. - Я пришла тебе это рассказать, а ты уже дрыхнешь, как сурок.

Приостановившись, я сглотнула. Значит, Вера не знала о том, что у меня была близость с Зеленовым. Остальные, видимо, тоже. Это не могло не радовать.

- А я пораньше уеду, - сообщила подруге.

Точно. Самым верным будет просто сбежать, а после перевести дух. Рано или поздно мы с Лёшей увидимся, нам ещё пять лет учиться вместе. Но вот именно сегодня и сейчас я была совершенно не готова посмотреть ему в глаза.

- Ладно… бросаешь меня, - притворно вздохнула Верка. - Остальные там как? - спросила она, повернувшись набок и подперев голову рукой.

- Мангал, продолжение банкета, - пожала я плечами, допаковывая вещи. - Праздник-праздник.

Я подошла к постели, когда мне в голову пришла ужасающая мысль. Пока Вера тяжело поднималась на ноги, бурча что-то себе под нос, оглядела простыню. Вроде никаких следов потери невинности не имелось. Фух… кажется, бывает и такое. Снова возникли сомнения, что мне всё не приснилось, однако характерные ощущения едва ли не во всём теле, быстро их развеяли.

- Всё, я поехала. Ребятам скажу, что уезжаю, - сказала Вере, прихватив сумку.

Вообще-то, остальным будет наверняка плевать, осталась я, или нет. Активным участником веселья я никогда не была, так что потеря невелика… Но так и подмывало намеренно увидеться с Зеленовым, чтобы понять, как отреагирует он.

Чёрт, Тимофеева-а-а, ты совсем ку-ку. То бежать хочешь, как от огня, то понять реакцию. Нет, так дело не пойдёт. Решила уехать - пора и честь знать.

- Созвонимся. А я в душ. Надо привести себя в порядок, - ответила подруга и я, кивнув, вышла из комнаты.

Как и думала, на меня мало кто обратил внимание. Градус веселья уже набирал обороты, все предвкушали новый беззаботный день отдыха. Девчонки уже танцевали возле бассейна, парни вовсю отпускали свои «маскулинные» шуточки. Обычная обстановка, в которую я никак и никогда не могла вписаться.

Я добралась до ворот, когда случилось то, чего боялась и хотела одновременно.

- Тимофеева! Кать! - окликнул меня Зеленов.

Замерев в довольно неуклюжей позе, сжав пальцами медную ручку на створке ворот, я чертыхнулась.

- Привет, - сказала невпопад, обернувшись к Алексею.

Натянула на лицо улыбку, но ответной не получила.

- Уже сваливаешь? - спросил Зеленов в нарочито-грубоватой форме.

- Да. Мама и бабушка ждут.

Я тут же мысленно обругала себя за произнесённую фразу. Звучала она, мягко-говоря, как-то по-детски. Но сказанного не воротишь.

- Ладно. Увидимся, - сказал он, на мгновение вцепившись взглядом в моё лицо.

Словно хотел что-то по нему понять, но сам не знал, что именно.

- Ага, - ответила ему я и, наконец, вышла на улицу, испытывая одновременно чувство облегчения и странной досады.

- Ты чего такая задумчивая? - спросила меня бабушка, когда я едва не спалила вторую порцию оладьев с капустой.

- М? А… да не задумчивая… просто, - ответила расплывчато, стряхивая чудом уцелевшую выпечку на тарелку.

На самом деле, конечно, врала. Чем больше времени проходило с нашей последней встречи с Лёшей, тем больше в голове было мыслей. Почему он пришёл ко мне той ночью? Как так вышло, что стал моим первым мужчиной?

Я ведь совсем ему не нравилась. Никогда. Да и не подходила ему по статусу от слова «совсем». Зеленова всегда окружали девицы совсем другого плана. Даже в школе он умудрился провстречаться едва ли не со всеми девчонками, у которых были как минимум ноги от ушей, как максимум - родители директора, бизнесмены, владельцы заводов и пароходов. И вот теперь, после того, что между нами было, оказалось, что он вполне может оказаться в постели ещё и с обычной девушкой, весьма далёкой от понятия идеала.

- Влюбилась как будто, что ли? - спросила меня бабушка, не торопясь закрывать тему.

- Да нет, баб. Размышляю об учёбе, - отмахнулась от расспросов и, кивнув на сковородку, уточнила: - Дожаришь?

И когда получила согласие, отправилась в свою комнату.

Мы с мамой и бабушкой жили в самой обычной трёшке на окраине города. Папа ушёл из семьи, когда мне было пять. В принципе, самая обыденная из всех возможных историй, которые случаются сплошь и рядом. После этого события, мама перестала верить мужчинам. И хоть мне казалось кощунственным заживо себя похоронить, когда ещё не стукнуло и тридцати, мама была стойким оловянным солдатиком. Она позволила себе снова попробовать стать счастливой только пару лет назад, хотя, несмотря на все положительные качества Владимира Андреевича, и не торопилась принимать его предложение выйти замуж.

Неделя после той вечеринки пролетела как один день. Я заметно успокоилась и, кажется, даже смирилась с мыслью, что догадаться о причинах поступка Зеленова не смогу. Просто приняла произошедшее как данность. Верка за это время звонила мне лишь пару раз, и из разговоров с ней я поняла, что у них с Витькой закрутился самый настоящий и весьма головокружительный роман. В общем и целом, было ясно - подруге совсем не до меня.

Тем удивительнее стал её нежданный визит в этот вечер, когда я уже подумывала поужинать, почитать книгу и лечь спать.

- Ка-а-ать! - окликнула она меня, без стука входя в комнату. - Мне Татьяна Ивановна открыла. До тебя не дозвониться!

Вера приземлилась в пустое кресло с таким видом, какой бывает у кошки, объевшейся сметаны.

- И тебе привет, - усмехнулась я, беря в руки телефон.

Ну, точно. Разрядился, а я и не заметила.

- Вот тебе и привет, - фыркнула Вера. - И кому мне, позволь спросить, рассказывать о том, что творится? Я аж не утерпела и приехала!

Подруга повела носом в сторону кухни. Видимо, у неё, в отличие от меня, с аппетитом всё было в полном порядке.

- Дай угадаю, - сказала я, поднимаясь с кровати, на которой сидела и перебирала книги. - Первое - ты голодна. Второе - у тебя есть, что мне рассказать про Витю. И третье - это не может ждать и дня.

- Точно! - воскликнула Вера, следуя за мной на кухню. - Ни оладьи, ни новости откладывать на потом нельзя.

Подруга буквально подпрыгивала от нетерпения, когда мыла руки, садилась за стол и дожидалась угощения. И стоило нам только остаться наедине - бабушка сослалась на то, что идёт смотреть телевизор - как Вера ошарашила меня, выпалив скороговоркой:

- У нас с Витькой всё по-настоящему! Ребята на базу отдыха едут. Я тоже. Сказала, что тебе предложу. Поедешь? А! Ещё Зеленов всё же замутил с Аллкой. Ты бы её видела, ходит такая важная, как будто ей не Лёша на голову упал, а Джастин Бибер.

Я застыла с тарелкой, на которую накладывала оладьи для себя. Пальцы впились в край с такой силой, что мне даже показалось, будто керамика не выдержит и от неё отделится кусок.

В голове зашумело, хотя, вроде бы, для такой реакции не имелось ровным счётом никакого повода. Да, мы с Зеленовым переспали. Но больше нас ничего не связывало. Он был волен встречаться с кем угодно, когда угодно и как угодно. Почему же сейчас так горько на душе? Неужели я и впрямь надеялась на то, что эта ночь имеет для Лёши хоть какое-то значение?

- Я не поеду, Вер, спасибо. Хочу учебники какие-нибудь поискать. Или в сети покопаюсь. Учиться нам скоро, не до отдыха.

Эту фразу я произнесла совершенно ровным и даже безэмоциональным тоном, удивляясь сама себе. Внутри бушевал настоящий пожар эмоций, а вот внешне удалось сохранить безмятежность. Это когда Вера уйдёт, я, возможно, позволю себе всласть поплакать. А сейчас даже намёка не хотела давать подруге, чтобы она ничего не заподозрила.

- Ну, Кать… ты даёшь! - хмыкнула Вера, принимаясь за оладьи. - Лето - на то и лето, чтобы его с пользой провести, а не по уши в учебниках, из которых мы только вылезли. К тому же, институт, как по мне, лафа. Это не одиннадцать лет за партой, без права на помилование.

Я пожала плечами и, заставив себя откусить немного от оладьи, промолчала. Что толку было говорить Вере о том, что мне на их базах отдыха вовсе не место? Это она - влюблённая, счастливая, готовая к приключениям. А у меня в голове только непонимание, горечь и обида.

И хоть Лёша мне ничего не обещал, я не звалась его девушкой, да между нами и вообще не имелось никаких отношений, эту самую обиду мне нужно было пережить и прожить.

- Лучше расскажи мне, как у вас с Витькой закрутилось, - попросила я и приготовилась слушать рассказ Веры, глаза которой тут же засияли.

А ещё через десять дней меня ждал сюрприз, от которого я едва не хлопнулась в обморок, когда увидела две полоски. С женскими днями у меня всё было в полном порядке с четырнадцати лет. Ни единой задержки, ничего подобного. Потому, уже на третий день отсутствия этого физиологического процесса я поняла, что что-то не так.

Раньше я бы первым делом позвонила Вере, с которой бы и обсудила данную проблему, но только не сейчас. Теперь у меня был секрет. Причём почти на миллион.

«У меня всё под контролем»… Или как там сказал мне Лёша? Да-да, именно это он и имел ввиду, а я - полностью доверилась ему в этом смысле. Наивная дурочка!

Я отложила положительный тест на бортик ванны и застонала. Благо дома никого не было, потому мой плач Ярославны ни одна живая душа не услышала. И что теперь делать? Господи… у меня будет ребёнок. От Зеленова. От парня, который меня воспринимает словно пустое место.

Я поняла, что начинаю задыхаться. Держись, Катя, тебе нужно оставаться в здравом рассудке. Легко сказать, а вот сделать почти что невозможно.

Взяв тест, я завернула его в салфетку и, добравшись до комнаты на неслушающихся ногах, спрятала с глаз долой.

Итак, попробуем мыслить здраво. Что будет дальше, если ребёнка оставить? На то, чтобы Зеленов ему обрадовался, упал передо мной на колени и тут же сделал предложение, рассчитывать не приходилось. Это первое. Второе - мне что, придётся ходить на занятия с пузом, вызвав тем самым море пересудов? Значит, учёбу придётся отложить.

Господи, ну за что мне всё это?

Сев на край постели, я растёрла лицо ладонями. Теперь следовало подумать о том, что вызывало у меня ещё большую панику, чем кричащий карапуз. Избавление от малыша.

Я всегда мечтала о детях, о большой семье, но в этих самых мечтаниях они рождались у меня ближе к тридцати, к тому же, когда я уже сходила бы под венец. И вот теперь ничего похожего на эту прекрасную картину. Мне восемнадцать, я только начинаю жить, парня у меня нет и в помине, не то что мужа…

А что если сейчас я избавлюсь от малыша, а потом так и проживу одинокой всю свою жизнь? Ведь если принять во внимание мой «успех» у представителей противоположного пола, это вполне вероятно!

В общем и целом, ответов ни на один свой вопрос я не находила, следовательно, решения этой проблемы, от которой у меня волосы вставали дыбом, пока не имелось.

Однако и оставаться с ней один на один не было сил, поэтому я всё же взяла телефон и, очертив голову, позвонила Вере и попросила о встрече. Разумеется, где-нибудь в кафешке, потому что вскоре бабушка должна была вернуться домой, а пока ошарашивать её тем фактом, что он может стать прабабушкой, я не собиралась.

По дороге как раз планировала пораздумать на тему того, признаваться ли в отцовстве Зеленова, или нет. Ведь вполне можно было соврать Вере, что у меня есть парень, но я его скрываю.

Условившись с подругой встретиться через час, я положили трубку и посмотрела на себя в зеркало. Бледная, перепуганная… краше в гроб кладут.

Конечно, ни о каком вранье речи не пойдёт. Я встречусь с Верой и расскажу всё, как на духу. А дальше хоть трава не расти. И, по крайней мере, перестану чувствовать себя настолько одинокой. Одна голова хорошо, а две ведь лучше, правда?

Тяжело вздохнув, я открыла шкаф и принялась вытаскивать одежду, чтобы собраться и прибыть в кафе вовремя.

Глава 3

- Ты меня просто убила! - ужаснулась Верка шёпотом. - Уверена… ну, что у вас всё же было? А вдруг задержка - это просто гормональный сбой? И тест врёт? - затараторила подруга, лицо которой, по мере новостей, которые я ей выложила, все приобретало и приобретало офигевшее выражение.

Конечно, озвученные ею вероятности были бы идеальными. Жаль только сбыться могли с точностью одна сотая процента. То есть - никогда.

- Я прочла в интернете, что, скорее всего, на это рассчитывать не придётся, - тяжело вздохнула в ответ.

- Вот же чё-ё-ёрт! - протянула Вера. - А чего ты мне ничего не рассказала-то сразу? - надулась она. - Мы же лучшие подруги!

Я отпила глоток остывшего латте. Верка была права - обычно тайн друг от друга у нас не имелось. Я и сама задавалась вопросом, почему случившееся стало моим секретом, но раз за разом приходила к мысли, что если бы не беременность, о ночи с Лёшей не узнала бы ни одна живая душа. Кроме нас с ним, конечно.

- Ну а как ты думаешь, каково мне было понять, что он и виду не подал, что у нас с ним что-то было? К тому же, помнишь Аллку? - намекнула я на то, о чем сама Вера мне и рассказывала не так давно.

- Мда уж… Но всё равно, - сказала она, правда, развивать мысль не стала. Видимо, поняла, что мне сейчас не до выяснения дружеских отношений. - И что теперь станем делать?

От её «станем» внутри появилось тёплое чувство. Я не одна. И хоть Вера мне мало чем могла помочь, я была благодарна за то, что подруга дала мне понять, что мы вместе.

- Пока не знаю… Буду говорить с мамой и бабушкой. Сама понимаешь, если даже я решу, что ребёнка не будет, не стану идти на такой шаг втайне от них.

Вера посмотрела на меня так, словно видела впервые в жизни.

- Что значит, если решишь?.. Ты что, планируешь его оставить?

Закусив нижнюю губу, чтобы не разреветься прилюдно, я опустила голову и глубоко вздохнула.

- Не знаю, Вер, - сказала в ответ. - Пока ничего не знаю.

Мы замолчали. Я так и чувствовала на себе взгляд Веры, но о чём она думала, расспрашивать не торопилась. Знала, что Васильева всё расскажет мне сама.

- Перво-наперво, нужно обо всём сказать Зеленову, - проговорила она, и я тут же вскричала:

- Нет!

Вера воззрилась на меня с ещё более неподдельным изумлением. Под её взором мне стало окончательно не по себе.

- Хочешь сказать, что Лёха даже не будет поставлен в курс дела?

- Я не хочу… не хочу даже представлять, что тогда начнётся. Он меня не любит, у него роман с другой. Я вообще ему не подхожу никак! Понимаешь?

- И что? - Васильева подалась ко мне и с горячностью заговорила: - Речь ведь идёт уже совсем не о тебе, и вовсе не о ваших с ним отношениях, которые, как бы то ни было прискорбно понимать, вряд ли когда-нибудь бы начались. Будь у вас хоть десять совместных детей.

Я поёжилась, когда Вера произнесла эти слова, что вонзились мне в нутро, словно иглы. Жестокие и жёсткие, но правдивые. И я понимала, почему именно сейчас подруга мне их говорила. Хотела, чтобы я понимала всю серьёзность ситуации. А я и понимала… Вот только принять её было ох как непросто.

- Так вот Зеленов имеет полное право знать, что у него будет сын или дочь. Его родители имеют право знать… а самое главное - расти при отце, пусть даже приходящем раз в неделю, имеет право прежде всего твой ребёнок! Как ты этого не понимаешь?

Конечно же, я понимала. Но ведь это не Верка забеременела от Алексея, не ей и идти было на эшафот. Именно так я и воспринимала необходимость рассказать всё Зеленову.

- Ладно… я подумаю обо всём завтра, - сказала подруге. - Пока у меня в голове даже не каша… там какое-то картофельное пюре.

Вера покачала головой. Побарабанила пальцами по столу и бросила быстрый взгляд на часы. Наверняка уже сговорилась встретиться со своим Витькой, а я её только отвлекала своими проблемами. Эх… и угораздило же меня! Сейчас бы, наверное, всё отдала за то, чтобы повернуть время вспять и оттолкнуть в ту ночь Зеленова, как бы мне ни хотелось его любви.

- Давай расходиться, что ли, - сказала я, хотя, мне совсем не хотелось возвращаться домой и снова сидеть в одиночестве, гоняя по кругу одни и те же мысли.

- Давай, - не без облегчения ответила Вера. - Но завтра же ты обязана принять правильное решение, - строго сказала она перед тем, как попросить счёт.

Я кивнула и поднялась из-за столика. Правильное решение было одним-единственным. Вот только один господь ведал, чего оно мне будет стоить.

- Ну, ты подъехала? - спросила у меня Вера по телефону, стоило только мне добраться до дома Зеленовых.

- Да подъехала-подъехала. Позвоню, когда поговорю с ним, - чуть дрожащим голосом ответила подруге и, не дожидаясь её следующих наставлений, отключила связь.

