Цена ошибки. Вернуть дочь

Глава 1

– Игорь...

Я еле слышно выдохнула имя любимого, облизала пересохшие губы, а по лицу текли слёзы счастья, словно само звучание одного только имени давало мне силы и поддержку любимого.

Роды были долгими, моя малышка никак не хотела появляться на свет, и её долгожданный крик принёс мне неимоверное облегчение. Я часто дышала, улыбаясь сквозь слёзы и пот. Глаза слипались, но я ждала, когда мне дадут мою крошку. Маленькая, сморщенная и красная – такой я увидела свою малютку. Не очень чётко – линзы перед родами пришлось снять, но всё равно она была прекрасна.

– Так, мамочка, посмотри, какая у нас красотка. Видишь?

Мне показали пол моего ребёнка.

– Да, – согласилась устало, подтвердив, что это девочка.

– Так, смотрим… Пальчики на ручках, на ножках… Даже волосики есть…

Это была стандартная процедура, о которой я узнала ещё на курсах молодых мам, но сейчас всё выглядело совсем по-другому.

Дочке промыли глазки, надели шапочку, подгузник и носочки. Пока я ждала, мне на руку привязали розовой браслет для идентификации новорождённых – самый дорогой браслет, который только был на моей руке. И положили дочь мне на живот. На крохотной ручке была такая же бирочка с метрикой.

Схватки начались ночью, я почти не сомкнула глаз, ужасно устала, промучившись весь день, и хотела спать, но изо всех сил старалась не отключиться, вдыхала неповторимый сладкий запах и любовалась своей маленькой частичкой, которая навсегда связала меня с любимым. Я чувствовала тепло моей малышки и не могла выразить то счастье, которое через край заполнило мою душу.

Игорь планировал присутствовать при родах, даже прошёл всю специальную подготовку, но ему вчера пришлось вылететь по делам компании отца, в которой он работал, и в которой должен был в скором будущем занять место одного из директоров. Я была уверена, ему уже сообщили радостную новость о том, что он стал папой. А значит, я, нет, теперь уже мы с дочкой, скоро его увидим. Одна эта мысль, вызывала на моём лице улыбку. Ведь несмотря на разницу в социальном статусе, мы с Игорем по-настоящему любили друг друга.

Ровно через два часа, меня перевели в послеродовое отделение, а дочку забрали на медицинский осмотр. Телефон Игоря был вне зоны доступа. Ничего необычного: он часто отключал его, когда был занят.

У меня получилось немного отдохнуть, а потом всё время я была занята своей малышкой. Глупо, конечно, просто любоваться, как она спит, но это самое прекрасное, что я когда-либо видела.

Игорь позвонил только на третий день, ближе к вечеру. Сам. Мой новый айфон, его подарок на новость о беременности, стоял в бесшумном режиме, и я едва не пропустила звонок. Дрожащими руками приняла вызов. Я уже серьёзно начинала нервничать, ведь нас с дочкой должны завтра выписать.

– Да, – прошептала, не в силах сдерживать свою радость. – Ты уже знаешь? – выдохнула, светясь от счастья.

– Да, Лиза. Я всё знаю. – Сухой тон немного сбил меня с толку, но возможно Игорь с дороги и просто устал.

– Когда ты приедешь? – спросила с надеждой. – Мне так не терпится показать тебе её. – Я перевела взгляд на детскую кроватку и с нежностью посмотрела на спящего ангелочка.

Вообще-то посторонних в отделение не пропускали, но для Игоря это не стало бы проблемой. Компания его отца была спонсором этого родильного отделения. Игорь лично курировал все закупки нового оборудования и ремонт.

– Я приезжал ещё вчера.

Вчера? Я нахмурилась. Возможно я спала, и он не стал меня будить? Я очень расстроилась, что не увидела его и не показала нашу крошку. Нужно признаться, я нарушила категорический запрет моей строгой бабули – не делать снимки новорождённого, пока ему не исполнится неделя. Я не могла удержаться, чтобы не сохранить на память самые первые моменты жизни моей малышки, но Игорю не отправляла, решив, что мы будем смотреть их вместе.

– Лиза…

Я затаила дыхание в ожидании тёплых нежных слов, но точно не ожидала того, что услышала.

– Я хочу, чтобы ты отказалась от ребёнка.

– Что? – Мне показалось, что я ослышалась.

– Напиши отказ от ребёнка, – чётко произнеся каждое слово, повторил Игорь.

– Ты хочешь, чтобы я отказалась от нашей крошки? – переспросила.

– Да.

Я ничего не понимала. Игорь не мог такое сказать!

– Почему? – Вопрос дался мне с трудом.

– Так будет лучше.

– Ты хочешь, чтобы твоя дочь росла в доме малютки? – произнесла безжизненным голосом.

– Она не будет ни в чём нуждаться, – донеслись до меня решающие слова, сказанные холодным бездушным тоном.

Вот это очень похоже на семейство Богатырёвых. Его отец, Станислав Егорович, считал, что всё в этом мире покупается и продаётся. Но я была уверена, что Игорь не такой… И, кажется, я ошиблась.

– Игорь, я ничего не понимаю… – Это действительно было так. – Ведь мы оба ждали её появления…

– Лиза, я не приму этого ребёнка. Или ты отказываешься от него, или…

– От неё, Игорь, – грубо перебила я, не желая слушать это самое «или».

– От неё. – Отрезал любимый мужчина чужим голосом.

– Как ты можешь так спокойно об этом говорить?! – Я сорвалась. Не смогла держать себя в руках. – Ты даже её не видел! Ты сначала посмотри на неё, а потом…

– Ты ошибаешься, Лиза. Я её видел.

– Видел?

– Да.

– И после этого просишь, чтобы я отказалась?!

– Да.

Дочка зашевелилась. В смешной шапочке, варежках-царапках она была похожа на маленького беззащитного гномика. Она тащила ручки в ротик и готова была вот-вот расплакаться. Как? Как можно оставить её в роддоме? Одну, совершенно беспомощную и ни в чём не виноватую.

Словно в подтверждение моих мыслей дочка скривила ротик и закричала. Так жалобно и пронзительно, что разрывало сердце и душу. Я опустила руку, в которой держала телефон, и разжала пальцы. Айфон упал на пол и ударился глухим стуком. Я перешагнула через него и взяла на руки самое дорогое, что теперь у меня есть.

Свою дочь.

И я ни за что не оставлю её одну.

– Тише, моя радость. Тише, – уговаривала я дочку, которая зашлась не громким, но таким надрывным плачем, словно чувствовала, что ей грозило.

Я пыталась успокоить её, совершенно не замечая, как по моему лицу тоже текут слёзы.

– Тише, моя маленькая. Мамочка никогда тебя не бросит. Не бойся. Я никому не отдам тебя, – шептала ласковые слова, стараясь больше успокоить себя, чем её. Но дочь продолжала жалобно и пронзительно плакать, пока не получила то, что так настойчиво требовала.

Я смотрела на свою крошку и не понимала, как Игорь мог такое сказать. Пыталась найти хоть какое-то объяснение и… не могла. Что могло случиться за два дня, пока мы не виделись? Ответа на этот вопрос у меня не было. Изо всех сил сдерживала рыдания, чтобы дочь могла спокойно поесть. Когда моя крошка уснула, и я переложила её в кроватку, понимание того, что произошло навалилось на меня с утроенной силой. Ледяное одиночество одноместной VIP палаты невыносимо давило на мои плечи, а понимание, что моя дочь на второй день лишилась отца, подкосило настолько, что я никак не могла прекратить рыдания, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не разбудить её. Я сама не заметила, как провалилась в беспокойный сон.

Несмотря на то, что ночью мне пришлось вставать несколько раз, утром я проснулась совершенно спокойной и равнодушной. Словно какая-то часть меня скоропостижно скончалась за ночь, оставив на подушке мокрые следы. Сама не своя пережила третий день, выполняя всё на автомате.

Завтра должны взять кровь на неонатальный скрининг и готовить нас к выписке. Наверное, если бы не постоянное внимание к моей крошке, я бы легла и не шевелилась. Но ради неё мне приходилось вставать, умываться, приводить себя в порядок, кормить и переодевать её. Я перекладывала дочку в кроватку, хотя мне очень хотелось, не отпускать её ни на минуту. Я старалась чутко спать, боясь, что проснусь и не увижу свою малышку.

В обед в палату зашла заведующая отделением, Антонова Людмила Юрьевна. Она остановилась на расстоянии и безэмоционально поинтересовалась состоянием ребёнка, даже не глянув в сторону детской кроватки, и моим. Я постаралась вежливо ей ответить, что всё в порядке, никак не выдавая своих настоящих чувств. Строгая женщина была в очень хороших отношениях с семейством Богатырёвых.

Антонова собиралась выйти из палаты и уже держалась за ручку двери.

– Елизавета Андреевна, что мне ответить Игорю? – спросила она сухо, впервые за всё время обратившись ко мне по имени-отчеству. Даже не смотрела на меня, словно разговаривала со стеной.

Я не стала уточнять на какой вопрос требовался ответ. Это было понятно без слов. Значит, Игорь звонил ей ещё раз, чтобы узнать, собираюсь ли я писать отказ. Тупая боль грязными когтями царапнула душу.

– Моё решение не изменилось. – Я сама не узнала свой голос.

Заведующая замерла на какое-то мгновение. Медленно повернулась и посмотрела на меня, будто ошиблась. Я не могла видеть её взгляд – на линзах в позолоченной оправе отсвечивали блики.

– Хорошо, – ответила она, как мне показалось, изменившимся тоном и вышла за дверь, оставив меня наедине с разбитыми вдребезги чувствами.

Только вот жалеть себя я буду потом, а пока нужно решить, кто, а главное – куда, заберёт нас с дочкой. Всё, что я приготовила для своей малышки, осталось в доме Игоря. С собой я взяла только самое необходимое для пребывания в больнице. И даже если он вдруг решит привезти вещи, я их не приму – пусть отправляет в дом малютки, в который хотел сдать свою дочь! Необъяснимая злость придала мне силы. Осталось запрятать подальше свои чувства и предупредить бабулю, что я скоро к ней приеду.

Глава 2

Я очень пожалела, что не взяла с собой в роддом конверт для новорождённых, отделанный нежно кремовым кружевом, и специальный комплект на выписку, который приготовила для этого радостного события. Он мне так нравился. Я доставала его и восхищалась им чуть ли не каждый день… Проводила руками по крохотным вещам и представляла, как одену в них свою дочь.

– Так не терпится примерить? – Игорь обнял меня со спины и положил тёплые ладони на мой живот. Тёплое дыхание коснулось моей шеи, и я склонила голову мужу на грудь.

– Очень, – призналась от всего сердца. – Хочу взять её на руки…

Стараюсь отогнать непрошенные воспоминания. Моя мечта сбылась. Я могу держать свою дочь на руках и любоваться ею сколько угодно.

Мы так и не поженились. Родители Игоря были не в восторге, что мы встречаемся, не считали меня достойной их сына. Но мой любимый меня убедил, что им придётся согласиться с его решением, а он никогда от меня не откажется. Его слова согревали лучше летнего солнца. Я чувствовала себя любимой, нужной и такой счастливой. Помню как перенервничала, когда обнаружила задержку, а две полоски на тесте для определения беременности ввели в шок. Я очень боялась признаться Игорю в том, что забеременела. Не говоря уже о том, что моя мачеха чётко сказала, что не пустит меня на порог, если я «залечу». Но Игорь отреагировал совершенно по-другому. Мы в этот же день подали заявление в загс, о чём и сообщили вечером его родителям, придя к ним на ужин.

Это был первый раз, когда я встретилась сразу со всей семьёй Игоря. Мать, отец и младший брат – Илья. Мама, Елена Сергеевна, после того, как Игорь сообщил, что у нас через два месяца свадьба, на несколько секунд потеряла дар речи, но очень быстро взяла себя в руки. Станислав Егорович отнёсся более спокойно. Официально, если не сказать, сухо поздравил нас с принятым решением. И только Илья оказался самым честным, искренне назвав брата дебилом.

Я не помню, как вытерпела тот ужин, который стал для меня настоящей пыткой. Я ни кусочка не могла проглотить от волнения. Елена Сергеевна расспрашивала меня о наших с Игорем планах, которых, кстати сказать, ещё и не было, а Илья не упускал момента вставить свои едкие комментарии. Причём замечаний несовершеннолетнему отпрыску никто из родителей не делал. Но Игорь меня успокоил, пообещав, что встречаться с его семьёй часто не придётся. Я же очень надеялась, что у меня всё-таки получится найти с ними общий язык.

Мы с Игорем жили в его большой трёхкомнатной квартире, подаренной ему родителями на двадцатилетие. Для меня, всю жизнь прожившей в одной комнате вместе с бабулей, это казалось чем-то нереальным. Не могло быть всё так хорошо. Видимо я сама, своими сомнениями, их и накликала. Бабуля всегда говорила: «Чего боишься – то и получишь». Вот не верила я родному человеку. А зря.

Я с трудом осознавала, что моя свадьба не выдумка, не сон и не плод моих фантазий. Видимо «до не верила». Сначала Елена Сергеевна убедила меня не торопиться с покупкой платья. Она оставила заявку в свадебном салоне, где мне обещали всё подобрать за неделю до назначенной даты. К этому времени как раз придёт новая коллекция, уверяли меня. Хотя для меня и старая была ничем не хуже, но спорить я не стала. А заметив, как после моего согласия посветлело лицо будущей свекрови, испытала умиротворение, что смогла доставить человеку небольшую радость. Я стала слишком сентиментальной и списывала всё на беременность.

Прошло около месяца, когда Игорь вернулся домой угрюмый. На мой вопрос, что случилось, он ответил, что Елена Сергеевна собирается лечь в больницу. Моя будущая свекровь решила сделать лазерную липосакцию подбородка и заодно подтяжку лица, чтобы на свадебных фотографиях выглядеть моложе и красивее. На восстановление после процедуры необходимо всего две недели, и она уверяла, что обязательно успеет помолодеть ко дню нашей свадьбы. Тем более, что у неё в запасе был ещё целый месяц. Но что-то пошло не так, и потребовалась повторное, уже хирургическое, вмешательство.

Мы с Игорем навестили её в частной клинике. Елена Сергеевна выглядела очень несчастной. Её лицо было почти полностью забинтовано, открытыми оставались глаза, нос и рот.

– Игорёшенька, мне так жаль, но, кажется, вашу свадьбу мне придётся пропустить, – жалобно произнесла она.

Я как могла, старалась успокоить бедную женщину, заверив, что мы перенесём дату регистрации. Игорь был не в восторге, но с моим предложением согласился. Елена Сергеевна даже прослезилась, поблагодарив меня за доброту.

К тому моменту, когда мама Игоря полностью восстановилась, стало заметно моё пикантное положение. Скрыть живот на шестом месяце оказалось невозможным. К тому же у меня отекали ноги, и я очень сильно уставала. Елена Сергеевна осторожно предложила отложить нашу свадьбу, пока не родится ребёнок. О простой регистрации речи быть не могло. Всё-таки свадьба старшего сына Богатырёвых – это грандиозное событие, о котором будет точно известно в определённых кругах. Мама Игоря приводила огромное количество доводов, что ничего страшного не случится, если мы зарегистрируемся уже после рождения ребёнка. А сейчас мне будет сложно провести весь день на ногах, и не дай бог возникнет угроза выкидыша, ведь подготовка будет занимать много времени и сил. Я не стала уточнять, как они собираются потом объяснять тем же своим друзьям о появлении ребёнка. Меня больше пугала угроза выкидыша из-за постоянного напряжения. Поэтому регистрацию мы отложили до рождения малыша.

А теперь о ней можно забыть. Я горько усмехнулась. Моя свадьба всё-таки оказалась несбывшейся мечтой, сном, фантазией, как я себе и представляла. Хотя Игорь сдержал своё слово – меня он не бросил.

Он просто отказался от своей дочери.

***

Экран айфона засветился. Это первый входящий после звонка Игоря. Мачеха. После вчерашнего мне ни с кем не хотелось разговаривать, а особенно с ней. Но это совершенно не волновало новую жену моего отца, и мне пришлось принять вызов.

