Цена свободы

Цена свободы

Елена Чернова

Глава 1. Город, который никогда не молчит

Рим начинал шуметь раньше, чем солнце успевало подняться над крышами.

Сначала где-то кричал торговец хлебом. Потом ему отвечал сосед, которому, судя по громкости голоса, недоплатили за рыбу. Следом начинали ругаться возницы, спорить покупатели и лаять собаки, совершенно уверенные, что без их участия город окончательно развалится.

Марк Лициний открыл глаза и некоторое время лежал неподвижно.

— Когда-нибудь, — пробормотал он, — я уеду туда, где никто не разговаривает до завтрака.

— Значит, не в Рим, — отозвалась его сестра Ливия.

Она сидела у очага и пыталась разжечь огонь. Судя по выражению её лица, огонь уже успел оскорбить всю их семью.

— И не в соседний дом, — добавила она. — У старого Феликса с утра опять спор с женой.

— Он спорит с ней даже во сне.

— Зато во сне она иногда побеждает.

Марк рассмеялся, поднялся и потянулся. Ему было двадцать два года, он был крепким молодым мужчиной и работал каменщиком. Его руки привыкли к тяжёлым камням, извести и деревянным инструментам. А вот к ранним подъёмам они привыкнуть никак не желали.

Впрочем, руки хотя бы молчали.

В отличие от всего остального Рима.

Их дом был небольшим, скромным и давно нуждался в ремонте. В одной стене появилась трещина, крыша протекала во время дождя, а дверь закрывалась только при условии, что её сначала приподнимут, затем толкнут плечом и произнесут несколько слов, которые Ливия считала неподходящими для приличной девушки.

Марк обещал починить дверь уже три месяца.

— Не смотри на меня так, — сказал он сестре, заметив её взгляд. — У двери сложный характер.

— У двери хотя бы есть оправдание. Она старая.

Из соседнего помещения послышался тихий кашель.

Марк сразу перестал улыбаться.

Их мать болела уже долго. Лекарства стоили денег, хорошие продукты — тоже, а заработка каменщика едва хватало на самое необходимое. Иногда Марк находил работу на несколько дней, иногда простаивал целую неделю. Владелец мастерской обещал платить больше, но обещаниями сыт не будешь.

Марк подошёл к матери, поправил ей покрывало и спросил, как она себя чувствует.

— Лучше, когда ты не хмуришься, — ответила она.

— Тогда я буду хмуриться только по праздникам.

— У тебя скоро лицо забудет, как улыбаться.

— Не беспокойся. Ливия постоянно напоминает мне о моих недостатках. Она не даст забыть.

Сестра фыркнула из-за очага.

Марк ещё немного посидел рядом с матерью, а затем вышел на улицу.

Утро было ясным. На каменных мостовых уже толпились люди. Пахло свежим хлебом, дымом, рыбой и животными. Над крышами возвышались многоэтажные жилые дома, а между ними открывались виды на храмы, общественные здания и шумные площади.

Рим был огромным, богатым и могущественным городом.

И всё же в нём находились люди, которым не хватало денег даже на спокойную жизнь.

Марк был одним из них.

На строительной площадке его встретили привычным грохотом инструментов. Он взялся за работу, надеясь заработать хотя бы несколько денариев, но к полудню мастер объявил, что новых заказов пока не будет.

— Приходи через несколько дней, — сказал он.

Марк посмотрел на него.

— А если мне нужно есть сегодня?

— Тогда тебе следовало родиться богаче.

Марк хотел ответить, но сдержался. Спорить с человеком, который не собирался платить, было занятием столь же бесполезным, как чинить дверь во время землетрясения.

Он забрал свои инструменты и направился к рынку.

Там, среди торговцев и праздношатающихся горожан, он услышал разговор двух мужчин.

Они обсуждали гладиаторские игры.

В Риме всегда находились желающие посмотреть, как вооружённые бойцы сражаются на арене. Но теперь разговоры об играх звучали особенно часто. Император Тит готовился открыть новый огромный амфитеатр — Колизей. По всему городу обсуждали предстоящие зрелища, приглашённых бойцов и щедрость императорских игр.

Один из мужчин уверял, что гладиаторам платят такие деньги, какие простой рабочий не заработает и за несколько лет.

Другой засомневался.

— Зато недолго ими пользуются, — заметил он.

— А ты много знаешь о гладиаторах?

— Достаточно, чтобы не желать оказаться на их месте.

Марк прошёл мимо, но слова остались у него в голове.

Гладиатор.

Он знал, что свободный человек мог добровольно заключить договор и поступить в гладиаторскую школу. Такой боец становился auctoratus — человеком, который соглашался выступать на арене за плату, принимая суровые обязательства перед хозяином школы.

Это не означало, что он немедленно превращался в раба. Но свобода такого человека становилась куда более ограниченной, а риск был вполне настоящим.

Марк никогда не мечтал о славе на арене.

Он мечтал о доме без протекающей крыши, о лекарствах для матери и о том, чтобы Ливия однажды могла выйти замуж не за того, кто предложит больше денег, а за того, кого полюбит.

К вечеру он вернулся домой с пустым кошельком.

Мать спала. Ливия чинила старую тунику при свете лампы.

— Работы не было? — спросила она.

Марк покачал головой.

— Будет завтра, — сказала сестра.

Он не ответил.

Они оба знали, что завтра могло оказаться таким же, как сегодня.

Позже, когда Ливия легла спать, Марк вышел во двор. Над крышами темнело небо, и где-то вдалеке продолжал шуметь город.

Он вспомнил разговор на рынке.

Деньги за выступления. Плата за каждый бой. Возможность обеспечить семью — если повезёт и если он окажется достаточно хорош.

И цена, которую придётся за это заплатить.

Марк долго стоял неподвижно.

Затем тихо произнёс:

— Я не собираюсь умирать ради чужого развлечения.

Он помолчал и добавил:

— Но, похоже, сначала придётся научиться хотя бы не проигрывать.

Это была ещё не окончательная мысль и тем более не решение.

Но впервые за долгое время перед ним появился путь, каким бы опасным он ни был.

А утром Марк собирался узнать о нём больше.

Глава 2. Цена одного решения

Марк проснулся ещё до рассвета.

Не потому, что выспался. Просто всю ночь он думал о гладиаторской школе, а мысли, как назойливые мухи, не давали ему покоя.

Он сел на кровати, потёр лицо и посмотрел на свои руки.

Руки были крепкие. Камни он таскал не первый год, с молотком обращался уверенно, а однажды даже сумел поднять такой тяжёлый блок, что двое соседей перестали спорить и молча посмотрели на него с уважением.

Правда, блок потом всё равно пришлось опустить.

— Если я погибну, — пробормотал Марк, — то хотя бы не от недостатка воображения.

Он оделся и вышел к очагу.

Ливия уже готовила завтрак. На столе лежал кусок хлеба, а рядом стояла миска с оливками.

— Ты сегодня рано, — заметила она.

— У меня важное дело.

— Нашёл работу?

— Возможно.

— Тогда почему у тебя лицо человека, который собирается ограбить храм?

Марк сел и отломил кусок хлеба.

— Я собираюсь поступить в гладиаторы.

Ливия замерла с ложкой в руке.

Потом медленно опустила её на стол.

— Прости. Я, кажется, не расслышала.

— Я сказал…

— Я прекрасно расслышала. Просто надеялась, что у меня начались проблемы со слухом.

Марк вздохнул.

— Мне нужны деньги. Мастерская больше не даёт работы, а лекарства для матери стоят дорого.

Ливия посмотрела на него уже без улыбки.

— Ты понимаешь, что это не обычная работа?

— Понимаю.

— Там тебя могут ранить.

— Знаю.

— Или убить.

— Ливия, если ты продолжишь перечислять преимущества, я точно передумаю.

Сестра не засмеялась.

— Марк, я серьёзно.

Он отложил хлеб.

— Я тоже. Я не собираюсь бросаться под меч ради удовольствия толпы. Но я могу научиться сражаться. Могу получать деньги за выступления. Если всё получится, мы наконец перестанем считать каждый кусок хлеба.

— А если не получится?

Марк помолчал.

— Тогда ты будешь права. И я буду вынужден выслушивать это до конца своих дней.

— Вот это меня беспокоит больше всего, — сказала Ливия. — Даже смерть тебя не спасёт от моих замечаний.

На этот раз они оба улыбнулись.

Перед уходом Марк заглянул к матери. Он не стал рассказывать ей о своём решении: сначала хотел узнать, какие условия ему предложат. Не было смысла пугать её раньше времени.

Он поцеловал её в лоб, пообещал вернуться к вечеру и вышел из дома.

Гладиаторскую школу он нашёл не сразу.

Марк расспрашивал торговцев, прохожих и одного носильщика, который оказался уверен, что любой человек, задающий вопросы о гладиаторах, либо хочет стать бойцом, либо задолжал кому-то деньги.

Школа располагалась за крепкими стенами. Внутри слышались удары деревянного оружия, команды наставников и тяжёлое дыхание тренирующихся мужчин.

Марк остановился у входа.

Он ожидал увидеть огромные ворота, охрану в блестящих доспехах и, возможно, льва, которого держали специально для устрашения посетителей.

Льва не было.

Зато возле двери сидел широкоплечий мужчина с недовольным лицом.

— Чего тебе? — спросил он.

— Я пришёл записаться в гладиаторы.

Мужчина осмотрел Марка с головы до ног.

— Зачем?

— За деньгами.

— Все приходят за деньгами.

— Значит, я правильно выбрал место.

Мужчина хмыкнул, но не улыбнулся.

— Имя?

— Марк Лициний.

— Возраст?

— Двадцать два года.

— Работал кем?

— Каменщиком.

— Драться умеешь?

Марк задумался.

— Если вы имеете в виду драку с соседом из-за протекающей крыши, то да.

— А если с вооружённым человеком?

— Смотря насколько он вооружён.

— Иди внутрь, — сказал мужчина. — Здесь мы шутников не нанимаем.

— Жаль. Я как раз рассчитывал на прибавку за талант.

— Ещё слово — и будешь платить за вход.

Марк немедленно замолчал.

Он решил, что с этим человеком лучше не проверять границы юмора.

Во дворе тренировались несколько десятков мужчин.

Одни наносили удары деревянными мечами по столбам, другие отрабатывали движения с щитами. Несколько бойцов упражнялись под присмотром наставника, который замечал каждую ошибку и сообщал о ней таким голосом, словно лично был оскорблён существованием неумелых людей.

Марк увидел деревянные мечи, тренировочные щиты и песок под ногами.

Здесь никто не обещал лёгкой жизни.

К нему подошёл мужчина лет сорока с коротко подстриженными волосами. На лице у него виднелись старые шрамы.

— Я отвечаю за подготовку новичков, — представился он. — Меня зовут Гней. Ты действительно хочешь стать гладиатором?

— Да.

— Знаешь, что тебя ждёт?

— Примерно.

— Это плохой ответ.

— Тогда нет. Именно поэтому я пришёл узнать.

Гней впервые посмотрел на него с некоторым интересом.

— По крайней мере, не врёшь. Здесь тебе придётся учиться всему: стойке, работе со щитом, владению оружием, выносливости и дисциплине. Сначала будешь тренироваться с деревянным оружием. К настоящему мечу допустят, когда наставник решит, что ты способен держать его не только за рукоять.

— А за что ещё его можно держать?

— За лезвие, если хочешь закончить карьеру раньше, чем начнёшь.

Марк кивнул. Гней явно не был человеком, которому стоило задавать лишние вопросы.

— Есть опыт военной службы? — спросил наставник.

— Нет.

— Служил в армии?

— Нет.

— Участвовал в серьёзных драках?

Марк вспомнил соседа, который однажды попытался отнять у него тележку с камнями.

— Один человек до сих пор считает, что победил.

— А ты?

— Я считаю, что тележка осталась у меня.

Гней покачал головой.

— Рим присылает мне самых странных людей.

— Я тоже заметил, что Рим большой.

— Ты всегда так разговариваешь?

— Только когда нервничаю.

— Тогда тебе придётся научиться нервничать молча.

Прежде чем принять решение, Гней объяснил Марку условия.

Свободные мужчины действительно могли поступить в гладиаторы добровольно, заключив договор с владельцем школы или организатором игр. Таких бойцов называли auctorati. Они соглашались на установленную плату и принимали тяжёлые обязательства, а их положение становилось гораздо менее свободным, чем прежде.

Марк внимательно слушал.

Ему объяснили, что условия договора нужно изучить до подписания: срок службы, вознаграждение, число обязательных выступлений и ответственность за досрочный уход. Конкретные условия могли различаться, поэтому обещать одинаковую плату каждому новичку было бы неправильно.

— А если я передумаю? — спросил Марк.

— Тогда придётся разбираться с договором и его условиями.

— А если я передумаю посреди боя?

Гней посмотрел на него.

— Тогда постарайся, чтобы противник тоже передумал.

Марк решил, что это был самый полезный совет за всё утро.

Ему показали помещение, где хранились тренировочное оружие и щиты, затем объяснили распорядок занятий. Гладиаторы жили и тренировались по строгим правилам, а опытные наставники обучали их определённым боевым приёмам. Подготовка зависела от типа бойца и его вооружен

Марк впервые понял, что гладиаторская школа — не место, где сильные мужчины просто машут мечами друг перед другом.

Здесь требовались техника, выдержка и способность подчиняться приказам.

Последнее казалось ему особенно неприятным.

Он привык работать самостоятельно. Если камень не хотел ложиться на место, Марк мог спорить с ним сколько угодно. Камень не жаловался начальнику.

С наставником такой номер, вероятно, не прошёл бы.

Когда разговор закончился, Гней положил перед ним договор.

— Прочитай внимательно. Если что-то непонятно, спрашивай.

Марк посмотрел на документ.

Он умел читать, хотя занимался этим куда реже, чем работой с камнем. Теперь каждое слово казалось тяжёлым, будто договор высекли из цельной мраморной плиты.

Он перечитал условия, задал несколько вопросов и уточнил, какая часть вознаграждения будет выплачена сразу.

Только после этого Марк согласился принять обязательства и поставил свою подпись.

Назад дороги пока не было.

Вернее, дорога оставалась, но теперь за возвращение пришлось бы платить.

Гней забрал документ.

— С этого дня ты начинаешь подготовку. Первое занятие — завтра на рассвете.

— А сегодня?

— Сегодня можешь идти домой и отдыхать.

Марк просиял.

— Прекрасно. Наконец-то хорошая новость!

— Не радуйся. Завтра ты будешь жалеть, что вообще родился.

Улыбка Марка медленно исчезла.

— А нельзя начать послезавтра?

— Нет.

— Я так и думал.

Когда Марк вышел на улицу, солнце уже клонилось к западу.

Он остановился, посмотрел на шумный город и попытался осознать, что сделал.

Утром он был каменщиком без работы.

Теперь он стал добровольцем гладиаторской школы.

Впереди его ждали тренировки, боль, дисциплина и неизвестность. Возможно, однажды он выйдет на арену нового амфитеатра, который император Тит готовил к торжественному открытию. В 80 году это действительно было важнейшим событием римской жизни: открытие Флавиева амфитеатра сопровождалось масштабными играми.

Но до арены было ещё далеко.

Пока Марку предстояло научиться хотя бы не падать от собственного деревянного меча.

Он направился домой и впервые за много дней почувствовал не только тревогу, но и надежду.

А потом вспомнил слова Гнея о завтрашнем рассвете.

— Надо было выбирать работу, где можно спать до восхода, — пробормотал он. — Например, сторожем солнечных часов.

Солнечные часы, разумеется, никак не отреагировали.

Впрочем, Марк уже привык, что его лучшие шутки остаются без ответа.

Глава 3. Первый день — первые синяки.

Марк понял, что гладиаторская школа живёт по особым законам, ещё до того, как открыл глаза.

— Подъём!

Голос прозвучал так, словно кто-то объявил войну всему человечеству и начинать решил именно с этой комнаты.

Марк натянул покрывало на голову.

— Я уже умер, — сообщил он из-под ткани. — Можете записать это в свои бумаги.

— Вставай, пока я не помог тебе умереть второй раз!

Марк осторожно выглянул наружу.

В дверях стоял Гней. По его лицу было видно, что чувство юмора у него существовало, но давно покинуло этот мир.

— Сколько времени? — спросил Марк.

— Раннее утро.

— Я спросил, сколько времени.

— А я ответил. Здесь вопросы задаю я.

Марк сел на кровати.

Он уже успел пожалеть о своём решении, причём несколько раз. Но отступать было поздно. Договор подписан, условия приняты, а деньги семье нужны независимо от того, нравится ему вставать на рассвете или нет.

Он оделся и вышел во двор.

Над стенами только начинало светлеть небо. Несколько гладиаторов уже разминались, другие потягивались, зевая так широко, что Марк невольно задумался, не используют ли их рты для тренировки челюстей.

— Новичок! — окликнул его Гней. — Сегодня узнаешь, на что способен.

— А если я сам пока не хочу этого знать?

— Тогда узнаешь быстрее.

Марк тяжело вздохнул.

В этот момент рядом с ним появился молодой мужчина с тёмными волосами и насмешливым взглядом.

— Не переживай, — сказал незнакомец. — В первый день всем кажется, что они попали в самое ужасное место на свете.

— А потом?

— Потом они понимают, что были правы.

Марк посмотрел на него с интересом.

— Марк Лициний.

— Гай.

— Давно здесь?

— Достаточно, чтобы знать: если Гней говорит, что сегодня будет легко, значит, он перепутал тебя с кем-то другим.

— А он когда-нибудь говорит, что будет легко?

Гай задумался.

— Однажды сказал, что обед будет горячим. Оказалось, он имел в виду, что повар рассердился.

Марк впервые за утро рассмеялся.

— Кажется, мы поладим.

— Если переживём тренировку, обязательно.

Первым делом Гней велел новичкам размяться.

Марк ожидал, что ему дадут меч и покажут несколько приёмов. Вместо этого он бегал по двору, приседал, прыгал и выполнял упражнения, от которых у него постепенно возникало ощущение, будто его тело принадлежит другому человеку, причём весьма недружелюбному.

Гай бежал рядом.

— Не отставай!

— Я не отстаю! Я изучаю местность!

— Отлично. Изучи её быстрее!

Они сделали ещё один круг.

Марк уже не разговаривал. Он берег силы для более важных занятий, например для того, чтобы продолжать дышать.

Когда разминка закончилась, Гней раздал новичкам деревянные мечи и щиты.

Марк взвесил меч в руке.

— И это оружие?

— Для тренировки, — пояснил Гай.

— Я понял. Просто думал, оно будет выглядеть внушительнее.

— Подожди, пока тебя ударят.

— А можно сначала ударить кого-нибудь другого?

— Можно. Если хочешь, чтобы Гней запомнил твоё имя навсегда.

Марк решил, что деревянный меч вполне подходит для начала.

Наставник показал им основную стойку, объяснил, как держать щит, и велел повторять движения. Марк старался внимательно следить за каждым жестом.

Он был сильным. Это помогало при работе с камнем, но здесь сила не решала всего.

Марк слишком широко замахивался, забывал прикрывать бок и порой терял равновесие после удара.

— Ты собираешься сражаться или рубить дерево? — спросил Гней.

— Пока не решил.

— Тогда решай быстрее!

Марк попытался исправиться. Он сделал шаг вперёд, поднял щит и нанёс удар.

Гней легко отвёл деревянный меч в сторону.

Следующий удар Марка пришёлся в пустоту.

Ещё через мгновение наставник коснулся его щита своим оружием.

— Мёртв.

Марк моргнул.

— Простите?

— Если бы это был настоящий бой, ты был бы мёртв.

— Но мы же договорились тренироваться деревянными мечами.

Гней медленно повернулся к нему.

— Лициний, ты собираешься каждый раз объяснять противнику, что у вас договорённость?

Гай за спиной Марка издал подозрительный звук. Похоже, он пытался не смеяться.

— Что смешного? — спросил Марк.

— Ничего. Просто представил, как ты выходишь на арену и просишь противника не бить тебя слишком сильно.

— А что в этом плохого? Вежливость ещё никому не вредила.

— В гладиаторском бою — вредила. Особенно противнику, который вежливость не ценит.

К середине утра Марк понял две вещи.

Во-первых, его руки были сильнее, чем ноги.

Во-вторых, ноги имели на этот счёт собственное мнение.

После очередного упражнения он неудачно поставил стопу, потерял равновесие и сел прямо в песок.

Гай остановился рядом.

— Удобно?

— Прекрасно. Думаю, останусь здесь до обеда.

— Тогда хотя бы щит под голову подложи.

Марк поднялся, отряхнулся и посмотрел на товарища.

— Ты всегда такой заботливый?

— Только с теми, кто способен развлечь меня на весь день.

— Рад быть полезным.

Гай протянул ему руку, помогая подняться окончательно.

— Слушай, Марк. Не пытайся сразу показать, какой ты сильный. Здесь полно людей, которые сильнее тебя. И многие из них уже успели понять, что одной силы недостаточно.

— А что достаточно?

— Умение учиться. Терпение. Хорошая защита. И привычка замечать, что делает противник.

— А чувство юмора?

— Оно помогает, когда болит всё тело.

Марк кивнул.

Это был первый совет за день, который показался ему действительно разумным.

Они продолжили тренировку. Гай показывал, как держать щит, как не раскрывать корпус при ударе и почему не стоит тратить все силы на первое же движение.

Марк постепенно начал понимать, что гладиаторское искусство требует не только крепких рук, но и расчёта.

Это было похоже на работу каменщика: если неверно оценить вес или положение камня, вся конструкция может рухнуть.

Только камень обычно не пытался воспользоваться твоей ошибкой.

— Получается, — сказал Марк, — противник — это такой камень, который умеет двигаться?

— Если ты будешь так думать, однажды этот камень отправит тебя в могилу.