Сунув смартфон в сумку, отёрла вспотевшие ладони о ткань спортивной кофты. Добраться до особняка Алексея-то я добралась, но уже начинала сильно сомневаться в правильности своего поступка.

Верка напутствовала меня словами: «Там как раз и родители его будут дома, сразу всех и обрадуешь». Но что-то мне подсказывало - позитивных чувств по поводу моей беременности никто не испытает.

Всё же досчитав до десяти и решившись, я шагнула к воротам дома и уже собралась было позвонить в звонок, когда внушительные створки сами собой разъехались в стороны. Я сочла это благоприятным знаком, но не успела шагнуть во двор, когда мне навстречу выехала машина. Приостановившись возле меня, водитель опустил стекло и воззрился на меня. Отец Алексея Зеленова собственной персоной.

- А вы..? - начал он, и я быстро протараторила:

- Катя Тимофеева, одноклассница вашего сына. Теперь уже бывшая.

«И будущая мать его ребёнка». Угу. Дополнять свою фразу этим признанием, разумеется, пока не стала.

- Очень приятно, - отозвалась мама Лёши, сидящая рядом с мужем. - Проходи, Катюша, Алёшка как раз дома.

Родителей Зеленова я видела пару раз в школе. Всегда куда-то спешащие, с иголочки одетые. Мама довольно чопорная, с дежурной улыбкой на лице. Отец - беспрестанно говорящий по телефону. Мне порой казалось, что они и приезжают-то на мероприятия к сыну только для галочки.

- Спасибо, - кивнула я им, но когда машина Зеленовых отбыла, не стала спешить с тем, чтобы явиться пред очи Лёши.

Потому что отчаянно боялась. Особенно сейчас, когда встретилась с бабушкой и дедушкой ребёнка, которого носила под сердцем. Всё внутри кричало - они не примут ни меня, ни моего малыша. Я не их круга… Я вообще им никто.

Снова вспомнив устный счёт, на этот раз до двадцати, я взяла паузу, а после зашагала по вымощенной жёлтым кирпичом тропинке к дому. На меня накатило ощущение, что я здесь впервые. Будто и не было той самой вечеринки совсем недавно… словно она мне попросту приснилась. И наверное, я бы в конечном итоге даже убедила себя в этом, если бы не последствия «веселья».

Зайдя в просторный холл, я осмотрелась. Никого. И где теперь искать Лёшу? Помнится, у него была своя вотчина на втором этаже, где и тусовались тогда самые приближённые друзья. Но там ли он? Может, вообще где-нибудь в столовой. Что там, у этих богачей, за трапезы? Файф-о-клок, или как его?

Двинувшись вперёд, я старалась не думать о перманентно возникающем желании трусливо сбежать. Я то подавляла его в себе, то позволяла ему расцвести. Хотя, уже было ясно, что отступать не стану.

Я замерла, когда заслышала приглушённые голоса, а следом - взрыв хохота. Сердце предательски заколотилось в горле. Лёша снова был не один, а с друзьями? Вполне возможно, ведь как сказала Вера - сейчас лето, отдых, а об остальном они все подумают позже.

Закусив губу, я сделала ещё один шажочек в сторону источника звука. У меня имелся весьма себе благовидный предлог отложить столь нервное дело на неопределённое время. Ну не стану же я обсуждать личное, да ещё и в настолько неожиданном виде, при друзьях Зеленова, среди которых, скорее всего, отыщутся и наши общие знакомые?

Так думала я ровно до того момента, когда вдруг не расслышала… собственное имя. Точнее, фамилию, притом произнесённую в весьма насмешливом тоне.

Пульс застучал в висках, а руки мелко задрожали. Но я упорно сделала ещё один шаг вперёд, жадно вслушиваясь в каждое слово.

- … ладно тебе! Сам же и подбил тебя «на слабо» взять, - хохотнул кто-то, судя по голосу, Сашка Филонов.

- Да я уверен был, что Аллка сразу даст, - не без бахвальства в голосе ответил Зеленов. - Ну а раз не дала, пришлось пристать к необъятному берегу Тимофеевой.

Секундная тишина, последовавшая за этим, взорвалась порцией нового смеха.

- «Да если Аллка отошьёт, пойду и жахну Катьку», - Филонов передразнил Алексея. - Ты в следующий раз думай, прежде чем такое говорить. А то спьяну какую-нибудь макаку вознамеришься поиметь, мы тебя и не оттащим.

Я покачнулась, едва устояв на ногах. Перед глазами всё плыло, а к горлу подкатила тошнота. Какой кошмар… Неужели я действительно слышу то, о чём переговариваются парни?

- Так, ты это мне тут… Тимофееву мою не трожь, - ржанул Зеленов. - Она хоть и жирновата, но в постели очень даже поворотливая.

- Хорошо хоть на повороте очередном тебя не придавила к чертям, - загоготал ещё один голос. - А ты тоже выдал: «А если она мне не даст?» Да эта толстуха по тебе сохнет годами, все это знают.

Я сорвалась с места и убежала под канонаду смеха. Парни ржали так, что мне казалось, будто они знают о том, что я рядом, и теперь потешаются надо мной намеренно.

- Вам помочь?

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Добралась до ворот в каком-то полубреду. Повернула голову на голос и увидела охранника, который ко мне и обращался.

Помотав головой, выбежала на улицу, едва не сломав дурацкую калитку, и помчалась прочь. А в голове у меня билась лишь одна мысль:

«Он хотел Аллу, а переспал со мной только потому, что его взяли на «слабо»»…

Едва переступив порог дома, я поняла, что за то время, пока бежала под отчий кров, приняла три решения. Первое - я оставляю ребёнка. Да, глупо. Любая здравомыслящая женщина, узнав о таком, с вероятностью в девяносто девять процентов просто бы покрутила у виска. Но мне было так обидно… И за себя, и за этого, ещё нерождённого, но всё же уже вполне себе имеющегося в наличии малыша.

Конечно же, если бы я всё же решилась и рассказала обо всём Зеленову, он попросту бы или высмеял меня, или, что хуже, стал бы относиться к собственному чаду, как к ошибке. Досадной помехе.

И из этого проистекало моё второе решение. Лёша не узнает о моей беременности, даже если мне к виску приставят дуло пистолета, и скажут, что в случае сохранения этой тайны, спустят курок.

Ну а то, что я решила напоследок, напрашивалось само по себе. Я расскажу маме и бабушке о том, что залетела и что учиться пока не стану. От мыслей о том, что моё будущее прямо в эту самую секунду летит в тартарары, хотелось плакать. Но я не стала подчиняться эмоциям. Никаких слёз, соплей и прочих атрибутов обиженки. Я уже взрослая, и если решила, то уже стану стоять на своём до конца.

Пока попробую устроиться на подработку, немного подкоплю, чтобы хватило на первое время мне и малышу. Ну а дальше, как говорится, дал бог зайку, даст и лужайку. Нет, я, конечно же, совсем не думала о том, что после родов на меня посыплются блага, просто знала - мы с ребёнком обязательно справимся.

Я - справлюсь.

С этими мыслями я отправилась в свою комнату, чтобы собраться с духом перед одним из самых важных разговоров в моей жизни. С кухни доносились голоса - наверняка бабушка и мама снова обсуждают какую-нибудь передачу. Значит, нужно действовать, пока все не разошлись по своим делам.

«Ну… как всё прошло? Ты молчишь… или я вам мешаю с будущим папочкой? :)))» - пришло от Веры, когда я переодевалась.

Эта её шутливая фраза неожиданно разозлила. Неужто Васильева не понимала, какую чушь у меня спрашивает? Пусть даже и несерьёзно.

«Перестань говорить ерунду! Позвоню, как смогу», - дала я ей понять в ответном сообщении, что говорить на эту тему сейчас не намерена, после чего отключила телефон и, сделав тяжёлый глубокий вдох, отправилась на кухню.

В компании мамы и бабушки обнаружился ещё и Владимир Андреевич, что поначалу вызвало ступор. Говорить при неродном человеке, пусть он и был довольно близок моей семье, не хотелось. С другой стороны, мама так или иначе расскажет ему всё.

Они встречались уже около двух лет. Владимир Андреевич влюбился в маму с первого взгляда, как он сам говорил. Улыбался тепло и рассказывал, что с первого мгновения, как они встретились, решил, что она станет его женой. И я ему верила. Мама, похоже, в последнее время, тоже.

- Катюша, а мы думали, ты гуляешь, - сказала она, поднимаясь с углового диванчика, на котором сидела возле Владимира Андреевича. - Сейчас обед тебе разогрею.

Я помотала головой и, указав маме на то место, с которого она только что встала, попросила:

- Присядь, пожалуйста, я хочу поговорить. С вами со всеми, - добавила, увидев вопросительный взгляд Владимира Андреевича.

Он серьёзно кивнул и, поправив очки в тонкой оправе, приготовился слушать. Бабуля с мамой, улыбнувшись, переглянулись. Наверняка решили, что у меня для них какие-нибудь приятные новости.

- Я много думала, - соврала с места в карьер, - и решила, что не буду учиться. По крайней мере, пока, - выпалила на одном дыхании и замерла.

Мама нахмурилась, Владимир Андреевич приподнял тёмную бровь. Бабушка выглядела настолько растерянной, что я тут же начала корить себя за то, что позволила Зеленову сотворить со мной непотребство.

- Но почему? - тихо спросила мама. - Ты ведь так этого хотела.

Да… кому, как не ей, знать, насколько сильно я мечтала выучиться, получить престижную профессию, сделать карьеру… Быть хоть в чём-то если не первой, то на весьма уважаемом месте.

- Хотела, но передумала, - беззаботно пожала я плечами, хотя, понимала, насколько театральным, должно быть, выглядит этот жест со стороны.

Набрав в грудь побольше воздуха, я всё же выпалила:

- В ближайшее время мне будет не до учёбы. Я беременна, мам.

Тишину, которая повисла в кухне, казалось, можно было резать ножом. Она так угнетала, что я уже начала жалеть о сказанном. Наверное, самое безобидное, что я могла сейчас услышать от родных - мы тебя не так воспитывали! И даже хотела бы, чтобы мама, или бабушка проронили хоть слово. Лишь бы только не стоять вот так со вспотевшими ладонями, не знать, куда деть руки, и ждать приговора.

- И кто отец? - выдохнула мама чуть позже.

На близких я старалась не смотреть. Достаточно было того, что чувствовала на себе их взгляды, и от этого мне было не по себе. Потому что уже успела нафантазировать, что ничего, кроме осуждения, если не презрения, в глазах родных нет.

- Лёша Зеленов, - выдохнула я, после чего всё же посмотрела на маму и твёрдо проговорила: - И он не должен об этом узнать… что бы ни случилось.

- Но почему? - подал голос Владимир Андреевич. - Он чем-то тебя обидел?

- Ты не говорила нам, что с ним встречаешься… - пробормотала бабушка. Да уж… как же сказать-то помягче, что я ни с кем никогда не встречалась, тем более, с Лёшей? Бабуля этого точно не поймёт.

- Уже нет, - опять соврала я. - И нет дважды. Он меня не обидел.

- Но он же имеет право знать, что станет отцом, - мягко сказал Владимир Андреевич.

Пожалуй, говорить при нём было не лучшей моей идеей. Он рассматривал всё это с позиции мужчины, что закономерно, а я ну никак не желала думать о том, какие права имеет или не имеет Зеленов.

- Всё. Этот вопрос закрыт, - отрезала я. - И если кто-нибудь из вас решит вмешаться и отправится говорить с Алексеем или, что хуже, с его родителями, вы меня больше никогда не увидите.

Поставив этот ультиматум, больше похожий на бред сумасшедшей, я удалилась с кухни. Хотелось рыдать. Эмоции зашкаливали, и как с ними совладать, я не знала. Во всё случившееся совершенно не хотелось верить. Однако я твёрдо знала - чем скорее я приму эту новую реальность, тем лучше будет для меня.

- Нам нужно поговорить, - сказала мама на следующий день.

Мы с ней были дома одни. Вчерашний вечер завершился… обыденно. Мы поужинали, не возвращаясь к теме моей беременности. Перед сном мама заглянула ко мне, чтобы спросить, как я. И на этом всё. И вот теперь нам предстояла новая беседа. Не сказать, что я была к ней готова.

- Слушаю, - вздохнула я, мешая по сотому кругу сахар в уже остывшем чае.

- Я хотела сказать…

Мама отвлеклась от своего занятия в виде нарезания овощей для супа и, вытерев руки о фартук, присела рядом со мной.

- Я хотела сказать - знай, мы с бабушкой тебе поможем. Целиком и полностью. Сделаем всё, что в наших силах. Вырастим нашего малыша, не переживай.

Эти слова, такие неожиданные и такие важные, заставили меня всхлипнуть. Из глаз сами по себе хлынули потоки слёз. Мама тоже шмыгнула носом и отёрла солёные дорожки, появившиеся на щеках.

- Спасибо… - прошептала я, и подалась к маме.

Она неловко обняла меня, насколько это позволял сделать разделявший нас стол. Стала гладить по волосам, и я вдруг, впервые за последние дни, испытала чувство спокойствия.

- Почему ты сразу нам ничего не сказала… ну прямо с первого дня как заподозрила? - мягко спросила мама, отстранившись.

Я вздохнула. Сейчас понимала, что виной тому был, наверное, страх в первую очередь.

- Испугалась. Сильно, - призналась я.

- Мы могли - и должны были - пройти это вместе, - ответила мама. - Но как уж получилось. Кстати, бабушка очень даже рада, что успеет увидеть ещё и правнуков.

Я расплылась в улыбке, а на глазах снова появились слёзы. Гормоны, наверное, уже начали играть.

- Кать… ты не подумай, я не лезу. Ты у меня уже взрослая совсем. Но… я так и не поняла, почему Алексей-то знать о ребёнке не должен?

Мама завела ту тему, которая была для меня очень болезненной. Но всё же я понимала - она имеет право знать если не всё, то хотя бы основную часть.

- Скажем так… наша ночь с ним была нежеланной для обеих сторон, - расплывчато ответила маме. И тут же пожалела о сказанном.

- Его заставили? Тебя заставили?!

В голосе её было столько тревоги и ужаса, что я поспешила пояснить:

- Нет! Никто никого не заставлял. Зеленов просто хотел ммм… быть с другой. А пришёл ко мне. Я же спала и не особо помню, что и как происходило. К тому же, нам обоим по восемнадцать, и если я достаточно взрослая для ребёнка, то парни в этом плане задерживаются в развитии.

Да уж, Катя. Пять баллов тебе за объяснения. Их не способен понять даже самый разумный человек.

Мама сидела, глядя на меня так, словно я только что выдала несусветную чушь. Впрочем, так оно всё примерно и было. Ну не скажешь же ей, что со стороны Лёши это была вынужденная мера, чтобы не посрамиться перед друзьями? Господи! До меня снова дошёл весь ужас ситуации. Все парни - а скорее всего, и девчонки - знали обстоятельства нашей с Зеленовым близости. Какой кошмар… мне что теперь, из дома не выйти, что ли, чтобы не попасться на глаза тех, кто наверняка смеётся за моей спиной?

А Вера? Неужели Витя был не в курсе? Или может, он ей и рассказал всё уже давно, а она просто делала вид, что ни о чём не знает? Ужас…

- Ты побледнела, - констатировала мама, не продолжая той темы, копание в которой лишь привело бы к ещё большим потрясениям для меня. А их на мой век, пожалуй, уже хватит с лихвой.

- Да… пойду, прилягу, - тихо произнесла, поднимаясь из-за стола. - И спасибо большое… за поддержку.

Я направилась к выходу из кухни, когда услышала за своей спиной:

- Катюша, помни, пожалуйста, мы тебя очень любим! И всегда - всегда, слышишь? - будем на твоей стороне. Что бы ни произошло.

Кивнув, ибо ни на что другое у меня попросту не осталось сил, я направилась к себе. Знала, что меня со всех сторон продолжат атаковать мысли, сомнения, вопросы… но очень рассчитывала на то, что хотя бы сегодня мне удастся попробовать переключить своё внимание на что-нибудь другое.

Глава 4

Осторожный стук в дверь заставил меня отвлечься от своего занятия. А состояло оно в том, чтобы проштудировать информацию на предмет того, как и что мне нужно будет предпринимать дальше. Вот так вот… Готовилась изучать учебники, а теперь читаю о первых месяцах беременности и посещениях женской консультации.

- Заходите! - откликнулась я и отложила телефон.

Визитёром оказался Владимир Андреевич, который, немного приоткрыв дверь, спросил:

- Не помешаю?

Я помотала головой, садясь ровнее.

- Не помешаете.

Хотелось добавить что-нибудь ещё, вроде предупреждения, что если меня сейчас начнут уговаривать рассказать всё отцу ребёнка, то разговор попросту не состоится, но я сдержалась. Предоставляла Владимиру Андреевичу заговорить первым.

Он вошёл в комнату и притворил за собой дверь. Присел возле меня и вдруг ошарашил:

- Поедешь за границу? Машка моя собирается на учёбу, ты знаешь. Вдвоём вам веселее будет, а все расходы я на себя беру.

Он произнёс эти слова, и замолчал. Я повернула голову и посмотрела на Владимира Андреевича. Он глядел в ответ - серьёзно и выжидательно. А я, по правде говоря, не до конца улавливала смысл его слов.

Маша - его дочь от первого брака - и вправду собиралась уезжать за границу на обучение. Но каким ко всему этому боком относилась я?

- Ммм… вы меня удивили, честно говоря, - призналась ему. - Не совсем понимаю, зачем вам это нужно.