– Да? – ответила неохотно.

– Спишь что ли? Время уже двенадцать часов!

– Ты что-то хотела? – грубо прервала я нотации о правильном режиме дня.

– Я звонила Елене. – Мачеха с такой интонацией назвала имя матери Игоря, что меня передёрнуло. – Это правда?

– Смотря, что ты имеешь в виду, – ответила неопределённо.

Я сообщила отцу, что собираюсь выйти замуж. Мачеха, узнав, кто является женихом, менялась буквально на глазах. Стала интересоваться как у нас дела и сетовала, что мы совсем их не навещаем, напрочь забыв, о том, что до этого совершенно не желала меня видеть.

– Что у вас с Игорем? – поинтересовалась Наталья.

– Мы расстались.

– То есть как расстались? Что это значит?

– Это значит, что у него теперь своя жизнь, а у меня своя, – пришлось объяснить.

– А ребёнок? – По тому, с какой интонацией был задан вопрос, я поняла, что жена моего отца на грани бешенства.

Я усмехнулась. Я звонила папе и сообщила, что он стал дедушкой, но от мачехи так и не дождалась ни одного слова. Ни хорошего, ни плохого. А сейчас её вдруг стал волновать мой ребёнок?

– С моей дочкой всё хорошо, – заверила я.

– Что ты собираешься с ней делать? – Это было сказано таким тоном, словно речь шла о бездушной вещи, которую решали выбросить или всё-таки пока оставить.

– Любить. Но тебе этого не понять.

– Лиза! – Кажется, терпение моей мачехи лопнуло. – Ты же не собираешься растить дочь в одиночку?!

– Именно это я и собираюсь сделать, – пришлось разочаровать родственницу.

– Ты с ума сошла?

– Это всё? – поинтересовалась, и поскольку ответа не последовало, я сбросила вызов.

Но буквально через несколько минут, телефон ожил снова.

– Я звонила Игорю! – кричала в трубку мачеха. – Он тебя не бросал!

Всё верно. Меня он не бросал. Он всего лишь отказался от нашей дочери.

– Всё правильно. Это я его бросила, – поспешила успокоить истеричку.

– Лиза! Не делай этого! Одумайся! Кому ты будешь нужна? Тем более с ребёнком!

К сожалению, в этом она права: кроме бабули и своей дочери я никому не нужна.

– Не волнуйся, к вам я точно возвращаться не собираюсь. Можешь спать спокойно.

– Лиза! Это глупо!

– А отказаться от собственного ребёнка, ты считаешь, умно? – не сдержалась я.

– Не поняла? – Мачеха сбавила обороты.

– Что тут не понятного? Я должна написать отказ от своего ребёнка, но делать этого я не буду.

– Почему?

– Почему не буду?

– Почему отказ?

– Этого мне не объяснили. – Я устало выдохнула.

– Лиза, а это точно ребёнок Игоря?

– Тебе сделать тест ДНК? – съязвила я.

– Было бы неплохо. Тогда вес окажется на твоей стороне. Ты хотя бы сможешь получать алименты. А это, между прочим, будет намного больше, чем зарабатывает твой отец!

– Так может тебе самой пойти работать, если тебе не хватает денег.

– Я, между прочим, забочусь о тебе! А ты, как была неблагодарной, такой и осталась!

– У меня живой пример был перед глазами. – Мне даже показалось, что я слышу скрежет её зубов.

– Я посмотрю, как ты запоёшь, когда тебе будет нечем накормить не только себя, – зло выплюнула мачеха и бросила трубку.

Я уверена, что прямо сейчас она станет звонить моему отцу и нажалуется, какая я неблагодарная дрянь, и папа, как обычно, забудет о моём существовании надолго. Через это я уже проходила сразу после выпускного класса. Только сейчас это меня почему-то совершенно не трогало. Совсем. Отложила телефон и стала собирать вещи. Не густо, конечно.

Радовало, что наконец погода наладилась. Начало июля было дождливым и прохладным, а сегодня ярко светит солнце и браузер показывает двадцать семь градусов. Я решила, что это хороший знак, и пары фланелевых пелёнок будет достаточно, чтобы дочка не замёрзла.

Было уже четыре часа дня, а выписку мне так и не принесли. Мне пришлось самой идти в кабинет заведующей, потому что акушерка на посту ничего не знала.

Стоя перед кабинетом Антоновой, я глубоко вдохнула – встречаться с Людмилой Юрьевной ещё раз не было никакого желания. Но мне нужна выписка! Поэтому я уверенно повернула ручку двери и вошла в просторный кабинет.

– Здравствуйте, Людмила Юрьевна. Моя выписка ещё не готова? – Я изо всех сил старалась сохранить внешнее спокойствие, хотя в груди плескался коктейль из обиды, горечи и злости.

Я никак не ожидала такой пощёчины от судьбы. Пилюля оказалась слишком горькой, но за то эффективной.

– Здравствуй, Лиза, – устало произнесла Антонова, поднимаясь из кожаного кресла. – Выписка готова. Она просто у меня.

Заведующая взяла лист со стола.

– Я могу её забрать? – Я сделала шаг вперёд, протягивая руку к заветной бумажке.

– Да. Конечно. Одну минуту…

Мне показалось, что Антонова покачнулась. Она прошла к сейфу, стоявшему в левом углу светлого кабинета и служащему подставкой под огромный вазон с цветущим спатифиллумом. Достала пухлый бумажный конверт и протянула мне вместе с выпиской.

– Что это? – Я задала глупый вопрос, хотя догадывалась что лежит в нём. – Это Богатырёв оставил? – Злость подкатила к моему горлу.

– Нет. – На мгновение на её лице промелькнула усмешка, но она тут же исчезла, сменившись бесстрастным выражением. – Богатырёвы здесь ни при чём. Мы с девочками, ежемесячно откладываем небольшую сумму, кто сколько сможет, на тот случай, если у нас в отделении будет отказник… Приданое, так сказать…

Я видела, что слова даются этой женщине с трудом. Она стояла прямо, расправив плечи, но при этом еле справлялась с тем грузом, который несла.

– Не понимаю, при чём здесь я. Я не отказываюсь от своего ребёнка.

– Вот поэтому и возьми. – Антонова продолжала протягивать конверт. – Я не знаю, сколько здесь. У нас уже два месяца, тьфу-тьфу, не было отказников. И если бы не ты…

– Не надо. Оставьте это… – Мой голос предательски дрогнул. – На приданое. Хотя пусть лучше он так и останется лежать в вашем сейфе.

Я взяла выписку и вышла, оставив Антонову стоять посреди кабинета.

Покормила и перепеленала дочь. Подхватила небольшую спортивную сумку, с которой приехала в роддом и вышла из палаты. В фойе вызвала такси через приложение. Я всё-таки решила не звонить бабуле заранее. В гости она меня всегда ждала, а, сообщать ей такие новости, не зная, как она отреагирует, я не стала.

Такси приехало через десять минут прямо к крыльцу роддома. Я улыбнулась спящей дочери и вышла на улицу. Вдохнула полной грудью летний, свежий воздух и посмотрела на ясное, чистое небо. «Хороший знак», – наверняка сказала бы бабуля.

Я спустилась к машине. Взгляд невольно упал на стоявший в тени раскидистой ели внедорожник, возле которого замер Игорь. Его глаза были спрятаны за солнцезащитными очками, но я была уверена, что его взгляд направлен на меня. Точнее, на нас. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Где-то вдалеке мелькнул лучик надежды, что Игорь сейчас подойдёт и заберёт свои страшные слова обратно. Но он не шелохнулся.

Не подошёл.

И не забрал.

Я открыла заднюю дверцу машины и, закинув сначала сумку, осторожно села рядом. Водитель повернулся и посмотрел на меня поверх очков.

– Дочка? – поинтересовался мужчина с проблесками седины на висках.

– Да.

– Поздравляю! Красивая дочь вырастет.

– Спасибо. – Я попыталась улыбнуться.

От тёплых слов постороннего человека, ком встал в горле, и как бы я ни старалась, предательская слеза скатилась по щеке, упав на белую с разноцветными мячиками пелёнку.

Глава 3

Бабуля так и не уехала из своей старенькой хрущёвки, как её ни уговаривали. Моя мама не справилась с управлением и погибла на месте. Папа очень боялся, что несчастная женщина не переживёт такую потерю. Помню, как бабушка сразу постарела после смерти единственной дочери. Она замкнулась, закрылась в четырёх стенах и тихо плакала от горя. Никуда не хотела выходить и ни с кем не общалась. Мне ничего не оставалось, как покупать ей продукты и напоминать, чтобы она поела. Мы тогда жили не очень далеко, и я после школы шла не домой, а к бабуле, и только вечером возвращалась домой.

Я и так практически жила у ба всё время, а после того, как папа женился во второй раз, домой возвращаться мне стало не за чем. Молодой мачехе было некогда следить за тринадцатилетней падчерицей. Она была занята собой, и даже её родной сын, который был младше меня, рос сам по себе.

Через год мачехе надоело ютиться в скромной двушке, а ещё через год они переехали в квартиру в новом районе. Я же осталась с бабушкой. Здесь была школа и… Игорь. Мы учились вместе с первого класса, но никогда особо не дружили. И только перейдя в девятый, на школьной линейке, я поймала на себе его пристальный взгляд, а потом и сама не заметила, как наша дружба переросла в нечто большее, чем простое общение. Мимолётные взгляды, пойманные врасплох, первые робкие прикосновения, от которых замирало сердце, и первый поцелуй – трепетный, неумелый и такой незабываемый.

Обо всём этом я думала, бесцельно глядя на мелькавший за окном пейзаж. Яркая зелень символизировала, что жизнь продолжается несмотря ни на что. Потом наступит осень, а за ней – зима.

– Не переживай, дочка. Всё образуется, – донеслись до меня слова таксиста, вырывая из грустных мыслей.

И только сейчас я заметила, что по-моему лицу текут слёзы. Мы как раз остановились на светофоре, и я поймала взгляд добрых глаз в зеркале заднего вида.

– Спасибо! – ответила с грустной усмешкой и посмотрела на свою спящую дочь. Провела, едва касаясь, по светлым белёсым бровкам. Почему-то мне так хотелось, чтобы она была похожа на Игоря, чтобы он осознал, какую совершил ошибку, отказавшись от неё, но пока я не видела ни одного сходства.

Несмотря на обеденное время, пробок на дорогах хватало, и я очень боялась, что моя малышка проснётся раньше времени. Бутылочка с водой у меня была, но успокоит ли она мою крикливую крошку, сказать трудно. А ещё я не знала, как на всё отреагирует ба.

Словно угадав мои мысли, зазвенел телефон, и на экране высветилось её имя.

– Да, бабуль. – Пришлось принять вызов и ответить бодро.

– Вас уже выписали? Ты дома? Когда я смогу видеть свою правнучку?

– Да, бабуль, нас уже выписали. А увидеть сможешь очень скоро, буквально минут через пять, – ответила я только на два вопроса из трёх.

– Я не поняла. А ты где? – строго спросила ба.

Её не проведёшь, она у меня улавливает малейшую интонацию в голосе.

– В такси, – попыталась отклониться от ответа, но поняла, что сморозила глупость.

Ну да, какое такси, если Игорь всегда привозил меня на своём внедорожнике.

– Где?! – переспросила бабуля.

– Мы на Перова. – Пришлось сделать вид, что я не заметила её интонации, и указать своё местоположение. – Скоро приедем.

– Хорошо. Жду, – ответила она спустя несколько мучительно долгих секунд.

Я через телефон чувствовала, как бабуля хмурит свои брови, но задавать лишних вопросов сейчас она не будет. Это не в её правилах.

– Ты только не волнуйся, пожалуйста. Всё хорошо, – попросила я, но связь уже прервалась.

Я глубоко вдохнула, набираясь сил. Нужно как-то взять себя в руки и не разреветься при бабуле. Лишние волнения ей совершенно ни к чему, а с неё станется встать на защиту единственной внучки. Помню, как она позвонила папе и пригрозила оттаскать за волосы мою мачеху, когда я на ту нажаловалась. Даже представить боюсь, какую казнь она может придумать для Игоря. А вот этого мне совершенно не нужно. Я не совсем понимала, почему у меня нет того враждебного чувства к Игорю. Ведь после его слов я должна его ненавидеть, а я не могу… Не получается.

Бабушка встречала меня у подъезда. Она поняла всё сразу, когда я сообщила, что еду на такси к ней. И это даже лучше – не будет ненужных вопросов и лишних междометий.

– Это всё? – поинтересовалась она у меня, когда таксист подал ей мою сумку.

Я молча кивнула.

– За машину рассчиталась?

– Да, всё в порядке, – вместо меня ответил мужчина и, пожелав моей крошке расти здоровенькой на радость маме и бабушке, а остальным – на зависть, уехал.

– Личико надо было накрыть, – проворчала ба.

Я ничего не ответила. Под пелёнкой жарко, а тонкий кружевной уголок остался в доме Игоря.

Оказавшись в родных стенах, смогла выдохнуть, положила дочку на бабушкину кровать и пошла мыть руки.

– Ты ела? – шёпотом кинула вдогонку ба.

– Завтракала, – ответила полуправду. Непонятный напиток, забелённый молоком, я выпила, а есть мне совершенно не хотелось.

Только бабуле этого не объяснишь, поэтому когда я умылась, меня ждал горячий чай, заваренный со смородиновым листом, бутерброды с домашним печёночным паштетом и свежая зелень.

– Попробуй, вчера вечером делала, когда с огородика приехала. Женя мне помогал, вот пришлось кормить на скорую руку. Больше готовить не стала, а сегодня тогда супчик сварю.

Я невольно улыбнулась, откусывая кусочек ржаного хлеба с нежнейшим паштетом. Дядя Женя – это сосед. Он уже давно даже не намекал, а звал ба замуж. Но бабуля каждый раз ему отказывала. Только её отказы нисколько не мешали настойчивому мужчине снова и снова приходить к ней и на помощь, и на чай. На самом деле они очень хорошо дружили, и я к нему настолько привыкла, что всегда считала их одним целым.

Я успела допить чай и рассказать, что произошло. Некоторое время на кухне царила тишина, разбавленная птичьими голосами и тиканьем старых механических часов.

– Не ожидала я такого от Игоря, конечно. – Тяжело вздохнула ба. – Ну да ладно. Не жили богато, нечего и начинать, – подытожила она.

– Бабуль, я не могу его ненавидеть, – призналась я родному человеку.

– И не надо. Бог ему судья. А ненависть сердце разъедать будет. Вон, у тебя сейчас есть на кого все свои чувства тратить.

Тихий звук, похожий на хныканье, раздался из комнаты.

– Господи! Проснулась наконец-то! – И ба вперёд меня выскочила из кухни. – Да ты ж моя, ягодка, – приговаривала она ласково. – Замотали тебя как куколку… Давай ручки потянем, вот так… Вот умничка! Ножки вытянем наши…

Бабушка сопровождала свои слова действиями, поглаживая свою правнучку. Я же стояла рядом и смотрела на них.

– Лиза, ну, чего стоишь? Сама паштет поела, а внучка моя голодная будет? Снимай с себя всё, вещи твои в шкафу так и лежат. Надень что-нибудь, а потом в стирку закинем. Нечего нам тут больничные микробы распространять, да? – снова засюсюкалась с правнучкой.

Вот же ба! Даже вещи мои не выбросила! Я достала свой халат и умчалась в ванную. Халат еле сошёлся на груди, но другого пока у меня не было.

Бабуля носила правнучку на руках, рассказывая ей что-то. Увидев меня, окинула строгим взглядом и покачала головой. То ли от моего внешнего вида, то ли ещё от чего.

– Корми, мать, ребёнка! И пора бы нам уже познакомиться.

Я взяла дочку на руки.

– Ба, я и сама не знаю, как назвать.

– Что значит: «не знаю»? Она что, безымянная до сих пор?

Вот как объяснить, что не до имени мне было. Мы с Игорем решили: родиться – тогда и назовём. Вместе.

Тупая боль царапнула сердце. Как такое могло случиться? Отмахнула тяжёлые вопросы, на которые у меня всё равно не было ответа.