— Зато теперь я знаю, что именно меня убило.

Гай покачал головой.

— С тобой будет непросто.

— Зато не скучно.

— Вот это уже правда.

Во время короткого отдыха они устроились у стены, где стояли кувшины с водой.

Марк пил жадно, словно только что пересёк пустыню.

— Скажи, Гай, — спросил он, отдышавшись, — все гладиаторы здесь такие же умелые, как Гней?

— Нет. Некоторые ещё хуже.

— Ты меня успокоил.

— Зато есть бойцы, на которых стоит равняться. Ты слышал о Приске и Вере?

Марк покачал головой.

— Должен был?

— Если собираешься стать гладиатором, тебе полезно знать имена людей, которые прославились на арене.

Гай откинулся на стену и заговорил уже серьёзнее.

— Приск и Вер были знаменитыми бойцами. Их поединок прославился во время игр при императоре Тите, когда открывали новый амфитеатр. Об этом даже написал поэт Марциал.

Марк заинтересованно повернулся к нему.

— И кто победил?

— Вот это самое интересное. Они сражались долго, оба показали себя достойными противниками, и в конце концов никто не смог одолеть другого. Поединок завершился ничьей, а император даровал обоим свободу.

Марк присвистнул.

— То есть они оба выжили и получили свободу?

— Именно.

— Надо же. А я думал, для этого нужно победить всех противников подряд.

— Нет. Гладиаторские бои не всегда заканчивались смертью. Были правила, судьи, решения организаторов и императора. Судьба бойца зависела от обстоятельств поединка.

Марк задумался.

— Значит, можно прославиться, не убивая противника?

— Можно. Но для этого нужно действительно хорошо сражаться.

— И сколько лет они тренировались?

— Не знаю точно. Но, полагаю, гораздо больше, чем ты.

Марк посмотрел на свой деревянный меч.

— У меня неприятное чувство, что они и сейчас сражаются лучше меня.

— У меня тоже, — с готовностью ответил Гай.

Марк бросил в него кусочек песка.

Гай увернулся.

— Отлично! — воскликнул он. — Защита у тебя уже получается.

— Это была атака.

— Тогда с атакой придётся поработать.

Марк рассмеялся.

Ему нравилось, что Гай мог говорить о серьёзных вещах без важного выражения лица. Он не пытался казаться великим бойцом и не хвастался своими успехами. По крайней мере, пока.

— А ты сам давно здесь? — спросил Марк.

— Достаточно давно, чтобы помнить, как меня впервые поставили перед Гнеем с деревянным мечом.

— И что случилось?

— Я решил показать ему, какой я ловкий.

— И?

— Он показал мне, какой я не ловкий.

Марк покатился со смеху.

Гай подождал, пока тот успокоится, и добавил:

— После этого я неделю тренировался молча.

— И помогло?

— Нет. Но Гней хотя бы перестал слышать мои жалобы.

К концу дня Марк едва держался на ногах.

Мышцы болели, плечо ныло, а ладони горели от непривычной работы с оружием. Он обнаружил, что даже обычный шаг требует усилий.

Гней осмотрел новичков и коротко приказал заканчивать.

— Завтра продолжим.

Марк посмотрел на него с неподдельным ужасом.

— Завтра?

— Ты думал, обучение закончится сегодня?

— Я надеялся, что хотя бы до обеда.

— Завтра на рассвете.

Гней ушёл, оставив новичков собирать оружие.

Гай хлопнул Марка по плечу.

Марк вздрогнул от боли.

— Не трогай меня.

— Я хотел поддержать тебя.

— Поддержи кого-нибудь другого.

— Вот видишь, — улыбнулся Гай. — Уже начинаешь разговаривать как настоящий гладиатор.

Они направились к помещению, где могли отдохнуть после тренировки.

Марк медленно опустился на скамью и вытянул ноги.

— Теперь я понимаю, — произнёс он.

— Что именно?

— Почему гладиаторам дают отдых между боями.

— Потому что они устают?

— Нет. Потому что после первого боя их нужно собирать по частям.

Гай рассмеялся.

Марк откинулся к стене и закрыл глаза.

Ещё вчера он думал, что самое трудное в жизни — найти работу и заработать достаточно денег для семьи. Сегодня он понял, что впереди его ждёт куда более сложная задача: научиться выживать в мире, где каждая ошибка может стоить очень дорого.

Но впервые с момента поступления в школу он не чувствовал себя совершенно чужим.

У него появился знакомый.

Пусть и такой, который смеялся над его падениями.

— Гай?

— Что?

— Завтра ты меня разбудишь?

— Конечно.

— А если я не встану?

— Тогда я скажу Гнею, что ты умер.

Марк приоткрыл один глаз.

— А если он поверит?

— Тогда тебе придётся вставать самому, чтобы доказать обратное.

Марк снова закрыл глаза.

— Рим — ужасный город.

— Зато скучно не бывает.

И с этим Марк был вынужден согласиться.

Глава 4. Девушка, которой он не должен был встретить

Утром Марк обнаружил, что его тело больше ему не принадлежит.

По крайней мере, оно явно отказывалось выполнять приказы.

Он попытался сесть на кровати и поморщился.

— Если это и есть путь к славе, — пробормотал он, — то слава должна сопровождаться хорошим лекарем.

С соседней лежанки раздался голос Гая:

— Лекарь тебе не поможет.

— Почему?

— Потому что ты ещё жив. Здесь лечат тех, кто действительно пострадал, а не тех, кто вчера впервые взял в руки меч.

Марк медленно повернул голову.

— А ты всегда просыпаешься таким добрым?

— Нет. Иногда я ещё сплю.

Гай поднялся, потянулся и принялся завязывать пояс.

— Сегодня у нас тренировка, потом поручение. Будем помогать готовить снаряжение к будущим играм.

— Прекрасно. Вчера меня учили падать, сегодня научат таскать вещи.

— Ты быстро схватываешь суть нашей профессии.

Марк с трудом поднялся.

Он ещё не знал, что именно это поручение приведёт его к знакомству, которое изменит его жизнь.

К полудню Гней отправил нескольких гладиаторов вместе с помощником школы за припасами и снаряжением. Марк и Гай оказались в их числе.

Дорога вела через оживлённые улицы Рима. Повсюду обсуждали предстоящие игры, торговцы наперебой предлагали товары, а возле мастерских спорили о том, сколько людей сможет вместить новый амфитеатр.

— Представляешь, — сказал Гай, — если император действительно устроит грандиозные игры, сюда съедутся люди со всей Италии.

— Значит, цены на хлеб вырастут.

— Ты умеешь испортить любой разговор.

— Я умею считать деньги. Это полезнее.

Они свернули на улицу, где находились лавки, обслуживавшие богатые дома. Здесь было чище, тише и заметно меньше людей, которые пытались продать прохожим сомнительные товары.

Возле одного из домов остановилась повозка.

Из неё вышла молодая женщина в светлой тунике и изящной палле, наброшенной на плечи. Её волосы были уложены в сложную причёску, а на пальцах блестели тонкие золотые кольца. За ней следовала служанка.

Девушку звали Клавдия.

Она происходила из богатой римской семьи и привыкла к тому, что её желания исполняются быстро. Но при этом в ней не было высокомерия, которое Марк ожидал увидеть у знатных людей.

Клавдия остановилась у входа в лавку и обернулась к служанке.

— Подожди здесь. Я только поговорю с хозяином.

— Госпожа, ваш отец просил вас не задерживаться.

— Мой отец просит меня не задерживаться даже тогда, когда я нахожусь в собственном доме.

Служанка вздохнула.

— Я лишь передаю его слова.

— Знаю. Поэтому я и не сержусь на тебя.

Клавдия скрылась в лавке.

В это время Марк и Гай проходили мимо с тяжёлым ящиком. Марк шёл впереди, стараясь не задевать прохожих, а Гай сзади рассуждал о том, что гладиаторам следовало бы выдавать надбавку за переноску вещей.

— За что надбавку? — спросил Марк.

— За то, что мы переносим ящики, вместо того чтобы прославлять Рим.

— Ты можешь прославлять Рим и с ящиком в руках.

— Это уже не слава. Это доставка.

Марк усмехнулся, но в этот момент из лавки вышла Клавдия.

Она не заметила мужчин и шагнула прямо на их пути.

Марк попытался увернуться.

Ящик качнулся.

Гай выругался.

Клавдия отступила, но край её паллы зацепился за угол ящика.

Ткань натянулась, и Марк замер, боясь сделать лишнее движение.

— Не двигайтесь, — сказал он.

Клавдия посмотрела на него.

— Я и не двигаюсь.

— Прекрасно. Тогда мы уже достигли согласия.

Он осторожно освободил ткань.

Клавдия поправила паллу и оглядела его с любопытством. На лице Марка темнел свежий синяк, туника была запылена, а на руках виднелись следы тренировок.

— Вы всегда так переносите вещи? — спросила она.

— Только когда мне мешают красивые женщины.

Гай за спиной Марка едва не уронил ящик.

Клавдия приподняла брови.

— Значит, я виновата?

Марк понял, что сказал лишнее.

— Нет, госпожа. Виноват я. Я хотел сказать, что…

— Что?

Он посмотрел на ящик, словно тот мог подсказать ответ.

— Что ящики опаснее, чем кажутся.

Клавдия рассмеялась.

И Марк неожиданно обнаружил, что ему нравится звук её смеха.

— Вы гладиатор? — спросила Клавдия, заметив тренировочный ремень на его поясе.

— Новичок.

— И уже носите такие синяки?

— Это не синяки. Это первые свидетельства моего знакомства с профессией.

— Надеюсь, сама профессия не столь сурова.

— Я тоже на это надеялся.

Клавдия улыбнулась.

— Меня зовут Клавдия.

— Марк Лициний.

— Приятно познакомиться, Марк Лициний.

— Мне тоже, Клавдия.

Они на мгновение замолчали.

Марк вдруг вспомнил, что перед ним стоит богатая девушка, а сам он — гладиатор, который ещё вчера не умел правильно держать тренировочный меч.

Он неловко поправил пояс.

Клавдия заметила это движение.

— Вы всегда так смущаетесь при знакомстве?

— Нет.

— Значит, я произвела на вас особое впечатление?

Марк открыл рот, но ничего разумного не нашёл.

Гай кашлянул.

— Госпожа, прошу прощения за моего товарища. Вчера он впервые взялся за меч, и, боюсь, вместе с противниками пострадала и его способность разговаривать.

— Гай! — возмутился Марк.

— Что? Я помогаю.

Клавдия снова рассмеялась.

— Не беспокойтесь. Он справляется вполне успешно.

— Вы очень добры, госпожа, — ответил Гай. — Но подождите до следующей тренировки. Тогда он начнёт разговаривать с мечом.

— Я уже разговариваю с мечом, — буркнул Марк. — Он хотя бы не перебивает.

Клавдия посмотрела на него с новым интересом.

— Надеюсь, однажды я увижу вас на арене.

Улыбка Марка стала менее уверенной.

— Надеюсь, госпожа, вы увидите меня не только там.

Эти слова прозвучали неожиданно даже для него самого.

Клавдия на мгновение задержала взгляд на его лице.

Затем из-за угла донёсся голос служанки:

— Госпожа Клавдия! Ваш отец будет недоволен!

Девушка вздохнула.

— Похоже, мне пора.

Она попрощалась с Марком и ушла к повозке.

Марк смотрел ей вслед чуть дольше, чем следовало.

— Ну что? — спросил Гай.

— Что?

— Ты только что разговаривал с богатой римлянкой и ни разу не упал.

— Я не падал и раньше.

— Вчера ты провёл на земле больше времени, чем на ногах.

— Это была тренировка.

— Конечно. А сегодня была тренировка по знакомству с женщинами.

Марк толкнул его плечом.

— Замолчи.

— Не могу. Я обязан сохранить для истории этот день.

Вечером Марк снова вспомнил Клавдию.

Он не знал, почему её слова так зацепили его. Возможно, дело было в том, что она разговаривала с ним как с обычным человеком, а не как с бойцом, которого купили ради развлечения публики.

Или в том, что рядом с ней он впервые за долгое время забыл о деньгах, долгах и больной матери.

Он понимал: между ними лежит огромная пропасть. Она была дочерью богатой семьи, а он только начинал жизнь гладиатора, не зная, чем закончится его путь.

Но иногда судьба начиналась с мелочи.

С неловкого столкновения на улице.

С зацепившейся ткани.

С нескольких слов, сказанных не подумав.

— Марк, — позвал Гай с соседней лежанки.

— Что?

— Ты улыбаешься.

— Нет.

— Я вижу.

— Тогда тебе стоит проверить зрение.

Гай перевернулся на бок.

— Спокойной ночи, влюблённый гладиатор.

Марк бросил в него свёрнутую тунику.

— Спи!

Гай рассмеялся.

А Марк долго лежал в темноте, вспоминая светлые глаза Клавдии и её улыбку.

Он ещё не знал, что их следующая встреча окажется куда сложнее первой.

Глава 5. У богатых тоже есть свои цепи

На четвёртый день тренировок Марк Лициний пришёл к выводу, что человеческое тело способно привыкнуть практически ко всему.

К боли в плечах.

К синякам на руках.

К деревянному мечу, который почему-то всегда оказывался не там, где хотелось.

Но к подъёму до рассвета тело привыкать отказывалось наотрез.

— Марк, вставай!

— Я уже встал, — пробормотал он, не открывая глаз.

— Тогда почему лежишь?

— Проверяю, насколько крепкая у нас кровать.

Гай присел рядом.

— И как?

— Если она выдержит ещё один такой день, я начну уважать её больше, чем нашего наставника.

— Вот и расскажешь об этом Гнею.

Марк немедленно сел.

— Я ещё не настолько окреп.

Гай довольно улыбнулся.

— Прекрасно. Значит, чувство самосохранения у тебя всё-таки есть.

К полудню Марк уже успел получить несколько замечаний от наставника, один удар деревянным мечом по щиту и совершенно заслуженную головную боль.

Однако тренировка принесла и пользу.

Он начал лучше держать стойку, научился не бросаться вперёд при первой возможности и наконец понял, что щит нужен не для того, чтобы красиво нести его перед собой.

— Запомни, — сказал Гай, когда они закончили упражнение. — Хороший боец думает о защите не меньше, чем об атаке.

— Я думаю о защите постоянно.

— Правда?

— Конечно. Например, сейчас я защищаюсь от желания лечь прямо здесь.

Гай покачал головой.

После обеда им поручили отнести в город несколько вещей для управляющего школы. Задание было простым: доставить свёрток в мастерскую, забрать заказ и вернуться.

Гай вызвался сопровождать Марка.

— Ты мог бы отдохнуть, — заметил Марк.

— Мог бы.

— И всё-таки идёшь?

— Мне интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем ты снова попадёшь в какую-нибудь историю.

— Ты слишком низкого мнения обо мне.

— Я просто наблюдательный.

Марк не стал спорить. В последнее время он начал подозревать, что у Гая наблюдательность действительно была исключительная, особенно когда дело касалось чужих неприятностей.

Они вышли на улицы Рима.

Город жил своей обычной жизнью: торговцы кричали о товарах, ремесленники спорили с заказчиками, а возле питейных заведений уже собирались люди, которым казалось, что после полудня работать совершенно необязательно.

По дороге Гай рассказывал Марку о разных видах гладиаторов.

— Есть мурмиллоны, есть фракийцы, есть бойцы с сетями и трезубцами, — объяснял он. — У каждого своё вооружение и свои приёмы. Не думай, что все выходят на арену с одинаковыми мечами.

— А кем лучше стать?

— Тем, кто сумеет вернуться после боя живым.

— Ты удивительно часто напоминаешь мне о смерти.

— Это потому, что ты удивительно часто забываешь о ней, когда открываешь рот.

Марк уже приготовил ответ, но в этот момент они подошли к мастерской, возле которой остановилась знакомая повозка.

Светлая ткань, аккуратная упряжь и служанка, которую Марк узнал сразу.

Он остановился.

Гай проследил за его взглядом.

— Нет, — сказал он.

— Что «нет»?

— Даже не думай.

— Я ещё ничего не сказал.

— У тебя лицо всё сказало за тебя.

Из мастерской вышла Клавдия.

На этот раз она была одета скромнее, без изысканных украшений, но всё равно выглядела так, словно улица сама должна была расступаться перед ней.

Увидев Марка, девушка улыбнулась.

— Господин Лициний! Как поживает ваша профессия?

Марк покосился на Гая.

Тот с интересом наблюдал за происходящим и явно собирался запомнить каждое слово.

— Профессия поживает хорошо, госпожа. Это я пока не уверен.

— Вы всё ещё тренируетесь?

— Каждый день.

— И уже умеете сражаться?

Марк задумался.

— Теперь я умею падать так, чтобы не слишком сильно удариться.

— Значительный прогресс, — заметила Клавдия.

— Я тоже так считаю.

Гай кашлянул.

— Госпожа, позвольте представиться. Я Гай, товарищ Марка и человек, который следит, чтобы он не принимал собственные ошибки за достижения.

— Значит, вы его наставник?

— Нет, госпожа. Для этого у меня недостаточно терпения.

— А у меня, — добавил Марк, — недостаточно денег, чтобы оплатить его услуги.

Клавдия рассмеялась.

И Марк вновь почувствовал, что рядом с ней ему легче забыть о том, что он должен выглядеть серьёзным взрослым мужчиной.

— Я рада, что вы встретились снова, — сказала девушка. — Мне хотелось спросить вас кое о чём.

— Меня?

— Разве здесь есть другой Марк Лициний?

Он оглянулся по сторонам.

— В Риме наверняка найдётся ещё несколько.

— Тогда я надеюсь, что они не так долго думают над ответами.

Гай отвернулся, пряча улыбку.

Марк решил, что после возвращения в школу обязательно найдёт способ отомстить ему.

Клавдия спросила, может ли Марк рассказать ей о жизни гладиаторов.

Её интересовало, действительно ли бойцы постоянно сражаются, как готовятся к выступлениям и почему свободный человек добровольно соглашается на такую опасную судьбу.

Марк ответил честно.

Он рассказал о тренировках с деревянным оружием, о строгой дисциплине, о наставниках и о том, что жизнь в школе оказалась гораздо тяжелее, чем он представлял.

— Значит, вы почти всё время проводите там? — спросила Клавдия.

— Сейчас — да. Я только начал обучение.

— И не можете уйти, когда захотите?

— Всё зависит от условий договора и обязательств перед школой. Я добровольно согласился на эту жизнь, но это не означает, что теперь могу поступать как угодно.

Клавдия задумалась.

— Странно. Человек сам выбирает путь, а потом обнаруживает, что этот путь ограничивает его свободу.

Марк посмотрел на неё внимательнее.

— Вы говорите так, будто знаете, о чём речь.

Девушка не сразу ответила.

— Иногда, Марк, у богатых людей тоже бывает мало выбора.

Он хотел пошутить, но передумал.

Клавдия продолжила:

— Моя семья считает, что у меня прекрасная жизнь. У нас большой дом, слуги, украшения, возможность посещать представления и получать всё необходимое. Но это не значит, что мне позволено решать всё самой.

— Например?

Она взглянула на служанку, которая стояла неподалёку и старательно делала вид, что не слушает разговор.

— Например, с кем мне следует общаться. Куда ходить. И за кого однажды выйти замуж.

Марк молчал.

Он никогда не задумывался о том, что богатая девушка может быть несвободной по-своему. Ему казалось, что достаточно иметь деньги — и половина жизненных трудностей исчезнет.

Теперь он впервые увидел обратную сторону такой жизни.

— Но ведь вы можете возразить своей семье, — сказал он.

Клавдия улыбнулась без веселья.

— Могу. И тогда мне долго будут объяснять, почему я не понимаю собственного счастья.

— Знакомое занятие, — ответил Марк. — Моя сестра делает это каждый день.

Девушка рассмеялась.

— Значит, у нас есть нечто общее.

— Похоже на то.

Они ненадолго замолчали.

Марк вдруг понял, что ему хочется продолжить разговор. Не потому, что Клавдия была красивой, хотя отрицать это было бы бессмысленно. Ему нравилось, что она задавала вопросы и действительно слушала ответы.

С ней не нужно было притворяться человеком, которому всё даётся легко.

— А вы сами выбрали стать гладиатором? — спросила она.

Марк посмотрел на свои руки.

— Да. Мне нужны деньги для семьи. Я не хочу, чтобы мать оставалась без лекарств, а сестра думала только о том, как нам пережить следующую неделю.

— Вы очень любите свою семью.

— Это единственное богатство, которое у меня есть.

Клавдия опустила глаза.

Эти слова почему-то тронули её сильнее, чем любые красивые обещания.

В её доме было много дорогих вещей. Там хранились украшения, дорогие ткани и предметы, привезённые из дальних провинций. Но редко кто говорил о семье так просто и искренне.

— Надеюсь, у вас всё получится, Марк.

— Я тоже надеюсь.

Он улыбнулся.

— Хотя после последних тренировок я начал подозревать, что свобода стоит гораздо дороже, чем я рассчитывал.

— Тогда, возможно, вам придётся научиться терпению.

— Я уже учусь. Сегодня я целых два часа не жаловался на боль.

— И как вам это удалось?

— Гай говорил без остановки. Мне просто не удалось вставить слово.

Служанка Клавдии тихо рассмеялась.

Сама девушка улыбнулась и посмотрела на Марка так, словно хотела запомнить его лицо.

Когда они попрощались, Гай некоторое время шёл молча.

Для него это было настолько необычно, что Марк начал беспокоиться.

— Что случилось?

— Ничего.

— Ты молчишь.

— Я размышляю.

— О чём?

Гай остановился посреди улицы.

— Марк Лициний, который ещё несколько дней назад не умел правильно держать меч, теперь беседует с богатой римлянкой о свободе, семье и судьбе.

— И что?