Владимир Андреевич, пожав плечами, озвучил свои мысли:

- Я к тебе как к дочери отношусь, ты же знаешь, - сказал он то, что уже говорил не раз. - Ты угодила в такую ситуацию, в которой, как мне кажется, тебе будет легче, если декорации вокруг поменяются. Маша уже сидит на чемоданах, вот-вот уедет. Я обсудил это с ней и она сказала, что будет очень рада, если ты поедешь тоже.

Он поправил очки и, улыбнувшись, добавил:

- Если волнуешься за роды, то поверь, там медицина на очень хорошем уровне. Я всё устрою, у меня много друзей в Испании.

Волнуешься за роды… Так далеко вперёд я не забегала, но сейчас, когда Владимир Андреевич озвучил своё предложение, у меня случился самый настоящий всплеск адреналина. Я осознала, насколько всё, что происходит со мной, реально. Моя жизнь уже изменилась, но сейчас мне предлагали вообще перевернуть её на сто восемьдесят градусов.

Пожалуй, это будет самым верным. Я просто уеду, забуду обо всём, что со мной случилось. Конечно же, вернусь через время, но стану совершенно другой.

- Вы уже сказали маме о том, что собираетесь мне предложить? - хрипловатым от волнения голосом спросила я.

- Нет, - помотал головой Владимир Андреевич. - Хочу, чтобы ты и только ты приняла сейчас решение. А маму свою ты же знаешь…

Он развёл руками, не договорив. Впрочем, ему совершенно необязательно было что-либо пояснять. С одной стороны, мама бросилась бы убеждать меня, что я обязана ехать, с другой - не смогла бы умолчать о страхах, которые бы непременно её охватили. И я, ещё сама толком не успев понять, чего же хочу, начала бы сомневаться.

- Квартира там просторная. Маша у меня девушка серьёзная, насколько ты помнишь. Она учиться будет, ты - готовиться к материнству. Хочешь, курсы какие-нибудь тебе найду? - продолжил Владимир Андреевич, давая явственно понять, что он очень хочет, чтобы я согласилась.

И я понимала, почему. Его намерения по отношению к моей маме, были более чем серьёзными, а это предложение обязательно бы добавило ему очков, если можно было так выразиться. И, вполне возможно, склонило чашу весов в нужную сторону.

- Если курсы, то не подготовки к родам, а что-то полезное… - поразмыслила я вслух, хотя, пока не приняла никакого решения. - Может, я быстро обучусь и смогу зарабатывать сама. Тогда и вам не так накладно будет.

- А вот этого слышать не хочу, иначе бы не предлагал, - веско сказал Владимир Андреевич, поднимаясь на ноги. - Всё, что заработаешь - если будет такая необходимость, конечно - твоё и ребёнка. Ну так что?

Я подняла взгляд на него и, закусив губу, помедлила с ответом. Предложение было очень заманчивым, но вот так вот решиться и поменять всё своё существование, которое совсем недавно казалось чётко выстроенным и понятным, стало страшно…

- У меня есть время подумать? - спросила я. - Мне же язык нужно хоть какой-то знать…

- Твоего базового английского будет достаточно. Маша поможет тебе на первых порах. Она знает испанский. Ну а дальше уже сама посмотришь, достаточно ли тебе твоих знаний, или станешь учить ещё один язык. - Владимир Андреевич вновь улыбнулся и ответил на самый главный вопрос: - Что же касается времени на подумать… оно есть. Но немного. Нужно будет быстро урегулировать вопрос с визой. Попробуем получить её на продолжительное время. Но если что, это решаемо в будущем. А так…

- Я согласна! - вдруг выпалила, решив не сдерживать того, что само рвалось наружу.

Это ведь не навсегда. Я просто уеду, спокойно рожу ребёнка, а после вернусь. И никто никогда не узнает ни о чём. А если останусь - не миновать встреч с бывшими одноклассниками, вопросов, додумываний и пересудов. Всего того, что уже заранее меня убивало.

- Вот и хорошо, - кивнул Владимир Андреевич. - Как будешь готова, поговорим с твоей мамой. Но, я думаю, она будет только за.

Он вышел, оставляя меня наедине с собой. Вновь мелькнуло горькое чувство несправедливости и потери, но я быстро прогнала его прочь. Что толку плакать о прошлом, когда оно ушло и больше никогда не вернётся? Значит, дело за малым. Начать жить в настоящем и сделать всё по максимуму для будущего.

Теперь уже не только моего.

Через две недели я сидела в зале, ожидая посадки на рейс. С Машей мы должны были встретиться уже по прилёте в Мадрид. Она направлялась туда из Москвы, я - из Петербурга. Моё отбытие стало сюрпризом для Веры, и мне даже показалось, что подруга обиделась из-за того, что я покидаю её.

Мой секрет, по словам Веры, она сохранила. Ни одна живая душа, кроме неё, о беременности не знала. И даже если Лёша всё же каким-то образом выяснит, что станет отцом, я уже буду далеко. Так что он вполне сможет сделать вид, что его это никоим образом не касается.

- Кать! Тимофеева! - донёсся до меня голос, от которого я остолбенела.

А потом, как в самых сказочных историях, успела напредставлять себе миллион самых несбыточных фантазий.

Лёша узнал о ребёнке, о том, что я уезжаю и вот примчался меня остановить. Ему даже пришлось купить билет, чтобы пройти в зону посадки. И теперь Зеленов - а голос принадлежал именно ему - практически на одном колене стоял возле меня, держа коробочку с кольцом. Именно такие картинки пронеслись в мыслях со скоростью света.

Впрочем, когда я обернулась к Алексею, поняла, что ничего подобного произошло. Зеленов тоже куда-то собирался лететь, и я очень понадеялась, что не в Мадрид.

- Привет, - тихо поздоровалась я с ним, и Лёша, оглядевшись, словно нас могли увидеть вместе, а он этого очень бы не хотел, кивнул на двери гейта, который вёл на посадку до Красноярска.

- Отойдём? - спросил он.

Наверное, мне было нужно отказаться. Говорить с Зеленовым было не о чем, однако я, сама не понимая, как это случилось, согласилась:

- Давай.

Мы направились к гейту, и когда остановились возле него, Лёша быстро проговорил:

- Я хочу извиниться за ту ночь, - сказал он и посмотрел на меня так, что я растерялась.

В памяти всплыли слова Зеленова, сказанные его друзьям, но сейчас, когда я стояла напротив Лёши и наши взгляды пересекались, мне казалось, что он попросту не мог сказать всех тех гадостей обо мне. Не мог поддерживать беседу, которая так сильно меня унижала…

- Почему хочешь извиниться? - спросила я, хотя, в общем и целом, можно было завершать наш разговор уже сейчас.

- Потому что сам не понимаю, как так получилось.

А я вот очень даже понимала, потому на лице моём, помимо воли, появилась горькая улыбка. Закусив нижнюю губу, я смотрела на Зеленова и ругала себя за то, что не собираюсь высказывать всё то, что он заслужил. Например, что так не поступают с людьми, хоть пятьдесят килограммов они весят, хоть сто пятьдесят. И что я рассчитывала на его человечность… Хотя бы в вопросе обсуждения с друзьями нашей ночи. Он ведь был лидером в компании. Он мог просто дать понять, что не намерен обсасывать подробности с кем бы то ни было. Однако, этого не сделал.

И сейчас меня поддерживали лишь мысли о том, что через час самолёт унесёт меня далеко. Туда, где не будет Зеленова Алексея и всей той боли, что в эту самую минуту цвела особенно пышным цветом.

- Получилось и получилось, - пожала я плечами. - Если уж на то пошло…

Договорить не успела. Рядом с нами материализовалась, словно чёртик из табакерки, Алла Вахрушина во всей своей длинноногой красе. Она окинула меня взглядом, каким обычно удостаивают грязь под ногами, после чего, скользнув глазами по табло, на котором красовался Красноярск, капризным голосом проговорила, обращаясь исключительно к Лёше:

- Я тебя обыска-а-алась, - протянула она, мгновенно потеряв ко мне интерес, если таковой, конечно, имел место быть. - Что-то мне уже Дольче не нравится. Какой-то он приторный. Давай вернёмся, я его обменяю.

Она взяла Зеленова под руку и буквально как на аркане потащила прочь от меня. Лёша лишь успел обернуться и сказать «пока».

Я тяжело вздохнула, провожая парочку взглядом. Наверняка собирались вместе куда-нибудь в отпуск. Что, впрочем, не имело ко мне никакого отношения. Поэтому, пожав плечами и удобнее устроив на плече сумку с ручной кладью, я отправилась к своему гейту.

А через час самолёт взмыл в небеса, и я оставила позади свою прошлую жизнь, свои надежды и мечты.

И свою первую, такую горькую, но всё же любовь.

Год спустя Я стояла и смотрела на себя в зеркало в ванной. Как делала это уже не раз и не два. И каждый раз находила всё новые причины не любить то, как выгляжу. Висящие бока, живот, который всё никак не уходил. Полные руки, второй - а то и третий - подбородок. Бёдра с наметившимся целлюлитом… в общем - всё то, от чего хотелось скривиться и закрыть глаза. А ещё лучше - залепить себе рот пластырем и не есть в ближайшие полгода. Радовало только одно - при всём при этом после родов у меня не имелось ни единой растяжки. Что, впрочем, на фоне остальных проблем, было весьма слабым утешением.

- Катя-я-я! Ты скоро? Микки хнычет! - раздалось из-за двери и я, вздохнув, надела махровый халат, после чего поспешила к сыну.

Маша, качающая ребёнка на руках, протянула Микеля мне. Я, улыбнувшись, отправилась кормить сына, предвкушая те минутки наедине, которые были особенно ценными и важными.

Родила я в срок без каких-либо проблем. Сына - а у нас с Зеленовым оказался мальчик - назвала Микелем. Что вызвало недоумение у бабули, которая именовала правнука не иначе как Миша. За то время, что я провела в Испании, во мне поменялось многое. Кроме лишнего веса. Он, как раз, очень даже комфортно себя чувствовал на всех возможных местах моего тела, чем вызывал у меня приступы жуткого недовольства собой.

За этот год мама и бабушка приезжали ко мне дважды. Разумеется, вместе с Владимиром Андреевичем, который теперь официально назывался моим отчимом, потому что ему всё же удалось зазвать маму под венец. В общем и целом, жизнь текла своим чередом. Микель радовал, давая выспаться ночами и примерно ведя себя днём. Разве что очень любил восседать на руках, но с этим мы с Машей справлялись. Она, кстати, была моей правой рукой во всём, что касалось ребёнка, и я мало представляла себе, как сумела бы преодолеть все трудности без дочери Владимира Андреевича, ставшей мне настоящей подругой.

С Верой же наше общение перетекло исключительно в сеть. Мы часто списывались, она знала о том, что я родила сына, даже пару раз видела его по скайпу. Но на этом всё. Общих знакомых, включая Зеленова, мы не обсуждали. Эта тема негласно стала своего рода табу. И я была благодарна Вере за то, что она её не поднимала.

- Собирайся, идём на набережную, - безапелляционно заявила Маша, когда я, докормив и переодев Микки, собиралась уложить его рядом с собой и предаться обычному своему занятию - бесцельному просмотру телевизора.

- Не хочу, - помотала головой и, устроив Микеля на кровати, начала искать пульт.

- Никаких не хочу! - вдруг грозно выдала Маша, после чего, забрав ребёнка… ушла.

Её поведение меня озадачило. Это мягко говоря. Подобного от Машки я ещё не получала.

- Я правда не планировала прогулок. Тем более, по набережной. Микки уже гулял, - сказала я, выходя из комнаты.

- Ага. В сквере три на пять, где и двух шагов не сделаешь.

Маша деловито уложила моего сына в коляску и принялась осматриваться, видимо, в поисках своей сумочки. Сама она уже была готова к тому, чтобы отправиться на прогулку, надев простой льняной комбинезон и балетки.

- Я не люблю быть на людях, ты же знаешь, - попыталась я воззвать к Маше, но она была непреклонна.

- Мы ждём тебя внизу. Даём пять минут на сборы. Всё.

И с этими словами она покатила коляску к выходу из квартиры, оставив меня наедине с собой и своим недоумением.

Сидя за столиком кафе, в котором мы «приземлились», чтобы выпить лимонада и отдохнуть, я чувствовала себя неуютно. Мне всё казалось, что взгляды окружающих направлены исключительно на меня и ни на кого кроме. От этого становилось не по себе.

- Знаешь, есть такая фишка, - начала Машка издалека, отпив лимонада и отставив стакан на стол. - Каждый человек, он как бы сфокусирован на себе. Всегда и в первую очередь. То есть, ты всегда прежде всего думаешь о себе. О том, как выглядишь для окружающих, о том, правильно ли на тебе сидят джинсы. Понимаешь?

Я-то понимала. Наверное, как никто другой. Но Машке хорошо было говорить - у неё как раз с фигурой и внешними данными всё было в полном порядке. Жгучая красавица-брюнетка, да ещё и стройная, как кипарис.

- Понимаю. Но не соображу, к чему ты клонишь.

- К тому, что эта фишка работает во все стороны. Ну… - она задумчиво повертела рукой в воздухе, - остальные люди тоже сфокусированы на себе. Им нет никакого дела до тебя, они сосредоточены на своём внешнем виде, на своих проблемах… на своей одежде, наконец, - проговорила Машка.

- Ну, я бы с тобой поспорила, - покачала головой. - Ты просто не была на моём месте.

- Не была, - согласилась Маша. - Но мне очень не нравится, что ты стала затворницей.

Я тяжело вздохнула и передёрнула плечами. Меня всё устраивало. Ну, как минимум в том, что касалось моей жизни, где были Микель и нежелание показываться на людях. Конечно, рано или поздно мне предстояло из этой скорлупы выбраться, но только не сейчас. Впрочем, Маша со мной была категорически не согласна.

- У Кристиана есть приятель. Павел. Он из России, но здесь у него свой бизнес. И небольшое хобби. Ну как небольшое, - усмехнулась подруга, - пару сотен квадратных метров. Тренажёрный зал и всякое прочее такое.

Я нахмурилась, не совсем понимая, для чего она мне это говорит. Хочет, чтобы я взялась за себя и пошла в качалку?

- Я не готова начинать тягать железо, когда во мне больше центнера веса, - решительно отрезвила я Машу с её порывами. - Да это и не слишком полезно. Я кормлю - это первое. Колени мне спасибо не скажут - это второе.

- Совсем не нужно тягать, как ты изволила выразиться, железо. Там есть зумба. Зумба, детка, - Машка изобразила какой-то танец, не отрывая пятой точки от стула.

- Плохо представляю себе, как пляшу среди стройных красоток, - буркнула я.

- Помни про фокусировку на себе. К тому же, сегодня тебе неуютно, а через полгода будешь скакать газелью.

В голосе и словах Маши не было попытки надо мной пошутить. Напротив, она была весьма серьёзна. И, надо сказать, перспектива сбросить всё то, что так мешало жить, оказалась вдруг очень заманчивой.

- Я попробую, - пообещала Машке, не особо надеясь на успех.

Впрочем, я хотела, чтобы Микки в первую очередь мною гордился. Сын быстро вырастет, конечно же, я была заинтересована в том, чтобы рядом с ним была красотка-мама, а не та, кто в дверной проём проходит боком.

- Тогда срочно звоню Крису! - воодушевилась подруга.

И не успела я запротестовать и трусливо попросить отложить это на потом, начала набирать номер своего жениха.

Последующие две недели я с переменным успехом то занималась, то думала, что в один непрекрасный момент лягу и умру. Это только с виду зумба была довольно простой, на деле же, с меня сходило семь потов, пока я пыталась изобразить из себя хоть что-то, а кругом порхали прекрасные и стройные газели.

Однако, я не сдалась. Дала себе слово, что буду держаться изо всех сил и, наконец, поняла, что мне становится легче с каждым занятием.

На весы я решила встать лишь по прошествии месяца. Боялась, что если увижу отсутствие результата, это попросту меня добьёт. Поэтому ходила регулярно заниматься, пока Маша приглядывала за Микелем. И гордилась собой, вернее, заставляла себя испытывать в отношении себя именно это чувство.

- Екатерина?

Я обернулась и встретилась глазами с высоким подтянутым мужчиной. Он был мне незнаком, и почему вот так вот обращался по имени, я понять не могла.

- Я угадал? - Он растянул губы в белозубой улыбке. - Меня зовут Павел. Крис говорил мне о вас.

Под взглядом чёрных глаз я стушевалась. Не знала, что там вещал обо мне жених Машки, но сходу вот так представлялось самое неприглядное. Например: «Моя Мария живёт с толстухой, она придёт к тебе на занятия, ты не против?».

Едва удержавшись, чтобы не помотать головой в попытке избавиться от дурацких мыслей, я улыбнулась Павлу и согласно кивнула:

- Да, Екатерина. Можно просто Катя.

Добавлять ничего не стала, рассчитывая на то, что на этом обмен любезностями завершится.

- Я за вами наблюдал. Вы очень красиво двигаетесь, - вдруг сказал Павел, и мои брови, помимо воли, поползли наверх.

- Хотите сказать - для моей комплекции? - уточнила в ответ, тут же мысленно себя обругав.

Тимофеева-Тимофеева, ну и какой чёрт тебя дёргает сейчас говорить о том, что и без того бросается в глаза?

- Это здесь совсем не при чём, - махнул рукой Павел и опять ошарашил меня, на этот раз приглашением: - Вы уже были в спорт-баре? Я бы выпил протеиновый коктейль.