– Лиза, ты пока кормишь, я к Жене схожу.

Это был, наверное, первый раз, когда бабушка сама собралась к своему соседу.

– Бабуль, а к дяде Жене зачем?

– Как зачем? Мебель кто двигать будет? Я не потяну, а тебе после родов нельзя. Как вернусь, чтобы имя было! Иначе сама Анастасьей назову.

Я задумалась.

Анастасия. Настя. Настюшка. Анастасия Игоревна.

Мне понравилось.

Пока кормила и занималась дочкой, пришла ба. Одна.

– Дяди Жени нет дома?

– Что? – Бабуля немного рассеянно покачала головой и отвела взгляд. – Он скоро приедет.

Дядя Женя, несмотря на свой возраст, ещё работал слесарем-ремонтником на кирпичном заводе и уходить на пенсию не собирался, хотя по вредности уже было можно. «Буду работать, пока не выгонят», – говорил он. А кто его выгонит, если руки золотые, и всё производство он знает с закрытыми глазами.

– Ба? – переспросила я, нахмурившись. – Говори, что вы задумали.

– Ничего мы не задумали! – Как-то скоро возмутилась ба. – А сделали то, что должны.

– Что вы сделали? – Я перефразировала свой вопрос.

– Я позвонила твоему Игорю.

– Ба! Ну зачем?! – застонала я.

– А затем, что языки нам даны ещё и разговаривать, а не только жевать.

– И что ты ему сказала? – Почему-то мне уже не нравилось то, что я сейчас услышу.

– Ничего. Я всего лишь отправила Женю за детскими вещами. Ты бы ещё в одном подгузнике её оставила. Могла бы мне позвонить, я сама вещи ребёнку привезла бы. И руки не отсохли бы.

– Я только сейчас об этом подумала, – пришлось признаться.

Мне действительно было абсолютно всё равно в чём везти свою дочь. Всё, чего я хотела, просто уйти. А как – не имело значения.

– Тебе сейчас в первую очередь нужно думать, не о своей гордости, а о ребёнке. Где ей спать? – Бабушка замолчала, громко втягивая воздух, и резко сменила тему. – Иди загружай стиральную машину. Сначала – детское, потом своё. И надо место освободить. Знала бы, ещё вчера генеральную уборку сделала!

Ба преувеличивала. Генералить у неё было нечего. Даже стёкла всегда блестели. Мне стало так неловко, что из-за меня ей добавились лишние хлопоты. Я подошла и обняла родного человека.

– Ба, прости меня, – прошептала. – Непутёвая я, да?

– Путёвая. Только почему-то ведёшь себя глупо, – смягчилась бабуля. – Неужели было трудно позвонить?

– Не хотела тебя расстраивать. Ты же ведь сразу Богатырёву всё высказала бы.

– Высказала. И, как увижу, выскажу – не волнуйся.

Я отстранилась.

– Он приедет? – прошептала в испуге.

– Нет. У него самолёт. Женя успеет только вещи забрать.

Глава 4

Дядя Женя приехал только через два часа. Бабуля увидела его машину в окно и поспешила на улицу. Я тоже не утерпела и выглянула. Он успел выгрузить из багажника детскую коляску, когда к нему подошла ба. Несколько секунд они о чём-то говорили, а потом дядя Женя достал большой пакет из салона. Бабушка замахала на него свободной рукой, но мужчина мягко развернул её за плечи и направил в сторону подъезда. Видимо, не дал ей второй пакет. Такая забота невольно вызвала у меня улыбку.

Настя спала, а я поспешила открыть входную дверь.

– Чего выскочила босая?! – получила нагоняй от бабули, стоило той только меня увидеть. – Стоишь на сквозняке! Простыть захотела?

– Ба, лето же, – попыталась оправдаться, забирая у неё из рук пакет.

– Я тебе покажу сейчас лето! Живо ноги обуй!

– Доброго здравия, Лизавета! – приветствовал меня дядя Женя, занося в комнату коляску, которая снова была разобрана и замотана в целлофан.

– Здравствуйте, дядя Женя! – ответила, чувствуя неловкость, что ему в свой выходной пришлось ехать за вещами. – Спасибо вам большое!

– Да было бы за что! Сейчас занесу всё и соберу нашей принцессе кроватку, – мягко улыбнулся мужчина. – Дочку-то как назвала?

– Настей.

– Красивое имя. Ох, чувствую, от женихов отбоя не будет!

– Так, жених, пошли, – одёрнула его ба. – Как в женихах так ходить готовы, а как отцом стать – сразу в кусты.

– Беллочка, какие кусты?! Я как пионер! Всегда готов!

– Идём, пионер. Правнучку мою разбудишь.

– Ой, так ты у нас теперь прабабка что ли? – уточнил шутливо.

– Прабабка! А ты всё клинья подбиваешь, никак не успокоишься, – проворчала ба. – Думаешь, стесняться буду? Не дождёшься!

– Так я тоже хочу прадедом быть, а ты никак не согласишься. Всё себе!

Дальше я их не слышала. Этот спор у них идёт, сколько я себя помню.

Я решила пока ничего не доставать из пакета, чтобы не мешалось. Так посмотрела мельком, что есть, но конверта для выписки здесь не было.

Бабуля с дядей Женей занесли остальные вещи и детскую кроватку, тоже в разобранном виде. Бабушка показала, куда её поставить, и исполнительный мужчина принялся собирать под бдительным строгим контролем.

Честно говоря, я не ожидала, что будет столько всего. Мне казалось, что покупала я гораздо меньше для своей малышки, хотя Игорь никогда мне ни в чём не отказывал. Возможно, всё было просто сложено на место, а сейчас небольшой хаос немного пугал.

– Лиза, там Игорь положил твои некоторые вещи. Я хотел забрать все, но он сказал, что сам отдаст, – произнёс дядя Женя.

Вот это «сам» мне не понравилось. Совсем.

– Он бы приехал, но едва успевал на самолёт, – продолжил мужчина.

Мне очень хотелось о многом спросить, но я задала совсем другой вопрос:

– А конверт на выписку Игорь вам не отдал?

– Так он же ещё Белле по телефону сказал, что утром привёз его и всё остальное, что ты приготовила на выписку, в роддом. Тебе разве его не передали?

– Кто бы ей их передал, если она чуть ли не голышом ребёнка привезла?! – фыркнула ба.

Я нахмурилась.

– Нет. Мне никто ничего не передавал.

– Может съездить?

– Не надо. Вы и так на нас столько времени потратили, – ответила ему, а сама гадала, куда могли деться вещи, хотя теперь это не имело никакого значения.

Бабуля вернулась с балкона, неся тазик с водой.

– Всё. Балкон отмыт, – заявила бодро. – Теперь можно спокойно сушить даже детское. Да и спать Насте там явно лучше будет, чем в квартире.

– Изабелла, – позвал дядя Женя.

– Чего?

– Ты может ко мне пока, а? Что вы тут ютиться будете…

– Вот ещё! Прямо сейчас я их одних и оставила! – фыркнула ба. – Ты сам-то понял что сказал?

– Понял. Тогда все ко мне. Куда мне одному трёшка, а у вас тут…

– Так! – не дала договорить ему ба. – Сейчас я нужна тут! – отрезала, не терпя возражений. – А вот когда Настя подрастёт, тогда и буду думать, что делать.

– Да вам и коляску поставить негде. У тебя же в прихожей твой конь педальный стоит. Лиза на прогулку не выедет.

Тут дядя Женя был прав. Бабушкин велосипед, на котором она ездила на свой любимый огородик, стоял в коридоре, и свободного места там почти не оставалось.

– Ты моего «коня» не обижай!

– Я не обижаю, а говорю, что тесно вам будет с двумя транспортными средствами в квартире.

– Значит, придётся напроситься к тебе на стоянку, – нехотя вздохнула бабуля, заставив дядю Женю довольно сощуриться. – Ключи твои у меня есть. Заодно будешь мне «техосмотр» проходить, – жестоко разбила все надежды ба.

– Какая же ты бессердечная, Изабелла Юрьевна.

– Жень, мы с тобой столько раз это уже обсуждали. Не в том возрасте я уже, чтобы спотыкаться об мужчину в своём доме. Так ты пришёл, красивый, одетый. А дома ты как ходишь? В труселях на кухню? Нет, увольте. Лет в двадцать пять я бы на тебя ещё посмотрела… –

– Так перед кем мне наряжаться, если дома я один?

– Ой, всё! Сдвинь лучше стол. Иначе мы натыкаться на него будем.

Дядя Женя покачал головой, но передвинул стол-тумбу, куда просила ба. Мне показалось, что он всё-таки обиделся.

– Зачем ты так с ним, бабуль? – спросила я, когда он ушёл. – Хороший человек ведь.

– Хороший. Не спорю. Только хоронить ещё одного хорошего человека я не хочу, – прозвучал прямой ответ.

– Ба!

– Что, ба? Эликсир молодости ещё не изобрели, а родных я уже нахоронилась. До конца жизни хватит.

– Ты в любом случае будешь по нему горевать.

– Буду. И болеть будет – приду. Но вот терпеть храп под ухом – не буду! Я его вчера на даче чуть тяпкой пару раз не стукнула, а мы всего там были полдня.

– За что, ба? – спрашиваю, и мои губы трогает лёгкая улыбка.

– Да какая разница за что! Не так, видите ли, я нагнулась! Дача моя? Моя! Что хочу, то и делаю!

Вечером бабуля поехала на свой любимый огородик. Точнее дядя Женя предложил свозить её, раз он всё равно брал сегодня машину. Бабуля попыталась отказаться, но в итоге согласилась. Её велосипед решили пока никуда не переставлять, так как в ближайшую неделю я всё равно с Настей на улицу выходить не планировала. Максимум – это утренние или вечерние «прогулки» на балконе.

Я развесила выстиранное бельё и отутюжила то, что уже высохло. Настя только уснула, и я решила тоже немного отдохнуть. Ба сказала раньше девяти её не ждать. Лёгкий ветерок приносил с балкона запах лета. Я сама не заметила, как задремала. День был насыщенный, и усталость взяла своё.

Лёгкое жужжание вибро назойливо требовало к себе внимания, и я протянула руку к телефону, не веря тому, что вижу.

Любимый.

Некоторое время я смотрела на экран, а когда звонок прекратился, решила, что всё ещё сплю. Но буквально через несколько секунд телефон ожил снова. Осторожно, словно это было очень опасно, приняла вызов, слушая тишину.

– Лиза, – донеслось до меня таким родным и одновременно чужим голосом, что я невольно вздрогнула.

Посмотрела на дочку, будто хотела взять от неё силы и смелости.

– Зачем ты звонишь? – задала вопрос, снова чувствуя привкус горечи.

После того разговора прошло два дня, и он ни разу не позвонил, если не считать, что я видела его сегодня возле роддома.

– Нам нужно поговорить. – Голос Игоря был тихим и каким-то уставшим, измученным, словно ему тяжело давались слова.

– Зачем? Ты уже всё сказал. – Я не видела смысла ковырять ржавым гвоздём свежую рану. – Я не изменю своего решения. Спасибо за вещи.

Я хотела отключить вызов, но до меня донеслось:

– Лиза, подожди! Я знаю, что… – Игорь на секунду замолчал, – что ты не изменишь своего решения…

Мне почему-то показалось, что он сказал совсем не то, что хотел, но я продолжала молчать.

– Нам всё равно нужно поговорить. Я вернусь в конце следующей недели. Пожалуйста. Прошу тебя, – снова попросил он.

– Хорошо, – зачем-то пообещала и отключила вызов.

Всё ещё чувствуя нереальность происходящего, отложила телефон и пошла умыть горящее лицо холодной водой. Этот звонок. Звонок из той, другой, прошлой жизни. Его не должно было быть. Потому что вспоминать о ней было очень больно.

Вернувшись в комнату, взяла телефон. Чуть помедлив сменила запись, превратив Любимого в Богатырёва, и решительно внесла его номер в чёрный список. Всё. Я сама поставила точку.

Только утром на мой счёт пришёл денежный перевод и сообщение: «Нам всё равно нужно поговорить».

Глава 5

Возмущение, смешанное со злостью, поднялось в моей душе, закипело и готово было вот-вот выплеснуться наружу. Как я могла так ошибаться в человеке?! В груди бушевал ураган чувств, который сдержать было невозможно. Я прекрасно понимала, что у меня нет никакого дохода, и деньги никогда не бывают лишними, что мы с Настей сейчас полностью зависим от моей бабули. Но долго сидеть на бабушкиной шее я не собиралась.

Бабушка всегда говорила, что решения нужно принимать на трезвую, холодную голову, а не под воздействием эмоций. Но не сейчас. Мне казалось, что с каждой лишней минутой эмоции будут только усиливаться, и станет ещё хуже. Я полезла на сайт города и нашла реквизиты первого детского дома. Вся сумма, которая пришла на мой счёт, была переведена туда. Сделала скрин перевода и отправила его Богатырёву. И не сдержавшись, написала: «Если ты считаешь таким образом сможешь откупиться от ребёнка, то не стоит. Я не нуждаюсь ни в чьих подачках, и моя дочь тем более! Ты сам принял решение, так будь добр, прими его таким, какое оно есть, а нас оставь в покое. Но если тебе так необходимо очистить совесть, можешь сразу перечислять деньги в любой детский дом, потому что от тебя я ничего не приму и всё до копейки буду переводить туда», и нажала отправить.

Выплеснуть в сообщении всё, что кипело, не представлялось возможным. Я надеялась, что до Богатырёва дойдёт, и он перестанет о себе напоминать. Это единственный способ – забыть о его существовании, потому что несмотря на такое предательство, я никак не могла вырвать его из своего сердца.

Я долго думала, почему он так поступил, и ничего, ничего более или менее вразумительного не могло прийти мне в голову, если только это не способ избавиться от неугодного родства. Ведь я никогда не оставила бы свою малышку. Игорь должен был понимать – между ним и дочерью выбор невозможен. Он – здоровый, самодостаточный мужчина, который твёрдо стоит на ногах, а она ещё совсем не знает, каким жестоким бывает этот мир. И я очень надеюсь, что если и узнает, то уже сможет сама противостоять любым проблемам.

Опустила ноги на пол и поднялась с небольшого раскладного диванчика, на котором спала. После роскошной широкой кровати на нём было жутко неудобно, но жаловаться я никому не собиралась. Сразу собрала его, чтобы в комнате хоть чуть-чуть добавилось свободного места, но это не особо помогло. Дядя Женя прав: с ребёнком здесь стало очень тесно, хотя поставили только кроватку, коляску и сушилку. Ни о каком пеленальном столике речи и быть не могло – ставить его просто некуда.

Бабушка уже проснулась и суетилась на кухне.

– Доброе утро, ба! Ты чего так рано поднялась?

– Да где же рано? Солнышко уже давно встало, – с улыбкой сказала свою любимую шутку.

– Мы тебе сильно мешали спать?

Настя просыпалась несколько раз. Я, конечно, старалась сразу её успокоить, но мне приходилось включать настольную лампу. И хотя я поставила её на пол за спинку своего диванчика, чтобы свет не мешал ба, но выключить, кажется, забыла, уснув вместе с дочкой.

– Лиза, мешать спать может музыка за стеной или пьяные оргии, но никак не ребёнок. Так что не выдумывай лишнего, умывайся и завтракать. И обуй ноги, наконец уже! Тебе сейчас много не надо, чуть подстынешь и всё.

– Ба, я в душ быстренько. Ты глянешь за…

– Нет, смотреть буду, как дитё плачет! – Бабуля покачала головой. – Иди уже. Никто плакать Насте не даст. Уж я-то точно.

– Спасибо, ба.

Говорить бабуле про деньги, которые прислал Богатырёв, я не стала. Она наверняка не одобрила бы мой поступок. А взять их я всё равно бы не смогла. Не стоит моя дочь его денег. Никаких денег она не стоит.

С силой тёрла себя мочалкой, чтобы смыть всю грязь после этого перевода. Только тело было чистым, а душа никак не хотела отмываться. Как бы я ни торопилась, выйдя из душа, застала ба с Настей на руках.

