Цена небрежности

Пролог. Искры и голоса

Ты снова здесь.

А, может, и не снова. Может быть, ты все время находился в этом странном безвременьи, но этого просто не понимал. Твое тело вновь вернулось к привычному бесформенному виду.

Твое всеобъемлющее чувство пространства ощущает, что рядом среди непреодолимого безмолвия находятся искры. Звучащие цветом. Застывшие в пустоте. Затерявшиеся в нигде.

Над тобой, под, вокруг, в тебе – искры везде. Их невнятный, беззвучный, но невероятно громкий шепот сводит тебя с ума. Отсутствующий слух не мешает слышать. Вся поверхность твоего тела способна ощущать чужие голоса. Даже не голоса, а те смыслы и мысли, что они вкладывают в свои речи. Но искр слишком много вокруг, и разобрать, о чем они говорят, невозможно. Заунывные голоса сливаются в нечто оглушающее. Возникает желание заткнуть отсутствующие уши, но ушей нет, и ничто не может остановить нескончаемый поток беззвучия, что как будто стремится уничтожить твое тело.

Эти голоса рвут тебя на части. Они не хотят, чтобы ты существовал. А может и хотят. Может, они стремятся сделать что-то такое, что ты просто не можешь понять. Их желания остаются неизвестными, но тебе от этого не легче. Тело дрожит. Боли нет. Страха нет. Отчаяния нет. Есть понимание, что осталось всего ничего. Еще немного, и ты исчезнешь навсегда, распадешься на ничтожные частицы и прекратишь существование. И хуже всего, ты не можешь ничего сделать. Остается терпеть. Остается ждать. До исчезновения осталось сущая малость.

Нет! Ты не исчезнешь! Ты чувствуешь, что где-то есть искры, интересующиеся твоей судьбой. Они не близко. Они не далеко. Они просто есть. Между вами существует неощутимая связь, что сдвигает с места застывшее время и моментально пронзает бесконечное пространство. Эти искры тоже говорят. Их речь спасает тебя, позволяет вцепиться в здесь и сейчас отсутствующими зубами и не уйти в безграничную пустоту.

– Значит так, сообщи ему, что мы два раза повторять не станем. Либо он соглашается на десять процентов, либо наши активисты устраивают погром на его территории.

– Ваш проект очень интересен, но экономическое обоснование требует доработки. Мы не уверены, что озвученная рентабельность соответствует…

– Вам повезло, что попали к нам. Профессор Ди Варио смог собрать Вашу ногу. После реабилитационных мероприятий ходить сможете практически без проблем. Останется легкая хромота. Всего лишь легкая хромота. Что? Соревнования? О спорте Вам придется забыть. На-все-гда.

– Кошелек отдал. Живо. Так, посмотрим… Что-то маловато в нем денег. Небось, зажал. Ребята, разденьте-ка его. Посмотрим, не заныкал ли он чего-нибудь в трусах.

– Дорогая, я сегодня гуляю с подружками. Мы продавили ту самую сделку, о которой я тебе говорила. Ты приберешься, да? И не забудь поесть. Точно! Я знаю, что ты – хорошая девочка.

Речь искр, связанных с тобой, становится громче. Она заглушает тот нестерпимый гомон, что уничтожал твою суть. Смыслы, значения, идеи, мысли – ты не можешь понять всего, что они хотят донести до тебя, но это и не важно. Главное, они рядом, они заинтересованы в тебе, они не дадут тебе исчезнуть.

– Ты глянь, как смотрит. Он что, совсем страх потерял? Не, ребят, так дело не пойдет. Что-то он борзеть начал. Пора жизни его поучить.

– Сегодня мы поговорим о мимикрии в человеческом обществе. Мимикрия в природе – подражательное сходство некоторых животных, в основном насекомых, с другими видами, обеспечивающее защиту от врагов. У людей же мимикрия связана с необходимостью соответствия установкам определенной группы или конкретных значимых людей, чтобы получить их признание или любовь.

– И что будешь делать дальше? Мы с тобой шли к этому с самого детства, а тут такое. Да нет же! Ты не ошиблась! Ты не переоценила себя! Ну и что, что первой пошла? Не в этом дело! Это организаторы налажали! Кто-то высоту на три дюйма ниже, чем положено выставил, и никто не проверил! Ты представляешь?

– Сколько можно тратить наши деньги? Ваш отдел непонятно чем занимается! От Вас я только и слышу: деньги, деньги, деньги. У меня нет дома печатного станка! И у нашей компании такого станка нет! А, если бы и был, то мы нашли бы ему лучшее применение! Даю Вам месяц. За это время Вы должны убедить инвесторов в собственной полезности. Убедите инвесторов, убедите меня. Не убедите их, вылетите отсюда на раз-два. Вам всё понятно? Я еще раз спрашиваю: Вам всё понятно?

– Я понимаю, что бывают тупые люди, но мне всегда казалось, что мозг есть у всех. Просто не у всех он достаточно быстро соображает. Он думает, что мы утремся, затихнем и не сольем информацию в СМИ? Сообщи ему, что инфа про выбросы загрязняющих веществ сегодня же уйдет в местную газету. Если же он не примет наше предложение, мы раздуем скандал на всю страну.

В какой-то момент ты понимаешь, что все остальные искры исчезли. Остаются только те, что связаны с тобой. И эта связь… вы тянетесь друг к другу. Идете, ползете, летите, плывете, скользите. В этом месте нет единственно верного метода передвижения. Пространство тягуче и бесконечно. И при этом вы все равно становитесь все ближе и ближе.

– Насилие, сынок, порождает насилие. Каждый раз, когда ты действуешь агрессивно, ты делаешь неправильный выбор. Право сильного не несет миру ничего хорошего. Этим путем следуют многие, но они не понимают, что в мире есть и другие ценности. Именно они помогают выживать человечеству. Сила не всё!

– Про проблемы с полицией можешь забыть. Без моей санкции они вмешиваться не будут, а я такой санкции не дам. Меня больше волнуют частники. Кой-кого из крупных я придавлю, и они останутся в стороне. А вот остальные… Скажи нашим, что всё нужно сделать очень быстро. Очень! Приходят на завод, блокируют охрану, разгоняют работяг и быстро по домам. И передай этому умнику, пусть работает аккуратно, пострадавших быть не должно!

– А, пять пачек «Гипноса»? Зачем тебе столько обезболивающего? А, мама уезжает на отдых и берет с собой лекарство. Спина? Ноги? А, шея! Боль в шее очень неприятна. А, у самого болит, ужас как. Рецепта у тебя, ясное дело, нет. А, есть. Тогда не вижу никаких препятствий. Если хочешь, могу продать и шесть пачек. А, не надо. Как скажешь.

– Привет, малышка! Отлично выглядишь! Конечно едем! Ты за рулем! Как всегда! Никого больше, только ты и я.

– Капучино. Добавить сиропа? Сахара? Корицы? Ванили? Может быть, вкусную, горячую булочку? Небольшую! Только что из печи. Сэндвич? Омлет? Пирожок с клубничной начинкой? Плохое настроение? Съешьте что-нибудь, и оно сразу улучшится. Помолчать? Могу и помолчать. Одно капучино без сахара, верно?

Искры продолжают сближаться. Беззвучные голоса становятся все громче. Бесконечность изменяется. В ней появляется свет, за светом себя являет объем. Следом за ними приходит черед времени. И стоило появиться ему, как все вокруг несется вскачь. На тебя вдруг наваливаются странные, доселе невиданные ощущения. Ты закрываешь несуществующие глаза, и…

Глава 1. День разнообразных встреч

– Рэм! Рэм! Ты уснул?

Воин почувствовал, как кто-то ткнул его в бок, и с трудом распахнул глаза. В памяти растворялись странные видения. Сложно сказать, важные или нет. Рэм с трудом удерживал осколки воспоминаний о необычном сне. Почему-то казалось, что это не совсем сон. Но, если не сон, то что? Воин прикрыл глаза, пытаясь выцепить из памяти уцелевшие отрывки странного сновидения.

– Рэм, ты опять спать собрался? – очередной болезненный тычок в бок. Рыжая вела себя абсолютно бесцеремонно.

– Я не сплю, – хрипло отозвался Рэм и, открыв глаза, внезапно покраснел. Он находился за столом в кухне, а все остальные Неудачники глядели на него, кто с укором, кто с удивлением, кто с раздражением, а кто с добродушной улыбкой. Лишь Рыжая избегала смотреть в его сторону, зато она не стеснялась проявлять заинтересованность иными, более болезненным способами. Очередной удар локтем под ребра, чуть не выбил из воина дух.

– Да хватит уже! – проскрипел Рэм, справившись с болью.

Воспоминания о странном сне полностью покинули его. Вместо них пришли воспоминания о том, что после завтрака Неудачники собирались обсудить сложившееся положение. Собирались! Но Рэм, быстро расправившись с едой, прикрыл глаза и унесся в далекие дали. А ведь серьезные вещи собирались обсуждать!.. Вид Ланса, просто светящегося от счастья, позволял предположить, что дела Неудачников резко пошли в гору. Но жрец после возвращения с утренней прогулки всячески уклонялся от ответов, улыбался и говорил, что всё расскажет после завтрака.

Если вдуматься, жрец ничуть не изменял себе. Прошло четыре дня, как он побывал на аудиенции у Владыки Гелуна, а никто из Неудачников не смог узнать, что на ней обсуждалось. Ланс всеми правдами и неправдами уходил от ответов на многочисленные вопросы, сыпавшиеся на него со всех сторон.

***

– Ну что ж… – жрец поднялся со скамейки. Кружка с отваром, которую он держал в руках, все еще исходила паром. – Вижу многим не терпится узнать, чем закончилось наше общение с Владыкой Гелуном?

– Особенно Рэму, – ухмыльнулся следопыт. Со всех сторон послышались смешки. Даже Ланс не удержался и метнул в сторону воина взгляд, наполненный насмешливой укоризной.

– Особенно Рэму, – согласился жрец с Лиангом и, взглянув на Рэма еще разок, покачал головой. – Но речь не о нём. Владыка Гелун издал Высочайшее Повеление, и Готтарда Кодэ уберут из столицы. Он сегодня вечером отправляется в Вяжицу. Не скажу, что лучший вариант для нас. Вяжица не какая-нибудь глушь. Полтора дня пути. Регулярные караваны. Но мешать напрямую он нам больше не сможет.

– Отлично! – к выкрику Рэма присоединились и остальные Неудачники.

– Именно! – улыбнулся Ланс довольно. – Еще одна новость: завтра идем к Владыке Гелуну. Он и кое-кто еще очень хотят с нами пообщаться.

– Кое-кто еще? – поднял бровь воин.

– По поводу проклятого меча, – вопроса жрец как будто не заметил. – Вчера я продал его за шестьдесят…

– Как так? – обиженно перебила его Мичи. – Я же говорила: он стоит сто двадцать! За меньшие деньги…

– А я продал его за шестьдесят талеров, – в голосе Ланса неожиданно прорезалась сталь. – Да, я мог устроить аукцион, и его взяли бы за сто двадцать, а то и за сто пятьдесят. Но отдавать проклятое оружие в руки глупцов я не хочу. Это же проклятое оружие, Мичи! Ты понимаешь, что может случиться, если оно попадет не в те руки?

– Понимаю, – потупилась мошенница.

– Вот и хорошо, – на лицо Ланса вернулась привычная добродушная улыбка. – И теперь, с учетом всех наших предыдущих трат и доходов, у нас есть семьдесят два талера, четырнадцать рубленок и одиннадцать гросов. Есть предложение. У каждого из нас есть долг за обучение. На всех нам денег не хватит, но мы можем заплатить за двух человек. Как вы смотрите на такое?

– Отлично! – Мэри Сью чуть ли не спрыгнула со стула. – Я готова! Если что, я буду первой из этих двух!

– Уверена? – Ланс задумчиво посмотрел на Рыжую.

– Нууу… может, не первой, а второй! – девушка принялась разглядывать потолок. – Но третьей я быть не согласна!

– А я предлагаю, – неожиданно даже для самого себя произнес Рэм, – не торопиться! Предлагаю скопить полную сумму и выплатить долг за всех разом! Мы же группа! И в единстве наша сила! Не стоит забывать об этом!

Воин наткнулся на внимательный взгляд Ланса и замолк в смущении. Рэм и сам не понял, с чего ему приспичило лезть вперед с пафосными речами. Судя по всему, сказанное им не произвело на Неудачников особого впечатления. Лианг крутил в руках кинжал и как будто не следил за происходящим вокруг. Во взгляде Йерка появилась некоторая отрешенность. Возникало ощущение, что мысли полного волшебника унеслись куда-то далеко-далеко. Рыжая смотрела на Рэма неодобрительно. Ее можно было понять: кто-то отбирал второе, а то и первое место. Хорошо хоть от язвительных слов удержалась.

Мичи выбралась из-за стола и подошла к Лансу. Мимолетный взгляд, которым она удостоила Рэма, переполняло мрачное недовольство. Похоже, идея жреца ей понравилась куда больше, и она собиралась…

– Я согласна с Рэмом, – произнесла Мичи и осторожно тронула Ланса за рукав балахона. – Мы должны работать сообща, как бы нам не хотелось другого.

– Возможно, – с задумчивостью сказал жрец, – мое предложение оказалось не очень удачным.

– И я согласен с Рэмом, – неожиданно пискнул Йерк. – Общие проблемы сплачивают сильней.

– Веник лучше ломать по частям, а еще лучше его сжечь, – сообщил Лианг ни с того ни с сего и беззвучно убрал кинжал в ножны. – Я готов подождать.

– А я не готова! – фыркнула Рыжая, но под испытующим взглядом Ланса сникла и, надувшись, бухнулась на скамейку. – Хорошо-хорошо. Готова.

Рэм недоуменно смотрел на остальных, пытаясь понять, как вышло, что все согласились с его предложением.

– Небывалое единство. Значит о роспуске группы говорить преждевременно, – задумчивая полуулыбка не сходила с лица Ланса, – А раз так есть еще одна идея. Предлагаю каждому выдать по одному талеру в качестве небольшой премии и устроить выход в город! Нам надо хорошенько отдохнуть!

– А кое-кому, – добавил жрец, как бы ненароком глянув на Рэма, – не помешало бы и одежку новую прикупить.

– Согласна! – радостно завопила Рыжая, немедленно позабыв про обиду, и вскочила со скамейки. – Где мой талер?

– Возражений нет? – Ланс обвел взглядом Неудачников. У нового предложения противников не нашлось. – Хорошо, ждите здесь, я схожу за деньгами.

Проходя мимо Рэма, жрец едва слышно прошептал: «Молодец! Отличная работа!»

***

Город продолжал жить шумной жизнью. Кто-то спешил по делам, кто-то прогуливался не спеша, а кто-то сидел на скамеечке перед домом и наблюдал за первыми и за вторыми. Раздавались и детские пронзительные вопли, и громкие выкрики погонщиков, и возмущенные крики прохожих. Дети играли, погонщики требовали уступить дорогу десятку телег, груженых кирпичом, а прохожие уступать не хотели. Пахло дымом, хлебом, пылью и приближающейся осенью. Пусть солнце светило ярко и дарило достаточно тепла, ощущение летней свободы и размеренности оставалось в прошлом. Его сменила осенняя меланхоличность. Люди суетливо готовились к зиме, но в их действиях чувствовался какой-то надрыв, какая-то сдавливающая тяжесть, желание остановиться, замереть и больше ничего не делать.

– Идем на Торговую площадь? – спросил Ланс и, не дожидаясь ответа, вышел за ворота. И сразу же остановился.

– Привет, соседушка, – на пути жреца возник громадный детина. Лукаш Шибко! Хмурый взгляд из-под кустистых бровей не сулил ничего хорошего.

– Что-то случилось? – дружелюбие в голосе Ланса казалось вполне материальным. Оно обволакивало, заставляя верить в невероятную доброту и отзывчивость жреца в сером балахоне.

– Живете тут, да? – взгляд Лукаша переместился на дом, в котором проживали Неудачники. Осмотрев здание, детина переключился на ворота, на оградку, на двор с колодцем, на будку с сердечком. – Не впечатляет.

– Эй! – возмутилась Рыжая. Почему-то громадный медведеподобный Лукаш не произвел на нее особого впечатления. – Это наш дом! И он нам нравится!

– Мы тут живем, – кротко добавил жрец и, мазнув по Мэри Сью предупреждающим взглядом, улыбнулся. – А в чем проблема?

– Ну, – Лукаш слегка поник и утратил первоначальную грозность. – Я это… хотел предложить вам переехать в дядькин дом. Он-то того, как Грос помер, пустует.

– Забесплатно? – хмыкнул Ланс.

– Почему «забесплатно»? – Лукаш снова нахмурился. – За сто семьдесят талеров! Ну хорошо! За сто шестьдесят пять! Скидку-то по дружбе готов сделать! Платите и дом ваш!

– Столько нет, – жрец развел руками. – Мы не самые богатые искатели приключений, знаешь ли.

– Да? – недоверчиво протянул детина. – А меч? Мне-то говорили…

– Врут, – с мягкой улыбкой отозвался Ланс, не давая Лукашу договорить, и добавил с легким укором. – Люди врут и ошибаются. Иногда и то, и другое разом.

– Хм… – Лукаш Шибко покачал головой. – Как знаете. Я свое предложение-то не снимаю: будут деньги – обращайтесь. А пока я дом сдам кой-кому. Желающие есть.

– Если хочешь, – подала голос Мичи, – мы можем твой дом осмотреть. Вдруг там тайники от дяди твоего остались.

– Идея хорошая, – хмыкнул Лукаш, – но вам я такое дело не доверю. Знаю я вас: искатели приключений те еще пройдохи. Дом обыщете, обнесете, ничего мне не оставите, а после скажете, что ничего не нашли. Нет, я с правильными людьми обо всем договорюсь. Ну бывайте!

Детина развернулся и направился к дядиному дому.

– Ну? Какие мысли? – спросил Ланс, убедившись, что Лукаш скрылся за массивными воротами.

– У меня есть отмычки и обруч, – Мичи невзначай коснулась диадемы рукой. – Я могу ночью залезть в дом и обыскать его.

– Нет, – жрец строго посмотрел на мошенницу. – Никакого криминала. Я спрашивал о другом. Как думаете, нужен нам дом или нет?

– Дороговато, – пискнул Йерк. – Столько мы еще не скоро заработаем. Место тут, конечно, неплохое, но…

– Долг за обучение надо отдать, – хмуро произнес Лианг. – Остальное нас интересовать не должно.

На том и порешили.

***

Торговая площадь оказалась переполнена. Люди образовали сплошную стену, пробиться сквозь которую казалось совершенно невозможно. Городские жители, стражники, торговцы, искатели приключений, разнообразные проходимцы и многие другие шумели, переговаривались, ругались, молчали и напирали друг на друга, стремясь пробиться вперед и занять более выгодные места.

– Казнят что ли кого? – нахмурился Ланс, убедившись, что прорваться на площадь не так легко, как казалось. Сзади подходили новые люди, толкали в спину, требовали пропустить вперед. Шума становилось все больше и больше. В нем начинало преобладать раздражение. Однако кое-где слышались и более спокойные речи. Люди, оказавшиеся в своеобразной ловушке, не теряли времени и продолжали общаться как ни в чем не бывало.

Пара стражников, например, обсуждала обнаглевших демонов и их прихвостней. Если раньше они нападали раз в два-три месяца, то за прошедшие два месяца город аж три раза подвергался демоническим атакам. Сперва в город пробрался демонолог. Чтобы найти его, пришлось привлекать и жрецов Агнии, и служителей Церады, и искателей приключений. Затем какой-то недалекий демонопоклонник пытался протащить в город тавруса, замаскировав демона под быка. Непонятно на что надеялся этот недотепа: на воротах и с ним, и с таврусом быстренько расправилась городская стража. И наконец, как оказалось, под личиной уважаемого купца Орнара скрывался опаснейший служитель демонического культа. Лишь доблестные служители Агнии во главе с архисвященником Кодэ смогли устранить эту угрозу.

Закончив обсуждать демонов, стражники перешли на зловредных крысюков и крысолюдов, совсем потерявших страх и совесть. К сожалению, толпа заволновалась, Рэма несколько раз подтолкнули в спину, затолкали в плотную кучку торговцев, а говорливая пара вместе с информацией о крысах осталась далеко позади.

Торговцы, не таясь, обсуждали сложившуюся ситуацию на северо-востоке. По словам одного из них, псоглавцы оказались куда как крепче, чем ожидалось. То ли за время спокойствия они учли старые ошибки, то ли нашли учителей среди отступников, то ли у порождений Ксербера появились новые могучие герои и смышленые лидеры, то ли все вместе разом, но княжеская дружина и привлеченные искатели приключений умылись кровью и не один раз. Утренние и ночные атаки, быстрые хорошо спланированные налеты, отравленные колодцы, хитроумные ловушки, подлые засады – псоглавцы выбивали всех уверовавших в легкую победу. Люди зверели и отвечали жестокостью, огнем и кровью. Отряды искателей приключений забирались в Туманные горы, обходя пикеты псоголовых, и вырезали их деревни подчистую. Пролитая кровь порождала новую кровь. Краткосрочная операция норовила стать полноценной войной с огромным количеством жертв и с обеих сторон.

Возможно торговцы могли бы рассказать много интересного, но толпа снова зашевелилась и оторвала Рэма от них. Воин не сразу понял, что помимо торговцев где-то затерялись и остальные Неудачники. Серые таблички сливались в нечто невообразимое. Понять кто где стало совершенно невозможно.

Рэма прибило к очередной группе зевак, державших «оборону» около стены двухэтажного дома. Четверка Небесных Детей не вдавалась в сложности политики и больше интересовалась причиной сборища огромной массы людей на площади.

– Видно чего-нибудь? – широкоплечий бугай с именем Гелдан держал над собой тонконогую блондинку, ухватив ее за бедра. Она всматривалась вдаль и недовольно морщилась, когда широкие ладони сжимали ее слишком крепко.

– Не началось еще! – над головой девушки в серой табличке читалось имя Злата Золато.

– Ты смотри, смотри! – бугай вытянул руки вверх. – Когда еще живого эльфа увидишь!

– Гелдан, – худощавый, нескладный на вид, дылда с кислым выражением лица следил за действиями бугая, – ты не мог бы быть понежнее с нашей магичкой? Она все-таки наш главный козырь!

– Я не магичка, Ватрис! Я колдунья! – возмутилась Злата и тут же испуганно ойкнула. Гелдан не внял предупреждению дылды, с силой вытолкнул девушку ввысь и на мгновение ослабил хватку.

– Смотри, говорю! – рыкнул бугай. – Увидишь, нам расскажешь, а мы потом своим детям поведаем, что видели живого эльфа.

– Что стояли рядом с тем человеком, который видел живого эльфа, – невозмутимо уточнил невысокий тип в странной, бесформенной одежке. Его белое одеяние украшали разноцветные геометрические фигуры, перемешанные в каком-то на первый взгляд хаотичном порядке. Однако если всмотреться, то становилось видно: круги, квадраты, треугольники, линии и волны образовывали единый узор, понять который мешала лишь конечность материала. Если бы нашлось безразмерное белое полотно, то… Рэм помотал головой, отгоняя захватывающую картину, уносящую разум в бескрайние дали.

Головной убор этого человека внушал. Переплетение разнообразных перьев, окрашенных и неокрашенных тканных и кожаных полосок, веревочек, ниточек, металлических колец и пластин не могло не внушать. Имя Варшасариасус Глопотрындень тоже внушало. И если головной убор вряд ли мог оказаться на голове человека без его ведома, то с именем… с именем скорей всего расстарались родители Варшасариасуса Глопотрынденя.

– Интересно, – с некоторой задумчивостью произнес Ватрис, – а у эльфов действительно длинные уши?

– Ясное дело, – хмыкнул Гелдан. – Очень длинные, аж до земли. Как и языки.

– Говорят, – с высоты сообщила колдунья, – они очень красивые, очень нежные и любвеобильные.

В голосе девушки звучали мечтательные нотки.

– Даже красивее Пуффа? – поинтересовался владелец необычного головного убора.

– Не знаю, – Злата зарделась. – Я же эльфов еще не видела.

– Красивей всех – я, – развязно сообщил Гелдан и захохотал. Девушка возмущенно взвизгнула: от хохота руки бугая заходили ходуном, и колдунью закачало в воздухе.

– Ты совсем офонарел? – завопила Злата возмущенно и тут же закричала, указывая в даль. – Началось! Началось! Эльфа везут!

Одновременно с ее выкриком люди словно взбесилась. Толпа издала многоголосый вопль и стала сдвигаться вперед. Каждый хотел увидеть того самого эльфа. Красные безумные лица, дикие крики и пронзительные вопли. Четверка Детей Небес оказалась крепким орешком и удержалась на месте у стены, а Рэма толпа потащила вперед, как тащит песчинку штормовая волна.

Движение, то вперед, то назад. Толчки в спину. Возмущенные отталкивания оказавшихся впереди. Разум толпы медленно угасал, грозя смениться сознанием дикого, бездумного зверя. Где-то неподалеку послышались крики боли, но Рэм не мог ничего сделать. Ему только и оставалось стоять на ногах, подчиняясь безжалостным людским волнам, и надеяться на то, что очередной резкий тычок не собьет его с ног. Воин понимал: упавшему подняться не дадут. Тысячам ног всё одно: камень внизу или человеческое тело. Люди сдавливали друг друга, стонали, кряхтели и…

Рэм заметил, как совсем рядом оступилась высокая девушка с длинными черными волосами. Оступилась, получила сильный удар в спину и полетела бы вниз, под ноги бездумной толпы, если бы Рэм не оказался рядом. Он поддержал ее, помог остаться на ногах, прижал к гру… Была бы она пониже его, то непременно прижал бы к груди, а так вышло немного наоборот.

Толпа продолжала бесноваться, но теперь Рэму стало легче. Девушка поддерживала его, он поддерживал девушку. К тому же от спасенной стало исходить белое, немного холодящее сияние, укутывающее и ее, и Рэма. Оно защищало пару от сильных ударов. Жрица! Ну конечно же! Рэм понял, почему одеяние девушки показалось ему знакомым. Похожим образом одевался и Ланс, но балахон хитроумного жреца вечно выглядел потертым, помятым, неопределенно серого цвета, а этот – отличался чистотой и белоснежным окрасом.

Безумие, охватившее площадь, медленно спадало. Где-то кричали, что всё уже закончилось, где-то продолжали вопить от боли, где-то слышались разочарованные голоса: эльфы-то не сильно отличаются от людей – толпа всё ещё оставалась толпой, но она уже утратила большую часть бездумной жестокости. Стало легче дышать. Исчезло чувство сдавленности.

Рэм поднял голову, всматриваясь в лицо спасенной девушки. Серые глаза смотрели куда угодно, но только не на него. Рэму показалось, что он уже видел это костистое лицо, и этот заостренный подбородок, и этот тонкий, слегка загнутый нос, чем-то похожий на клюв. Воин понимал: его пристальный взгляд уж слишком неприличен, слишком настойчив, но всё равно продолжал смотреть, пытаясь вспомнить, где и когда встречался с ней. Он поднял голову выше, пытаясь углядеть в мешанине серых табличек одну единственную, на которой удастся обнаружить нужное имя. Углядел. Прочитал. Вспомнил.

Девушку звали Рейвенс Кисс. Она являлась жрицей Альбы Белой. И ее группу уничтожили разбойники, представив всё делом лап высокоуровневого тролля. Неудивительно, что Рэм узнал ее не сразу: в прошлый раз девушка немало выпила и выглядела не в пример хуже.

Толпа стала редеть, позволив воину и жрице расцепиться и, осторожно раздвигая людей, выбраться на простор. Свечение, защищавшее их, угасло. Человеческое море, казавшееся безбрежным, уменьшалось, растекалось по улочкам и переулкам.

Рэм и Рейвенс остановились в небольшом закутке, который образовывали стены домов, и людской поток проходил мимо, совершенно не беспокоя их. Воин внимательно смотрел на жрицу. Вспоминались слова Ланса о том, что Рейвенс не так проста, как выглядит. Да не может такого быть!

Жрица выглядела растерянной. Она старательно не смотрела на Рэма, непроизвольно покусывала нижнюю губу и молчала.

– Ты как? – воин прервал затянувшееся молчание.

– Нормально, – робко улыбнулась Рейвенс и осторожно глянула на Рэма. – Спасибо тебе! Если бы не…

Договорить ей не дал возмущенный пронзительный вопль, источник которого находился в опасной близости.

***

– Ага! Попался! Вот всегда так! – вопила Рыжая на всю площадь. – Нельзя одного тебя оставить! Сразу какую-то девицу нашел!

– Я… – смутился Рэм и постарался объяснить. – Никого не находил. Оно как-то само. Не оно, она… И… Я…

– Да конечно! Сама! – Мэри Сью было не остановить. – Нет, чтобы мне достойного кандидата найти!.. Нет, в первую очередь о себе думаешь! Нельзя так! Мы же столько с тобой прошли! И в слизи кувыркались! И в подвалах всяких! И на кровати сколько раз!..

– Один раз, – вырвалось из Рэма.

– Что один? – не поняла Рыжая.

– Один раз в кровати, – пояснил воин. – И не кувыркались мы. Ты меня будила пером, что из Йерковой сумки утащила. Тогда все его записи кто-то залил чернилами. Не помнишь кто?

– Не помню, – в зеленых глазах возникло искреннее недоумение. – А кто?

– Впрочем, – Мэри Сью поспешила переменить тему, – познакомь меня со своей подружкой.

– Она не моя… – Рэм попытался объяснить Рыжей ее ошибку, но вспомнив, что варварша частенько пропускает чужие слова мимо ушей, смешался и замолк.

И правильно сделал. Мэри Сью даже не пыталась слушать его. Она кружила вокруг Рейвенс и с хищным блеском в зеленых глазах рассматривала жрицу.

– Какой рост, – произнесла Мэри Сью насмотревшись. Разница в росте между варваршей и жрицей составляла по меньшей мере две с половиной головы, а то и больше, причем, не в пользу варварши.

– Какие волосы, – пробормотала Рыжая, трогая длинные черные пряди. – Какая фигура.

Рейвенс оказалась не готова к столь назойливому вниманию и с молчаливой оторопью смотрела на Мэри Сью, кружащую вокруг.

– Не хочешь поработать приманкой? – после тщательного осмотра спросила рыжеволосая бестия.

– Кем? – едва слышно прошептала жрица.

– Приманкой! – уверенно произнесла Рыжая.

– Приманкой? – недоуменно переспросила Рейвенс. – Я не очень хорошо понимаю…

– У тебя есть эти! – ткнула Рыжая рукой. Если бы жрица вовремя не отшатнулась, то чужая ладонь непременно врезалась бы в ее грудь.

– И что? – Рейвенс слегка покраснела и прикрыла рукой бюст, пусть и не самых выдающихся размеров, но уж точно больше, чем у Мэри Сью.

– А то! – умудренно сообщила рыжеволосая. – На них все мужики клюют!

– И что? – повторила Рейвенс Кисс, бросила осторожный взгляд на Рэма и покраснела еще больше.

– Непонятливая какая, а? – вздохнула Рыжая тяжело. – Смотри, ты будешь заманивать мужиков в переулок. Надо только грудь открыть побольше и подол чуть укоротить! Ни один мимо не пройдет! А в переулке буду ждать я и бить заходящих по голове.

– А дальше? – заворожено поинтересовалась Рейвенс.

– Дальше? Будем их штабе… штабле… штабля… в кучу складывать!

– Зачем их в кучу складывать? – немного испуганно спросила жрица. И как тут не испугаться? В сознании Рэма, например, возникла картина огромной кучи из голых мускулистых мужиков, рядом с которой стоит Мэри Сью, злорадно потирает руки и дьявольски хохочет. Дальнейшую судьбу мужиков, угодивших в руки Рыжей, сознание рисовать отказывалось. Категорически.

– Как зачем? – Рыжая посмотрела на Рейвенс как на полную дуру. – Можно групповушку устроить или еще чего-нибудь в этом духе!..

– Чего-нибудь, чего-нибудь, чего-нибудь. Что бы еще такое устроить? – в голосе Мэри Сью появились задумчивые нотки. Она несколько мгновений пыталась придумать нечто стоящее и, наконец, сдавшись, обвиняюще посмотрела на Рейвенс:

– Ну вот! С мысли сбила! Разве можно так? У меня был такой отличный план! – Рыжая обиженно отвернулась, чтобы сразу же развернуться обратно и пристально посмотреть на Рэма. – Ты так и не представил свою девушку! Ну же!

– Ее зовут Рейвенс Кисс, – начал Рэм. – И она не моя…

– Постой-постой! – нахмурилась Рейвенс. – А мы разве с тобой знакомы?

– Не совсем знакомы, – растеряно улыбнулся Рэм. – Я и наш лидер приходили к тебе и спрашивали насчет тролля.

– Лидер? – на лице Рейвенс возникло озадаченное выражение. – Тролль?