Он вновь улыбнулся, и я чуть не ляпнула, что такие улыбки нужно запретить, потому что они сбивают с толку.

- Не была, - призналась я. - По правде… мне нужно к сыну.

Павел выглядел расстроенным, а я вновь принялась себя ругать. Потому что у меня в запасе было как минимум полчаса до того момента, когда Микки мог потребовать еды.

- Жаль, - покачал головой Павел. - Признаться, я скучаю по русскому языку и по общению с соотечественниками.

Я не нашла ничего лучше, чем просто кивнуть, не зная, что к этому всему можно присовокупить. А потом меня снова дёрнул чёрт, на этот раз вынуждая сказать:

- Давайте договоримся на завтра. Или когда вам будет удобно снова пригласить меня в спорт-бар?

Прикусив язык и поняв, что с этим я весьма запоздала, почувствовала, как лицо моё заливает краска. Катя… ну что же ты так? Тебе сейчас вовсе не до флирта, тем более, Павел дал явственно понять, что ему ты интересна исключительно как носительница его родного языка. А ещё у тебя крохотный ребёнок, и вообще…

- Приглашаю тебя завтра в спорт-бар, - подмигнув мне и с лёгкостью переходя на «ты», проговорил Павел. - И отказы не принимаются. Я буду здесь в семь, как и сегодня.

Я задумалась, но всего на мгновение. После чего кивнула и проговорила:

- Идёт. Тогда до завтра.

- До завтра, Катя, - распрощался со мной Павел, и я направилась в раздевалку.

Глава 5

- И что, позволь спросить, мог рассказать обо мне хозяину этого спорт-клуба Кристиан? - потребовала я ответа у Машки, едва переступив порог квартиры.

Подруга то ли сделала вид, что не понимает, о чём речь, то ли и вправду была не в курсе.

- Крис? Не знаю, а что? - ответила она вопросом на вопрос, вытаскивая из кроватки похныкивающего Микки.

- Ничего. Просто он так безошибочно меня вычислил, - пожала я плечами, забирая у Машки сына. - Как будто если Катей и мог быть кто-то, так это только я.

- Ну, ты весьма отличаешься от жгучих испанок, - кивнула на мои светлые, пшеничного цвета волосы Маша. И тут же на лице её появилось выражение крайней заинтересованности: - Ох, рассказывай же скорее, что у вас получилось!

- Да что могло получиться за минуту общения? - пожала я плечами, делая вид, что этот эпизод жизни не имел для меня никакого значения.

- Ну, раз он тебе запомнился… - резонно заметила Маша, и я тут же откликнулась:

- Кто?

- Эпизод же! Или Павел тоже оставил свой неизгладимый след?

Глаза подруги сияли, и я даже заподозрила, что наша встреча с приятелем Кристиана была заранее спланирована.

- Какие же тебе мысли в голову приходят, - вздохнула я и направилась к себе.

Микель уже вовсю давал понять, что терпеть и дальше голод не намерен, хоть речь об одном мужике идёт, хоть о десяти.

В тот момент я и впрямь восприняла наше знакомство с Павлом как что-то несущественное. И ещё не знала, что он впоследствии займёт своё прочное место рядом с нами.

И что в итоге и станет причиной, по которой мы однажды вернёмся в Россию.

Четыре года спустя

- Мишенька! Вырос-то как! - всплеснула руками бабуля, пока Микель деловито расшнуровывал ботинки в прихожей.

- Баб… ты его видела по сети не далее как три дня назад, - улыбнулась я, расстёгивая ремешки босоножек.

Блаженно зажмурилась и вдохнула полной грудью родной аромат дома. Всё же как бы приветлива ни была другая страна, она так и осталась для меня чужой.

- Ох, Катюша… а ты ну просто… иссохла вся!

С кухни доносился аромат выпечки. Наверняка бабушка поставила себе цель откормить меня если не до предыдущего состояния, то хотя бы близко к тому. А я вполне могла позволить себе съесть парочку пирожков, на этот раз без страха поправиться. Потому что знала - уже завтра отработаю всё в зале.

- Бабуль, ну ты скажешь! Иссохла! - мягко рассмеялась я, целуя бабушку в щёку. - Ты бы видела, какие девчонки приходят ко мне в зал на занятия.

Последние пару лет я работала у Павла инструктором по зумбе. Сама до сих пор не могла поверить в то, что согласилась на эту авантюру, когда он предложил. Но чем больше времени проходило, тем больше я убеждалась в том, что сделала верный выбор. А предложенная мною рекламная кампания, в ходе которой пиарщики использовали мои фото до и после, имела особенный успех.

- Микель! Ну что ты удумал? - спросила я у сына строго. - Слезь с бабушки немедля!

Микки, уже успевший взгромоздиться на руки бабули, выглядел весьма довольным.

- Мамочка, я ненадолго, - заявил он на испанском, на что я нахмурилась, а Микель поджал губы.

Мы с ним договаривались, что по прилёте в Петербург будем общаться исключительно на моём родном языке.

- Не понимаю, что он сказал, - вздохнула бабушка, после чего отправилась на кухню с гордо восседающим на её руках правнуком.

Мамы и Владимира Андреевича в городе не оказалось. Они умчались с неделю назад на очередное покорение то ли какой-то реки, то ли горы. Даже не думала, что у мамы проснутся такие потребности, когда она выскочит замуж. И конечно же, была за неё безумно рада.

- А Павлик? Я вон сколько всего наготовила, - сказала бабушка, когда мы с Микки, вымыв руки, устроились за столом.

Сын уже вовсю прихлёбывал из чашки свой любимый чай с молоком, отдавая должное и бабулиным пирогам.

- А Павел уже отправился по делам, - развела я руками, тоже беря с тарелки угощение. - Похоже, мы с Микелем его за этот месяц увидим от силы несколько раз.

Не то чтобы меня это волновало, потому как первоначальной целью моего с сыном прибытия на родину являлось желание провести как можно больше времени с близкими, но и перспектива расстаться с тем, кто был важной частью моей жизни, немного огорчала.

- А свадьба у вас когда? Ты вон и в последний раз говорила, что скоро Павлик тебя под венец позовёт, - не унималась бабуля.

Я покачала головой. Бабушкино стремление как можно скорее пристроить меня туда, где мне, по её мнению, было самое место - замуж - иногда выходило за границы разумного.

- Бабуль, во-первых, он уже позвал, ты же знаешь, - как можно мягче ответила я. - Во-вторых, мы не торопимся. Это ты знаешь тоже.

Я сопроводила свои слова улыбкой, которая стала шире, когда поняла, что бабуля уже не представляет, какие аргументы привести.

Павел сделал мне предложение не так давно. В Европе вообще относились к этому гораздо спокойнее, чем в России. В статусе жениха и невесты можно было провести пару лет, а то и больше. И я, в принципе, разделяла эти устои. Мне не хотелось никуда спешить. Хотелось убедиться, что сделала верный выбор. Потому что знала то, о чём был осведомлён и Павел - мои чувства по отношению к нему весьма далеки от того, что называют пылкой любовью. Нет, разумеется, я ощущала привязанность, уважение, симпатию… Но всё это, возможно, было не совсем тем, что от меня хотел бы видеть мой будущий муж. Хотя, он и заверял меня, что способен любить за двоих.

- Неправильно всё это, - вздохнула бабуля.

- Ничего неправильного, - вновь растянула я губы в улыбке. - Мне всего двадцать три, Павлу - чуть за тридцать. К тому же, сейчас ему не до свадебных хлопот. У него ряд важных контрактов. Возможно, придётся помотаться по миру. Какие уж тут венцы и прочие бубенцы? - пошутила я, на что Микки радостно рассмеялся. - Кстати, - перевела я тему, чтобы только избавиться уже от необходимости объяснять бабуле разумные, как мне самой казалось, вещи, - кажется, кто-то рассказывал, что накупил этому маленькому разбойнику море игрушек.

Микель, мгновенно забыв про недоеденный пирожок, воодушевился настолько, что чуть не пролил остатки чая.

- Хочу их увидеть! - заявил он, и через мгновение бабуля с её не совсем удобными для меня расспросами была нейтрализована.

Хотя бы на время.

- Ты чудесно выглядишь, - сказал мне Павел, когда мы с ним прибыли на встречу с его будущими партнёрами, семейной парой Ковалёвых.

Их особняк больше походил на дворец. Даже подъехать к нему было не так-то и просто - пришлось миновать два пункта охраны посёлка, в котором и располагался дом.

Что странно, Павел при том, что тоже располагал весьма внушительными средствами, к подобной роскоши, призванной, видимо, пустить пыль в глаза, никогда не стремился.

- Спасибо, - ответила ему и, когда он помог мне выйти из машины, огляделась.

В огромном саду, подсвеченном миллионами огней, были даже фонтаны. Мда уж, Петродворец в миниатюре.

Павел подал мне руку и мы направились в дом. Кажется, я слышала от своего жениха, что это будет обычная встреча для небольшого количества людей. Каково же было моё удивление, когда я попала на самый настоящий приём.

- Добрый вечер, проходите, - поприветствовали нас Ковалёвы, и я почувствовала себя неуютно.

Впрочем, эти отголоски прошлого довольно быстро исчезли. Хозяйка дома была со мной любезна, сам Ковалёв посматривал с интересом. Чисто мужским, что раньше бы меня смутило, но только не сейчас.

- Может быть, Виктория покажет вам дом, Катерина? - обратился ко мне Ковалёв, когда мужчины, коротко о чём-то переговорив - я не имела привычки прислушиваться к тому, что меня никак не касалось - собрались выпить по бокалу виски.

- Я бы с удовольствием осмотрелась, - кивнула в ответ, и мы с Викторией отправились на экскурсию.

Обход «дворца» занял у нас довольно продолжительное время и сопровождался в основном болтовнёй Ковалёвой. Как только Виктория осталась вне компании мужа, её наносная чопорность исчезла, и она заговорила со мной так, словно мы знали друг друга миллион лет.

- У тебя есть дети? - так же легко, как это сделал когда-то Павел, перешла на «ты» хозяйка дома.

- Есть, - кивнула я, и на губах, помимо воли, появилась улыбка. - Сын. Ему пятый год.

- А вот нам с Эдиком судьба детей не послала. - Пришлось взять приёмную дочь. Я решила, что раз у меня есть для этого силы и средства, так тому и быть.

Она рассказывала о Светлане, - так звали дочь - о трудностях воспитания неродного ребёнка и бог весть о чём ещё. Со временем я поняла, что не особо прислушиваюсь к монологу Ковалёвой.

Когда же мы достигли дальнего конца дома, на первом этаже в котором располагался спортивный зал, я, наконец, начала испытывать интерес к происходящему.

- О, а вот и Светочка, - сказала Виктория, указав на сидящую по-турецки на полу девочку лет десяти. - Светлана, подойди, пожалуйста.

Я наблюдала за тем, как ребёнок, нехотя, поднимается на ноги и направляется к нам. По правде говоря, мне казалось, что мы с Ковалёвой вторглись в чужое пространство, потому я даже начала испытывать неудобство перед Светой.

- Познакомься, это Катерина, - сказала Виктория, представив меня. - А это наша Светлана.

Я улыбнулась девочке, но та лишь вздохнула и отвела взгляд, подтверждая мои мысли о том, что нас здесь совсем не ждали.

- Катя, если ты хочешь, можешь осмотреть зал. Павел сказал, что ты этим интересуешься, - проговорила Ковалёва, и я рассеянно кивнула. - А я хочу проконтролировать всё на кухне. Если понадобится, Света проводит тебя обратно.

Она произнесла эту фразу таким тоном, словно желания её дочери по этому поводу учтены быть не должны, после чего поспешила к выходу из зала.

На некоторое время возникло молчание. Я делала вид, что заинтересована тренажёрами, Светлана, по-видимому, считала мгновения до того момента, когда останется вновь одна. Но когда я собралась уходить, девочка сказала:

- У тебя красивая спортивная фигура.

Я остановилась, обернулась к ней и с улыбкой на губах сообщила:

- Так было не всегда.

- И тем не менее… А вот мне так не повезло.

Она ткнула пальцами в свои бока. Ничего критичного я в них не видела, но, судя по всему, Свету это весьма волновало.

- Так… - сказала я, подходя к девочке и присаживаясь возле неё на корточках, для чего пришлось чуть подтянуть вверх подол платья. - Ну, определённо могу сказать, что всё это решаемо. Причём довольно быстро.

На лице Светы сначала появилось выражение неверия, затем - надежды.

- Правда? Я тренируюсь, но пока не очень получается, - призналась она.

Странно… обычно в таких богатых семьях непременно пристраивают своих детей, хоть родных, хоть приёмных, на какой-нибудь спорт для привилегированных особ. Теннис там, ну или кёрлинг, на худой конец.

Поднявшись я скинула туфли, вынула из сумочки сотовый, включила на нём музыку для зумбы и, отложив всё ненужное в сторону, вернулась и встала перед зеркалом.

- Иди сюда, - позвала я девочку. - Я покажу тебе самые простые упражнения. Они весёлые и тебе понравятся. А эффект ого-го!

Указав на место рядом с собой, я дождалась, пока Света окажется подле, и, вновь приподняв подол, который, надо сказать, жутко мешал, начала танцевать.

Сначала у Светланы не получалось, но я видела, как девочка старается. Подбадривала её, подгоняла, где было нужно, и направляла, когда того требовали движения.

Наконец, у нас стало получаться что-то удобоваримое, что вызвало одновременный приступ веселья. Мы хохотали, плясали, и это уже мало походило на то, что обычно преподавала я. И никто из нас даже не подозревал, что у этого представления есть зритель.

- Как красиво, чёрт побери, - прозвучал от дверей комментарий, сказанный приятным бархатистым баритоном.

Я же застыла, не в силах повернуться. Но уже знала… Этот голос принадлежит тому, кого по нему узнала бы из тысячи.

Мужчине, кто сейчас был последним, кого я желала видеть.

Алексею Зеленову.

Встретив его взгляд в зеркале, я почувствовала, как мне в лицо бросилась краска. Хорошо, что списать сей факт можно было на то, что я сейчас разгорячена.

Соберись, Катя. Это просто твое прошлое, которое уже не имеет никакого значения. Лёша не знает о Микки и, даст бог, не узнает. Так что сейчас вполне можно сделать вид, что встретились малознакомые люди.

- Алекс! А меня тут учат зумбе! - воскликнула Света и вдруг, к моему удивлению, подскочила к Зеленову, а тот легко подхватил её на руки и закружил.

Я нахмурилась, гадая, откуда здесь мог взяться Алексей, и почему дочь Ковалёвых так фамильярно к нему обращалась. Словно они были хорошими друзьями или… родственниками. Впрочем, ни того, ни другого представить я не могла.

- Вижу, - кивнул Зеленов, поставив девочку обратно на пол.

Он сделал шаг ко мне и я наконец смогла убедить себя, что поза статуи мне не к лицу. Плавно развернулась к Алексею, но не успела и слова сказать, как он попросил:

- Свет… представишь меня своей подруге?

Мои брови лишь чудом не взметнулись вверх. Алекс шутил? Это был такой хитрый ход конём, дескать, хочу познакомиться с обновлённой Катей? Или Зеленов попросту меня не узнал? Последнее предположение вызвало у меня широченную улыбку, что Лёша, впрочем, расценил по-своему.

Он улыбнулся мне в ответ, как Чеширский кот, протянул руку и представился:

- Алексей.

Голос, которым я ему ответила, был наполнен нотками хрипотцы. Всему виной - чёртово волнение, с которым всё никак не удавалось совладать.

- Катарина, - назвалась на испанский манер, пожимая руку в ответ.

Когда Алексей не сразу выпустил мою ладонь, чуть потянула её на себя, но вместо того, чтобы высвободить мои несчастные пальцы, Зеленов наклонился и коснулся губами чувствительного местечка возле запястья.

- Только не говорите, что вы та самая испанская невеста Миляева, - сказал Алексей с явным сожалением в голосе, всё же избавляя меня от необходимости намекнуть ему, что моя конечность принадлежит мне и больше никому.

- Почему не говорить? - вскинула я бровь, отворачиваясь, чтобы надеть туфли. - Я действительно, как вы выразились, испанская невеста Павла Миляева.

Я чувствовала на себе взгляды двух пар глаз - Светланы и Алексея. Первая смотрела за нами с живым интересом, второй - на меня с восхищением. Я же мысленно закатывала глаза. Ничего нового. Для того, чтобы понравиться такому ценителю женщин, как Алексей Зеленов, всего лишь нужно было избавиться от лишних килограммов и сделать модную причёску. Ну и ещё блеснуть перед ним в красивом платье, хотя, судя по тому, как сейчас глазел на меня Лёша, он бы предпочёл видеть меня вообще без него.

- Почему вы не со всеми? - спросил Зеленов, подавая мне сумочку и телефон.

- Я как раз планирую отыскать Павла, - соврала я Лёше, но не успела направиться к выходу из зала, как он перегородил мне дорогу и, подставив локоть, спросил:

- Разрешите проводить вас к столу? Вообще-то меня отправили сказать сестре, чтобы она шла в свою комнату.

- Сестре? - вскинула я бровь.

- Да. Света - дочь моих тёти и дяди. И я очень рад, что вы нашли с ней общий язык. И что вообще я встретил вас на этом приёме.

Я вздохнула. Скажи мне кто пять лет назад, что во время одной из наших встреч с Зеленовым я почувствую себя настоящей принцессой в хрустальных туфельках, ни за что бы не поверила. Как не поверил бы сейчас Алексей, что перед ним та самая Катя Тимофеева, сквозь которую он смотрел в школе, будто она - пустое место.