— Ничего. Просто мне любопытно, когда ты начнёшь сочинять стихи.

— Никогда.

— Жаль. Я уже придумал первую строчку: «О Клавдия, прекрасная, спаси меня от Гнея…Марк толкнул его плечом.

— Если ты продолжишь, я расскажу Гнею, что ты украл дополнительную порцию хлеба.

Гай мгновенно посерьёзнел.

— Ты не посмеешь.

— Проверим?

— Ты жестокий человек, Марк Лициний.

— Я учусь у лучших.

Они рассмеялись и продолжили путь.

Но, несмотря на шутки, Марк думал о Клавдии.

Он понимал, что между ними существует огромная разница. Она принадлежала к миру богатых домов, семейных обязательств и правил приличия. Он — к миру тренировочных дворов, синяков и опасных договоров.

И всё же они оба хотели одного: иметь право распоряжаться собственной жизнью.»

Вечером Клавдия вернулась домой.

Её отец, Луций Клавдий, сидел в атриуме и разговаривал с гостем. Он принадлежал к состоятельной римской семье и привык планировать будущее дочери так же тщательно, как свои торговые дела.

Увидев Клавдию, он закончил разговор и подозвал её.

— Где ты была?

— В мастерской, отец.

— Долго.

— Там задержали заказ.

Луций посмотрел на неё внимательно.

— Ты разговаривала с кем-то?

Клавдия почувствовала, как внутри всё напряглось.

— С людьми, отец. Это случается в городе.

— Не дерзи.

— Я не дерзю.

Он помолчал.

— В ближайшие дни ты должна чаще бывать дома. Скоро у нас будут гости. Мне хотелось бы, чтобы ты произвела хорошее впечатление.

— На кого?

— На семью, с которой мы обсуждаем твоё будущее.

Клавдия побледнела.

— Моё будущее?

— Ты уже не ребёнок. Пора подумать о браке.

— Но я даже не знаю этого человека!

— Ты узнаешь его, когда придёт время.

— А если он мне не понравится?

Луций отложил таблички.

— Брак в нашем положении — не только вопрос чувств, Клавдия. Это дело семьи, союз домов и ответственность.

— А мои чувства?

Отец посмотрел на неё с усталостью человека, который считал, что уже всё объяснил.

— Со временем ты поймёшь.

Клавдия больше ничего не сказала.

Она знала: спорить сейчас бесполезно.

Поднявшись к себе, девушка подошла к окну. Внизу шумел Рим, а где-то далеко за стенами богатых домов находилась гладиаторская школа.

Она вспомнила Марка — его пыльную тунику, неловкие шутки и серьёзный взгляд, когда он говорил о семье.

Он был человеком, который добровольно вступил на опасный путь ради близких.

А она жила в роскоши и не могла сама решить, с кем ей разговаривать и кого любить.

Клавдия впервые задумалась, что свобода может быть не в том, сколько у тебя денег, а в том, принадлежит ли тебе собственная жизнь.

И впервые за долгое время ей захотелось самой выбрать, каким будет её будущее.

Глава 6. День, когда Рим затаил дыхание

Марк понял, что привык к Гаю, в тот момент, когда проснулся от чужого храпа и вместо того, чтобы возмутиться, накрыл голову подушкой.

— Гай, — пробормотал он, — если ты немедленно не перестанешь, я задушу тебя собственным одеялом.

Храп не прекратился.

Марк приподнялся на локте и посмотрел на соседа. Гай лежал на спине, широко раскинув руки, и издавал звуки, от которых, казалось, где-то в соседнем помещении должны были трескаться глиняные кувшины.

Марк бросил в него сандалией.

Гай мгновенно замолчал.

— Попал? — спросил он, не открывая глаз.

— Нет.

— Жаль. Значит, у тебя ещё есть чему учиться.

Он перевернулся на бок и тут же снова захрапел.

Марк сел на постели и рассмеялся. Ещё несколько дней назад он считал, что школа гладиаторов станет для него самым тяжёлым испытанием в жизни. Теперь выяснялось, что настоящая опасность подстерегает его каждую ночь — в виде спящего Гая.

Утром они отправились на тренировочную площадку.

— Сегодня будем отрабатывать стойку, — объявил Гней.

Гай вздохнул так тяжело, будто ему сообщили о необходимости лично построить второй Колизей.

— Что случилось? — спросил Марк.

— Стойка. Снова стойка. Я уже столько стою, что скоро меня можно будет использовать вместо колонны.

— Колонны хотя бы не жалуются.

— Зато они не умеют разговаривать. Очень разумное решение со стороны строителей.

Гней хлопнул ладонью по деревянному щиту.

— Разговоры закончились! Марк, в пару к Гаю!

— Вот теперь день действительно испорчен, — пробормотал Гай.

Но тренировался он серьёзно. Когда Марк слишком широко расставлял ноги, Гай поправлял его положение. Когда тот поднимал щит слишком высоко и открывал бок, Гай тут же наносил лёгкий удар деревянным мечом.

— Ты меня специально бьёшь? — спросил Марк после очередного попадания.

— Нет. Если бы специально, ты бы уже лежал.

— Утешил.

— Я вообще человек утешительный.

Марк снова поднял щит. На этот раз он не бросился вперёд, как делал прежде, а дождался движения противника. Гай попытался обойти его сбоку, но Марк успел повернуться и прикрылся щитом.

Дерево ударилось о дерево.

Гай отступил и одобрительно кивнул.

— Вот! Уже похоже на человека, которому не хочется умирать.

— А раньше?

— Раньше ты напоминал каменщика, который решил отремонтировать противника молотком.

Марк улыбнулся, но замечание запомнил.

Он начинал понимать: Гай не просто шутит. За каждой насмешкой скрывался совет, а за каждой шуткой во время тренировки — попытка научить его чему-то полезному.

И это Марку нравилось.

В тот день вся школа жила необычным возбуждением.

Открытие нового амфитеатра приближалось, и разговоры о нём звучали повсюду. В городе украшали улицы, торговцы готовили товар, приезжие искали ночлег, а люди спорили о том, сколько зрителей вместит огромное сооружение.

— Говорят, там поместится весь Рим, — сообщил один из новичков.

— Если весь Рим туда придёт, кто останется покупать хлеб? — поинтересовался Гай.

— Ты можешь не думать о хлебе хотя бы пять минут? — спросил Марк.

— Могу. Но зачем превращать жизнь в страдание?

После обеда Гней собрал нескольких гладиаторов и объявил, что им предстоит отправиться к амфитеатру по поручению школы. Нужно было доставить снаряжение и помочь с приготовлениями к выступлениям.

— Ведите себя прилично, — строго предупредил он. — Никаких драк, никаких споров с охраной, никаких попыток продемонстрировать силу ради забавы.

Гай поднял руку.

— А если кто-нибудь сам попросит продемонстрировать силу?

— Тогда продемонстрируешь её, таская камни до заката.

— Я так и думал, что искусство здесь не ценят.

Марк толкнул его плечом.

— Пошли, философ.

— Не называй меня так. Философы обычно бедны, а я надеюсь когда-нибудь разбогатеть.

— И на что потратишь деньги?

Гай задумался.

— На хорошую еду. И на то, чтобы мне больше никогда не приходилось таскать снаряжение.

— Великое будущее.

— Я всегда ставил перед собой достижимые цели.

Когда они впервые увидели Колизей вблизи, Марк невольно остановился.

Он слышал о новом амфитеатре много раз, но рассказы не могли подготовить его к этому зрелищу.

Перед ним поднималось огромное сооружение из камня, арок и ярусов. Оно казалось не зданием, а целым городом, заключённым в стены. По его внешним галереям двигались рабочие и служители, у входов собирались люди, а вокруг кипела жизнь.

Марк запрокинул голову.

— Теперь понимаю, почему сюда съезжаются со всей империи.

Гай тоже смотрел на амфитеатр, но постарался сохранить привычный вид знатока всего на свете.

— Неплохо, — произнёс он. — Для людей, которые не умеют строить ничего меньше дворца.

Марк усмехнулся.

— Ты бы смог построить такое?

— Разумеется.

— Правда?

— Конечно. Только мне понадобились бы деньги, рабочие и лет двадцать. И ещё кто-нибудь, кто будет следить, чтобы я не отвлекался на обед.

Марк снова рассмеялся.

Но за шутками он не мог скрыть восхищения. Он сам работал с камнем, знал тяжесть инструмента, видел, как медленно растут стены. А здесь перед ним стояло сооружение, на которое ушли годы труда множества людей.

Колизей был не только местом для зрелищ. Он показывал всему Риму мощь императорской власти — и то, что император мог подарить народу праздник, какого прежде не видели.

— Представляешь, сколько людей трудилось над этим? — тихо сказал Марк.

На этот раз Гай не ответил шуткой.

— Представляю. И думаю, многие из них теперь сидят где-нибудь в стороне и жалуются на спину.

— Ты обязательно испортишь любой величественный момент?

— Это мой талант.

В день открытия амфитеатр наполнился людьми.

Толпы стекались к входам с раннего утра. Горожане, приезжие, богатые семьи, ремесленники и простые жители Рима — все хотели увидеть новое сооружение и игры, которыми император Тит отмечал его открытие.

Снаружи слышались голоса торговцев, смех, споры и выкрики разносчиков еды. Над головами мелькали яркие ткани. В воздухе смешивались запахи выпечки, жареного мяса, пыли и человеческой толпы.

Марк и Гай находились среди людей, связанных с организацией зрелищ. Они ещё не выступали на арене, но им разрешили наблюдать за частью происходящего с отведённого для участников места.

— Если меня сейчас потеряют в этой толпе, — сказал Гай, оглядываясь, — передай всем, что я погиб достойно.

— Ты стоишь в трёх шагах от меня.

— Я готовлюсь заранее. Мужчина должен думать о будущем.

— Тогда подумай, как бы не наступить на собственную ногу.

Гай посмотрел вниз.

— Она действительно мешается.

Когда они оказались внутри, Марк на мгновение забыл обо всём остальном.

Арена открывалась перед ним огромным пространством, окружённым рядами мест. Люди занимали ярусы, и шум их голосов поднимался под своды, словно гул моря. Марк никогда не видел столько зрителей в одном месте.

Он попытался представить, что почувствует гладиатор, выходя сюда с оружием в руках.

Вчерашние тренировки вдруг показались ему совсем маленькими. Здесь не было места для ошибки, которую можно скрыть шуткой Гая или замечанием Гнея. На арене за каждым движением наблюдали тысячи глаз.

— Страшно? — спросил Гай, заметив его лицо.

Марк не стал притворяться.

— Немного.

— Хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что если бы тебе совсем не было страшно, я бы решил, что ты либо безумец, либо слишком глуп, чтобы понять, куда попал.

Марк посмотрел на него.

— А ты?

— Я давно боюсь. Просто у меня красивое лицо, и никто не замечает.

— У тебя очень скромное лицо.

— Вот видишь. Ты уже начинаешь меня понимать.

Они рассмеялись, и напряжение немного отступило.

Когда появился император Тит, шум в амфитеатре изменился. Люди приветствовали правителя, и Марк, вытянувшись, сумел увидеть его среди сопровождавших лиц.

Он знал, что именно при Тите завершили строительство амфитеатра, возведённого на месте бывшего дворцового комплекса Нерона. Теперь это место предназначалось не только для императора и знати, но и для народа Рима.

Марк смотрел на императора, а затем — на тысячи зрителей вокруг.

Ему было трудно поверить, что совсем недавно он стоял у стены своей скромной мастерской и не знал, чем заплатить за лекарства матери.

Теперь он находился в самом сердце события, о котором будут говорить годами.

Начались зрелища. В течение праздничных дней римлян ждали представления, охоты на зверей и гладиаторские поединки. Всё было устроено так, чтобы показать богатство империи и подарить толпе незабываемое зрелище.

Гай наклонился к Марку.

— Если когда-нибудь ты станешь знаменитым, прошу об одном.

— О чём?

— Не рассказывай людям, что мы познакомились из-за того, что я храпел.

— А как мы познакомились?

— Скажем, я спас тебя от опасного противника.

— Ты тогда спал.

— Именно. Противник не ожидал такой тактики.

Марк засмеялся, но вскоре вновь обратил взгляд к арене.

Он видел, как опытные бойцы двигались с уверенностью людей, которые знали своё дело. Здесь было не только насилие, как представлялось ему прежде. Здесь требовались дисциплина, выдержка, техника и умение читать противника.

И впервые Марк ощутил не только страх перед будущим, но и желание стать лучше.

Не ради славы.

Не ради чужих аплодисментов.

Ради того, чтобы однажды выйти на арену и знать: он сделал всё возможное, чтобы вернуться домой.

К матери. К Ливии. К жизни, которую ещё надеялся себе построить.

Когда зрелища на этот день закончились и толпа стала расходиться, Марк и Гай задержались у выхода, пропуская людей вперёд.

Ноги гудели, горло пересохло, а в голове всё ещё звучал шум амфитеатра.

— Ну что, — сказал Гай, — теперь ты видел Колизей.

— Видел.

— Видел императора.

— Да.

— Видел, как тысячи людей радуются тому, что им показывают.

— Да, Гай.

Тот задумчиво кивнул.

— А теперь самое главное.

— Что ещё?

— По дороге назад мы купим еды.

Марк закрыл глаза.

— Я знал, что к этому всё придёт.

— Дружба, Марк, держится на трёх вещах: верности, взаимном уважении и своевременном обеде.

— А если я откажусь платить?

— Тогда наша дружба пройдёт суровое испытание.

— Твоё испытание?

— Разумеется. Я же буду голодать.

Они двинулись по шумным улицам Рима, споря о том, кто должен платить за ужин.

Марк ещё не знал, что ждёт его впереди. Он не знал, когда впервые выйдет на арену, как изменится его жизнь и какую цену придётся заплатить за свободу.

Но теперь у него был друг, который умел заставить его смеяться даже тогда, когда будущее пугало.

А иногда это было не менее важно, чем крепкий щит.

И впервые за долгое время Марк возвращался в школу не с ощущением, что он один против всего мира.

Глава 7. Встреча, которой он ждал

После открытия Колизея Рим ещё несколько дней жил разговорами об играх.

На улицах спорили о поединках, торговцы наперебой предлагали сувениры, а в тавернах находились люди, которые уверяли, будто лично сидели рядом с императором Титом. Судя по количеству таких рассказчиков, императору следовало бы пожаловаться на тесноту собственного окружения.

В школе гладиаторов тоже не давали забыть о празднике.

— Запомните, — объявил Гней на утренней тренировке, — толпа любит победителей. Но до победы ещё нужно дожить.

— А до завтрака? — негромко спросил Гай.

— Что ты сказал?

— Что до победы нам далеко, а до завтрака, надеюсь, близко.

Гней посмотрел на него так, что Гай немедленно принялся изучать собственный щит.

Марк уже привык к подобным сценам. За последние дни он понял, что Гай способен шутить даже тогда, когда ему грозит наказание. Возможно, именно поэтому он до сих пор оставался жив.

Впрочем, сегодня Марку было не до шуток.

Гней объявил, что новички будут тренироваться с более опытными бойцами. Никаких настоящих схваток до смерти, разумеется, — только учебные поединки, но и их хватало, чтобы вернуться вечером с синяками.

— Марк, против тебя будет Секст, — сказал наставник.

Секст оказался широкоплечим парнем с коротко остриженными волосами и выражением лица человека, которому редко приходилось повторять свои слова.

— Я постараюсь не сломать тебя, — сказал он Марку.

— Благодарю. Я тоже постараюсь не сломаться.

— Хорошо. Тогда начнём.

Гай отошёл к краю площадки.

— Марк! Помни: если упадёшь, падай красиво. Возможно, кто-нибудь оценит.

— Я запомню.

— И не забудь встать. Это тоже важно.

Поединок начался быстро. Секст двигался увереннее и несколько раз заставил Марка отступить. Марк пытался отвечать силой, но каждый раз оказывался там, где противник уже ждал его удара.

Наконец деревянный меч Секста коснулся его плеча.

— Мёртв, — коротко сказал Секст.

Марк опустил оружие.

— Мне кажется, я ещё дышу.

— Это временно, если продолжишь так открываться.

Гней велел им продолжить. Марк заставил себя не торопиться. Он вспомнил советы Гая: наблюдать, держать защиту, не бросаться вперёд только потому, что хочется закончить бой.

Когда Секст снова пошёл в атаку, Марк прикрылся щитом, отступил на шаг и сумел коснуться деревянным мечом его корпуса.

— Есть! — выкрикнул Гай. — Он живой! И даже полезный!

Секст усмехнулся и отступил.

— Лучше. Но ещё многому учиться.

Марк тяжело дышал. Плечо болело, ладонь натёрло рукоятью меча, однако на этот раз он не чувствовал себя полным неудачником.

— Неплохо, — сказал Гней. — Завтра повторим.

— Я надеялся, что вы скажете: «Достаточно, ты уже готов выступать перед императором», — признался Марк.

— Когда я это скажу, проверь, не ударили ли меня по голове.

Гай дружески хлопнул Марка по спине.

— Поздравляю. Сегодня ты проиграл гораздо достойнее, чем вчера.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста. Настоящий друг не позволит тебе переоценить свои способности.

После тренировки Гней поручил им доставить небольшую партию снаряжения в мастерскую, которая работала неподалёку от городского форума.

Гай взял корзину и с подозрением заглянул внутрь.

— Почему она такая тяжёлая?

— Потому что в ней вещи, — ответил Марк.

— А я надеялся, что там обед.

— Ты когда-нибудь думаешь о чём-нибудь другом?

— Конечно. Иногда я думаю о завтраке.

Они шли по улице, лавируя между прохожими. Рим после праздника не стал тише: колесницы грохотали по камню, торговцы кричали о своих товарах, а у лавок толпились покупатели.

И вдруг Марк увидел Клавдию.

Она стояла у входа в небольшую лавку вместе с пожилой служанкой и рассматривала свёртки ткани. На ней была светлая туника с тонкой каймой, а волосы были аккуратно убраны. Она что-то говорила служанке и улыбалась.

Марк замедлил шаг.

Гай заметил это немедленно.

— Что случилось? Корзина стала тяжелее?

— Нет.

— Тогда почему ты идёшь так, словно впереди стоит легион?

— Гай…

— А-а-а. Понятно.

— Даже не начинай.

— Я ещё ничего не сказал.

— Но уже собираешься.

— Ты удивительно хорошо меня понимаешь.

Клавдия повернулась и заметила Марка. На её лице появилась улыбка узнавания.

— Марк!

Он едва не споткнулся о край мостовой.

— Клавдия. Здравствуй.

— Я слышала, что вы были на открытии амфитеатра.

— Да. Мы помогали школе и смогли увидеть часть зрелищ.

— И как тебе Колизей?

Марк задумался, подбирая слова.

— Огромный. Когда стоишь внутри, кажется, что весь город собрался посмотреть на тебя.

— Даже если ты всего лишь зритель?

— Особенно тогда. Я впервые в жизни почувствовал себя человеком, который должен немедленно выпрямить спину и перестать чесать нос.

Клавдия рассмеялась.

— А Гай тоже был там?

— Был, — ответил Гай, прежде чем Марк успел открыть рот. — И могу подтвердить, что Марк всё время смотрел по сторонам с таким видом, будто собирался лично проверить качество каждой колонны.

— Он каменщик, — сказала Клавдия.

— Вот именно! — Гай поднял палец. — Я же говорил, что у него нет чувства меры. Другие люди смотрят на зрелища, а он мысленно оценивает строительные работы.

— А ты, Гай, чем занимался? — спросила Клавдия.

— Я оценивал, где лучше продают еду.

— И нашёл?

— Разумеется. Но Марк отказался признать мои исследования важной частью исторического события.

Клавдия снова засмеялась. Марк смотрел на неё и вдруг понял, что за последние дни успел соскучиться по её голосу. Они виделись всего несколько раз, но рядом с ней он переставал думать о том, что его ждёт завтра на тренировочной площадке.

— А ты была на открытии? — спросил он.

— Да. Отец взял меня с собой. Людей было невероятно много. Я никогда не видела ничего подобного.

— Тебе понравилось?

Клавдия немного помолчала.

— Сам амфитеатр — да. Он прекрасен. А вот когда все вокруг обсуждали только зрелища, мне стало немного не по себе. Столько людей, столько голосов… И почти никто не думает о тех, кто выходит на арену.

Марк посмотрел на неё внимательнее.

— Не все выходят туда по своей воле.

— Я знаю.

В её голосе не было ни любопытства, ни снисходительности. Она действительно старалась понять.

— Я хотела спросить тебя кое о чём, — продолжила Клавдия. — Ты ведь по-прежнему думаешь, что однажды сможешь вернуться к прежней жизни?

Марк опустил взгляд на свои ладони. На них ещё оставались следы от тренировок.

— Я надеюсь на это. Но пока мне нужно зарабатывать. Мать больна, а сестре нужна помощь. Я не могу просто уйти и оставить их без средств.

Клавдия тихо кивнула.

— Ты очень любишь свою семью.

— Это не подвиг. Просто они моя семья.

— Не все считают так же.

Марк хотел спросить, что она имеет в виду, но заметил, как служанка осторожно коснулась её локтя. Клавдия бросила на неё быстрый взгляд, словно вспомнила о чём-то неприятном.

— Мне пора, — сказала она. — Отец ждёт меня дома.

— Я увижу тебя снова? — спросил Марк и тут же пожалел, что произнёс это так прямо.

Клавдия посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Рим большой, но не настолько, чтобы мы постоянно встречались .

— Надеюсь.

— И береги себя на тренировках, Марк.

— Постараюсь.

— Не просто постарайся, — вмешался Гай. — Он должен вернуться целым. Иначе мне придётся искать другого человека, который будет таскать тяжёлые вещи.

Марк закатил глаза.

— Вот теперь я вижу, как сильно ты обо мне заботишься.