Она попыталась вспомнить, но память не спешила возвращать утраченные воспоминания.

– Ну да! – Рэм решил помочь жрице. – Наш лидер, Ланс Штормайер, жрец…

– Жрец! – серые глаза Рейвенс испуганно расширились, голос предательски дрогнул, – Я вспомнила. Отрекшийся! Посвященный Неназываемой, богини…

Обнаружив, что и Рэм, и Мэри Сью смотрят на нее с жадным вниманием, Рейвенс смешалась:

– Что-то не так?

– Всё так, – Рэм понял: жрица не хочет рассказывать ни про Ланса, ни про его таинственную покровительницу. – А меня не вспомнила?

– Тебя? – девушка глянула на Рэма. – Не помню. Знаешь, я немного выпила тогда.

Рейвенс замялась и, растеряно улыбнувшись, добавила:

– Мне казалось, жрец приходил один, испугал… – жрица внезапно встрепенулась. – А! Нет! Точно! С ним был еще один, похожий на хомячка.

– Ты тоже так считаешь? – обрадовалась Рыжая. – Я это ему уже столько лет твержу, а он меня не слушает!

– Хомячка? – с затаенной обидой переспросил воин. Одно дело слышать такое от Мэри Сью или от Мичи, другое – от совершенно незнакомого человека. – Я не хомячок. Меня зовут Рэм.

– Извини, – повинилась Рейвенс. – Я не считаю тебя хомячком. И я очень благодарна за твою помощь. Знаешь! Я приглашаю тебя на ужин, хочу выразить благодарность за спасение.

– Даже не знаю… – растерялся воин.

– Он согласен! – вперед вылезла Рыжая и, посмотрев на Рэма, театрально зашептала. – Ты совсем дурак от бесплатной еды отказываться?

– Он согласен! – повторила Мэри Сью, переключившись на жрицу. – Так куда ему идти? Где ужинать будете? И когда?

***

– Так! – бодро заявила Рыжая, попрощавшись с Рейвенс, и критическим взглядом окинула Рэма. – Теперь пора заняться тобой! А то выглядишь как полный оборванец.

– Погоди, – воин еще не вполне отошедший от обсуждения предстоящего ужина, попытался сопротивляться, но понял: бесполезно. Легче повернуть реку вспять, чем остановить Мэри Сью.

– Купим тебе что-нибудь поприличнее! – с неожиданной целеустремленностью Рыжая потащила Рэма за собой.

Хоть и прошло всего ничего, а площадь вернулась в привычное состояние. Открылись лавки. Откуда-то повытаскивали лотки и навесы. Та бездумная толпа, живущая одним единственным желанием, сменилась множеством одиночек, интересующихся покупками, деньгами, делами, разговорами и праздным времяпровождением.

Мэри Сью пронеслась по площади, ворвалась в одежную лавку и сурово сообщила:

– Мне нужна твоя одежда! – увидев испуг и непонимание в глазах приказчика, Рыжая пояснила. – Одежда! Мы хотим ее купить. Для него!

– А обязательно мою? – растерянно поинтересовался торговец.

– Твою? – Мэри Сью смерила его оценивающим взглядом. – Нет, твоя не подойдет! Нам нужно…

И Рыжая выдала много слов связанных с одеждой, большую часть из которых Рэм попросту не понял. А вот торговец оказался гораздо понятливей. Он быстро притащил всё необходимое, и Мэри Сью стала наряжать Рэма то в одно, то в другое, то в третье.

– Я теперь выгляжу как петух, – оценил результат ее стараний Рэм. – Такой же расфуфыренный. Такой же вызывающий.

– Ничего, ничего, – беззаботно отозвалась Мэри Сью. – Петухи тоже люди. Зато теперь тебя не стыдно посылать.

– Всё, пора раздеваться! Пока носить не научишься, в люди не пойдешь! – ухмыльнулась Рыжая. – И расплатиться не забудь. А то знаю я вас, мужиков, вечно о главном забываете.

***

После всех покупок у Рэма остался один грос. Воин стоял неподалеку от лавки «Самое важное» крутил мелкую монетку в руках и пытался решить, как с ней быть. Рыжая наказала «стоять тут» и куда-то убежала. Она планировала купить нечто очень-очень-очень нужное, а потом заглянуть в лавку «Самое важное» и потратить в ней оставшиеся монеты.

До встречи с Рейвенс и Рыжей Рэм планировал купить меч взамен старого. Хотелось держать в правой руке хороший сбалансированный меч из хорошей стали. И что? Почти все деньги ушли на одежду. От целого талера остался медный грос, который требовалось куда-то деть.

Рэм грустно улыбнулся. Где-то с месяц назад перед ним стоял примерно такой же выбор. И куда он дел тот злополучный грос? Ах, да! Рэм улыбнулся повторно: в тот раз мелкая монетка досталась старой тощей нищенке с миской для подаяний. Очень похожей на ту, что сидела в двух шагах от Рэма, куталась в черную рванину и смотрела в никуда.

Воин вздрогнул. Не похожая. Та же самая. Над головой старушки висела табличка с именем. Нищая Сайента. Древняя, с тонкими взъерошенными волосами, с узловатыми руками и отсутствующим взглядом.

Рэм посмотрел на монетку, посмотрел на старушку, посмотрел на миску, лежащую перед ней. Миска притягивала взгляд. Рэм чувствовал, как рука сама собой начинает двигаться и… Несколько мгновений воин сопротивлялся странному желанию, а затем с непонятно откуда взявшимся куражом по собственной воле швырнул монетку в миску. И… ничего не произошло.

Монетка звякнула о миску, крутанулась и замерла на дне.

Рэм удивленно похлопал глазами, но лезть за монеткой не стал: раз упало, то пропало. Тут воротилась Рыжая и потащила воина в «Самое важное».

А когда он развернулся, когда он сделал пару шагов по направлении к лавке, за его спиной безжизненный голос произнес:

– Подношение принято.

Оборачиваться Рэм не стал. Он догадывался: монетки в миске больше нет, а старуха как прежде сидит на земле и пускает слюни.

***

Колокольчик под притолокой звякнул, и хозяин магазина – Эрланд Гронт – с плохо скрываемым неудовольствием посмотрел на посетителей. Сумрак лавки окрасил глаза хозяина в черный цвет. Рэму даже показалось, что они лишены белков, и в глазницах властвует безраздельная тьма.

Показалось. Радужки глаз у хозяина и впрямь были черными, но не занимали всё пространство, оставляя немного места и белку.

– Думаю, с вами мы пообщаемся в другой раз, – хозяин лавки дружелюбно посмотрел на стоящего рядом с прилавком, и похлопал его по плечу.

– Конечно, конечно, – немного заторможено отозвался посетитель, над головой которого читалось имя «Хассе Эльм». Он медленно отошел от прилавка и невзначай, совершенно машинально попытался отряхнуть плечо, которого касался хозяин лавки. Колокольчик звякнул, и Хассе покинул «Самое важное».

– Итак? – хозяин сложил руки на груди и улыбнулся. – Чем я могу вам помочь?

– Мы хотим купить чего-нибудь нужное! – сообщила Мэри Сью, сосредоточенно изучая витрины, полки и всяческую дребедень, развешанную по стенам.

– Нужное? – улыбка Эрланда приобрела некоторую хищность, он развел руки в стороны. – Смотрите, выбирайте, покупайте. Любая из этих вещей может пригодиться вам в нужное время!

– А мне кажется, тут нет ничего интересного, – мрачно сообщил Рэм. Он и сам не понял с чего у него столь резко испортилось настроение. В лавке и впрямь не нашлось ничего, что могло бы заинтересовать покупателей. Вещи выглядели старыми. На них виднелись следы, оставленные временем: трещины, потертости, сколы. И кому теперь могли пригодиться странные картины, треснутые вазы, черепки, непонятные безделушки? Нужные вещи? Ха! Обычный хлам, место которому у старьевщика.

А этот Эрланд Гронт? Высокий, импозантный мужчина, лет пятидесяти. Красивые ухоженные бакенбарды. Худое лицо с гладкой – ни малейшего изъяна – кожей. Доброжелательная улыбка. Черные внимательные глаза. Легкая проседь в густой шевелюре. Длинные, гладкие пальцы, почему-то вызывающие впечатление змеиного клубка. При взгляде на хозяина лавки Рэм испытывал какое-то непонятное раздражение.

– Нет? – Эрланд Гронт нахмурился, вгляделся в Рэма, и недовольно скривился. – А-а-а… Дети Небес. Да, скорей всего вы здесь ничего не найдете.

– А я нашла! – обрадованно сообщила Мэри Сью. – Смотрите какой череп! Он даже смеяться может!

– Он вам нужен? – недовольная гримаса застыла на лице Эрланда Гронта. – Берите его и выметайтесь из моей лавки.

– А деньги!

– Бесплатно! Берите его и уходите! Ну же!

– Так неинтересно, – вздохнула Мэри Сью и, надувшись, положила череп на прилавок. – Лучше я к вам в другой раз загляну.

– Лучше не надо, – процедил хозяин лавки. Его глаза опасно блеснули, и он повторил. – Лучше не надо.

– Какой же он вредина, – заявила Рыжая, когда дверь с силой захлопнулась за ней. Колокольчик с той стороны почему-то промолчал, словно какой-то невидимка придавил ему язычок.

– Да, мне он тоже не понравился, – сообщил Рэм и замер: рядом с лавкой стоял Ланс и со странным выражением лица разглядывал витрину.

– Долго вы там, – Ланс посмотрел на вышедших из лавки и дружелюбно улыбнулся. Эта улыбка не раздражала Рэма. Она выглядела естественной, приятной и такой родной, такой домашней!

– Так получилось, – пожал плечами Рэм. – А что случилось? Неужели нам выдали задание?

– Нет, не задание, – покачал головой жрец, продолжая улыбаться. – Пойдем броню тебе заказывать. И не только тебе.

***

– Интересно, – протянул мастер-бронник, изучив хитиновую пластинку. Одна рука крепко сжимала кусочек саранчи, а вторая поглаживала седую, местами подпаленную бороду. Сосредоточенное выражение застыло на лице мастера. Он долго, очень долго смотрел на пластинку и шевелил губами. Наконец мастер перевел взор на Ланса. Под седыми, нависающими бровями молодо сверкнули черные глаза:

– Сколько их у вас? – голос мастера-бронника задрожал. Чуть-чуть. Почти незаметно. Чувствовалось, ему не терпится отобрать у Неудачников все хитиновые пластинки и моментально пустить их в дело.

При взгляде на этого кряжистого седобородого человека сразу приходило понимание: этот человек предан своему делу и готов заниматься им в любое время дня и ночи. И дело было не в подпалинах на бороде, не в застарелых шрамах и ожогах на руках, не в грубом кузнечном фартуке, а в чем-то другом. Может быть в суровом взгляде, в порывистости движений, больше присущим молодым, в грубоватом голосе, привыкшем перекрикивать грохот кузнечного молота, а может быть и в чём-то ещё. Мастера звали Демьяном Коротышом. И пусть известностью он уступал и Саммерсу, и Ковалю, и Вайтсмиту, на его изделия никто не жаловался. В любое дело Демьян вкладывал не только мастерство, но и душу.

– Есть немного, – скромно произнес Ланс и доброжелательно улыбнулся. – Всё зависит от того, договоримся мы или нет.

И начался торг. Рэм никогда не видел, чтобы сдержанный жрец столь яро торговался. Он кричал, он брызгал слюной, он вопил, что любая оплата его просто разорит. Ланс несколько раз пытался вырвать пластинку из рук мастера-бронника и уйти восвояси. И каждый раз Демьян останавливал не на шутку разошедшегося жреца.

Кузнец орал в ответ, что работать за бесплатно не согласен, что из такого дрянного материала ничего толкового не сделаешь, что работа слишком сложная и требует предварительной оплаты.

Жрец и кузнец яростно торговались, превознося собственные достоинства и обвиняя оппонента в корыстности, глупости и вороватости. Где-то через полчаса один из сыновей мастера притащил чайничек с травяным отваром. А еще через час, когда оба спорщика выдохлись, сошлись на цене и хлопнули по рукам, жена мастера принесла поднос, на котором стояли две серебряных чарочки. От них несло крепким духом выдержанных яблок.

– Настоящий кальве! – гордо улыбнулся мастер Демьян. – Из Империи привезенный.

– Ну! – мастер-бронник подхватил чарочку с подноса, дождался, пока вторую возьмет Ланс, одним махом влил в себя содержимое и, довольно крякнув, сиплым голосом прошептал. – За сделку!

– За сделку! – подтвердил жрец.

– Рэм! Ланс! – в комнату влетела Рыжая. Девушка не захотела участвовать в торгах и занялась изучением мастерской и ее обитателей. – Там в кузне такие парни! И у них такие огромные штуки!

– Какие еще штуки? – нахмурился Демьян.

– Колотушки! – выпалила Мэри Сью и поспешила добавить. – Молоты! Которыми они стучат!

– А, – протянул мастер-бронник. Он смерил Рыжую хмурым взглядом и произнес. –Молоты! А я-то подумал, что они и впрямь свои срамные колотушки показать решили. С этих увальней станется. Учу их, учу…

– А они могут? – обрадовалась Мэри Сью.

– Стоять! – Ланс уцепился за руку Рыжей, не давая ей убежать. – Мы почти закончили. Не забывай, нам еще в библиотеку за Йерком идти.

***

В столице имелось три библиотеки, доступных всем и каждому. Но самой большой из общедоступных являлась библиотека Торгового квартала. Многие богатые и весьма достойные люди различными образами способствовали ее развитию: дарили редкие экземпляры, оплачивали переплетные работы, проводили ремонты, пристраивали новые помещения. Библиотека располагалась неподалеку от Червонных врат, открывающих путь из Торгового квартала в Золотой.

Солнце почти спряталось, когда Неудачники, ведомые Лансом, добрались до места назначения. Над двустворчатой дверью, украшенной мелкой, потемневшей от времени резьбой, читалась надпись: «Библиотека – это крытый стол, где каждый выбирает кушанье по вкусу». Внутри Неудачников ждал холл, в котором в зимнее время посетители оставляли зимнюю одежду и грязную обувь. Новая дверь привела их в царство читальных столов, высоких стеллажей, магических светильников, книг, свитков и вощеных табличек. Однако подобраться к ним оказалось непросто. Проход перегораживала стойка, за которой стоял высокий человек с грушевидным лицом, широким у лба и узким у подбородка. Дитя Небес. Лагер Эдельхелл.

– Добрый день, чем я могу быть вам… – бодро начал он, но, увидев Ланса, смешался. Почти сразу Лагер оправился и расплылся в доброй уважительной улыбке. – Добрый день, мастер Штормайер. Я подобрал книги, про которые вы спрашивали.

Он покопался под стойкой и вытащил из-под нее небольшую стопку, завернутую в тряпицу и перевязанную веревкой:

– Прошу, – взгляд библиотекаря перескочил на Рэма, задержался на несколько мгновений и сместился на Мэри Сью. В темно-янтарных глазах Лагера промелькнуло удивление. – Ваши спутники, мастер Штормайер?

– Мои, – улыбнулся Ланс, убирая сверток с книгами в мешок. – Рэм. Мэри Сью. А это Лагер Эдельхелл. Местный библиотекарь. Кстати, а где Йерк? Опять закопался в книгах?

– Закопался, – развел руками Лагер. – И это очень здорово! Нечасто искатели приключений заглядывают в библиотеки и с таким усердием изучают древние позабытые всеми фолианты.

– Правда? – удивился Ланс. – А мне казалось, что… Ладно, не будем об этом. Пойду проведаю его, а вы подождите здесь.

Лагер открыл дверцу, пропуская жреца в святая святых, и очень быстро закрыл ее, не давая ни Рэму, ни Мэри Сью попасть внутрь. Ни воина, ни варваршу эта невысокая преграда не задержала бы. Но стоило ли портить отношения с библиотекарем из-за глупого желания показать себя?

– Здесь как-то всё изменилось, – произнес Рэм, провожая жреца задумчивым взглядом.

– Бывали? – удивился Лагер Эдельхелл. – Я вас тут раньше не видел.

– Бывал. Заходил пару раз. Тогда еще Ардос был библиотекарем.

– Ах! Библиотекарь Ардос! – склонил голову Лагер. – Ужасная смерть! Никому не пожелаю стать жертвой в демоническом круге!

– Да-да, действительно.

– Но знаете, – горечь непревзойденной потери из голоса Лагера внезапно испарилась, – Ардос совсем забросил дела в библиотеке. Каталог пришел в полную негодность. Кто угодно мог прийти сюда, взять любую (вы представляете себе: любую!) книгу и унести ее домой. Да хотя бы вспомнить судьбу книги «Малые печати Шломо»! Редчайшая вещь! С ее помощью любой недоумок может призвать мелких демонов! И она хранилась среди обычных книг! Вы представляете себе? При Ардосе библиотечные фонды таяли на глазах. Инвентаризация лет десять как не проводилась. За книгами не ухаживали должным образом! Я своим глазам не поверил, когда увидел во что превратился этот изумительнейший цветник, собравший в себе столь редкие экземпляры вековой мудрости!

– За то время, пока я здесь, мне удалось вернуть большую часть утраченного! – воодушевленно вещал Лагер. – Я составил полноценный каталог, охватывающий не только лежащее на полках, но и хранящееся в спецхране! Редчайшие экземпляры!

– Там, например, – библиотекарь перешел на заговорщицкий шепот, – хранится и «Большие печати Шломо», представляете себе? С помощью этой книги любой смертный может призвать кого-то из Великих Князей Демониона. Точнее, попытаться. Великие Князья немного раздражительны и не любят отвлекаться по пустякам. А если и отвлекаются, то результат может получится не самым ожидаемым.

– К тому же, – Лагер снова вернулся к волнующей его теме, – я внимательнейшим образом изучил книги, считавшиеся непригодными для чтения из-за своего плохого состояния. С гордостью могу сказать: я занялся их восстановлением и теперь, клянусь своим классом Библиотекаря!..

– Постой-постой, – перебил его Рэм. – У тебя класс «библиотекарь»?

– А вы не поняли? Я такое же Небесное Дитя как и вы. И у меня класс «искателя-библиотекаря». Недавно получил семьдесят восьмой уровень. И я не могу понять, как можно обращаться с редкими книгами с такой небрежностью!..

– Значит, – подала голос Мэри Сью, с привычной легкомысленностью рассматривающая полки и стеллажи, – ты стал библиотекарем после Ардоса?

– Ну да, – голос библиотекаря чуть дрогнул. – Я как раз приехал в город, искал работу, вот и устроился.

– Повезло же тебе, – обрадовалась Рыжая и, посмотрев на Лагера, хитро так подмигнула. – Ты приехал и сразу нашел работу!

– Да, – библиотекарь почему-то занервничал, – мне повезло.

– Очень повезло! – добавил он невпопад и засмеялся. Мэри Сью засмеялась вместе с ним. Судя по всему, она пребывала в отличном расположении духа. Рэм смог поддержать их веселье лишь кривоватой улыбкой. Честно говоря, воин не видел особой радости в удаче, связанной со смертью.

– Веселитесь? – деловито поинтересовался Ланс. Он в сопровождении Йерка вынырнул из-за стеллажей. – Это хорошо. Очень хорошо.

– На сегодня Йерк тут закончил, – жрец добродушно посмотрел на недовольного волшебника. – Мы домой.

***

Дом встретил Неудачников запахами еды и новостями. Точнее, одной новостью! Но какой! Неудачников поджидало письмо от купца Росжена. Ему посоветовали их группу как отличных борцов со всякой подвальной нечистью, вот купец и обратился к ним напрямую, без посредничества Гильдии. Ланс внимательно изучил письмо, словно ожидал от него чего-нибудь плохого, но в итоге сдался, пожал плечами и сообщил всем, что не видит повода отказаться от задания.

Ужин прошел в легкой веселой обстановке. Все хвастались обновками. Почти все.

Лианг приобрел метательный нож с потайным чехлом к нему и чешуйчатые поножи. Купленная броня осталась в комнате следопыта, а нож он прихватил с собой на кухню. Клинок то и дело мелькал в его руках. Наблюдать за ловкими действиями следопыта было в удовольствие, но Рэма не покидало ощущение, что он где-то уже видел подобный нож и даже не один.

Мичи, пребывавшая на удивление в хорошем настроении, тоже рассказала о своих приобретениях. Ей за бесценок (по ее мнению) удалось приобрести небольшой напильник и пилочку для металла, а на оставшиеся деньги – черные перчатки из кожи невероятно тонкой выделки. Они ничуть не стесняли движений и не влияли на чувствительность пальцев.

Йерк вытащил на всеобщее обозрение тяжелый том, который назвал «Основные иллюзии Малефиканта». Пришлось поверить ему на слово: других подтверждений этому на переплете не нашлось. Мичи почему-то очень сильно развеселилась, услышав название, но объяснять причины своего веселья не стала. А вдохновленный приобретением волшебник всячески расхваливал покупку, размахивал ей и в порыве чувств несколько раз ронял на стол, каким-то чудом не перебив всю посуду. Его писклявый срывающийся голос разносился по кухне. Йерк уверял всех, что теперь-то его иллюзии станут по-настоящему «смертоносными».

Рыжая предъявила на всеобщее обозрение новый меховой нагрудник и странную дубинку – по сути: уполовиненный черенок от лопаты – с двумя рукоятками. Первая рукоять находилась там, где и положено рукояти, а вторая смотрела в бок, и походила то ли на уполовиненную гарду двуручного меча, то ли на дополнительный упор косы. И если нагрудником Мэри Сью откровенно хвасталась, то дубинку просто показала и всё. Когда же Рэм поинтересовался, для чего может пригодиться столь странное оружие, Рыжая расшипелась, а после долгой паузы смущенным голосом добавила: «А вдруг Рейвенс согласится с моим предложением?»

После упоминания о жрице Альбы, Мэри Сью быстро перевела разговор на Рэма, и уже ему пришлось показывать свои обновки.

Ланс же ничего не показал. Ничего! Прямые требования Мичи и Мэри Сью не произвели на него ни малейшего впечатления. Он отмалчивался, отшучивался, переводил разговор на другие темы. Его лицо не покидала доброжелательная улыбка. Он не ругался, не возмущался, но… жрец умел хранить свои секреты.

Неудачники веселились. Неудачники радовались. Хорошее настроение не покидало их весь вечер. И Рэму казалось, что так будет вечно.

Глава 2. Не аудиенция

Рэм быстро шагал по вечернему городу. Новая одежда оказалась не так удобна, как старая. При быстром шаге она сдавливала и норовила впиться в какое-нибудь нежное место, а в те места, в которые не впивалась – натирала. А торопиться стоило! Воин совсем забыл о планах на вечер. Хорошо хоть Рыжая оказалась не в пример памятливее.

В голове проносились события прошедшего дня. Даже не прошедшего – промелькнувшего.

Утро началось с ранней побудки. Пока Неудачники приводили себя в порядок, до отвращения бодрый и доброжелательный Ланс готовил завтрак. После еды Неудачники отправились к купцу Росжену. Нельзя же отказывать людям, молящим о помощи! А когда еще они и платят!..

В этот раз целью стал винный погреб и огромное страхолюдное чудовище.

***

Преграда из зеленого света рассыпалась искрами, и огромное сегментное тело врезалось в щит!

Рэм с трудом устоял на ногах.

– Держи его, держи! – выкрикнула Рыжая, и в земляном тоннеле, освещаемом магическим светильником, полыхнуло огнем. Кнут оставил на слизистом теле небольшой ожог, который тварь даже не заметила. Еще несколько мгновений огромное тело давило на щит, а когда напор ослаб, Рэм атаковал. Укол! Острие меча легко вошло в грязно-розовую желеобразную плоть, и также легко вышло обратно, оставив ранку, моментально заполнившуюся полупрозрачной слизью. Создавалось впечатление, будто атаки Неудачников не наносили врагу никакого вреда.

Над тварью висела оранжевая табличка «Опоясанный земляной червь, уровень 9». По идее, ничего опасного, если не обращать внимание на размеры червя. Шириной он походил на упитанного человека, а длиной… В него вместилось бы тридцать Рэмов. Плюс-минус.

Земляной червь полторы недели назад прокопал тоннель и обжил винный погреб купца Росжена. Несколько раз червя выгоняли купеческие слуги, но он каждый раз возвращался обратно. От бочек с вином почти ничего не осталось. Нет, червь вина не пил, но бочки почему-то в процессе выгоняния пострадали сильней всего. Может, где-то в глубине и уцелела одна-две – не больше. Зато в погребе стало пахнуть подкисшим вином! Купец, не сильно обрадованный этим, несколько раз обращался в Гильдию, но никто так и не выразил желания сражаться с огромным порождением земли.

Взбугренные отростки на сегментах зашевелились, и червь стал отползать назад. Он не отступал – готовился к новой атаке. По большому счету, в тоннеле атаковать он мог только таранным ударом. Рот выглядел страшным, черным провалом, в который легко пролез бы и человек, но отсутствие зубов не делало страшный черный провал по-настоящему опасным.

Перед Рэмом возникла преграда из мертвенно зеленого света. Жрец решил предупреждать атаки, а не лечить раны и повреждения. Воин поддерживал это начинание обоими руками: получать ранения ему не нравилось. И теперь основной удар принимала на себя жреческая преграда, а дальше в дело вступал щит.

Удар! Преграда исчезла, и червь врезался в щит, сдвигая Рэма еще на пару шагов. Свистнул кнут! Всё шло по плану, предложенному жрецом.

Выяснив, с кем предстоит сражаться и осторожно осмотрев предстоящее поле боя, Ланс разработал план. Он предложил сперва выгнать червя из подвала, а потом заманить его обратно, но не целиком, а где-то наполовину, заблокировать, а потом разрезать на две части. По мнению жреца, для победы над червем этого оказалось бы достаточно.

С первой частью по изгнанию твари из подвала в прокопанный тоннель Неудачники справились легко, а вот со второй – вышла некоторая заминка. Испуганная тварь возвращаться отказывалась и ждала, пока группа искателей приключений уйдет.

Вот и пришлось Рэму провоцировать червя, заставляя его совершать бесполезные атаки, и постепенно подводить к выходу из тоннеля. Ланс создавал жреческую преграду, защищающую воина. Рыжая стремилась нанести как можно больше урона. Мичи и Лианг сидели в засаде и готовили ножи, ожидая появления половины червяка в подвале. Йерк – как показала практика, на червя иллюзии волшебника не действовали – отдыхал. От него требовалось лишь одно: не дать подземной твари сбежать в самом конце…

Новый укол оставил на теле червя тут же затянувшуюся рану, и воин отскочил, разрывая дистанцию. Сегментное тело чуть подалось назад и выгнулось. Тварь готовилась к новой атаке.

Засветилась преграда Ланса. Рэм выставил щит, уперся ногами в плотную землю и приготовился к нападению. Атака! Червь действовал более чем предсказуемо. Кнут Рыжей. Укол мечом. Разрыв дистанции. Через пять подобных циклов Рэм оказался в центре подвала, а из тоннеля торчало не меньше половины червя. В дело вступили Лианг и Мичи.

Следопыт с наслаждением впился в грязно-розовый бок. Клинок в его руках мелькал серебряной рыбкой в горной речке. Во все стороны летела слизь, кровь и куски желеобразной плоти. С другого бока тварь рубила Мичи. Девушка действовала не в пример аккуратнее Лианга, но не менее успешно. Червь задергался. Отростки зашевелились. Он пытался сбежать! Червь изогнулся, пытаясь вытолкнуть себя из подвала! Не успел! Ланс с разбегу всадил в него длинный заостренный кол. С другого бока такой же фокус провел и Йерк. Длинные колья пробили слизистое тело и застряли в нем. Теперь червь как ни старался, вырваться из подвала не мог…

***

Получено 23 очка опыта.

– Теперь я понимаю, почему никто не брал эту работу, – улыбнулся Ланс, присев на обломок бочки. – Слишком грязная.

Разрубленное на две половинки тело червя истекало слизью, кровью и какой-то плотной коричневой жижей. Одна половина почти полностью закупорила прорытый тоннель, а вторая – заняла чуть ли не половину подвала. На этой части червя имелся сегмент, отличающийся от других цветом и размером. Он образовывал сильно выпирающий наружу светлый поясок. Наверное, из-за него червя и назвали опоясанным.

– Фу! – Рыжая подошла, потыкала странный сегмент рукоятью кнута и поморщилась, обнаружив на ней слизь. – Как же она воняет! Не зря я не люблю червяков! Они такие гадкие! А уж вблизи!..

– Зря, – произнес Ланс, – слизь червей обладает целебными свойствами. Если не ошибаюсь, она используется в приготовлении средств для ухода за кожей и лечения гнойных ран.

– Шутишь? – Мэри Сью несколько мгновений смотрела на жреца хмуря тонкие брови, и в конце концов заключила. – Не шутишь!

– Тогда почему сидишь и ничего не делаешь? – в голосе Рыжей послышались возмущенные нотки. – Надо ее собрать, а потом продать!

– Надо бы, – Ланс вздохнул, покопался в заплечном мешке и вытащил из него четыре небольших кувшинчика с перевязанными крышками и четыре деревянных скребка. – Я немного не рассчитал, думал червь поменьше будет. Так что собирайте, а я схожу к Росжену и попробую уговорить его выдать нам емкости побольше.

Вытащенное из мешка перешло из рук в руки. Неудачники взялись за скребки, а Ланс поднялся по лестнице и выбрался из подвала.

– Какая же это гадость! – проворчала Рыжая, соскребая с кожи мертвого червя липкую слизь. – А от это штуки точно есть польза?

– Говорят помогает, – подтвердила Мичи. Мошеннице не досталось ни кувшинчика, ни скребка, и она обшаривала подвал в поисках чего-нибудь интересного. Остальные молчали. По подвалу разносился скрип скребков и звуки шлепков. Собранная слизь плюхалась в кувшины с неприятным, булькающим звуком. Вскоре место для ценного сырья закончилось.

– Интересно, – Мэри Сью брезгливо рассматривала измазанные слизью руки, – а чем еще она может помочь?

– Тебе она ничем не поможет, – ухмыльнулся Лианг. – Ничего у тебя не вырастет.

– У тебя тоже, – сообщила Рыжая, окинув оценивающим взглядом невысокого худощавого следопыта.

Меж тем Мичи, не найдя ничего в подвале, принялась осматривать тело червя. Больше всего мошенницу заинтересовал выделяющийся сегмент. Она подобрала скребок и очистила от слизи небольшой участок светло-розовой кожи. Мичи пару раз похлопала ладонью по очищенной поверхности, после чего приложила ухо, прислушалась, и, нахмурившись, вытащила кинжал из ножен.

– Странно, – сообщил следопыт. – Из куска, что в коридоре остался, еще течет, а из этого перестало.

Мичи его не слушала. Она сделала один надрез, рядом с ним – второй, и отогнула кусок нежно-розовой кожи. По мертвому телу пробежала дрожь, а из раны потекли слизь и кровь. Мичи это ничуть не смутило. Она просунула руку в червиное нутро. Лицо девушки выражало целеустремленность: ни брезгливости, ни раздражения, ни возмущения – похоже, ее и впрямь заинтересовало скрывающееся внутри.

– Что там? – поинтересовался Рэм, подобравшись поближе к девушке.

Лицо Мичи исказила недовольная гримаса: находиться рядом с воином ей нравилось куда меньше, чем рядом с червем, истекающим вонючей слизью. Рука девушки несколько мгновений поковырялась в кровоточащей ране и вытянула оттуда нечто светло-коричневого цвета с пурпурными прожилками, похожее на длинный – с локоть – цилиндр, закругленный с двух сторон.

– Ух, ты! Сокровище! – Рыжая обрадованно подскочила к Мичилайн. Нечто перекочевало из рук в руки. Рыжая прищурилась, всматриваясь в добычу, и тут же отбросила ее.

– Какая гадость! – в голосе Мэри Сью слышались обида и отвращение. – Это не сокровище!

Рэм подобрал отброшенное, присмотрелся: «Кокон земляного червя, до появления новорожденного червя 1 день, 12 часов, 23 минуты».

– Из этого получится…

– Я заметила! – Рэма перебила Мэри Сью. – Ненавижу детей! А детей-червячков в сто раз больше! Они сперва маленькие такие. Миленькие! Растут в тебе, растут, а потом как возьмут, как вырвутся из тебя и моментально превратятся в ужасных вечно голодных чудовищ! Если кто не понял: я о червячках говорю!

– Там таких много, – тихо произнесла Мичи. – Червь решил устроить логово в подвале, чтобы наплодить малышей.

– Эй! – выкрикнул Лианг. – Вы что, ничего не замечаете? Червь!..

Договорить следопыт не успел, движение огромного тела сбило Мичи, Рэма и Рыжую с ног.

Потеряно 14 очков здоровья.

Через мгновение Рэм обнаружил себя у стены подвала. Табличка над тварью горела оранжевым. Буквы складывались в название: «Опоясанный земляной червь (Восстановившийся), уровень 7».