Сейчас же я видела неподдельный интерес, а в словах Лёши мне чудилась попытка сделать так, чтобы наше общение перешло в стадию флирта. Что в мои планы, впрочем, совсем не входило.

- Лё-ё-ёш! Ну сколько тебя иска-а-ать? - раздался тот голос, который не узнать я тоже не могла.

Алла Вахрушина, кто же ещё… Неужели Алексей был таким моногамным, раз целых пять лет провстречался с этой дамочкой?

Хотя, этот вопрос меня занимал лишь отчасти, потому что в данный момент я ожидала, что уж Алла-то точно меня узнает и обязательно заявит об этом во всеуслышание.

- Алл… я же сказал, что пойду к Свете. Иди уже в столовую, - не без раздражения в голосе откликнулся Лёша, пока его зазноба оглядывала меня таким пристальным взором, что я невольно почувствовала себя манекеном, выставленным в витрине магазина.

А потом она положила руку на предплечье Зеленова, демонстрируя… обручальное кольцо со внушительным бриллиантом. И камень этот словно бы кричал: «Здесь занято! Территория принадлежит мне!»

И, похоже, обладательница этого вопящего символа замужества меня тоже не узнала.

- Было приятно познакомиться, - сообщила я Алексею с лёгкой полуулыбкой, после чего, проигнорировав его приглашение проводить меня на ужин и отвернувшись от Аллы, что сверлила меня взглядом, подмигнула Свете и вышла из спортзала, гордо вскинув подбородок.

Глава 6

- Кати, - обратилась ко мне Виктория после того, как я была представлена, на этот раз официально, Алексею и Алле, - Павел так много рассказывал о вас!

Мы устроились за столом, за которым был накрыт роскошный ужин. Правда, как и полагалось, порции были микроскопические, что, впрочем, я оценила по достоинству.

- Вот как? - улыбнулась я хозяйке дома, поддерживая эту беседу, которая вновь начала носить официальный характер. - Очень интересно узнать, какие же мои тайны он выдал.

Не удержавшись, я скользнула взглядом по сидящему напротив Зеленову, однако этот маленький намёк, если его можно было так назвать, прошёл мимо его ушей. Зато в глазах Алексея так и продолжал гореть огонь интереса.

- О, не переживайте, - Виктория рассмеялась и махнула рукой. - Он источал исключительно комплименты.

- И я его понимаю, - неожиданно добавил Зеленов, и я лишь каким-то чудом не залилась краской.

Мы с Павлом переглянулись. Он нахмурился, но тут же на лице его появилось безмятежное выражение.

- А я понимаю мужчин, которые со мной согласны, - сказал он.

Алла при этом выглядела так, словно только что употребила не глоток воды, а бочку лимонного сока без сахара. Видимо, ей было весьма непривычно, что внимание мужчин может быть направлено не только на неё.

- Павел рассказывал, что вы уехали из России в Испанию, когда вам было восемнадцать, - завела беседу Виктория на ту тему, которая для меня представлялась своего рода минным полем.

Впрочем, я сомневалась, что мне всё же удастся сохранить свою личность в тайне до конца моих дней. И даже смирилась заранее с вероятностью, что Алексей в итоге меня узнает.

- Да. Решила полностью изменить свою жизнь, поэтому и перебралась в Испанию.

Сделав вид, что отдаю должное великолепному салату с лангустинами и омарами, я понадеялась, что на этом расспросы завершатся, однако ошиблась. В разговор вступил Зеленов, чтоб ему пусто было.

- А до этого жила в этом городе? Или приехала сюда впервые? - спросил он, и даже Виктория посмотрела на него удивлённо.

У меня возникло совершенно дурацкое ощущение, что Лёша меня узнал, просто сейчас делал вид, что встретил впервые. Это чувство тоже было отголоском прошлого. Я даже теперь, когда моя прошлая жизнь осталась позади, искала в Зеленове желание подшутить надо мной или сделать объектом для насмешек.

- Тебе есть какая-то разница? - подпустив в голос прохлады, задала я вопрос, который в любом другом случае стал бы риторическим.

Но, видимо, не сейчас и не с этим мужчиной.

- Если спрашиваю, значит есть, - пожал плечами Алексей и вдруг мне… подмигнул.

Причём ни капли не таясь, под взорами всех находящихся за столом людей.

- Я здесь не впервые, - расплывчато ответила я, после чего попросила Павла, намеренно переключив всё внимание на него: - Милый, передай мне, пожалуйста, ещё одну из тех тарталеток.

Через некоторое время, когда ужин остался позади, мужчины увлеклись разговором, а Алла, к моему немалому облегчению, отбыла восвояси, я вышла на террасу. Вечер был - один на миллиард. Светлые оттенки наступающей белой ночи, тёплый ветер, ласкающий обнажённую кожу… пение соловья. Я обожала это время года, и даже представить себе не могла до этого момента, что настолько скучала по своему родному городу.

В общем и целом, себя я могла похвалить. Учитывая, что встреча с прошлым стала для меня полнейшей неожиданностью, я держалась прекрасно. А те отзвуки отгоревших чувств, что появились в душе, уже исчезли. И, надо сказать, мне весьма льстил тот факт, что моё наличие задевало такую красавицу, как Алла. Впрочем, и красавицей-то теперь её назвать можно было с большой натяжкой.

- У тебя не бывает такого чувства… ммм… как будто встречаешь человека и тебе кажется, что ты знал его всю жизнь? - раздался рядом голос Зеленова, и я едва удержалась от того, чтобы не взвыть.

Что ж ему на деловом вечере о делах-то не говорилось?

- Не бывает, - отрезала я, отвернувшись и тем самым давая понять, что продолжать разговор не намерена.

- А у меня, как оказалось, бывает, - сообщил Лёша и спросил: - Не против, если я закурю?

- Мне казалось ты… - начала я, но тут же прикусила язык, чуть не выдав себя с потрохами признанием в том, что знала - раньше Зеленов держался от этой вредной привычки подальше.

- Тебе казалось, что… - повторил он, желая услышать продолжение.

- Мне казалось, что ты женат, - извернулась я, повернувшись и окинув Алексея быстрым взглядом.

Но даже его хватило для того, чтобы увидеть - я завела весьма болезненную, а может даже и неприятную тему.

- И что? - кривовато усмехнулся Зеленов. - Я не могу сказать понравившемуся мне человеку о своих чувствах?

Ну, надо же, как извернулся. Вот только меня эти все признания ни капли не трогали.

- Я поняла, что у тебя такое ощущение. Но у меня его нет. Если хотел узнать это, то ответ ты получил.

Зеленов встал рядом, что шло вразрез с моим желанием, чтобы он убрался, о котором я ему намекнула. Чиркнула зажигалка, в воздухе повисли ароматы какао и карамели.

- Ты такая колючая. И сразу, как только мы увиделись впервые, я понял, что ты выстроила барьеры.

Да у нас тут целый психолог нарисовался! Странно, раньше я за Зеленовым таких способностей не замечала.

- Я со всеми такая. Кроме тех, кого хорошо знаю, - пожала плечами, озвучивая то, что мне самой казалось совершенно нормальным.

- Тогда буду ждать возможности узнать познакомиться с тобой ближе и надеяться, что у тебя тоже в мою сторону возникнет подобное желание.

Я развернулась к Зеленову всем корпусом. С губ уже готовы были сорваться слова… много слов. О том, что я сделаю всё, чтобы ни таких желаний, ни тем более того, что он вызывал у меня в прошлом, у меня больше не появлялось. И что ему стоит держаться от меня подальше, потому что я не ощущаю ни капли интереса к нему, в каком бы качестве он ни желал со мной дальше общаться…

- Катюш! - окликнул меня Павел, и я поджала губы, чтобы не произнести ни слова в сторону Алексея. - Мы всё обсудили, едем домой? - спросил он.

Я же кивнула и направилась к тому мужчине, рядом с которым и было моё место.

- Ты понравилась Зеленову, - сказал Павел, когда мы с ним уехали из дома Ковалёвых.

Я надеялась, что подобное высокое собрание было первым и последним. Но даже если будущие партнёры и собирались встречаться впредь, рассчитывала, что теперь они станут это делать без присутствия женщин.

- Я нравлюсь многим мужчинам, - поддразнила я Пашу. - Но это неважно. Важно, что нравлюсь тебе.

- Не просто нравишься, - улыбнулся Павел.

Он взял мою ладонь в свою и переплёл наши пальцы. Некоторое время мы ехали в полном молчании, но Паша вскоре его нарушил:

- А ты знаешь, мне даже польстило то, как он смотрел на тебя, - неожиданно признался он.

Я на полкорпуса повернулась к Павлу и посмотрела на него удивлённо. Наши с ним отношения были спокойными, даже в некотором роде скучными. По крайней мере, я не раз задумывалась о том, что Паше, вполне возможно, не хватало какой-то перчинки. Оказывается, была права?

- Значит, тебе нравится, когда на меня пялятся чужие мужики? - уточнила я.

- Нравится видеть это и понимать, что ты принадлежишь только мне, - с нажимом сказал Павел. - Это ведь так?

Остановившись на светофоре, он повернулся ко мне и вскинул бровь. В его глазах мелькнуло что-то новое, с чем я ещё не сталкивалась раньше. И пока не могла понять, какие чувства у меня это вызывает.

- Паш… я вообще не пойму, почему мы об этом говорим, - озвучила то, что ощущала в этот момент.

- Прости, - извинился Павел.

Прижал мою руку к губам и оставил на ней невесомый след поцелуя.

- Тебе не за что извиняться, - заверила я его. - И не о чем волноваться. Кстати, я так и не поняла, с кем будет заключать контракт твоя фирма.

Разумеется, я могла поставить в известность того, кто собирался связать со мной свою жизнь. Рассказать ему, что этот самый Алексей Зеленов, которому «я понравилась», на самом деле отец Микки. Но это была тайна моего прошлого, которая не должна была быть открыта никому, кроме тех, кто уже о ней знал.

- Изначально планировалось заключить его с отцом Алексея, - сказал Павел, беря направление в сторону моего дома. - Но, насколько я понимаю, он серьёзно болен. Поэтому представлять его интересы будет Алексей, а Ковалёв, дядя Зеленова, будет своего рода подстраховкой.

Я кивнула, рассеянно глядя в окно. В данный момент у меня имелось только одно желание - держаться от всего этого подальше. Так будет безопаснее и для меня, и для Микеля. Но то, что сказал Павел дальше, заставило меня напряжённо выпрямить спину.

- Алекс делился тем, что его отец сейчас одержим идеей отдать свою империю наследнику. Хочет увидеть внука, чтобы быть спокойным перед тем, как…

Он не договорил, но всё было ясно и так. А «увидеть внука» - эти слова меня буквально прошили насквозь. Я поняла, что дрожу, по спине побежали мурашки.

- Хочет увидеть внука? - хриплым от волнения голосом спросила я, пока Павел припарковывал машину возле моего подъезда.

Три слова бились в моём воспалённом воображении, подбрасывая те картинки, от которых меня знобило.

- Да. Алекс пока не готов заводить детей. - Паша пожал плечами, как бы говоря, что он понимает Алексея. - По крайней мере, для того, чтобы у его отца был наследник во втором поколении.

Мои пальцы сомкнулись на ручке дверцы. Но перед тем, как выйти из машины, я повернулась к Павлу и как можно спокойнее произнесла:

- Кажется, вы с Зеленовым уже успели сблизиться настолько, что он выдаёт тебе тайны мадридского двора.

Паша посмотрел на меня немного удивлённо, после чего сказал:

- Катюш… ты чего такая взволнованная?

Он был прав. Я и впрямь разволновалась. Восприняла всё это слишком близко, хотя, меня это совсем не касалось. Микель был только моим. Ни Алексей, ни тем более его отец, о родстве не знали и никогда были не должны узнать. Дело было за малым - успокоиться.

- Всё в порядке, - мягко заверила в ответ Павла и прежде, чем выйти из машины, добавила: - Просто устала немного. До завтра. Не провожай.

Лёгкое прикосновение к губам Паши, и я вышла из авто, после чего быстрым шагом направилась в сторону подъезда, отчётливо осознавая, что меня так и продолжает колотить озноб.

- Садись и рассказывай, что случилось, - безапелляционно заявила бабушка на следующее утро, когда Микель позавтракал и умчался смотреть то ли Дашу, то ли Глашу в компании какого-то Башмачка.

- Почему ты решила, что что-то случилось? - вяло ковыряясь в омлете с зелёной фасолью, поинтересовалась в ответ.

- Да я ж тебя с пелёнок знаю. Ты как в воду опущенная ходишь с вечера.

Спорить с бабулей было глупо. Но чем больше я думала о вчерашней встрече с Зеленовым и последующем разговоре с Павлом, тем больше мне становилось нехорошо. Что и говорить, я уже успела напридумывать себе такого, от чего волосы шевелились, причём не только на голове. Например, если вдруг до Лёши дойдёт, кто я на самом деле, если он сопоставит дату рождения Микеля и нашу с ним ночь… Что там может последовать дальше? Тесты ДНК, суды, если я откажусь от признания его отцовства. А учитывая, какое положение в городе занимали Алексей и его отец, всё это и вовсе может выйти за рамки приватности.

- Вчера на том деловом вечере был отец Микки, - понизив голос до шёпота, сказала я.

Бабушка, с удивительной для её лет прыткостью, резво присела рядом и, склонив ко мне голову, принялась слушать.

- Он меня не узнал. Что к лучшему…

А дальше я выложила бабуле всё, что было, включая невесть откуда взявшийся флирт со стороны Зеленова и то, что его отец помешан на наличии ещё одного наследника. На этот раз, внука.

- Так пусть ему невестка его и рожает, - громким шёпотом, который, как мне казалось, был способен перекрыть звук мультика в соседней комнате, выдала бабуля.

- Угу, сегодня же позвоню ей и скажу, чтобы не медлила с этим, - невесело хмыкнула я.

- Ну, а где он о Мишеньке-то нашем сможет всё выяснить? Если он и тебя не признал, - резонно заметила бабуля.

Признаться, только это меня и успокаивало. Я уже даже успела придумать план, по которому проведу на родине время до приезда мамы и Владимира Андреевича, побуду с ними несколько дней, а потом вернусь в Испанию к привычной жизни. Пока не случилось чего-нибудь из ряда вон выходящего.

- Ты права, баб, - сказала я, улыбаясь.

Вновь принялась за остывший омлет, памятуя о том, что завтрак пропускать ни в коем случае нельзя. И впервые со вчерашнего вечера испытала облегчение. Как позже оказалось, зря.

Глава 7

Я задумчиво рассматривала полезные перекусы, расставленные на полке. Вернее, делала вид, что рассматриваю, на самом же деле вновь прокручивала в голове свои опасения. С ними нужно было заканчивать. Как говорится: «Плохие мысли притягивают плохую судьбу». Так что прочь всё, что омрачало моё пребывание в родных пенатах.

- Кать? - донёсся до меня настороженный голос, и я обернулась.

Сама по себе просияла улыбкой, которая была обращена к Вере.

- Катюх… это точно ты? - спросила подруга, и когда я кивнула, бросилась ко мне и крепко обняла.

С Верой мы не прерывали общения всё это время, хотя оно и свелось едва ли не к минимуму. Она была занята воспитанием сыновей-близнецов, которых родила два года назад, потому мы каждая жили своей жизнью. И, как оказалось, на расстоянии поддерживать общение пусть даже для этого и имелось море возможностей, было не так-то и просто.

- Точно я, - заверила её.

Она отступила на шаг и окинула меня восхищённым, без капли зависти, взглядом.

- Слушай… не виделись бы с тобой в скайпе полгода назад, сейчас бы я тебя не узнала! - проговорила Катя. - А я вон… всё никак в форму не приду, - немного смущённо указала она на лишние килограммы, равномерно распределённые по её фигуре.

С рождением детей Вера набрала то, что я, в своё время, так усиленно скидывала, но её это почти не портило. Из стройной девчонки она превратилась в пышущую здоровьем молодую женщину.

- Вообще не проблема. Теперь я тебе это точно могу сказать, - заявила я, и мы обе рассмеялись.

Было так уютно просто стоять и разговаривать с подругой детства. Во мгновение, в памяти вспыли те моменты, которые были пронизаны теплом и дружеским общением.

- Нам определённо нужно чаще видеться, - сказала я.

- Да! - Вера взглянула на часы и, закусив нижнюю губу, проговорила: - И начнём прямо сегодня. Вечером празднуем день рождения моего мужа. Приходите с Павлом. И отказы не принимаются!

- Я не знаю… будет ли это удобно, - ответила я. Вообще-то в мои планы сегодня входил вечер с семьёй, что уже успела пообещать бабуле.

- Конечно, будет, - заверила меня Вера. - Гена у меня вообще весьма открытый и гостей любит. А про тебя от меня знает если не всё, то очень многое.

Я взглянула на часы. В принципе, до вечера у меня было много времени, чтобы помочь бабуле с составлением меню на день рождения мамы, которая должна была вернуться обратно аккурат в свой праздник. А вот насчёт Павла… кажется, он сегодня собирался куда-то уехать.

- Возможно, если я всё же выберусь, буду одна, - сказала Вере, пока не приняв какого-то решения. - И… Вити не будет, случаем?

Вера нахмурилась, как будто бы вспоминая, о ком речь. Потом посмотрела на меня так, словно видела впервые.

