Цена правды

Глава 1

1.Вениамин Гуревич

Черная улица заполнена светом. Ни одного фонаря, ни одной открытой лавки, где бы светились окна. Ее дороги освещают далекие звезды, и неизвестно, звезды ли это, но в небе что-то горит, полыхает, почти выгорает. Из поезда на темной станции выходит мужчина. Угрюмо всматриваясь в даль, мистер достает скрученную сигару и начинает ее раскуривать. Светлые волосы локонами лежат на лбу и светятся от огня сигары. Из самокрутки выпадают большие волокна табака. Шаг за шагом приближаясь к огромным дверям, он меняется в настроении. Шаг за шагом дугообразная улыбка на лице сменяется пунктирной линией. Мужчина выходит из ворот, ночь становится все глубже. Этот мужчина помощник священника, прибывший в родной город после недолгого отпуска. Профессия эта ему не очень нравится, последние годы он работает, только ради небольших денег. Зовут этого молодого мужчину Вениамин Гуревич, он и станет нашим главным героем.

Глава 2

2. Незнакомец в плаще

Утро в этих местах волшебное. Проснувшись в своей небольшой квартире, Гуревич подошел к окну, первым делом, натянув на нос очки в тонкой круглой оправе вгляделся в солнечные лучи. Они пронизывали его насквозь, свет отражался в каждом осеннем листке и создавал переливы желтого, золотого и зелено-красного цвета. Пахло осенью. Далеко, в пока еще в чистом небе, собирались маленькие тучки, пока они выглядели не очень угрожающе, но ничто в этом мире не делается быстро и без усилий, и они сейчас напитываются томным тяжелым воздухом, темным паром и синей водой, становясь все больше и больше и расползаясь. Огненный шар солнца только начал разогреваться и пускать первые свои лучи в сады, как приметив тучи, сразу испугался и робко спрятался за облака. Погода сулила быть ветреной, но ветер этот должен быть был теплым, ведь это были первые дни осени, первые дни той самой прекрасной и таинственно грустной поры, от который все здешние поэты в восторге, а парочки в парках в полной эйфории от романтический обстановки царящей на каждой улице, около каждого дерева и даже забора. Прогремел первый раскат легкого грома, с неба посыпались осколки большие но редкие- капли дождя. Падая, они разбивались на тысячи маленьких осколочков и разлетались, делая пока что сухую землю сырой и вкусно пахнущей. Кто-то в темном плаще с огромным капюшоном шлепал по уже прилично глубоким лужам в сторону златоглавой церкви. Это был очень высокий мужчина, лица его видно не было и лишь несколько прядок смолистых волос выпадало из-под его капюшона. Он зашел в церковь быстрым и очень импульсивным шагом, пошел в комнаты священников. Там он встретил невысокого мужчину, заросшего белой бородой и одетого в черное платье. Незнакомцу хватило одного взгляда, поймав глаза священника, чтоб заставить его сделать то, зачем он пришел.

-Дорогой мой, после моего ухода вы должны выгнать своего старшего помощника Вениамина, вам это понятно? -завораживающим голосом говорил человек в плаще.

Что больше всего пугает: его голос, страшный черный плащ или желтые как две звезды глаза на черном мертвенном лице-было совсем не понятно.

-Я понял вас, господин-ответил священник однотонно.

Через несколько секунд мужчины в черном плаще не было, как и не было священника Густова. Он уверенно направлялся в покои Валентина. Не стал стучать, ворвался к нему в комнату, громким шепотом сказал: Вы мне больше не помощник, можете удалиться.

Вениамин таких слов не ожидал, но его ничего и не держало, он тут же собрал вещи и вышел прочь.

Глава 3

3. Объявление

Как же красив Питер осенью. Вениамин жил в старом районе, где в основном располагались семьи с детьми из-за того, что шума машин, впрочем, и машин почти не было. Тут же каждый летний вечер, в кустах на ажурных лавочке, он читал классику и кормил прилетавших к нему птиц. Птицы уже его не боялись, так как привыкли каждое лето встречать и провожать с ним. Сейчас же осенью Питер имеет особое таинство, особые краски, особый воздух. Пусть даже холодно бывает до чертиков, но дышать приятно и свободно, будто бы чувствуешь, как чистейший воздух проникает в легкие и освежает жаркую запыхавшуюся грудь, одним словом хочется здесь дышать, от одного вида площадей, до боли хочется вдохнуть воздух этих просторных центральных улиц и набережных, почувствовать их простор и свежесть.