Уполовиненное тело жило своей жизнью и ничуть не сожалело о части, оставшейся в тоннеле. Лианг нашелся на спине твари. Одной рукой рычащий следопыт держался за кинжал, вбитый в червя, а второй – наносил удары Затычкой. Йерк валялся на останках бочки и ошалело вертел головой. Мичи пропала. Рыжая с веселыми возгласами прыгала из стороны в стороны, уходя от атак беснующегося червя, и безостановочно махала кнутом: во все стороны летели огненные искры. К аромату скисшего вина, смешанному с вонью слизи, примешивался запах паленой плоти.

Рэм подобрал щит, выхватил меч и бросился в атаку. Мичи тут же нашлась. Мошенница атаковала червя с другой стороны, но делала это без криков, без шума, аккуратно и методично. После ее атак, несколько крупных кусков червиной кожи держались на теле каким-то чудом.

В подвал заглянул Ланс:

– Что здесь?.. – не договорив, он сгрузил две амфоры на пол и призвал божественные силы. Подвал затопило зеленое сияние. Лечение. Лечение. Преграда. Снова лечение. С появлением жреца дело пошло куда веселее.

Червь боролся, не желая умирать, но сил у Неудачников оказалось гораздо больше.

Получено 18 очков опыта.

***

– А он не вернется? – в голосе купца Росжена слышалось беспокойство. Понятное дело, никто не хочет заплатить за исполнение задания, а на следующее утро обнаружить под домом клубок огромных земляных червей.

– Не вернется, – улыбнулся Ланс.

– Мы порубили его на много, очень много, очень-очень много маленьких кусочков! – восторженно добавил Лианг, его глаза дико блестели. – А если надо еще кого-нибудь порубить, зовите! Мы обязательно придем и порубим!

– Правда? – купец покосился на следопыта, упоенно размахивающего кинжалом, и осторожно, бочком отодвинулся от него. – Надеюсь, мне не придется…

– Обязательно зовите! – Лианг подскочил к Росжену. – Нам такая работа нравится! Чем меньше кусочки, тем лучше!

– Тише, Лианг, – взгляд жреца, его улыбку и голос просто пропитывало дружелюбие, однако следопыт послушался, убрал кинжал в ножны и отошел от купца. – Хорошо. Давайте поговорим об оплате! Три талера за червя и по два за каждую амфору со слизью.

– Что? – завопил Росжен возмущенно. – Мы договаривались, что за червя вы возьмете дюжину рубленок! А за всю слизь я дам вам талер! Не больше!

– Нам пришлось убивать его два раза, а потом еще и рубить, поэтому!..

– Но вам же нравится такая работа! Ваш соратник сам так сказал!

Рэм не вслушивался в торг. А смысл? Ланс гораздо лучше справлялся с такими делами. Воин сидел на скамейке и осторожно чистил меч. За оружием, каким бы плохим оно ни было, следовало ухаживать. Слева от Рэма сидела Мэри Сью и очищала от слизи себя, а справа – развалился Йерк. Волшебник большую часть боя провел среди бочек, стараясь не попасть под удар разбушевавшегося червя, и поэтому слизь его почти не пачкала. Его пачкали пыль, паутина, крысиный помет и древесные опилки. Волшебник пребывал в глубоких и, судя по лицу, печальных раздумьях. Понятно почему. Из раза в раз Неудачники сталкивались с теми, кто игнорировал магию иллюзий, на которую волшебник возлагал особые надежды.

– Вот и всё, – к сидящим подошел Ланс. – Сошлись на трех с половиной.

Мичи, с начала торгов ходившая за жрецом молчаливым хвостиком, смерила Рэма неприязненным взглядом, вздохнула, будто собираясь что-то сказать, и промолчала.

– Мало! – сообщила Рыжая. Но чувствовалось, что особого недовольства в Мэри Сью нет: слишком уж устала она от боя с земляным червем.

– Хватит. Нам хватит. А теперь пора домой. Нам же к Владыке Гелуну идти. – улыбнулся жрец. Вроде слова, сказанные Лансом, и прозвучали негромко, но купец их явно услышал и сделал в голове пометочку: «Искатели приключений не так просты, как кажутся».

Жрец использовал разнообразные уловки для повышения репутации группы. Пусть это не давало выгоды здесь и сейчас, но в дальнейшем приводило к самым неожиданным последствиям: охота на несуществующих крыс привела к встрече с Крысиным королем Фильсдерэтом, а благодарность Юна Портера принесла заказ на земляного червя. Кто знает, чем могли обернуться слова о встрече с Владыкой, сказанные при купце Росжене?

Вернувшись домой, Неудачники сразу же стали готовиться к новой встрече. Между домиком с сердечком и стеной дома организовали временную купальню, огородив пространство шестами и простынями на веревках. Колодезная вода стала по-осеннему холодной и пришлось ее греть. Время утекало. Жрец волновался. Первыми омовение завершили девушки, следом Йерк и Лианг, а Лансу с Рэмом пришлось довольствоваться едва теплой водой.

– Что это? – произнес Рэм, не скрывая изумления.

– Да так, – воин чуть ли впервые увидел, как жрец смутился. – Не обращай внимания. Это у меня… давно.

– Давно? – Рэм окатил жреца водой из ведра. Ему как-то не приходилось мыться вместе с Лансом, а жрец не имел привычки светить обнаженным телом и всегда одевался во что-то плотное, максимально скрывающее фигуру. Живот Ланса с левого бока покрывали крупные красные волдыри. Некоторые из них уже превратились в неглубокие кровоточащие язвы.

– Не обращай внимания, – улыбнулся жрец и принялся яростно растираться полотенцем. – Это не заразно. Мне не мешает. А со временем само пройдет.

– А магия? – произнес воин и чуть не закричал от обжигающе холодной воды, окатившей его.

– Не помогает, – отозвался жрец, отложил ведро и, одеваясь, повторил. – Всё само пройдет.

Голос Ланса звучал твердо и уверенно, лицо выражало спокойствие и умиротворение, а причиной едва заметной дрожи в руках скорей всего являлась едва теплая вода и порывы холодного северного ветерка, каким-то чудом пробирающиеся в самодельную купальню.

***

В дневное время Храм Агнии выглядел столь же ослепительно, сколь и в ночное. Но причиной этому были не светильники, затушенные до прихода тьмы, а огромный купол, крытый золотыми пластиночками. Он отражал солнце, слепил глаза и разбрасывал во все стороны великое множество солнечных зайчиков. Купол казался земным воплощением солнца и того согревающего оберегающего огня, который оно дарит всему миру.

У входа в храм Неудачников ждали.

– Тебе не рады здесь, Отрекшийся, – алебарды стражей сдвинулись перед Лансом. Крепкие светловолосые стражи смотрели на него и на остальных Неудачников с ощутимой угрозой. Их взгляды будто просили сделать один лишний шаг, сдвинуть алебарды, вытащить оружие и… и умереть. Черно-красные таблички и высокие – чуть-чуть не дотягивающие до сотни – уровни исключали другой исход боя.

– Что? Опять? – недовольно протянул Лианг и потянулся за оружием.

– Может, ну его, этого Владыку? – Мэри Сью, насупившись, посмотрела на стражей. Несмотря на то, что один из них вполне соответствовал ее вкусам, в глазах Рыжей не возникло обычного страстного огня. – Пошлем его в…

– Не надо, – безмятежно прервал ее Ланс. Если в прошлый раз при посещении храма он тщательно скрывал раздражение и гнев, стараясь выглядеть смиренным, то в этот раз в нем ощущалось абсолютное спокойствие. Он выглядел зрителем, терпеливо ожидающим конца представления в исполнении не самых одаренных балаганщиков.

И Ланс дождался.

За спинами стражей приоткрылась дверь и наружу выскользнула Аврора. Жрица не изменила красным одеяниям, но теперь ее левую руку украшал позолоченный браслет с желтым сверкающим камнем.

– Пропустите, их, – смерив Неудачников бесстрастным взглядом, произнесла жрица и подняла руку. Камень в браслете вспыхнул. Стражи расступились. Таблички над ними окрасились серым.

– За мной, – Аврора вошла в храм, дождалась, пока за ней проследуют искатели приключений и двинулась по коридору.

– Я благодарна тебе, Ланс, – длинное красное одеяние шелестело, скользя по полу. Аврора не оглядывалась, словно знала: никто не отстанет, никто не потеряется и будет следовать за ней к месту назначения.

– А я тебе, – на лице жреца возникла улыбка. – Отличный браслет. Если не ошибаюсь, его получают личные посыльные Владыки?

– Не ошибаешься, – голос Авроры звучал ровно. – За это я поблагодарю тебя позже.

Мичи раздраженно зашипела, но говорить ничего не стала. Если бы ее взгляд мог, он бы обязательно прожег дыру в спине жрицы Агнии.

– И когда же? – произнес Ланс и, бросив предупреждающий взгляд на мошенницу, осторожно коснулся ее плеча. Мичи посмотрела на Ланса, глянула на его руку, перевела взгляд на Аврору и, как-то сникнув, кивнула головой.

– Почему бы не сегодня? – не сбавляя шага, сказала Аврора. – К чему тянуть? Особое задание ждать не станет…

– Пусть будет сегодня, – согласился жрец и, посмотрев на Мичи, покачал головой. Мошенница помрачнела еще больше и повторно кивнула. С болью в глазах.

– Хорошо, после встречи с Владыкой Гелуном подожди меня у ворот. Я постараюсь не задерживаться.

Коридор сменился огромным ярко-освещенным залом, чтобы тут же смениться новым коридором. Аврора вела Неудачников. Переходы, залы, коридоры, комнаты, галереи – всё окончательно смешалось, и Рэм уже не понимал ни где они, ни куда их ведут. Наконец путь завершился. Аврора остановилась перед скромной дверью и посмотрела на Неудачников:

– Заходите, Владыко Гелун ожидает вас!

***

Кабинет не блистал ни отделкой, ни убранством. В нем не имелось ничего по-настоящему шикарного. Широкий стол. Массивные шкафы и тумбы у стен. Колченогие стулья. Лампа с магическим светильником под потолком. Лавочка для ног. Выделялось лишь кресло, в котором сидел Владыка Гелун. Оно выглядело мягким, очень мягким. Наверное, из-за обивки: кресло покрывала шкура с длинным густым ворсом серо-серебристого цвета.

– Это песец, – моргая выцветшими глазами, сообщил Владыка Гелун. Тонкие, узловатые пальцы старика гладили длинную густую бороду.

– Вы спросите, почему кресло выглядит не так, как остальные вещи вокруг? – голос старца звучал скрипуче. Его легкие ходили тяжело, через не могу, словно старые, прохудившиеся кузнечные мехи. – Ответ очень прост, чудесные мои. Когда приходит старость, а вместе с ней и некоторые болезни, справиться с которыми твой божественный покровитель не в силах, хочется сидеть на чем-то мягком и не приносящим боль.

– Впрочем, – задумчиво добавил Владыка Гелун, – некоторые гордецы считают, что боль закаляет. Пускай, пускай. Они зацикливаются на внутренней боли и забывают о внешнем мире, нуждающемся в их помощи. Не зря говорят: «Дай гордецу недостижимую цель и жди, пока он сдохнет».

– Владыко, – поклонился Ланс, убедившись, что хозяин кабинета не планирует продолжать свою речь. Неудачники последовали его примеру.

– Садитесь, садитесь, – скрипнул Владыка Гелун. – Вы еще молодые, вам не страшно на твердом. Посидите, всё мне расскажете, а потом мы все вместе подумаем.

Не успели Неудачники занять места на стульях, как в комнату ворвался немолодой человек в сером камзоле. Высокий, стройный, крепкий. Черные едва тронутые сединой волосы. Гордый орлиный профиль. От этого человека исходила невероятная аура, при взгляде на него хотелось пасть ниц, выслушать его команду, а потом, не думая, броситься ее выполнять.

– Все собрались? – произнес его Светлость князь Густав Второй. В карих глазах князя горел мрачный огонь. В вошедшем чувствовались решительность, уверенность и готовность жертвовать собой и другими ради какой-то великой цели.

– Ваша Светл… – попытался привстать Ланс.

– Сидеть, – тихо произнес князь. Ощущение, заставляющее беспрекословно выполнять его приказания, чуть поутихло. – Сегодня мы с вами не встречаемся. Негоже князю менять свое мнение из-за пустяков.

– Но ауди… – тяжелый взгляд Густава Второго не дал словам Ланса вырваться в воздух.

– Не аудиенция! – князь убедился, что возражений не последует, и спокойно произнес. – Вас призвал Владыка Гелун. А я сегодня, по случайности, заехал к своему другу и наставнику, дабы испросить совета. Мы с вами не встречались и встречаться не будем. Свершите что-то достойное и тогда посмотрим.

– А теперь, – князь прошелся по комнате и, оказавшись рядом с «другом и наставником», посмотрел на Ланса, – рассказывай.

И жрец рассказал.

Он начал с охоты на демонолога, мимоходом упомянул Кевина и Монтрозо, не уточняя их роли в уничтожении демонов, а затем перешел к ловушке и встрече с Шутником, Горяном и Джейлом Брейком. Лидер Неудачников не стал упоминать про Мичи и странную черту, зато заострил внимание на наследии Хайи аль-Курси и Карле Зиверсе. После жрец поведал о битве с Горяном и о том, каких трудов стоило победить демонолога.

Князь слушал очень внимательно. Он не задавал вопросов, не хмыкал, не улыбался. Князь просто слушал и всё.

– Значит, Джейл Брейк, – осознав, что из Ланса больше не выжать, Густав Второй посмотрел на Владыку Гелуна.

– Да, – многозначительно кивнул тот в ответ, – Джейл Брейк.

– Вы знаете, кто это? – не выдержал Рэм. Вопросы в его голове не могли ждать и требовали ответов.

– Нет, – буднично произнес князь.

– Нет, – столь же буднично повторил за ним Владыка Гелун и добавил: – Мы никогда не слышали о таком человеке. В архивах храма информации о нём нет. Я давал задание архивариусу проверить старые летописи. Ничего. С историей Истрии Джейл Брейк никак не связан.

– И в моей библиотеке о нём не упоминают. И папаша про него ничего не рассказывал. Будь он уровнем поменьше, я бы счел его подручным Валефара, а так...

– Валефара? – слова сами собой вырвались из Рэма.

– Да, – князь смерил воина хмурым взглядом, но добавлять ничего не стал.

А вот Владыка Гелун оказался более словоохотлив:

– Некогда земли Истрии принадлежали в том числе и князю демонов Валефару, повелевающему разбойниками и бандитами. Кровь обильно орошала эти земли, и никто не мог искать здесь спасения. Густав Первый совместно с Хайей аль-Курси провели ритуал, который ныне не дает Валефару вернуться сюда. Его последователи пытаются сделать хоть что-то, но их возможности невелики. Правда в последнее время сила Печатей спа…

– С Печатями всё будет нормально! – рявкнул князь. – У нас есть, кого послать к ним.

– А почему Джейл Брейк не может быть помощником Валефара? – Рэм не смог удержаться от очередного вопроса.

Владыка Гелун и Густав Второй переглянулись и засмеялись. Скрипучий смех старика смешивался с густым, сочным хохотом князя.

– Кого ты набрал в команду, Отрекшийся? – отсмеявшись, князь посмотрел на Ланса. – Они что, ничего не знают, ничего не понимают? Или ты, как и все подобные тебе, обманываешь всех и вся?

Княжеские слова не произвели на жреца ни малейшего впечатления. Он, не меняясь в лице, глянул на воина и, с невозмутимой доброжелательностью, пояснил:

– Видишь ли, Рэм, Великие Князья демонов достигают триста пятидесятого уровня и ни один из них не потерпит рядом с собой подручного, обладающего равной или большей силой. Слабее – да, сильнее – нет.

– Но Джейл Брейк же связан с демонологами, которые нападали на Борнинген! Значит, он и…

– Не обязательно, Рэм, – пискнул Йерк. – Возможно это другой князь демонов.

– Другой? – вскинулся князь Густав. И не один он. Во взгляде Владыки Гелуна, подаренном волшебнику, промелькнул интерес. Даже на лице Ланса на мгновение возникло удивление.

– Да, другой. Возможно один из демонических князей решил вмешаться в дела другого. И я догадываюсь, у кого из Великих Князей могло хватить наглости на такой поступок. Наглости и коварства. Только один из них посмел бы представиться Дитем Небес. Велиар. Он же Белиал – владыка Лжи и Иллюзий.

– Интересно, – протянул Густав Второй и посмотрел на Владыку Гелуна.

– Интересно, – согласился с ним глава храма Агнии. – Очень интересно.

И сразу стало понятно: время не аудиенции подошло к концу. Владыке Гелуну и князю требовалось срочно обсудить некие дела государственной важности.

***

Рэм остановился у подножия лестницы, рядом пристроился Ланс, остальные Неудачники ушли вперед. Солировала Рыжая, рассказывая очередную байку. Лианг вставлял «жизнеутверждающие» реплики. Мичи внимательно слушала Мэри Сью и тонко через силу улыбалась. Рыжая и Мичилайн за прошедшее время стали подругами, пусть и не самыми близкими. Вроде у них имелось мало общего, но общение с беззаботной Мэри Сью как будто растапливало лед, сковывающий Мичи. С другими мошенница держала дистанцию, делая своеобразное исключение для Ланса. Иногда Мичилайн смотрела на жреца так, что лед сковывающий ее трещал, грозя сойти ледяной лавиной. Рэм покосился на жреца, провожающего взглядом уходящих Неудачников. Ланс знал о «слабости» мошенницы, но пользовался знанием очень аккуратно, старательно сохраняя с ней нейтральные взаимоотношения. Ланс, Ланс, Ланс… Иногда Рэму казалось: жрец знает гораздо больше, чем все остальные вместе взятые, а о чём не знает – догадывается.

– А ты с ними не пойдешь? – поинтересовался Ланс. Жрец провожал взглядом Йерка. Волшебник шел рядом с Мичи, но, погрузившись в мысли, ничего не замечал и шел несколько неуверенно.

– Не пойду, – произнес Рэм. – Хочу сходить в библиотеку.

– В библиотеку? – доброжелательная улыбка на лице, и пристальное внимание в карих глазах. – Не знал, что ты любишь читать.

– Решил взять пример с Йерка, – неуверенно отозвался воин. – Я понял, как мало знаю обо всём.

– Правда? – улыбка стала грустной, и жрец тяжело вздохнул. – Знаешь, Рэм, иногда много знать очень плохо.

– Понимаю, – согласился воин, – но я по-другому не могу. А ты? Ты не пойдешь домой?

– Пойду. Позже. Хочу пообщаться с Авророй, будем благодарить друг друга за помощь, – Ланс глянул в сторону храма Агнии. – К тому же она упоминала некое особое задание. Если всё получится, мы сможем в нём поучаствовать.

– Как тебе, – жрец снова переключился на Рэма, – эта встреча?

– Ну… – воин испытывал от аудиенции двойственные чувства. Князь показал себя достойно, сумел, пусть и на свой лад, признать прошлые ошибки, и не держал зла на Неудачников. Конечно, отсутствие информации о Джейле Брейке как минимум огорчало. Кто же он такой? Чего хочет? Как он связан с демонами и теми, кто насылает их на княжество?

– Даже не знаю, – пожал Рэм плечами, после непродолжительных раздумий.

– Вот и я не знаю, – глаза жреца на мгновение неприятно сузились. – И мне это очень не нравится. Я рассчитывал когда-нибудь завершить карьеру искателя приключений и пожить в своё удовольствие. А ведь, чувствую, не дадут.

– Кстати, – Ланс задумчиво глянул на воина, – ты же общаешься с Кевином? Давно его видел?

– Общаюсь, – отозвался Рэм. – Видел Кевина, когда он к тебе за сундучком приходил. После этого встретиться с ним не удалось. Соседи говорят, что наставник дал ему новое задание.

– Хорошо. Тогда как вернется, расскажешь ему о сегодняшней встрече. Может, у него какие мысли возникнут. Про Джейла Брейка ты ему уже рассказывал. И не делай такие глаза, – Ланс добродушно хмыкнул. – Ты всё сделал правильно. Кевин, конечно, тот еще пройдоха и своего никогда не упустит, но голова у него варит. Да и круг общения у него большой. Не может такого быть, чтобы про Джейла Брейка вообще никто не знал!

Помолчав немного, жрец ободряюще похлопал Рэма по плечу:

– Ладно, иди. Успехов в библиотеке. Если узнаешь чего-нибудь интересное, не забудь сообщить.

– Обязательно! До скорой встречи!

– До скорой! – произнес Ланс, улыбаясь. Его взгляд устремился ко входу в храм Агнии. Врата как раз отворились, выпуская на волю Аврору.

***

Библиотека встретила Рэма неожиданно: разговорами, смехом и весельем.

– А она берет и вырывает мешок, – смеялся полноватый паренек с острым носом и хитренькими желтыми глазками. На серой табличке над его головой читалось имя Корад Дун.

– Правда что ли? – вторил ему Лагер Эдельхелл, прикрывая рот рукой. Рэм не ожидал, что такой серьезный человек, столь ревностно относящийся к книгам, может беззаботно смеяться в библиотеке.

– Добрый день, – осторожно начал Рэм.

– Ох! – удивленно выдохнул Лагер. Несколько мгновений он смотрел на воина, но моментально оправился, посерьезнел и стал похож на себя вчерашнего. – Добрый день, мастер. Я чем-то могу помочь?

Удивительное, но ожидаемое преображение.

А Корад Дун повел себя странно и неожиданно. Обнаружив воина, паренек широко улыбнулся, показал желтые, кривоватые зубы и произнес:

– А! Это ты. Привет, Рэм!

– Мы знакомы? – настал черед Рэма удивляться. Полноватый паренек в пыльной одежде с эмблемой водовоза на груди никогда раньше не встречался ему. Темные волосы, острый нос, желтые глаза и наглая ухмылка также не выглядели знакомыми. Да и имя Корад Дун… незнакомец! Как есть незнакомец!

– Конечно, знакомы, – Корад Дум с вызовом посмотрел на Рэма. – Забыл что ль? Я вам воду возил! Вы ж на Мельничной живете?

– Да нет, – ошарашенно произнес воин, пытаясь совладать с чужим напором и вспомнить, когда же он встречался с наглым водовозом. – Мы на улице Двойного Обжига живем. Рядом с Кирпичной.

– Да? – Корад Дум нахмурился и буркнул недовольно. – Хорошо, так и запишем.

– Что? Зачем записывать? – тут в голову Рэма пришла внезапная мысль, и он непонимающе глянул на водовоза. – А зачем нам воду возить было? У нас же колодец есть!

– Колодец? – Корад Дум почесал затылок и махнул рукой: – Мож, я и путаю чего. Но на твой счет я ж всё правильно сказал? Ты ж Рэм?

– Ну да, – ответил Рэм. От невозмутимого, напористого и чрезмерно активного водовоза начала болеть голова. Все мысли, которые имелись в голове до посещения библиотеки куда-то подевались.

– Замечательно! – показал желтые зубы Корад Дум. – Пожалуй, я пойду.

– Постой! – вскинулся Лагер. – Мы же не договорили…

– Потом договорим, мне пора, – водовоз покачал головой и ухмыльнулся: – Ну, привет, ребята!

Неуловимо быстрым, просто невозможным для столь плотного человека движением он оказался у двери и пару раз хлопнул ладонью по косяку:

– И пока!

Рэм вздрогнул. Эта невозможная скорость движений, эти слова, эта презрительная ухмылка что-то напомнили ему. Громыхнула входная дверь, водовоз покинул библиотеку. Воин напряг память.

– Прошу прощения! – кашлянул библиотекарь, прерывая размышления Рэма. – И все-таки, чем я могу вам помочь?

– Помочь? – переспросил Рэм, пытаясь собраться с мыслями. После встречи с шумным настырным водовозом голова работала как-то не так. – Мне хотелось бы узнать что-нибудь про Неназываемую богиню и Отрекшихся.

– На счет Неназываемой ничем помочь не могу, – Лагер Эдельхелл сложил руки на груди и устремил задумчивый взгляд в потолок. – Их столько... Одних богинь, называющих себя «Неназываемой», не меньше двадцати. А еще есть полубогини, Забытые, Древние, Драконы, Силы, всякие дьявольские отродья и половина из них, сильно не заморачиваясь, тоже называет себя «богинями». Нужно сперва понять, о ком именно идет речь. Есть какая-нибудь дополнительная информация? Особенности ритуалов? Религиозные символы? Слова молитв?

Рэм развел руками: символы Ланс с собой не носил, ритуалы не совершал, молитвы не читал, в религиозных спорах не участвовал.

– С Отрекшимися попроще, но не в нашем случае, – продолжил библиотекарь. – Жрецы не любят делиться сведениями о тех, кто по собственной воле отрекся от божества. Книги о религии, божествах и их последователях лучше искать в храмовых библиотеках. Правда туда просто так не попадешь.

– То есть вы мне ничем не поможете? – вздохнул Рэм. Выходило: тайна Ланса так и останется тайной. Может действительно не стоило пытаться выяснить, последователем какого божества является лидер Неудачников?

И когда воин почти смирился, почти собрался покинуть библиотеку, Лагер, покопавшись под столом, вытащил на свет огромный том:

– Погодите немного, посмотрю в каталоге, – библиотекарь распахнул книгу и быстро стал водить пальцем по строчкам. Страницы переворачивались одна за другой. Рэм не успевал прочесть ни слова, а Лагер, судя по всему, всё успевал.

– Тут! – палец наконец остановился. – У нас в библиотеке есть одна книга. «Азы храмовой беспринципности». Кто написал? А, авторов двое! Злое Дно и Аджель Торнвитч Великий.

– Отлично! – обрадовался Рэм. – Я могу ее полу…

– Великий? Ха! – библиотекарь воина не слушал. – Есть же люди! Назвать себя столь выспренно! Еще бы «Наивеличайшим» себя назвал!

– Впрочем, – Лагер перевел взгляд на Рэма, – это не самая большая проблема. Проблема в том, что книгу забрали из библиотеки еще при Ардосе и до сих пор не вернули.

– Понятно, – Рэму и впрямь стало всё понятно: тайна Ланса останется неразгаданной. Судьба упорно сопротивлялась ее раскрытию.

– Поэтому я, как полномочный представитель городской библиотеки, – с легкой напыщенностью произнес Лагер, – предлагаю вам задание, и прошу вернуть книгу в библиотеку. В качестве награды я сниму с нее полноценную копию для вас.

– Я согласен! – от такого шанса отказываться было нельзя!

– Отлично! – просиял Лагер Эдельхелл. – Осталось обговорить кой-какие детали.

***

Дом встретил Рэма возмущенными криками Рыжей:

– Ты где ходишь? Ты что, совсем забыл про ужин? Держи! – она сунула ему в руки ворох одежды и загнала в комнату. – И давай! Быстрей собирайся!

Рэм свалил вещи на кровать и стал одеваться. Один элемент одеяния следовал за другим. И вот – почти всё готово: не хватало пояса, к которому полагалось крепить кошель и поясные сумки. Рэм стал судорожно искать его. Пояс нашелся под кроватью. Скорей всего случайное движение ноги зашвырнуло его туда. Под кроватью обнаружилось еще кое-что.

Рэм долго рассматривал добычу, а в памяти возникла картина знакомства с Рейвенс. Помимо возникших образов звучали и имена. Воин понял, что не должен оставлять эту вещь себе. Он не имел на нее никаких прав.

Наверное, Рэм успел бы на ужин. Шел он быстро, а непривычная одежда хоть и мешала, но не сильно сказывалась на скорости. Времени на всё про всё хватало с избытком. Но в одном из переулков он увидел, как трое людей бандитской наружности пинают горожанина весьма почтенного возраста. Он свернулся на земле, прикрыл голову руками и уже не призывал никого на помощь.

Рэм призвался сам. Первого бандита он ударил в спину, второму заехал кулаком по лицу, а третий всадил Рэму нож прямиком в бок.

Потеряно 35 очков здоровья.

Воин скрючился от боли и пропустил второй удар ножом, а за вторым и третий.

Потеряно 15 очков здоровья. Потеряно 22 очка здоровья.

После третьего удара силы покинули Рэма, и он растянулся на земле. Первоначально серые таблички противников окрасились в черно-красный и на них высветились уровни: двадцать второй, двадцать третий и девятнадцатый.

– Ты что? Ты на кого руку посмел поднять? – пинок одного из бандитов пришелся по ране в животе. И резкая боль напомнила о себе. Казалось, изнутри лезет какое-то чужеродное чудовище. Или наоборот – вовнутрь. Сработала регенерация.

Восстановлено 4 очка здоровья.

Потеряно 8 очков здоровья.

– Идиотина разодетая! На аудиенцию перся, мать его! Да я сейчас прирежу тебя! – новый пинок в живот вновь окрасил красным всё вокруг.

Восстановлено 4 очка здоровья.

Потеряно 8 очков здоровья.

Рэм понял, конец неминуем. Черта не спасет. Из девяносто очков здоровья осталось всего ничего. А у него с собой ни меча, ни щита, лишь…

– Стража! Стража идет! – заорал из бандитов. – Бежим!

– Чтоб тебя! – выругался любитель пинать в живот и, не сдерживаясь, повторил любимый удар. – Еще раз попадешься, прирежу!

Восстановлено 4 очка здоровья.

Потеряно 12 очков здоровья.

Стража успела вовремя. Рэм не помнил, как его дотащили до околотка. В памяти остались лишь добрые зеленые глаза околоточного жреца, спешно латавшего израненного воина. Рэм будто в тумане отвечал на заданные вопросы. В переулке кроме него больше никого не обнаружили. Кем бы ни был мужчина, на которого напали бандиты, от встречи с городской стражей он поспешил уклониться. Завершив расспросы и убедившись, что с воином всё более-менее в порядке, Рэма отпустили.

Про ужин следовало забыть, но воин с упорством достойным героев древности, отправился на встречу. Ужин планировалось провести в таверне «Меч и вино». Планировалось…

Рейвенс в таверне не было. Как сообщила подавальщица, жрица приходила, жрица ждала, но не дождалась и ушла.

***

Рэм постоял на улице, вдыхая холодный вечерний воздух. Тело болело, болела голова, а еще очень сильно тяготила душу вещь, взятая с собой из дома. Рэм стоял у таверны и смотрел на вывеску дешевого и не особо благопристойного постоялого дома, расположившегося напротив.

Память, то и дело игравшая с ним в прятки, решила напомнить кое-что важное. Несколько мгновений воин раздумывал над тем, как действовать дальше, и направился на постоялый двор. Вошел в основной зал и, кивнув владельцу, стал подниматься по лестнице на второй этаж. Рэма не смутил удивленный взгляд хозяина. По большому счету, воин заметил его лишь краем глаза и не придал ему особого значения. В этот момент он думал лишь об одном, желая вернуть чужую вещь.

Воин подошел к знакомой двери и постучался.

– Кто там? – из-за нее раздался знакомый женский голос. Говоря об ужине, Рейвенс не собиралась далеко отходить от своего дома.

– Это Рэм.

– Рэм? – в женском голосе послышалось удивление, дверь распахнулась: – Захо… Ой! Что с тобой случилось?

– Небольшое приключение, – воин переступил через порог. – Я хотел…

– Погоди! Погоди! Я сейчас!.. – Рэма окутало белое свечение. – Ну как? Всё нормально?

– Всё нормально. Меня уже вылечили. Я хотел… – памятного бардака в комнате не обнаружилось. Наоборот, комната выглядела как-то излишне пусто, а на полу у двери лежали два заполненных мешка. – Что-то случилось?

– Я вступила в новую группу, – Рейвенс отступила назад, тяжело опустилась на кровать и повторила: – Я вступила в новую группу. Как это звучит, а? Какая ирония!

Жрица прикрыла лицо руками:

– Я вступила в новую группу, – ее словно заело. – Знаешь, я могу повторять это бесконечно долго. Редкостная гордячка, привыкшая во всём полагаться на себя и на… и на… и на…

– Завтра я переезжаю к своей новой группе, – Рейвенс с видимым трудом оторвала руки от лица. В серых глазах застыло какое-то странное выражение. – Я должна!

– Я понимаю, – произнес Рэм и выложил на кровать перевязь, в которой не хватало одного метательного ножа. Серебряные буквы тускло горели при свете масляной лампы. – Это тебе.

– Не может быть, – выдохнула Рейвенс, с недоверчивой нежностью провела ладонью по выделанной коже, а потом, словно испугавшись, что перевязь может в любой момент исчезнуть, схватила ее и прижала к груди. – Не может быть!..

– Я нашел ее в Рябиновке и решил принести тебе.– произнес Рэм. – Пусть она будет с тобой и напоминает о подруге…

– Ты не понимаешь! – серые глаза смотрели на воина с искренней благодарностью. – Раньше эта вещь принадлежала мне. На ней лежит благословление Форнара и Альбы. А потом… потом, всё так перекрутилось, и я подарила перевязь Сильвии. Я думала… Я думала… Потом она погибла… Расскажи мне, что там на самом деле произошло! Я хочу знать о тех, кто убил ее!