— Конечно. Ты мне почти как брат. Только брат обычно не заставляет меня носить корзины.

Клавдия попрощалась и ушла вместе со служанкой.

Марк ещё несколько мгновений смотрел ей вслед.

— Ну? — спросил Гай.

— Что «ну»?

— Я жду.

— Чего?

— Когда ты наконец признаешь, что она тебе нравится.

Марк перехватил корзину поудобнее.

— Она просто хорошая девушка.

— А я просто самый красивый мужчина в этой части Рима.

— Ты невозможен.

— Зато честен.

Марк покачал головой, но улыбка всё равно осталась на его лице.

Тем вечером, возвращаясь в школу, Марк думал о Клавдии.

Он понимал, что их жизни сильно различаются. Она принадлежала к богатой семье, где за неё, возможно, уже решили, как ей жить. Он был гладиатором-новичком, который пока не мог даже уверенно выиграть учебный поединок.

И всё же рядом с ней он чувствовал не неловкость из-за своего положения, а желание стать человеком, которым сам мог бы гордиться.

Марк ещё не знал, что отец Клавдии продолжает настаивать на выгодном для семьи браке. И не знал, насколько трудно будет девушке отстоять право выбирать собственное будущее.

Но сегодня она улыбнулась ему.

А иногда, когда впереди много трудных дней, одной улыбки достаточно, чтобы захотелось пройти их все.

— Марк! — окликнул Гай. — Ты опять задумался?

— Нет.

— Тогда скажи, сколько пальцев я показываю.

Гай выставил два пальца.

— Два.

— Невероятно. Любовь ещё не лишила тебя зрения.

— Гай!

— Всё, молчу. До следующей улицы.

Марк рассмеялся и толкнул его плечом.

И они пошли дальше — два друга, которым предстояло ещё многому научиться, прежде чем Рим узнает их имена.

Глава 8. Две мечты

Прошло несколько недель.

Марк больше не просыпался каждое утро с ощущением, что его тело всю ночь переезжала колесница. Синяки появлялись реже, движения становились увереннее, а деревянный меч наконец перестал казаться продолжением чужой руки.

Он научился держать щит так, чтобы не открывать бок, замечать движение противника и не тратить силы на бесполезные выпады. Гней по-прежнему находил, к чему придраться, но теперь делал это не после каждого удара.

Для Марка это было почти признанием в любви.

— Сегодня ты выглядишь не так безнадёжно, — сказал Гней после тренировки.

— Благодарю, наставник.

— Не благодари. До безнадёжности ещё можно вернуться.

Гай, стоявший рядом, довольно хлопнул Марка по плечу.

— Слышал? Ты добился успеха. Ещё немного — и Гней перестанет смотреть на тебя так, будто выбирает место для твоего надгробия.

— А на тебя он смотрит так, будто уже выбрал, — заметил Марк.

— Это потому, что я особенный.

— Конечно. Особенно когда тебя заставляют мыть тренировочную площадку.

Гай помрачнел.

— Не напоминай. Я до сих пор считаю, что это было оскорбление моего достоинства.

— У тебя есть достоинство?

— Было. До знакомства с тобой.

Они рассмеялись и направились к стойке с тренировочным оружием.

Но за весёлыми разговорами Марк всё чаще думал об одном: он хотел победить.

Не просто выстоять против более опытного бойца. Не просто закончить поединок на ногах. Он мечтал однажды выйти на арену, сражаться достойно и услышать, как зрители приветствуют его победу.

Сначала эта мечта казалась ему слишком смелой. Теперь она уже не выглядела невозможной.

— Гай, — сказал он, когда они остались вдвоём, — как ты думаешь, у меня получится?

— Что именно? Не умереть от старости?

— Победить в настоящем поединке.

Гай перестал улыбаться. Он посмотрел на друга серьёзно, без привычной насмешки.

— Получится, если будешь учиться. Но запомни: уверенность — не значит считать себя сильнее всех. Уверенность — это знать, что ты умеешь, и не терять голову, когда противник окажется лучше.

— А ты часто встречал таких?

— Разумеется.

— И что делал?

— Старался не попадаться им на глаза.

Марк фыркнул.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Иногда лучше отступить, чем доказывать свою храбрость человеку, который тяжелее тебя вдвое.

Гай поднял деревянный меч и легко постучал им по щиту Марка.

— Ты стал лучше. Я вижу. Но не позволяй мечте о победе заставить тебя забыть, зачем ты сюда пришёл.

Марк понял, что друг говорит о его матери и Ливии.

Он кивнул.

— Я хочу вернуться домой. Но не хочу всю жизнь бояться каждого шага.

— Вот это уже разговор, — сказал Гай. — А теперь давай тренироваться. Если ты станешь знаменитым, я хочу иметь возможность заявить, что именно я сделал из тебя великого бойца.

— Ты учил меня правильно держать щит.

— Не преуменьшай мой вклад. Без меня ты бы до сих пор сражался с собственной ногой.

На следующий день Гней устроил учебные поединки между бойцами разного уровня.

Марк понимал, что это не настоящая арена, но всё равно волновался. Перед ним стоял противник по имени Титий — опытный гладиатор, двигавшийся спокойно и экономно. Он не размахивал мечом без нужды и не пытался впечатлить зрителей, которых здесь почти не было.

— Начали! — приказал Гней.

Титий первым пошёл вперёд.

Марк встретил удар щитом, отступил и не стал немедленно отвечать. Он следил за плечами противника, за положением его ног, за тем, как тот переносит вес перед атакой.

В прошлые недели Марк бросился бы вперёд, пытаясь использовать силу. Теперь он ждал.

Титий сделал обманное движение, но Марк не поддался. Когда противник открылся после очередного выпада, Марк шагнул в сторону и коснулся его корпуса деревянным мечом.

— Достаточно! — произнёс Гней.

Марк замер, не сразу поверив услышанному.

Титий опустил оружие и кивнул.

— Хорошо сработал. Ты наконец перестал торопиться.

— Я старался.

— Продолжай стараться. В настоящем бою противник не станет ждать, пока ты разберёшься в собственных мыслях.

Гней тоже выглядел довольным, хотя, разумеется, не собирался показывать это слишком явно.

— Ты выиграл учебный поединок, Марк. Но не воображай, что теперь готов ко всему.

— Не буду, наставник.

— Хорошо. Завтра повторим.

Гай подошёл к нему с таким торжественным видом, словно собирался вручить венок победителя.

— Марк Лициний! Первый человек в истории, которому удалось заставить Тития сделать шаг назад!

— Ты же видел, как я выиграл.

— Видел. Поэтому могу подтвердить: ты не упал, не потерял меч и даже не попросил перерыв на обед. Настоящий триумф!

Марк рассмеялся, но внутри у него всё ещё звучали слова Гнея: «Ты выиграл».

Это была всего лишь учебная победа. Он прекрасно понимал разницу. Но теперь мечта о настоящем поединке стала ближе.

В тот вечер, лёжа на своей постели, Марк долго смотрел в темноту.

Он представлял, как выходит на арену, как поднимает щит, как слышит шум толпы. Он хотел победить не ради чужого восхищения. Деньги могли помочь матери, обеспечить Ливии спокойную жизнь, дать ему возможность однажды выбрать собственную дорогу.

И всё же в глубине души была ещё одна причина.

Ему хотелось доказать самому себе, что он способен стать кем-то большим, чем бедный каменщик, которому не хватало денег даже на лекарства.

— Опять не спишь? — раздался голос Гая.

— Не сплю.

— Мечтаешь о победе?

Марк повернул голову.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты уже десять минут лежишь с таким лицом, будто мысленно получаешь лавровый венок.

— А ты никогда ни о чём не мечтаешь?

Гай помолчал.

— Мечтаю.

— О чём?

— О дне, когда никто не станет будить меня до восхода солнца.

Марк усмехнулся.

— Очень скромная мечта.

— Зато я не разочаруюсь, если она не сбудется.

Он натянул одеяло до подбородка и добавил:

— А теперь спи, будущий чемпион. Чемпиону нужно отдыхать. Иначе завтра он будет проигрывать людям, которые выспались.

В доме Клавдии тем временем готовились к приёму гостей.

Служанки меняли покрывала, расставляли чаши и проверяли, достаточно ли вина приготовлено к ужину. Отец Клавдии, Луций Клавдий, лично распорядился, чтобы всё выглядело достойно.

— Сегодня к нам придёт достойный человек, — сказал он дочери. — Его семья уважаема, положение прочно, а деловые связи могут принести пользу нашему дому.

Клавдия сидела у окна и пыталась понять, почему отец говорил о будущем муже так, словно обсуждал покупку хорошего участка земли.

— А сам он какой? — спросила она.

— Разумный. Воспитанный. Прекрасно понимает обязанности мужчины из знатной семьи.

— Это всё, что ты о нём знаешь?

Отец нахмурился.

— Я знаю его семью много лет.

— Но я ведь собираюсь выйти замуж за него, а не за его семью.

— Клавдия, брак — не детская игра. Чувства приходят и уходят. Надёжное положение остаётся.

Она отвернулась к окну.

Ей хотелось спросить, почему отец так уверен, что чувства обязательно должны исчезнуть. Но она уже знала ответ: он считал, что знает жизнь лучше неё, а потому не видел смысла обсуждать решение, которое принял сам.

Когда вечером прибыл гость, Клавдия встретила его в атриуме.

Марк Фурий Север был молод, хорошо одет и явно привык к тому, что его словам уделяют внимание. Он поклонился Клавдии с безупречной вежливостью.

— Рад наконец познакомиться с вами. Ваш отец много о вас рассказывал.

— Надеюсь, только хорошее, — ответила она.

— Разумеется. Он говорит, что вы умны, хорошо образованны и умеете вести себя в обществе.

— Значит, он перечислил мои достоинства, которые пригодятся за ужином.

Север на мгновение удивился, но тут же улыбнулся.

— Вы шутите. Мне нравится, когда женщина умеет поддержать беседу.

— Как удачно.

Они прошли к столу. Луций Клавдий был в прекрасном настроении. Он расспрашивал гостя о делах, говорил о знакомых семьях и несколько раз упомянул, что их дома могли бы стать ещё ближе.

Север оказался не грубым и не неприятным человеком. Он умел говорить, знал литературу, интересовался политикой и рассказывал о путешествиях. Но почти каждый разговор возвращался к тому, как должна вести себя жена, как следует устраивать дом и почему семейные решения нельзя принимать под влиянием мимолётных желаний.

— Я считаю, — сказал он однажды, обращаясь к Клавдии, — что в хорошем доме каждый должен знать своё место. Тогда не возникает лишних споров.

— А если человек не согласен с тем местом, которое ему отвели? — спросила она.

Север аккуратно положил ложку.

— Тогда ему следует научиться смотреть на вещи разумно.

— А если разумно — это совсем другое?

Отец бросил на дочь предупреждающий взгляд.

Север же лишь улыбнулся.

— Думаю, со временем мы найдём общий язык.

Клавдия ничего не ответила.

Она старалась быть справедливой. Север не был чудовищем из страшных рассказов. Он не повышал голоса, не оскорблял её и не требовал немедленного согласия. Но в его словах не было места для мысли, что она может захотеть чего-то другого.

Он уже представлял её своей женой — и словно заранее решил, какой она должна стать.

После ужина Север преподнёс ей небольшой подарок: тонкий браслет с аккуратным орнаментом.

— Надеюсь, он вам понравится, — сказал он.

Клавдия поблагодарила его и надела браслет. Он был красивым, но почему-то показался ей тяжёлым.

Когда гость ушёл, отец остался доволен.

— Прекрасный молодой человек. Уверен, вы поладите.

— Он почти ничего не спросил обо мне, — сказала Клавдия.

— Он весь вечер беседовал с тобой.

— Он говорил о том, какой должна быть жена. Но ни разу не спросил, какой хочу быть я.

Луций Клавдий устало вздохнул.

— Ты слишком много размышляешь о чувствах. Тебе повезло: я нашёл человека с хорошим именем и положением. Многие девушки мечтали бы о таком браке.

— Возможно. Но ведь замуж выходит не большинство девушек. Замуж собираются выдать меня.

Отец резко поднялся.

— Мы поговорим об этом позже.

Клавдия поняла, что разговор окончен.

Она вернулась в свою комнату, сняла браслет и положила его на столик. Затем подошла к окну.

Вспомнился Марк — его натруженные руки, прямой взгляд и неловкая улыбка. Он не обещал ей богатства, не рассказывал, каким должен быть мир, и не пытался объяснить, чего она обязана хотеть.

Он просто слушал.

Клавдия знала, что Марк — гладиатор, что его жизнь опасна и что между ними лежит целая пропасть из денег, положения и ожиданий общества. Она даже не была уверена, что он думает о ней так же часто, как она о нём.

Но впервые за долгое время ей захотелось, чтобы кто-то спросил её о будущем и действительно дождался ответа.

В ту ночь два человека в разных концах Рима думали о свободе.

Марк мечтал выйти на арену и одержать победу, которая поможет ему приблизиться к жизни, выбранной собственными руками.

Клавдия пыталась понять, как отстоять право на своё будущее, когда её судьбу уже начали решать за неё.

Они ещё не знали, насколько тесно переплетутся их дороги.

Но Марк теперь верил, что способен победить.

А Клавдия впервые ясно поняла, что самый трудный поединок может происходить вовсе не на арене.

Глава 9. Перед первым настоящим боем

Утро началось с того, что Гай попытался украсть у Марка завтрак.

Попытка была неудачной, но сам Гай считал её достойной восхищения.

— Ты мог бы хотя бы сделать вид, что не заметил, — возмутился он, возвращая кусок хлеба.

— Ты стоял прямо передо мной.

— Это не оправдание. Настоящий друг должен доверять другу.

— А настоящий друг должен оставлять другу его еду.

Гай задумался.

— В этом вопросе наши взгляды на дружбу несколько различаются.

Марк доел хлеб и поднялся.

В последние дни он чувствовал себя иначе. Тренировки больше не казались бесконечной чередой наказаний. Он научился распределять силы, держать щит и не бросаться на противника, едва тот делал шаг вперёд. Конечно, ему ещё далеко было до опытных гладиаторов, но теперь он хотя бы понимал, что именно должен улучшать.

После утренних упражнений Гней подозвал его к себе.

— В конце недели школа проведёт несколько учебных поединков перед приглашёнными зрителями. Никакой большой игры, но люди придут посмотреть на новичков и опытных бойцов.

Марк выпрямился.

— Я буду участвовать?

— Если продолжишь тренироваться так же, будешь.

— А если я выиграю?

Гней внимательно посмотрел на него.

— Тогда поздравлю тебя с победой. И велю готовиться к следующему поединку.

— Я думал, вы скажете что-нибудь вдохновляющее.

— Хорошо. Не позорь мою школу.

Гай, стоявший неподалёку, покачал головой.

— Марк, запомни этот день. Наставник произнёс целых четыре слова, которые можно принять за похвалу.

— Пять, — поправил Марк. — Он ещё сказал «хорошо».

— Это было обращение ко мне. Я тут главный источник вдохновения.

Гней посмотрел на обоих, и они мгновенно разошлись по своим делам.

Но Марк уже не мог думать ни о чём другом. Впервые ему назвали конкретный срок, когда он сможет показать свои умения перед зрителями. Это был не просто разговор о далёкой мечте. Это была возможность.

И он собирался ею воспользоваться.

Клавдия тем временем пыталась провести утро так, будто вчерашний ужин ничего не изменил.

Она занималась чтением, помогала распорядиться домашними делами и отвечала на вопросы отца. Но мысли снова и снова возвращались к Марку.

После знакомства с Севером она ещё яснее поняла, чего боится. Не самого брака и даже не перемен в жизни. Её пугала перспектива прожить годы рядом с человеком, который будет считать её послушание важнее её мнения.

Север не показался ей злым. Возможно, со временем они даже смогли бы стать хорошими знакомыми. Но он говорил о будущем так, словно все решения уже приняты и осталось лишь выполнить положенные обряды.

А Клавдия хотела хотя бы один раз сама решить, куда ей идти и с кем разговаривать.

— Госпожа, вы сегодня почти ничего не читали, — заметила служанка, убирая со стола чашу.

— Я читала.

— Вы трижды открыли одну и ту же страницу.

Клавдия вздохнула.

— Значит, она очень интересная.

Служанка улыбнулась, но ничего не сказала.

Вскоре Клавдия попросила её сопровождать себя на прогулке. Отец разрешил выйти в город при условии, что они не задержатся. Он полагал, что свежий воздух поможет дочери отвлечься от ненужных переживаний.

Он не подозревал, что именно прогулка приведёт её к человеку, о котором она думала всё утро.

Марк и Гай возвращались после поручения школы, когда увидели Клавдию на улице неподалёку от небольшой торговой площади.

Гай заметил её первым.

— Марк, смотри. Кажется, судьба снова решила проверить твою способность говорить связными предложениями.

— Я прекрасно умею разговаривать.

— Конечно. Особенно когда она смотрит на тебя.

— Гай, я могу донести эту корзину и одновременно ударить тебя ею по голове.

— Вот! Уверенность гладиатора. Я горжусь тобой.

Клавдия заметила их и сама подошла навстречу.

— Добрый день, Марк.

— Добрый день, Клавдия.

Он хотел спросить, всё ли у неё хорошо, но на мгновение растерялся. За последние дни он несколько раз представлял, что скажет при следующей встрече, и теперь не мог вспомнить ни одного из придуманных слов.

Гай решил помочь.

— Марк очень рад вас видеть, — сообщил он.

— Гай!

— Что? Я ведь ничего не выдумал.

Клавдия улыбнулась.

— Я тоже рада вас видеть. А вы куда направляетесь?

— Возвращаемся в школу, — ответил Марк. — Сегодня у нас была тренировка, а потом поручение. Ничего особенного.

— Для тебя ничего особенного не происходит только тогда, когда тебя не заставляют работать, — заметил Гай. — Но это случается редко.

Клавдия рассмеялась, и Марк почувствовал, как напряжение понемногу отступает.

Они немного прошли вместе. Гай вскоре нашёл предлог заглянуть к торговцу, который продавал жареные лепёшки.

— Я догоню вас, — объявил он. — Мне необходимо провести важное исследование.

— Какое ещё исследование? — спросил Марк.

— Влияние еды на настроение человека. Весьма перспективная область.

— Ты просто голоден.

— Не мешай науке.

И Гай исчез среди покупателей.

Марк посмотрел ему вслед.

— Иногда мне кажется, что он специально оставляет нас наедине.

— Возможно, он просто очень любит лепёшки, — ответила Клавдия.

— Это тоже возможно. Иногда я подозреваю, что он дружит со мной ради моих завтраков.

— И всё-таки вы хорошо ладите.

Марк улыбнулся.

— Он умеет поддержать, когда трудно. Только делает это так, что сначала хочется его ударить.

— Значит, это настоящая дружба.

Они замолчали на несколько шагов.

— Клавдия, — осторожно спросил Марк, — ты в порядке? Ты сегодня выглядишь задумчивой.

Она не ожидала такого вопроса. Многие спрашивали её о здоровье, о семье, о том, довольна ли она домашними делами. Но редко кто замечал, что её настроение изменилось.

— Вчера я познакомилась с человеком, за которого отец хочет меня выдать замуж, — наконец сказала она.

Марк остановился.

Он почувствовал неожиданную тяжесть в груди, хотя сам ещё не имел права на ревность. Клавдия не обещала ему ничего. Между ними было всего несколько встреч и разговоров.

— И как он тебе? — спросил Марк, стараясь говорить спокойно.

— Он воспитанный, образованный и вполне вежливый.

— Но?

Клавдия посмотрела на него.

— Но мне кажется, он уже решил, какой я должна быть. Ему неинтересно, чего хочу я сама.

Марк не знал, что ответить сразу.

Он мог бы сказать, что всё обязательно наладится, но это было бы пустым обещанием. Он мог бы осудить её отца, но не знал всей ситуации. Поэтому он просто выслушал её.

— Я не знаю, как тебе помочь, — сказал он наконец. — И не стану делать вид, будто знаю. Но мне кажется, ты имеешь право хотя бы высказать своё мнение.

Клавдия опустила глаза.

— Иногда мне кажется, что в нашем мире у людей вроде меня есть всё, кроме права выбирать.

— А у людей вроде меня есть право выбирать, но почти нет возможностей.

Она посмотрела на него с грустной улыбкой.

— Получается, у каждого свои цепи.

— Похоже на то.

— И ты всё ещё хочешь однажды освободиться от своих?

Марк задумался.

— Да. Но теперь я понимаю, что свобода — это не просто уйти из школы гладиаторов. Я хочу иметь возможность заботиться о семье и самому решать, как жить дальше.

Он чуть помедлил, а потом добавил:

— И я хочу победить в поединке.

Клавдия удивлённо подняла голову.

— Ты уже выступаешь?

— Пока нет. В конце недели у нас будут учебные поединки перед зрителями. Если всё пойдёт хорошо, я смогу показать, чему научился.

— Тогда я хотела бы посмотреть.

Марк не сразу поверил своим ушам.

— Правда?

— Правда. Если мне разрешат прийти.

Он улыбнулся так искренне, что Клавдия тоже улыбнулась в ответ.

— Тогда мне придётся победить, — сказал Марк.

— Разве ты не собирался этого делать и без меня?

— Собирался. Но теперь у меня появилась дополнительная причина.

— Какая?

Марк хотел ответить что-нибудь красивое, но в голову пришло только:

— Не хочется выглядеть глупо перед тобой.

Клавдия рассмеялась.

— Это очень честная причина.

— Я стараюсь быть честным человеком.

— Тогда обещай мне одно.

— Что?

— Не рискуй без необходимости. Мне хочется увидеть, как ты победишь, но ещё больше мне хочется, чтобы после поединка ты мог со мной поговорить.