Этим вечером Вениамин прогуливался по своему району, Он ходил бездумно, в голове было очень много всего, от мыслей и надежд она уже настолько отяжелила, что нести ее становилось все трудней и трудней. Самым главным его вопрос- Что я сяелал, что меня выгнали? Но ответа, как этого не хотелось бы, все не было. И совершенно неожиданно, Вениамин оказался около старого, с одной стороны заброшенного драмтеатра. На колоннах были развешаны объявления: "Обменяю квартиру в Сургуте", "продам щенков благородной собаки", "Центр социальной помощи, требуется соц. работник. Срочно. ДОРОГО", "Театральное представление"

-Стоп- подумал Вениамин и начал снова прочитывать объявления, что-то его однозначно вернуло к ним, что-то зацепило, но вот что? Собаки ему с роду не были нужны, да и квартира какая ни какая имелась, а где находится Сургут он право даже забыл.

-Что же, что же? -проговаривал он про себя нараспев, и вскоре, увидел маленький золотой листок. Как только Вениамин его заприметил, ветер сорвал его с колонны, и он стукнулся в грудь бывшему помощнику священника. На золотом листе черными печатными замысловатыми буквами с закорючками было: "Центр социальной помощи. Помоги людям. Требуется соц. работник. Срочно. ДОРОГО"

-Мне б кто ни будь помог-подумал вслух Гуревич и горько вздохнул.

- А в прочем...-затянул он-деньги мне нужны, как никогда, схожу, к тому же, может и помогу кому, раз себе помочь не в состоянии. Ночь опустилась на Питер. Мосты начали разводить, волшебная и тихая атмосфера заполнила квартиру Вениамина Гуревича. Весь вечер он сидел, думая о камине с треском, он так хотел подняться и кинуть пару дров в него. Но камин зажжен так и не был, а в старом кресле, под пледом из овечьей шерсти, захлебываясь сладким похрапыванием, спал Вениамин.

Глава 4

4. Помощь

С самого утра в доме 111 по N-улице кипела работа. На первом этаже работали торговые магазины с сухофруктами, дорогими специями и картофелем, а на втором этаже расположился офис того самого Социального центра. Вениамин, встал рано, как и написано в бумажке, пришел к 7 часам утра, поднявшись на второй этаж, никого не увидел. Указатели на бумажке кончались. Затем он уловил цоканье каблуков. К нему сзади подошла высокая девушка, лицо ее было округлым, а губы и черты лица настолько чувственными, что не верилось что это живой человек, потому что не может быть человек таким прекрасным, а она была необыкновенной. С каждой ее улыбкой и подмигиванием Вениамин Гуревич чувствовал себя пьяным.

-Я социальный работник-заметил Вениамин.

-Ах да, что же то я-ответила она низким, но очень заманчивым и приятным голосом-совсем забыла о вас.

-А вы разве знали о моем приходе? -удивился гость.

Она ничего не ответила, лишь показала на дверь в конце коридора. Вениамин короткими шажками пошел к ней и постучавшись, заметил, что она была не заперта. Он взглянул в дверной проем и удивился. Перед собой он увидел высокого, ни худого, и ни толстого мужчину. Его волосы были черные, чернее, наверное, была самая черная смола или обгорелые листы свежего, но тошного автору письма в камине, выжидающие последние секунды перед тем, как распасться, шипя со злобой и выплевывая обугленные мертвые буквы. Глаза были слегка впалыми, форма их была обычной, но цвет удивил Вениамина. Посмотрев туда, он по началу ужаснулся, белки уже не имели своего начального цвета, они были розовыми в красную сеточку из капилляр, вокруг зрачка они были не голубыми, не серыми и даже не коричневыми, кои были у большинства незнакомцев, проходящих мимо него каждый день.