И Рэм рассказал всё. А, пока воин рассказывал, в его голове билась некая мысль, некая странность. Билась и не давала покоя. Закончив рассказ, Рэм поспешил мысль озвучить:

– А какое благословление на этой вещи? – почему-то воин почувствовал легкий укол зависти. Вот как так получалось? Кто-то после обучения получал магический кнут, кто-то благословлённую перевязь, а кто-то самое настоящее «ничего». Где тут справедливость-то?

– Ничего серьезного, – с некоторой скованностью отозвалась Рейвенс. Чувствовалось, она и сама не рада своей откровенности. – Обычный трюк. Смотри.

Она вытащила один нож из петли, разложила перевязь на кровати и отошла в сторонку. Бросок! Нож, который просто обязан был пробить перевязь насквозь, стукнулся о кожу и вернулся в петлю, как будто всегда в ней и висел.

– Ножи с этой перевязи не могут повредить хозяину и при броске в него возвращаются на место. Очень удобно против тех, кто любит использовать твое оружие против тебя же. Чувствуешь легкий толчок и все: оружие снова готово к бою. Не хочешь проверить? Я надену перевязь, а ты попробуешь.

– Лучше не стоит, я не очень хорошо метаю ножи, – улыбнулся Рэм. – И, вообще, уже поздно. Мне пора.

Воин развернулся к двери и… за спиной послышались шаги:

– Постой! – Рейвенс подошла к нему, крепко-крепко обхватила и прошептала: – Останься. Прошу. Мне так тяжело одной, так страшно, так одиноко. Хотя бы… на сегодня.

И Рэм остался.

Глава 3. Следуя за серой крысой (часть 1)

– Да это же настоящее издевательство! – в сердцах проворчал Рэм и покрутил в руке грос, оставшийся после всех покупок.

Воин находился на Торговой площади, заполненной людьми, держал корзину с провизией, поддерживал котомку за плечами и с легкой задумчивостью смотрел на нищенку, сидящую на земле и пускающую слюни. Над головой нищенки черта вывесила табличку: «Нищая Сайента». Глаза на безучастном испещренном морщинами лице смотрели в никуда. Черная рванина оставалась такой же черной и такой же рваной, как и раньше. Даже если в ней и прибавилось дырок, видно этого не было.

Рэм мог поклясться: пока он не завершил покупки, пока в его руке не появилась одинокая бесхозная монетка – нищая старуха на площади отсутствовала. А стоило появиться неожиданной сдаче, как Сайента возникла, готовясь к новому подношению…

Ланс, отправившись на утреннюю прогулку, вернулся с горой припасов. Но в горе многого не хватало. А поскольку к грядущему торжественному пиршеству жрец решил приготовиться с особенным размахом, требовалось отправить за покупками кого-нибудь еще. Мичи и Ланс отпадали: ужин, достойный большой оравы, мог появиться только их стараниями. Оставшиеся Неудачники стали тянуть жребий. «Повезло» Рэму. И после завтрака воин отправился на Торговую площадь, прихватив с собой список, деньги и Рыжую, решившую составить компанию.

Мичи и Ланс занимались едой.

Йерк колдовал на грядке, хоть и с трудом, но пережившей потоп (пару дней назад одна беспокойная рыжеволосая особа решила помочь и вылила на хилые растения два десятка ведер воды), чужие сапоги (стражники не знали о полезности растущих трав и как-то раз слегка потоптались на них) и сваленные в кучу тела (ценность растущего на земле могильщиков интересовала мало). Несмотря на чужие старания, намечался урожай. Пусть и небольшой. Редкие цветки растений выглядели неказисто. Мелкие. Желтые. Но не они интересовали волшебника. Йерк аккуратно срывал плотные овальные листочки с белыми прожилками и укладывал их в небольшой бумажный кулек.

Лианг практиковался в метании ножа. Броски в исполнении следопыта всегда находили центр мишени. Лиангу бы радоваться собственной сноровке, а он вместо этого недовольно морщился: движениям не хватало отточенности.

Рыжая по дороге куда-то (ой, смотри какой красавчик!) слиняла, и до Торговой площади Рэм добрался уже в одиночестве. Он обошел всех торговцев едой: и зеленщика, и бакалейщика, и мясника, и рыбника – и даже посетил палатку со специями. Покупки выполнялись по списку, оплата – тоже. И корзинка в руках, и котомка за плечами становились всё тяжелее и тяжелее. С бакалейщиком пришлось немного поторговаться. Торговец стал уверять Рэма, что талер обрезан и потому количество сдачи должно быть меньше. Не на того напал! Воин проявил недюжинную твердость и бакалейщику пришлось уступить. Тем не менее где-то в расчеты предусмотрительного жреца закралась ошибка, и один грос оказался лишним.

Время шло. Люди двигались по площади, перемещались от лотка к лотку, переходили из лавки в лавку, а Рэм стоял и смотрел на Нищую Сайенту, не зная, как правильно поступить. Щербатая миска оставалась пустой, люди просто проходили мимо, словно больше никто не видел старую нищенку. Мудрые мысли в голову воина не торопились. Как быть? Кинуть монетку или не кинуть? Пустячный в общем-то вопрос почему-то казался Рэму необычайно важным.

Наконец воин решился, и медная монетка стукнулась о дно миски. Мир вздрогнул и стал стремительно терять краски. Люди, ходящие вокруг, застыли мухами в янтаре. Воздух сгустился, таблички над головами людей стали черными, а потом черным стал и мир. Черным и безгранично пустым. Лишь где-то далеко-далеко среди бескрайней черноты сверкали разноцветные звезды.

– Подноше… – в голове воина стали звучать уже привычные слова, но фраза прозвучала не полностью. Голос испуганно стих. Мир моментально вернулся обратно. Цвет, запахи, звуки – ничто не напоминало о том, что случилось всего мгновение назад. Монетка осталась лежать на дне миски, а на безмятежном лице нищенки как будто промелькнула гримаса удивления.

Подумать об этом Рэм не успел. Болезненный толчок чуть не сбил его с ног. Толчок сопровождался мрачным, чуть хрипловатым голосом:

– С дороги! – княжеский дружинник, Луций Гракс, продирался сквозь толпу и настороженно поглядывал по сторонам. Слышались недовольные выкрики. Бесцеремонность седоволосого воина не нравилась многим, но дружинник упорно пёр вперед несмотря на чужое негодование, чужой гнев, чужое раздражение.

– Спасибо, – пробормотал Рэм. И благодарил он не Луция Гракса, а того, чья крепкая широкая ладонь поддержала, не дала упасть.

– Я – Морт – боевой монах Бодрума, – прорычала владелица крепкой ладони, мускулистого предплечья, огромного твердокаменного плеча и лица, словно высеченного из куска гранита.

– Спасибо, – ошарашенно повторил воин. Что-что, а встреча с монашк… боевым монахом Бодрума в его планы не входила. Морт широко скалилась, показывая безупречные белоснежные зубы. В маленьких черных глазах читалось одобрение.

– Я – Морт, – произнесла гигантская женщина, глянула на миску перед Нищей Сайентой, выразительно сморщила лоб, и, подумав немного, сообщила Рэму: – А ты хороший!

Огромная рука одобряюще похлопала воина по плечу, и боевой монах Бодрума двинулась следом за Луцием Граксом. Вместо выкриков «С дороги!» ее путь сопровождался громыханием: «Я – Морт – боевой монах Бодрума!»

Как ни странно, люди уступали дорогу самозваному боевому монаху Бодрума гораздо охотнее, чем княжескому дружиннику. Охотнее, быстрее и без возмущенных криков. Рэм потрогал плечо: не верилось, что прикосновения этой крепкой огромной женщины могут быть столь мягкими, почти нежными.

– Подношение принято, – прозвучали слышимые только воином слова. Рэм обернулся: ни монетки, ни миски для подаяний, ни взъерошенной полоумной старушки – ничего необычного.

***

Путь обратно Рэму не запомнился. Он автоматически переставлял ноги и думал, думал, думал. Подумать было о чём.

Во-первых, Ланс и его тайны. Секретов у жреца имелось немало, но раскрывать их он не спешил. Наверняка не без причины! Тем не менее что-то внутри Рэма не давало спокойно жить. Ему хотелось выяснить скрываемое жрецом. Желательно всё, но за неимением большего хватило бы и какой-нибудь малости. И для этого требовалось сделать один маленький шажок: найти утерянную библиотечную книгу. Рэм так и не решил для себя, стоит ли заниматься этим делом или нет.

Во-вторых, Рейвенс Кисс. Две ночи тому назад казалось: два одиночества нашли друг друга, а в мире Арсанта есть место нежности, есть место пониманию, есть место любви. Ночь закончилась, пришло утро, и Рейвенс ушла. Она оделась, забрала вещи, поцеловала Рэма на прощанье и, не сказав ни слова… ушла. Новое место жительства? Название группы? И впрямь: к чему сообщать такие мелочи? Рейвенс ушла, и ее деловитый уход будил в душе Рэма ворох горьких мыслей. Возникало ощущение, будто его просто использовали. Мальчик на ночь! И ничего больше…

В-третьих, Мичилайн. Из Неудачников она находилась ближе всех к Лансу и, возможно, делила с ним некоторые из его тайн. При этом мошенница имела и собственные секреты. В повседневной жизни она вела себя тихо, спокойно, почти не заметно. Не человек – тень человека. Но стоило ей оказаться рядом с Рэмом, как она превращалась в ощетинившегося, недовольно пыхтящего ежа. Но воина смущало не это, а кое-что другое. Во время боя Мичи действовала по-разному. Совершенно по-разному! В некоторых случаях она действовала собранно, уверенно, спокойно, а в некоторых – превращалась в застывшую статую, испугано таращила глаза и истерично вещала о приближающейся опасности. Ланс упоминал про ее черту, связанную с ощущением опасности, но в детали не углублялся. Может, в этом дело? Или… в чём-то другом?

И наконец, Нищая Сайента. Вроде бы размышлять о полоумной нищенке, просящей подаяние, смысла не было, но почему-то мысли о ней так и лезли в голову воина. Кто она? Чего хочет добиться? С чего она так привязалась именно к Рэму?

Да, подумать было о чём, но без действий мысли не могли ни к чему привести, и не привели. Рэм добрался до дома, передал покупки Лансу и угодил в цепкие руки Рыжей. Она потащила воина на улицу и принялась рассказывать:

– Ты бы видел какие у него булки! – с придыханием произнесла Мэри Сью. – И крендельки! Он их и так, и эдак! А багет-то у него такой… Такой! Такой вкусный! Достал его, дал попробовать! Вкуснотища!

– Он? Ты о ком? – не понял Рэм.

– О пекаре Бόрисе! – зеленые глаза сверкнули. – А какая у него фигура! Даже не поверишь, что он в пекарне с детства работает! Вдобавок он веселый, не то что ты! Столько историй разных знает! Столько всего мне рассказал!

– Правда? – заинтересовался Рэм. – И что же он рассказал?

– Например в городе появился таинственный вор, не желающий платить четверть Обществу. Он грабит богатых людей, а потом…

– А потом отдает награбленное бедным? – озвучил Рэм первое же предположение.

– С какой стати? Ты что совсем больной? – Мэри Сью посмотрела на него как на идиота. – Он не дурак! Он всё забирает себе! Или она… Говорят, в такие дыры, через которые вор пробирается в дома и хранилища, нормальный мужчина пролезть не может. Так что за этими кражами стоит либо миниатюрная женщина, либо ребенок, либо карлик! Его даже так и прозвали: Борнингенский Коротышка!

– А еще с севера прибыл большой караван с медом, – сообщила Рыжая очередную новость, – а весь груз сразу увезли в Цеховой квартал. И теперь советник Оглаф рвёт и мечет, пытаясь понять, как такой груз прошел мимо торговых площадей, да еще без уплаты торгового сбора. Очень мутная история!

– А вот эту историю рассказал один из разносчиков! – Мэри Сью не унималась. – Помнишь того вредного старика?

– Ты о капитане Зиверсе что ли? – предположил Рэм.

– Точно! – обрадовалась варварша. – Так кто-то подкинул ему в дом семя гигантской росянки. Росянка выросла, сожрала служанку, выросла еще больше, и напала на капитана!

– Капитан справился с ней без особых проблем?

– Верно! – в зеленых глазах промелькнуло удивление, но в целом чужая догадливость пришлась Рыжей по душе. – И всё бы хорошо, но капитан Зиверс ценил эту служанку за… зад и за всё остальное. А, потеряв и всё остальное, и зад, и служанку, стал очень злым и теперь ищет того, кто ему это семечко подбросил.

– И как успехи? – осторожно поинтересовался Рэм, хоть и догадывался: успехов нет. Похоже, намечалась настоящая буря. Джейл Брейк не хотел нападать на капитана Зиверса. По крайней мере упоминал об этом. А его люди, судя по всему, имели собственное мнение и спешили избавить княжество от одного из самых сильных защитников.

– А никак, – Мэри Сью пожала плечами. – Разве найдешь ветер в поле? Теперь недели две капитану лучше на глаза не попадаться.

– Да мы и не… – договорить Рэм не успел. Появилась Мичи, зло зыркнула в его сторону и утащила Рыжую с собой. На кухню. Помогать. Слишком уж грандиозными оказались планы Ланса на этот вечер!

Рэм проводил девушек взглядом, и, устроившись на скамеечке перед домом, решил в тишине и покое обдумать новости. Не тут-то было! На двор вышел Йерк, обнаружил воина и попросил помочь перекопать грядку. Отказываться Рэм не стал и взялся за лопату…

***

А началось всё ранним утром.

Лучи восходящего солнца почти не пробивались сквозь плотные серые тучи. Небо стремилось упасть на землю холодным осенним дождем. Стремилось, грозилось, но при этом не спешило воплощать в жизнь свои стремления и угрозы.

Отворив ворота, Рэм подошел к дому. Пасмурная погода вполне соответствовала тому, что творилось на душе.

– Доброе утро, – взгляд жреца, сидящего на скамеечке перед домом, выражал доброжелательность и полное понимание.

– Доброе, – хмуро отозвался воин. Жрец в отличие от него выглядел выспавшимся свежим, бодрым и более чем довольным жизнью. При взгляде на Ланса Рэм чувствовал, как на душе светлеет, а утренняя темная хмарь сменяется ясным солнечным днем.

– Доброе утро, – повторил воин и слегка улыбнулся.

– Так уже лучше, – вернул улыбку жрец и поднялся со скамейки. – Пошли завтракать. Сегодня нас ждут великие дела.

За завтраком Ланс сообщил о том, что предстоит новое задание, для выполнения которого потребуется несколько групп искателей приключений.

– Группа Авроры, – тихонько произнесла Мичи, не спрашивая, а утверждая.

– Именно, – подтвердил жрец. – Мы пойдем с Детьми Зари. А еще к нам присоединятся Небесные победители и Транжиры.

– Небесные победители? – переспросил Рэм и, дождавшись подтверждающего кивка, тихонько вздохнул. Вот теперь-то Зарин точно засмеет его. Старый приятель разжился новым снаряжением, а Рэм до сих пор использовал полученное в Воинском Зале.

– А там мальчики красивые есть? – воодушевилась Рыжая, пребывавшая с самого пробуждения в каком-то скверном расположении духа.

– Тебе того огромного бугая, Убивайца, не хватит? – ухмыльнулся Лианг.

– Я решила его Джулле оставить, – фыркнула Мэри Сью. – Мне-то он на один раз всего, а у них там лубоф. Цветы и наслажденье тишиной, подарки, серенады под луной, а с ними робкие лобзанья и глупые душевные терзанья.

– Будто тебя это остановит, – засмеялся следопыт.

– Не остановит, – Рыжая недовольно покосилась на насмешника. – Но мне не хочется. Зато хочется тебе по уху заехать.

– А какая награда? – пропищал Йерк.

– Достойная, – улыбнулся жрец, не уточняя размер вознаграждения. – За крыс все равно больше не дадут.

– Каких таких крыс? – наморщила нос Мэри Сью. – С крысами я драться не буду!

Ланс добродушно глянул на Рыжую, и та тяжело вздохнула:

– Да понятное дело, что буду я с ними драться, буду… – варварша мрачно посмотрела на жреца. – Только ты давай, всё рассказывай. Без утайки. Надоели твои секреты.

И Ланс рассказал.

Про участившиеся нападения крыс, Неудачники и так прекрасно знали. По слухам, такое бывало и раньше. У крыс появлялся король, и они сразу же начинали наглеть, меняться, становиться сильнее и организованней. Долго такое продолжаться не могло, и Гильдия нанимала искателей приключений для убийства крысиного короля. Задание выполнялось, и серохвостые твари успокаивались до появления нового повелителя.

Но в этот раз некое стечение обстоятельств привело к тому, что крысиный король избежал смерти, а крысы, вместо того чтобы успокоиться, стали вести себя гораздо агрессивнее. Каждый день они атаковали городские и купеческие склады, устраивали подкопы в подвалы, обрушивали старые дома, похищали запасы зерна. Крысы действовали очень нагло, и часть нападений осуществляли в дневное время, чуть ли не под носом у стражи.

Князь устраивал нагоняй за нагоняем. Советники хватались за головы. Город раздавал задания на убийство крыс. Искатели приключений купались в рубленках, в талерах, в крысиной крови. Городские власти кричали про истощение городской казны и необходимости повышении налогов. Стражники бегали словно ошпаренные курицы. Ничего не помогало: нападений меньше не становилось.

После выполнения нескольких подобных заданий Аврора задумалась. Она воспользовалась близостью к Владыке Гелуну, прошерстила храмовую библиотеку и запросила в городской страже список всех происшествий с крысами. Дополнительно к этому жрица Агнии купила подробную карту Борнингена, наставила на ней разноцветные точки, каждая из которых означала нападение серошёрстых тварей, и за вроде бы хаотичными действиями сразу вырисовалась система. По сути, шла самая настоящая война, а крысиные войска будто шли полукругом от городских стен, постоянно увеличивая захваченную территорию и уничтожая по пути чужие опорные пункты.

А центром этого полукруга являлся!..

– Не может быть! – удивленно пискнул волшебник. Он откашлялся и нормальным голосом прибавил. – А ты уверен?

– Аврора уверена, – твердо произнес жрец. – А ей в этом плане можно доверять. Одиннадцать в разуме, навык на обработку информации и черта на то же самое.

– А нас туда пустят? – задумался Йерк.

– Пустят, пустят, – улыбнулся Ланс. – Мы вчера вечером зашли к Юну Портеру, я объяснил ситуацию, и он дал указание своим слугам открыть нам ворота.

– Вот бы она ошиблась, – Рыжая поднялась из-за стола и, выходя из кухни, добавила. – Я пошла собираться.

– Верно! Заболтались мы! Подъем, ребята!

***

Неудачников у пивного склада Юна Портера уже ждали.

Трое слуг прославленного пивовара опасливо косились на искателей приключений и загораживали ворота, будто Дети Небес только и думали, как пробраться внутрь и изничтожить содержимое склада.

Дети Зари расположились с одной стороны от ворот, а вторая группа – с другой. Выглядело это так, словно они собирались сойтись стенка на стенку. А может, и не выглядело. Например, рослый и мужественно красивый юноша в кольчато-пластинчатом доспехе с палицей и прямоугольным щитом – Полный Голяк – завистливо поглядывал на более массивного Убивайца, корчил зверские рожи и старался сделаться больше, шире и выше.

Убиваец с непонятным выражением лица смотрел на юношу и держал руку на рукояти меча: то ли воин собирался напасть на Голяка и разрубить его одним ударом, то ли просто скучал, то ли еще что – в любом из случаев действовать он не торопился. Слева от Убивайца пристроилась Джулла. Девушка выглядела сонно, а оружие на ее плече – неопасно. Однако Рэм прекрасно знал, что бывает с теми, кто недооценивает коротконогий шар в гамбезоне и длинную увесистую алебарду. Справа и чуть позади от Убивайца застыл Точновглаз. Лучник Детей Зари внимательно следил за членами другой группы, но лук в руки брать не спешил. Может, он не видел особой угрозы от них, а может, уповал на собственное мастерство.

Перед Убивайцем стояли трое служителей богов. На фоне черных с серебряной вышивкой одеяний жрецов Оонта, ярко красная мантия Авроры отчего-то терялась. Да и сама жрица Агнии становилась совершенно незаметной. Чужие взгляды сами собой притягивались к золотоволосой Анестезии, к серебряному медальону в форме кучки черепов, к безукоризненному лицу, на котором аквамаринами блестели холодные голубые глаза. Анестезию ничуть не портила брезгливость, с которой она смотрела на всех остальных. Даже Аурум, пусть и похожий на нее, казался малозначимым, бесцветным, блеклым.

– Не может быть, – ехидненько проворковала Анестезия, увидев Ланса. – Лансик, дорогой. Ты пришел! Как тебе в Отрекшихся ходить, нравится?

– Нравится, – беззлобно хмыкнул Ланс. – А ты, я смотрю, народ вовсю смущаешь: и Белую Маску использовала, и зелье выпила, и приоделась. Неужели всё ради меня?

– Ради тебя? – взгляд жрицы Оонта заледенел. – Вот еще!

Анестезия возмущенно отвернулась.

– Доброго утра вам, – из второй группы искателей приключений вышел человек. Каждый его шаг сопровождался металлическим позвякиванием. – Меня зовут Дармоед. Жрец Паратуна, Бога Молний. Я – лидер Транжир.

– Полубога! – взвилась Анестезия.

– Бога, – сухо поправил ее Дармоед. В отличии от привычных Рэму жрецов, служитель Паратуна носил не мантию, а почти полный латный доспех. Вместо латной юбки бедра и низ живота закрывал широкий пояс из металлических пластин. Руки защищали кожаные перчатки, а ноги прикрывали стеганные штаны. В правой руке Дармоед сжимал рукоять молота-чекана, а на предплечье левой висел круглый щит, размерами не уступающий рэмовому.

– Полубога! – голос жрицы Оонта стал пронзительным. – Он не…

– Тише, – едва слышно вымолвила Аврора, но этого хватило, чтобы Анестезия затихла. – Религиозные споры оставим на потом.

– Ланс, – кивком поблагодарив жрицу Агнии, улыбнулся Ланс. – Лидер Неудачников. А это…

Жрец указывал на согруппников, называл имена, классы, используемое оружие и давал краткую характеристику. Ничего секретного Ланс не говорил, и выглядело это так, словно купец-лошадник расхваливал табун молодых лошадок.

Следом похожим образом Аврора представила Детей Зари. И если предполагаемые действия Точновглаза, Джуллы и Убивайца для Рэма откровением не стали, то возможное взаимодействие пары жрецов смогло удивить. Оонт – Бог Смертного Часа – дарил своим служителем не только способность лечить, но и возможность лишать жизни. И Аурум, и Анестезия могли пользоваться магией смерти. И если жрица имела черту на усиления магического удара, то черта жреца позволяла лечить и атаковать сразу нескольких существ разом. Про себя же Аврора почти ничего не сообщила. Лидер Детей Зари, то, сё, ничего конкретного.

– В этом они с Лансом очень похожи, – вздохнул про себя Рэм.

– Так, – убедившись, что представление Неудачников и Детей Зари закончилось, слово взял лидер Транжир, – как я уже говорил ранее, я лидер вот этих ребят. Дармоед, жрец Бога Паратуна!

Он с нарочитой громкостью упомянул божественность своего покровителя и вызывающе посмотрел на Анестезию. Жрица Оонта безмятежно, словно ничего и не произошло, рассматривала ногти на левой руке.

– Хорошо. Если что, у меня двойной класс, но уровень восьмой, так что пока семьдесят пятый не получу буду в спеке жреца-контактника. Без молний, с аурой на преобразование урона. Сколько дамага в меня влили, столько ушло на лечение окружающих. Так что я иду в первой линии с танками и огребаю наравне с ними, а то и больше. Если что, себя подлечу, но в толпе про меня не забывайте. Если лягу, то танкам точно кирдык. Хилы, слышите? Вам же говорю! Поняли меня или нет?

В целом, грубая речь Дармоеда выглядела разумной, но некоторые слова и их значения были Рэму не понятны. Неплохо было бы узнать, что они озна…

– А что такое двойной класс? – выпалила Рыжая.

Лидеры групп переглянулись, и Аврора сообщила:

– Когда Дитя Небес достигает определенного уровня, оно может как бы сбросить все свои достижения, опыт, способности, навыки, черты, класс, репутацию и начать с первого уровня.

– И зачем так делать? – недоуменно спросил Рэм.

– Затем, – произнес Дармоед, – что после достижения определенного уровня вторым классом, автоматически возвращаешь полученные навыки, способности и черты первого. После чего можешь решить в каком из классов развиваться дальше. Так появляются вполне нормальные сбалансированные маго-воры и воино-жрецы…

– О! – обрадовалась Мэри Сью. – А я бы не прочь стать варваро-бардой! …бардиней? Бардо-варварой? Вар-барой?.. Бар?..

– Лучше не надо, – скривился Дармоед. – Был тут один варваро-бард года три назад. Очень любил горловое пение. Голоса не было, зато пел громко. Так в итоге Гильдия задание дала, чтобы его убрали!

– А что нужно для получения двойного класса? – Рыжая посмотрела на Аврору, не слушая, не желая слушать Дармоеда. – Я могу прямо сейчас взять и стать?

– Нет, – бесстрастно сообщила жрица Агнии. – Во-первых, для этого нужно иметь минимум пятидесятый уровень, а во-вторых, нужен человек, с которым ты поменяешься.

– Поменяюсь? – в зеленых глазах Мэри Сью застыло непонимание.

– Да. Если варвар станет бардом, то бард должен стать варваром. Закон равновесия. И ничто не может его нарушить. Двойные классы получают только вдвоем.

– Только вдвоем… – протянула Рыжая и поспешила поинтересоваться. – А есть тройные классы? А четверные? А пятерные? А групповые? А?!

– Заткнись женщина! – нервы не выдержали у рослого юноши, над головой которого висела табличка «Полный Голяк». – Всё верещишь и верещишь!

– Кра-сав-чик, – сладко пропела Мэри Сью, моментально переключилась на него, – ты не думай. Я тебя заметила, и после дела мы с тобой обязательно познакомимся поближе. Обещаю!

– Тише, Мэри Сью, тише, – рука Ланса осторожно коснулась плеча варварши. – Дай им представиться. Не забывай, нам еще задание выполнять.

– Да, да, – кивнул Дармоед и указал на раздражительного юношу. – Это наш танк. Полный Голяк. Имя может и не очень, но работает в команде хорошо. Замыкающим на левый фланг ставить можно…

– Эй, почему это на левый!

– Так, это, – рука Дармоеда почти уткнулась в выпирающие телеса, едва прикрытые тонюсенькими тряпочками, – Зебрагиня. Чародейка. Не смотрите, что так легко одета, она не танцовщица, это издержки класса. Наш второй сап. Дает щиты, руны, усилки – всё как положено. Еще готовит неплохо.

– Всем привет, – чародейка дружелюбно помахала ручкой. Зебрагиня выглядела более чем эффектно. Темные густые волосы. Наивные голубые глаза. Легкая ничуть не портящая полнота. А пропорции тела и почти полное отсутствие одежды притягивало взгляды мужчин… и женщин. По крайней мере, Рыжая глянула на Зебрагиню и, оценив выпирающие достоинства, восхищенно присвистнула.

– Наша волшебница, – лидер Транжир указал на тощую женщину лет пятидесяти. – Дамаг по точечным целям на ней.

Волшебница являлась полной противоположностью Зебрагини: вместо веселой молодости – суровая сероглазая зрелость, вместо пышных форм – стрела, устремившаяся к цели, вместо тонюсеньких тряпочек – темно-серое платье из плотной ткани с обилием шнуровки, вместо легкой доброжелательности – нескрываемая неприязнь.

– Филолог, – волшебница сообщила свое имя, указанное на серой табличке, и окатила собравшихся ледяным взглядом, с особой суровостью посмотрев на лидера.

– А это, – откашлявшись, продолжил Дармоед, – наш главный козырь! Грациозо! Призыватель животных! Он мечтает призвать легендарную гигантскую мышь-желтобрюха, бьющую электричеством, а пока его мечты остаются мечтами, призывает мух, пауков и прочих червяков.

– Ну да, мечтаю, а что в этом такого? – обиделся щупленький паренек лет шестнадцати. Выглядел он нескладно: лысая голова была слишком большой, ноги – коротковаты, а руки казались непропорционально длинными.

– А это Ламинария, чернокнижница, – перст Дармоеда указал на последнюю фигуру, с головы до ног закутанную в черный плащ. – Наш массовик-затейник. Связана с Высшим Орланго и потому переспала со всеми драконами княжества!

– Не переспала, – недовольно произнесла названная чернокнижницей. – В княжестве нет драконов!

– А если бы были? – хохотнул Дармоед и, не дожидаясь ответа, прибавил. – Поосторожней с ней: она любит дышать огнём, плевать огнём, да и всё остальное делает огнём и с огнём!

– Где Росваль и его люди? – внезапно поинтересовался Ланс.

– Их не будет, – глухо отозвался Дармоед, разом растеряв всё веселье. – Очередной квест с хорошей наградой. Небесные победители выбирают богатых нанимателей.

Ланс с Авророй переглянулись. Жрец задумчиво почесал подбородок и кивнул. В карих глазах жрицы загорелась искорка и через мгновение погасла:

– Мы справимся, – бесстрастно сообщила она, – если не случится ничего непредвиденного.

– Будем считать, что ничего непредвиденного не случится, – улыбнулся Ланс добродушно. – Дарм, командуй. У тебя опыта побольше нашего будет.

***

Лабиринт из высоченных полок, пузатых бочек и дощатых ящиков в этот раз оказался вполне безопасным, и искатели приключений без проблем добрались до площадки, на которой Неудачники некогда сражались с воинством крысиного короля Фильсдерэта. Баррикады и мусорные кучи разобрали. Крысиные тела вынесли. Следы крови затерли. О прошедшем бое напоминала лишь огромная дыра, к которой работники Юна Портера притащили кучи камня и песка.

Дармоед потоптался немного у ямы, спустился вниз, осмотрелся и тут же вернулся обратно:

– Большой тоннель. Смотрю, они хорошо поработали…

– Дальше завал, – сообщила Аврора. – Они обрушили потолок. Я хотела нанять проходчиков, но…

– Мы и без них справимся, – хмыкнул Дармоед и с силой хлопнул призывателя животных по спине. – Ведь справимся, Грациозо?

Паренек насупился и кивнул.

– Значит так, – Дармоед обвел взглядом собравшихся, – работаем осторожно. Крысы и крысолюды не самые опасные противники, но частенько подстраивают всякие пакости. Без света нас сожрут, поэтому два светляка держим активными. Фил, Зебра – светильники на вас. Еще нужен один призрачный огонек. Ланс, справишься?

– Конечно.

– Отлично, – просиял Дармоед. – Если говорю свет гасить, сразу же гасите. Понятно? Так. Впереди танки. В центре мы с Уби. Слева Гол, справа Рэм. Строй не рвем. Крысы берут количеством, а мы – слаженностью. За нами Ланс, Мэри, Джул и Мичи. Кнут и посох бьют тех, кто подобрался слишком близко к фланговым. Алебарда работает по центру. Мичи, идешь рядом с Джул, смотришь вперед, ищешь ловушки. Крысолюды это дело любят.

– Рум, Рора, Насти, работаете на отхил. Увижу, что дамажите, прокляну! А после боя и оплеух навешаю. Контроль жизни есть? Вот и отлично. Следите за здоровьем соратников, и люди к вам потянутся. Лами, – Дармоед перевел взгляд на чернокнижницу, – основной дамаг на тебе. Задержка у дыхания три минуты, правильно? Толпу заливаешь по ка-дэ. Как мелкие заканчиваются, дожариваешь толстых вспышкой. Не подведешь?

– Нет, не подведу, – черный плащ чуть качнулся.

– Отлично, – осклабился Дармоед и перевел взгляд на волшебницу. – Фил, на тебе только толстые. Увижу, что на мелочевку ману тратишь, к позорному столбу прикую, плеткой отхожу и на ночь оставлю. Зебра, держишь усилки на Лами и Фил, руну укрепления на танках. Если увидишь просевшего по жизни, сразу бросаешь руну отрицания. Ну, не мне тебя учить. Ты у нас умная девочка. Ланс, с тебя по откату щит отверженных. Лечением занимаешься в самых крайних случаях.

– Йерк, – наконец Дармоед обратил внимание и на толстяка. – Ступор и еще раз ступор. Никакой самодеятельности. Исключительно по толстым. Мелочь не трогаешь.

– А я что делаю? – не удержался Лианг. Роли раздали, а про него словно и забыли.

– Прикрываешь тыл. Если сзади кто-нибудь полезет на кастеров и сможет до них добраться, я тебе глаз на зад натяну. Если жив останусь, – хмыкнул Дармоед и перевел взгляд со следопыта недовольного таким решением на Точновглаза. – Глаз, ты вместе с ним. Натягивать, так двоих за один раз!