- Ты о Шумове, что ли? - хихикнула она. - Конечно, не будет. Мы с ним расстались чёрт помнит сколько лет назад. - Она вновь посмотрела на часы и заторопилась: - Всё, я поскакала дальше, ещё кучу дел нужно переделать. Будем на связи, встретимся вечером. И никаких подарков, умоляю! - замахала она руками, словно я уже успела накупить для её мужа кучу всякого добра. - Генка этого не любит.

Она быстро чмокнула меня в щёку, а через мгновение её и след простыл. Я же поймала себя на том, что стою и совершенно по-дурацки улыбаюсь. Встреча с Верой словно перенесла меня в прошлое, только теперь в этом прошлом я чувствовала себя уверенно, потому что была совсем другой.

Постояв так ещё немного, я взяла с полки пару первых попавшихся упаковок и, решив, что подумаю про день рождения позже, направилась к кассе.

В ресторан, в котором праздновался день рождения мужа Веры, я приехала с небольшим опозданием. До последнего сомневалась, что мне стоит здесь сегодня быть, а потом вдруг поняла - эти сомнения вызывают у меня злость. И вовсе не на себя. Докатилась до того, что в родном городе боюсь и шагу ступить, и вижу опасность там, где её нет и быть не может. Потому, приняв решение всё же ехать и прекрасно провести время, наскоро собралась, но всё равно умудрилась задержаться.

Для этого вечера я выбрала простой, но идеально сидящий по фигуре хлопковый костюм насыщенного винного цвета, туфли на высокой шпильке и парочку невычурных украшений. С косметикой особенно заморачиваться не стала - мне нравилось, как я естественно выгляжу и без неё.

- Катька, как хорошо, что ты приехала! - встретив меня у дверей ресторана, воскликнула Вера.

Крепко обняла и шепнула на ухо:

- По правде говоря, мне с жёнами друзей Генки иногда вообще не о чем разговаривать. Сплошь бизнесы, да салоны с поездками.

- Ну, тогда просто будем болтать ни о чём и обо всём, - сказала я, и Верка, взяв меня за руку, почти как в школе, когда так ходили по родным коридорам, повела к столу.

Я улыбалась - не слишком широко, просто чтобы показать своё расположение тем людям, которых видела впервые в жизни. Однако, улыбка очень быстро стала меркнуть, стоило мне понять, что на застолье присутствуют в том числе мои бывшие одноклассники… Например, Тимур Каримов, вероятно, с женой… Он сидел вполоборота ко мне, положив руку на плечи девушке, находящейся, судя по округлившемуся животику, месяце на шестом беременности. А дальше… Я чуть не простонала, когда нашла глазами Алексея Зеленова, смотрящего на меня так, словно получил этим вечером то, чего жаждал больше всего. Аллы рядом не было, но это скорее стало не утешением, а поводом ещё больше пожалеть о том, что я здесь.

- Внимание всем! Думаю, кое-кто из вас уже знает эту прекрасную девушку. А кто не знаком - знакомьтесь, - произнесла Вера и не успела я пихнуть её локтем в бок или сделать что-нибудь ещё, что стало бы спасением, объявила: - Катя Тимофеева! Моя лучшая подруга школьных лет!

Во взгляде Лёши сначала мелькнуло удивление, даже губы его приоткрылись, а брови взметнулись вверх. Но после, почти сразу, это выражение сменилось чем-то хищным. Словно он был охотником, почуявшим добычу.

Я отвела глаза и, ещё шире улыбнувшись, прошла к своему месту за столом. Оно располагалось возле Веры, видимо, подруга рассчитывала на то, что мы с ней наболтаемся всласть. Однако сейчас я была настолько растеряна, что в голову лезли мысли весьма определённого характера. Не было ли всё это задумано заранее? Ведь Вера вполне могла предупредить меня, что здесь будет и Алексей. Хотя, зачем разыгрывать такой спектакль, если всё же это действительно было какое-то непонятное действо? Похоже, я искала подвох там, где его не было.

- Почему не сказала мне, что Зеленов тоже приедет? - спросила я шёпотом, когда мы с Верой устроились рядом друг с другом, и я наклонилась к её уху.

- Прости, Кать… Я вообще только сейчас сообразила про вашу историю. А так напрочь всё из головы вылетело.

Она обвела взглядом присутствующих, которые уже вовсю занимались каждый своими делами. Кто-то с аппетитом ел, кто-то - вёл разговоры. И, как то обычно бывает, когда собираются люди из разных компаний, уже образовались группки по интересам.

- Так-то их с Аллой вообще не должно было быть сегодня. Ну, по крайней мере, Генка сказал, что Зеленовы вряд ли явятся. Ну и вот, - виновато развела она руками.

Я старалась ничем не выдать того, что мы говорим об Алексее. Улыбалась, обсуждая его с Верой, и лишь раз вскользь прошлась по нему взглядом. А он… смотрел на меня так пристально, что мне было достаточно лишь мельком увидеть это, чтобы понять - всё это время он буквально прожигал меня глазами.

- Они хорошо общаются? - спросила я, взяв бокал со стола и отпив пару глотков сухого красного.

- Гена и Алексей? Да нет. Были какие-то общие дела, давно уже… но ты понимаешь… Зеленовы не последние люди, так что их муж старается держать поближе к себе.

Кивнув, я откинулась на спинку стула, размышляя о том, насколько будет некрасивым сбежать отсюда, скажем, через час. Хотя, дело было не только в «красивости» поступка. Этим побегом я рисковала вызвать у Зеленова какие-нибудь нехорошие подозрения. Ну, или просто дула на воду, что называется.

Обменявшись улыбкой с каким-то незнакомцем, я сделала вид, что целиком и полностью сосредоточена на еде, вкуса которой, по правде, даже не почувствовала.

Постепенно градус веселья взмыл ввысь. Теперь уже невозможно было сказать, кто и в каких мини-компаниях общался изначально, потому что всё смешалось. Я, отойдя в сторону бара и заказав себе стакан воды, присела так, чтобы быть словно бы в тени.

Зеленов, буквально испепеливший меня взглядом за то время, пока мы были за столом, куда-то делся. И это было к лучшему. Я рассчитывала пробыть здесь ещё с полчаса и, попрощавшись с Верой и её мужем, уехать домой. И впредь быть более осмотрительной с тем, какие приглашения принимать.

- Значит, Кати - это от Кати Тимофеевой? - раздался позади меня голос Алексея, и я едва удержалась от того, чтобы не простонать вслух.

- Испания диктует свои правила, - пожала я плечами, не глядя на Зеленова.

Он подошёл ко мне, убрал мешающий стул и, опершись локтем на барную стойку, принял обманчиво-расслабленную позу. Обманчиво потому, что я физически чувствовала исходящее от него напряжение.

- Ты очень изменилась, - сказал он, и я, не сдержавшись, криво улыбнулась и покачала головой.

- Думаешь, это для меня новости? Но спасибо, что заметил.

Алекс завёл руку за голову и растёр шею. Каким бы спокойным он ни пытался казаться, я видела… волнение. В его взгляде, в его жестах. И чем больше осознавала, что он заинтересовался мною только когда я появилась перед ним в удобоваримом для него виде, тем больше меня охватывала злость и желание сделать так, чтобы мы никогда больше не встретились.

- Почему не сказала сразу, что это ты? - задал он тот вопрос, ответ на который мог быть исключительно язвительным.

- Ты же меня не узнал, - пожала плечами и прежде, чем Зеленов бы ответил, добавила: - Будем считать, что я тебя не узнала тоже.

Удивление на лице Алексея было таким неподдельным, что я едва удержалась, чтобы не рассмеяться.

- Ты шутишь, - выдал он свой вердикт, чуть подавшись ко мне, словно ему нужно было рассмотреть малейшие оттенки эмоций, мелькнувших на моём лице.

- Конечно, шучу, - кивнула я. - Но вообще какая разница, я это, или не я?

Наверное, я ступала на опасный путь, но мне, чёрт бы всё побрал, было очень важно понять, что обо всём этом думает сам Зеленов. Конечно же, я видела его чисто мужской интерес. Впрочем, кроме удовлетворения, этот интерес не вызывал у меня никаких других чувств. Это был своего рода закрытый гештальт, вишенка на торте, если можно так выразиться. Но даже если бы мы с Лёшей не увиделись ни разу с тех пор, как я уехала в Испанию, я была бы полностью довольна собой и своей жизнью.

- А если мне есть разница? - спросил он, и на лице его появилась улыбка. Подари он мне такую в школьные годы, наверное, я бы пищала от восторга.

- Главное, что мне - нет, - отрезала я и, отставив стакан воды, собралась подняться с места и уйти.

- Ты надолго в России? - не дал мне сделать этого Алексей, встав так, что я оказалась едва ли не зажатой между ним и стеной.

- Какая тебе разница? - хмыкнула я. - Надеюсь, мы видимся в последний раз.

- Кажется, в нашем прошлом я тебе хоть немного, но нравился, - выдохнул он.

Эти слова сначала пригвоздили к месту, а потом вызвали внутри бурю негодования. Зеленов был женат, я - без пяти минут замужем за другим, о чём Алексею было прекрасно известно. И сейчас он аппелировал к «нашему» прошлому?

- Какое наше прошлое, Зеленов? - притворно закатила я глаза, как будто речь сейчас шла о том, что могло вызвать лишь недоумение. - Я забыть уже забыла те годы, когда училась в школе, если ты об этом. И советую тебе сделать то же самое.

Решительно спустившись со стула, я прошла мимо Зеленова, вынужденно задев его. Мне показалось, что Лёша хотел удержать меня, схватив за руку, а может, скользнувшие по моему предплечью пальцы мне лишь привиделись.

Я попрощалась с Верой и Геной наскоро, хотя им, кажется, уже не было до меня никакого дела. И когда вышла из ресторана, вызывая такси, вновь услышала позади голос Зеленова:

- Давай я провожу тебя до дома, - предложил он.

Закрыв глаза и досчитав до пяти, я развернулась и, подойдя к Лёше произнесла то, что, как я надеялась, расставит между нами все точки. И что избавит от вероятности раскрытия моего секрета.

- Не нужно провожать меня до дома. Не нужно говорить со мной о прошлом. Не нужно вообще со мной флиртовать, намекать на какое-то общение и прочее. У нас с тобой разные жизни и разные пути, Зеленов. То, что было, давно там, где ему и положено быть. Если бы ты мне не напомнил, я бы напрочь запамятовала о том, что мы с тобой когда-то прошли путь, длиною в одиннадцать лет, - соврала я.

- А нашу ночь? - подался ко мне Лёша.

Я ждала, что он спросит. И, в принципе, была к этому готова.

- А её я вычеркнула из памяти тут же, как только ты вышел из спальни. И - повторюсь - советую тебе сделать ровно то же самое.

Такси остановилось в нескольких шагах от меня. Бросив на Алексея взгляд, в который вложила всю холодность, которая и должна была стоять между нами впредь, я пошла к машине, а через мгновение уже ехала в сторону дома. И мысли, мелькавшие в моей голове, были такими контрастными, что мне только и оставалось, что удивляться.

Через пару дней приехали мама и Владимир Андреевич, и я выдохнула с облегчением. Идея уехать обратно и пока не появляться в родных краях, нравилась мне всё больше, так что я планировала пару дней провести с семьёй и, договорившись с Павлом, что мы встретимся уже в Испании, вернуться к ставшей привычной жизни.

- Доченька! Похорошела ещё больше! - воскликнула мама, когда они с Владимиром Андреевичем чуть отдохнули с дороги и пришли обедать на кухню.

Мы с бабулей уже расстарались на борщ и расстегаи с грибами. Микель, весь перепачкавшийся в муке, носился под ногами, категорически отказываясь смывать с себя боевой раскрас. Попутно успел извозить и бабушку, и прабабушку, и Владимира Андреевича впридачу. Наименее пострадала в этом бедламе только я.

- Стараюсь, - улыбнулась в ответ и указала на накрытый стол. - Ну, давайте уже скорее садиться.

Первые полчаса только и говорили наперебой. Я о нашей с Микки жизни, о своих планах, мама и дядя Володя - как он настоятельно просил себя называть - о том, куда уже собирались отправиться в следующий раз.

Наконец, Микель отбыл немного подремать - видимо, впечатлений было столь много, что его стало клонить в сон - и Владимир Андреевич, переглянувшись с мамой, вдруг выдал:

- Ты уже успела узнать о том, что дед Миши болен?

Эти слова ошарашили прежде всего тем, что я в последнюю очередь думала об этой теме. И, по правде говоря, рассчитывала на то, что будет поднят какой угодно вопрос, но только не этот.

- Хм. Успела, - пожала я плечами. - У Павла как раз контракт с фирмой Зеленова-старшего. Представляет его интересы, угадайте кто? Правильно - Алексей.

Брови матери взметнулись вверх. Дядя Володя выглядел озадаченным.

- Похоже, это судьба, - покачал он головой. - Вообще-то я узнал о предсмертном состоянии деда Микки от общих знакомых и не думал…

- Ч-ш-ш! - зашипела я на Владимира Андреевича разъярённой кошкой. - Ещё не хватало, чтобы Микель услышал, а потом замучил меня вопросами!

- Прости, - покаялся дядя Володя. - Но речь как раз и идёт о том, что…

Он замялся и вновь переглянулся с мамой. Понятно. Этот вопрос они уже обсуждали, причём явно не раз. Только я не понимала, почему вообще он был поднят. Мою позицию относительно всей этой истории они знали, и, как я смела надеяться, для них она и была единственной и правильной.

- Во-первых, это никакая не судьба, - как можно спокойнее ответила я. - Павел и Зеленовы вращаются примерно в одних и тех же кругах. Их сделка - лишь совпадение, ничего кроме. А во-вторых, вы что, хотите сказать, что отец Алексея должен узнать о Микеле просто потому, что ему скоро на тот свет?

Прозвучало, конечно, не очень-то человечно, но сейчас я чувствовала лишь желание защитить сына. Мне казалось, узнай о его наличии Зеленовы, и ребёнка у меня могут попросту забрать. На их стороне были деньги и связи, на моей - только Павел. Тот, кто не имел на Микеля никаких прав. И хотя, такого исхода могло и не случиться, рисковать Микки я не собиралась.

- Да. И это прежде всего в интересах Миши, - кивнула мама. - Конечно, ты можешь решать за него сейчас, но представь, что он скажет, когда вырастет и узнает, что…

- Он ничего не узнает, - отрезала я. - И вообще, мне не нравится этот разговор. Неужели вы ещё не поняли, как я ко всему этому отношусь? - приподняв бровь, задала я закономерный вопрос.

- Мы поняли, Катюш, - мягко сказала мама, что, впрочем, совсем меня не успокоило. - Но и ты пойми нас. Отец Алексея имеет право знать о внуке, а наш Микки - о дедушке, - понизив голос до шёпота, проговорила она.

- Это всё из-за наследства? - покачала я головой. - Не переживайте об этом. Аллочка успеет нарожать свекру внуков, а я - смогу обеспечить сыну достойное будущее и сама.

Встав из-за стола, я принялась прибираться, звеня посудой. Как мои родные не понимали, насколько острой для меня является эта тема и страх, что я могу лишиться моего мальчика? Даже мысль о том, что Зеленов сможет, скажем, через суд определить, что Микки будет жить то со мной, то с ним, вызывала у меня ужас.

- Милая, это не из-за наследства, - сказала мама, поднимаясь следом за мной и помогая мне убрать со стола. - И мы знаем, что с тобой Мишеньку ждёт всё самое лучшее.

- Значит, на этом и завершим разговор, - попыталась я закрыть тему. - Я не желаю допускать даже крошечную вероятность того, что Микель будет проживать там, где меня нет. Или вы рассчитывали на то, что я буду приезжать к Зеленовым, останавливаться у них с сыном, заранее испросив на это разрешения, когда они возжелают забрать его на выходные, или праздники?

Мама и дядя Володя переглянулись. Бабуля выглядела расстроенной.

- Прости… мы не подумали об этом, - сказала мама. - Конечно, всё должно остаться так, как есть.

- Вот и славно, - сказала я, сгружая посуду возле мойки. Мне нужно было отвлечься от сонма мыслей, поэтому я собиралась пренебречь машинкой и вымыть всё вручную. - И давайте закроем эту тему раз и навсегда. Достаточно мне того, что мы с Лёшей уже виделись дважды.

- О! И что же произошло? - удивилась мама.

Я взяла губку для мытья посуды и принялась намыливать тарелки и ложки.

- А ничего особенного, - хмыкнула насмешливо. - Сначала он меня не узнал. Проявил интерес, прекрасно зная, что я невеста Павла. Ну а после Вера меня «сдала». Так что Алексей теперь прекрасно осведомлён, как выглядит обновлённая Катя Тимофеева. И, пожалуй, ему этой информации хватит за глаза и уши.

Я спиной чувствовала на себе взгляды трёх пар глаз. О чём думали родные в этот момент, не знала. Но очень надеялась, что тема знакомства Микки с теми родственниками, о которых он не должен был узнать никогда в жизни, будет закрыта навсегда. И среди нас, и где бы то ни было.

Однако, позже выяснилось, что это попросту невозможно.

- Ты какая-то очень напряжённая, - сказал Павел, когда мы с ним встретились на следующий день.

Сначала провели немного времени втроём - я, Микки и он - затем бабуля увела правнука домой, а мы отправились в кафе неподалёку, чтобы побыть хоть немного вместе.

Хотя, надо сказать, я в этот момент поймала себя на мысли, что по Павлу вовсе не соскучилась. И что наши с ним вот такие отношения меня полностью устраивают.

- Не напряжённая, - растянула я губы в улыбке. - Всё хорошо. А у тебя?