-Какие же они? -случайно произнес Вениамин вслух, дивясь тому, что этот вопрос его вообще обеспокоил.

Вениамин набрал воздух в грудь и сделал шаг в комнату. Незнакомец был в черном плаще и темной рубашке навыпуск. Острые уголки губ приподнялись, и он хриплым и по началу испугавшим Вениамина голосом кинул в воздух пару слов: Входите Вениамин Витольдович!

Тут Гуревич онемел-"откуда он мог узнать мое имя?"-ужаснувшись, задался вопросом наш герой.

И тут же отступил назад. Незнакомец положил одной рукой бумаги, они, упав на стол, издали приятный звук и все листы соприкоснулись друг с другом, испуская бумажный манящий запах, как бы в знак облегчения после тяжкого насилия пером. Другую же руку он достал из кармана обтягивающих штанов с продольными серыми линиями и подал нашему герою. Гуревич, откинув свои желтые пряди, слегка напрягся(выбор: заходить в комнату или сделать еще шаг назад и выйти, уже не стоял). Не подойти и не подать руки-было равно неуважению, а он еще и сам ворвался в кабинет и отвлек незнакомца от, казалось, очень важных дел. Подав ему руку, Гуревич почувствовал в ладони сначала мертвенный холод, но затем он сменился обычным человеческим теплом.

-Мое имя Велиан- говорил незнакомец, сжимая руку Вениамину- Велиан Даймоний. Услышав его имя Гуревич напрягся, сконфузился, потому что должно было и ему представиться, но незнакомец уже знал его имя. Неловкое молчание и маленькая тень непонятного стыда упала на его глаза.

-Что вам угодно, дорогой мой друг? -спросил Велиан, усаживаясь за свой письменный стол.

Стол был из красного дерева, пахло от него так, будто это дерево минуту назад еще корнями впивалось в землю, будто оно еще живое, возможно, до сих пор, этот стол не стоит на импортном паркете, а срастается своими ножками с землей, ысасывая из нее жизнь. Правда такого быть не могло, ведь кабинет Даймония находился на втором этаже и никакой почвы на первом этаже не было. Был правда магазин "специи и травы", но почвы никакой не было. Из магазина доносились пряные, острые, сладко-кислые запахи. То нежные, то острые толченые травы в баночках благоухали, ароматы залетали в вентиляцию и пролетали в кабинет к Даймонию, от чего там пахло особенно вкусно: пробуждающий запах мяты и теплый окутывающий запах корицы, запах кардамона и ванили.

В углу его кабинета стояли два образа и две свечи, одна была красная и пахта будто корицей, в другая была черной и пахта каким-то старым дегтярным советским мылом. Образ один (самый большой) был странен, закрыт темным, но тонким до прозрачности платком. Очертания совсем не напоминают привычной иконы.

-Нравится? -спросил Велиан у Вениамина, указывая на образ.

- Не знаю- усмехнулся Вениамин.

- Вот и мне не нравится-начал задумчиво рассказывать мистер Даймоний-а я говорил этому художнику быть внимательней, ни такой нос у меня, ни такой...впрочем это не так важно-опомнившись добавил он.

- -Полномолчать друг мой, скажите же вы, что привело ко мне священника? -с большим интересом задал он вопрос. Вениамин по началу испугался, но вскоре осознал, что мистер Даймоний мог заходить в городскую церковь на службу, видеть его там за работой. -Я...-начал он осторожно-я увидел объявление на столбе около старого драм театра. Там было сказано о том, что в контору соц. работников "Помощь" нужен работник, я подумал, что подойду на эту должность. Он сел на стул около стола, рядом появился бокал вина.

-И как я мог его не заметить-подумал Гуревич, поднимая бокал. -Извините, нескромный вопрос, дорогой друг, что же вас не устроило в вашей прямой работе? -поинтересовался Велиан, отделяя один лист от общей стопки.

-Любезный, я затрудняюсь вам ответить, меня жалование не устроило - сказал он, быстро смяв последние слова, конечно же соврав. Было понятно, что жалование священника больше обычного соц.работника. В этот момент Вениамин Гуревич подумал о том, что сказать о его увольнении с этой должности по непонятным причинам не может, ведь это будет звучать как минимум странно и подозрительно, к тому же не поддается объяснениям. Гуревич вдумчиво всматривался в паркет, снаружи на лице его не было ни морщинки, ни следа волнения, но внутри он думал о том вечере перед увольнением.