Марк посмотрел на неё серьёзно.

— Я постараюсь.

На этот раз он не стал обещать невозможного. Он знал, что в бою нельзя предугадать всё. Но слова Клавдии запомнил.

Когда Марк вернулся в школу, Гай уже ждал его у входа с двумя лепёшками.

— Я принёс тебе одну, — сказал он.

Марк удивлённо посмотрел на друга.

— Ты сам купил мне еду?

— Не привыкай. Это исключительный случай.

— Почему?

— Потому что я решил, что тебе понадобится подкрепление перед великим сражением с собственными чувствами.

Марк поперхнулся.

— Ты подслушивал?

— Нет. Я наблюдал издалека.

— Это одно и то же!

— Не совсем. Если бы я подслушивал, то стоял бы ближе и хуже видел торговца с лепёшками.

Марк покачал головой, но взял у него еду.

— Она хочет прийти на мой поединок.

Гай на секунду стал серьёзным.

— Тогда ты должен помнить две вещи. Первая: тренируйся так, будто никто не смотрит. Вторая: когда выйдешь на площадку, не пытайся произвести на неё впечатление.

— Почему?

— Потому что если ты начнёшь думать о том, как красиво выглядишь с мечом, то противник очень быстро объяснит тебе, как красиво выглядит земля.

Марк рассмеялся.

— Ты иногда говоришь разумные вещи.

— Я знаю. Это моя тяжёлая ноша.

В следующие дни Марк тренировался упорнее обычного.

Он не пытался стать сильнейшим за одну ночь. Вместо этого он повторял движения, исправлял ошибки и учился сохранять спокойствие, когда уставал. Гай занимался с ним после основных упражнений, иногда становясь противником, а иногда просто наблюдая за его стойкой.

— Ещё раз, — говорил Марк.

— Ты уже сказал это шесть раз.

— Значит, сделаем седьмой.

— Ужасный человек. Я начинаю понимать, почему тебя отправили в гладиаторы.

— Меня никто не отправлял. Я сам пришёл.

Гай посмотрел на него и кивнул.

— Верно. И это многое меняет.

Вечером перед поединком Марк долго проверял ремни и тренировочное снаряжение. Он понимал, что предстоящее выступление не решит всех его проблем. Это не была большая императорская арена, и зрителей будет гораздо меньше. Но для него этот день всё равно имел значение.

Он хотел показать, что способен учиться. Что его решение стать гладиатором было не безрассудной попыткой убежать от бедности, а тяжёлым выбором, за который он готов отвечать.

И ещё он хотел увидеть Клавдию среди зрителей.

Гай, заметив, как Марк в третий раз проверяет один и тот же ремень, покачал головой.

— Если ты будешь так продолжать, мы опоздаем.

— Я проверяю снаряжение.

— Ты проверяешь его уже столько раз, что оно скоро начнёт проверять тебя.

Марк наконец отложил ремень.

— Всё. Готов.

— Отлично. Тогда пошли спать.

— А ты?

— Я уже готов. Я проверил подушку, одеяло и наличие свободного места рядом с тобой, если мне приснится что-нибудь страшное.

— Тебе никогда не бывает страшно.

— Разумеется. Но вдруг мне приснится, что закончилась еда?

Марк рассмеялся.

А за стенами школы Рим постепенно затихал. Где-то в домах гасли светильники, на улицах становилось меньше прохожих, и только редкие голоса нарушали ночную тишину.

Завтра Марк выйдет перед зрителями и впервые попытается доказать, что стал настоящим бойцом.

Клавдия, если отец позволит ей прийти, будет смотреть на него из толпы.

А Гай, как всегда, окажется рядом — со своими шутками, советами и верой в друга, которую он редко выражал прямо.

Марк лёг и закрыл глаза.

Завтра ему предстояло сражаться.

И впервые он думал не только о том, как выиграть, но и о том, ради чего ему нужно вернуться с площадки целым.

Глава 10. Первый шаг к победе

Марк проснулся ещё до рассвета.

Несколько мгновений он лежал неподвижно, глядя на потолок, и пытался понять, почему сердце бьётся так, будто он уже бежит по арене.

Потом вспомнил.

Сегодня поединок.

Не тренировка, после которой можно выслушать замечания Гнея, получить синяк и отправиться ужинать. Сегодня на него будут смотреть посторонние люди. И среди них, если всё сложится удачно, окажется Клавдия.

Марк сел на постели.

— Гай, просыпайся.

В ответ раздался храп.

— Гай!

Храп стал громче.

Марк наклонился и потряс друга за плечо.

— Если ты сейчас же не встанешь, я съем твой завтрак.

Гай открыл глаза.

— Ты чудовище.

— Доброе утро.

— Нет. Доброе утро бывает, когда человек просыпается сам, а рядом стоит завтрак.

Он сел, потёр лицо и подозрительно посмотрел на Марка.

— Ты волнуешься.

— Нет.

— Конечно. Поэтому ты разбудил меня раньше Гнея.

— Просто хочу подготовиться.

— Вот именно. Волнуешься.

Марк натянул тунику.

— А ты не волнуешься?

Гай задумался.

— Я буду волноваться, если ты проиграешь, а потом заявишь, что это я виноват. Поэтому предлагаю тебе победить ради нашего взаимного спокойствия.

— Отличная мотивация.

— Я умею находить правильные слова.

— Вчера ты сказал, что если я упаду, то главное — не испачкать тунику.

— И это были правильные слова. Туника стоит денег.

Марк рассмеялся. Напряжение немного отпустило.

К середине дня во дворе школы стало шумно. Приглашённые зрители занимали места, несколько помощников проверяли ограждения и расставляли скамьи. Это не был Колизей с тысячами людей, но для Марка площадка казалась огромной.

Гней собрал участников и напомнил правила.

— Это учебные поединки. Вы должны показать умение владеть оружием, выдержку и дисциплину. Никакой самодеятельности. Победа не стоит того, чтобы вы покалечили себя или товарища.

Он остановился перед Марком.

— Ты будешь драться с Титием.

Марк узнал бойца, с которым тренировался несколько дней назад. Титий был опытнее, но относился к нему без высокомерия.

— Готов? — спросил тот.

— Насколько это возможно.

— Тогда не пытайся меня удивить. Просто делай то, чему тебя учили.

Марк кивнул.

Гай подошёл к нему, когда остальные разошлись.

— Послушай. Не думай о зрителях. Не думай о том, что скажет Гней. И не думай о том, как будешь выглядеть в глазах прекрасной девушки.

— Ты можешь хоть раз не упоминать Клавдию?

— Могу. Но тогда ты начнёшь думать о ней сам, а это ещё хуже.

Марк хотел ответить, но Гай вдруг положил руку ему на плечо.

— Ты готов. Я видел, как ты тренировался. Ты уже не тот парень, который в первый день пытался победить противника одним ударом. Ты научился ждать и думать. Доверься себе.

Марк посмотрел на друга. В его голосе не было насмешки.

— Спасибо, Гай.

— Не за что. Если выиграешь, купишь мне ужин.

— А если проиграю?

— Тогда тоже купишь. Я не хочу, чтобы ты ещё и голодал из-за поражения.

Клавдия тем временем стояла перед отцом и пыталась объяснить, почему ей необходимо выйти из дома.

— Я хочу посмотреть на учебные выступления гладиаторов, — сказала она.

Луций Клавдий отложил табличку для письма.

— Зачем?

— Мне интересно увидеть, как проходят такие поединки.

— Ты уже была на открытии амфитеатра.

— Это не то же самое.

Отец внимательно посмотрел на неё.

— Ты собираешься туда с подругами?

Клавдия на мгновение замешкалась.

— Я буду с нашей служанкой.

— Хорошо. Но не задерживайся. В ближайшие дни нам предстоит снова принимать Севера и его семью. Я хочу, чтобы ты была дома.

Клавдия почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Даже её прогулки теперь измерялись будущими визитами жениха.

— Я вернусь вовремя.

— Надеюсь.

Отец снова принялся за письмо, словно вопрос был решён окончательно.

Клавдия ушла, стараясь не показать облегчения. Она не собиралась рассказывать отцу, почему ей так важно попасть именно на эти выступления. Он не знал о её чувствах к Марку, и пока девушка хотела, чтобы так и оставалось.

Она ещё не могла назвать свои чувства любовью. Они виделись слишком мало, слишком многое друг о друге не знали. Но рядом с Марком ей было легко говорить то, о чём она обычно молчала.

И сегодня она хотела увидеть его не как одного из гладиаторов, а как человека, который пытался изменить собственную жизнь.

Когда Марк вышел на площадку, шум голосов показался ему оглушительным.

Он поднял щит и посмотрел на Тития.

На мгновение ему вспомнился первый день в школе: тяжёлое деревянное оружие, сбитое дыхание, насмешки Гая и ощущение, что все вокруг знают что-то важное, кроме него.

Теперь он хотя бы понимал, что делать.

— Начали! — приказал Гней.

Титий двинулся первым. Марк встретил его удар щитом и отступил на шаг. Противник попытался обойти его справа, но Марк успел повернуться.

Дерево ударилось о дерево.

Марк не бросился в погоню за отступившим Титием. Он помнил, что тот любит провоцировать противника на поспешный выпад.

Титий сделал обманное движение.

Марк не поддался.

На краю площадки Гай довольно закивал.

— Вот так, Марк! Не торопись! Пусть он сам устанет от своих хитростей!

— Гай, молчи! — крикнул Гней.

— Я поддерживаю участника!

— Ты мешаешь участнику!

Гай прижал губы и сделал вид, что внимательно изучает землю.

Поединок продолжился.

Титий был быстрее и опытнее. Несколько раз он вынуждал Марка отступать, а один удар пришёлся по щиту так сильно, что у Марка занемела рука.

Но Марк не растерялся.

Он вспомнил наставления Гнея и советы Гая. Держи защиту. Не трать силы зря. Смотри на противника, а не на собственный страх.

Когда Титий в очередной раз шагнул вперёд, Марк заметил, что тот слишком сильно перенёс вес на переднюю ногу. Марк сместился в сторону, прикрылся щитом и коснулся деревянным мечом корпуса противника.

Гней поднял руку.

— Достаточно!

На мгновение во дворе стало тихо.

Потом раздались аплодисменты.

Марк стоял, тяжело дыша, и не сразу понимал, что произошло.

Он выиграл.

Не случайно упал на противника. Не воспользовался чужой ошибкой, которую даже не заметил. Он увидел возможность, дождался нужного момента и сделал то, чему научился.

Титий опустил меч и протянул ему руку.

— Хороший бой. Ты стал гораздо внимательнее.

Марк пожал ему руку.

— Спасибо. Ты тоже не давал мне расслабиться.

— Это моя работа.

Гней подошёл к ним.

— Марк, сегодня ты показал, что способен учиться. Не зазнавайся. До настоящего большого поединка тебе ещё далеко.

— Я понимаю.

— Но продолжай в том же духе.

Для Гнея это была почти торжественная речь.

Гай немедленно подбежал к Марку.

— Я всегда знал, что ты великий боец!

Марк прищурился.

— Вчера ты сказал, что мне нужно научиться не падать.

— Именно. А сегодня ты не упал! Мои наставления принесли плоды.

— Ты просто стоял и кричал.

— Не умаляй значение правильного крика.

Марк рассмеялся и обнял друга за плечи.

Он был счастлив. Не потому, что стал лучшим гладиатором школы, а потому, что впервые почувствовал: его усилия действительно приносят результат.

Клавдия пришла к концу поединка.

Она не успела увидеть начало, но заметила Марка среди участников и сразу поняла, что произошло что-то важное. Он стоял рядом с Гаем, всё ещё раскрасневшийся после боя, и улыбался так, как она ещё не видела.

Когда зрители начали расходиться, Клавдия подошла ближе.

— Марк!

Он повернулся.

— Клавдия! Ты пришла!

— Я обещала, что постараюсь.

— Жаль, что ты не увидела весь поединок.

— Я успела увидеть главное. Ты победил?

Марк не смог скрыть улыбку.

— Да.

— Тогда поздравляю.

Она сказала это так искренне, что он вдруг почувствовал себя смущённее, чем во время боя.

— Спасибо.

— Ты выглядел уверенным.

— Внутри я был гораздо менее уверенным, чем снаружи.

— Значит, ты умеешь скрывать страх.

— Нет. Просто Гай так громко кричал, что я временами не слышал собственных мыслей.

— Это правда! — вмешался Гай. — Я сегодня внёс огромный вклад в победу.

Клавдия улыбнулась.

— Тогда и тебя поздравляю, Гай.

Он приложил руку к груди.

— Наконец-то кто-то оценил мой талант.

Марк покачал головой.

— Не поощряй его. Он теперь неделю будет рассказывать, что победил Тития моим мечом.

— Не неделю, — возразил Гай. — Я рассчитывал хотя бы на месяц.

Клавдия смеялась вместе с ними, и Марк вдруг понял, как сильно хотел увидеть её именно такой — спокойной, свободной от тревог хотя бы на несколько минут.

Когда Гай отошёл поговорить с одним из бойцов, Клавдия спросила:

— Что ты почувствовал, когда понял, что победил?

Марк задумался.

— Сначала удивление. Потом облегчение. А потом захотелось повторить.

— Значит, тебе понравилось?

— Мне понравилось знать, что я могу стать лучше. Но я не хочу забывать, что каждый бой опасен.

Клавдия посмотрела на него с уважением.

— Мне кажется, ты справишься.

— Надеюсь.

Он хотел спросить, как прошёл её день, но заметил, что она стала серьёзнее.

— Отец снова говорил о Севере? — спросил Марк.

Клавдия кивнула.

— Он собирается пригласить его семью к нам в ближайшие дни.

Марк почувствовал, как радость от победы смешалась с тревогой.

— Ты хочешь выйти за него замуж?

Клавдия посмотрела ему прямо в глаза.

— Я почти не знаю этого человека. И пока не могу представить, что хочу провести с ним жизнь.

Марк не стал спрашивать, есть ли у неё чувства к кому-то другому. Он боялся услышать ответ, которого не был готов принять, и одновременно понимал, что не имеет права требовать от неё признаний.

— Надеюсь, у тебя будет возможность самой решить, как жить, — сказал он.

— Я тоже надеюсь.

На мгновение между ними повисла тишина.

Клавдия протянула руку и легко коснулась его предплечья.

— Береги себя, Марк.

— Буду стараться.

Она ушла вместе со служанкой, а Марк остался смотреть ей вслед.

— Ну что, победитель, — раздался за спиной голос Гая, — теперь ты будешь смотреть на дорогу или продолжишь изучать её силуэт?

— Я просто думаю.

— Разумеется. А я просто собираюсь съесть две порции ужина.

Марк повернулся к другу.

— Почему две?

— Одна за твою победу. Вторая за то, что я так сильно переживал.

— Ты переживал?

Гай сделал оскорблённое лицо.

— Конечно! Я даже на минуту забыл о еде.

Марк рассмеялся и обнял его за плечи.

— Ладно. Сегодня ужин за мой счёт.

Гай просиял.

— Вот теперь я действительно горжусь тобой.

В тот вечер Марк впервые лёг спать с ощущением, что его мечта перестала быть далёкой фантазией.

Он ещё не был знаменитым бойцом. Ему предстояли месяцы тренировок, новые испытания и поединки с куда более опасными противниками. Но теперь он знал, что способен победить, если будет думать, а не только полагаться на силу.

Клавдия тем временем вернулась домой. Она не рассказала отцу, где была и кого видела. Не потому, что уже решила бросить вызов семье, а потому, что пока сама пыталась разобраться в собственных чувствах.

А Марк Фурий Север в тот вечер занимался своими делами и готовился к следующей встрече с семейством Клавдии. Он был уверен, что будущий брак складывается вполне удачно. О симпатии Клавдии к гладиатору он не знал ничего.

И пока судьбы троих людей двигались разными дорогами, Марк Лициний впервые заснул с улыбкой победителя.

Завтра снова начнутся тренировки.

А значит, Гай непременно найдёт повод испортить ему утро.

Глава 11. Первые деньги

Утро началось с того, что Гай обнаружил пропажу своего завтрака.

— Марк, ты не видел мой хлеб?

Марк, затягивавший ремень на тунике, даже не поднял головы.

— Видел.

— И где он?

— Там же, где был.

Гай подозрительно прищурился.

— Ты сейчас сказал правду или пытаешься выиграть время, чтобы я не заметил преступления?

— Если бы я хотел украсть твой хлеб, ты бы уже искал не хлеб, а преступника.

Гай посмотрел на него с уважением.

— Вот за это я тебя и ценю. Ты умеешь говорить умно, когда тебе нечего сказать по существу.

Он обнаружил хлеб за глиняным кувшином, торжественно поднял его над головой и откусил кусок.

— Нашёл! Рим спасён.

— А я уж думал, что нам придётся объявить траур, — ответил Марк.

— Не шути так. Я на голодный желудок способен на ужасные поступки.

— Например?

— Могу съесть твою порцию.

— Тогда я впервые увижу, как ты совершишь подвиг, за который тебя не похвалят.

Они рассмеялись и отправились на тренировку.

Марк уже не чувствовал себя таким беспомощным, как в первые дни. Он научился следить за движениями противника, не бросаться вперёд бездумно и не тратить все силы на первые несколько ударов. Синяки всё ещё появлялись регулярно, но теперь хотя бы некоторые из них были результатом ошибок, которые он понимал.

А это, как объяснял Гней, уже считалось прогрессом.

После тренировки Гней велел ему явиться к управляющему школой.

— Тебе полагается первая выплата за выступление перед зрителями, — сообщил он. — Не считай её состоянием. Ты ещё только начинаешь.

Марк получил небольшую кожаную сумку с монетами. Она оказалась удивительно лёгкой — и всё же, когда он сжал её в ладони, ему показалось, будто он держит нечто гораздо более ценное.

Это были первые деньги, которые он заработал на новом пути.

Не за каменную кладку, не за тяжёлую работу на стройке, а за то, что учился сражаться и рисковал собственной жизнью.

— Ну что? — спросил Гай, когда Марк вышел. — Теперь ты богат?

— Нет.

— Жаль. Я уже собирался попросить взаймы.

— Ты собирался попросить взаймы ещё до того, как я получил деньги.

— Значит, у меня хорошая интуиция.

Марк убрал сумку за пояс.

— Я отправлю часть домой. Матери нужны лекарства, а Ливии — деньги на хозяйство.

Гай на мгновение перестал улыбаться.

— Правильно. Родным сейчас важнее всего знать, что ты держишься на ногах.

— А ты?

— А я держусь на хлебе. Но если когда-нибудь разбогатею, обещаю купить тебе целую буханку.

— Как щедро.

— Не перебивай. Возможно, даже свежую.

В тот же день Марк договорился, чтобы деньги передали его семье через надёжного знакомого торговца, направлявшегося в их квартал. Он написал короткую записку матери и Ливии: сообщил, что здоров, что тренировки идут лучше и что скоро сможет прислать ещё.

Он не стал писать о страхе перед настоящим боем. Мать и без того тревожилась бы за него.

Но, складывая записку, Марк вспомнил Клавдию.

Ему хотелось рассказать ей о своей первой выплате — не потому, что сумма была большой, а потому, что она понимала, ради чего он пришёл в гладиаторскую школу. Рядом с ней ему не приходилось притворяться бесстрашным или изображать из себя героя.

Эта мысль заставила его улыбнуться.

— Опять она? — раздался за спиной голос Гая.

— Кто?

— Конечно, твоя любимая мысль о том, как ты совершенно случайно встретишь одну прекрасную девушку.

— Я просто задумался.

— Да. О девушке. Совершенно случайно. Удивительно, как часто это с тобой происходит.

Марк толкнул его плечом, и они пошли ужинать.

В доме Луция Клавдия в тот день снова готовились принимать гостей.

Клавдия сидела у окна, пока служанка поправляла складки её одежды. Ей сообщили, что семья Марка Фурия Севера придёт к обеду.

— Опять? — спросила она.

— Твой отец считает, что вам следует проводить больше времени вместе, госпожа.

— Разумеется. Вдруг за прошедшие несколько дней мы забыли, как выглядим друг для друга.

Служанка опустила глаза, пряча улыбку.

— Госпожа, вам не следует так говорить при отце.

— Я знаю. При отце мне вообще лучше поменьше говорить.

Когда гости прибыли, Клавдия встретила Севера в атриуме. Он был одет безупречно, держался спокойно и принёс её отцу свиток с описанием нового общественного проекта, которым интересовалась его семья.

— Я надеялся, что мы сможем поговорить, — сказал Север Клавдии. — Возможно, прогуляемся по саду?

Она согласилась.

Они шли между колоннами, где в небольшом фонтане журчала вода. Север рассказывал о предстоящих празднествах, о знакомых сенаторах и о том, как много возможностей открывается перед Римом после завершения строительства амфитеатра.

Клавдия слушала, стараясь быть вежливой.

— Скажи, Север, — наконец спросила она, — ты всегда представлял себе, какой должна быть твоя будущая жена?

Он задумался.

— Конечно. Я думаю, каждый человек задумывается об этом.

— И что для тебя важно?

— Чтобы она понимала обязанности своей семьи, уважала традиции и могла достойно вести хозяйство. Чтобы наши дома были союзниками, а дети получили хорошее воспитание.

— А если она захочет чего-то другого?

Север посмотрел на неё внимательнее.

— В каком смысле?

— Например, если у неё будут собственные мечты. Не связанные с хозяйством, союзами семей и воспитанием детей.

Он ответил не сразу.

— Я не вижу в этом ничего плохого, пока её желания не разрушают то, что мы обязаны сохранить.

Клавдия отвела взгляд к фонтану.

Он не был груб. Не повышал голоса, не пытался унизить её. И, вероятно, искренне считал свои слова разумными.

Но он снова говорил о том, что они обязаны сохранить, — и ни разу не спросил, чего хочет она сама.