– Сейчас наша мама помоется и придёт, – ласково приговаривала бабуля. – Мы же хорошие девочки – плакать не будем? – спрашивала она и сама же отвечала:

– Не будем. А вот и наша мама. Смотри какая чистенькая и красивая.

– Давай мне её, ба. – Я протянула руки.

– Да сейчас! Как же! Молчит дитё – вот и не лезь. Сядь, поешь давай.

– Бабуль, я не хочу пока.

– А мы не спрашиваем, да, Настюш? – уточнила она у своей правнучки и, не дождавшись ответа, строго зыркнула в мою сторону. – Ты сейчас достоишься, что и мы кушать захотим!

– Бабуль, ей подгузник сменить надо. – Ещё одна попытка отказаться от завтрака.

– Господи, Лиза! Неужели ты думаешь, что я дожила до шестидесяти пяти лет и не смогу поменять детский подгузник? Сама она, значит, с чистой попой ходить будет, а мы тут преть должны? – Вопрос был адресован опять не мне. – Что за мама у нас с тобой? Воспитывать её надо, да, Настюш?

Я поняла, что спорить бесполезно. Налила себе большую кружку ароматного чая и только сейчас поняла, что действительно голодна. Ведь последние два дня в больнице я ничего не ела. Под одобрительный взгляд своей бабули съела самую полезную, по её словам, гречневую кашу, которую я не особо любила, и только тогда мне доверили дочь.

***

Следующая неделя пролетела незаметно. Дни были похожи один на другой. Всё, что я старалась делать, касалось только моей малышки. Хорошей мамой быть легко, когда рядом есть не папа и даже не бабушка, а прабабушка!

О Богатырёве я ничего не слышала. Ни его имени не было произнесено ни разу, ни он сам не напоминал о себе. То ли повлияло моё сообщение, то ли он сам решил, что так будет лучше. Впрочем, меня это вполне устраивало.

А вот новоиспечённая вроде как бабушка, к сожалению, никак не могла успокоиться. Моя мачеха не собиралась признавать сей факт, считая себя слишком молодой для данного статуса, однако постоянно интересовалась, подала ли я на алименты. Какие бы доводы она ни приводила, делать этого я не собиралась. Глупо? Возможно. Только своё решение я ни за что бы не изменила. Сколько раз мне придётся повторять ей одно и то же, я не знала. В конце концов, если ей так нужны эти алименты, пусть сама их и оформляет.

Бабуля прекрасно слышала всю нашу перепалку, качала головой, но не принимала ни мою сторону, ни сторону моей мачехи. Хотя я уверена, что в этом вопросе ба с ней была солидарна, но вслух этого она не произносила.

Папа был слишком занят, работая по двенадцать часов без выходных. Приехать посмотреть свою внучку у него пока не получалось, но он пару раз звонил, интересовался, не нужно ли мне чего. Мне ничего не было нужно. У дочери пока всё есть, а я прекрасно обходилась тем минимумом, который у меня был. Но это не значит, что я собиралась и дальше так жить. Нет. Я прекрасно понимала, что моя дочь скоро вырастет из тех вещей, которые я ей купила ещё до родов, и к этому времени мне необходимо решить вопрос с работой. Желательно пока надомной, потому что скидывать свою дочь на бабулю я не хотела.

В прошлом году я окончила экономический факультет финансового университета. Мне повезло поступить на бюджет, потому что платное обучение моя семья бы не потянула. Точнее, мачеха вечно ныла, что ей не хватает денег на житьё, чего уж говорить о моей учёбе. Я очень гордилась тем, что смогла самостоятельно закончить обучение без чьей-либо помощи, но на этом моё «везение» закончилось. Приехал Игорь, и вскоре я забеременела. Как же сейчас я жалела, что тогда послушалась его и не стала выходить на работу! Я снова и снова убеждалась на собственном опыте в мудрости многих пословиц и поговорок. Но что теперь кусать локти, если сам не подстелил себе соломку.

Зато я радовалась своему старенькому ноуту, который не отдала сводному брату. Свой он «нечаянно» залил газированным напитком, когда открывал жестяную банку. Папа просил дать мой ноутбук Владу на время, но тогда я просто пожадничала. Я прекрасно знала, что с таким отношением, каким Влад обращался с вещами, от моего ноута ничего не останется даже за неделю. Именно о таком сроке шла речь. А новый мне бы никто не купил. Тогда меня даже совесть не мучила, а сейчас, достав ноутбук с верхней полки, я радовалась как ребёнок любимой игрушке. Потому что именно с ним есть шанс найти хотя бы какой-нибудь, пусть даже самый минимальный заработок. Пока у меня ничего не получалось, но я нисколько не отчаивалась. Потому что теперь я, как девиз, повторяла бабушкины слова: всё будет хорошо. А значит, я обязательно найду себе работу.

Бабуля уехала на свой огородик, как ласково она его называла, а я искала в интернете возможные варианты работы, как из коляски, стоявшей на балконе, раздалось кряхтение – Настя проснулась. Обычно она не сразу начала плакать, а некоторое время кряхтела. Откуда такое у неё, я не знала, но бабуле это очень нравилось. Она так и звала её – кряхтулечка ты моя.

Я прикрыла крышку ноутбука и поспешила к дочке. Да, моя малышка проснулась. На этот раз она потеряла пустышку и настойчиво пыталась засунуть в рот сразу оба кулачка, кряхтела, сердилась, задирая свои ножки, и готова была вот-вот разразиться плачем. Только плакать ей никто давать не собирался. Бабушка, как всегда, оказалась права – на балконе Насте спалось лучше, за исключением нескольких дневных часов. Но сегодня было пасмурно и нежарко, поэтому я оставляла её пусть не на свежем воздухе, но рядом с открытым, затянутым москитной сеткой окном.

– Иди ко мне, моя гномочка, – ласково прошептала своей крошке.

Я ничего не могла с собой поделать, называя её так, хоть это и не нравилось бабуле. «Какая она тебе «гномочка»? Самая настоящая куколка», – ворчала на меня ба.

Но Настя была очень похожа на маленького гномика, а не на куколку. Куколки в моём представлении должны напоминать Барби. По крайней мере я играла с такими. Стройные, длинноногие красавицы. А Настя – маленькая, пухленькая кнопочка, а в шапочке так вообще вылитая гномочка.

Я поправила своей крошке шапочку, сползшую до едва заметных бровей, убрала изо рта кулачки, заменив их пустышкой, и взяла дочь на руки. Это ни с чем не сравнимые ощущения, когда ты прижимаешь к себе частичку себя. Такую родную, такую дорогую, такую любимую. Уже по привычке решила показать Насте вид из балконного окна, хотя её там ещё ничего не интересовало, и мой взгляд невольно упал на двор и замер. Прямо напротив нашего балкона стоял Игорь. Я бессильно застыла и не смогла отвести глаза. Некоторое время мы смотрели друг на друга, словно успели забыть за это время. Раньше я бы мчалась к нему со всех ног. А сейчас…

Настя зашевелилась, напоминая мне о себе, и о том, что уже никогда не будет так, как раньше. Я закрыла глаза, разорвав контакт, глубоко вдохнула, набирая полные лёгкие воздуха, и пошла кормить дочь.

Глава 6

Игорь

Если можно было отмотать время назад, я бы, не задумываясь, вернулся в прошлое. И ни за что бы не поехал вместо отца на эту долбанную конференцию. Я понимал, что это не сама причина, но я до сих пор уверен, что останься я с Лизой, всё было бы по-другому. Совершенно по-другому!

О вылете я узнал за шесть часов. До родов Лизы оставалась ещё неделя, и она уверяла, что рожать без меня не будет. Именно моя девочка не хотела, чтобы из-за неё страдали моя карьера и бизнес. Только кому нужен этот грёбаный бизнес, если теперь её нет рядом?!

Моё присутствие на конференции как представителя, не играло никакой роли. Об этом я сразу сообщил отцу и хотел вернуться обратно, но папик, «включив» главу компании, настоял задержаться ещё на два дня, до конца конференции.

Злой как чёрт я возвращался в гостиницу – смотреть достопримечательности не было никакого желания. Даже разговор с Лизой не смог меня успокоить. Мы слишком долго были в разлуке, и теперь каждый час без неё казался мне самой мучительной пыткой. Я решил, что приму душ и лягу спать, в надежде, что время до утра пройдёт быстрее.

До своего номера шёл, разглядывая широкий тёмно-бордовый ковёр с мягким ворсом, остановился возле номера, приложил электронный ключ к двери, толкнул её, чтобы войти, как услышал позади себя женский голос:

– Игорь?! Какая неожиданность! Добрый вечер. Ты здесь по делам? Или…

Скривился от перспективы вести светскую беседу. Повернулся и увидел улыбающееся лицо Леночки, даже не заметив, что от раздражения едва не сломал пополам пластиковый прямоугольник.

Видеть единственную дочь Дунаевых мне хватало на всех семейных торжествах, на которых эта прилипчивая как муха девица всегда сидела рядом со мной. Ни для кого не секрет, что наши родители уже давно решили, что должны породниться. Только вот у меня не было ни малейшего желания исполнять чьи-то там капризы. Если им так нужно это родство, пусть ждут совершеннолетия Ильи. Он, между прочим, тоже Богатырёв.

– По делам, – ответил не особо приветливо, собираясь закрыть дверь, наплевав на все приличия.

– Но ты же ведь уже освободился, – промурлыкала эта кошка, мгновенно оказавшись рядом, и провела по моей рубашке острыми как когти хищницы ногтями, покрытыми ярко-синим лаком. – А здесь так скучно… – Лена несчастно надула губы.

– Лена! – предостерёг её, перехватив руку за запястье.

– Тебе, наверное, нравится меня мучить? – пропищала жалобно. – Ты прекрасно знаешь о моих чувствах к тебе и всё равно каждый раз отталкиваешь!

– Я не отталкивал, а сразу сказал, что между нами ничего не будет. Ты могла бы давно сменить объект.

– Я не хочу ничего менять! – Леночка капризно топнула ножкой. – Я люблю тебя.

– А я люблю Лизу. И ты это прекрасно знаешь.

– Так любишь, что обещанной свадьбы до сих пор не было, – съязвила, притягивая руку, за которую я её держал, к своей груди. – Ты специально это делаешь, чтобы я страдала.

– Ты сама придумала себе страдания, Лена. Спокойной ночи! – Я убрал руку и отошёл на шаг, но это не помогло.

– Подожди, Игорь, – прошептала девушка, прильнув всем своим телом. – Ведь никто не узнает, что ты, что мы… – дыхание коснулось моего лица. – Твоя Лиза беременна, и я знаю, что у тебя с ней давно ничего не было… Неужели ты не хочешь? Сама судьба нас свела вместе, – тараторила она на выдохе. – Одна ночь ничего не изменит, но станет легче и тебе, и мне…

Меня настойчиво отталкивали от двери в комнату, обжигая дыханием и прикосновениями. Пришлось снова схватить Лену за запястья и немного встряхнуть, чтобы выбить из пелены, которой заволокло её глаза.

– Лена! Прекрати! – рявкнул на неё, но это совершенно не подействовало.

– Не могу, – прошептала Дунаева, продолжая тянуться губами к моему лицу. – Одна ночь! Прошу!

– Лена! Ты в своём уме? – спросил, но, судя по затуманенному взгляду, с умом у Дунаевой очень сложные отношения.

Развернул девушку к себе спиной и буквально вынес в коридор, закрыв прямо перед её носом дверь на замок, но тут же раздался настойчивый стук.

– Игорь! Открой!

Ушёл в комнату, чтобы не слышать истерические крики, прекрасно различимые даже через закрытую дверь. Отдохнул, называется. Стук и ругань не прекращались. Со злости чуть не выронил айфон, когда доставал, и набрал мать.

– Игорёшенька! – Размазало по моему уху елеем.

– Ты это специально сделала? – грубо прервал тягучий сироп, льющийся в ухо через динамики.

– Что такое, мой родной?

– Не прикидывайся, пожалуйста! – взревел, практически себя не контролируя. – Если эта долбанная конференция твоих рук дело, я сейчас же возвращаюсь домой!

– Стой, Игорь! Нет! Я не имею никакого отношения к конференции! – всполошилась мать.

– Тогда с чего вдруг Дунаева живёт в номере напротив?

– Леночка? – сказала мать с таким удивлением, словно ничего об этом не знала.

– Мама, не устраивай комедию! Я не верю в такие совпадения. Неужели ты до сих пор не поняла, что это всё бес-по-лез-но?

– Игорь, я ничего такого не делала. Не надо меня обвинять во всём!

– Тогда какого чёрта здесь забыла Дунаева?

– Леночка просто спросила, чем ты занимаешься. Я ответила, что едешь в командировку по работе. И всё!

– И при этом назвала гостиницу?!

– Ну да. А что здесь такого? Вы можете прекрасно провести время вместе после работы.

Меня всего передёрнуло от такой «заботы».

– А это ничего, что Лиза должна вот-вот родить?

– Игорёш, не начинай. Ты думаешь, Лиза не знает, что все мужчины в командировках… расслабляются?

И тут меня окончательно сорвало.

– То есть, ты хочешь сказать, когда отец уезжает по работе, то тоже может расслабиться? Или ты сама подбираешь ему кандидаток для «расслабления»?!

– При чём здесь отец?! – с визгом возмутилась родительница.

– Ты сама только что сгребла всех мужчин, уезжающих из дома, в одну кучу. Значит, всё знаешь и даже даёшь добро, чтобы папа тебе изменял? Ах, нет, пардон – расслаблялся – теперь это так называется.

– Игорь, не надо переиначивать мои слова! – с дрожью в голосе упрекнула меня мать. – И потом, какая измена? Вы с Лизой даже не женаты.

– Не женаты?! А тебе напомнить, почему мы до сих пор не женаты?! – взревел я, совершенно не контролируя эмоции. – Нет? А что так?

– Игорь, пожалуйста! – взмолилась родительница, но остановиться я уже не мог.

– И ты ещё заявляешь, что мы не женаты, подсовывая мне Дунаеву? А потом что, предъявишь Лизе мою измену, так?!

– Игорь! Я никого тебе не подсовываю! Я не знала, что она приедет.

– Хватит лгать! Это Лиза может поверить в твоё искреннее сожаление, которого нет от природы, но не я. Мы зарегистрируемся, как только я вернусь, – твёрдо озвучил своё намерение.

– Игорь!

– Что, мама?

– Послушай меня, сынок…

– Я тебя слушал. Больше не имею ни малейшего желания. И очень жалею, что не перестал этого делать раньше!

Нажал отбой и со злости швырнул телефон на стол. Он прокатился по начищенной до блеска поверхности и упал на пол. Мягкий ковёр смягчил удар, но для меня это не имело никакого значения. Сейчас я действительно жалел, что не настоял на своём, а поступил, как просила Лиза. Только ради её спокойствия я согласился с уговорами отложить нашу регистрацию.

К моему огромному облегчению крики за дверью прекратились. Ушла Дунаева сама, или её успокоили сотрудники гостиницы, для меня было абсолютно безразлично. Посмотрел на часы: Лиза скорее всего уже спит, поэтому звонить я не стал. Я уехал рано утром, а уже безумно скучал. Принял душ, долго стоял под горячими струями и собирался лечь спать, как зазвонил телефон. Звонила мать. Вот что ей опять нужно?

– Да?

– Игорь! – Голос мамы был взволнован.

– Я слушаю.

– Игорь, пожалуйста, сходи к Лене! – кричала в трубку мать.

– Куда? – Мне показалось, что я ослышался.

– К Леночке! Ей плохо!

– Серьёзно?!

– Да! – Мама не заметила моего сарказма. – Она мне позвонила вся в слезах, а потом… Потом мне показалось, что она упала в обморок! Сходи! Вдруг ей нужна помощь!

– Мам, если Лена, как ты говоришь, упала в обморок, то как она откроет мне дверь? Подползёт, откроет, а потом снова в обморок шмякнется. Так что ли?

– Игорь! Как можно быть таким бесчувственным?!

Встречный вопрос «Как можно быть такой наивной?» остался неозвученным.