-Ну что ж, это весьма похвально, что вы, дорогой мой друг, ищите себя в разных делах-заявил Даймоний-я задам вам всего лишь один вопрос. Вениамин поднял голову, на его лбу сморщилась кожа, показав явное напряжение.

Велиан посмотрел на него пристально и тихим голосом спросил:

- Как часто вы говорите себе правду? Этот вопрос, сказать честно, поставил Вениамина в тупик, он сидел в раздумьях минуты две, боялся ответить неверно, боялся провалить собеседование, он просто боялся.

Правда -дорогой мой, молчание ваше мне понятно, так запомните же-ценней и дороже всего-правда, она есть далеко не у всех и доступна не каждому-сказал Даймоний и задумался. Он посмотрел в окно и заприметил черный движущийся зонтик, его несла хрупкая девушка с белой кожей на тонких ножках. Велиан улыбнулся.

- Видите, милый мой,-начал он вздыхая-эта девушка изменяет своему мужу, сейчас направляется в темный переулок, где ее уже ожидает, мечется любовник.

- И что с этой девушкой? -поинтересовался озадаченный такими подробностями личной жизни гражданки Вениамин.

Велиан посмотрел на него загоравшимися глазами.

- Если муж этой гражданки, господин Обухов, узнает о ее связи с неизвестным ему мужчиной, зато очень хорошо известным его жене-произнес он, поднимаясь из кресла-то он убьет незнакомца, а главное себя.

Он повернулся к Вениамину и посмотрев все такими же горящими глазами продолжил: Он очень сильно любит ее. Обухов не сможет жить без ее присутствия, но и с кормившей его ложью изменщицей жить не намерен.

-К чему вы это все рассказываете, мистер Даймоний?-тихо спросил Гуревич, прочувствовав всю трагичность ситуации, его смущала отнюдь не столь грустная история, как, то что мистер Даймоний знал и фамилию мужа, и место встречи.

-К тому, дорогой мой Вениамин-открывая деревянную форточку, говорил его собеседник-к тому, что нет губительней силы, чем сила правды, познав ее и жить иногда не хочется.

Он сказал последние слова другим голосом, высунул руку с сигарой в форточку и стал пальцами развеивать красный пепел, гаснущий, поддаваясь свободному ветру. Главный герой чувствовал неловкое молчание и неудобство, он понимал, что возможно его новый приятель хочет услышать и его мнение по этому поводу, но Вениамин искренне, не зная что сказать, молчал, ведь сейчас в его голове проносились мысли, они перескакивали одна через другую, быстро менялись, переплетались друг с другом, создавали какие то цепочки и рвались. В итоге ничего путного на ум не пришло, и он еще больше огорчился от этого.

Даймоний посмотрел на него и громко произнес: «Не трудитесь!

-Что простите?- Спросил совсем запутавшийся в мыслях и реальности Вениамин.

-Не трудитесь мне что-то ответить, ведь не думаете ли вы, что я хочу услышать ваше мнение? -возразил мистер- вашего мнения дорогой мой, мне не нужно. Я говорю вам уже факт, я говорю вам то, что знаю самолично и уж поверьте, очень хорошо, лучше любого. Велиан сказал это не злобно, а скорее очень уверенно и насмешливо.

-Надо заметить он сильно зазнался, как это от правды можно умереть? Не мыслимо... От правды станет умирать дурак какой-нибудь. История с той девушкой пусть и трогательная, но какой дурак станет жизнь отдавать за какую-то изменщицу?-подумал Вениамин и стал собираться уходить.

-Постойте же, дорогой мой, -остановил его в дверях Велиан-Вы, вскоре, все поймёте, как вы не правы. Сказав это, он повернулся к окну и выбросил сигару.

-Вы приняты, я жду вас в 4 утра у главного входа в здание-добавил он.

День выдался действительно суровым и мрачным, кто знает, изменит ли вечер положение, сулит ли он быть спокойным...