– Понимаю, – кивнул лучник и вытащил длинный кинжал. – В тоннеле от меня проку немного. Но как доберемся до пещер, забираюсь повыше и отстреливаю чужих стрелков, магов и командиров.

– Верно, – хмыкнул Дармоед. – Если доберемся. Ну что? Все готовы? Вперед!

Искатели приключений спустились вниз. Свет магических светильников и зеленого огонька Ланса разгонял тьму. Тоннель постепенно уходил вниз. Пол из сухой растрескавшейся глины приглушал звуки шагов. Частые деревянные стойки поддерживали местами осыпавшийся потолок. Кое-где темно-рыжие стены полностью исчезали за грубо сколоченными щитами из необструганных досок. Крысолюды опасались обвала и, в общем-то, не зря. Чтобы завалить проход требовалось всего ничего: подрубить крепи – и вниз сразу же сошла бы лавина из глины, камней и песка.

– Что дальше? – поинтересовалась Рыжая, едва искатели приключений оказались рядом с завалом. – Вернемся за лопатами и?..

– Нет-нет, – покачал головой Дармоед и вытолкнул вперед призывателя животных. – Давай, козырь, покажи на что ты способен.

– Не уверен, что это хорошая идея, – помрачнел Грациозо.

– Делай, я говорю, – в голосе Дармоеда послышались стальные нотки.

– Ну хорошо, – произнес Грациозо, не позабыв окинуть всех остальных недовольным взором. Призыватель животных снял с ремня небольшой шар с желтой полоской, подбросил его вверх и выкрикнул. – Боевой крот! Я призываю тебя!

Шарик исчез в ослепительной вспышке, а на землю рухнуло большое – размером с Убивайца – черношерстное создание с вытянутым носом-хоботком и коротенькими розовыми лопатоподобными лапами, которые заканчивались длинными серо-белыми когтями. Крохотные глазки прикрывались темно-серой кожаной складкой. Над созданием висела табличка: «Боевой крот».

Строй искателей сломался в один миг: мимо танков, растолкав по дороге жрецов и магов пронеслись две быстроногие фигуры.

– У, какая лапочка! Какой же он миленький! – на кроте с одной стороны повисла Рыжая, а с другой – Зебрагиня и принялись чесать черную шею. – И шерстка такая мягкая!

– Очень, очень мягкая! – чародейка восторженно тискала призванное животное.

– Из него получится отличная шубка! – восторги Мэри Сью имели под собой обычный прагматизм.

Еще более прагматичным оказался Лианг, не ставший приближаться к кроту.

– Когда его убьют, – заявил следопыт, – давайте сдерем с него шкуру.

– Как это убьют? – лицо Грациозо дрогнуло. – Я не хочу, чтобы его убивали!

Крот отнесся к столь далеким перспективам более спокойно. Ему не сильно нравились чужие ласки, но он продолжал терпеливо сносить их и недовольно пофыркивал.

– Да не будет его никто убивать! – рыкнул Дармоед и свирепо посмотрел на Лианга. – Хватит болтать! Вы что забыли, зачем мы сюда пришли? Задание, вашу мать! У нас задание! Отошли от крота, дурынды! Быстрее! Быстрее! Строй держите! Вот! Так! Молодцы! Давай, начинай!

Искатели приключений вернули подобие строя, и Грациозо, метнув испуганный взгляд в сторону рассвирепевшего жреца Паратуна, указал рукой на завал и выкрикнул: «Копай!»

Крот активно заработал лапами, по щитам воинов застучали мелкие камни и куски глины, а завал стал исчезать на глазах.

Глава 3. Следуя за серой крысой (часть 2)

Перебравшись на другую сторону, искатели приключений как-то присмирели. И пол, и стены, и потолок, и деревянные стойки ничуть не изменились, но смешки и разговоры исчезли, движения стали четче, а строй выровнялся. Глаза зорко всматривались во тьму, за границы освещенных участков. На лицах искателей приключений читалась сосредоточенность, а уши чуть ли не шевелились, стремясь услышать какой-нибудь подозрительный звук. И ничего. Тишину разрывал лишь тихий топот ног, скрип кожи, едва слышное позвякивание плохо подогнанных доспехов и кольчуг.

Отшагав шагов с пятьсот, Дармоед остановил отряд:

– Запомнили, где чье место? – тихо произнес он. – Вот и славно. В бою, чтоб все так и стояли! А пока… Мичи! Лианг! Топайте вперед! Первой Мичи. В тридцати шагах от нее Лианг. Следом мы. Если видите угрозу, отступаете и предупреждаете. В бой без необходимости не вступать. Чуть что, сразу драпать. Но лучше, чтоб этого «чуть что» не было. Всё понятно? Тогда вперед!

Мичи кивнула, поправила диадему и скрылась в темноте. За ней бесплотной тенью растворился и Лианг. На лице следопыта застыла злобная ухмылка. Такая работа ему нравилась намного больше. А если доведется перерезать чье-то горло, так вообще!..

– Идем, – выждав немного, сказал Дармоед. Искатели осторожно пошли вперед. Туннель тянулся, постепенно уходил вниз и немного влево: ни ответвлений, ни природных пещер, ни рукотворных залов. Крепи продолжали удерживать потолок. Пол из сухой глины все также приглушал шаги и скрывал следы. Рыжая глина стен ничуть не менялась.

Рэм потерялся во времени и пространстве. От сине-зеленого света устали глаза. В ногах стала накапливаться тяжесть. Путь казался бесконечным. Только казался!..

Из тьмы выкатились Мичи с Лиангом.

– Впереди отряд крысолюдов, – чуть сдавленным голосом сообщила мошенница. – Тридцать особей. Идут сюда. Нас пока не заметили!

– Тридцать? – хмыкнул Дармоед. – Немного. Должны справиться. Все готовы? Хорошо! Зебра, готовь руны! Привлечем их! Танки, бьем по щитам! На раз-два!

Стук, грохот и звон разносились по туннелю. В ответ слышался возмущенный писк.

– Услышали? – заорал Дармоед. – Крысы! Придите и умрите! Ну же! Давайте!

Писк стал громче. В нем появилась угроза.

– Стоим, чтобы ни случилось: стоим, – тихо произнес лидер отряда и выкрикнул в темноту. – Трусливые твари! Только и можете, что прятаться! Бесполезные! Жалкие! Ничтожные!

К писку добавился топот многочисленных ножек и яростное шипение. Ближе! Ближе! Еще ближе! Из темноты выскочила невысокая человекоподобная тварь с копьем и прыгнула на Рэма. Желтая табличка над ней сообщала: «Крысолюд-патрульный, уровень 5».

Копье врезалось в щит. Ответный удар пропал втуне. Крысолюд не собирался подходить на длину меча. В круг света вылетел второй крысолюд! За вторым – третий! Эти атаковали Дармоеда. Он принял копья на щит, но молотом махать не стал, а заорал: «Умрите, трусливые твари!»

Из темноты появлялись всё новые и новые враги. В бой вступил Убиваец, в бой вступил Голяк. Копья врезались в щиты. Джулла размахивала алебардой, Ланс – посохом. Воздух разрывал пламень магического кнута. Рэм защищался, но при этом не чувствовал усталости. Перед глазами промелькнула табличка: «Активирована руна укрепления».

Мелькали копья. Мерцали буквы на желтых табличках. Красные глаза горели безумным огнем. В оскаленных пастях торчали острые зубы. На пол летели хлопья слюны. Шерсть топорщилась. Длинные хвосты дрожали. Пахло потом и мускусом. Крысолюды шипели, пищали, тыкали копьями, но в безудержную атаку не кидались, предпочитая действовать издалека.

Потеряно 4 очка здоровья.

Какой-то из крысолюдов умудрился провести успешную атаку. Копье вскользь задело руку с мечом. Боль на мгновение сбила Рэма с ритма, и новая атака хвостатого противника угодила в бок.

Потеряно 9 очков здоровья.

Восстановлено 4 очка здоровья.

Убивайцу доставалось больше всех. Большая часть серохвостых то так, то эдак, а всё норовила тыкнуть в гиганта копьем. Чаще всего тычки уходили в молоко, реже достигали доспеха или щита. Часть атак Убиваец парировал, но удары сыпались со всех сторон, и количество превращалось в качество. Перед воином то и дело загорался мертвенно зеленый щит Ланса, но почти сразу же рассыпался бесполезными искорками. Кровь покрывала гиганта. Убиваец сражался, но…

Голяк занял позицию у стены и сопротивлялся, причем довольно успешно. Прямоугольный щит принимал на себя основные удары. От остальных защищала броня. Как крысолюды ни пытались, пробить защиту воина у них не получалось.

Без ранений держался и Дармоед. Поначалу. Пока его разом не атаковали три крысолюда. Первое копье попало в щит, второе скользнуло по доспеху, а третье врезалось в бедро. Жрец Паратуна даже вскрикнул от неожиданности. На мгновение его фигуру охватило белое сияние, а потом оно переместилось на воинов, принося с собой жизнь.

Восстановлено 8 очков здоровья.

– Поигрались и хватит, – рыкнул Дармоед. – Лами, заливай!

Если кнут Рыжей порождал огненные искры, то заклинание Ламинарии принесло с собой настоящее пламенное безумство. Огонь затопил пространство перед воинами, а потом хлынул дальше по тоннелю, опаляя всех на своем пути. Нестерпимый жар несся вперед, оставляя позади себя горячий воздух, почерневшую глину и обгорелые тела.

– В атаку! – прокричал Дармоед. – Добиваем! Пока не очухались!

Дела жреца не расходились со словами. Он рванул вперед, размахивая молотом. А за ним бросились остальные искатели приключений. Крысолюды сопротивления почти не оказали.

Получено 30 х 12 очков опыта.

***

– Нормально, – заключил Дармоед. – Стойкость есть, приказы выполняете, страха не кажите. Мы сработаемся.

– Если выживем, – Джулла мрачно посмотрела на жреца и переключилась на Убивайца. – Ты как?

Воин промолчал. Вокруг него суетились Аурум и Анестезия. С их рук исходил белый свет приносящий покой и выздоровление. Джулла вздохнула, вытащила кусок ветоши и, намочив ее, принялась очищать окровавленное лицо.

– Поблизости крысолюдов нет, – сообщил Лианг, появляясь из тени. Он и Мичи после боя сразу же отправились на разведку.

– Хорошо! – кивнул Дармоед и подошел к Убивайцу. – В порядке?

– Да.

– Отлично, – обрадовался жрец. – Тогда отправляемся.

Отряд искателей приключений снова двинулся по тоннелю. Стены изменились. Рыжую глину сменил белый с желтыми прожилками пористый камень. Вслед за стенами изменился и пол. Деревянных стоек становилось все меньше и меньше. Стали попадаться небольшие нерукотворные залы. Когда-то давным-давно вода проложила путь, а потом ушла в неизвестном направлении. Появились боковые тоннели, заканчивающиеся тупиками или резкими обрывами. Но основной тоннель все также забирал влево и вниз.

Несколько одиночек крысолюдов нашли свою смерть от клинков Мичи и Лианга.

Получено 4 х 12 очков опыта. Получено 1 х 15 очков опыта.

Путь продолжался и продолжался. Наконец он закончился большим залом-пещерой, из которого выходило несколько тоннелей. А в зале расположился крупный отряд серохвостых тварей. По-настоящему крупный. Разномастные группы серохвостых тварей устроились рядом с кострами в разных концах зала и отдыхали. Двадцать четыре огромных крысы. Пятьдесят обычных крысолюдов: из них восемнадцать молодых, а остальные – зрелые. Десять элитных воинов в полных доспехах и с длинными мечами. Один крысолюд-чемпион аж пятнадцатого уровня. Он, если и уступал размерами Убивайцу, то превосходил многих людей, виденных Рэмом. Но хуже всех был последний крысолюд. Старый, сморщенный, невысокого роста. Над ним висела табличка «Крысолюд-волшебник, 10 уровень».

– Плохо, – помрачнел Дармоед. – Десятый уровень. Две черты и способность. Скорей всего какую-нибудь массуху взял. А нам массуху без тотема не пережить. Все сольемся разом. Вот же! Подложил ты нам свинью, Росваль, ох, подложил!

– Справимся, – бесстрастно сообщила Аврора. – Есть небольшая площадка наверху. Точновглаз сможет добраться до нее и оттуда достанет крысиного волшебника.

– Под площадкой ходит патруль, – подала голос Мичи.

– Патруль придется убрать, – взгляд жрицы Агнии, устремленный на разведчиков, не выражал ничего. – Справитесь?

– Там трое… – неуверенно произнесла мошенница.

– Справитесь. Должны! Другого варианта нет, – припечатал Дармоед, напоследок сурово глянул на Мичи и переключился на Йерка. – С тебя ступор на волшебника. Все три и все в него. Чтоб он ни вздохнуть, ни пернуть не мог, понятно? Как Глаз с ним покончит, сразу переключайся на элиту. Голяк, на тебе чемпион. И не дай Паратун, он с тебя сорвется! Я на твоей могиле сперва станцую, а потом пьяную оргию устрою! Лами, сразу накрываешь вон ту кучу, мы ее дорежем…

Дармоед раздавал указания: план обрастал подробностями и становился всё реальнее и реальнее.

– Мы идем в атаку, – вздохнула Аврора, когда указания закончились, и обеспокоенно посмотрела на Ланса. Бесстрастность покинула жрицу, словно не она несколько минут назад поправляла Дармоеда, уточняя детали нападения.

– Идем, – ободряюще улыбнулся Ланс в ответ. – Всё будет хорошо.

Йерк сотворил Незримую пелену. Под прикрытием иллюзии отряд Небесных Детей разделился на четыре части и стал занимать позиции.

Крысолюдский чемпион внезапно разволновался. Он поднялся и, возбужденно водя носом, стал посматривать по сторонам. Иллюзия действовала, но чемпион все равно чувствовал иллюзорную неправильность окружающего мира. Забеспокоился и крысолюд-волшебник. Черные глазки беспокойно всматривались в пустоту, трехпалая лапа с силой сжимала сучковатую палку с навершием из желтого камня, усики на длинном носу взволнованно шевелились. Наконец волшебник решился: он поднял над головой палку, камень осветился, и мягкий желтый свет затопил зал. Мир дрогнул, и иллюзия развеялась.

Точновглаз рванул к стене, но незамеченным миновать патруль не сумел. Да от лучника этого и не требовалось! Троица крысолюдов зашипела, кинулась было за ним и… Первого патрульного Мичи и Лианг вывели из строя одновременными ударами в спину. Привычно, подло, бесцеремонно и очень, очень действенно. Оставшиеся крысолюды тут же переключились на любителей нападать с тыла, а Точновглаз полез вверх по стене, цепляясь за едва заметные выступы.

Одновременно с этим пламя Ламинарии охватило группу из шестнадцати крысолюдов и десяти огромных крыс. Послышался истошный визг. Запахло паленой шерстью и горелым мясом. На добивание бросились Рэм, Убиваец, Дармоед, Джулла и Рыжая. Взмахи мечей. Щелчки кнута. Удары молота. Выпады алебарды. Крысолюды умирали один за другим.

В то же время Голяк атаковал одного из двух элитников рядом с чемпионом. Палица со всего маха врезалась в плечо, смяла латный наплечник, и лапа крысолюда повисла бесполезной колодой. Хвостатое создание даже пикнуть не успело: шар, переливающийся всеми цветами радуги, врезался в элитника, и он застыл, превратившись в серо-фиолетовое подобие статуи.

– Камень прошел! – закричала Филолог. – На два раунда он твой!

– Да конечно! Прям сейчас и займусь, – прохрипел Голяк, блокируя удар чемпиона. Огромный тесак со страшным грохотом врезался в щит. Воин едва устоял на ногах.

Второй элитник из свиты чемпиона заверещал от боли. На него с грозным жужжанием налетел рой ос, выпущенный заклинателем животных. Броня, быть может, и защищала от оружия, но от мелких вездесущих насекомых, пробирающихся в любую щель, впивающихся в нос, в рот, в глаза, в любое незащищенное место, спасти не могла. Элитник выпустил оружие из рук и попытался лапами отмахаться от черно-желтого роя. Куда там!

– Боевой крот! – выкрикнул Грациозо, – Кусай его!

Массивная черношерстая тушка, смешно перебирая лапами, помчалась вслед за осами и врезалась в серохвостое создание, сбивая его с ног.

Восемь элитных крысолюдов сгрудились вокруг хвостатого волшебника, застывшего с палкой над головой. Желтый камень уже угас, а старый крысолюд застыл без движения. Ступор Йерка подействовал! Со второй попытки, но подействовал!

Ланс похлопал волшебника по плечу: «Отлично сработано!»

Всё шло по плану, но на лице жреца всё равно читалось волнение.

Первая группа из воинов, Дармоеда и Мэри Сью добивала поджаренных крысолюдов, вторая – из разведчиков организовала восхождение Точновглаза, третья из Голяка и… кхем, боевого крота – отвлекала чемпиона и его свиту, а четвертая – из магов и жрецов заняла позицию у входа в пещеру, помогала своим и мешала противникам.

Ламинария куталась в черный плащ и отдыхала после драконьего дыхания, намереваясь снова выпустить разрушающее пламя при первой же возможности. Аврора, Аурум, Анастезия, да и Ланс проверяли состояние соратников, чтобы в любой момент использовать лечение. Грациозо, сжав кулаки, наблюдал за действиями питомца, готовясь в любой момент прийти ему на помощь. Пузатый Йерк пристально следил за хвостатым волшебником и заготавливал очередной Ступор. Фигура Фил переливалась радугой: волшебница создавала новое заклинание. Вокруг Зебрагини то возникали, то гасли разноцветные вспышки: в этот раз чародейка помечала бойцов рунами ускорения. Больше атак и действий! Быстрее! Чаще! Пока крысолюды не пришли в себя!

Мгновения утекали сквозь пальцы. Неожиданная атака пусть и принесла свои плоды, но для крыс не казалась настолько фатальной. Едва ли четверть отправилась на встречу с Крысиной Смертью, а остальные…

Удар! Голяк застонал от натуги. Чемпион махал огромным тесаком, будто обиженный малыш тоненьким прутиком. Еще удар! И еще! И еще! На щите появились вмятины. Про контратаки воин и не вспоминал! Крот и осы добивали поваленного крысолюда. Он вяло трепыхался и пронзительно верещал. Серо-фиолетовый камень статуи пошел трещинами. Заклинание Филы почти выветрилось.

Мичи и Лианг кружили вокруг патрульных. Осторожничали. Никто не хотел атаковать первым. Две пары – людей и крысолюдов – выжидали, надеялись на чужие ошибки. В какой-то момент Лиангу надоело бездействие, и он атаковал. Не своего противника, а противника Мичи! Метательный нож серебряной молнией мелькнул в воздухе, впился в плечо крысолюда. Тот отвлекся, и тут не сплоховала Мичи: шаг вперед – кинжал пронзил воздух, нашел крысиное брюхо – и тут же два шага назад. Крысолюд зашипел, махнул коротким мечом и промахнулся. Он еще жил, но оставалось ему немного… Лучник карабкался по стене, до площадки оставалось всего ничего.

Элитные крысолюды, расположившиеся рядом с заступоренным волшебником, атаковать искателей приключений не спешили. В их задачу, судя по всему, входила охрана хвостатого старца, и они ее с усердием выполняли.

А вот остальные крысолюды не сильно интересовались судьбой волшебника и кинулись в атаку: первая группа помчалась в сторону Голяка, а вторая избрала целью отряд Дармоеда.

До Голяка крысолюды не добежали. Филолог взмахнула руками и в воздух взметнулась серебристая пыль. Она пронеслась по пещере и накрыла тех, кто хотел уничтожить одинокого воина. Один за другим крысолюды закрывали глаза и падали на землю. Нет, они не умерли. Слышалось сопение. Тела дрожали. Легкие работали. Лапы подергивались. Крысолюды просто-напросто уснули.

Филолог пошатнулась и, если бы не вовремя подставленная рука Ланса, обязательно повалилась бы на землю.

– Мана вышла, – просипела позеленевшая волшебница и, благодарно кивнув жрецу, аккуратно уселась на небольшой валун. – Сейчас. Сейчас. Восстановлюсь…

– Стоим, – рычал Дармоед. – Держим строй.

Рэму хотелось выкрикнуть, что строя-то нет. Разве можно считать трех щитовиков, застывших посреди большущей пещеры, достаточной преградой для двадцати противников с копьями. Обойдут с фланга! Как есть – обойдут! И тогда не поможет ни алебарда Джуллы, ни кнут Рыжей. Девушки застыли позади щитоносцев и готовились к встрече с серой пищащей волной.

Но Рэм стоял. Не бежать же! Он сжимал рукоять меча чуть вспотевшей ладонью и примеривался, кому же нанести первый выпад.

– Стоим. Стоим! Стоим-стоим-стоим, – порыкивал Дармоед, наблюдая за приближающимися крысами и крысолюдами. Рэм только заметил, что жрец отложил молот и вытащил из поясной сумки два свертка. – Ну же! Еще немного! А теперь!..

Дармоед швырнул в набегающую толпу первый сверток, а за ним и второй. От удара они рассыпались мелким черным порошком. Сперва ничего не изменилось: крысоподобные создания продолжали бежать, а потом… крысы стали кашлять, чихать, бросаться на землю, повизгивать, постанывать. Крысолюды отбрасывали оружие, терли слезящиеся глаза лапами. О том, чтобы продолжать бой, речи не шло!

– А теперь, – в этом грозном горловом рычании звучало ожидание хорошей мясорубки, – не стоим!

Дармоед подхватил с пола оружие и неторопливо, соблюдая осторожность, потопал вперед. Молот, ведомый крепкой рукой, поднялся совершенно беззвучно, а опустился с глухим чавканьем, разбрызгивая кровь, куски серой шерсти и что-то еще.

Противника Мичи добил Лианг, и оставшийся в одиночестве патрульный на белом свете не задержался: мошенница и следопыт разделали его в мгновение ока. Точновглаз забрался на площадку, примерился. Стрела сорвалась с тетивы и поразила хвостатого старца в грудь. Элита забеспокоилась, и следующая стрела скользнула по доспеху. Крысолюды решили своими телами защитить собрата-волшебника. Лучник зло сплюнул и отправил в полет третью стрелу. И снова досталось одному из элитных бойцов.

Лицо Точновглаза перекосилось, рот скривился в презрительной усмешке. Лучник натянул лук. Примерился. В воздухе вокруг него возникла зеленая сфера, на которой стали мелькать непонятные символы. Оглушительно хлопнула тетива. Сфера исчезла. Стрела пронеслась в воздухе, оставляя за собой след из ярко зеленого, медленно истаивающего огня, вонзилась в элитного крысолюда, пронзила доспех, вышла наружу, пробив доспех с другой стороны, и замерла, чуть-чуть не достигнув старого волшебника.

– Как же так? – иступлено завопил Точновглаз и потянулся за новой стрелой.

Голяк продолжал отвлекать чемпиона. Щит воина, истерзанный, изломанный, продолжал существовать. Он и только он защищал Голяка от неминуемой смерти. Удары чемпиона становились всё яростней и яростней. От щита отлетали куски. Он прогибался, трещал и уже не защищал воина в полной мере. Аурум и Аврора подлечивали Голяка, а Ланс выставлял магическую защиту. Впрочем, без особого успеха. Призрачная преграда разлеталась вдребезги с первого же удара огромного тесака, не предотвращая его – лишь ослабляя.

Окаменевший крысолюд вернулся к жизни, чтобы тут же познакомиться с когтистым боевым кротом и злым осиным роем. И это знакомство ему не очень понравилось.

Рэм рубил, Рэм колол, Рэм бил кого-то торцом щита. Сопротивлялись единицы. Кто-то даже сумел изловчиться и ткнуть в воина копьем, оставив рану. Рэм этого даже не почувствовал. Он стал бездумным механическим устройством, без устали уничтожающим врагов. Такие же безжалостные устройства шагали рядом с ним. В другой момент Рэм бы испытывал жалость к столь беспомощным созданиям. В другой момент – не сейчас. Меч колол. Меч рубил. Человек превратился в бессловесный придаток кровожадного оружия. Так проще. Так легче. Так безопаснее. А рядом с ним шли такие же безмолвные придатки.

Пахло кровью, шерстью, мочой и чужой беспомощностью.

Мичи и Лианг занялись спящими. Мошенница действовала абсолютно бесстрастно. В синих злых глазах плескалось равнодушие. Лицо превратилось в неподвижную маску. Это бесстрастное выражение почему-то пугало куда больше, чем полубезумная кровожадная ухмылка на лице следопыта. Возможно, из-за ужасных шрамов. А, может быть, и из-за чего-то другого. Кто знает?

Два кинжала собирали кровавый урожай.

Крысолюды, охраняющие заступоренного волшебника, посовещались и разделились на две группы. Первая четверка подхватила старого крысолюда и потащила в тоннель, а вторая – поспешила на помощь своим собратьям.

– Куда вы его тащите? – заорал Точновглаз, отправляя новую стрелу. Она досталась одному из охранников. Крысолюды лишь прибавили шаг. – Куда? Куда? Куда?!

Лучник бесновался на площадке, снова и снова натягивая лук. Одна за другой летели стрелы, но крысолюдские элитные воины утаскивали волшебника из-под обстрела. Один из них рухнул: стрела угодила в сочленение доспеха, но его собратья падения словно не заметили. Глядь, а они уже скрылись в одном из туннелей.

Вторая четверка, атаковала отряд Дармоеда. Но сильно повлиять на исход боя эта атака уже не могла. Четверо против пятерых – не самый лучший расклад. А пятерым-то еще помогали маги! Щиты защищали от атак, а алебарда и клевец крушили доспехи – шансов на победу у крысолюдов просто не было.

Единственной по-настоящему серьезной проблемой оказался высокоуровневый чемпион. Рэм, например, от удара огромного тесака отлетел к стенке, а Дармоед даже подходить к чемпиону не стал.

Атаки гигантского крысолюда смог выдерживать лишь Убиваец. Он-то и сменил замотанного Голяка. Причем, воин Детей Зари умудрялся не только защищаться, но и атаковать. Не часто, не сильно, но атаковать. Убедившись, что Убиваец держит удар, в бой вступила и Джулла. А через пару мгновений в дело вмешались и Точновглаз, и Аврора с Аурумом, и восстановившая запас маны Филолог, и Мэри Сью, и призвавший насекомых Грациозо, и Ламинария. Заклинания и стрелы, меч, кнут и алебарда – непрерывно сыпались удары, а чемпион всё держался и держался. Раны моментально зарастали. Огромный тесак без устали вздымался в воздух и с грохотом опускался на щит Убивайца.

Бой казался бесконечным. Но даже у гигантского крысолюда имелся запас прочности. Ран становилось всё больше и больше, движения становились всё медленней и медленней, удары становились всё слабее и слабее. В какой-то момент чемпион рухнул на пол и подняться уже не смог. Табличка над ним мигнула и исчезла.

– Победа, – прохрипел Убиваец и рухнул рядом с поверженным крысолюдом.

Получено 42 х 12 очков опыта. Получено 32 х 15 очков опыта. Получено 6 х 25 очков опыта. Получено 1 х 75 очков опыта.

***

– Надо было их доспехи забрать! – бурчала Рыжая. – Продали бы потом!

– Слишком тяжелые, – возразил Рэм. – И в пути, и в бою они будут нам мешать…

– Но мечи-то ты взял! – взгляд зеленых глаз выражал крайнюю степень негодования.

– Взял… – возразить на это было нечего. Рэм и впрямь прихватил два крысолюдских меча. Не самое лучшее приобретение, если честно. И баланс не тот, и рукоять под крысиную лапу. Зато клинки выделкой гораздо лучше, чем у Рэма! Отдашь такой мастеру-мечнику, тот рукоять поменяет, подгонит по руке, вот и новое оружие – куда лучше старого.

– Лучше бы ты тесак чемпиона взял! – немного подумав, добавила Рыжая. – Настоящее мужское оружие! Не такое маленькое как у тебя!

Рэм промолчал. Тесак чемпиона не без успеха опробовал Убиваец, а потом всё-таки с сожалением выкинул. Большое, тяжелое, несбалансированное оружие в руках огромного воина смотрелось довольно убедительно, но бой такой оглоблей превращался в однообразный набор движений. Не для воина эта штука, не для воина – для тупого варвара, упивающегося собственной силой.

Искатели приключений шли по тоннелю. Из множества подземных коридоров, выходящих из пещеры, они выбрали тот, в который элитные крысолюды утащили волшебника, и не прогадали. Тоннель становился шире. На потолке и на стенах появилась плесень, дающая в темноте несильное синеватое свечение. Чем дальше шли Дети Небес, тем гуще становилась плесень, тем сильнее она светилась.

На пути стали попадаться примитивные ловушки: самострелы с леской и замаскированные охотничьи ямы с кольями. Мичи легко находила их и столь же легко обезвреживала. Несколько раз на искателей приключений нападали группы из молодых крысолюдов. Нападали и умирали. Крысолюдов встречал строй и драконье дыхание. Переживших второе добивали без особой жалости.

Получено 21 х 12 очков опыта.

Получено 18 х 12 очков опыта.

Получено 12 х 12 очков опыта.

– Странно всё это, – отбившись от очередной атаки сказал Дармоед. – Атакуют совсем бездумно. Без плана, без хитростей, простой, бездумный навал. Никакой тактики.

– Старших тоже нет, – бесстрастно сообщила Аврора. – Они кидают в бой необученное мясо, словно…

– …Словно хотят нас задержать, – кивнул Дармоед. – Это-то меня и пугает. Чего они хотят добиться? Что нас ждет впереди?

Ответ на этот вопрос Дети Небес получили довольно скоро.

Тоннель закончился, и искатели приключений вышли на обзорную площадку, с которой открывался невероятный вид. Перед ними раскинулась циклопическая – больше любой виденной ранее – пещера. А в ней расположился самый настоящий город. Дома из серого камня и глины кругами разбегались от центра, в котором виднелось некое монструозное сооружение. Потолок пещеры, заросший светящейся плесенью, позволял оценить масштабы проведенной кем-то работы. Широкие проспекты и кольцевые улицы делили город на сектора. Не хватало только жителей.

– Да он как половина Торгового квартала, – буркнул Дармоед.

– Меньше, – карие глаза Авроры на мгновение утратили живость, превратившись в пустые стекляшки. – Между третью и четвертью. Не больше.

– Да какая разница? – отмахнулся от нее жрец Паратуна. – Спускаемся. Только осторожно, понятно?

Подземный город вымер. Ни ловушек, ни вещей, ни живой души – полнейшая пустота. Зато имелось немало крысиных и крысолюдских следов.

– Они тут были совсем недавно, – сообщил Лианг. – Следы очень свежие. Помет тоже.

– Не нравит… – договорить Дармоед не успел. С другой стороны города послышался грохот и в воздух поднялись клубы пыли. – Вперед! Там что-то случилось!

Где-то через полчаса искатели приключений добрались до источника грохота. Кто-то обрушил три огромных коридора, выходящих из пещеры. В этот раз тоннели перегораживала не глина с песком, а громадные валуны.

– Крысолюды, – изучив следы, произнес Лианг.

– Понятное дело, что они, – рыкнул Дармоед. – Они тут жили, не тужили, а наш приход им всё испортил. Отсюда они и нападали на город. Разрушить бы тут всё… Обрушить потолок и!..

– Нельзя, – вздохнул Ланс.

– Да знаю я! – отозвался Дармоед и выругался. – Обрушим, и сюда прилетит половина Торгового квартала, а то и больше!

– Меньше, где-то…

– Да заткнись ты! – Дармоед зло посмотрел на Аврору, сделал глубокий вдох и, чуть сбавив тон, произнес. – Не издевайся, а? Я и так на взводе! Крысолюдов не истребили! Задание провалили!..

– Почему провалили? – дружелюбно поинтересовался Ланс. – Крысолюды на время затаятся. Такие завалы даже они не скоро разберут. А чтобы не разобрали, надо будет сообщить городским властям о подземном убежище и посоветовать поставить здесь охранный пост. Если же нападения повторятся, будем считать их новыми заданиями. И плату, ясное дело, потребуем отдельную.

– Ха! – Дармоед уважительно глянул на Ланса. – А ведь может и сработать. Займешься, сладкоголосый ты наш?

– Конечно, – улыбнулся лидер Неудачников.

– Так! Хорошо! – Дармоед повысил голос. – А теперь быстренько осмотрели город! По одному не ходить! В ловушки не влезать! Живых, если встретите, убить, вещи подобрать и поделить! Все всё поняли? Ну тогда бегом-бегом! Дарю вам этот город на разграбление!