Павел тяжело вздохнул и начал делиться тем, чем и обычно - рассказами о сделках, о том, как он устал от тупости партнёров, ну и прочих нюансах, о которых я знала если не всё, то основные моменты уж точно. Потому попросту кивала и делала вид, что мне интересно, не особо вникая в тему.

- Слушай, - сказала я, когда Павел замолчал. Собиралась поговорить о том, что меня сейчас волновало в первую очередь, но не особо понимала, как он отреагирует. - Я подумываю улететь в Испанию в ближайшие пару дней. Возьмём с Микелем билеты и вернёмся в Мадрид. Будем ждать тебя там.

Я едва успела договорить, как Павел произнёс два слова. Причём сделал это так веско, что я едва не подпрыгнула на месте:

- Это исключено.

В голосе Паши была сталь, и от этих ноток у меня по спине даже мурашки побежали. Он никогда со мной так не общался, тем страннее было осознавать, что сейчас рядом со мной тот человек, которого я знаю не до конца.

- Что ты имеешь ввиду? - задала я вопрос, усиленно пытаясь понять, что вообще происходит.

- Пока вы с Микки останетесь в России, - безапелляционно заявил Павел, и когда я вскинула бровь и собралась спросить, какого чёрта он в этом уверен, Паша произнёс: - Через два дня приезжают мои родители. Я не успел тебе пока этого сказать, прости. Но они планируют познакомиться с тобой. А дальше - станем решать, когда именно назначать свадьбу.

Я застыла на месте. Павел словно бы превратился в незнакомца, и я пока не понимала, почему так произошло и что с этим делать. А эта история с его родителями… она ведь стала для меня подобна ушату ледяной воды.

- Мы ведь решили, что не станем торопиться с женитьбой, - сказала я осторожно, не понимая, как именно мне сейчас стоит себя вести.

Павел пожал плечами и, отхлебнув кофе, сказал:

- Так и было. Но сколько уже можно тянуть со свадьбой? Да и родители уже устали намекать мне, что нам пора пожениться.

Я откинулась на спинку стула и принялась мять в пальцах салфетку. Отца и мать Павла я видела пару раз, да и то по сети. Они были, по словам Паши, очень занятыми людьми, у которых даже минутки не нашлось на то, чтобы приехать, скажем, на Рождество, или на один из дней его рождения. Детей родители Павла любили и даже готовы были принять Микки как своего. Мать Паши намекнула мне на то, что будет очень рада увидеть своих родных внуков как можно раньше. Но мы-то с Павлом всё давно обсудили и, как мне казалось, пришли к весьма конкретному решению. Со свадьбой торопиться уж точно не станем. Потому заявление Паши стало для меня весьма неожиданным.

- Ты не хочешь за меня замуж? - вскинул бровь он, и я покачала головой.

- Конечно, хочу. С этим ведь всё решено, - выдохнула я, особо при этом ничего не чувствуя.

Что там положено ощущать невестам в тот момент, когда мужчины заявляют, что мечтают на них жениться? Восторг? Воодушевление? Желание кричать на весь мир о том, как они счастливы? Что и говорить, я не испытывала и сотой доли подобного.

- Ну вот и хорошо, - растянул губы в прохладной улыбке Павел. - Тогда договариваюсь с родителями о том, что мы встретимся сразу, как они прилетят. У них будет очень мало времени, так что придётся нам как-то подстраиваться.

Я машинально кивнула. В какой-то мере, всё это было вполне нормальным. Погрузившись в тот мир, которому принадлежал Паша, я поняла, насколько занятыми могут быть люди, изо дня в день решающие те вопросы, в которых были замешаны огромные деньги. Поэтому приезд его родителей и знакомство с ними в упомянутом Павлом цейтноте было совершенно нормальным делом. Вот только почему мне так неуютно становилось, когда думала о предстоящей встрече?

Паша взглянул на часы и нахмурил брови. После чего посмотрел на меня и сказал:

- Не будешь против, если мы с тобой сейчас разбежимся? У меня важная конференция в скайпе. Партнёры в Китае, а ты сама знаешь - там совсем другой часовой пояс, - с извиняющейся улыбкой сказал он.

- Без проблем, - заверила я Пашу, ощущая облегчение от того, что наше с ним «свидание» подошло к концу. - И можешь меня не провожать. Я прекрасно доберусь на такси сама.

Странно… но в тот момент, когда, услышав эту фразу, Павел поднимался из-за столика, я увидела на его лице полное удовлетворение тем, что я только что сказала.

- Катька! Ну, знаешь, я уже собиралась звонить папе, чтобы рассказать ему, какая ты засранка! - заявила мне Маша, едва я набрала её в мессенджере.

Мне нестерпимо хотелось поделиться с подругой тем, что глодало меня изнутри. Своими переживаниями, своими мыслями. Своими сомнениями.

- Ты не представляешь, что у меня тут происходит, - вздохнула я, и Маша живо отозвалась:

- Конечно, не представляю! Ты же со мной последний раз созванивалась чёрт помнит когда!

Я состроила умильную моську. Машка по ту сторону экрана усиленно делала вид, что обижена. Но всё же сдалась первой:

- Рассказывай же мне всё срочно!

Я улыбнулась. Невольно пришло сравнение с Верой, и оно было совсем не в пользу последней. Впрочем, я быстро отбросила от себя эти мысли, поскольку это было бессмысленно. С подругой юности я не планировала ни быть настолько откровенной, ни общаться так близко, как делала это с Машей.

- Во-первых, Алексей атакует меня каждый раз, когда мы с ним встречаемся, - озвучила я первое, о чём хотелось рассказать.

Маша вскинула брови и хмыкнула:

- Ну, будь я на его месте, я бы тебя тоже атаковала, - сказала она. - Он знает, что ты и есть та самая Катя?

Я кивнула.

- Меня сдали с потрохами.

- А про Микки он в курсе? - с опаской уточнила Маша.

Я ужаснулась так, что подруга поняла всё без слов.

- Ясно-ясно! - заявила она тотчас, когда увидела выражение моего лица. - И хорошо, что не в курсе.

Я инстинктивно нашла глазами сына, который возился на площадке в компании своей бабушки. Вновь пришёл тот страх, который порождал во мне ледяной озноб, бегущий вдоль позвоночника. Я представила, как Зеленов, узнав, что Микель его сын, пытается или отобрать его у меня, или заявить на него свои права, и мне становилось дурно.

- Хорошо, да, - кивнула я и перевела тему в то русло, которое у самой меня вызывало миллиард вопросов: - Павел хочет, чтобы мы с ним поженились как можно скорее, - выдохнула я, и цепко всмотрелась в лицо Машки.

Она ничем не выказала своего удивления, лишь пожала плечами и сказала:

- И что? Вы уже давно вместе, рано или поздно это должно было окончиться свадьбой. Ну, или тем, что в итоге вы бы разбежались, - проговорила Маша.

- Да, но…

Что там скрывалось за этим самым «но», сорвавшимся с моих уст помимо воли, даже сама я не могла понять. Но почему-то захотелось протестовать. Хотя бы оттого, что Паша вчера заговорил о нашей свадьбе в весьма непререкаемом тоне.

- Кать… - тихо позвала меня подруга, и я отозвалась:

- М?

- Ты ведь просто не хочешь за него замуж. Признайся уже себе в этом.

Первым порывом было желание запротестовать. Потому что сразу же внутри родилось раздражение. Машка вполне могла решить, что у этого всего есть весьма конкретные причины. Но была ли она права в этом случае?

- С чего ты это взяла? - передёрнула я плечами. - Конечно же, хочу!

Три последних слова я произнесла с явным вызовом, который сквозил едва ли не в каждой букве.

- Тогда в чём дело, я не пойму. Может, в Зеленове?

- Ни в каком не в Зеленове! - буквально выкрикнула я.

Я так и знала, что Маша в итоге придёт к такому выводу, потому уже была с готовностью броситься в бой и поспорить с ней, когда меня кто-то тронул за плечо.

Резко обернувшись, я застыла. На меня смотрел Алексей собственной персоной. Лёгок на помине, чёрт бы его побрал!

Я возблагодарила бога за то, что говорила всё это время через гарнитуру, потому Лёша наверняка не слышал того, что мне говорила Маша. Но вот моя последняя реплика вполне могла стать достоянием для его ушей.

- Я перезвоню, - пробормотала, отключая связь.

Вынула наушник и поднялась со скамейки. Всё это время Алексей неотрывно за мной наблюдал - я чувствовала это нутром. Мне даже не нужно было на него смотреть, чтобы в этом убедиться.

- Ни в каком не Зеленове? - с улыбкой, сквозящей в голосе, спросил Лёша, и когда я подняла на него глаза, добавил: - Речь обо мне, или я ошибся?

- Ты ошибся, - тут же отозвалась я. - Речь о таком… городе. Да! Именно о городе. Ни в каком не Зеленове я остановилась, а в родных местах, - безбожно соврала, неся такую несусветную чушь, от которой у самой уши едва не сворачивались в трубочку.

- М-м-м, понятно, - кивнул Алексей, похоже, ни разу мне не поверив. И ошарашил следующим вопросом: - Ты с ребёнком гуляешь?

Он кивнул на площадку, где вовсю развлекал бабушку Микель, и у меня кровь в венах застыла от того, что могло случиться уже вот-вот.

- С чего ты взял, что у меня есть дети? - как можно равнодушнее пожала я плечами.

И вправду, какого чёрта Зеленов об этом спросил? Я ведь вполне могла приземлиться на скамейку возле детской площадки, чтобы просто поболтать с подругой.

- Павел сказал, что взял тебя с наследством, - усмехнулся Лёша.

Я не успела понять, что именно чувствую, услышав то, что сообщил мне Зеленов, когда он нахмурился и буквально вцепился в моё лицо взглядом.

В этот момент внутри было лишь одно желание - сбежать. Развернуться, вихрем промчаться к качелям, на которых сидел Микки, схватить сына и скрыться. Спрятаться там, где меня даже ФБР не отыщет, не то что Зеленов.

- Он так и сказал? - понимая, как глупо звучит мой вопрос, уточнила я.

- Да, - кивнул Зеленов и продолжил расспросы: - Кстати, а сколько твоему ребёнку лет?

Глаза Лёши принялись шарить по площадке, благо на ней было множество детей всех возрастов. Если я сейчас солгу, что у меня вот та девочка лет трёх, которая в данный момент лезет по лесенке под присмотром пожилого мужчины, Зеленов мне поверит? И вообще как быстро он исчезнет отсюда? Ведь должны же у него быть какие-то срочные дела в этот момент, чёрт бы всё побрал!

- Какая тебе разница? - едва ли не притворно зевая поинтересовалась я, и в этот момент случилось то, чего я желала в самую последнюю очередь.

- Мама! М-а-ам! - закричал Микель и, спрыгнув с качелей, помчался со всех ног в нашу с Лёшей сторону.

Я с ужасом наблюдала за приближением сына. Сейчас, когда я только-только перевела взгляд с Зеленова на Микки, они показались мне настолько идентичными, что сомнений не оставалось - увидь их кто-то из наших знакомых со стороны, вывод будет весьма очевидным. И мне теперь оставалось лишь молиться о том, чтобы известная поговорка: «Лицом к лицу - лица не увидать» сработала в данный конкретный момент.

- Мам! Бабушка сказала, что мы пойдём есть мороженое! - с восторгом сообщил мне Микель, когда добрался до нас с Лёшей.

- Да-а-а-а! Точно! Мы идём есть мороженое! - с надсадным воодушевлением заявила я и уже собралась было уйти под этим весьма благородным предлогом, когда Микки шагнул к Алексею и, протянув крохотную ладонь, представился:

- Микель.

Господи, помоги! У меня внутри всё перевернулось и застыло. Подоспевшая к нам мама тоже замерла рядом соляным столпом. Зеленов же не просто пожал протянутую ручонку и, распрощавшись, отбыл по своим делам - хотя я этого очень хотела, клянусь! Он подтянул наверх джинсы и, присев напротив Микки на корточки, представился:

- Алексей.

Маленькие пальчики сына буквально утонули в широкой ладони Лёши. Я невольно вспомнила о том, как эти руки шарили по моему телу долгих пять лет назад. Что сейчас бы почувствовал Зеленов, если бы вот так же ласкал меня, как тогда?

Катя! Господи! Какого же чёрта ты вообще думаешь об этом всём?!

- Вы друг моей мамы? - спросил Микель.

Он делал всё то, чему я его учила. А именно - был вежливым даже с тем, кого видел впервые в жизни.

- Мы с твоей мамой учились вместе. С первого класса, - сказал Алексей и взглянул на меня снизу-вверх.

Под этим его взором, которым он меня буквально раздевал - намеренно или нет - мне стало не по себе. Всё казалось, что вот-вот моя тайна раскроется. И так хотелось просто взять сына за руку и увести подальше, но этим действием я бы лишь навлекла на себя ещё больше подозрений.

- А что ты здесь в принципе делаешь? - спросила я, когда Зеленов всё же выпрямился. - Насколько я помню, детей у тебя нет.

Блин, Катя! Ну что ты вообще несёшь в своих попытках скрыть правду, что так и рвалась сейчас наружу, причём совсем без твоего участия?

- Встречаю Свету. Она ходит на спортивные занятия.

Алексей указал в ту сторону, где располагался детский клуб. Прекрасно! Меня, кажется, обложили со всех сторон. Ибо Света или тётя Зеленова вполне могли выбрать какое-нибудь другое место для того, чтобы заниматься спортом, но записались именно сюда…

- А, хорошо, - кивнула я и, посчитав, что на этом моменте можно будет откланяться, взяла сына за руку.

Уже собиралась увести Микеля домой, когда Алексей вдруг сказал:

- Приходите ко мне на день рождения послезавтра. Светка уговорила меня отпраздновать его так, чтобы это понравилось даже детям.

Зеленов посмотрел на просиявшего Микки и подмигнул ему. И не успела я придумать повод для того, чтобы никуда не ходить, как сын выдал:

- А у меня день рождения уже был. В апреле. Так бы я тоже тебя пригласил.

Я мысленно завыла в голос. Кажется, петля на моей шее, которую я накинула на себя собственными руками, затягивалась с каждым мгновением всё туже.

- Мы подумаем, - сказала я, заранее решив, что никаких посещений Зеленова я уж точно не планирую. - Спасибо за приглашение.

Развернувшись, я увела Микеля в сторону дома. Каждый шаг, который разделял нас с Лёшей, давался мне с огромным трудом, потому что ноги мои словно налились свинцом. Вдобавок ко всему я чувствовала на себе пристальный взгляд Зеленова, что ещё больше выбивало меня из колеи.

Мы с мамой добрались до нашей квартиры в полном молчании. А вот Микель вполне себе болтал, то переходя на испанский, то, спохватываясь, говоря на родном русском. Он сетовал на то, что поедание мороженого было перенесено на завтра и делился с нами своими впечатлениями, среди которых были и те чувства, что Микки испытал, когда познакомился с Алексеем.

Когда же мы оказались дома и бабуля увела Микеля переодеваться с прогулки, мама подалась ко мне и прошептала:

- Ты бы видела, как они похожи со стороны! Просто копии друг друга!

Я мысленно закатила глаза и горестно всхлипнула. Мне только и не хватало, чтобы Микель всем своим видом буквально кричал о том, что он - сын Зеленова.

- Спасибо, мам, - мрачно откликнулась я. - Теперь дело за малым - держаться от Алексея как можно дальше.

Скинув обувь, я уже собралась отправиться к сыну с намерением понять, какое впечатление на него произвело знакомство с Зеленовым, когда мама спросила:

- Думаешь, удастся скрыть то, что Мишенька - сын Алексея?

Я поджала губы. Если мама вновь намекала на то, что мне стоило подумать об умирающем отце Лёши и сделать своеобразный «каминг-аут» - она плохо меня знала. Я твёрдо решила ничего никому не говорить, следовательно, мой секрет должен был остаться при мне. Даже если у Зеленова теперь и имелась информация, которая могла навести его на вполне конкретные выводы.

- Удастся, - с вызовом ответила я. - Вот-вот прибудут родители Паши. Мы встретимся с ними, а после я увезу Микеля обратно в Испанию.

Прислушавшись к щебетанию сына, который о чём-то рассказывал бабуле, я невольно улыбнулась, после чего, успокоившись своими мыслями, завершила нашу с мамой беседу:

- На том и порешим.

И направилась на кухню, чтобы глотнуть хоть немного воды и смочить уже наконец пересохшее от волнения горло.

Когда родители Павла приехали для того, чтобы познакомиться со мной лично, я уже решила - как только эта встреча произойдёт, мы с сыном тотчас соберём чемоданы и покинем Россию. Даже начала паковать кое-что из вещей, настолько острым было желание сбежать.

Встречу с мамой и папой Паши было решено провести у нас, чтобы не таскать бабулю и маму с Владимиром Андреевичам по гостиницам, в одной из которых и остановились мать с отцом Павла. Бабушка с самого утра была сама не своя, будто к нам не будущие родственники приезжали, а делегация из Белого дома.

- Б-а-а-б! - позвала я её, когда она ставила в духовку очередной противень с пирожками. - Ты готовишь столько, словно вот-вот армия нагрянет! - со смешком сказала ей.

- Ну а что? - возразила бабуля. - Мы им с собой дадим. Это же так и делается - всегда гостям кулёчек собирается в дорогу.

Я вздохнула и кивнула. Спорить с бабушкой, по крайней мере, по этому поводу, было бесполезно.