– О! У меня это наследственное. Если ты так переживаешь за Дунаеву, позвони администрации гостиницы и обрисуй им ситуацию. У них должны быть запасные ключи от всех номеров.

– Да при чём тут администрация?! Игорь! Неужели тебе так сложно…

– Мне не сложно, – перебил мать на полуслове. – Мне это на фиг не упало, смотреть на ваши концерты и тем более в них участвовать.

– Игорь, я тебя как мать прошу. – Мама снизила тон, и я услышал слабые всхлипывания. – Я очень переживаю за девочку.

Несколько секунд я молчал, потому что на двести процентов был уверен, что Леночка специально разыграла весь этот спектакль. Но я хорошо знал мать – она будет переживать всю ночь, пока не успокоится.

– Хорошо.

– Спасибо, сынок! Я знала, что ты откликнешься…

Дальше я уже не слушал. Пришлось заново одеваться и выходить из номера. Стучать в соседний номер не имел ни малейшего желания, поэтому спустился на первый этаж и обратился к дежурному администратору, обрисовав во всех подробностях ситуацию. Молодая девушка, дежурившая на ресепшене, правильно истолковала мою просьбу, тем более о Дунаевой она уже знала, и, учитывая, что Леночку грозились выселить за неподобающее поведение, согласилась помочь, поставив в известность своё руководство. Действуя не совсем в рамках правил, Ольга, такое имя было на бейдже, пригласила ещё двух свидетелей на случай, если дверь всё-таки не откроют.

Небольшой командой, состоявшей из четырёх человек, мы подошли к номеру, где остановилась Дунаева. Стучать и даже стоять рядом с дверью я категорически отказался. Получив в ответ сардоническое качание головой от администраторши, я беспомощно развёл руками. Меня попросили сообщить, что человеку плохо – я сообщил. На этом мою миссию можно считать выполненной.

Ольга вежливо, но в то же время достаточно громко постучала в номер. Тишина. Честно говоря, я уже успел подумать, что Дунаевой действительно поплохело. Однако Ольга постучала ещё раз. Так и не дождавшись ответа, нажала на ручку – оказалось не заперто. Администратор сделала шаг вперёд, входя в номер, как на её шее вдруг повисла Леночка, на которой кроме соблазнительного двухцветного сине-чёрного кружевного белья, больше открывающего, чем скрывающего, и чулок ничего не было.

– Госпожа Дунаева, что вы себе позволяете?! – Громким голосом отрезвила администратор опешившую Леночку.

Продолжение концерта смотреть я не стал. Рыцарем я никогда не был, да и спасать полуголых девиц не имел ни малейшего желания. Поэтому с чистой совестью и выполненным долгом вернулся в свой номер, отослал матери сообщение, что её подопечная жива-здорова, и уснул практически мгновенно. Перелёт, увеличившееся время в сутках и усталость взяли своё.

А утром раздался звонок, расколовший мой мир надвое. Как бы я хотел, чтобы его не было.

Именно об этом я думал, стоя напротив окон, где всегда жила Лиза. Сколько раз я дежурил здесь, дожидаясь её. И моё ожидание было всегда вознаграждено. Но не сейчас. Увидев Лизу, вышедшую на балкон, не сразу поверил своим глазам. Как же безумно мне её не хватало. Прошло всего десять дней, а мне казалось, что целая вечность. Даже, когда я учился вдали от неё, не было такой душераздирающей тоски, ведь я знал, что она меня ждёт, мы всё равно увидимся, и я смогу обнять её. А сейчас… Я сам лишил себя этого теми словами, которые теперь был готов забрать обратно, наплевав на всё. Только это мало что изменило бы. Лиза их не забыла и вряд ли простит.

Несколько мгновений я мог смотреть на любимое лицо. Душа рвалась изо всех сил к той, которая прижимала к своей груди ребёнка. Мне кажется она стала ещё красивей. Жгучая тоска и боль от безысходности сдавили душу, а когда Лиза ушла в комнату, моё сердце было готово остановиться.

Глава 7

Лиза

Я смотрела на свою крошку, а мыслями была… не с ней. Зачем он снова пришёл? Что ему от нас нужно? Ведь всё уже сказано и выяснено: Настя ему не нужна, а значит и я тоже. По-другому быть не могло. Тогда зачем он вернулся опять?

Всеми силами хотела выкинуть Игоря из головы, и… не могла. Он мысленно стоял перед глазами, пока я кормила дочь. Меня словно магнитом тянуло на балкон, чтобы снова увидеть того, кого любила больше жизни, и, кажется, до сих пор люблю, несмотря ни на что. Я боролась с собой, чтобы не возвращаться на балкон и… проиграла. Положила Настю на кровать и, не в силах больше сдерживать себя, подошла к окну, но когда выглянула, то, к сожалению, Игоря уже там не было.

Ушёл.

Зияющая пустота образовалась в груди, но я не понимала почему. Ведь я сама хотела, чтобы он не приходил. Тогда почему так больно сейчас? Снова. Неужели это никогда не кончится?

«Не кончится», – прошелестело в сознании. Потому что я до сих пор его любила.

Настя решила зевнуть и вдруг расплакалась. Неужели она всё так чувствует? Взяла дочку на руки, чтобы успокоить, и дала ей пустышку. Когда я качала малышку, то абсолютно не замечала времени. Оно словно менялось, уходило в другую реальность и текло совсем иначе. Это совершенно другой мир, другие ощущения, другие чувства, когда кроме тебя и твоей крошки ничего не существует вокруг.

Настя уже уснула, а я всё никак не хотела её отпускать. Бабуля столько раз ругала меня за то, что приучаю «к рукам», но я ничего не могла с собой поделать. Именно от своей малышки, от её тепла, я чувствовала ту поддержку, которая давала мне силы смотреть в завтрашний день.

Раздавшийся стук нарушил мой, другой мир. Я осторожно, чтобы не разбудить, положила дочь в кроватку и подошла к двери, собираясь открыть. Как вдруг замерла. Будто почувствовала того, кто стоит с другой стороны, и посмотрела в глазок.

Игорь.

Рука сама опустилась вниз, а я коснулась лбом холодного полотна. Несколько секунд так и стояла, не в силах вернуться в комнату.

– Лиза, я знаю, что ты здесь, – услышала через дверь. – Открой.

Сжала губы и покачала головой, совершенно не отдавая отчёта в том, что Игорь не может меня видеть.

– Лиза, пожалуйста! – просил до боли родной голос.

Я всё так же качала головой, глотая непрошенные слёзы, которые сами катились из глаз.

– Лиза!

– Уходи, – прошептала почти беззвучно.

Вряд ли Игорь меня мог услышать, скорее почувствовать, как чувствовала его я. Почему-то мне казалось, что он так же стоит, прислонившись лбом к двери. Только зачем, я не понимала. Его слова «я не приму этого ребёнка» до сих пор звучали страшным приговором, разверзшим между нами огромную бездонную пропасть.

– Молодой человек, вы зря стоите, – донёсся до меня женский голос. – Изабелла Юрьевна вернётся только вечером. Может, ей передать что?

– Нет, спасибо. Я зайду в другой раз, – ответил Игорь, но уходить не спешил.

Я подняла глаза и снова посмотрела в глазок. Игорь не сводил взгляда с двери, поднял руку, чтобы постучать (хотя звонок работал), но опустил её. Развернулся и ушёл. Я прислонилась спиной к двери и съехала вниз, присев на корточки и обхватив свои колени. Как же хотелось открыть дверь и крикнуть вдогонку, чтобы вернулся, но вместо этого, я закрыла рот кулаком, чтобы своими немыми криками, рвущимися из души, не разбудить дочь.

***

У меня было время, чтобы успокоиться до бабушкиного возвращения. Всё-таки, когда она дома, держать себя в руках и контролировать эмоции намного легче.

– Ну? – прозвучало вместо уже привычного: «Чего выскочила с дитём на сквозняк?» прямо с порога, стоило бабуле закатить свой велосипед в коридорчик.

Я даже растерялась на секунду.

Бабуля «припарковала» свой велотранспорт к стене, проверила на устойчивость и достала из приделанной вместо багажника корзинки букет георгинов разной окраски. Весна в этом году была поздняя, но они давно радовали своим цветением, так как бабушка высаживала их всегда под укрытие. Я обожала эти цветы и всегда считала королевскими.

– Что «ну»? – переспросила её.

– Поговорили?

Ба достала вазу, налила в неё воды и поставила георгины на стол. Скромная кухня мгновенно ожила и заиграла свежими красками, появился необычный шарм и уют. Всё-таки живые цветы в доме – это живописно.

– Лиза, ты меня не слышишь? – В меня вперился изучающий взгляд.

– А? Бабуль, прости. Залюбовалась. Они такие красивые…

– Ты мне зубы не заговаривай. И с Настёной не крутись рядом. Мало ли, вдруг аллергия будет. Я уже потом, когда вас увидела, подумала, что зря привезла.

– Ба! Ничего не зря! Красота такая!

– Красота-то красота… – На меня пристально смотрели родные глаза, но ба ничего не сказала по поводу моего опухшего от слёз лица. – А у вас что?

– Ничего, ба. Мы не поговорили, – созналась со вздохом, даже не спросив, откуда она узнала, что Игорь приезжал.

Я видела, что мой ответ расстроил бабулю.

– Ты бы хоть поинтересовалась, с чего ему такое в голову взбрело, – упрекнула меня ба.

– А ты не спрашивала? – задала встречный вопрос.

– Первым делом спросила.

Почему-то в этом я была уверена.

– И что он ответил? – Я даже забыла дышать, замерев в ожидании.

– Что тебе лучше знать.

– Что? – Мне показалось, что я ослышалась. – Но, ба, я ничего не знаю!

– Вот поэтому я и думала, что вы поговорите. – Вздохнула бабуля.

– Я его не пустила. – Пришлось признаться.

– Ох, Лиза, Лиза. Сколько не прячься, всё равно придётся встретиться. И чем раньше ты это сделаешь, тем легче будет самой.

– Я не могу, ба, – прошептала еле слышно.

– А ты постарайся через «не могу».

– Не могу, ба, – упёрлась я на своём.

Больше бабуля не стала настаивать, лишь молча ушла в ванную.

Положив Настю на бабушкину кровать, я разгрузила багажную корзинку, в которой оказался зелёный лук, укроп, редиска, шпинат и целое ведро малины. Все ягодки как на подбор, крупные, спелые, ароматные. По кухне распространился умопомрачительный запах детства. Даже слюнки потекли! Отставила ягоду от себя, подальше от соблазна, и собрала на стол незатейливый ужин: рыба в кляре и картофельное пюре. Помыла несколько редисок и нарезала салат из свежих овощей.

За ужином бабуля рассказала, что успела сделать на огороде, ругала соседского кота, разрывшего грядку с тюльпанами, и сокрушалась, что ничего не успевает, особенно –повозиться с правнучкой.

– Думала, выйду на пенсию, куплю себе кресло-качалку и буду на солнышке греться. Ага, как же! Морковку дополоть только смогла, а баклажанчики не успела. А ещё у меня вот такусенькие, – бабуля показала две фаланги на мизинце, – огурчики завязались, а не растут. Вот что им, корнишонам пупырчатым, надо?! В прошлом году в это время я их уже во всю собирала, а в этом – ещё даже не нюхала. Сроку им дала два дня, не вырастут – соседскому Ваське отдам. Пусть порадуется.

– Огурцы? Ваське?

– Чему удивляешься? Я этого чёрного охламона в прошлом году только успевала с грядки гонять. И ведь ляжет, зараза такая, что его не сразу увидишь, и не боится никого. Но за то ни одного поклёванного огурца – только надкусанные! Это в прошлом году я не знала куда девать их, а вот в этом даже и не знаю.

Корнишоны Ваське не достались – бабуля привезла домой, а кота накормила специально купленной сосиской. Как бы она его не ругала, но мышей Васька ловил, и все луковичные цветы оставались у бабули целыми.

Как бы хорошо ни было днём, слушать бабушкины огородные подвиги, ночью я оставалась один на один со своими мыслями. И мне не давало покоя, почему Игорь был так уверен, что я знала причину.

Я перебирала все возможные и невозможные варианты и, в конечном итоге, так и не смогла прийти ни к какому выводу. Ни одна из версий не поддавалась хоть какому-то объяснению. Ведь всё было хорошо. Игорь уехал по работе, а я чуть позже в роддом. Дозвониться ему сразу не смогла, а потом мне было не до звонков. Но отказываться от своего ребёнка только потому, что тебе не позвонили… Это совершенно не похоже на того Игоря, которого я знала. Он никогда не уходил от ответственности, всегда проверял достоверность каждого факта, даже самого незначительного, и никому не верил на слово. Я всегда гордилась тем, что из него выйдет хороший руководитель. Объективный, ответственный. Ведь решения он принимал, руководствуясь объективным анализом, а не чьим-либо мнением. Тогда почему вдруг решил отказаться от нашей дочки?

Сейчас, когда первые эмоции поутихли, этот вопрос не давал мне покоя. Даже если ему что-то и сказали нехорошее, он обязательно бы проверил всё сам. И ведь он видел дочь. Тогда почему… ПОЧЕМУ он от неё отказался?! И почему он уверен, что я должна это знать?!

Я мучилась от вопросов, которых с каждым днём становилось всё больше, от отсутствия ответов, стала рассеянной и нервной. Настя тоже начала плохо спать, капризничала, плакала, а я никак не могла понять, что её беспокоит. Иногда мне было очень сложно её усыпить, но стоило только самой закрыть глаза, как она тут же просыпалась. Бабуля считала, что моя нервозность передаётся и дочке. Педиатр ставила обычные колики, и я уже не знала, что мне можно есть, чтобы не спровоцировать ещё какую-нибудь реакцию.

И, когда я была готова сама позвонить Богатырёву, раздался звонок. Увидев неизвестный номер, моё сердце затрепыхалось в надежде, что звонит Игорь, которого я так и не вынесла из чёрного списка. Если не считать того, что он постоянно был в моих мыслях и снах, то больше о нём я ничего не слышала. И не видела. Женский голос, раздавшийся из динамиков, разбил мою надежду, и я поняла, как сильно хочу увидеть его. Хотя бы мельком. Звонила бабушкина соседка по огороду. Она сообщила, что бабуля упала и её увезли на скорой. До меня не сразу дошёл смысл сказанного. Я настолько привыкла, что ба всегда была сильной и энергичной, что никак не могла представить её лежащей на больничной койке.

Глава 8

К бабушке в палату меня не пустили. Из-за Насти. Никакие уговоры, что оставить ребёнка мне не с кем, не помогли. Звонить отцу или просить мачеху было бесполезно. Да и не оставила бы я дочь с последней, а папа наверняка на работе круглые сутки. Иногда мне казалось, что он живёт там, чтобы только не появляться дома.

С бабушкой я не смогла поговорить даже по телефону – она спала после операции. Так ни с чем мне пришлось возвращаться домой, и, заходя в подъезд, я вспомнила про дядю Женю. Но, как специально, и он сегодня работал. Мне ничего не оставалось, как оставить ему записку, воткнув её в дверь, так как номера его телефона у меня не было.

После моего немного сбивчивого рассказа дядя Женя собрался ехать к бабушке в больницу, и пришлось его отговаривать, потому что часы посещений, к сожалению, уже закончились.

– Значит, придётся подождать до завтра, – хмуро заметил мужчина, задумчиво потирая подбородок. – Не переживай, Лизавета. Всё будет хорошо, – попытался поддержать меня, но бывалой весёлости в глазах, когда он говорил такое раньше, не было.

Я успела проконсультироваться по поводу бабушкиной травмы: перелом голеностопного сустава со смещением – не самое страшное, что могло случиться, но лечащий врач сразу сказал, если она хочет не только встать на ноги, но и нормально ходить, полежать придётся в лучшем случае месяц, а то и больше, и реабилитационный период будет долгим. Про худший я старалась не думать. Главное, что бабуля жива, и есть шанс на выздоровление.

Это лето я даже не то что не запомнила, я его не заметила. Почти каждодневные поездки в больницу, Настя и бабулин огородик – всё повторялось изо дня в день, как карусель. Ба после того, как немного пришла в себя, больше переживала за свои корнишоны, чем за ногу, которая до сих пор была на растяжке. Дядя Женя оставался с Настей на улице, пока я поднималась в палату, а потом мне приходилось ждать его, чтобы вместе ехать на бабушкин огород.