***

Разумеется, искатели приключений разбегаться в разные стороны не стали. Они действовали аккуратно. Без излишней торопливости обыскивали дом за домом. Мичи шла впереди, выискивая ловушки. И ничего…

В некоторых домах совсем недавно кто-то жил, но бывшие хозяева покинули жилье, прихватив с собой самое ценное. В лучшем случае, оставалась какая-то труха и грязные тряпки, в худшем – вычищалось всё под чистую. Крысолюды не захотели оставлять искателям приключений ни монет, ни артефактов, ни каких-либо ценностей. Дети Небес переходили из дома в дом, а общая картина почти не менялась.

Обыскав большую часть домов, искатели приключений обратили внимание на гигантское сооружение в центре города. Массивные стены, сложенные из каменных блоков, могли подойти какой-нибудь крепости. Ни окон, ни бойниц, ни украшений – предназначение здания оставалось загадкой.

– Тут, наверное, еще остались сокровища! – с надеждой в голосе произнесла Рыжая, оказавшись рядом с громадными воротами.

– Вряд ли, – вздохнул Лианг и указал на следы. – Отсюда что-то увозили. Что-то очень тяжелое…

– Пойдемте проверим, – пожал плечами Дармоед. – Раз уж всё осмотрели, не зайти сюда будет глупо.

За воротами искатели приключений обнаружили широкий коридор с высоченными потолками, будто созданный для каких-то гигантских созданий. Потолок покрывали заросли светящейся плесени. Коридор опоясывал здание по кругу. И через равные промежутки в нем располагались массивные двустворчатые двери. Каждая из дверей вела в большие квадратные залы, заполненные… крысиным пометом и остатками подгнивающей пищи. В углах каждого зала располагалось по массивной колонне, к которым крепились тяжелые железные цепи. Где-то в залах на полу и стенах виднелись следы крови, а где-то нет.

– Странное место, – вынес общий вердикт Дармоед. – Не пойму для…

– Посмотрите, что я нашла, – лицо Мичи, вернувшейся из неосмотренного зала, побледнело и перекосилось. Синие глаза утратили блеск. Казалось, мошенница с трудом сдерживает крик, готовый вырваться наружу.

В этом зале искатели приключений обнаружили необъятную безобразную тушу, прикованную к колоннам. Она занимала не меньше трети свободного пространства. Кое-где на обезображенном теле посреди противно-розовой кожи виднелись клочья серой, свалянной шерсти. От чудовищного создания пахло нечистотами, мускусом и гнилью.

– Никогда такого раньше не видел, – ошеломленно произнес Дармоед и поднес ладонь к затылку. – Никогда…

– Крысиная матка, – прочитал Рэм название существа на багровой табличке. – Двадцатый уровень…

– Это не матка! – возмутился Дармоед. – Думаешь, я маток раньше не видел? Да я их перебил столько, сколько тебе и не снилось…

– Это матка, – глаза Авроры утратили всяческое выражение, а голос стал звучать совершенно безжизненно. – Крысы нормально размножаются и обычным способом. Но для рождения крысолюдов необходимы крысиные матки. Для этого берут обычных крыс, откармливают их специальным образом и получают маток, способных порождать крысолюдов и огромных крыс.

– Это я и без тебя прекрасно знаю! – рыкнул Дармоед и раздраженно махнул рукой в стороны горы плоти. – Но при чем здесь это?

– Матки очень агрессивны. Они иногда сходят с ума и начинают пожирать собственное потомство, – чужое рычание не достигало разума Авроры. Она подняла руку. – Смотрите? Видите? В голове у этого создания штырь?

– Да это ж гора мяса! – не унимался Дармоед, не желая слушать слова жрицы Агнии. – Где ты тут увидела голову?

Среди искателей приключений нашлись более внимательные люди, чем жрец Паратуна, и сумели отыскать и голову, и металлический стержень, торчащий из нее.

– Вижу, – Рэм оказался одним из таких. – Есть штырь!

– Они лишили ее и подобных ей разума, – бесстрастно продолжала Аврора. – Привезли сюда, приковали, откормили еще больше и заставили безостановочно порождать крысолюдов всё больших и больших размеров.

– Погоди, погоди, – новость проняла и Дармоеда. – Ты хочешь сказать, что в каждом из этих залов?..

– Скорее всего, – подал голос Лианг. – Из каждого зала вывозили что-то очень большое и очень тяжелое. Всего их двадцать семь, одна здесь, значит…

– Да не может такого быть! – принять подобное оказалось нелегко. – Вы хотите сказать, что где-то в пределах княжества скрывается, как минимум, двадцать шесть огромных крысиных маток, безостановочно порождающих крысолюдов-чемпионов? Такого просто не может быть! Такого раньше никогда не было! Я такого никогда не видел! Ни одна крыса не додумалась бы воткнуть прут в голову своему родителю!

– Они это делают ради короля, – невозмутимо сообщила Аврора. – Раньше он умирал намного раньше. Теперь же…

– Ты шутишь? – Дармоед чуть ли не кричал: привычная картина мира рушилась на глазах. – Хочешь сказать, что из-за того, что какой-то трусливый недоумок, по недомыслию названный королем, выжил, нам предстоит готовиться к нашествию гигантских тяжело убиваемых тварей? Да? Так вот: ни фига! Огромных маток не существует! Мы сейчас прибьем это чудовище и всё! Потом сдадим задание, отправимся домой, отпразднуем победу и забудем про крыс навсегда! Понятно? А теперь: В АТАКУ!

Получено 132 очка опыта.

***

…1186 очков опыта.

Выполнив задание, Рэм и Ланс получили шестой уровень.

***

Транжиры на праздник в честь завершения столь опасного группового задания не пришли: то ли посчитали его незавершенным, то ли сочли его не столь серьезным, то ли еще что. Дармоед отделался письмом с извинениями. По его словам, их группе поручили некое секретное задание, в связи с чем они отправляются в некое секретное место, чтобы осуществить некие секретные мероприятия, дабы… Слово «секретное» и его производные в письме встречались раз тридцать. Ясное дело, понятнее от этого не становилось.

Перед ужином Ланс зачитал послание Дармоеда вслух, и Аврора позволила себе улыбнуться:

– Два сапога пара, – в этот раз ее улыбка выглядела почти по-человечески. – Два лучших заклятых друга.

– Друга? Заклятых? – не понял ее Рэм.

– Она имеет ввиду Росваля и Дармоеда, – вместо Авроры ответил Ланс. – Раньше они состояли в одной группе. Дармоед, боевой кузнец и Росваль, жрец Паратуна. Лучшие друзья. Спину друг другу в бою прикрывали. А потом, чтобы стать сильнее, решили взять двойные классы. Взять-то взяли, поменялись классами, начали с первого уровня и рассорились при этом. Каждый стал тянуть одеяло на себя. Теперь создали отдельные группы и доказывают друг другу, кто из них лучше.

– Так обычно и бывает, – вздохнула Аврора и с легким укором глянула на Ланса. – Ни с того ни с сего люди начинают считать, что им одного одеяла для жизни не хватает.

– Бывает, – как ни в чем не бывало улыбнулся жрец и, подняв кружку с пивом, привстал. – Так выпьем же за то, чтобы нам всегда хватало одного одеяла на всех!

– Как это одного на всех? – возмутилась Рыжая во весь голос. – Мне нужно отдельное! Не хочу ни с кем делиться и не буду!

И праздничный ужин начался. Сперва все, кроме Рыжей, сидели словно на иголках, но вкусная еда и легкая выпивка постепенно растормошили и Неудачников, и Детей Зари. Разговоры, обсуждения, воспоминания, пьяные выкрики и хвастовство – казалось, все говорили одновременно, но каким-то образом всё равно умудрялись друг друга понимать.

…Вот раскрасневшаяся Анестезия, поначалу изображающая ледяную принцессу, обняла Лианга и начала доказывать ему, что он неправильно метает ножи. В какой-то момент она собралась показать следопыту, как это надо делать правильно. Анестезия даже попыталась выйти из-за стола, но ноги не удержали жрицу Оонта и, она, рухнув обратно на скамейку, звонко расхохоталась.

…Вот Йерк решил показать Убивайцу свои записи и стал рассказывать про интерференцию магических волн, особенности взаимодействия параллельных и перпендикулярных магических импульсов, недостаточный интеллектуальный уровень каких-то высокопоставленных волшебников. Огромный воин понимающе кивал. Он явно приветствовал своего коллегу по борьбе с бюрократией, консерватизмом и закостенелостью, а также всячески поддерживал исследования по рациональному использованию векторного потенциала магического поля.

…Вот Рыжая обняла Джуллу и принялась жаловаться на отвратительного, мерзкого, очень гадкого и довольно привлекательного Голяка, который посмел не явиться на празднество. А ведь Мэри Сью всё для него подготовила: и кровать, и веревку, и специальную дубинку! Джулла поддакивала и обещала в следующий раз обязательно притащить мерзкого воина пред зеленые очи Рыжей.

…Вот Ланс и Аврора сидели рядом и тихонько перешептывались.

…Вот Аурум, обняв закрытый котелок с утренней кашей, объяснялся ему в любви и убеждал, что другого такого больше не найти.

…Вот Точновглаз подсел к Рэму и стал рассказывать сон о том, как он охотился на пещерного волка. История сопровождалась многочисленными междометиями и в какой-то момент слегка подвыпивший воин, вообще, перестал понимать суть повествования.

Одна Мичи не участвовала во всеобщем веселье. Она почти не ела, пить не пила и с каким-то мрачным выражением лица следила за тихим воркованием Ланса и Авроры. А может быть, это только показалась Рэму. Он часто ошибался, когда речь шла о мошеннице, чью щеку отнюдь не украшали отвратительные шрамы.

К сожалению, праздник закончился, и Дети Зари стали собираться домой. Убиваец подхватил заснувшего Аурума, помог выбраться из-за стола Анестезии и направился на выход. Точновглаз и Джулла отправились следом. Ланс помог Авроре подняться и вышел вместе с Детьми Зари на улицу: провожу, мол, и вернусь.

Мэри Сью и Лианг принялись распевать залихватскую разбойничью песню про веревочку, которую хотел склевать черный ворон. Они путали слова, ритм и, судя по всему, песни, но в целом получалось довольно неплохо. Йерк отправился спать, оставив секретные записи на столе, и Рэм решил изучить их внимательнейшим образом. Он подобрал исписанные листки, попытался вчитаться, но буквы раздваивались, расстраивались и превращались не в слова, а в какие-то страхолюдные чудовища. Мичи стала убирать со стола. А Ланс всё не возвращался и не возвращался.

И Рэм решил вернуть его. Он вышел из кухни, прошелся по коридору, выглянул на улицу и увидел…

Ланс и Аврора страстно целовались у ворот. Они ничего и никого не замечали. В этот момент два человека существовали лишь друг для друга. И Рэм не стал им мешать. Он развернулся: за спиной стояла Мичилайн.

Страшное побледневшее лицо…

Лицо человека, потерявшего единственную надежду. Лицо человека, в один миг лишившегося цели в жизни. Лицо человека, оставшегося один на один с ужасным жестоким миром…

Мичи отвернулась и деревянной походкой пошла к себе в комнату.

Глава 4. Под Золотым городом

Снова алхимик и воин сидели за столом в «Солиде». Преграда из плотной тяжелой ткани защищала их от взглядов посетителей, которых в этот час в подвальчике было более чем предостаточно.

В одном конце зала группа купчиков обмывала некую успешную сделку, в другом – мастера цеха медников праздновали получение мастерского звания одним из новичков, а между ними расположилось несколько небольших компаний, не относящихся ни к первым, ни ко вторым.

Две подавальщицы носились по залу пытаясь успеть то тут, то там. Пиво и вино текли бушующей рекой, в которую впадали тоненькие ручейки из кальве и перцовки. Тарелки с одуряюще пахнущей едой казались огромными островами в бурном хмельном потоке. Громкие речи перемежались едва слышным шепотом, хвалебные оды – насмешливыми высказываниями, веселые песни – мгновениями неожиданной тишины, тут же сменяющейся шумом и гамом.

За перегородкой было гораздо тише. Приветливо улыбающийся хозяин принес кувшин с холодным отваром и пару кружек, наполнил их, и, слегка поклонившись Кевину, ушел. Подавальщица донесла тарелку с сырами и колбасами, плошку с соленьями, полкраюхи темного хлеба и пышущую жаром кашу с тушеным мясом. Выходя, девушка посмотрела на алхимика ясными синими глазами, подмигнула и задернула за собой занавесь.

– А к тебе здесь неплохо относятся, – произнес Рэм задумчиво.

– Еще бы. Как-то раз я помог мастеру Тарлену, а добрые дела не забываются, – кривовато улыбнулся Кевин и, отхлебнув отвар из кружки, внимательно посмотрел на воина. – Рассказывай.

– Пару дней назад мы встретились с князем Густавом Вторым, – начал Рэм, вспоминая события прошедших дней. Воин поведал и о том, что про Джейла Брейка не знал ни князь, ни Владыка Гелун, и о ныне забытой победе над князем демонов Валефаром, и о предположении Йерка. Не забыл он упомянуть и про реакцию князя Густава и Владыки Гелуна на слова волшебника. Немного подумав, воин рассказал о встрече с крысолюдами и видоизмененной крысиной маткой.

Алхимик слушал молча, задумчиво теребил подбородок и хмурился. Рассказ взволновал его.

– А еще помощники Джейла Брейка, – Рэм решил озвучить как слухи, пересказанные Рыжей, так и собственные умозаключения, – решили избавиться от капитана Зиверса! Эти негодяи, как минимум, два раза покушались на него: сперва притащили в его кабинет неизвестный предмет, таящий в себе кровавое безумие, а во второй раз подложили в дом семечко гигантской росянки. Росянка сожрала служанку капитана, и теперь Зиверс хочет найти того, кто это сделал…

– Дела, – протянул алхимика. Его лицо совсем помрачнело. А как иначе? Умрет капитан Зиверс, и Истрия, даже если не станет совсем беззащитной, очень сильно ослабеет.

– Ничего! – Рэм попробовал ободрить взволнованного Кевина. – Капитана Зиверса так просто не убьешь!

– Да, – тяжело кивнул алхимик, – так просто его не убьешь. Но ты же понимаешь, что эти негодяи нападут на него еще раз, и еще, и еще. Они будут нападать на него до тех пор, пока не убьют…

– Поэтому мы и должны сделать хоть что-нибудь! – опять проснулся ненужный пафос. Осознав неуместность своего высказывания, Рэм вздохнул и поник. – Только я не знаю что…

– Придумаем. Со временем мы разберемся со всеми проблемами. И с проблемой капитана Зиверса в том числе, – на лице Кевина возникла кривоватая улыбка. – А пока давай я расскажу, что удалось сделать. На днях пришло письмецо от Хейтера. Он сообщил, что в Тамии и Дартвуде о Джейле Брейке ничего не знают. Он общался с разными людьми, упоминал имя, задавал вопросы – информации нет. Любой другой давно бы сдался, но Хейтер не из таких, он любит добиваться своего. В общем, познакомился он с одним типом, работающим в Центральном Архивном Столе Империи, разговорился, и тот кое-что вспомнил. Хейтер дал денег и попросил собрать сведения о Джейле Брейке. Так что через месяц-два…

– …Мы узнаем о нём все! – обрадовался Рэм.

– Не всё, – чуть поморщился Кевин, – а только то, что знает о нём Архивный Стол.

– Уже немало! – воодушевленный настрой сбить не удалось. Рэма переполняла радость: наконец-то, разгадка тайны близка как никогда!

– Немало, – хмыкнул алхимик. – Но это еще не всё! Помнишь, забрал я у вас сундучок с документами? Так вот, с его помощью вышел на двух коллекционеров древностей. И у первого, и у второго имеются обширные библиотеки, доступа к которым нет. Пришлось коллекционеров пугнуть, показать кой-какие бумаги, и они позволили мне изучать книги. Возможно, там удастся найти что-нибудь о Джейле Брейке.

– Великолепно! – в порыве чувств Рэм хлопнул ладонью по столу. Хвост тайны, тот самый кончик, которого так не хватало чтобы распутать клубок, маячил перед глазами, оставалось только ухватиться за него.

– Не спорю, – Кевин хлебнул отвара, отставил кружку и задумчиво посмотрел на Рэма. – Что за задание вы выполняли сегодня?

– А ты откуда знаешь об этом? – воин не уставал удивляться осведомленности алхимика.

– Гарник, охранник у ворот в Золотой Город, задолжал мне немного, – Кевин довольно прищурился и таинственно улыбнулся, по всей видимости вспомнив обстоятельства, при которых возник долг. – Он и рассказал, как сегодня ваша группа вместе с новым библиотекарем проходила через ворота и обсуждала какое-то дело.

– Понятно, – вдохнул Рэм и стал выставлять на стол граненые пузырьки, заполненные бурой жижей, в которой мелькали ярко-красные сгустки. – А я так хотел сделать сюрприз!

– Сюрприз? – алхимик прищурился, несколько мгновений он разглядывал содержимое пузырьков, а потом изумленно глянул на воина. – Откуда это у тебя?

– Погоди, – произнес Рэм, вытащил из котомки сверток черного бархата и развернул его. – Я сейчас всё расскажу.

Из-за тусклого неровного света казалось, будто пять окровавленных сердец, лежащих на черной ткани, готовы ритмично забиться и начать гнать кровь по несуществующим телам.

***

После ужина в честь победы над крысами прошло три дня. Мрачных, тоскливых, дождливых. Небо, словно получило указание откуда-то свыше, безостановочно изливало влагу на жителей Борнингена. Бурные потоки воды вымывали брусчатку из мостовых, сносили оставленные прилавки, похищали мелкую домашнюю живность, а заодно и детей. Дождевые канавы грозились вытолкнуть обратно и воду, и нечистоты, и многие тайны, скрывающиеся до поры до времени. А где-то не грозились и выталкивали. На Кирпичной улице, например, всплыло обезображенное и распухшее тело. Выяснить откуда оно взялось, так и не удалось. Стражники мокли под дождем и ругались, ожидая пока склизкого, чудом не развалившегося мертвеца увезут с глаз долой. По слухам, покойный имел отношение к цеху водовозов, но так это или не так выяснить не получилось. Да и зачем выяснять? Делом занялись храмовники Церады Праведной, а уж они-то всегда докапывались до сути, докопаются и в этот раз.

На Рэма напала какая-то серая хандра, какая-то непонятная лень, какое-то странное нежелание двигаться, думать и разговаривать. Из дома он почти не выбирался. Воин то сидел на кухне, глядя как жаркие языки пламени весело пожирают дрова, то тренировался с мечом, пытаясь поразить собственную неуловимую тень, то лежал на кровати, разглядывая заплату на потолке. К счастью, переделанная крыша оказалась стойка к ненастью и с честью выдержала испытание водой.

С приходом дождей быт остальных Неудачников почти не изменился.

Мичи занималась обедами и ужинами, по возможности общалась с Рыжей, преданно смотрела на Ланса и с огоньком ненависти поглядывала на Рэма. Воину поначалу казалось, что мошенница должна изменить свое отношение к жрецу, ан нет! Всё осталось по-старому.

Йерк днями пропадал в библиотеке, частенько забывая про обеды, а иногда и про ужины. Собранную травку волшебник разложил сушиться на чердаке и теперь регулярно заглядывал наверх, проверял. Лестница печально скрипела под Йерком, но пока держалась. Рэм подумывал, укрепить ее, но… осенняя хандра выпивала любые попытки собраться и сделать хоть что-то.

Рыжая почти не унывала. Тоскливая погода ничуть не повлияла на ее желание творить добро, интересоваться мускулистыми красавцами и собирать разнообразные слухи. Собственно, сведения о мертвом водовозе принесла именно она. К ним она присовокупила информацию о проблемах княжеской дружины в Туманных горах, грядущем воинском турнире и нескольких уничтоженных крысиных логовищ в окрестностях Борнингена. Как обнаружили подземное убежище и разогнали его жителей, нападения крыс и крысолюдов в пределах городской черты прекратились. Тем не менее Гильдия продолжала раздавать задания. Искатели приключений брались за них, выполняли, но с гигантскими матками больше не встречались. Удивительное затишье, и было непонятно: сменится ль оно бурей или нет.

Лианг то отправлялся на охотничий базар, то отрабатывал навыки метания ножа в коридоре, то затачивал имеющиеся клинки до безумной остроты. Неудачники почти привыкли, не выходить в коридор, пока не станет ясно есть в нем Лианг или нет.

Ланс не изменял себе. Рано вставал, готовил завтрак и уходил в Гильдию. Возвращался, завтракал со всеми, ждал пока высохнет плащ, подвешенный рядом с очагом, и снова уходил. Рынок, Храмовый квартал, знакомые купцы и торговцы – Ланс неутомимо рыскал по городу в поисках нового задания. Задания всё не было и не было, но жрец не унывал. Да и с чего унывать-то? Деньги есть, жилье – тоже, про слаженную группу – говорить не приходится! Всё есть, чего еще желать?

На исходе третьего дня Рэм сидел на кухне и смотрел на угасающие угли. Совсем недавно дерево росло, тянулось к солнцу, а теперь почти исчезло, превратившись в серый пепел. За окном негромко шумел дождь, вызывая сонливость. Мичи, Мэри Сью и Лианг не смогли противиться ей и отправились спать. Рэм бы и сам ушел, но для этого требовалось приложить усилия, заставить себя встать, пройти по коридору, открыть дверь, развалиться на кровати. И вроде усилий для каждого действия требовалось немного, но в целом!.. Проще было сидеть на скамье и смотреть как медленно истаивают угли в очаге.

Скрипнула входная дверь. В коридоре послышались шаги, и в кухню ввалился улыбающийся Ланс. Промокший, усталый. Он споро стянул с себя плащ, отжал воду в ведро и повесил сушиться.

– До князя дошла информация о бое с крысами, – сообщил жрец, пристраиваясь напротив Рэма. – Владыка Гелун передал устную благодарность. Со временем, глядишь, и в люди выбьемся.

– Это же хорошо?

– Как сказать, – Ланс вздохнул, сгоняя с лица улыбку, и устало облокотился на стол. Стоило исчезнуть улыбке, и Рэм понял, насколько замучен жрец. Глаза запали, скулы заострились, поперек лба залегла складка, на виске проступила синяя жилка. Добродушная улыбка… сущая малость, а как меняла человека!

– Князь не считает гигантских маток угрозой, – пояснил жрец. – Ту, с которой мы встретились в подземном городе, он считает случайностью, крысой переростком. Больше никто не встречался ни с элитными крысолюдами, ни с чемпионами, ни с гигантскими матками. Ни городская стража, ни искатели приключений, ни торговцы – никто! Эти твари как сквозь землю провалились! А Дармоед-то у нас вхож к князю и изложил всё так, что… Эх!..

– И так всегда, – Ланс покачал головой. – Пытаешься что-то доказать, а тебе не верят. Сегодня мы с Авророй полдня пытались убедить Дармоеда сообщить князю о крысиной угрозе. И что? Этот шарахнутый молнией кузнец послал нас далеко и надолго.

– Возможно со временем он переменит свое мнение, люди меняются.

– Люди меняются, – печально улыбнулся Ланс, – а Дети Небес нет.

– Как так? – удивился Рэм. – Мы меняемся! Мы получаем опыт, получаем уровни, получаем навыки и черты! Мы меняемся!

– Ты и прав и не прав, – вздохнул жрец с той же потаенной печалью. – Опыт, уровни, черты и навыки дают нам иллюзию изменений. Мы встречаемся с более сильными монстрами, выполняем более сложные задания, но внутренне мы остаемся такими же, какими пришли сюда. На самом деле мы не меняемся, мы не учимся на старых ошибках, из раза в раз повторяем их, и это меня пугает. Дармоед сумел прожить здесь не один год, получил семьдесят пятый уровень, скинул его, а теперь начал всё с самого начала. Но как только он столкнулся с чем-то новым, то отказался принять это. Такого не может быть! Крысы не будут вести себя так! Гигантских маток не существует! Ему гораздо проще поверить в то, что появление этой крысы случайно, чем в то, что правила изменились, и перед нами возникла новая угроза. И хуже всего то, что он воспользовался моей помощью, чтобы сдать задание, и теперь в отчете Гильдии указано, будто все крысы уничтожены!

– А что мы будем делать? – после небольшой паузы спросил Рэм.

– Мы искатели приключений, – с горечью хмыкнул Ланс. – Что делают искатели приключений? Правильно! Выполняют задания. Причем, не бесплатно! Нет задания? Нет платы? Тогда мы сидим, отдыхаем, наслаждаемся жизнью…

– Но это же не прави!.. – договорить Рэм не успел.

На кухню ворвался Йерк и сразу же выпалил:

– Задание! Задание! Нам предлагают задание!

***

– «И почему все задания начинаются ранним утром?» – мысленно ворчал Рэм, одеваясь. Взволновавшись от разговора с Лансом и неожиданного появления Йерка, Рэм долго ворочался на кровати, пытался думать о предстоящем задании, и заснул как-то совершенно незаметно для себя. Снилась всякая чушь, и поутру воин чувствовал себя совершенно разбитым, словно всю ночь сражался с элитным крысолюдом.

Ланс же, разбудивший Рэма, выглядел уверенным, веселым и вполне довольным жизнью, словно это не он посреди ночи подхватил мокрый плащ и отправился обсуждать детали нового задания. Из сбивчивых слов волшебника следовало, что задание выдавал библиотекарь Лагер Эдельхелл. Задание срочное, задание серьезное, и очень-очень опасное.

Йерк, отправившийся вместе с Лансом в библиотеку, поутру выглядел не лучше Рэма. Для волшебника столь раннее пробуждение было в тягость. Он чуть ли не стонал, поднимаясь с кровати.

После завтрака последовал короткий инструктаж, из которого…

– Что?!! – к возмущенному воплю Рыжей присоединились Рэм и Лианг. – Мы снова лезем в канализацию?

Мичи, успевшая однажды поплавать в сточных водах, тоже не выглядела особо довольной, но все-таки умудрилась промолчать.

– Да, – безмятежно улыбнулся Ланс, – в канализацию. Библиотекарь Эдельхелл хочет исследовать подземные переходы и ему нужна охрана и небольшая помощь.

– И что он будет там исследовать? – ядовито поинтересовался Лианг. – Крыс? Слизь? Или человеческое…

– По его информации, – сообщил Йерк, прерывая следопыта, – под Золотым городом находятся древние руины!

– Вы понимаете? – серо-зеленые глаза волшебника горели: он уже предвкушал, как погрузится в тайны древних. – Руины! Древние! Там наверняка остались таинственные манускрипты, свитки, книги! Может быть, артефакты! Это же…

– Тише, тише, – улыбка не сходила с лица Ланса. – Никто не знает, что находится в этих руинах и существуют ли они вообще. Их могли и разграбить. От нас требуется доставить человека к руинам и обеспечить его безопасность по дороге. Ничего сложного. К тому же он – человек опытный – семьдесят восьмой уровень как никак…

– Семьдесят восьмой? – недоверчиво протянул Лианг. – И зачем ему мы сдались? Он может добраться до этих руин и самостоятельно!

– Говорит, не может, – пожал плечами Ланс. – У него класс библиотекарь. Никогда про такой не слышал, но мне кажется он не врет: с боевыми способностями у него не густо. Сам подумай, зачем еще ему брать нас с собой? Чтобы мы претендовали на часть добычи?

– Он может принести нас в жертву! – пугающе взвыл Лианг и тут же звонко засмеялся. – Видели бы вы себя.

– Не слышал про библиотекарей, приносящих спутников в жертву, – призадумался Ланс. – А вот жрецы безумных богов…

– Хватит дурачиться, – от кого, от кого, а от Мэри Сью слышать подобные слова было удивительно. – Ланс, сейчас мы идем в канализацию, сражаемся с крысами и прочими тварями, что могут встретиться на пути, но следующее задание должно быть где-нибудь в другом месте! Никаких подземелий! Никаких крыс! Никаких пауков! Никаких червяков! Никаких…

– …маленьких детей! – произнес Лианг и, получив острым локтем в бок, зашипел от боли.

– Я серьезно говорю, – нахмурилась Рыжая. Несколько мгновений зеленые глаза пристально рассматривали следопыта, а потом Мэри Сью расслаблено махнула рукой. – Знаете, я очень хочу выбраться из города, съездить на природу, походить по зеленым лужайкам, покормить c рук маленького пони. Можно розового! Но и голубой тоже вполне подойдет!

– Хорошо, – улыбнулся Ланс. – Голубых пони не обещаю, но постараюсь поискать задание где-нибудь за городом.

– Отлично! – обрадовалась Мэри Сью и тихонько добавила. – Только побыстрей бы...

Возможно Рэм и ошибался, но ему показалось, что в голосе Рыжей звучало беспокойство.

***

– Опять мы здесь оказались, – поморщилась Рыжая, смахивая с плеча упавшую с потолка каплю. Магические светильники, которые Неудачники и библиотекарь захватили с собой, светили гораздо сильней, чем светильники, выданные советником Жерардом. Но Рэм не видел особой разницы: при любом свете канализационный коллектор выглядел довольно неприглядно. Слизь, плесень, паутина, кости и ошметки отнюдь не украшали ни темные стены, ни деревянные мостки, ни потолочные своды. Из-за непрекращающегося дождя грязная мутная вода подступила к деревянному настилу.

– А пахнет-то как! – следопыт широко развел руки и показал будто делает глубокий вдох. – Сразу домом повеяло! Будкой родной!

– Не смешно, – отозвался Рэм, напряженно всматриваясь вперед.

Шаг за шагом Неудачники продвигались по подземному каналу. Ноги скользили на мокрых досках. Нос почти привык к запаху нечистот. Синий свет уверенно разгонял мрак. Канализационные жители пока не решались побеспокоить искателей приключений, но воин не сомневался: боя не избежать. И будет очень хорошо, если врагом станут обычные крысы.

Библиотекарь уверял, что путь по канализации не займет много времени. Его бы слова, да в уши богам! Вряд ли всё будет столь хорошо, как планировалось. Обязательно найдется какая-нибудь мелочь, из-за которой всё пойдет наперекосяк. Тем не менее Лагер Эдельхелл сумел приятно удивить.

Во-первых, он заранее договорился со стражей Золотого города, чтобы искателей приключений пропустили вниз без промедлений.

Во-вторых, он притащил с собой пергамент с картой подземных каналов. Пусть и не очень точной. Канализацию несколько раз перестраивали, а Неудачникам как раз требовалось пересечь один из измененных участков. Как минимум. И всё равно карта оставалась картой!..

В-третьих, библиотекарь показал себя опытным человеком. Оделся просто и немарко. Уверенно шел за всеми, не сбавлял хода, не мешался под ногами, не вырывался вперед. К тому же… Рэм не знал, каковы боевые возможности библиотекаря, но оружие Лагер с собой прихватил. С одного бока на поясе у него висел узкий кинжал, даже не кинжал – стилет, а с другого – короткий жезл. Помимо оружия библиотекарь нес на плече объемную сумку из чепрачной кожи, в которой могло быть всё что угодно. Судя по всему, Лагер не раз посещал древние развалины и знал с чем можно в них встретиться. А тот факт, что он до сих пор оставался жив и достиг столь впечатляющего уровня, наводил… наводил на разные мысли.

– Крысы! – первым неожиданную угрозу заметил следопыт и бросился в атаку, сразу оказавшись посреди крысиной толпы. Бой не затянулся: серые крысы первого уровня не представляли для Неудачников особой угрозы.

Получено 14 х 1 очков опыта.

– Противно! – сообщила Мэри Сью и, «подобрав» последний шарик с опытом, стала оттирать руку, измазанную серой вонючей жижицей.

– Скучно, – протянул Лианг и стер с кинжала кровь. – Они нам не противники.

– Не торопитесь, – чуть улыбнулся Ланс. – Мы еще не знаем, что нас ждет впереди.

Получено 17 х 1 очков опыта.

Получено 15 х 1 очков опыта.

Получено 21 х 1 очко опыта.

Получено 1 х 12 очков опыта.

Через полчаса, три крысиные стаи и одну слизь, которую Рыжая исхлестала кнутом, Неудачники поняли, что путешествие продлится дольше, чем ожидалось. Несмотря на имеющуюся карту, несмотря на подготовку к путешествию, несмотря на наличие магических светильников, они заблудились. Точнее, заблудился-то Лагер. Он обескураженно смотрел на карту, всматривался в грязные стены тупика, в котором оказались путешественники, и пытался соотнести одно с другим. Не получалось.

– Да не может такого быть, – бормотал он, переводя взгляд с карты на стену и обратно, как будто что-то могло от этого измениться. – Здесь должен быть проход.

– Прохода здесь нет, – тихо сообщила Мичи, внимательнейшим образом изучившая каменные стены тупика. Она перепачкалась в грязи, собрала плащом отменную коллекцию паутины, промочила ноги и теперь сидела на деревянном помосте, выливая грязную воду из сапог.

– Вижу, – вздохнул библиотекарь и бросил мрачный взгляд на каменную кладку. – Но он должен быть здесь!