— А ты счастлив, Север? — неожиданно спросила Клавдия.

Он удивился.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты так много говоришь об обязанностях. Мне интересно, остаётся ли в твоей жизни место для того, чего ты хочешь сам.

Север слегка улыбнулся.

— Счастье — не всегда то, что человек получает немедленно. Иногда оно приходит, когда понимаешь, что поступил правильно.

Клавдия ничего не ответила.

Она подумала о Марке, который согласился стать гладиатором не ради почёта и не ради богатства. Он хотел помочь матери и сестре. Его путь был опасным, но он сам выбрал его и принимал последствия.

Рядом с Севером она чувствовала, что её будущее уже решено за неё.

Рядом с Марком ей хотелось верить, что выбор всё-таки существует.

— Я надеюсь, мы научимся лучше понимать друг друга, — сказал Север, возвращая её к разговору.

— Я тоже, — ответила Клавдия.

И это была правда. Она действительно хотела понять его. Но всё сильнее боялась, что он так и не захочет понять её.

После ухода гостей Луций Клавдий остался доволен встречей.

— Север — достойный молодой человек, — заявил он дочери. — Его семья имеет хорошие связи. Такой союз обеспечит тебе спокойное будущее.

— А если я не хочу этого союза?

Отец медленно повернулся к ней.

— Клавдия, мы уже обсуждали этот вопрос.

— Нет, отец. Ты объяснял мне, почему я должна согласиться. Но мы так и не обсудили, чего хочу я.

— Ты ещё молода и не понимаешь всех последствий подобных решений.

— Возможно. Но ведь именно мне предстоит жить в этом браке.

Луций вздохнул. Он не хотел ссориться с дочерью, однако считал, что поступает правильно.

— У тебя будет время привыкнуть к Северу. Не нужно превращать разумное решение в трагедию.

Клавдия промолчала.

Она не собиралась устраивать скандал. Пока. Но впервые поняла, что простого ожидания недостаточно. Если она хочет, чтобы её услышали, придётся научиться говорить о своём будущем вслух — даже когда это неудобно окружающим.

Поздно вечером, оставшись одна, она вспомнила Марка и его улыбку после тренировки.

Ей хотелось увидеть его снова.

Не ради опасного зрелища. Не ради того, чтобы позлить отца или сравнить двух мужчин.

Просто потому, что рядом с ним она чувствовала себя человеком, чьи мысли и желания имеют значение.

А в гладиаторской школе Марк, засыпая после тяжёлого дня, впервые за долгое время позволил себе мечту, которую прежде считал невозможной.

Он мечтал не только о деньгах, свободе и возвращении домой.

Он мечтал о будущем, в котором Клавдия будет рядом.

И теперь ему предстояло понять, хватит ли у него смелости однажды сказать ей об этом.

Глава 12. То, что невозможно скрыть

Утром Гней объявил, что через несколько дней гладиаторов ждёт новое выступление перед публикой.

— Это не большой бой на смерть, — предупредил он, обводя взглядом собравшихся. — Но зрители приходят смотреть на бойцов, а не на людей, которые машут деревянными мечами, словно отгоняют мух. Каждый должен показать, чему научился.

Гай наклонился к Марку.

— Слышал? Отгонять мух больше нельзя. А я только освоил эту технику.

— Тебе вообще лучше не показывать публике свою технику, — прошептал Марк. — Вдруг они решат, что гладиаторы окончательно испортились.

— Если они увидят мои мышцы, они простят мне всё.

— У тебя есть мышцы?

Гай возмущённо хлопнул себя по груди.

— Под этой туникой скрывается тело атлета!

— Очень хорошо скрывается.

Гай уже открыл рот, чтобы ответить, но Гней ударил деревянным мечом по щиту.

— Если у вас осталось столько сил на разговоры, значит, сегодня будете тренироваться вдвое дольше!

— Марк, — тихо произнёс Гай, — когда-нибудь я тебя продам.

— Кому я нужен?

— Не знаю. Но на вырученные деньги куплю хлеб.

Тренировка оказалась тяжёлой. Марк отрабатывал защиту, учился не открывать бок после удара и следить за противником, а не за собственным мечом. Несколько раз он пропустил удар, но на этот раз не бросился в ответ бездумно.

Гней заметил перемену.

— Уже лучше, Лициний. Ты наконец начал думать.

— Я всегда думал, — ответил Марк, тяжело дыша.

— Тогда почему раньше ты двигался так, будто хотел лично наказать каждый щит в Риме?

Гай прыснул со смеху.

— Я же говорил, что он талантливый. Просто талант у него долго спал.

— А твой, Гай, видимо, вообще не ложился, — отрезал Гней. — Поэтому ты и болтаешь без остановки.

На этот раз засмеялись даже несколько гладиаторов.

После тренировки Марку поручили отнести небольшой свёрток в мастерскую недалеко от форума. Гай напросился сопровождать его, заявив, что человеку с таким важным поручением необходима охрана.

На самом деле он надеялся найти что-нибудь съедобное по дороге.

У мастерской Марк увидел Клавдию.

Она стояла у входа и разговаривала с пожилым торговцем. Заметив Марка, девушка улыбнулась, и он неожиданно забыл, зачем пришёл.

— Осторожнее, — прошептал Гай. — Если будешь так смотреть, торговец решит, что ты пришёл покупать его мастерскую целиком.

Марк толкнул его локтем и подошёл к Клавдии.

— Рад тебя видеть.

— И я рада, Марк.

Она посмотрела на его руку. На костяшках ещё оставались свежие ссадины.

— Ты опять тренировался?

— Это заметно?

— Только если смотреть на твои руки.

— Тогда мне следует начать тренироваться в перчатках.

— Думаю, Гней не оценит твою заботу о коже.

— Он вообще редко оценивает мои достоинства.

— Значит, у тебя есть достоинства?

— Гай уверяет, что да. Но он человек добрый и иногда говорит неправду.

— Я стою рядом и всё слышу! — возмутился Гай. — И напоминаю: я ещё не завтракал второй раз!

Клавдия рассмеялась. Марк заметил, как легко она улыбается, когда рядом нет отца и его важных гостей.

— Ты куда-то спешишь? — спросила она.

— Мне нужно доставить свёрток. Но это недалеко.

— Тогда, если у тебя есть время, пройдёмся немного. Мне хотелось бы поговорить.

Марк посмотрел на Гая.

Тот немедленно отступил на шаг.

— Не обращайте на меня внимания. Я всего лишь случайный человек, который оказался рядом с двумя людьми, которым совершенно необходимо побыть наедине.

— Гай…

— Всё, ухожу. Если меня спросят, скажу, что защищал твою честь. Это звучит благороднее, чем «искал булочную».

И он направился по улице, пообещав вернуться «примерно тогда, когда проголодается».

Марк и Клавдия пошли вдоль колоннады, где было тише, чем на шумном форуме.

Некоторое время они говорили о празднествах, о Колизее и о том, как быстро меняется Рим. Марк, бывший каменщик, с увлечением рассказывал о работе строителей и о том, сколько труда скрывается за величественными стенами амфитеатра.

Клавдия слушала внимательно.

— Ты говоришь о камнях так, словно они живые.

— Иногда они ведут себя разумнее людей, — улыбнулся Марк. — Если камень плохо обработан, он хотя бы не утверждает, что виноват соседний камень.

— А люди?

— Люди могут час спорить, кто виноват, вместо того чтобы исправить ошибку.

— Похоже, ты встречал много таких людей.

— Я работал на стройках. Там можно встретить кого угодно.

Она улыбнулась, но затем стала серьёзнее.

— Марк, я хотела спросить тебя кое о чём. Ты жалеешь, что стал гладиатором?

Он не ответил сразу.

— Иногда мне страшно. Иногда я думаю, что мог бы найти другой способ помочь семье. Но жалеть о решении… нет. Я знал, на что иду.

— И всё же ты свободный человек. Тебе было бы проще отказаться от такой жизни, если бы ты мог.

— Возможно. Но свобода не всегда означает, что перед тобой открыты хорошие дороги. Иногда приходится выбирать ту, по которой можно добраться до цели.

Клавдия опустила глаза.

— Мне кажется, я всю жизнь иду по дороге, которую выбрали за меня.

— Ты можешь изменить направление.

— Не так просто. Мой отец хочет, чтобы я вышла замуж за Севера. Он считает, что это разумный союз. Север не грубит мне, он образован и воспитан. Но каждый раз, когда он говорит о нашем будущем, я слышу только то, что должна делать я.

Марк почувствовал, как внутри поднимается тревога. Ему хотелось сказать, что Клавдия заслуживает большего, но он понимал: простых советов недостаточно.

— А ты сама чего хочешь?

Она посмотрела на него.

— Чтобы меня спросили. Чтобы человек, с которым я проведу жизнь, хотел знать, о чём я думаю. Чтобы я могла говорить с ним открыто, не боясь, что мои слова сочтут глупостью.

Марк медленно кивнул.

— Это не слишком много.

— Для некоторых — слишком.

Они остановились у края небольшой площади. Вокруг проходили люди, звенели тележки, торговцы зазывали покупателей. Рим жил своей шумной жизнью, но на мгновение Марку показалось, что всё это отступило куда-то далеко.

— Знаешь, — произнёс он, — когда я разговариваю с тобой, мне не нужно притворяться, будто я ничего не боюсь.

Клавдия внимательно посмотрела на него.

— А ты притворяешься?

— Иногда. Особенно перед Гаем. Он немедленно воспользуется любой слабостью.

— Я заметила.

— Если я однажды скажу ему, что мне страшно, он будет вспоминать об этом до самой старости.

— Значит, ты доверяешь мне больше, чем своему лучшему другу?

— Не заставляй меня отвечать на такие опасные вопросы.

Она засмеялась, но затем её улыбка стала мягче.

— Мне тоже легко с тобой, Марк. Я могу говорить то, о чём обычно молчу.

Он хотел сказать что-то ещё. Что-то важное, что давно собиралось у него внутри. Но слова не находились. Он знал, как держать меч, как выстоять против более опытного противника и как терпеть боль. А вот как признаться девушке в том, что она стала ему дорога, он не знал.

Клавдия словно почувствовала его смятение.

— Нам пора возвращаться, — тихо сказала она. — Иначе твой друг решит, что я похитила тебя.

— Гай потребует выкуп.

— И что же он попросит?

— Хлеб. Много хлеба.

Она рассмеялась.

Перед тем как уйти, Клавдия коснулась его руки — осторожно, будто спрашивала разрешения.

— Береги себя, Марк.

— Я постараюсь.

— Не обещай того, чего не можешь обещать.

Он посмотрел ей в глаза.

— Тогда обещаю, что буду стараться вернуться целым.

Клавдия задержала на нём взгляд чуть дольше обычного, а потом ушла.

Марк ещё несколько мгновений стоял на месте.

— Ну наконец-то! — раздался голос Гая.

Он появился из-за угла с лепёшкой в руке.

— Ты что, всё это время следил за мной?

— Разумеется, нет. Я случайно проходил мимо этой булочной уже четвёртый раз.

— И что ты понял?

Гай откусил лепёшку и задумался с видом мудреца.

— Понял, что ты влюбился.

Марк резко повернулся к нему.

— Тише!

— Ага! Значит, правда!

— Я ничего не говорил!

— Тебе и не нужно. У тебя лицо человека, который готов сражаться со всей империей, если император случайно посмотрит на Клавдию не тем взглядом.

— Ты совершенно невыносим.

— Зато наблюдателен.

Марк попытался сохранить серьёзное выражение лица, но не выдержал и рассмеялся.

И всё же, когда они вернулись в школу, слова Гая не выходили у него из головы.

Он действительно влюбился.

Теперь оставалось самое трудное — однажды сказать об этом самой Клавдии.

Глава 13. Слова, которые меняют всё

Марк провёл ночь почти без сна.

Впервые за долгое время его тревожил не предстоящий бой, не суровый взгляд Гнея и даже не мысль о том, что однажды он может не вернуться с арены.

Его тревожила одна девушка.

— Ты опять не спал? — спросил Гай, заметив, что Марк третий раз за утро застёгивает один и тот же ремень.

— Спал.

— Тогда почему ты смотришь на ремень так, будто он должен дать тебе совет?

Марк раздражённо дёрнул застёжку.

— Гай, мне нужно поговорить с Клавдией.

Друг замер с куском хлеба в руке.

— Наконец-то! Я уж думал, что мне придётся состариться, прежде чем ты произнесёшь эту фразу.

— Я хочу сказать ей кое-что важное.

— Надеюсь, не то, что она должна вернуть тебе хлеб. Потому что, если ты решил признаться в любви, а потом попросить у неё денег, я отказываюсь присутствовать.

— Я не собираюсь просить у неё денег!

— Прекрасно. Значит, у тебя всё-таки есть шанс.

Марк невольно улыбнулся, но тревога не исчезла.

— А если она не ответит мне взаимностью?

Гай перестал шутить.

— Тогда тебе будет больно. Но ты хотя бы будешь знать правду. А сейчас ты мучаешь себя догадками. Поверь, это занятие гораздо хуже тренировки с Гнеем.

Марк задумался.

— Когда ты успел стать таким мудрым?

— Когда-то я тоже был молодым и глупым.

— А теперь?

— Теперь я взрослый и глупый. Это большой прогресс.

Клавдия согласилась встретиться с Марком недалеко от небольшого храма, где днём обычно было спокойно. Она пришла без свиты, лишь предупредив служанку, что ненадолго выйдет из дома.

Увидев Марка, она улыбнулась.

— Ты хотел поговорить со мной?

— Да.

— Что-то случилось?

— Нет. То есть… случилось. Но не так, как ты подумала.

Клавдия чуть приподняла брови.

— Марк, ты сражался с людьми, которые хотели тебя ударить мечом. Неужели разговор со мной страшнее?

— Иногда мне кажется, что да.

Она засмеялась, и это немного помогло ему собраться с мыслями.

Марк посмотрел на неё. Он хотел произнести красивые слова, которые звучали бы достойно поэтов, чьи стихи читали образованные римляне. Но ничего подобного не приходило в голову.

Поэтому он решил сказать правду.

— Клавдия, я не знаю, как правильно говорить о таких вещах. Я никогда не думал, что у меня будет время на любовь. У меня была работа, семья, долги и заботы. Потом я пришёл в гладиаторскую школу и решил, что должен думать только о том, как выжить и заработать денег.

Он на мгновение замолчал.

— А потом встретил тебя.

Клавдия перестала улыбаться. Она слушала, не отводя взгляда.

— Сначала я просто хотел снова тебя увидеть. Потом стал ждать каждой встречи. Я ловил себя на том, что вспоминаю твои слова во время тренировки и улыбаюсь, как последний глупец. Гай, конечно, считает это доказательством моей полной непригодности к гладиаторской жизни.

— Гай много чего считает, — тихо сказала Клавдия.

— Это правда. Но в одном он, кажется, прав.

Марк сделал шаг ближе.

— Я люблю тебя, Клавдия.

Слова прозвучали просто. Без громких обещаний, без клятв перед богами, без попытки убедить её в том, что он способен подарить ей весь мир.

Он просто сказал то, что давно жил в его сердце.

Клавдия долго смотрела на него. На мгновение Марку показалось, что она не знает, что ответить, и он уже приготовился принять её молчание.

Но девушка осторожно взяла его за руку.

— Я боялась, что ты никогда этого не скажешь.

— Почему?

— Потому что ты каждый раз находишь причину пошутить, когда разговор становится серьёзным.

— Это защитная привычка.

— От чего?

— От всего, что нельзя отбить деревянным мечом.

Она улыбнулась, но в глазах у неё блеснули слёзы.

— Марк, я тоже тебя люблю.

Он словно перестал слышать шум улицы.

— Правда?

— Нет, я решила сказать это из вежливости, чтобы ты не расстроился.

Марк растерянно моргнул.

Клавдия рассмеялась.

— Конечно, правда! Посмотри на меня.

Он посмотрел.

И впервые за долгое время почувствовал не тревогу, не страх и не необходимость кому-то что-то доказывать. Только тихую, невероятную радость.

Он осторожно прижал её руку к своей.

— Я не могу обещать тебе богатства. Я пока даже не уверен, что сумею стать хорошим гладиатором.

— Мне не нужно, чтобы ты обещал богатство.

— И я не могу обещать, что всё будет легко.

— Этого я и не жду.

— Но я хочу быть с тобой.

Клавдия ответила не сразу. Она посмотрела на улицу, на людей, которые проходили мимо, занятые своими делами. Для них этот день ничем не отличался от остальных. Но для неё самой всё изменилось.

— Тогда нам нужно решить, как это сделать, — сказала она.

Марк кивнул.

— Я тоже об этом думал.

Они отошли в тень колоннады, чтобы спокойно поговорить.

— Мой отец не согласится на наш союз, — сказала Клавдия. — Он считает, что я должна выйти замуж за Севера. Для него это вопрос положения семьи и будущего.

— Я понимаю.

— Нет, Марк. Ты пока не понимаешь, насколько всё сложно. Я не могу просто объявить, что не желаю выходить за Севера, и уйти из дома. У меня нет собственного состояния, которым я могла бы распоряжаться без согласия семьи. А если я опозорю отца, он может сделать мою жизнь ещё тяжелее.

Марк внимательно слушал.

Он привык решать проблемы руками: укрепить стену, заменить треснувший камень, исправить то, что разваливалось. Но здесь нельзя было просто взять инструмент и начать работу.

— Значит, нам нужно действовать осторожно, — сказал он. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты потеряла семью или оказалась в опасности.

— А я не хочу, чтобы ты отказался от меня только потому, что мой отец может быть против.

— Я не отказываюсь.

— Тогда не решай за меня, что для меня лучше.

Марк посмотрел на неё и кивнул.

— Ты права. Прости.

Клавдия сжала его пальцы.

— Мы должны подумать, что можем сделать. Во-первых, мне нужно поговорить с отцом. Не о тебе пока, а о самом браке. Я хочу, чтобы он понял: я не готова выходить замуж за человека, которого едва знаю.

— А если он не захочет слушать?

— Тогда я буду говорить снова. Я его дочь, Марк. Он может не согласиться со мной, но я не обязана всю жизнь молчать.

Марк почувствовал уважение к ней ещё сильнее.

— А я должен доказать, что могу обеспечить семью, — сказал он. — Если я останусь гладиатором, мне придётся зарабатывать, пока у меня есть силы. Но я не хочу, чтобы ты думала, будто я прошу тебя ждать меня бесконечно.

— Я не хочу, чтобы ты рисковал жизнью только ради того, чтобы заслужить меня.

— Я и раньше рисковал ради семьи.

— Я знаю. Но теперь у тебя есть ещё одна причина вернуться живым.

Марк улыбнулся.

— Пожалуй, это самая убедительная причина из всех, что я слышал.

— И ещё, — добавила Клавдия, — нам не следует торопиться с тайными обещаниями и побегами. Я не хочу, чтобы наша любовь превратилась в череду опасных решений, принятых от отчаяния.

— Я тоже. Но что, если отец заставит тебя выйти за Севера раньше, чем мы что-то успеем сделать?

Клавдия помрачнела.

— Тогда придётся искать другой выход. Но пока он не назначил свадьбу, у нас есть время.

Они замолчали, обдумывая сказанное.

Их положение было непростым. Марк был свободнорождённым римлянином, но теперь связанным контрактом гладиатором. Клавдия происходила из богатой семьи, и её брак мог стать частью договорённостей между двумя домами. Одной любви было недостаточно, чтобы мгновенно разрушить эти обстоятельства.

Но теперь они хотя бы не были одиноки в своих сомнениях.

— Значит, договорились? — спросил Марк. — Ты поговоришь с отцом, а я продолжу тренироваться и постараюсь заработать достаточно, чтобы однажды предложить тебе достойную жизнь.

— Нет, — мягко возразила Клавдия. — Мы договорились не о том, что каждый будет решать свою часть отдельно. Мы будем советоваться друг с другом.

Марк улыбнулся.

— Ты уже лучше Гнея. Он обычно просто кричит, чтобы я делал, как сказано.

— А я не собираюсь кричать.

— Вот теперь я окончательно влюблён.

— Окончательно?

— До следующего разговора. Вдруг ты окажешься ужасно строгой.

Клавдия рассмеялась и обняла его.

Марк осторожно прижал её к себе. Он не знал, сколько времени им понадобится, чтобы быть вместе открыто. Не знал, как отреагирует её отец и что произойдёт, когда Север поймёт, что его будущее с Клавдией не так безоблачно, как он предполагал.

Но теперь у Марка была не только мечта.

У него был человек, с которым он мог обсуждать будущее и принимать решения вместе.

Когда Марк вернулся в гладиаторскую школу, Гай встретил его у входа.

— Ну? — спросил он.

— Что «ну»?

— Не заставляй меня задавать вопросы, на которые ответ написан у тебя на лице.

Марк попытался пройти мимо.

Гай заглянул ему в глаза, потом посмотрел на его улыбку и торжественно поднял руки.

— Боги услышали мои молитвы!

— Ты молился за меня?

— Конечно. Просил, чтобы ты наконец признался ей в любви. А заодно просил хороший ужин. Одно из двух, как видишь, получилось.

Марк засмеялся.

— Она тоже любит меня.

Гай на секунду замолчал. Затем хлопнул друга по плечу.

— Вот это хорошая новость. Теперь у тебя две причины тренироваться лучше.

— Какие?

— Первая — не погибнуть. Вторая — не заставлять девушку ждать слишком долго. А третья…

— Ты же сказал, две!

— Третья — если ты станешь богатым, не забывай друзей.

— Я так и знал, что всё закончится хлебом.

— Любовь любовью, Марк, а ужин по расписанию.

Они направились к казармам, смеясь, но Марк знал: впереди начиналась самая трудная часть их истории.