– Никогда не был сторонником строгого воспитания, но сейчас сам готов привязать твою вредную бабушку к постели, – пожаловался мне дядя Женя, когда мы сели в машину. – Она даже в гипсе готова ползти на свой огород! Опять просила доктора, чтобы её отпустили. Вот что за женщина?! Совсем не бережёт себя! Может это и жестоко, но по мне, пусть дольше её держат с привязанной ногой. Дома лежать она не будет! Ей о здоровье своём думать надо, а она за огурцы с баклажанами переживает. Их купить можно, но ей нужны свои, кровненькие. А то, что она чуть себя не угробила на своём огороде, совсем неважно! Садистом ещё меня обозвала, что я их из шланга полил… Она их, видите ли, леечкой балует!

– Дядя Женя, не сердитесь на неё. Не привыкла она столько времени лежать, – пожалела я, по сути, совершенно постороннего мужчину, который столько для нас обеих делал.

– Да не сержусь я. Сам бы на её месте уже взвыл. Это хорошо, что её до сих пор «на привязи» держат, иначе бы точно уже ползала по огороду в гипсе.

Бабушкин огород – это очень больная тема. Особенно сейчас, когда стояла невыносимая жара, а дождей давно не было. Я специально делала фотоотчёт любимого огородика для бабули. Не для того, чтобы она была спокойна, что там ничего не засохло, а чтобы хоть немного её порадовать – я знала, что для неё он вторая жизнь, второе дыхание. Хотя для меня это непомерный труд.

Я была вымотана настолько, что засыпала сидя, держа дочку на руках, а иногда даже не перекладывала в кроватку, а так и спала, прижав к себе свою крошку. За всей этой суетой мыслей об Игоре даже не возникало. Мне просто было некогда о нём думать, и я абсолютно успокоилась, если можно назвать спокойным тот напряжённый ритм, в котором я жила.

Бабулю выписали в конце августа, но нога была ещё в гипсе. Дядя Женя оказался прав: ба тут же попросилась, чтобы её отвезли на огород. Честно говоря, я никак не ожидала, что дядя Женя, всегда исполнявший её даже малейшие прихоти, не только категорически откажет, но и строго запретит такие поездки, пока она не сможет нормально ходить. И, как бы это ни было странно, но ей пришлось послушаться. Бабуля весь вечер ворчала на «вредного упрямца», но в конце концов сдалась. А мне, точнее нам с дядей Женей, ничего не оставалось, как обеспечить хотя бы маломальский уход за её посадками. Настю я всегда брала с собой. Поездки на машине она переносила прекрасно, а на свежем воздухе дочке было явно лучше. Поэтому я оставляла свою малышку в переносной люльке в тени старой яблони, а сама хотя бы немного старалась помочь дяде Жене.

***

Сегодня Насте исполнилось ровно четыре месяца. Раньше я как-то не обращала внимания на числа – не до этого было. Но сейчас, когда огородные мероприятия (наконец-то!) были закончены, бабуля начала самостоятельно ходить и уже вовсю помогала на кухне, у меня появилось свободное время.

Я стояла у окна и смотрела на первые в этом году редкие снежинки, которые, едва коснувшись земли, тут же таяли. В памяти всплыла картинка, как мы гуляли с Игорем и начался снег. Тоже первый. Игорь держал меня за руки, а я, подняв лицо к небу смотрела, как на меня сверху летели снежные хлопья. Они касались лица и щекотали своими прохладными прикосновениям, тогда как мои пальцы грели тёплые мужские руки. Грустная усмешка коснулась лица – теперь день рождения моей дочери начал другой отсчёт – сколько времени прошло без него.

– Я думала, ты спишь, – окликнула меня ба, вырывая из грустных воспоминаний. – Поспала бы, пока принцесса наша почивать изволит.

Вот как объяснить бабуле, что я боюсь спать, потому что там, во сне, всё совсем по-другому. Там мы – я, Игорь и Настя – вместе. Только я никак не могу уловить черты лица своей дочери. Её образ всё время ускользает, и лишь по тому, как она зовёт меня «мама», а Игоря – «папа», я знаю, что это наша дочь… А потом она убегает в каком-то тумане и словно раздваивается… Я слышу её голос с разных сторон, но не могу найти, кричу, зову… и просыпаюсь в холодном поту от этого кошмара.

– Я не уснула, – сказала полуправду со вздохом. – Да и работу хотела поискать.

Это действительно так. Ведь я так и не нашла ничего, а надо. Но вместо этого стояла у окна и перебирала в уме свои воспоминания. Оторвалась от окна и посмотрела на дочь – обожаю смотреть, как она спит.

– Лиз, а ведь через неделю у Ирины Викторовны день рождения, если память мне не изменяет. Ты пойдёшь?

Память бабуле не изменяла. Ирина Викторовна – наша классная, которую все любили. Когда мы учились, она всегда угощала нас конфетами в честь своего дня рождения, и эта традиция осталась после школы. Мы все, кто мог конечно, даже не договариваясь, каждый год приходили её поздравить. Увидеться с одноклассниками было здорово. Правда, теперь не со всеми, потому что вопросов не избежать, а отвечать на них, я пока не готова.

– Не пойду, ба. Куда я с Настей?

– Ты можешь спокойно, на часик-другой её оставить. Девочка она уже большая, и ничего с ней не случится, потерпит немного без мамы. Покормила бы и сходила. Дома сиднем сидишь и ни с кем не общаешься!

– Почему не общаюсь? Я Наде звонила…

Правда было совсем наоборот и давно. Это Надя мне звонила. Мы не были близкими подругами в школе, но после того, как случайно оказались вместе на сохранении, нет-нет да и созванивались. Надя была единственная, кому я проболталась, что случилось. Я не сдержалась на эмоциях и после жалела об этом. Всё-таки не нужно, чтобы кто-то из посторонних знал о проблемах в моей личной жизни. Надя всегда была отзывчивой, она хотела приехать, по крайней мере так мне сказала, но не приехала. И только потом я узнала, что она тогда из-за меня попала в аварию и родила раньше срока. Слава богу, с ней и с малышом всё оказалось хорошо, но чувство вины у меня осталось.

Наверное, всё-таки нужно позвонить ей, и я решила, что так и сделаю – позвоню после дня рождения Ирины Викторовны. Не думаю, что Надя в этом году пойдёт к классной, ведь у неё тоже грудничок, но вдруг… Так у меня появилась крохотная надежда узнать что-нибудь об Игоре. Уж о нём-то точно кто-нибудь да скажет, даже если его самого не будет.

Надя позвонила сама. Мы немного поболтали по телефону, пока Ромка, её сынок, не разразился громким, по-настоящему мужским плачем, и Надя, извинившись, что нужно успокоить своего самого главного мужчину, отключилась.

Этот звонок, как тоненькая связь с той, другой жизнью, согрела и дала надежду.

С Надей мы встретились в детской поликлинике, опять же совершенно случайно придя на приём малышей до года. У нас оказался один участок, и очень удивительно, как мы не сталкивались с ней раньше. Её сопровождал мужчина, которого она представила как своего мужа. Он выглядел старше Нади, но то, с какой нежностью она смотрела на него, явно говорило о сильном и настоящем чувстве. Алексей, так звали Надиного мужа, отошёл на небольшое расстояние, чтобы мы могли свободно поболтать. Взглянув мельком на Рому я заметила, что он вылитая маленькая копия своего отца, чего нельзя было сказать о Насте.

– Лиз, да подожди ты немного, – убеждала меня бывшая одноклассница. – Я тоже не была похожа на папу, пока не выросла. Он в шутку так и звал меня «подкидыш», хотя очень любил. И только, когда выросла, он увидел сходство. Признал, так сказать, – грустно улыбнулась Надежда.

– Посмотрим, – ответила уклончиво, отводя взгляд и закусывая губу.

К сожалению, Настин папа уже вряд ли признает её своей.

– Лиз, прости, – Надя мягко коснулась меня руки. – У вас с Игорем… – начала она.

Я просто покачала головой. Нет больше «нас с Игорем».

– Он так и не вернулся?

– Нет.

– Странно, – заметила она, немного задумавшись. – Я надеялась, что он одумается… Не ожидала я от Богатырёва такого.

– Я тоже, – усмехнулась и попыталась улыбнуться, но получилось криво.

– И что, он даже не объяснил ничего?

– Нет. Он звонил, даже приходил раз, но я не стала с ним разговаривать, а потом я больше о нём ничего не слышала. Да и не до него мне было, если честно, – ответила уже более спокойно.

– Всё равно странно, – не хотела соглашаться теперь уже Долгина, а не Денисовская. – Я ещё в школе сравнивала Богатырёва с носорогом, ведь он всегда шёл до победного. Ну, вспомни, Лиз, как он спорил, доказывая своё мнение!

Такое сложно забыть. Игорь действительно никогда не сдавался, пока не докопается до истины.

– Видимо, произошёл сбой в системе. – Других объяснений у меня не было.

– Да быть такого не может! Такие не меняются, Лиз. Хочешь, я сама ему позвоню?

Признаваться, что я звонила, не стала. Телефон абонента оказался выключенным.

– Зачем? Прошло больше трёх месяцев. Он уже и думать про нас забыл и мог даже жениться, – высказала предположение, от которого у самой всё скручивало внутри.

– Пфф! – фыркнула Надя. – Если бы Богатырёв женился, уж поверь, мы бы об этом точно знали!

Пожалуй, тут с Надей можно согласиться.

– Ладно, Лиз, не переживай. Гадать я не буду, а попробую всё узнать.

Я не стала спрашивать, как она будет это делать. Подошла наша очередь, и мне пришлось идти в кабинет. Ждать Долгиных я тоже не смогла – Настя расплакалась и никак не хотела успокаиваться. Пришлось поспешить домой.

Глава 9

Я вся извелась, гадая, выполнит Надя своё обещание или нет. Злилась на себя, что никак не могу успокоиться, ведь мне должно быть совершенно всё равно. Но я не могла. Как заворожённая бросала умоляющие взгляды на свой телефон, который всё время молчал. Папе я звонила сама, говорила, что у меня всё хорошо, и на этом наш разговор заканчивался. Мачеха, успокоившись, что моё появление им не грозит, и вовсе забыла, что я есть. А больше звонить было и некому. Ведь долгое время мне кроме Игоря был никто не нужен, и я беззаботно жила в своём маленьком, уютном мирке, который вдруг исчез, выкинув меня в безжизненные пески пустыни.

Надя позвонила через неделю и сообщила, что Игоря забрали в армию. Я так обрадовалась, увидев на дисплее её имя, что не сразу поняла смысл сказанного. Для меня эта новость показалась такой нереальной, что я переспросила:

– Богатырёва?

– Лиз, ну конечно, Богатырёва! Кого же ещё? Или у тебя есть другой Игорь?

– Нет, у меня никого, – пробурчала в ответ.

Игоря. Забрали. В армию. В моей голове это не укладывалось. Никак. Мне всегда казалось, что такие не служат.

– Я позвонила Игорю, – продолжала Надя, пока я пыталась принять то, что она говорит. – Абонент – не абонент. Из наших у меня мало контактов, точнее, я давно ни с кем не общалась…

«Как и я…»

– … и я позвонила Ирине Викторовне. Поздравила её с прошедшим днём рождения, то да сё, ну и спросила, что у наших нового. Мол, я сижу в декрете, ничего не знаю. Вот она и сообщила, что Игоря ещё в октябре проводили. Я ей тоже не поверила сначала, но она мне потом на ватсап фотографии перекинула. Видно наши прислали, кто провожать ходил. Я, кстати, хотела тебе скинуть, но твой ватсап не нашла, – упрекнула меня Надя. – Не стоит что ли?

– Нет.

– Поставь! Я тебе фотки скину.

– Хорошо, поставлю, – пообещала я.

– А ещё она сказала, что Игорь пытался про тебя узнать, он почему-то решил, что ты куда-то уехала…

– Да никуда я не уезжала, – ответила на автомате, пытаясь принять неожиданную новость. Ведь я прекрасно помнила, как Елена Сергеевна была категорически против, чтобы её сыновья служили.

– Надь, а как его мать отпустила? Не знаешь?

Елена Сергеевна до сих пор работала директором в нашей школе.

– А вот тут самое интересное. Ирина Викторовна сказала, что Игорь поругался с матерью и уже, – Надя выделила голосом усилительную частицу, – четыре месяца с ней не общался. Совсем. По крайней мере так она жаловалась коллегам.

– Четыре месяца?! – переспросила я, не веря в совпадения.

– Да, Лиз. Я тоже подумала, что… – Надя замолчала, кашлянув.

– Я поняла. – Нахмурилась ещё больше.

– Так вот. Она даже не знала, что Игорь подал документы, пока ей не позвонили из военкомата, видно знакомые, и не сообщили, что её сын подписался на контракт.

И тут мне стало нехорошо. По-настоящему нехорошо. Как бы больно он мне не сделал, но что такое контракт, я знала не понаслышке. Я невольно опустилась на табурет, чтобы не упасть. Кровь прилила к лицу, и пульс грохотал в ушах.

– Контракт? Ты уверена? – выдавила из себя.

– Да. Сергеевна прилетела сразу же. Не знаю, кто, кому, сколько заплатил, но Богатырёва забрали срочником, а не контрактником.

– Ты уверена? – переспросила ещё раз.

– Ирина Викторовна так мне сказала.

– Но это не помешает ему остаться потом… – высказалась вслух, и от этой мысли холодок пробежал по моей спине.

– Этого я не знаю. Так что «женился» твой Игорь ещё в середине октября на солдатской тушёнке, или чем их там сейчас кормят. Служит в закрытом городе, где-то под Красноярском. Я забыла название, но если надо, то могу уточнить. В конце месяца должна быть присяга. Мне так Ирина Викторовна сказала. Он ей звонил, с днём рождения поздравлял. И, Лиз, телефона у него нет. Точнее есть, но обычный, кнопочный: без камеры, интернета и прочих наворотов, и выдают их вроде как не каждый день. Короче, как я поняла, он ни с кем сейчас общаться не может. Поэтому остаётся только ждать. Вот вернётся, и спросишь с него за все свои бессонные ночки.

– Не буду я с него ничего спрашивать, – пробурчала себе под нос.

– Лиз, я его не защищаю. Нет. Но неужели ты думаешь, что Богатырёв от хорошей жизни надел армейские берцы? С родителями поругался, замкнулся и, бросив отцовскую фирму, о которой (ты вспомни!) всегда мечтал, пошёл отдавать долг родине?

– Я не знаю… – ответила, но думать, что он это сделал из-за меня, не хотелось.

Надя отключилась, а я всё никак не могла прийти в себя после звонка. В моей голове полученная информация не хотела укладываться. Богатырёв и армия в моём понятии были не совместимы. Я почему-то была уверена, что армия ему не грозит. И вот на тебе.

Бабуля вымыла до скрипа весь хрусталь и всю посуду, которой не пользовались повседневно, и теперь убирала её на место. Поскольку она не смогла истратить запас энергии на своём огороде, строгой ревизии подверглись все шкафчики, в которых и так всегда царил идеальный порядок. Думаю, она слышала весь разговор, ведь динамики на моём телефоне хорошие. Секретов от неё у меня всё равно не было, но подымать разговор на эту тему мне не очень хотелось.

На нижние полки посуду она поставила сама, а чтобы дотянуться до верхних, нужно было встать на маленький самодельный стульчик.

– Ба, давай я, – предложила помощь, всё ещё не отойдя от новости, которую сообщила мне Надя.

Бабуля молча отошла, пропустив меня к столу, а сама встала рядом. Она подавала мне свои любимые хрустальные фужеры, а я на автомате убирала их на место, совершенно не замечая, что полностью ушла в себя.

– Ты так и будешь молчать? – не выдержала ба, спустя какое-то время.

– А что я скажу? Ну уехал и уехал, – постаралась ответить безэмоционально.

– А ведь вы так и не поговорили, – тяжело вздохнула ба. – А теперь сколько ждать? Год, а-то и все два. Настя уже вырастет.