– Что делаем дальше? – дружелюбно поинтересовался Ланс. – Уходим? Или…

– Не уходим, – твердо произнес Лагер, и указал на карту. – Вот здесь есть приметный зал. Мы где-то здесь. Или здесь… или здесь… Хм… или здесь…

– Да, где-то здесь, – библиотекарь оторвался от карты и, поморщившись, оглядел тупик еще раз. – В любом случае, мимо зала мы не промахнемся. Нам нужно выйти в основной канал и пройти по нему… Да. Да. Вот сюда. Из этого зала должен быть обходной проход в этот вот тоннель, и тогда…

Получено 13 х 1 очков опыта.

Получено 14 х 1 очков опыта.

– Не похоже, что тут есть проход, – проворчал следопыт. – Может, пойдем отсюда?

– Как же так? – библиотекарь растеряно хлопал глазами, изучая очередной тупик. – Ведь до подземелья уже добирались!.. Почему у меня ничего не выходит? Не понимаю!

– Добирались? – хмыкнул Ланс и, протянув руку к карте, спросил. – Можно глянуть?

Получив плотный пергамент, жрец повертел его в руках, внимательно изучил черные, синие, красные линии и, наконец, ткнул в самый край карты:

– Если не ошибаюсь, в прошлый раз мы шли по этому тоннелю. Вот от этого спуска до вот этой сливной решетки.

– И что? – в глазах библиотекаря промелькнул огонек надежды.

– А то, что этот тоннель не перестраивался, и один из проходов ведет в тот самый зал, в который мы так хотим попасть. Думаю, стоит проверить...

– Конечно стоит!

***

Не прошло и часа, как Неудачники добрались до нужного зала. Как ни странно, но в этот раз на их пути не встретились ни крысы, ни слизь, ни кто-нибудь еще. Канализационные жители словно прознали о появлении искателей приключений поспешили попрятаться, раствориться, исчезнуть в темных водах и боковых ответвлениях.

– Ничего себе! – Мэри Сью скрывать эмоции не стала. – Да он же огромный!

Да, зал впечатлял. Размерами он уступал циклопической пещере под Торговым кварталом, которую облюбовали крысы, но основное впечатление вызывали не размеры. В зале чувствовалась древность. Стены зала, выложенные из крупных местами замшелых валунов, разительно отличались от кирпичных стен туннелей. Из таких же валунов древние умельцы выложили и тяжелые массивные своды. По периметру зала вместо деревянных мостков располагался пандус из шершавых неровных плит, а в центре зала… да, это можно было назвать озером. Именно в него стекали бурные сточные воды из всех канализационных тоннелей Золотого Города, чтобы потом с ревом исчезнуть в огромном черном зеве канала, уходящего куда-то в сторону реки.

– Отлично, – довольная улыбка промелькнула на лице Лагера. – Теперь мы…

– Смотрите! – Рыжая указала пальцем вверх, не давая библиотекарю договорить. – Там что-то есть!

Под потолком обнаружилось нечто ярко-красное, круглое, размером с человеческую голову. Оно целеустремленно летело из одного конца зала в другой. Рэм почувствовал легкое беспокойство: привычной таблички с названием над этим странным созданием не было.

– Так это ж пузырь! – с каким-то облегчением засмеялся Лианг. – Бычий пузырь! Такие на ярмарках детишкам раздают! Вон как ярко его выкрасили!

– Точно! Вспомнила! Я похожие в цирке видела! – подтвердила Рыжая. Облегчение слышалось и в ее голосе. Хотя, казалось бы, с чего ей пугаться небольшого красного шара, висящего под потолком?

Пузырь, точно услышав, что о нём говорят, застыл на одном месте, повисел, покрасовался, а потом разогнался и нырнул в один из тоннелей.

– За ним мы не пойдем! – дрогнувшим голосом сообщила Мэри Сью. – Мне он не…

– Конечно не пойдем! – перебил ее библиотекарь. – Нам в другую сторону. Мы уже почти пришли! За мной!

Лагер уверенно зашагал по серым неровным плитам. Неудачники последовали за ним, но Рэм то и дело оглядывался, пытаясь вызнать судьбу красного летающего шара. Воин беспокойно всматривался в темноту. Ему казалось, что из мрачного тоннеля вот-вот раздадутся крики о помощи, что из него вылетят сотни бычьих пузырей и начнут кричать разными голосами, что вслед за пузырями в зал выйдет рослый человек в странном костюме, с измазанным кровавой краской лицом и…

– Ты в порядке? – от прикосновения Ланса Рэм вздрогнул.

– Да, да, – воин помотал головой, отгоняя от себя странные воображаемые картины. Причудилась же ни с того ни с сего эдакая пакость.

Тоннель, выбранный библиотекарем, отличался от виденных ранее. Он выглядел ровесником зала. Не ровные кирпичи, а грубые каменные блоки, не мостки, а шероховатые плиты… Да и воды в нём почти не было!

Прошли всего ничего, а противная вонь сменилась тяжелым спертым воздухом. Рэм вздохнул и закашлялся. Легкие работали с трудом. Сердце билось чересчур сильно. В глаза стал стекать горячий липкий пот. В руках и ногах стала накапливаться усталость. Голова кружилась. Остальные Неудачники выглядели не лучше. Казалось, туннель поглощал силы.

– Ничего, – тяжело дыша прохрипел Лагер и остановился, утирая лоб. – Нам немного осталось.

– Немного, – Лианг мотнул головой в сторону лежащего на полу скелета. – Скоро станем похожими на него.

– До этого, надеюсь, не дойдет, – библиотекарь снова двинулся вперед. – Мы знаем куда идти…

– Правда? – следопыт мрачно посмотрел в спину Эдельхелла, сплюнул и, последовав за проводником, проворчал. – Очень на это надеюсь.

Рэм потерял счет времени, а искатели приключений всё шли и шли. Тоннель раздваивался и расстраивался, но Лагер рассматривал карту и уверенно выбирал нужное направление. Скелеты на пути стали попадаться гораздо чаще. И не по одному, а по два, по три, по пять. Вода исчезла совсем, а воздух утратил спертость. Дышать стало гораздо легче. Неприятные ощущения ушли. Вернулась бодрость. Усталость, если и напоминала о себе, то едва-едва.

Наконец Лагер остановился. Подземный коридор уходил дальше, но библиотекаря заинтересовала стена, сложенная из небольших каменных блоков. Эдельхелл быстро осмотрел ее и недоуменно уставился в карту.

– Проход должен быть где-то здесь, – задумчиво проговорил библиотекарь и глянул на Мичи. – Проверишь?

Мошенница кивнула и принялась ощупывать каменную кладку. Через несколько минут она нашла нужную плиту, в стене что-то щелкнуло, и кусок кладки отъехал в сторону, открывая небольшой лаз.

***

Мичилайн осторожно кралась впереди. Синий магический свет разгонял тьму, а мошенница внимательно осматривала стены, пол и потолок. Проход скрывал в себе ловушки. Сработавшие и нет. Несложные, но не ставшие от этого менее опасными. Похоже, библиотекарь не ошибся, кто-то уже добирался до руин.

Почему-то в голову Рэма лезли воспоминания о том, как они побывали в неких руинах и оказались в хитроумной ловушке сторонников Джейла Брейка. В тот раз Неудачникам удалось вырваться на свободу каким-то чудом.

Узкий коридор стал постепенно расширяться. Впереди показался свет. Мичи осторожно выглянула наружу и тут же отпрянула назад:

– Тише, – шепотом сообщила она. – Там демоны!

– Демоны? – прошептал библиотекарь и стал пробираться вперед. – Дай, посмотрю…

– Мда, – хмыкнул Лагер, вернувшись обратно. – Вот что бывает, когда за дело берутся дилетанты.

– Дилетанты? – переспросил Ланс. Улыбка, появившаяся на его лице, выглядела слишком дружелюбной.

– Да, – фыркнул библиотекарь. – Там демонолог лежит. Напризывал демонов, а сам сдох… Что я всегда говорил? Первоисточники читать надо! А этот глупец… тьфу… Всё нам испортил! Опять придется… Эх!..

– Почему испортил? – не понял Лианг и кровожадно оскалился. – Мы пойдем и убьем всех демонов!

– Не пойдем, – внимательно глядя на библиотекаря, сообщил Ланс. – Там ловушка. Причем такая, которая убивает только людей. Демонов она не трогает, верно?

– Почти, – скривился Лагер. Янтарные глаза потемнели, стали темно-темно-карими, почти черными. Похоже библиотекаря чужая глупость просто выводила из себя. – Там не ловушка, там страж. Надо выманить демонов сюда, убить, а потом я займусь стражем. Этот от ворот далеко не отойдет, не то что первый… Справитесь?

– Справимся, – улыбнулся Ланс.

Рэм согласно кивнул, а в его голове одна мысль сменяла другую. Что за стражи? Как они выглядят? Откуда Лагер знает, что одного из них уже нет рядом? Сколько их всего?

Мичи, Рэм и Лианг заняли позиции спереди, за ними пристроились Рыжая и Ланс. Йерк и библиотекарь остались позади. Заклинаний против демонов у волшебника не прибавилось, а библиотекарь… не отправлять же нанимателя сражаться в первых рядах?

Узенький коридор выводил в небольшой зал с барельефами на стенах, каменными фигурами на постаментах и массивной, исписанной неизвестными символами, дверью от пола до потолка. Также в зале нашлось место десяти кважи, шести манитам, двум дертанам и одному скелету в еще не истлевшей одежде.

Серокожие маниты бесцельно бродили по залу, поглядывая во все стороны злыми желтыми глазищами. Из их зубастых ртов вырывалось тихое шипение. Четырехрукие дертаны вели себя гораздо спокойнее. Они застыли без движения и изображали стулья, изготовленные безумным столяром. Кважи оказались похожи на уменьшенные копии манитов, которым создатель приделал кожистые крылья. Они медленно кружили над мертвым хозяином в неком подобии хоровода и пели. Как-то иначе назвать эту смесь шипения, писка и клекота назвать было нельзя. Эта чуждая человеческому разуму песня тем не менее заставляла вслушиваться в нее, искать в ней какой-то смысл, рисунок, ритм. Сознание уносилось куда-то вдаль, закрывались глаза, хотелось сделать шаг вперед, за ним еще один и присоединиться к кружащим в воздухе…

– Не спи! – Рэм очнулся от хлопка по спине. Карие глаза Ланса смотрели на воина с легким укором. – С нами нет Кевина и его волшебного порошка.

– Хорошо, – воин вздохнул, растер правое ухо и, подхватив с пола увесистый булыжник, прошептал. – Все готовы? Ну тогда!

Рэм швырнул камень в демонов. Не попал, но грохот привлек внимание демонических тварей, и они сразу же полезли в атаку. Бой Рэму почти не запомнился. Первый – таранный – удар нанесли дертаны. Первую тварь воин принял на щит, а вторая атаковала Мичи, вокруг которой зеленела защитная пелена. Преграда, поглотив таранный удар, тут же рассыпалась искрами.

Без Монтрозо бой превратился в тупую беспощадную рубку. С кнута Рыжей во все стороны разлетались огненные искры. Лианг наносил удар за ударом, то попадая, то промахиваясь. Мичи действовала не в пример осторожнее и ее кинжал гораздо чаще поражал цель. Бесновались маниты. Кважи бросали в Неудачников огненные шарики. Защитная пелена Ланса загоралась, чтобы сразу же погаснуть под непрерывными атаками демонов. Щит Рэма содрогался от беспрестанных ударов. Бой длился и длился. Рэм снова превратился в махающую мечом функцию. Он утратил личность, утратил разум. Воин рубил и еще раз рубил, прикрывался щитом, колол, снова прикрывался и так до бесконечности. Всё человеческое покинуло его. В какой-то момент умерли дертаны, противно заверещали маниты, кважи перестали кидаться обжигающими огненным шариками и бросились в ближний бой. Чуть погодя, кважи стали взрываться друг за другом, забрасывая Неудачников костями и кусками тел. А еще через пару минут Лагер произнес: «Посидите, а я пока со стражем разберусь!» – и, вытащив из сумки небольшой кувшинчик, разукрашенный тонкой вязью незнакомых символов, осторожно двинулся в зал.

Рэм устало прислонился к стенке и смотрел, как передвигается библиотекарь. Лианг с кровожадным наслаждением потрошил уцелевшие тела. Запасливый Ланс притащил с собой и черный бархат и пустые склянки под кровь, как будто знал, с кем столкнется отряд. Сам жрец прилег у стеночки и прикрыл глаза. Вокруг него в бессмысленной суете кружила Мичи. Ланс выжег себя, извлекая из себя последние крохи маны на лечение и восстановление защитной преграды, и теперь ему требовался покой и только покой. Даже Рыжая утратила обычный задор, сидела тихо и с каким-то странным выражением лица крутила в руках кнут. Лишь Йерк, не участвовавший в бою, выглядел свежим и полным сил. Вон он-то как раз и пристроился рядом с Рэмом и внимательно следил за действиями библиотекаря.

Лагер Эдельхелл держал кувшинчик над головой и выверял каждый шаг. Его глаза внимательно обшаривали стены и потолок. В какой-то момент Рэму почудилось движение в воздухе. Даже не почудилось! Воздух уплотнился, в нем появилось нечто бесформенное и… табличка! В воздухе возникла черная табличка с багровыми полосами! Голодное облако! Семьдесят первый уровень! Кувшинчик засиял, заискрился и с хлюпающим звуком всосал в себя бесформенное нечто. Лагер, словно ждал этого момента, и ловким движением запечатал сосуд.

– Отлично… – выдохнул библиотекарь и, аккуратно поставив кувшинчик на пол, уселся рядом. Руки Лагера затряслись, а на лбу выступила испарина. Лишь в этот момент Рэм понял насколько сильно волновался библиотекарь. То ли он не знал, сработает припасенный предмет или нет, то ли опасался еще чего-то… но волнение выбралось наружу после победы и только.

– Интересный артефакт, – тихонечко пропищал Йерк. – Тут задействована и школа структурных проявлений, и школа прорицаемого времени. Очень сложная конструкция. В классической артефакторике такое сочетание считается невозможным.

– Ха… – выдохнул библиотекарь, не комментируя высказывание волшебника, и с трудом поднялся на ноги. – Можете заходить, теперь здесь безопасно. Бездонный колодец будет удерживать облако час-полтора, как минимум.

– Хорошо, – поднялся Рэм, поднялся Йерк, поднялась Мэри Сью. Лианг помотал окровавленной рукой: «Мол идите без меня…» – и продолжил разделывать демонов. Ланс остался лежать на полу, а Мичи не рискнула оставить его.

– Хотелось бы продвинуться дальше, чем этот неудачник, – Лагер подошел к останкам демонолога. – Да, так я и думал…

Библиотекарь покопался в сумке мертвеца и выудил на свет книгу и бордовый камень, внутри которого плавали темные сгустки.

– Гадость-то какая, – Эдельхелл с силой сжал кулак. Руку окутало белое пламя и камень превратился в пепел.

– Что это было? – поинтересовался Рэм, подходя поближе.

– Чистая душа, – библиотекарь с каким-то странным выражением смотрел на остатки пепла на ладони. – Обычно порождения Демониона уходят после смерти демонолога и забирают его душу с собой, но в некоторых случаях можно привязать призванных не к своей душе, а к чистой невинной душе. Обычно для этого берут младенца и…

Лагер замолк. На его лице возникло болезненное выражение, он словно видел перед собой это несчастное дитя.

– А это что? – воин указал на книгу, подобранную с тела демонолога.

– Это? – Рэму показалось или библиотекарь и впрямь смутился? – Малые печати Шломо. Копия. Кто-то снял копию с оригинала и передал ее этому недоумку.

Получено 10 х 3 + 2 х 25 + 6 х 12 очков опыта.

– О! – пискнул Йерк. – А у меня уровень!

– Поздравляю! – из коридора вылетела Рыжая и повисла у волшебника на шее. – У какой большой стал! Прям не обхватишь!

– Эй! – в голосе Лианга послышалась обида. – А почему у меня уровня нет?

– Мал ты еще уровни получать! – к Рыжей вернулось и хорошее настроение, и боевой настрой. – Так, а кого еще мы пойдем убивать?

– Верно, – глухо произнес библиотекарь и убрал книгу в сумку, – надо посмотреть, что ждет нас дальше.

Лагер подошел к двери и застыл, внимательно изучая барельефы рядом с ней.

– Не спят здесь те, что силою своей, – до искателей приключений донеслось его невнятное бормотание, – способны уничтожить белый свет. Здесь те, чьей волей иль неволей идет извечный бой – источник бед. Какой-то мутный бред! И лишь безумец отворит… м-м-м… Точно бред!

Библиотекарь ощупал дверь, вытащил из сумки длинную спицу, вставил ее в незаметное отверстие и повернул. Раздался скрип. Створка медленно отворилась. За дверью оказался еще один зал, похожий на предыдущий. А в центре зала застыла каменная фигура отдаленно похожая на гигантского человека. Стоило створке замереть без движения, как над фигурой появилась черная табличка: «Говорливый камень, 67 уровень».

– Зачем вы это делаете, безумцы? – проревело каменной создание и тяжело зашагало в сторону искателей приключений. – Уйдите отсюда! Не смейте будить их! Если вы это сделаете!..

– Нет-нет-нет, – библиотекарь сдернул с пояса жезл, взмахнул им, и говорливый камень рассыпался мелкой крошкой. – Будет мне еще какой-то голем указывать что делать, а что нет…

Лагер подошел к следующей двери и нахмурился. Рэм последовал за библиотекарем и остановился рядом с ним. Надписей на двери не наблюдалось. Гладкую блестящую поверхность украшала злобная ухмыляющаяся пасть полульва-получеловека. Барельефы рядом с дверью изображали обезумевших животных. Змеи, львы, псы и коровы хватали себя за хвост и с наслаждением пожирали. Неизвестный скульптор с особым мастерством показал, как разные стадии самопоедания (захват за хвост, съеденная четверть, съеденная половина, голова доедающая сама себя), так и явное удовольствие от процесса.

– Мда, – вздохнул Лагер. – Не думаю, что съеденная нога поможет мне открыть дверь. Надо думать, надо копаться в первоисточниках, надо искать… А пока…

Договорить библиотекарь не успел.

– Смотри, – до Рэма донесся радостный голос Рыжей, – из этой каменной штуки опыт тоже вывалился!

Получено 34 073 очка опыта.

***

– Значит, под городом есть древние руины? – задумчиво пробормотал Кевин после того, как воин закончил рассказ.

– Да, – кивнул Рэм и добавил. – Лагер оставил перед последней дверью артефакт. Он назвал его кубом Дор Дорима. Потом мы вернулись обратно. А у дома я встретил твоего посыльного…

– Интересно, что же находится внутри руин. Впрочем, не будем об этом, – Кевин еще раз глянул на добычу и перевел взгляд на воина. – Сколько серебра вы за это хотите?

– Серебра? – почесал затылок Рэм и растеряно улыбнулся. – Нам не нужно серебро.

– А что вам нужно? Золото? – алхимик чуть нахмурился, его пальцы взволнованно пристукнули по столу, а в голубых глазах появился неприятный холодок. – Я конечно могу поспрашивать кое-кого…

– Ты не понял, – замахал руками Рэм. – Нам не нужны деньги! Нам нужны твои зелья, твои порошки! Ланс хочет встретиться с тобой, чтобы узнать, что тебе нужно и что ты можешь предложить нашей группе.

– А-а-а… вон оно что, – расслаблено протянул алхимик. – Не вопрос. Такой вариант меня устроит.

– Тогда завтра? Ланс сегодня слишком устал и…

– Хорошо, я загляну к вам завтра, – Кевин откинулся на стуле и задумчиво посмотрел на Рэма. – Скажи, а ты интересовался, чем отличаются люди от Небесных Детей?

– Чем? – удивился воин подобному вопросу. Отчего-то в этот момент алхимик напомнил ему многомудрого наставника Торенца из Воинского зала. Шикарных напомаженных усов у Кевина конечно не было. Он уступал наставнику и возрастом, и солидностью. Да и выглядел совсем иначе. Но чувствовалась в его голосе какая-то присущая наставникам нотка. – У нас есть камни души, а у них их нет…

– Камни души? – скривился алхимик и зло улыбнулся. – Ты серьезно? Ты считаешь главным отличием ту цепь, на которой мы все сидим?

– Цепь? – не понял Рэм.

– Да, цепь, – твердо произнес Кевин и, облокотившись на локти, навис над столом. – Именно она сдерживает нас. Именно она не дает нам развиваться. Найти бы способ, как снять, как избавиться от этого ограничения и тогда!..

В глазах алхимика полыхало холодное пламя. Лицо пошло красными пятнами. Легкие втягивали воздух с каким-то печальным всхлипом. Несколько мгновений Кевин продолжал стоять, а затем с протяжным стоном рухнул обратно на стул.

– Нет, – продолжил алхимик, после продолжительного молчания, – нашим главным отличием от людей является то, что мы можем жить вечно.

– Вечно?

– Да, – в голубых глазах мелькнул огонек превосходства. – Мы не меняемся. Мы квинтэссенция вечности. Какими мы пришли в этот мир, такими мы и останемся. А ты этого еще не понял? Ты не задумывался, почему ты не встречал высокоуровневых Детей Небес? А я отвечу тебе: потому что они умирают раньше, чем достигают настоящего могущества. Их убивают монстры, их убивают люди, их убивает судьба. Никому не нужны Дети Небес, обладающие божественным могуществом и вечной жизнью. Мы должны найти правильный путь, чтобы добраться к ним! Мы должны обойти все ловушки и вскарабкаться на вершину. А потом плюнуть на тех, кто посмел нам указывать и вставлять палки в колеса.

Рэм молчал. Такого Кевина он видел впервые. Алхимик и раньше говорил странные вещи, но здесь и сейчас он превзошел самого себя. При этом Рэм чувствовал внутреннее согласие с алхимиком. Не полное. Что-то ему понравилось, что-то он мог принять, а что-то вызывало дикое отторжение. К тому же эти слова походили на слова, сказанные Лансом. Лидер группы говорил, что Дети Небес не меняются, но жрец считал это не благом, а проклятием.

– Возможно я ошибаюсь, – голос алхимика звучал с необычной мягкостью. – Возможно есть и другое объяснение. Ты просто подумай над моими словами. Просто подумай.

***

Домой Рэм вернулся за полночь. Через щели в ставнях не просачивалось ни лучика света: соратники уже спали. Воин прошелся по коридору, добрался до своей комнаты, и под тихое сопение Йерка развалился на кровати. Сон не шел. С улицы доносились звуки ночного города. Это только кажется, что ночью город тих и безжизненен, а на деле!..

Не успел Рэм подумать о том, как бывает на деле, а по крыше и по ставням стали барабанить крупные дождевые капли.

– Снова дождь, – тихонько вздохнул Рэм. Напряжения дня постепенно уходило, сменялось апатией. Думать становилось всё тяжелее и тяжелее. Рэма охватило оцепенение, еще не сон, но!..

Звуки за окном внезапно исчезли. Воин резко вскочил с кровати. Оцепенение в миг сбежало. Кроме звуков за окном исчезли и звуки в комнате: и сопенье Йерка, и скрип кровати, и то неуловимое, едва слышимое дыхание старого дома – исчезло всё. Рэм даже подумал, что оглох. Он топнул ногой: удар был, а звука-то нет. Ничего не изменилось! Тишина окутала пространство вокруг!

И тут вдруг Рэм осознал, что дверь в комнату открыта, а за ней!..

– Добрый вечер, – голос незваного гостя звучал бесстрастно, в меру тихо, но в этом безмолвии, которое охватило всё вокруг, каждое слово било набатом.

За дверью стояла тьма. Сгусток черноты. Рэм отшатнулся, потянулся за мечом и вспомнил: оружие осталось в чулане. Шаг назад, еще один, и… воин уперся в стену. Тьма у входа в комнату оставалась безымянной: ни имени, ни привычной таблички над головой…

Рэм открыл рот, чтобы закричать. И даже закричал! Абсолютно беззвучно! Наружу не вырвалось ничего: ни слова, ни хрипа, ни стона, ни жалкого писка – крик умер в зародыше.

– Тише, – голос пришедшей тьмы обрел увещевающие нотки. – Не надо бояться.

Из бесформенной черноты выросла рука в перчатке. Небрежный, наполненный чувством превосходства, щелчок пальцами, и над плечом незваного гостя возникло маленькое солнышко.

– Это я, – белый свет осветил фигуру, закутанную в зелено-синий плащ, – Би…

– Бирюзовый, – выдохнул Рэм, перебивая посетителя. Испуг в нём боролся с удивлением и проигрывал. – Что ты здесь?..

– Задание, – пусть лицо гильдийца и скрывалось под непроглядной тьмой капюшона, Рэму показалось, что Бирюзовый улыбается. – Я хочу предложить тебе задание.

– Задание? – задумчиво переспросил Рэм, посмотрел на неровный деревянный пол, и тут же поднял голову. – Этот в счет моего обещания? Которое я давал Красному?

– Обещание? – медленно произнес гильдиец, словно раздумывал над чем-то или же... просчитывал варианты действий.

– Нет, нет, – раздумья завершились, голос незваного гостя обрел неожиданную мягкость. – Это будет полноценное задание. С полноценной наградой. Вот, смотри.

Гильдиец сделал быстрое движение правой рукой, как будто попытался вытащить что-то из себя. И впрямь! В его руке откуда ни возьмись появился меч. Рэму оставалось только хлопать глазами от удивления. Короткий меч в пять ладоней мог прятаться под плащом гильдийца, но вытащить его столь быстро и ловко…

– Не на меня смотри, – в голосе Бирюзового снова послышалась насмешка. – Этот меч станет твоим, если выполнишь задание.

– Меч? – Рэм перевел взгляд на широкий клинок с узким долом и заостренным кончиком и прищурился: «Меч Околоса Стойкого. Прочность: Неразрушим. Наносимый урон: 2. Удваивает модификатор точности и повреждения от характеристик владельца. Может принимать вид любого меча, принадлежащего владельцу. Повышает черту «Стойкость» на 1 (максимум до 10). В комплекте с Щитом Околоса Стойкого дарует владельцу полную защиту от Оглушения».

– Как тебе? Разумеется, похуже иной легендарки. Но у тебя уровень небольшой, быстро подрастешь, и легендарка твоего уровня станет бесполезной. А этот меч будет служить тебе верой и правдой до самого конца.

– Не понимаю, – с сомнением протянул Рэм. – У этого меча урон два, у моего единица. Разница невелика…

– И чему вас учат? – вздохнул Бирюзовый. – Наносимое повреждение зависит от трех параметров: от характеристик, от уровня и от оружия. Оружие и уровень дают прямую прибавку, а характеристики комплексную, зависящую от суммы силы, проворства и скорости и умноженную на уровень. Теперь понятно?

– Не совсем, – Рэм пожал плечами. – Я понял только, что это хороший меч и он мне пригодится и на более высоких уровнях.

– Мда… – покачал головой гильдиец. – Хоть что-то…

Он сделал резкое движение, будто бы собрался распороть себя мечом, и оружие исчезло. Несколько мгновений Рэм разглядывал фигуру гильдийца, прикидывая куда же можно спрятать клинок, а потом решил поинтересоваться:

– А какое задание я должен сделать, чтобы получить его?

– Очень простое задание, – хмыкнул Бирюзовый и взмахнул рукой, бросая нечто маленькое в сторону Рэма.

– Грос? – удивился воин, поймав медную монетку.

– Верно, – голос гильдийца обрел бесстрастность. – Эвристический модуль зафиксировал рядом с вами неоднократное появление незарегистрированных субъектов, не определяющихся стандартными комплексами контроля. Для обеспечения оптимального функционирования системы необходимо ограничить их права доступа. Переданный вам предмет поможет выполнить предварительную идентификацию указанных субъектов для построения дальнейшей модели взаимодействия с ними.

– Что? – многие слова не казались незнакомыми, хоть Рэм мог поклясться, что смысл их ему непонятен. К тому же… внезапно разболелась голова, как будто кто-то невидимый стал вбивать в нее раскаленный штырь. На мгновение Рэм представил себя гигантской крысиной маткой, которую неблагодарные подданные решили избавить от разума.

– Разберешься, – Бирюзовый хмыкнул и, развернувшись, шагнул к двери. – Как выполнишь задание, мы узнаем и свяжемся с тобой.

– Постойте! – Рэм схватился за голову, раздираемую невыносимой пульсирующей болью, и сделал шаг вперед, пытаясь остановить незваного гостя. Куда там!.. Ноги подломились, и воин сам не понял, как оказался на коленях. В ушах стоял противный гул. В глазах двоилось, троилось. Силы покидали его. А еще эта боль!..

– Спокойной ночи, – Бирюзовый вышел в коридор, светящийся шарик погас, и дверь закрылась.

Неизвестно сколько времени Рэм валялся на полу, пытаясь справиться с болью, а когда обрел себя, то услышал тихое сопенье Йерка и перестук капель, падающих на крышу.

Глава 5. Цена небрежности (часть 1)

Поскрипывало колесо. Дождь, желая показать свою значимость, пытался барабанить по крыше фургона, но парусиновая крыша приглушала звук падающей воды.

Рэм, зажатый с двух сторон деревянными ящиками, а с третьей – бортом фургона, крутил в руке камень душ и размышлял. Подумать было о чем, но мысли текли неторопливо, расслаблено, по-осеннему заторможено. К тому же быстро думать под шум дождя и повторяющиеся диалоги Мэри Сью и Лианга не получалось.

– Скоро мы приедем! Там будет зеленая травка и радужные пони! – восторгалась Мэри Сью, как бы и не замечая холодного осеннего дождя, превратившего все лужайки, в лучшем случае, в зеленые болотца.

– Ага, – вторил ей Лианг, – там будет липкая грязь и коровьи лепешки.

После того как Рыжая подобрала призрачный камушек с уничтоженного говорливого камня, Рэм получил разом два уровня. Седьмой и восьмой. С восьмым уровнем воин приобрел и новую черту. Ланс посоветовал усилить регенерацию, и Рэм воспользовался советом.

Имя: Рэм.

Класс: Воин. Уровень: 8. Опыт: 16399/17030.

Жизнь: 144/144. Мана: 0/0. Действия: 10.

Характеристики: Сила: 6. Выносливость: 8. Проворство: 4. Скорость: 5.Меткость: 5. Разум: 5. Воля: 6. Воображение: 5. Наблюдательность: 9. Обаяние: 5. Дар: 0. Проклятие: 0. Удача: 4.

Навыки (2/6): Оружие - меч: 1. Защита – щит: 1.

Черты (3/12): Стойкий: 1. Видящий душу: 1. Регенерация: 2.

Теперь черта в начале каждого боевого раунда стала восстанавливать очки здоровья в размере выносливости. Рэм вздохнул. Понять бы еще, что такое боевой раунд…

Но воина больше занимали не сведения о боевом раунде, не полученный восьмой уровень, не последнее задание, выданное библиотекарем, а та странная штука, которая пряталась за поясом и очень, очень-очень походила на медный грос, но при этом являлась чем-то другим.

– Скоро мы приедем! Там будут живописные виды и миленькие поняшки! –щебетала Рыжая. Зеленые глаза светились незамутненной радостью.

– Да конечно! – ответ хмурого Лианга не заставил себя ждать. – Уныние там будет, разруха и вонючие…

Еще Рэм размышлял о словах Кевина и Ланса про судьбу Детей Небес. Неужели они и впрямь могли жить вечно и при этом внутренне не меняться? Судя по общению варварши и следопыта, по их повторяющимся репликам, зерно правды в этом предположении имелось.

– Скоро мы приедем!.. – с детским восторгом начала Рыжая, и Лианг тут же навострился, намереваясь сказать какую-нибудь хмурую колкость. И ведь не было рядом никого, кто мог бы остановить их: ни занудного Йерка с его вечными историями про устройство мироздания, ни доброжелательного Ланса, который парой мягких слов мог прервать затянувшийся обмен репликами или увести разговор в другую сторону, ни отстраненной Мичи, чья отстраненность не помешала бы ей остановить бессмысленные пререкания – эта троица находились в другой повозке. В этот раз искатели приключений ехали в фургонах принадлежащему купцу Ардону из Вяземки. Обычные караваны в такую глухомань не ходили: «Ну, никакой прибыли!»

А вот второранговые представители Купеческого Дома не брезговали посещать села на юго-восточных окраинах Истрии, носящие не самые звучные названия: Конопатка, Грязище, Воронья Слободка, Звериница, Восьмое Убежище. А что? Потихоньку да помаленьку, грос к гросу, рубленка к рубленке, глядь, и талер набежал.

Ланс выполнил обещание, данное Рыжей, и нашел задание не в городской канализации, не в мрачном подвале, не в темной пещере, а на бескрайних зеленых и живописных просторах Истрии. К сожалению, осень внесла свою лепту в зелень, живописность и бескрайность: первое сменило цвет, второе почти полностью обратилось серостью, а третье сделало далекие села еще более недоступными.