Елизавета Михайловна и Андрей Александрович прибыли к нам ровно в то время, которое было назначено для встречи. Их, разумеется, сопровождал Паша.

- Здравствуйте, - поприветствовала я родителей будущего мужа, когда они заходили в нашу старую квартирку.

И тут же поняла, насколько опрометчивым было решение принять гостей именно здесь. Потому что это были люди совсем иного пошиба, чем мы.

- Катенька, - кивнула мне мама Паши, впрочем сделала это скорее потому, что так было принято.

От меня не ускользнул её взгляд, которым она окинула прихожую, где каждая вещь была для меня родной и знакомой с детства.

- Я вам пирожков напекла! - заявила бабуля, принимая верхнюю одежду гостей и вешая её в шкафу. - С капустой, с луком, с грибами и…

Она не договорила, когда мама Паши её перебила:

- Мы не едим после шести, спасибо.

Она отодвинула с прохода Микеля, что выбежал, заинтересовавшись тем, что творится в прихожей, после чего прошла в гостиную, где мы накрыли стол.

Мама переглянулась с Владимиром Андреевичем. Оба выглядели растерянными. И с этой растерянностью на меня и посмотрели.

- Давайте уже о чем-нибудь поболтаем, - с притворным воодушевлением сказала я, не представляя, как вести беседу дальше.

- Да, давайте просто познакомимся ближе, - сказал Павел, и я взглянула на него с благодарностью.

Глава 8

Пирожки ели все, кроме родителей моего будущего жениха. Они просто прихлёбывали простой чёрный кофе и, кажется, им совсем не нравилось, что он не заварной, а простой растворимый.

- Катенька, Павлик говорил, что раньше вы страдали от переедания. Может, вам стоит не так сильно налегать на мучное? - сказала Елизавета Михайловна, и я едва не подавилась пирожком с капустой.

- Павлик так и сказал? - уточнила я, предварительно отпив глоток чая и окинув быстрым взглядом Пашу.

Он не выглядел смущённым, напротив, казалось, что мой будущий муж вполне комфортно себя чувствует, услышав фразу матери. В отличие от меня.

- Да. Он ведь буквально загонял вас в своём спортивном зале, - холодно улыбнулась Елизавета Михайловна.

Я вскинула брови. Определение «загонял» никак не вязалось у меня с тем, что происходило в прошлом, когда я только стала заниматься своей фигурой.

- Мы с Пашей почти никак не пересекались до тех пор, пока я не похудела своими силами, - отбила я подачу, мысленно обещая себе поговорить об этом с Павлом.

- Хм. Хорошо, - кивнула будущая свекровь, и я поняла, что она вряд ли мне поверила. - Кстати, я бы хотела кое-что обсудить с вами наедине. Здесь найдётся место, где мы можем переговорить тет-а-тет?

Елизавета Михайловна окинула гостиную взглядом, полным сомнения. Как будто намекала тем самым - где бы мы с ней ни остались вдвоём, тонкие стены квартиры выдадут нас с головой.

- Конечно. Идёмте в мою комнату, - сказала я, не представляя, о чём же может возжелать поговорить мать Павла.

Как только мы оказались с ней в спальне, которую мы с Микки занимали на то время, что были у родных, Елизавета Михайловна сказала:

- Катенька, я думаю, нам с вами стоит поговорить откровенно.

Я тут же указала ей на постель, предлагая присесть, на что мама Паши помотала головой. Я ожидала чего угодно - что мы будем обсуждать нашу с Павлом свадьбу, например. Или что Елизавета Михайловна решит обсудить со мной, где, по её мнению, нам с Пашей обустроиться после того, как мы начнём называть друг друга мужем и женой. Однако то, что она сказала следом, буквально пригвоздило меня к месту.

- Мы всегда хотели, чтобы Павлику досталась девушка. Понимаете, о чём я говорю? - с ледяной улыбкой спросила Елизавета Михайловна, глядя на меня совершенно бесстрастно. Будто мы с ней сейчас не мою давно потерянную невинность обсуждали, а то, какие обои мы с Павлом поклеим в нашем с ним будущем доме.

- Эм… понимаю, - кивнула я. - Но какое это отношение имеет ко мне?

- Никакого, - передёрнула плечами мама Паши. - Кроме того, что вы должны осознать, насколько вам повезло, что сын выбрал вас и взял с ребёнком.

Мои глаза округлились помимо воли. Это что ещё за заявления, чёрт бы побрал Елизавету Михайловну?

- Мне повезло? - хмыкнула я и сложила руки на груди. Чисто машинально, потому что у меня возникло желание защищаться. - Я думаю, нам обоим повезло, что мы встретили друг друга. И Микель при этом - сокровище, которое мы станем беречь изо всех сил.

Елизавета Михайловна наморщила нос, что вкупе со всё той же улыбкой, которая словно приклеилась к её губам, выглядело довольно странно.

- Катенька, у нас с мужем есть один постулат, на котором мы и стоим. Девочка нашего Павла должна быть невинной. Нетронутой. Но раз уж Паша решил взять вас, - она поёжилась и у меня тотчас возникло желание прогнать эту особу куда подальше.

- Понятно, - усмехнулась я. - Значит, вы считаете, что я с Микки недостойна того, чтобы зваться женой вашего сына, - подвела вполне очевидный итог. - Хотите, чтобы я сама сообщила об этом Паше и наша свадьба бы не состоялась?

Я и вправду думала, что Елизавета Михайловна рассчитывает именно на это. Тем удивительнее стала её реакция, с которой она отреагировала на мой вопрос.

- Нет-нет! Что вы?! Не нужно ему вообще говорить о том, что я вам сказала! Это очень конфиденциально!

Я воззрилась на будущую свекровь в полном недоумении. Зачем она вообще всё это мне говорила? Чего добивалась?

- Я не против вашей свадьбы, поймите. Просто хочу, чтобы вы осознавали…

- Насколько мне повезло? - голосом, сочащимся сарказмом, закончила я за Елизавету Михайловну, повторив её же фразу.

Впрочем, она, кажется, восприняла мои слова как данность.

- Вам и вправду повезло, милая, - покачала она головой с такой улыбкой, от которой и черти бы в аду замёрзли. - Павел прекрасный человек, и мы с мужем очень надеялись, что он выберет себе в жёны ту девочку, которую сможет воспитать так, как это нужно нам, но…

Она развела руками и направилась к выходу из комнаты, по-видимому, решив, что на этом наш разговор завершён, и желаю ли я при этом ответить хоть что-то или нет - никого здесь не волновало.

- Елизавета Михайловна, - окликнула я будущую - в чём уже весьма сомневалась - свекровь, и когда она обернулась и посмотрела на меня удивлённо, добавила: - Девочкой ли я досталась вашему сыну или не девочкой - это только наше с ним дело. Поэтому будет самым верным с вашей стороны просто порадоваться за счастье Павла. А ему оно досталось в двойном размере, как вы понимаете. Так что… добро пожаловать в мою семью, - эти слова я сопроводила улыбкой. - И хочу сразу же обозначить один момент. Для нас с вами это будет не лишним. Если по отношению к моей семье будет и дальше выражаться хотя бы подобие пренебрежения, я этого терпеть не стану. Хоть свекровь-в-перспективе передо мной, хоть сам дьявол во плоти, что в принципе теперь одно и то же. Надеюсь, мы с вами друг друга поняли.

Улыбнувшись Елизавете Михайловне так широко, что у меня едва не свело челюсть, я вышла из комнаты, после чего вернулась к остальным. Однако в душе у меня в этот момент царил самый настоящий хаос.

Вечер закончился, заставив меня - и не только меня - выдохнуть с облегчением. Павел уехал с родителями, потому что они очень давно не виделись и хотели провести время вместе, но заверил меня, что мы созвонимся с ним сразу же, как только у него выпадет свободная минутка.

Я твёрдо решила обсудить с ним и обстоятельства знакомства с его родными, и то, что он пытался ускорить свадьбу. А главное, хотела расспросить Пашу о его словах, что передавали мне то Зеленов, то Елизавета Михайловна. И делать это планировала при личной встрече, а не по телефону.

- Да уж, - выдала вердикт мама, когда мы с ней прибирали со стола. - Довольно… необычное знакомство.

Я хмыкнула. С одной стороны, конечно, ни мне, ни моим родным с этими людьми не жить. С другой - было ясно, что даже на разного рода семейных посиделках, если вдруг родители Павла будут на них присутствовать, ни на какие общие темы для бесед рассчитывать не приходится.

- Ну… мы сделали всё, что могли, - сказал Владимир Андреевич, поправляя очки. - Надеюсь, Кате не было за нас стыдно.

Эта его фраза ошарашила и разозлила. Ещё не хватало, чтобы близкие мне люди считали, будто они могут быть теми, кого я стану стыдиться!

- Вы у меня самые лучшие! - горячо заявила я и, подойдя к каждому из них, чмокнула в щёку. - А что касается родителей Павла - я собираюсь поговорить с ним о том, чтобы подобных казусов больше не случалось.

Бабуля тут же всполошилась:

- Катюшенька, Павлик ничего такого не сказал! Да и люди эти… ну вот привыкли они себя так вести.

- Вот и пусть ведут где угодно, но только не с моими родными, - отрезала я. - К тому же, Елизавета Михайловна сообщила мне, что очень не рада понимать, что я досталась Паше порченой.

- Что?! - ужаснулась мама.

- Ох! - выдохнула бабушка и всплеснула руками. - Она прямо так и сказала? Я передёрнула плечами.

- Нет, но смысл был таков. Так что… давайте закроем тему. И вообще мне очень неудобно перед вами, что всё так вышло.

Я принялась яростно мыть посуду, пытаясь отвлечься. Чем больше думала о родителях Павла, тем больше злости испытывала.

- Ты здесь совершенно не при чём, - заверил меня Владимир Андреевич. - И даже не думай о тех глупостях, которые тебе наговорила эта странная женщина.

Я прислушалась к тому, что происходило в нашей с Микки комнате. Сын напевал себе песенку, то на испанском, то на русском, что вызвало у меня широкую улыбку. Микель был для меня бесценным подарком судьбы и, конечно же, мне никогда бы и в голову не пришло стесняться самого факта его рождения.

- Не буду думать, - заверила я мужа мамы и, вновь вернувшись к своему занятию и чувствуя, как успокаиваюсь, добавила: - Спасибо. На следующий день я начала собирать вещи. Павел обещал приехать ко мне вечером, но как бы ни завершился наш с ним разговор, я уже знала, что на этом пребывание в стенах моей родины для меня завершено.

Готовиться к свадьбе я вполне могла и в Испании, ко всему, ничто не мешало нам провести торжество именно там. Даже, напротив, это было наиболее удобным для всех, включая моих родных. Бабуля бывала у меня в гостях. Мама и Владимир Андреевич и вовсе чаще колесили по миру, чем были дома. Так что с этим проблем возникнуть было не должно.

Дело было за малым - понять, не вышло ли так, что я собиралась назваться женой совершенно незнакомого мне, по сути, человека.

Раздавшийся звонок в дверь заставил меня нахмуриться. Бабуля только недавно убежала к подруге, мама и Владимир Андреевич уехали выбирать себе снаряжение для очередного похода. Гостей я не ждала, а Павел обещал приехать не раньше, чем часа через четыре.

Возникла идиотская мысль, что это может быть Алексей, который звал Микки на день своего рождения, но я быстро прогнала её прочь. И почему вообще вдруг об этом задумывалась - не понимала. Что вызывало лишь желание себя обругать.

Взглянув в глазок, я обнаружила за дверью незнакомца, который опирался на трость. Выглядел он при этом тем человеком, которому очень нужна помощь. И так как рядом с ним никого не было, я сделала то единственное, что пришло в голову - открыла дверь.

- Мама! Кто там? - рядом тут же запрыгал Микки, который был способен перемещаться по квартире со скоростью света.

- Не знаю, милый, - улыбнулась я сыну и, переведя взгляд на незваного гостя, поздоровалась: - Добрый день. Вы к кому?

Мужчина жадно смотрел на Микки какое-то время, а когда поднял на меня глаза, я задержала дыхание - настолько много усталости и боли было в них.

- Я к вам, Катерина, - сказал он и озвучил то, чего я так опасалась: - Владислав Зеленов. Мы с вами встречались пару раз. Я отец Алексея и, как понимаю, дедушка вот этого милого мальчишки.

Первым желанием было заткнуть Микелю уши. Потом - задвинуть сына за спину и закрыть дверь перед Зеленовым-старшим. А следом, видимо, придётся пробираться огородами прямиком к аэропорту, потому что меня только что обложили со всех сторон.

- Вы понимаете неправильно, - отрезала я стальным, как мне самой казалось, голосом. - И вообще, вам не кажется, что приходить вот так и озвучивать то, что может нанести непоправимый вред, это верх бесчеловечности?

Меня охватила такая агрессия, что тело стало подрагивать от злости. Какого вообще чёрта Владислав Зеленов вытворял? Даже если он и был уверен в том, что Микки - его внук, никакого права вот так заявляться ко мне и с порога об этом трубить он не имел!

- Микусь, иди в комнату, я вернусь через пару минут, - мягко подтолкнула я сына в сторону нашей спальни.

Сама же вышла из квартиры и закрыла дверь, тем самым давая понять, что никто здесь принимать с распростёртыми объятиями Зеленова не будет.

- Прости, Катюша, - вздохнул Владислав, тяжело опёрся на стену плечом и прикрыл глаза. В груди у меня мелькнуло чувство жалости. - Ты права. Я не должен был этого делать, ведь мальчонка совсем не в курсе, что его папа - мой сын.

Он говорил об этом так уверенно, что у меня возникло лишь одно желание - защищаться. И защищать сына до победного.

- С чего вы это взяли? - хмыкнула я. - К Алексею Микель не имеет никакого отношения.

На мгновение во вновь распахнувшихся глазах Владислава появилось сомнение, но оно тут же исчезло. Он растянул губы в усталой улыбке и, приосанившись, сказал:

- Если у меня и имелись какие-то вопросы по этому поводу, когда я шёл к тебе, то теперь их нет. Микель - копия Алексея в детстве. А уж я, как ты понимаешь, видел взросление своего сына от и до.

- Это просто совпадение, - передёрнула я плечами. - И не понимаю, почему вы вообще ко мне пришли.

Некоторое время Владислав молчал. После чего отошёл к перилам лестницы и прислонился к ним. Видимо, ему было тяжело стоять, но я совершенно не собиралась ни звать его в квартиру, чтобы не множить вопросы, которые и без того наверняка возникли у Микки, ни предложить, скажем, вынести ему стул. Самым верным было нам сейчас просто прекратить эту беседу и разойтись. Желательно навсегда.

- Света… очень прозорливая девочка. Она видела вас со стороны, когда выходила из того детского центра, куда ходит заниматься. И спросила у Алексея, почему он скрывает от нас всех ребёнка и настоящую жену. - Владислав улыбнулся. - Ты очень ей понравилась, когда вы познакомились.

- А Света в курсе, что Лёша женат и вовсе не на мне? - насмешливо приподняла я брови. - И уж если кому-то и рожать ему детей, так это Алле.

Зеленов цепко всмотрелся в моё лицо. Его рука, лежащая на перилах, слегка подрагивала.

- Алексей сказал мне, что вы были… вместе. Мы посчитали, если Микель родился в апреле, то всё совпадает. Он мой внук, - неожиданно жёстко сказал Владислав.

- Ах, вы посчитали? - сложив руки на груди, фыркнула я. - Это ничего не значит. Знаете, сколько у меня тогда парней было? Ого-го! - безбожно соврала я. - Так что никакой Микки не сын Алексея, вот и всё.

Я уже собралась было вернуться обратно в квартиру, когда Владислав сказал:

- Катюш… мне осталось недолго. Я не успею увидеть внуков, даже если сын прямо сейчас бросится их делать со своей женой. Что весьма сомнительно, потому что он уже подал на развод.

Оторвавшись от перил, он шагнул ко мне и, встав напротив, попытался выпрямиться. Бледность Владислава Зеленова была такой явственной, что я начала опасаться, не свалился бы он здесь и сейчас кулем прямо мне под ноги. Но взгляд его оставался цепким и твёрдым.

- Я хочу оставить всё сыну и теперь внуку. Ты же знаешь, что можно будет официально выяснить всё об отцовстве, но мне совсем не хочется подвергать ни тебя, ни ребёнка таким испытаниям…

В любой другой момент я бы восприняла это как угрозу. Что, по сути, таковым и являлось. Но сейчас, когда смотрела на пепельно-серое лицо Зеленова, я понимала - суды, ДНК и прочее «веселье» станет для него актом отчаяния.

- У Микеля будет всё. Целая империя… Он мой наследник, я это чувствую и знаю. Но не о том я тебя прошу сейчас. Дай мне немного времени просто побыть с ним. Повидаться, когда тебе это будет удобно. Пожалуйста…

Он как-то жалобно всхлипнул и покачнулся. Я инстинктивно бросилась вперёд, подхватила Владислава под руку и когда он осторожно облокотился на меня, вздохнула:

- Идёмте… Позвоним кому-нибудь, чтобы они вас забрали. Через полчасика, - добавила и прежде, чем открыть дверь в квартиру и зайти домой в компании Владислава, строго наказала: - И пока никаких рассказов о том, что вы дедушка Микки. Я сама, если сочту это правильным и нужным, сообщу всё сыну.

Открыв дверь в квартиру, я шагнула в прихожую под руку с Зеленовым, и когда Микель вновь бросился к нам, услышала благодарный вздох облегчения, слетевший с уст отца Лёши.