– Баб, ему наплевать на Настю. Он сам это сказал. Тогда почему я должна переживать, что он пошёл в армию? Все нормальные парни служат!

Я не могла объяснить свои чувства. Мне было одновременно и страшно за него и в то же время я злилась. На него. На себя. И никак не могла понять, чего больше. Да я его не пустила, и что? Так обиделся, что пошёл в армию? Ведь его не было всё это время!

– Служат. Но не все лезут с головой, – нахмурилась бабуля.

От этих слов я почувствовала себя виноватой.

– Моей вины в этом нет, ба, – упрямо сказала вслух. Не для неё. Для себя.

– Он думал, что ты вышла замуж, Лиза.

– Что? Ба, ты серьёзно? – Ничего абсурднее я не слышала. Уж Богатырёв мог быть точно уверен, что замуж я бы не вышла. Тем более так скоро. – В конце концов, он мог приехать и убедиться лично, а его больше не было. – Это тоже царапало в душе.

– Серьёзно, Лиз, – вздохнула ба. – И он приезжал. Сегодня Петровна приходила меня проведать. Увидела кроватку. «А это, говорит, чья?» Я ей и сказала, что правнучки моей. «Так Лизка же замуж давно вышла или нет?» Пришлось объяснить ей, что замуж ты не вышла, а с дочкой у меня живёшь. Так вот Петровна руками всплеснула и призналась, что приходил парень, красивый, по описанию на Игоря похож, и не раз, да тебя дома не было. Вот она и решила, что это твой жених новый, да «пожалела» его, сказав, что ты замуж вышла и уехала отсюда.

– Так она же видела меня, мельком правда, но я с ней здоровалась.

– Не признала она тебя. Она же школьницей тебя помнит, а тут мама молодая с дитём. Да и зрение уже сильно подводит. Вот и ошиблась. У нас на четвёртом этаже квартиру сдают, вот она и решила, что ты квартирантка новая.

***

И всё равно это ничего не значит! Пыталась убедить я себя. Я вытащила номер Игоря из чёрного списка. Он звонил. Каждый день, по нескольку раз. Впрочем были звонки и с чужих номеров, но на них я тоже не отвечала. Самым последним было сообщение: «Будь счастлива», и после него звонки прекратились. А потом его забрали в армию.

Я смотрела фотографии, которые скинула мне Надя. Игоря на них было не узнать. Одинаковая форма делала его неотличимым, на первый взгляд, из огромного количества новобранцев. Игорь был гладко выбрит и выглядел совсем юным, таким, каким я помнила его ещё в школе. На серьёзном лице выделялись глаза, обрамлённые густыми ресницами, тёмные брови. Другие парни улыбались или выражали какие-то эмоции, но на лице Игоря не было ничего. Оно не было безразличным или холодным, а казалось бездушным, безжизненным, и это по-настоящему пугало. Провела пальцем по экрану, словно хотела прикоснуться, но от движения изображение перелистнулось. Как же я напугалась, что оно исчезло совсем! Дрожащими руками нашла и сохранила все присланные Надей фотографии в памяти телефона.

Настя проснулась, и мне пришлось вернуться к дочери, но в любую свободную минуту я снова и снова смотрела на эти снимки. Каждый раз заставляла себя не делать этого, и каждый раз проигрывала самой себе.

***

Время шло, дочка росла. От моей маленькой гномочки уже ничего не осталось. Даже смешные шапочки давно стали ей малы, но бабуля навязала новых, всяких разных: с рюшечками, с кисточками, с ушками, и теперь моя девочка была похожа на куколку, которую я и прабабушка любили наряжать. На спицах бабуля вязала очень быстро, и за то, что моей малышке будет нечего надеть, можно было не переживать. Пухлые щёчки доченьки умиляли, а пока ещё жиденькие волосики были такими очаровательными, что на неё нельзя было смотреть без нежности.

Необычные костюмчики, связанные бабулей, не остались незамеченными. Так у ба появились первые заказы на продажу. Бабуля ворчала, что они отнимают у неё время от любимой правнучки, но работу выполняла – деньги лишними не бывают. Пришлось и мне вспомнить, как нужно держать спицы. Бабуля ещё в детстве научила меня вязать, и вот сейчас это умение пригодилось. Она вязала основные элементы, а я обвязывала их и делала декор из лент, бусин, кружев, параллельно выкладывая снимки готовых работ, как своих так и связанных на заказ, на страничке в интернете. Пришлось приловчиться одной рукой укачивать Настю, а второй отвечать на вопросы и согласовывать детали.

Настя, как только научилась переворачиваться, полюбила спать на животе, поджав под себя пухлые ножки и выставив попу. Ба долго не разрешала её присаживать, аргументируя тем, что девочкам рано сидеть нельзя. С бабулей спорить всегда было сложно, и я старалась не усаживать дочь в подушки или ходунки, как уже давно мог сидеть Надин Ромка. Только лежать на спине Насте нравилось всё меньше, и никакие игрушки, висевшие перед глазами, не так привлекали её внимание, как всё то, что было вокруг. Сейчас, когда носить мою пышечку на руках стало тяжеловато, Настя упрямо просилась на руки.

Никогда не забуду, как проснулась и увидела её, сидящей в кроватке. Настя смотрела на меня своими огромными серо-голубыми глазами и пыталась что-то «сказать» своим любимым «ы-х» с придыханием.

– Где моя ягодка… Где моя куколка… Мама спит и не слышит, что наше Солнышко проснулось…

Настя, услышав ласковый голос бабули, начала нетерпеливо подпрыгивать на попе, хотя до этого сидела бесшумно, и тянуть свои ручки, чтобы её скорее взяли.

– Вставай, мать. Дитё кормить пора, а ты ещё не умывалась, – получила я мягкий упрёк.

– Встаю, ба. Доброе утро. Который час?

– Так уже девять доходит.

– Сколько?! – Я резко подскочила и села на своём жутко неудобном диванчике. – А что так много-то? – потёрла виски, пытаясь проснуться. – Насть, ты чего так долго спишь?

Настя обычно вставала в шесть, а то и в пять, но сегодня почему-то решила проспать своё утреннее кормление.

– Растёт ребёнок. Вот и начинает понимать, что ещё успеет «навставаться» по утрам, да и тебе часик-другой лишним не будет.

Лишним, конечно, не будет, но потом, мне может не хватить как раз именно этого часика. Я прошерстила весь интернет в поисках заработка на дому. Хомячков, попугайчиков и прочую живность разводить я не собиралась. К этому же списку можно было добавить комнатные цветы и прочую растительность – мне за глаза хватило бабушкиного огорода, и я с лёгким содроганием ожидала нового сезона. Это точно не моё. Так же как и сомнительные виртуальные магазины. А вот платные курсы фотошопа меня привлекли. Пройдя бесплатный курс, я поняла, что с этим вполне могу работать, и поискала занятия по углублённой программе. Они были, но, к сожалению, только платно. Взвесив все «за» и «против», пришла к выводу, что в любом случае денежных затрат не избежать, посоветовалась с бабулей и, получив добро, записалась на платные курсы, продолжая совершенствовать умения на пробных, пока бесплатных, работах. Эти занятия отвлекали от грустных мыслей, но и требовали много времени, которое у меня было только когда Настя спала.

По крайней мере у меня появилась возможность иметь небольшой, но более или менее стабильный заработок прямо сейчас (заказы были всегда, а в праздники их было намного больше), а вот моему красному диплому экономиста придётся пока полежать до лучших времён.

Глава 10

– Лиза, – донеслось откуда-то издалека, и я почувствовала, как меня осторожно трясут за плечо. – Иди ложись на диван.

– А? – пробормотала сквозь сон.

Сон? Я что уснула? Видимо так. А ведь хотела всего лишь дать минут пять отдохнуть глазам, и вот результат: глаза не открылись. Пыталась проморгаться, но ничего не получалось.

– Лиза, ложись спать. Ты на привидение похожа. Ведь нет такой острой необходимости в деньгах, можно и отдохнуть немного, – пожалела меня ба.

Острой необходимости не было – тут она права.

– Бабуль, я людям обещала. Не хочу подводить.

Заказов было много, и я действительно не хотела подводить своих клиентов. Только вот мне катастрофически не хватало ещё одной себя, а лучше двух.

– Иди поспи. Если свалишься, то точно всех подведёшь. Я завтра заберу Настю и мы дадим тебе денёк поработать.

– А вы куда?

– Женя там что-то придумал, – ответила ба уклончиво.

Наверное, бабуля права – надо поспать. Я посмотрела на часы: начало второго. Это что получается, я почти полчаса спала сидя за ноутом? Тут же бросила обеспокоенный взгляд на экран и облегчённо выдохнула – работа на месте. Иногда бывали перебои с электричеством, и раза четыре точно мне приходилось начинать всё сначала, но и сохранять в середине процесса не всегда было удобно, если что-то приходилось потом подправлять. Но сейчас без вариантов: работник из меня уже точно никакой. Я сохранила файл и выключила ноут. Завтра, точнее уже сегодня, но только утром, посмотрю свежим взглядом и решу, стоит ли продолжить или лучше начать сначала.

Спать. Волшебное слово. Какими бы короткими не были у меня промежутки на сон, это было единственное место, где я могла видеть Игоря. Новостей о нём почти не было. Он поздравил Ирину Викторовну с Новым годом и женским днём, о себе же ограничивался короткими ответами, что у него всё в порядке. Хотя бы это. Но даже такие мелочи я узнавала через Надю, с которой мы заметно сблизились. Разница у наших детей была три дня, и у нас с Надей появились общие темы и интересы, но мне не хотелось сильно ей навязываться.

Лето пролетело незаметно. Точнее я не заметила, как оно пролетело, но зато ощутила катастрофическую нехватку бабули, когда она уезжала на свой огород, а мне приходилось одной справляться с маленьким ураганчиком по имени Настя. Иногда мне казалось, что это не девочка, а чёртик в вязаной юбочке. Без присмотра оставить её нельзя было ни на минуту. Бабуля как-то решила взять её с собой на огород, чтобы я могла поработать, но это был единственный и, кажется, последний раз. Мало того, что ба не смогла ничего там сделать, а после того, как увидела у Насти во рту землю, бабуле стало плохо. Настя тащила в рот всё что можно и что нельзя тоже, совершенно не отличая одно от другого.

Сзади меня что-то упало, заставив меня вздрогнуть.

– Настя! – вырвалось на автомате.

Иногда мне казалось, что я даже когда сплю всё равно произношу дочкино имя. Потому что днём только и слышно: «Настя!», «Настя!», «Настя!» с небольшим перерывом, когда эта самая Настя спит.

Моя маленькая проказница сидела на попе, закрыв ладошками свои глазки. Всё – нет Насти! Спряталась!

На каталку – увлекательную, развивающую игрушку-лабиринт, которую посоветовала мне Надя, и с которой её Ромка мог самостоятельно играть часами, моей девочки хватило минут на десять, не больше. Пришлось поднять дочь и усадить к себе на колени. Я подняла брошенную каталку и показала своей непоседе.

– Смотри, как жёлтый шарик у нас сейчас поедет вверх, а потом вниз, по пружинке, опять вниз и приехал. Да?

– Дя! – обрадовалась моя шалунишка.

– А теперь зелёный… – Второй шарик проделал тот же путь и остановился рядом с жёлтым. – А теперь Настя?

– Неть! – Дочка демонстративно спрятала свои ручки подмышки. – Ма!

– Мама? – переспросила.

– Дя! – обиженно буркнула Настя, будто я её огород перекапывать заставила.

– Хорошо. Давай мама, – согласилась со вздохом и покатила по металлической пружинке красный шарик.

Видимо до приезда бабули поработать у меня не получится. Мы переместились с Настей на бабушкину кровать, чтобы можно было лечь и уже в удобном положении катать шарики по спиралям.

После десятого раза, доча нетерпеливо запрыгала на попе и заявила:

– Я! Я! Я! Дяй!

Я охотно передвинула игрушку ближе к ней. Моя умница с серьёзным, сосредоточенным выражением лица пыталась справиться с важной задачей, и, когда шарик благодаря её огромным усилиям вернулся на место, дочь взвизгнула от радости, опять меня напугав. Похоже, я чуть задремала с открытыми глазами, пока следила за шариком. Настя, поёрзав от нетерпения, принялась двигать следующий, но насупилась, когда шарик застрял. Пришлось ей помочь – сдвинуть её же ручкой, а дальше она справлялась уже сама. Я, облокотившись на подушку, просто лежала рядом.

Даже в такой позе, держа голову на весу, я умудрилась уснуть. Меня разбудила подозрительная тишина, царившая в комнате. Если был бы грохот – это нормально, а вот затишье пугало. Я в ужасе распахнула глаза – дочки на диване не было. Игрушка, ставшая ненужной, лежала рядом. Резко подскочила и села, пытаясь сфокусироваться.

Маленькая егоза сидела на моём рабочем месте и осторожно нажимала своими шаловливыми пальчиками кнопочки на клавиатуре. Я облегчённо выдохнула, поняв, что всё это время не дышала.

– Настя, – позвала шёпотом, чтобы не напугать дочь.

Даже если она там что-то и натыкала, ругать её не буду. Я сама виновата, что не закрыла ноутбук, а режим самовыключения никогда не ставила.

Настя, поняв, что её опять поймали с поличным, закрыла ручками личико. Опять спряталась!

– Ой, а где Настя? – Я решила поиграть с дочкой в «прятки», которые она обожала. – Нет нигде! И здесь нет… И где же у нас Настя?!

Дочка убрала ладошки от лица.

– Вот она Настя! – обрадованно воскликнула и «нашла» свою дочь.

Заливистый смех звонкими колокольчиками рассыпался по комнате.

– Иди к мамочке, моя радость! – Я подняла её на руки, и мою шею тут же обвили самые нежные объятия.

***

Я не раз видела неприязненные, даже злые взгляды молодых мам, обращённые на своих детей, и не понимала, зачем нужно было рожать, если ты так ненавидишь своего ребёнка? Да, он занимает практически всё свободное время, но только потому, что очень нуждается в поддержке и любви близкого. А самый близкий человек для малыша – это его мама. И папа. Но тут если повезёт. Моей девочке в этом не повезло, но это не значит, что она обделена вниманием и заботой. Нет. Я готова дать ей всё за двоих. А ещё у неё есть суперпрабабушка и дед Женя, который смастерил сам для моей дочки детский столик, маленький стульчик, а в коридоре стоит самодельная деревянная лопатка, почти с её рост. Дядя Женя долго извинялся, что немного «не угадал» с размерами, и хотел укоротить ручку, но отобрать новую игрушку у Насти было невозможно, да и бабуля отговорила, оставив лопатку «на вырост».

Я считала, что любви, заботы и внимания моей крошке вполне достаточно. А папа… Ну что ж… У меня самой вроде бы и есть папа, и никогда не бросал, а на самом деле я уже даже и забыла, когда мы с ним созванивались. У него своя семья и свои заботы, а у меня своя, и я уже давно не маленькая, беспомощная девочка. Но иногда я всё же с завистью смотрела, как папы играют со своими детьми. Наверное, это здорово.

Прошёл уже год и месяц, как Игорь ушёл в армию, но никто до сих пор не знал, вернулся он или нет. Его мама неожиданно уволилась прямо посреди учебного года, и теперь даже Ирина Викторовна не могла ничего узнать. Всё-таки в глубине души я не хотела, чтобы Богатырёв оставался по контракту.

Насте вчера поставили прививку. Обычно она легко их переносила, но бабуля всё равно устроила ей карантин, и мне пришлось оставить дочь дома, а самой поехать к отцу, у которого сегодня был день рождения. В прошлом году у меня не получилось его поздравить, Настя была мала, да бабуля не совсем восстановилась после травмы, но в этом году я решила, что обязательно приеду, пусть меня даже никто не приглашал. Я специально выбрала время до обеда, чтобы застать папу на работе, а вот общения с мачехой избежать.