Признаться в любви оказалось легче, чем построить будущее, в котором этой любви позволят жить.

Но теперь он и Клавдия собирались строить его вместе.

Глава 14. Право выбирать

Луций Клавдий завтракал в атриуме, когда дочь вошла и попросила уделить ей несколько минут.

По её лицу он сразу понял: разговор будет неприятным.

— Садись, Клавдия.

— Я предпочту постоять.

— Как знаешь. Что случилось?

Она глубоко вдохнула.

— Я не хочу выходить замуж за Марка Фурия Севера.

Отец отложил стилус.

— Мы уже обсуждали этот вопрос.

— Нет, отец. Ты сообщил мне своё решение. Теперь я сообщаю тебе своё.

Луций нахмурился.

— Ты даже не дала себе возможности узнать Севера как следует.

— Я пыталась. Он достойный человек, я этого не отрицаю. Но мы говорим о браке, а не о деловом соглашении между двумя семьями.

— В Риме браки знатных семей редко заключаются только по любви.

— Возможно. Но разве это означает, что я должна прожить всю жизнь рядом с человеком, которого не люблю?

Луций поднялся и прошёлся вдоль колонн.

— Ты молода. Тебе кажется, что любовь решает всё. Но семейная жизнь требует положения, денег, надёжности. Я хочу обеспечить тебе будущее.

— Тогда позволь мне участвовать в решении, каким оно будет.

Он остановился.

В голосе дочери не было привычной раздражённости. Она говорила спокойно, и именно это беспокоило его сильнее всего.

— Есть кто-то другой? — спросил он.

Клавдия помедлила.

Она могла назвать Марка. Но знала, что отец тут же увидит в нём не человека, а гладиатора без состояния, связанного контрактом с бойцовской школой.

— Есть человек, которого я уважаю и которому доверяю. Но я не прошу тебя сегодня же одобрить мой выбор. Я прошу не назначать свадьбу с Севером, пока мы не поговорим по-настоящему.

— И кто этот человек?

— Я пока не готова отвечать на этот вопрос.

Луций резко повернулся к ней.

— Ты понимаешь, как это звучит?

— Да. Поэтому и говорю с тобой сейчас, а не ставлю тебя перед свершившимся фактом.

Отец долго молчал. Затем тяжело вздохнул.

— Я не стану давать тебе обещаний. Но свадьбу пока назначать не буду. Мне нужно время подумать.

Клавдия не ожидала такой уступки.

— Спасибо, отец.

— Не благодари раньше времени. Я по-прежнему считаю союз с Севером разумным.

— А я по-прежнему надеюсь, что ты позволишь мне быть счастливой.

Она ушла, не зная, изменилось ли что-нибудь по-настоящему. Но впервые её отец согласился хотя бы выслушать её.

Для начала этого было достаточно.

В гладиаторской школе новости распространялись быстрее, чем по Риму бегали торговцы с горячими лепёшками.

Гней объявил, что через несколько дней Марк примет участие в настоящем публичном поединке — не учебном упражнении перед приглашёнными гостями, а выступлении на арене в рамках праздничных игр.

— Твой противник опытнее тебя, — предупредил он. — Не пытайся произвести впечатление. Думай, защищайся и используй то, чему научился.

— А если я всё-таки произведу впечатление? — спросил Марк.

— Тогда постарайся, чтобы оно не стало последним, что ты произведёшь в жизни.

Гай, стоявший рядом, покачал головой.

— Гней умеет поддержать молодого бойца. После таких слов сразу хочется жить.

— Вот и живи, — буркнул наставник. — И ты тоже готовься. Ты будешь участвовать в выступлении.

Гай перестал улыбаться.

— Простите, а нельзя было сообщить об этом до завтрака? Мне нужно было морально подготовиться.

— У тебя будет время. Два дня.

— За два дня я успею морально подготовиться только к обеду.

Гней ушёл, не удостоив его ответом.

Марк посмотрел на друга.

— Ты ведь не боишься?

— Конечно, боюсь. Я не безумец. Но я намерен выйти с арены живым, а потом съесть столько, сколько в меня поместится.

— Вот ради чего ты сражаешься?

— У каждого своя великая цель.

Несмотря на шутки, Гай понимал серьёзность происходящего. Он помог Марку отработать несколько движений, показал, как не терять равновесие после удара, и заставил его повторять защиту, пока тот не начал выполнять её почти автоматически.

К вечеру Марк чувствовал усталость во всём теле, но впервые не сомневался, что способен выдержать предстоящий бой.

Ему хотелось победить не ради славы. Он хотел заработать деньги для семьи, доказать самому себе, что сделал правильный выбор, и однажды получить возможность самому решать, где и как жить.

И теперь у него была ещё одна причина.

Клавдия.

На следующий день Клавдия получила приглашение от семьи Севера. Её отец сообщил, что гости хотят обсудить дальнейшие планы.

Она сразу поняла, о чём пойдёт речь.

Север встретил её в саду. Он выглядел несколько утомлённым, но, как всегда, держался с достоинством.

— Клавдия, мне сказали, что ты сомневаешься в нашем будущем.

— Это правда.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Я чем-то обидел тебя?

— Нет. Ты не сделал ничего дурного. Но мы оба знаем, что этот брак хотят наши семьи. Не мы сами.

Север опустил взгляд.

— Я считал, что со временем мы привыкнем друг к другу.

— А если не привыкнем?

Он не ответил сразу.

— Тогда это будет несчастьем для нас обоих.

— Именно этого я и боюсь.

Впервые за всё время их знакомства Север не стал объяснять ей, что следует поступить разумно. Он лишь спросил:

— Ты любишь другого?

Клавдия почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она не хотела лгать, но и раскрывать имя Марка сейчас было опасно.

— Да.

Север побледнел, однако быстро овладел собой.

— Он знает?

— Да.

— И что ты собираешься делать?

— Пытаться добиться права самой выбрать свою жизнь.

Север долго смотрел на дорожку перед собой.

— Я не стану требовать от тебя любви, Клавдия. Но наш брак важен для обеих семей. Отказ может иметь последствия, о которых ты пока не знаешь.

— Тогда, пожалуйста, объясни мне их, вместо того чтобы ожидать моего согласия.

Он поднял глаза. В них мелькнуло удивление.

— Ты не так проста, как я думал.

— А ты, возможно, не так уверен в нашем браке, как хочешь показать.

Север невесело улыбнулся.

— Возможно.

На этом разговор закончился. Он не стал угрожать ей и не потребовал назвать соперника. Но Клавдия заметила, что её признание задело его гораздо сильнее, чем он хотел показать.

Вечером Марк получил от Клавдии короткую записку. Она сообщала, что поговорила с отцом и свадьбу пока не назначат. Она также обещала прийти на его выступление, если сможет.

Марк перечитал записку дважды.

Гай заглянул через плечо.

— Письмо от неё?

— Не читай через плечо!

— Я не читаю. Я просто случайно оказался рядом с буквами.

— Гай!

— Хорошо, хорошо. Но по твоему лицу ясно, что новости хорошие.

Марк сложил записку и спрятал её.

— Она начала разговор с отцом. Пока ничего не решено, но теперь у нас есть время.

Гай кивнул.

— Тогда не трать его зря. Тренируйся. Если хочешь построить будущее с этой девушкой, тебе придётся сначала научиться не падать от каждого второго удара.

— Я уже не падаю от каждого второго.

— Верно. Теперь ты падаешь от каждого третьего. Прогресс налицо.

Марк рассмеялся, но вскоре снова стал серьёзным.

Через несколько дней ему предстояло выйти на арену. Клавдия впервые открыто выступила против решения отца. А Север, возможно, впервые задумался, хочет ли сам заключать брак, в котором нет любви.

Ничего ещё не было решено окончательно.

Но теперь события наконец сдвинулись с места.

И Марк знал: следующий шаг должен сделать он.

Глава 15. День, когда решается судьба

В день выступления Гай проснулся раньше Марка.

Это само по себе было настолько необычным событием, что Марк некоторое время наблюдал за другом, подозревая, что тот заболел.

— Ты чего не спишь? — наконец спросил он.

Гай сидел на краю лежанки и задумчиво смотрел на свои сандалии.

— Думаю.

— Это опасно. Тебя предупреждали?

— Очень смешно. Я думаю о том, что сегодня могу погибнуть.

Марк сел рядом.

— Не погибнешь.

— Вот теперь я спокоен. Ты ведь великий прорицатель.

— Я серьёзно, Гай. Ты умеешь драться.

— Умею. Но мой противник тоже, к сожалению, не вчера родился.

Марк положил руку ему на плечо.

— Мы оба вернёмся. А после выступления пойдём есть.

Гай посмотрел на него.

— Если ты сейчас пытаешься поддержать меня обещанием еды, знай: это работает.

— Я заметил.

— Тогда обещай ещё вина.

— Сначала переживём бой.

— Вот поэтому я и не люблю откладывать важные вопросы.

Они рассмеялись, и напряжение немного отпустило обоих.

Праздничные игры в амфитеатре собирали тысячи зрителей. С тех пор как император Тит открыл новое сооружение, Рим жил разговорами о зрелищах, гладиаторах и невероятных размерах арены.

Для Марка Колизей всё ещё оставался чудом инженерного искусства. Когда-то он работал каменщиком и знал, какой труд стоит за каждой стеной. Теперь он видел это величественное сооружение с другой стороны — из-за ворот, через которые бойцы выходили навстречу публике.

— Перестань смотреть на стены, — пробормотал Гай. — Ты сейчас выйдешь на арену или будешь проверять кладку?

— Стены построены лучше, чем некоторые люди дерутся.

— Тогда молись, чтобы твой противник не был каменщиком.

Раздался сигнал. Гладиаторы начали готовиться к выходу.

Гней напоследок остановил Марка.

— Помни всё, чему я тебя учил. Не пытайся понравиться зрителям. Они забудут твоё имя раньше, чем ты успеешь добраться до выхода. Твоя задача — сражаться разумно.

— Понял.

— И не геройствуй.

— Понял.

— И не забывай защищаться.

— Гней, если вы продолжите, я забуду, как меня зовут.

— Тогда хотя бы помни, какой рукой держишь меч!

Гай закашлялся, скрывая смех.

Когда Марк вышел на арену, шум зрителей обрушился на него со всех сторон.

Песок под ногами был утрамбован, солнце било в глаза, а напротив стоял его противник — высокий гладиатор по имени Руф, уже имевший опыт выступлений перед публикой.

Марк крепче сжал рукоять деревянного учебного меча, выданного для разминки, а затем получил настоящее оружие для поединка по правилам представления.

На трибунах он заметил Клавдию.

Она сидела рядом с отцом и старалась сохранять спокойствие. Когда их взгляды встретились, она едва заметно кивнула.

Этого оказалось достаточно.

Марк перестал думать о тысячах зрителей. Перед ним был противник, а в голове звучали слова Гнея: не торопись, смотри, думай.

Поединок начался.

Руф сразу пошёл вперёд, рассчитывая задавить новичка силой и опытом. Марк отступил, закрылся щитом и выдержал первый натиск. Удар пришёлся по краю щита, отозвавшись в руке неприятной болью.

Второй удар он отбил.

Третий едва не задел плечо.

Марк понял, что не сможет просто стоять и защищаться. Но и бросаться вперёд, как в первые дни тренировок, было нельзя.

Он начал двигаться по кругу, заставляя Руфа менять положение и тратить силы. Тот несколько раз пытался загнать его к краю арены, однако Марк каждый раз уходил в сторону.

На трибунах зрители начали шуметь громче.

— Он что, собирается весь день бегать? — донёсся чей-то голос.

Гай, ожидавший своего выхода, пробормотал:

— Если это поможет ему победить, пусть бегает хоть до следующего императора.

Руф раздражался. Он привык, что молодые бойцы стараются доказать свою смелость и сами открываются для удара. Марк же не собирался помогать противнику.

Когда Руф в очередной раз замахнулся, Марк уклонился и ударил щитом по его руке. Меч противника едва не выскользнул из пальцев. Руф отступил, пытаясь восстановить равновесие.

Марк мог броситься вперёд, но вспомнил предупреждение Гнея и не стал рисковать. Он занял правильную позицию, дождался следующей атаки и сумел выбить оружие из рук противника.

Меч упал на песок.

На мгновение арена замерла, а затем трибуны взорвались криками.

Марк тяжело дышал. Он не чувствовал себя непобедимым — напротив, теперь особенно ясно понимал, как близко несколько раз был к поражению.

Руф поднял свободную руку, признавая исход поединка. Судья объявил Марка победителем.

На трибунах Клавдия впервые за весь бой позволила себе улыбнуться по-настоящему.

Она не радовалась чужому унижению. Она радовалась тому, что Марк выстоял, проявил терпение и вернулся с арены живым.

Выступление Гая прошло менее изящно.

В первые минуты он действовал уверенно, но вскоре поскользнулся на песке и едва не упал.

— Это была проверка покрытия! — крикнул он, поднимаясь.

Зрители засмеялись.

Его противник, видимо, решил, что перед ним легкомысленный болтун, и атаковал слишком поспешно. Гай воспользовался ошибкой, ушёл в сторону и ловко выбил у него оружие.

Когда бой закончился, Гай поднял руки к трибунам.

— Надеюсь, вы оценили мою работу!

Марк, ожидавший его у выхода, покачал головой.

— Ты чуть не упал.

— Но не упал.

— Ты разговаривал во время боя.

— Это сбило противника с толку.

— Ты чуть не потерял оружие.

— Я дал ему надежду.

Марк рассмеялся.

— Ты невозможен.

— Зато мы оба живы. А теперь напомни, что ты обещал утром.

— Ужин.

— Вот видишь! Именно поэтому я всегда верил в нашу дружбу.

После выступления Марк получил положенную выплату. Сумма была больше прежней, и теперь он мог отправить семье достаточно денег на лекарства и повседневные нужды.

Но ещё важнее было то, что Гней похвалил его.

— Ты не самый сильный боец в школе, Лициний, — сказал наставник. — И не самый быстрый. Но ты начинаешь понимать, что бой выигрывают не одними мышцами. Продолжай в том же духе.

Для Марка это значило больше, чем громкие крики зрителей.

Когда его наконец отпустили, Клавдия ждала его у выхода из амфитеатра. Ей пришлось объяснить отцу, что она хочет поздравить победителя, и Луций Клавдий не стал устраивать сцену перед другими знатными людьми.

— Ты был великолепен, — сказала она, когда Марк подошёл.

— Я несколько раз чуть не проиграл.

— Но не проиграл.

— Это потому, что Гней много раз заставлял меня повторять одни и те же движения.

— Значит, он хороший учитель.

— Не говори ему этого. Он станет ещё строже.

Клавдия улыбнулась, но затем внимательно посмотрела на его лицо.

— Ты ранен?

— Только немного ушиб руку. Ничего серьёзного.

— Я очень боялась за тебя.

Марк осторожно взял её ладонь.

— Я думал о тебе, когда выходил на арену.

— И это помогло?

— Да. Хотя Гай утверждает, что победить мне помогло исключительно желание поесть после боя.

— Возможно, он прав.

— Ты тоже на его стороне?

— Я на стороне человека, который вернулся живым.

Они некоторое время молчали, держась за руки.

Затем Клавдия сказала:

— Отец пока не назначил свадьбу. Но он всё ещё надеется, что я передумаю.

— А ты?

— Я не передумала, Марк. Я хочу быть с тобой. Но нам нужно найти решение, которое позволит нам жить вместе, а не только встречаться украдкой.

Марк кивнул.

— Я начну узнавать, какие у меня есть возможности. Я добровольно подписал контракт, и хочу понять, что должен сделать, чтобы однажды его завершить и вернуться к обычной жизни.

— А я поговорю с отцом ещё раз. Теперь он знает, что я не согласна на брак с Севером.

— Только не ссорься с ним из-за меня.

— Я не собираюсь ссориться. Но и молчать больше не буду.

Марк улыбнулся.

— Кажется, ты становишься смелее меня.

— Неужели гладиатор признаёт, что девушка храбрее?

— Только если девушка не расскажет об этом Гаю.

— Боюсь, он узнает первым.

— Тогда нам придётся бежать из Рима.

Клавдия рассмеялась, и Марк понял, как сильно ему не хватало именно этого — возможности говорить с ней о будущем без страха, что каждое слово станет причиной новой беды.

Вечером Гай наконец получил обещанный ужин.

Он ел с таким сосредоточенным видом, что Марк не выдержал:

— Ты хоть понимаешь, что сегодня мы могли серьёзно пострадать?

Гай отложил кусок мяса.

— Конечно понимаю.

— И тебя это не беспокоит?

— Беспокоит. Поэтому я и ем сейчас. Неизвестно, когда судьба снова позволит мне сесть за такой стол.

Марк покачал головой.

— Ты когда-нибудь станешь серьёзным?

— Если стану, кто-нибудь обязательно решит, что я заболел, и вызовет лекаря. А лекарь возьмёт деньги. Нет уж, лучше оставаться собой.

Марк рассмеялся, но вскоре его мысли снова вернулись к Клавдии.

Он победил в поединке. Заработал деньги. Доказал, что способен учиться и выдерживать испытания.

Теперь предстояло самое трудное — найти путь к свободе, который не разрушит ни его жизнь, ни жизнь любимой женщины.

И впервые эта цель казалась ему достижимой.

Глава 16. Дорога к свободе

На следующее утро Марк отправился к Гнею ещё до начала тренировки.

Наставник осмотрел его с подозрением.

— Ты заболел?

— Нет.

— Тогда зачем пришёл так рано?

— Хочу поговорить о своём контракте.

Гней скрестил руки на груди.

— Наконец-то решил прочитать то, что подписал?

— Я прочитал.

— И всё понял?

Марк помедлил.

— Я понял, что обязан тренироваться, выступать и соблюдать правила школы. Но не понял, как долго это будет продолжаться и что мне нужно сделать, чтобы однажды стать свободным.

Гней некоторое время молчал, затем указал ему на скамью.

— Садись. Объясню, чтобы ты больше не задавал этот вопрос каждому встречному.

Марк сел.

— Ты свободнорождённый римлянин, который добровольно заключил договор с владельцем школы. Такие люди, как ты, называются auctorati. Ты не раб по рождению, но твой контракт накладывает на тебя серьёзные обязательства. Пока он действует, ты не можешь просто собрать вещи и уйти.

— Я это уже понял.

— Хорошо. Значит, у тебя есть шанс понять и остальное. Условия освобождения зависят от договора и от решения того, кому ты служишь. Иногда свободу получают за заслуги, иногда после окончания согласованного срока, иногда приходится договариваться отдельно.

— То есть мне нужно поговорить с владельцем школы?

— Да. Но не сегодня с пустыми руками и не после одного удачного выступления. Ты ещё новичок. Сначала покажи, что на тебя можно положиться.

Марк нахмурился.

— А сколько времени это может занять?

— Я не стану обещать тебе срок, которого не знаю. Если хочешь получить свободу, добивайся её честно. Зарабатывай, выступай, соблюдай договор и копи деньги. Когда придёт время вести переговоры, у тебя должны быть основания просить об освобождении.

Ответ не был таким простым, как Марку хотелось бы. Но теперь хотя бы появилась дорога, по которой можно двигаться.

— Спасибо, Гней.

— Не благодари. И запомни: если ты начнёшь хуже тренироваться, потому что задумался о свободе, я лично прослежу, чтобы ты мечтал о ней после каждой дополнительной тренировки.

— Вы умеете вдохновлять.

— Это один из моих талантов.

Гай встретил Марка во дворе.

— Судя по лицу, тебя либо освободили, либо заставили мыть кухню.

— Ни то ни другое.

— Жаль. Я уже собирался праздновать.

Марк рассказал ему о разговоре с Гнеем.

Гай выслушал внимательно, даже не перебивая. Правда, когда Марк упомянул необходимость копить деньги, друг тяжело вздохнул.

— Значит, ты будешь копить деньги, а я — помогать тебе советами?

— Ты мог бы тоже копить.

— Мог бы. Но тогда кто будет давать тебе советы?

— Ты можешь давать их бесплатно.

Гай задумался.

— Вот это уже разумное предложение. Я подумаю.

Марк улыбнулся.

— Если всё пойдёт хорошо, однажды я смогу закончить этот путь и начать обычную жизнь.

— И жениться на Клавдии?

Марк посмотрел на него.

— Да. Если она по-прежнему будет этого хотеть.

Гай неожиданно стал серьёзным.

— Она хочет, Марк. Это видно. Но ты правильно сказал: тебе нужно не только любить её. Тебе нужно сделать так, чтобы вы могли жить вместе.

— Именно этим я и собираюсь заняться.

— Тогда начинай с малого. Не проигрывай следующие поединки и не трать все деньги на пиры.

— Я не собирался тратить их на пиры!

— Прекрасно. Значит, ты уже разумнее половины Рима.

В доме Клавдии разговор тоже был непростым.

Луций Клавдий вызвал дочь после завтрака. На столе лежало письмо от семьи Севера.

— Его отец просит назначить дату следующего официального визита, — сказал он. — Они хотят знать, как скоро мы сможем объявить о помолвке.

Клавдия села напротив.

— Отец, я уже сказала, что не хочу этого брака.

— А я уже сказал, что не считаю твоё решение окончательным.

— Но оно окончательное для меня.

Луций посмотрел на дочь долгим взглядом.

— Ты готова отказаться от обеспеченного будущего ради человека, который живёт в гладиаторской школе?

— Я готова отказаться от брака, которого не хочу. Это не одно и то же.

— Он может погибнуть на арене.

— Может. Но и человек, который никогда не выходил на арену, не застрахован от смерти. Я не прошу тебя считать Марка идеальным. Я прошу не судить о нём только по его нынешнему положению.

— Он не сможет обеспечить тебе ту жизнь, к которой ты привыкла.

— Я не говорила, что мне нужна роскошь.

— Ты выросла в этом доме!

— И я благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал. Но я не хочу, чтобы за это мне пришлось отдать тебе право решать, кого я должна любить.

Луций отвернулся к окну.

Он любил дочь и хотел уберечь её от бедности, унижения и опасности. В его представлении хороший брак был защитой. Он не понимал, почему Клавдия видит в нём ловушку.

— Ты хотя бы понимаешь, что отказ от Севера может испортить наши отношения с его семьёй?

— Понимаю. Но разве честнее согласиться на брак, а потом сделать несчастными нас обоих?

Отец не ответил.

Наконец он сложил письмо и убрал его в сторону.

— Я не стану назначать дату помолвки, пока мы не решим этот вопрос. Но я хочу встретиться с этим человеком, о котором ты говоришь.

Клавдия почувствовала, как у неё перехватило дыхание.

— С Марком?

— Значит, его зовут Марк.

Она поняла, что сама выдала имя, хотя не собиралась делать этого так скоро.

Луций тяжело вздохнул.

— Я хочу посмотреть ему в глаза и понять, что он собирается предложить моей дочери. Не обещаю, что соглашусь с тобой. Но я выслушаю его.

Клавдия впервые за долгое время почувствовала настоящую надежду.

— Спасибо, отец.

— И не радуйся раньше времени. Я пока не одобрил ни этого человека, ни твой выбор.

— Я понимаю.

— Надеюсь. Потому что, если он окажется пустым мечтателем, я скажу тебе об этом прямо.

Клавдия едва заметно улыбнулась.

— Он не пустой мечтатель.

— Посмотрим.

Вечером Марк получил приглашение прийти в дом Луция Клавдия.

Он перечитал записку несколько раз, а затем показал её Гаю.

Тот присвистнул.

— Ну что ж. Теперь ты познакомишься с отцом своей будущей жены.

— Не говори так громко!

— А что? Думаешь, он услышит меня через весь город?

— Гай, это серьёзно. Он хочет понять, что я могу предложить Клавдии.

— Тогда скажи правду.

— Какую именно? Что я пока живу в гладиаторской школе, зарабатываю выступлениями и не знаю, когда смогу получить свободу?

— Именно. А ещё скажи, что ты умеешь держать меч, не бросаешь друзей и иногда даже думаешь головой.

— Последнее лучше не упоминать. Вдруг он решит проверить.

Гай рассмеялся, но затем хлопнул Марка по плечу.

— Ты не обязан быть богатым сенатором. Но ты обязан показать, что готов работать ради своего будущего. А дальше уже не всё зависит от тебя.

Марк кивнул.

Он боялся этой встречи сильнее, чем очередного поединка. На арене он хотя бы знал правила. Здесь же его могли отвергнуть не за ошибку в бою, а за то, кем он был и какое место занимал в римском обществе.

Но отказаться от встречи означало бы отказаться и от надежды.

— Я пойду, — сказал он.

— Вот и правильно. Только надень чистую тунику.

Марк посмотрел на друга.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Если уж тебя собираются отвергать, пусть хотя бы не из-за грязной одежды.

В ту ночь Марк долго лежал без сна.

Ему предстояло доказать Луцию Клавдию, что его чувства к дочери — не мимолётное увлечение. Одновременно нужно было продолжать тренировки, зарабатывать деньги и искать способ завершить контракт.

Задач было много, а готовых ответов — мало.

Но впервые он видел перед собой не тупик, а несколько трудных шагов, которые можно пройти один за другим.

И он собирался пройти их.

Ради себя.

Ради Клавдии.

И ради той свободы, которую теперь понимал совсем иначе: свобода была не только возможностью уйти из гладиаторской школы. Это была возможность самому выбирать, с кем разделить свою жизнь.

Глава 17. Мужчина, который пришёл без обещаний

Перед тем как отправить Марка к Луцию Клавдию, Гай устроил ему настоящий смотр.

— Повернись.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, не испортил ли ты тунику сзади. Вдруг там пятно, а отец твоей возлюбленной решит, что ты неопрятный человек.

Марк медленно повернулся.

— Доволен?

Гай внимательно осмотрел его со всех сторон и задумчиво почесал подбородок.

— Почти. Теперь главное — не открывай рот раньше времени.

— Почему?

— Потому что, когда ты нервничаешь, начинаешь говорить так, будто перед тобой не отец девушки, а центурион, который собирается отрубить тебе голову.

— А ты, конечно, всегда разговариваешь с достоинством?

— Я? Разумеется. Особенно когда голоден. Тогда я вообще образец римской выдержки.

Марк рассмеялся. Смех помог ему немного успокоиться.

Но когда он подошёл к дому Луция Клавдия, веселье исчезло.

Дом был просторным, с колоннами у входа и аккуратным внутренним двориком. Здесь пахло свежим хлебом, цветами и дорогими благовониями. Марк невольно вспомнил собственное жилище, где каждый лишний сестерций приходилось считать.

Он вытер ладони о тунику и постучал.

Его провели в небольшой зал. Луций Клавдий стоял у стола с разложенными свитками. Он был одет просто, но даже в этой простоте чувствовалось богатство человека, которому не приходилось думать о цене каждой покупки.

— Марк Лициний, — произнёс он. — Садись.

— Благодарю.

Марк сел на край скамьи. Луций остался стоять ещё несколько мгновений, словно хотел понять, насколько уверенно молодой человек выдержит молчание.

— Ты знаешь, почему я пригласил тебя?

— Думаю, из-за Клавдии.

— Верно. Моя дочь сказала, что любит тебя.

Марк не отвёл взгляда.

— И я люблю её.

— Это легко сказать. Особенно когда молод. Но любовь не оплачивает дом, не обеспечивает семью и не защищает от неприятностей.

— Согласен.

Ответ, кажется, удивил Луция.

— Ты не собираешься спорить?

— Нет. Я понимаю, что вы хотите для дочери надёжного будущего. Я тоже хочу, чтобы она была в безопасности. Только не могу обещать ей богатство, которого у меня нет.

— А что можешь?

Марк на мгновение задумался.

— Честность. Работу. И то, что не стану решать за неё, как ей жить. Я не могу обещать, что никогда не ошибусь. Но могу обещать, что не стану прятаться от своих ошибок.

Луций медленно обошёл стол и сел напротив.

— Ты был каменщиком?

— Да. Пока работы не стало недостаточно, чтобы прокормить мать и сестру. Тогда я подписал договор с гладиаторской школой.

— И теперь надеешься разбогатеть на арене?

— Нет. Надеюсь заработать достаточно, чтобы помочь семье, выполнить обязательства и однажды снова стать свободным человеком.

— А если тебя убьют раньше?

В комнате стало тихо.

Марк не стал делать вид, будто такого исхода не существует.

— Тогда Клавдии пришлось бы жить с человеком, которого больше нет. Я не хочу подвергать её этому риску. Но я уже подписал договор и обязан исполнять его. Сейчас я могу только тренироваться, беречь себя и искать законный способ завершить службу.

— Значит, ты понимаешь, что можешь потерять всё?

— Понимаю.

— И всё равно хочешь быть с моей дочерью?

— Да.

Луций долго смотрел на него. Перед ним сидел не богатый наследник и не знатный юноша, который мог предложить выгодный союз. Перед ним был человек с натруженными руками, скромной одеждой и прямым взглядом.

И этот человек не пытался казаться лучше, чем был.

— Ты хотя бы знаешь, чего хочет сама Клавдия? — спросил Луций.

— Знаю, что она хочет выбирать собственную жизнь. И я не собираюсь требовать, чтобы ради меня она поссорилась с семьёй.

— А если я откажу тебе?

Марк опустил глаза на мгновение.

— Мне будет больно. Но я не стану увозить её тайком или заставлять выбирать между мной и вами. Я хочу, чтобы однажды вы могли смотреть на нас обоих без стыда и сожаления.

В дверях послышался тихий шорох.

Клавдия стояла на пороге. Видимо, она не выдержала ожидания и пришла узнать, как проходит разговор.

— Отец, — сказала она, — я не хочу, чтобы Марка судили только по тому, что он беден.

— А я не хочу, чтобы ты однажды пожалела о своём выборе.

— Тогда позволь мне его сделать.

В голосе Клавдии не было ни каприза, ни вызова. Она говорила спокойно, как человек, который наконец перестал бояться собственных желаний.

Луций вздохнул.

— Вы оба удивительно упрямы.

— Это семейная черта, — заметила Клавдия. — Я унаследовала её от тебя.

Марк кашлянул, скрывая улыбку.

— Не смей смеяться, — предупредил Луций, заметив его лицо.

— Не смею, господин.

— Вот и хорошо. Иначе я решу, что ты слишком быстро освоился в моём доме.

На этот раз улыбнулась даже Клавдия.

Луций поднялся.

— Я не дам согласия на свадьбу сегодня. И не обещаю, что все мои опасения исчезли. Но назначать дату брака с Севером я не стану, пока не разберусь в положении.

Клавдия облегчённо выдохнула.

— Спасибо, отец.

— Не благодари раньше времени. Марк, я хочу поговорить с владельцем твоей школы. Выяснить, какие условия нужны для завершения договора. Если существует разумный путь, мы его рассмотрим.

— Я не прошу, чтобы вы заплатили за меня, — сразу сказал Марк. — Я готов работать и внести свою часть.

— Я ещё не предложил тебе ничего оплачивать, молодой человек. Не торопись отказываться от помощи, которой пока не существует.

Марк смутился.

— Простите.

— И ещё. Если я помогу устроить переговоры, это не будет означать, что ты мне что-то должен, кроме честного отношения к моей дочери. Понятно?

— Понятно.

Луций протянул ему руку.

Марк на секунду замешкался, затем крепко пожал её.

Это ещё не было благословением. Но впервые за долгое время перед Марком открылась дорога, на которой ему не придётся идти в одиночку.

У выхода Клавдия догнала его.

— Ну? — спросила она. — Ты жив?

— Пока да.

— Отец не бросил в тебя ничего тяжёлого?

— Только вопросами. Но, признаюсь, некоторые из них были опаснее меча.

Она рассмеялась, а затем взяла его за руку.

— Он согласился помочь.

— Он согласился поговорить с владельцем школы. Это ещё не свобода.

— Но это уже шаг.

Марк посмотрел на неё.

— Ты права.

— Запомни этот день. Сегодня ты вошёл в наш дом человеком, которого мой отец считал неподходящим женихом. А уходишь человеком, с которым он готов разговаривать.

— Звучит почти как победа.

— Почти, — улыбнулась Клавдия. — Настоящая победа будет тогда, когда ты сможешь приходить ко мне не через парадный вход, а когда захочешь.

— Тогда мне придётся попросить Гая научить меня прилично одеваться.

— Лучше попроси его научить тебя вовремя приходить.

— Это безнадёжно. Он сам опаздывает даже к обеду.

Клавдия рассмеялась и поцеловала Марка в щёку.

А он впервые за много недель подумал, что будущее может быть не только тяжёлым испытанием. Возможно, впереди его ждёт жизнь, ради которой стоило бороться.

Когда Марк вернулся в школу, Гай встретил его у входа с куском хлеба в руке.

— Ну? Тебя выгнали?

— Нет.

— Оскорбили?

— Нет.

— Предложили жениться на другой?

— Гай!

— Я просто уточняю. У богатых людей иногда очень странные способы вести переговоры.

Марк улыбнулся.

— Отец Клавдии согласился поговорить с хозяином школы о моём договоре.

Гай замер с хлебом у рта.

— То есть тебя могут освободить?

— Если всё получится.

Гай медленно откусил хлеб и задумался.

— Хорошо. Тогда у нас осталось два дела.

— Какие?

— Первое: добиться твоей свободы. Второе: отпраздновать её.

— А если я не захочу праздновать?

— Тогда я отпраздную за двоих. Я друг, Марк. Я не позволю тебе совершить такую глупость в одиночку.

Марк рассмеялся.

Впервые свобода перестала казаться далёкой мечтой. Она всё ещё была впереди, но теперь у неё появились очертания, срок и люди, готовые помочь.

Оставалось сделать последний шаг.

Глава 18. Цена свободы

Утром Марк обнаружил, что Гай проснулся раньше него.

Это само по себе было событием достойным упоминания в летописях.

— Ты заболел? — спросил Марк, приподнимаясь на локте.

— Нет.

— Тебя выгнали из кухни?

— Тоже нет.

— Тогда что случилось?

Гай уселся на край соседней лежанки и заговорщически понизил голос:

— Сегодня решается твоя судьба. Я решил, что настоящий друг должен быть рядом.

Марк посмотрел на него с благодарностью.

— Спасибо, Гай.

— Кроме того, если тебя освободят, ты, возможно, сможешь купить мне хороший обед.

— Вот теперь я узнаю тебя.

Они рассмеялись, но вскоре смех сменился волнением. Гней передал Марку распоряжение явиться к владельцу школы. Луций Клавдий уже поговорил с ним, и теперь предстояло обсудить условия завершения договора.

В кабинете пахло воском и старым деревом. Хозяин школы сидел за столом, рядом стоял Гней.

— Марк Лициний, — начал хозяин. — Мне сообщили, что ты желаешь досрочно завершить договор.

— Да, господин. Но я не собираюсь нарушать обязательства. Я хочу найти решение, которое устроит обе стороны.

— За последнее время ты показал себя неплохо. Ты дисциплинирован, учишься быстро и не создаёшь неприятностей. После выступления в Колизее на тебя обратили внимание.

Марк молчал, стараясь не показывать надежду раньше времени.

— Я не собираюсь отпускать бойца просто потому, что он влюбился, — продолжил хозяин. — Но у каждого договора есть условия. Часть твоего заработка уже выплачена тебе, часть пошла на содержание и обучение. Если ты согласишься завершить ещё одно выступление и внесёшь оговорённую сумму, мы сможем оформить расторжение договора.

— Сколько?

Хозяин назвал сумму.

Марк нахмурился. Денег, которые он накопил, не хватало.

— Я смогу собрать часть сейчас. Остальное заработаю.

— Это займёт время.

— Я понимаю.

Гней, до сих пор молчавший, вмешался:

— Он заслужил возможность договориться. Он не уклонялся от тренировок и не пытался сбежать. Я готов подтвердить, что Марк выполняет свои обязанности.

Хозяин постучал пальцами по столу.

— Хорошо. Я дам тебе срок. Но последнее выступление состоится по расписанию. До тех пор ты остаёшься бойцом школы и выполняешь все условия договора.

— Согласен.

— И ещё, Марк. Свобода не означает, что ты мгновенно станешь богатым человеком. За воротами школы тебя будет ждать та же жизнь, только без хозяина, который обеспечивает тебе место и питание.

Марк впервые за весь разговор улыбнулся.

— Я уже жил такой жизнью. И, если честно, иногда скучаю по ней.

Гней фыркнул.

— По тяжёлой работе и пустому кошельку?

— Нет. По возможности самому решать, куда идти.

Хозяин посмотрел на него и коротко кивнул.

— Тогда постарайся не растратить эту возможность впустую.

В тот же день Клавдия снова встретилась с Марком Фурием Севером.

Она ожидала неловкого разговора, но Северус оказался спокойнее, чем она предполагала.

— Я говорил с отцом, — сообщил он. — Наши семьи уже обсуждали этот брак, и отмена договорённости вызовет недовольство.

— Я понимаю.

— Но я не хочу жениться на женщине, которая будет смотреть на меня и думать о другом.

Клавдия с удивлением посмотрела на него.

— Я не хотела причинять тебе боль.

— Знаю. Хотя признаться, что любишь другого, можно было бы и раньше.

Она виновато улыбнулась.

— Ты прав.

Северус вздохнул.

— Я не могу сказать, что рад. Мой отец считает этот союз выгодным, а мой долг перед семьёй никуда не исчез. Но я поговорю с ним. Не хочу, чтобы из-за нашей свадьбы ты оказалась несчастной, а я — человеком, которого ты терпишь из обязанности.

— Спасибо, Северус.

— Не благодари. Возможно, когда-нибудь я ещё встречу женщину, которая будет рада видеть меня за семейным столом.

— Уверена, встретишь.

— Надеюсь. И желательно такую, которая не станет сравнивать меня с гладиатором.

Клавдия рассмеялась.

— Не могу обещать, что никто не станет.

— Тогда мне придётся научиться побеждать хотя бы в разговорах.

Они расстались без вражды. Северус не стал другом Клавдии, но сумел сохранить достоинство и позволил ей сделать собственный выбор.

Когда Луций узнал о его решении, он долго молчал. Затем согласился прекратить приготовления к свадьбе. Впервые за много лет он признал, что семейное благополучие нельзя построить только на выгодных договорённостях.

Последнее выступление Марка прошло через несколько недель.

Он уже не был тем растерянным новичком, который впервые взял в руки деревянный меч. Тренировки научили его владеть оружием, сохранять равновесие и не тратить силы попусту.

В тот день он выступал против опытного бойца по имени Феликс. Толпа шумела, солнце раскаляло песок арены, а на трибунах среди зрителей находилась Клавдия.

Марк заметил её ещё до начала боя.

Она не кричала и не размахивала руками, как некоторые зрители. Просто смотрела на него, и в её взгляде было то спокойное доверие, которого ему так не хватало в первые дни.

— Не вздумай отвлекаться на красавиц! — крикнул Гай, проходя мимо. — Это вредно для здоровья!

— Сказал человек, который однажды чуть не проиграл, потому что увидел торговца с пирогами!

— Я оценивал обстановку!

— Конечно.

Прозвучал сигнал.

Бой оказался трудным. Феликс был сильнее и опытнее, несколько раз вынудил Марка отступить. Но Марк не пытался любой ценой доказать своё превосходство. Он наблюдал, берег силы и ждал подходящего момента.

Когда Феликс открылся после неудачного выпада, Марк сумел выбить его оружие и прижать противника к песку.

Судья остановил поединок.

Марк победил.

Толпа одобрительно загудела. Гай поднял обе руки, словно это он только что выиграл бой.

— Я всегда говорил, что мой друг талантлив! — объявил он соседям. — Правда, иногда он слишком долго думает, но сегодня это оказалось полезно!

Марк даже с арены услышал его голос.

Он поклонился зрителям и посмотрел на Клавдию. Она улыбалась, и этого оказалось достаточно.

После выступления хозяин школы вызвал Марка к себе.

— Ты выполнил свою часть договора. Осталось уладить расчёты.

Марк принёс накопленные деньги. Луций Клавдий, узнав, что суммы не хватает, предложил недостающую часть в качестве займа — с условием, что Марк вернёт её, когда сможет. Он не требовал благодарности и не собирался превращать помощь в повод распоряжаться чужой жизнью.

Марк согласился только после того, как они записали условия.

— Я верну долг, — сказал он.

— Верю, — ответил Луций. — Но не забывай: долг можно вернуть деньгами. Доверие за деньги не купишь.

Через несколько дней формальности были завершены.

Марк Лициний больше не был гладиатором по договору.

Он снова стал свободным человеком.

В день, когда Марк покинул школу, Гай пришёл проводить его.

— Ну вот, — сказал он, скрестив руки на груди. — Уходишь. Даже не спросил, не хочу ли я уйти вместе с тобой.

— Ты сам говорил, что останешься ещё на сезон.

— Говорил. Но теперь, когда ты свободен, мне придётся искать другого человека, который будет выслушивать мои мудрые советы.

— Это действительно трагедия.

— Не шути. Таких людей мало.

Марк протянул ему руку.

— Спасибо тебе, Гай. За всё.

Гай пожал её, а затем неожиданно притянул друга к себе и крепко обнял.

— Только не забывай нас, когда станешь уважаемым римским гражданином.

— Не забуду.

— И если у тебя будет большой дом…

— Что?

— Ничего. Просто интересуюсь, сколько там будет комнат для гостей.

Марк рассмеялся.

— Одна. И ты будешь спать возле кухни.

— Вот теперь я вижу, что наша дружба переживёт любые испытания.

Они расстались у ворот. Гай вернулся к своим обязанностям, а Марк направился в город.

Впервые за долгое время ему не нужно было спрашивать разрешения, чтобы идти туда, куда он хотел.

Он шёл к Клавдии.

Луций Клавдий принял Марка в своём доме вечером.

Клавдия ждала во внутреннем дворике. Увидев его, она поднялась так быстро, что едва не опрокинула маленький столик.

— Ну? — спросила она.

Марк ничего не ответил. Он просто показал ей документ, подтверждавший завершение договора.

Клавдия прочитала его, подняла глаза и прошептала:

— Ты свободен.

— Да.

Она обняла его, и на этот раз никто не пытался скрывать радость.

Луций стоял неподалёку. Некоторое время он наблюдал за ними, потом подошёл.

— Марк, — произнёс он, — я не могу обещать, что твоя жизнь с Клавдией будет лёгкой. У вас разное прошлое, разные привычки, и вам обоим придётся многому научиться.

— Я понимаю.

— Но ты держал слово. Ты не сбежал от обязательств, не стал требовать, чтобы за тебя всё решили другие. И моя дочь сама сделала свой выбор.

Он протянул Марку руку.

— Я не стану больше препятствовать вашему браку.

Клавдия прижала ладонь ко рту, сдерживая слёзы.

Марк крепко пожал руку её отца.

— Спасибо. Я не подведу вас.

— Не обещай невозможного. Просто будь с ней честен.

— Буду.

Луций повернулся к дочери.

— Полагаю, теперь мне придётся заняться приготовлениями к свадьбе.

— Отец!

— Что? Я могу изменить решение. Но не настолько же, чтобы лишить себя удовольствия устроить достойное торжество!

Клавдия рассмеялась сквозь слёзы.

Марк тоже улыбнулся. Он ещё не знал, каким будет их дом и сколько трудностей встретится им впереди. Но теперь у него была возможность строить свою жизнь самому — рядом с женщиной, которую он любил.

И эта свобода стоила всех пережитых испытаний.