Здание, где находился офис ООО «Светал» занимало почти весь четвёртый этаж. В нём я была не раз и дорогу знала прекрасно. О своём визите решила не предупреждать, а сделать маленький сюрприз. Предъявив документы на стойке охраны больше для правильности, чем для соблюдения порядка, поднялась на лифте и прошла по длинному светлому коридору почти в самый конец. Дверь с табличкой «Главный инженер ООО «Светал» Каминский А. В.» была приоткрыта. Заглянув в приёмную, к своему удивлению не увидела там никого. Обычно Эльвира Павловна, которая уже давно работает у папы секретарём, никуда не отлучалась, а всегда стояла на страже, не пропуская посторонних к своему начальнику.

Немного замешкавшись, ждать или не ждать, решила заглянуть в кабинет сама. Если папа занят – подожду, а нет, быстро поздравлю и поеду домой. Приложила ухо к двери: вроде тихо, голосов никаких не слышно, значит никакой планёрки, летучки и прочего нет. Бесшумно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Радостный возглас: «С днём рождения, папа!» остался неозвученным. На рабочем столе, закинув ногу на ногу, сидела какая-то девица. Лица папы я не видела. Ничего неприличного между ними не было, но то, что она так сидит перед ним, говорило само за себя – ей это позволено.

Я прикрыла дверь и замерла в замешательстве, не зная, что делать: развернуться и уйти или всё-таки подождать пока папа «освободится»?

– Лизонька, ты что тут стоишь? – Голос Эльвиры Павловны заставил меня вздрогнуть.

– Здравствуйте. Хотела папу поздравить. – Я показала небольшую коробку с подарком, которую продолжала держать в руках, и замялась. – Но, может, он занят…

– Ирина у него. Она от наших финансистов зашла его поздравить, а я на минутку отлучилась. Так что смело можешь заходить, – разрешила Эльвира Павловна.

Поздравить? Ясно. Значит, теперь это так делается.

– Всё-таки лучше предупредите его, пожалуйста, – попросила я.

– Как скажешь… – Эльвира Павловна прошла на своё рабочее место. Она так гармонично смотрелась на нём, что даже внешний вид кабинета изменился, став таким, каким я привыкла его видеть. – Андрей Владимирович, Лиза просит разрешения… Да, конечно! – Эльвира Павловна положила трубку внутренней связи. Иди. – Махнула мне рукой.

Нехотя вошла в кабинет. Девица стояла уже на ногах, а при моём появлении тут же исчезла. Но весь настрой у меня пропал. Я смотрела на папу и совершенно не знала что сказать. Молча протянула ему подарок и кое-как выдавила:

– С днём рождения, пап.

– Спасибо! Вот так сюрприз! Не ожидал.

«Я тоже не ожидала… сюрприза», – проскочило в голове, но пришлось заставить себя улыбнуться.

– Ты как? – поинтересовался папа.

– Нормально.

– С работой что?

– Пока ничего. Подрабатываю. Вроде хватает.

Наверное, напоминать, что моей дочери нет ещё двух лет, не стоит. Владу, вон, уже двадцать, а моя мачеха до сих в «декрете».

– Может, заехала бы к нам.

– Нет, пап. Спасибо. Мне домой надо. Настя после прививки… Вдруг температура… Да и работать надо.

В смешанных чувствах вышла из здания и жадно вдохнула свежий холодный воздух, словно всё время, что я была там, мне не хватало кислорода. Домой. Скорее домой! В свою маленькую, уютную вселенную, которая так отличается от той лжи и лицемерия, в которых многие так и живут.

Я не хотела думать о том, что увидела, но у меня не получалось. Пока ехала в маршрутном такси, бесцельно смотрела в окно на мелькавшие мимо пейзажи, но перед глазами стояла совсем другая картинка, и я изо всех сил старалась не дать волю воображению. Ведь ничего «такого» я не увидела, но при этом для себя уже всё решила, и уже жалела, что не спросила папу об этом прямо. Ведь он всегда учил меня быть честной. Тогда почему я промолчала и сейчас мучаюсь от неприятных догадок? С другой стороны меня это никак не должно касаться, это папина жизнь. Но как бы я не относилась к мачехе, обманывать её подло.

В таком разбитом состоянии, когда мир вокруг тебя снова дал трещину, совершенно не замечая ничего вокруг, шла к дому.

– Лиза!

От звука своего имени, произнесённого таким знакомым голосом вздрогнула и резко остановилась, решив, что мне померещилось. Медленно, словно боялась вспугнуть, повернулась, и, не веря своим глазам, смотрела как быстрыми шагами приближается Игорь.

– Лиза…

– Здравствуй, Игорь.

Глава 11

Вернулся! Именно эта мысль вертелась в голове, пока я разглядывала любимое лицо. Нет, я не оговорилась. Я по-прежнему любила Игоря, и за всё это время так и не смогла разлюбить, как ни старалась. Любила, люблю и буду любить. Но уже не смогу поверить.

Игорь изменился. И дело даже не в том, что его густые волосы, которые мне так нравилось пропускать сквозь пальцы, сейчас были коротко стрижены, а в какой-то необъяснимой грусти, застывшей в его глазах.

Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Без слов. Без эмоций. Без чувств на лице. Но они громыхали в груди. У меня. И у него. Я это чувствовала. Сейчас, когда он рядом, я снова могла его чувствовать.

– Каминская? – Женский голос, раздавшийся рядом, заставляет меня оторвать взгляд от Игоря и повернуться.

– Да. Здравствуйте, Вероника Сергеевна.

Вероника Сергеевна – детская участковая медсестра.

– Как Настя? Температура есть?

– Нет. Всё хорошо, – ответила утвердительно, потому что если бы у Насти поднялась температура, бабуля бы мне позвонила.

– Вот и чудненько. Тогда не буду к вам заходить. Не болейте! – улыбнулась молодая девушка, которая работала на нашем участке первый год.

– Стараемся, – улыбнулась в ответ.

Веронику Сергеевну любили и родители, и дети.

– Каминская? – переспросил Игорь.

Я снова повернулась к Богатырёву.

– Каминская, – подтвердила. – Что тебя удивляет?

Взгляд Игоря стал темнее.

– Нет, Игорь, я не вышла замуж и не собиралась, если это ты хотел спросить.

– Лиза… – снова позвал и замолчал.

И тут я поняла, что ещё немного, и я уже не смогу уйти… Придётся опять привыкать жить без него, как вырванному с корнями и брошенному растению.

– Игорь, меня дома ждёт дочь…

– Подожди, пожалуйста. Не уходи, прошу! Я так больше не могу. Думал, что в армии станет легче…

– Не стало?

Я ненавидела себя за эти слова. Я хотела сделать больно ему, а делала больнее себе, и зияющая рана на сердце кровоточила сильнее, потому что в неё опять воткнули острый предмет.

– Нет, – прозвучал короткий ответ, и я почувствовала, что ему также плохо.

Как и мне.

– Мне плохо без тебя, Лиза, – подтвердил своими словами Игорь

– Мне тоже плохо без тебя, Игорь. Но у меня есть дочь, от которой ты отказался, – ответила, собираясь идти домой.

Слишком много разочарований для одного дня. Но, как оказалось, это ещё не всё.

– Лиза, я готов принять ребёнка…

– Что?! – Я застыла на месте от его слов, которые полосонули по живому. – Ты готов принять ребёнка? – переспросила. – А до этого не мог?!

– Не мог…

«Не мог», – звенело эхом в голове, разрывая последние тоненькие ниточки, которые всё ещё оставались между нами.

– Почему, Игорь? Как можно не принять ребёнка, если мы вместе ждали её появления?

Мои слова произвели на него странного впечатление. Он стал напряжённым, словно боролся самим с собой.

– Тебе известен ответ, – немного сухо, если не сказать отстранённо ответил Игорь. Его как будто подменили.

Мы стояли друг против друга, словно по разные стороны расщелины, но вместо того, чтобы протянуть руку, смотрели, как пропасть становится ещё больше.

– Нет, Игорь, мне ничего не известно кроме того, что я родила дочь, а через два дня ты позвонил и попросил оставить её в роддоме. Отказаться от неё без объяснений, без ничего. И сейчас говоришь так, будто делаешь мне одолжение. Только мне этого не надо.

Я смотрела на него, но Игорь молчал, сжав губы. Что ж, значит, это его выбор. Я развернулась, чтобы уйти, но не успела сделать пары шагов, как мне прилетело в спину:

– Она не моя дочь.

Мне показалось, что я ослышалась. Резко развернулась и впилась взглядом в его лицо, но Игорь продолжал смотреть на меня с какой-то необъяснимой болью.

– Что?

– Настя – не моя дочь, – повторил Игорь.

– Кто тебе такое сказал? – В моей голове не укладывалась вся абсурдность ситуации, ведь он у меня первый и единственный мужчина. И более того – ему это прекрасно было известно.

– Мне никто этого не говорил, – обречённо произнёс Богатырёв.

– Тогда почему ты поверил в эту чушь?

– Это не чушь, Лиза.

– Не чушь?! Игорь, ты сейчас прямым текстом заявил, что я тебе изменила. – Я не могла описать словами чувства, бушевавшие в груди. Это абсурд! – Я не изменяла тебе. – Я тяжело и рвано дышала, изо всех сил сдерживая эмоции. – Это низко и подло, Игорь, обвинять меня в том, чего не было, но ты решил поверить тому, что тебе сказали, чем… – продолжить я не смогла, ком застрял в горле, и я готова была вот-вот разрыдаться от обиды и такого несправедливого, просто чудовищного обвинения. – Как ты мог в такое поверить?

– Мне никто этого не говорил, Лиза. Я сделал тест ДНК, и его результаты показали, что Настя не моя дочь.

– Этого не может быть, – возразила, пытаясь переварить услышанное.

– И тем не менее это так, Лиза, – подтвердил Игорь, а его взгляд был наполнен боли.

– Я не верю этому. Это какой-то обман. А ты… Как ты мог поверить тому, что тебе показали?

– Лиза, я сам отвозил образец в лабораторию, – еле слышно, словно ему тяжело говорить, признался Игорь.

– И ты поверил этому?

Игорь молчал, но его ответ был очевиден. Поверил. Именно поэтому он попросил оставить «не своего» ребёнка в роддоме. Но ведь это невозможно! Я не изменяла ему, а значит, Настя его дочь. А тест… Тут я не знала, что думать.

– Лиза, это уже неважно. Всё это время, что я был без тебя, я понял, какую ошибку совершил. Пожалуйста…

– Не важно?! Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь?! Я не изменяла тебе, Игорь. – Отрезала я. – А значит этот тест ошибочный или… ложный!

Я смогла взять себя в руки, но узнать, что тот, кому я верила безгранично, смог допустить мысль о моей измене, было больно. Но ещё больнее, что Игорь до сих пор в этом уверен.

– Для меня это уже не имеет значения, – прозвучало сокрушённо.

– А для меня имеет! Я хочу сделать повторный тест, – произнесла твёрдо.

Игорь молча на меня смотрел, а потом согласился:

– Хорошо. Если это для тебя так важно.

– Для меня это очень важно.

Это было, действительно так. Я не допущу, чтобы на мне висели оскорбительные обвинения, а Игорь… Пусть потом сам разбирается, кому это нужно было сделать.

Кипя от злости и негодования, зашла домой. Но даже если бы Настя спала, я всё равно бы её разбудила. К счастью моя звёздочка выскочила в коридор с радостным криком:

– Ма!

Подхватила её на руки, совершенно не думая о том, что я только что зашла с улицы.

– Лиза, отпусти ребёнка. Она же простынет! – Я тут же получила нагоняй от бабули.

– Ба, мне нужны деньги, – сказала, отдавая ей Настю.

– Сколько? – уточнила бабуля, даже не спрашивая зачем.

– Нет, ба. Деньги у меня есть… Просто я могу получить ещё не скоро, поэтому и спросила…

– Господи, Лиза, что ты меня так пугаешь?! Я уже собралась идти в банк снимать. Ты не «спросила», а «попросила». Что случилось?

– Ничего.

– Лиза! – потребовала бабуля ответа.

– Я хочу сделать тест ДНК, – пришлось ответить.

–Ты решила подать на алименты?

– Нет. – Ответила слишком поспешно, но потом подумала, что пусть лучше бабуля думает так. – Да. Не знаю, ба.

– Правильно. В любом случае документ должен быть, – поддержала меня ба в этом вопросе.

Я сняла сапоги и пальто, прошла в комнату и присела на корточки перед дочкой, которую ба посадила на свою кровать. Настя тут же потянулась снимать с меня шапку. Заботливая моя крошка.

– Настя пойдёт гулять?

– Дя! – обрадовалась моя малышка, подпрыгнув от нетерпения и радостно захлопав своими глазками.

– А на машине кататься поедем?

– Биби? – переспросила маленькая почемучка, нахмурив свои светлые бровки.

– Да, биби, – подтвердила я осторожно.

Насте вдруг перестало нравиться ездить на машине. Она начинала в ней кукситься, капризничать и плакать. В чём причина я не могла понять, пока её не стошнило. Видимо её начало укачивать, как она подросла.

– Мы недолго, а потом погуляем. Хорошо?

– Хасё, – согласилась дочка, утвердительно кивнув головой.

– Тогда давай одеваться. – Я облегчённо выдохнула.

– Вы прямо сейчас поедете? – нахмурилась ба.

– Да. – Я не видела смысла тянуть, и так прошло слишком много времени.

Настю получилось одеть на удивление быстро. Пока бабуля завязывала ей шапочку и застёгивала зимний комбинезон, я вызвала такси через приложение.

– Лиза, тебе денег точно хватит?

– Хватит. – Я пожала плечами. Если вдруг не хватит, залезу в детские, но бабуле этого говорить не стала.

– А к отцу как съездила? – Прилетел вопрос, когда мы с Настей уже выходили.

После заявления Игоря о том, что Настя не его дочь, увиденное в кабинете отца отошло на задний план и казалось таким незначительным, что я совершенно об этом забыла.

– Поздравила, – ответила односложно. – Настя, помаши бабе ручкой.

Настя радостно замахала.

– Пока-пока, моя ягодка.

Я взяла дочь за руку и повела её вниз по лестнице. Спустить на руках было бы быстрее, но моей малышке самой нравилось «топать» по ступенькам.

– Тёп. Тёп, – Настя старательно проговаривала каждый свой шаг.

Я не торопила её – мы вышли заранее, и машина ещё не подъехала. Оказавшись на улице, наткнулась на Игоря. Я почему-то думала, что он уже уехал. Увидев нас, он опустил взгляд на Настю.

– Биби! – гордо похвасталась дочь, заметив его внимание.

Брови Игоря взлетели вверх, и он поднял растерянный взгляд на меня. Не стала ему объяснять, что дети растут, и Настя уже давно ходит и даже говорит.

– Мы можем ехать? – уточнил он у меня.

– Я вызвала машину.

– Биби! – подтвердила мои слова Настя.

– Зачем? – нахмурился Игорь.

– Не думаю, что у тебя в машине есть детское автокресло.

– Только из-за этого?

– Да.

Из автолюльки, в которой я возила дочь на бабушкин огород в прошлом году, Настя уже выросла, а покупать автокресло не видела надобности – мы практически никуда не выезжали. Но Игорь недоверчиво продолжал на меня смотреть.

– Игорь, ты прекрасно знаешь, что перевозка детей без специального автокресла запрещена, а для обычного ремня безопасности она слишком мала. Я не хочу, чтобы у тебя из-за этого были проблемы.

– Ма! Би-би-и! – нетерпеливо засопела Настя.

– Сейчас поедем. Надо подождать, – ответила я дочери.

– Биби! – Настя показала рукой на внедорожник Игоря.

– Это другая машина. Не наша. Сейчас наша приедет, – попыталась объяснить я дочери, но Настя упрямо показывала на автомобиль Игоря.

– Лиза, может, всё-таки…

– Нет, – перебила я. – Вон такси. Встретимся в медицинском Центре.

Я повела дочь к серебристому седану, который был намного меньше «би-би», которую выбрала Настя.

Я не собиралась идти в суд, поэтому решила, что вполне будет достаточно информативного теста ДНК. Однако тест на отцовство с привлечением биологической матери стоил дороже, чем простой, но я почему-то решила, сделать его. Осталось подождать три рабочих дня, чтобы получить результат.