А задание… Рэм внезапно понял, что ничего не знает про задание. Ланс сообщил о его существовании, упомянул постоялый двор «Вечный Отдых Героев» и всё. И ведь правда… Никто не изменился: ни жрец, не стремившийся раскрывать всю известную ему информацию, ни Рэм, не пожелавший своевременно задать уточняющие вопросы, ни остальные Неудачники, спокойно принявшие известие о… А, нет. Вот Рыжая – единственная – чуть ли не прыгала от радости, услышав про задание на природе. И чего ей в городе не сиделось-то?

Под днищем фургона раздавался скрип. Пахло осенью. Снаружи слышались лошадиное фырканье, щелчки кнута и шум дождя. Рэм неспешно размышлял. Благо, подумать было о чем, а времени в запасе имелось немало.

***

– Вот мы и доехали, – под парусиновую крышу заглянул черноусый возничий, Вялес, брат купца Ардона. – Коль сегодня все дела здесь обделаете, можем вас с собой прихватить. Мы завтреча с раннего утра уезжаем. Эй! Куда же вы!..

Ни Рыжая, ни Лианг слушать его не стали, а, выпрыгнув по очереди из фургона, двинулись к воротам постоялого двора. К тому же Рыжая ни с того, ни с сего одарила возничего недовольным фырканьем. Ну как ни с того, ни с сего… Причиной стал Лианг, общение с которым довело Рыжую до белого каления. Все ее фразы, наполненные восторженным ожиданием, встречались с мрачными репликами следопыта, в которых содержалось так много яда, что хватило бы на две сотни черных гадюк. Возничий был ни в чем не виноват, но…

– Спасибо, что довезли, – Рэм решил проявить чуть больше доброжелательности.

– Да не за что, – махнул рукой Вялес и усмехнулся. – За всё ж заплочено.

– А вы чего сюда приехали? – убедившись, что Рэм оказался на земле, возничий спрыгнул следом. – Людей будете искать?

– Людей? – нахмурился воин. – Каких еще людей?

– Да брат рассказывал, что тут люди пропадают, – отозвался Вялес и, глянув по сторонам, тихонько добавил. – Сам-то я не слышал такого. В первый раз здесь оказался.

– И как давно люди пропадают?

– Да не знаю я! – возничий недовольно глянул на воина и, цыкнув, заговорщицки прошептал. – Я-то чего сюда поехал! Брат рассказывал, что тут хозяйка очень горячая. Если понимаешь, о чем я! Вдовушка в самом соку! Я-то свою схоронил недавно. Вот и думаю, а чего мне бобылем-то хаживать?

Рэм не нашелся чего ответить. Личная жизнь возчика его не сильно интересовала. К тому же… Вялес хоть и не походил на первостатейного мерзавца, но что-то нехорошее мелькало в его рыбьих слегка выпученных глазах. Нечто неприятное. Нечто такое, от чего хотелось держаться подальше.

– Рэм, увалень ты эдакий, – выкрикнула Рыжая, выглянув из ворот, – нам что тебя всю ночь ждать?

– Я пойду, – растеряно улыбнулся Рэм и быстрым шагом направился следом за остальными. – Еще увидимся!

– Свидимся, – взгляд возничего отчего-то стал очень колючим, больше подходящим терновому кусту, а не человеку, – еще сви-и-и-идимся.

Постоялый двор «Вечный Отдых Героев» походил на крепость. В центре располагался двухэтажный гостевой дом, в котором гости за небольшую плату могли найти комнату с кроватью, простую и сытную еду, свободное место за столом. Тепло и уют предоставлялись совершенно бесплатно. Хозяйственные пристройки: конюшня, навес для повозок, склады, амбары, два хлева, курятник и несколько строений непонятного назначения – образовывали единое целое с частоколом, огораживая и гостевой дом, и садик из пяти деревьев, и колодец, и небольшой огород.

– Как же я рада, когда на мой скромный постоялый двор приходят дорогие гости! – улыбнулась сероглазая женщина за стойкой, стоило искателям приключений в сопровождении купца Ардона войти в гостевой зал, и тут же, удивленно вскинув густую черную бровь, добавила. – И уходят... И приходят…

Ее удивление можно было понять. Купец Ардон, увидев женщину, отчего-то нервно улыбнулся и выскочил в сени, чтобы мгновением позже вернуться обратно и растерянно проблеять: «А где?»

Убедившись, что ответа не дождется, Ардон оправился, откашлялся, набрал в грудь воздуха и спросил ровным голосом:

– А где, – и все-таки снова сорвался на жалобное блеяние, – Марта?

– А ее здесь больше нет, – красивые полные губы сложились в милую улыбку.

– Как нет? Она же здесь хозяйка!

– Уже нет, – женщина чуть-чуть задрала подбородок и ненароком провела ладошкой по длинным темным волосам. Чувствовалось, что сероглазая искренне наслаждается моментом. – Меня зовут Гэби Клейн. Я из Горсана. И уже неделю этот постоялый двор мой.

– Как же так? – Ардон никак не мог прийти в себя.

– Слушай, – Лиангу стояние в дверях надоело, и он слегка подтолкнул купца, – может, хватит торчать тут? Может, сядем куда и пожрем?

– Конечно, проходите! – новоявленная хозяйка постоялого двора грациозно обогнула стойку и чуть ли не подлетела к искателям приключений. Ни крутые бедра, ни сильно утянутая талия, ни необъятный бюст не мешали быстрым и отточенным движениям. – Какое место выберете?

Даже удивительно, что постоялый двор в такой глуши выглядел столь опрятно, столь солидно и богато. Под потолком висели тележные колеса, с обода которых свешивались подвесы с хитрыми масляными лампами. Из центра колес светили магические светильники. Шесть колес – шесть светильников да три дюжины ламп: в сумме-то не дешевое удовольствие!

Полы крыла чуть потемневшая дубовая доска. Дуб пошел и на столы со скамейками и на стулья с табуретами и на настенные резные панно, изображающие сельские пейзажи. Единственным исключением являлась стойка хозяйки, облицованная пластинами из темно-красного дерева с необычными прожилками фиолетового оттенка.

Стойка отделяла гостевой зал от кухни, через полуприкрытую дверь которой пробивались запахи, будоражащие воображение и аппетит, звуки кипящей воды и стук поварского ножа.

В больших окнах, выходящих во двор, стояли цельные листы из ровного, чистого, невероятно прозрачного стекла. И в Империи не каждый мастер смог бы получить подобное, а в Истрии цеховиков, способных сотворить такое стекло, просто не было.

Скромный постоялый двор? Скорее нет, чем да.

Девятнадцать столов из двадцати пустовали. В углу, неподалеку от окна сидел какой-то невзрачный светловолосый человек, кутающийся в латаный-перелатанный плащ из черного бархата, и иногда прикладывался к пузатой глиняной кружке. Над человеком висела самая обычная серая табличка без имени, без уровня, без чего-либо, что могло бы показаться подозрительным.

– Что будете есть? Что будете пить? – спросила Гэби, убедившись, что все гости заняли места за столом. Возчики по каким-то причинам не ужинали с Детьми Небес и нанимателем, предпочитая оставаться рядом с фургонами. Так они вели себя прошлой ночью, так планировали действовать и этой.

– А тут есть розовый пони? – внезапно выпалила Рыжая, с вызовом уставившись на пышный бюст хозяйки.

– Розовый пони? – заинтересовалась Гэби Клейн. – А это пьют или едят?

– Едят? – удивилась Мэри Сью. Она всё-таки оторвала взгляд от груди собеседницы и посмотрела на ее лицо, излучающее искреннее недоумение. – С чего это его едят? Его гладят!

– Гладят? – трактирщица сложила красивые ухоженные руки под грудью, отчего бюст чуть не вывалился наружу, и задумалась. – Вы о коте что ли? Так он пару дней назад отчего-то расшипелся и сбежал.

– Коте? – зашипела Рыжая и мрачно посмотрела на Ланса. – Везде обман!

– Простите? – Гэби широко раскрыла глаза.

– Всё нормально, – дружелюбно улыбнулся жрец. – Не обращайте внимания. Лучше расскажите, что вы можете предложить нам.

Ланс общался с хозяйкой постоялого двора, а Рэм рассматривал ее гладкие ухоженные руки, оценивал ее движения и манеру общения. Воину казалось несколько странным, что трактирщица имеет столь белоснежные зубы, столь гордую осанку, столь бархатистую светлую кожу, столь ровные нежно-розовые ноготочки, столь ухоженные блестящие волосы. Гэби говорила ровно, на одном дыхании, сказанное подчеркивала интонацией и мимикой, движениями рук, движениями тела. Она походила на великосветскую даму, на актрису в конце концов, но никак не на хозяйку постоялого двора. Даже синее деревенское платье, вроде бы простенькое, без лент, без кружев, с небогатой вышивкой по вороту и рукавам выгодно подчеркивало и мягкость плеч, и выразительность шеи, и пышность бюста, и округлость бедер.

Когда Неудачники проходили по двору, из хлевов слышалось мычание и блеянье, а в курятнике кудахтали куры. При постоялом дворе имелся и сад, и огород. И ладно с садом и огородом хозяйка еще могла не познакомиться. За неделю-то. Но коровы, овцы и куры требовали ежедневного ухода. Той же воды набрать из колодца! Насыпать корма животным! Приготовить еды посетителям! И сохранить свежесть кожи и нежность рук? Попахивало магией, однако Йерк помалкивал и, покраснев, рассматривал необъятную грудь, которой водили прям перед его носом.

Стоило Лансу обговорить детали заказа, как Рэм понял свою ошибку. Гэби Клейн не выполняла ни тяжелой работы, ни легкой. Она вызвала с кухни девушку-помощницу – Жаохуи Цяо – разрезом черных глаз и желтоватым цветом кожи похожую на Лианга, а телосложением, ростом и чрезмерной активностью на Рыжую. Жаохуи Цяо молчаливо выслушала хозяйку и моментально скрылась в кухне, а Гэби Клейн вернулась за стойку и стала ожидать исполнения указаний, изредка бросая ослепительные улыбки в сторону посетителей.

***

Покончив с ужином, Ланс в сопровождении Рэма подошел к хозяйке и поинтересовался известиями от торговца Берилла. Гэби ойкнула, пошарила под стойкой и вытащила на свет запечатанный конверт. Несколько мгновений она краснела, вертела письмо в руках, будто не знала куда его деть, и, протянув послание жрецу, повинилась. Конверт, мол, принес пришлый охотник, а она об этом позабыла.

– Да ничего страшного. С кем не бывает, – доброжелательно улыбнулся Ланс и распечатал письмо.

– Ну что ж… – в голосе жреца послышалась толика разочарования.

– Что-то случилось? – вскинулся Рэм, ожидая... Он и сам не знал, чего именно ожидал, но внутри всё сжалось. Воин не удивился бы и самым плохим новостям! Чтобы под этим не подразумевалось!

– Торговец Берилл задерживается, – успокаивающе произнес Ланс. – Просит подождать его пару дней. Пишет, что оплатит наше проживание здесь.

– Оплатит? – тонко улыбнулась Гэби Клейн, позабыв о стеснении. – Берилл? Да не может такого быть! Можно глянуть?

– Странно, – повела плечами хозяйка, ознакомившись с посланием. – Раз пишет, значит, оплатит. Пару дней, да?

– Да и мы сами собирались заплатить, – начал было Ланс и потянулся за кошелем, но Гэби прервала его: «Раз сказал, значит, заплатит!»

– Пойдемте со мной, я покажу вам комнаты. Вас же шестеро? По два человека на комнату, – хозяйка сдвинулась с места и тут же замерла, взглянув на Ардона: – Совсем забыла! Память девичья!.. Марта просила передать вам кое-что. Сейчас я провожу гостей, а потом спущусь к вам, и мы всё обсудим, хорошо?

Гэби говорила мягко, дружелюбно. Купец согласно кивнул, не заподозрив подвоха. Но Рэм узнал этот приторно-сладкий тон. Похожим образом разговаривал и Ланс, намереваясь… озадачить собеседника неразрешимой проблемой. Видимо, предстояло нечто увлекательное, нечто интересное, но влезать в это увлекательное и интересное Рэм не собирался, а уж тем более и команду втягивать.

Широкая поскрипывающая лестница привела Неудачников в коридор на втором этаже. Мичи и Рыжая скрылись в первой комнате. Гэби Клейн распахнула вторую дверь, приглашая следующую пару, и…

– Добрый вечер, – из-за спин искателей приключений послышался знакомый, чуть холодноватый голос. – А вы-то что здесь делаете?

– Кевин? – удивленно выдохнул Рэм, обернувшись.

– Да, меня так зовут, – сварливо отозвался алхимик. – Так что вы тут делаете?

Кевин щеголял в любимой мантии с подпалинами и дырами, но почему-то расстался с объёмистой сумкой, в которой обычно хранил зелья и порошки на все случаи жизни.

– Задание у нас тут, – тепло улыбнулся Ланс. – Ждем кое-кого. Он приедет завтра или послезавтра…

– Ждете? – прищурился алхимик, холодные глаза сверкнули. – Неужто и вас проходимец Берилл в гости пригласил?

– И вас? – удивленно переспросил Рэм. Ланс же хранил на лице доброжелательную улыбку и изумления не показывал, словно он и так знал, что и Неудачников, и Кевина пригласил один и тот же человек.

– Да, – скривился Кевин. – Я уже два дня его жду. А он сегодня письмецо прислал, что задержится. Как будто у меня только и дел, что ждать его. Бесцеремонный тип, скажу я вам.

– Мы это уже поняли, – отозвался Ланс кротко и чуть-чуть склонил голову.

– Ладно, не буду вам мешать. Завтра поговорим. А пока не могли бы вы меня пропустить. Дела, так сказать, не ждут, – Кевин протиснулся мимо искателей приключений и стал спускаться по лестнице.

Проводив алхимика взглядами, Неудачники переглянулись и продолжили заселение. Во вторую комнату устроились Ланс и Лианг, а в третью – Рэм и Йерк. Волшебник только растянулся на кровати и сразу же засопел. Вроде и поездка не была особо тяжелой: лежишь себе в фургоне или сидишь, едешь куда везут и никаких проблем – а не деле-то выматывались и возничие, и пассажиры. И не скажешь, кто больше.

Зато к Рэму сон не шел. Воин вертелся на кровати то так, то эдак, пытался устроиться поудобней и не получалось. В голове крутились мысли о «монетке», полученной от Бирюзового. Внешне она не отличалась от обычного медного гроса, самую малость позеленевшего от постоянного использования, но когда Рэм внимательно всматривался в нее, то видел нечто другое: «Особая монетка; Предмет для задания; Потерять невозможно; Передать невозможно; Продать невозможно; Стоимость: 1 грос».

Воин почти сразу понял, кого гильдиец подразумевал под «незарегистрированным субъектом». Грос мог «пригодится» только одному «человеку»: Нищей Сайенте. Непонятно, чем она могла прогневать гильдийцев, и почему они сами не могли передать ей эту монетку. Снова вопросы без ответов… Рэм уже привык к ним. Теперь они не вызывали острого желания сразу же бросить все силы, чтобы сразу добиться результата. Воин научился ждать.

Но на Торговую площадь он все-таки сходил. Побродил немного меж рядов, поглядел на товары, дал подзатыльник мальчишке, который захотел изучить содержимое тощего рэмова кошелька. И ничего. Нищая Сайента как сквозь землю провалилась. Рэм с монеткой от гильдийцев не интересовал ее. Неужели странная нищенка поняла, что ей готовят нечто нехорошее и решила затаиться?

Рэм размышлял, крутился на кровати, пытался найти удобное положение. И в какой-то момент нашел, а как нашел, так сразу и уснул.

***

Ардон и сотоварищи уехали рано-рано, тихо-тихо и очень-очень быстро. То ли на них так сильно подействовала смена хозяйки постоялого двора, то ли разговор с новой владелицей, то ли еще что-то, но отъезд, судя по всему, больше походил на бегство. Гэби Клейн растерянно разводила руками, печально улыбалась и, глядя в потолок, удивленно вопрошала: «Никак не пойму, с чего это они решили уехать?»

Неудачники и Кевин сидели за столом, завтракали и общались. Рядом с ними суетилась Жаохуи Цяо. Возникало ощущение, что Гэби Клейн за счет торговца Берилла решила откормить искателей приключений. Помимо просяной каши с калиной на столе оказался и одуряюще пахнущий окорок, и кровяные колбаски, отдающие чесноком, перцем и почему-то корицей, и тонкие ломтики поджаренного бекона, в которые чьи-то умелые ручки завернули кусочки остро-соленого сыра, и вареные яйца, и салат из зелени и овощей, и свежеиспечённые булочки, распространяющие вокруг себя столь изумительный аромат, что было непонятно, как они еще лежат на подносе, а не находятся внутри дорогих гостей.

За столом солировал Йерк.

Он рассказывал почти позабытые истории из жизни жителей Костяного Мешка.

Да-да, именно так в стародавние времена называли юго-восточные окраины Истрии. Когда-то давным-давно в этих местах находились многочисленные кладбища, но не людей, а животных. По каким-то странным причинам самые разнообразные твари собирались огромными стаями и приходили в Костяной Мешок умирать.

Упомянул Йерк и про дубовые рощи, непонятным образом перемещающиеся с места на место, и про последнего Идущего Путем Леса, которому князь Густав Первый вопреки своему прозвищу отрубил не руку, а голову, и про заливные луга, где собирались как лекарственные, так и ядовитые травы. Не забыл Йерк рассказать о Черном Шипе, огромной, заостренной скале, одиноко стоящей посреди разнотравной степи. По слухам, она притягивала к себе все железные предметы, а по некоторым слухам и не только железные, а все подряд, превращаясь в погребальный монумент для любого живого существа, оказавшегося поблизости.

Обычно писклявый голос Йерка звучал ровно, уверенно. И никто не спешил прерывать его. Даже Лианг, любящий вставлять пару гросов в любой разговор, молчал и наслаждался трапезой. Лишь Кевин изредка задавал уточняющие вопросы, а то и поправлял разошедшегося волшебника.

Посетитель, что весь прошедший вечер просидел за столом в углу и кутался в черный бархатный плащ, по всей видимости собирался и новый день провести за тем же столом. Изредка к нему подскакивала Жаохуи, приносила новую пузатую кружку, а старую забирала. Посетитель благодарно кивал и неторопливо листал толстую книгу. Серая табличка над ним за ночь ничуть не изменилась.

Неудачники покончили с едой, и Жаохуи вынесла тарелку с медово-ореховыми шариками и кувшин с золотистым травяным отваром. От него исходил восхитительный аромат сушеных яблок и груш. А вкус!.. Отвар слегка горчил, чуточку вязал язык и при этом навевал мысли о летнем цветущем луге.

После столь плотного завтрака мысли ворочались неторопливо, хотелось закрыть глаза, прилечь и немного подремать. И, возможно, Неудачники так бы и поступили, если бы… Ни с того ни с сего хозяйка обрадовалась и задорно произнесла: «Как же я люблю дорогих гостей!»

С улицы послышался топот. Стукнула входная дверь, тут же, без промедления, распахнулась и дверь, отделяющая сени от гостевого зала.

– Где тут демоны? – из предбанника послышалось разъяренное шипение, и в зал ворвалась бесполая фигура в черном плаще с капюшоном, полностью скрывающем лицо. – Мне говорили, тут есть демоны и их можно есть!

– Монтрозо? – вскинулись Кевин и Рэм.

Лианг живо выхватил метательный нож. Он бы и метнул его в чернокнижницу, если бы не Ланс, вовремя одернувший следопыта.

– Какие еще демоны? – хозяйка сильно побледнела.

– Что ты тут делаешь? – вопросы Кевина и Монтрозо прозвучали одновременно.

– Сперва ты, – из-под черного капюшона сверкнули злые голодные глаза.

– Мы договорились о продаже некоторых редких ингредиентов с торговцем Бериллом.

– Да? – подал голос Ланс. – А нас торговец Берилл пригласил разыскать один артефакт…

– Артефакт? Ингредиенты? Вы издеваетесь, да? – прошипела Монтрозо. – Тут должны быть демоны! Берилл писал, что тут есть демоны! И я могу их!.. Зря я что ли дьявольского скакуна призывала?

– Какие еще демоны? – повторила побледневшая хозяйка, заламывая руки. – Вы можете объяснить, что происходит?

– Я могу, – голос прозвучал из ниоткуда, и в центре зала возник невысокий плотный человек в красной, украшенной золотом мантии. Черная с багровым табличка не скрывала ни имени, ни уровня: «Горян Острозуб, 26 уровень».

– Не ждали? – неприятно осклабился незваный гость.

– Не ждали, – согласился Ланс и, поднявшись со скамьи, глумливо глянул на Горяна: – Смотрю, после нашей последней встречи ты слегка изменился.

– Есть немного, – Горян провел рукой по обожжённому лицу. Половина лица превратилась в неприятное месиво из бугристой темно-красной шероховатой кожи, среди которого полоски нежно-розового цвета выглядели чужеродно. Глаз на обожженной половине сохранить удалось, но плотные кожаные складки с двух сторон превратили его в узенькую щелочку. – И поэтому я уничтожу вас! Я заманил вас сюда! Вас всех! Я! Я это сделал! Я уничтожу тех, кто посмел бросить вызов мне, и тех, кто посмел бросить вызов моему господину! Я сокрушу каждого из вас! Вам не уйти! Скоро мои демоны придут сюда и…

– Демоны? – оживилась Монтрозо, прерывая брызгающего слюной демонолога. – Где демоны? Я хочу есть!

– Заткнись, продавшая душу! – разъярился Горян, уцелевшая половина цветом стала похожа на обожженную, а на висках вспухли жилы. – Я уничтожу и тебя, и всех, кто рядом с тобой! Я покажу вам! Я докажу моему господину! Мои могучие демоны сдерут с вас кожу заживо! Моя сила, моё могущество!..

– Ойя-ойя, – выдохнула Жаохуи Цяо и, став целью многочисленных взглядов, смутилась: – Многа слов. Моя плоха знать. Можна повторить с начала?

– Ты… из-де-ваешь-ся? – Горян заскрежетал зубами. Казалось, что он готов наброситься на невысокую черноволосую девушку и разорвать ее на мелкие кусочки.

– Тише-тише, – улыбнулся жрец неназываемой богини и, отойдя от стола, стал неторопливо продвигаться к стойке. – Ты уверен, что победишь нас в этот раз? В прошлый раз у тебя…

– Я стал сильнее! – закипел Горян. – Я подготовился! Вам не!..

Лианг метнул нож. Точно в горло высокомерному демонологу. Горян, увлеченный общением с Лансом, даже не дернулся. Острая полоска серебристой стали должна была поставить точку в затянувшемся разговоре, но… пролетела сквозь тело Горяна и впилась в стену.

– Дурачьё! – демонолог безумно захохотал. – Это иллюзия! Я же говорил, что я подготовился!

Фигура Горяна мигнула, утратила очертания и растаяла в воздухе.

– Жаль, – вздохнул Ланс. – Он, конечно, трус и дурак. Но не полный дурак. А жаль…

– Трусливый окорок, – скривился Лианг и отправился вытаскивать нож из стены. – Надо было его в прошлый раз прожарить хорошенько…

– А я знала, что его здесь нет, – прошипела Монтрозо. – От него не пахло едо... демонами.

– Это не иллюзия, – осторожно пискнул Йерк. – Это какой-то странный артефакт.

– Ты про него рассказывал, да? – Кевин глянул на Рэма и, дождавшись кивка, покачал головой. – Напыщенный кретин. И как Арсант таких носит?

– Так, – Гэби Клейн с силой хлопнула по стойке, – я ничего не поняла. Никто не хочет мне ничего объяснить?

Серые глаза с грозным ожиданием смотрели на посетителей, а тем временем невозмутимая Жаохуи Цяо принялась собирать посуду со стола. Кого-кого, а ее не интересовали ни демоны, ни искатели приключений, ни удивительные иллюзии, ни прочие малопонятные материи: кто-то должен бороться с монстрами, демонами и напыщенными кретинами, а кто-то – работать.

– Это демонолог, – дружелюбная улыбка возникла на лице жреца. – Мы с ним раньше встречались, победили его, и вот теперь он решил нам отомстить. Если верить его словам, он собирается натравить на нас демонов.

– Угу. Демонолог, значит. Демоны, – Гэби Клейн три раза кивнула. – Я поняла. Но причем здесь мой постоялый двор? Я только-только его купила! Выметайтесь отсюда и деритесь на улице в свое удовольствие.

– Как говорится… Ну привет, ребята! – хозяйка хлопнула по стойке. – И пока!

– Понимаете, – Ланс чуть погрустнел. – Мы можем и уйти, но на улице мы скорей всего проиграем. А как мы проиграем, демоны обязательно и к Вам заглянут. Как Вы думаете, что лучше, остаться живой в разгромленном постоялом дворе или умереть, но сохранить свое имущество в целости и сохранности?

– Оба варианта мне не нравятся, – Гэби нахмурилась. – Хорошо, оставайтесь, но…

Договорить она не успела.

– Они идут, – радостно зашипела Монтрозо. – Демоны скоро будут здесь! Много!

Глава 5. Цена небрежности (часть 2)

Это выглядело страшно. Это выглядело захватывающе. Это выглядело глупо.

Таранный удар вышиб ворота, и во двор влетело два десятка огромных быкоподобных тварей. Таврусы, восьмой уровень. Непередаваемая сила, неудержимая мощь, массивные мускулистые торсы, маленькие наполненные кровью глазки, острые длинные рога. И всё это разом сгорело в ослепительной вспышке дьявольского пламени.

Одно заклятие! Монтрозо потребовалось всего одно заклятие, чтобы уничтожить немаленькую группу демонических созданий. Вместе с ними, правда, во вспышке сгинули и остатки ворот, и часть частокола. И хлев. И пристройка к хлеву. И амбар. И навес для повозок. Да и от колодца осталось обугленное каменное основание.

Хорошо хоть, предусмотрительная Жаохуи Цяо своевременно (и когда она успела-то?) выпустила овец из хлева, и теперь они, ошалев от близости огня, от гари, от запаха сгоревшего мяса, сбились в кучу у уцелевшей ограды и испуганно блеяли. С не меньшим испугом им вторило мычание коров, запертых во втором хлеву. Про безумный куриный гвалт и говорить не стоило. Судя по всему, куры просто мечтали улететь вместе с курятником как можно дальше и от демонов, и от тех, кто с ними боролся.

– А ты не переборщила? – осторожно поинтересовался Кевин. – От них же ничего не осталось!

– Ничего! – радостно скалилась Монтрозо. Она скинула капюшон и теперь не скрывала ни безносого лица, ни белую просвечивающуюся кожу с сеточкой выступивших сосудов, ни огромный растянутый рот с многочисленными иглами-зубами. – Скоро будут новые! Более сильные! И я их всех!..

Монтрозо и Кевин расположились в коридоре второго этажа у большого окна, из которого открывался отличный вид на пострадавший от дьявольского пламени двор. Ланс в другом конце коридора также пристроился у окна, наблюдая за тем, что происходит позади дома. Рэм остался у входа, готовясь принять первый удар на себя. Остальные Неудачники встали у лестницы, ведущей на второй этаж, на тот случай, если внутрь прорвется кто-то из демонов и захочет добраться до чернокнижницы. Не самое лучшее место, если подумать, но… особого выбора и не было.

Жаохуи Цяо, успевшая притащить пару ведер с водой до того, как началась атака, и от колодца почти ничего не осталось, устроилась на кухне и мыла посуду в небольшой лохани. Гэби Клейн стояла у окна неподалеку от входной двери и со странным напряженным выражением лица взирала на то, как ее хозяйство уменьшается в размерах.

Новые демоны, действительно, появились. Но… не более сильные. В хмуром, заполненном серыми тучами небе показалась особая тучка, черная, целиком состоящая из кважи. Огромная стая из мелких крылатых демонов устремилась к постоялому двору, чтобы… чтобы сдохнуть под заклятиями Монтрозо. Чернокнижница взмахнула руками, выкрикнула некое посылательное ругательство и в небо устремились тонкие сеточки. Во время полета они становились толще, шире, ярче, наливались холодным светом. И когда демоническая стая столкнулась с этими светящимися сеточками, раздался грохот и на землю посыпался град из призрачных шариков с опытом.

– Где они? – раздраженно шипела Монтрозо, острые когти безжалостно кромсали подоконник. – Где сильные демоны, которых мне обещали? Что это за безмозглый криворукий недотепа? Он же бесполезен! Только кричать и умеет!

– Да, сильных демонов пока не видно, – вторил ей Кевин. В голосе алхимика слышалось разочарование. Еще бы! Сколько ценных реагентов пропало совсем зазря. – Подождем еще немного, вдруг он покажет нам чего-нибудь стоящее.

Через пять минут последовала новая атака. Во двор ворвались руконогие дертаны и какие-то странные бесформенные создания двенадцатого уровня… название над которыми Рэм попросту не успел прочитать. И те, и другие сгинули в бушующем пламени вместе с куском ограды, вторым амбаром и остатками колодца. Лицо Гэби Клейн превратилось в застывшую маску. Неудачники откровенно скучали. Монтрозо злилась, топтала вырванный подоконник, яростно шипела. Кевин пытался ее успокоить. Жаохуи Цяо протирала столики. Овцы, коровы и куры пронзительно выражали свое беспокойство.

– Мне это надоело… – начала было Монтрозо и моментально умолкла.

– Что случилось? – обеспокоенно поинтересовался Кевин. – Эй! Ты меня слышишь?

– О да! – в шипении чернокнижницы слышался восторг. – Наконец-то! Он здесь, неподалеку, призывает кого-то стоящего!..

– Монтрозо! – беспокойства в голосе Кевина прибавилось. – Ты что делаешь?

– О Великий Рокош, к тебе я взываю, – быстрым речитативом чуть ли не пела чернокнижница. В словах не чувствовалось ни ритма, ни рифм, но при этом… – Позволь мне утолить твой вечный Голод. Позволь открыть тебе врата из ледяной пустыни в мир живой, в мир, способный исполнить нестерпимое желание твое. Приди, о мой господин, мой хозяин, мой повелитель. О Великий Рокош, пусть моё тело станет путеводной звездой для тебя! Пусть оно станет вратами, через которые ты можешь заглянуть в этот мир!

Монтрозо взвыла, ее лицо, руки, всё тело пошли рябью, словно что-то огромное пыталось вырваться из нее. Яростно шипя, чернокнижница подскочила к окну и, разбив стекло, вывалилась во двор. Во время полета ее худощавое тело обрастало плотью, становилось шире, выше, покрывалось костяными наростами, отращивало хвост. И на землю приземлилась уже… не совсем Монтрозо. Табличка над чернокнижницей сменила цвет, из серой превратившись в черную с багровыми полосами, да и внутреннее наполнение несколько изменилось: «Монтрозо, Воплощение Рокоша, 104 уровень».

Воплощение поднялось с колена, взмахнуло руками, усыпанными костяными наростами, над головой, и потянулось. Голова дьявольского создания достигала окон второго этажа. Воплощение повело лобастой головой, раскрыло огромную зубастую пасть и оглушительно зашипело. Овцы прижались к ограде, к друг другу и на всякий случай… утратили голос. В пасть воплощения овечья тушка влезла бы без особых проблем. Но овцам повезло, не они интересовали перерожденную Монтрозо. Злые черные глаза глянули куда-то вдаль. Воплощение сгорбилось, встало на четыре лапы и ускакало искать демонолога.

– Вот те раз! – ошеломленно произнесла Гэби Клейн и выругалась.

***

Где-то совсем неподалеку раздался истошный вопль, наполненный страхом, отчаянием и болью. Он пронесся над полем и достиг постоялого двора.

– Господин, спасите меня! – в этом вопле чувствовалось ожидание скорой смерти и надежда на счастливое спасение.

И если кого-то из Неудачников этот истошный крик обрадовал: до конца боя оставалось всего ничего – то в гостевом зале были люди, которые отнеслись к происходящему немного иначе.

– Как же мне это надоело, – тяжело вздохнул забытый в углу постоялец и щелкнул пальцами. – Мне теперь его каждый раз спасать что ли? Сколько раз он уже облажался, не подскажешь, Шутник? Раза три-четыре?

Воздух разорвал разочарованный рев: похоже добыча каким-то чудом сумела ускользнуть от воплощения Рокоша.

– Уже пять раз, господин, – произнесла хозяйка постоялого двора и, подмигнув Рэму, отошла от окна.

Лианг, Йерк и Мэри Сью застыли не понимая, что происходит, что означает этот странный диалог. Удивление в синих глазах Мичи сменялось страхом: она узнала невзрачного постояльца и теперь испуганно пыталась понять, почему не узнала его раньше. Рэм же… Рэм с каким-то затаенным ужасом смотрел, как «незнакомец» встает и скидывает с плеч старый, потертый плащ из черного бархата. Серая табличка над головой постояльца мигнула и превратилась в черную, украшенную багровыми полосами и числом «354».

– Плохо, – тяжело вздохнул Джейл Брейк и провел рукой по щетине на подбородке. – Небрежно он относится к своим обязанностям. Очень небрежно. А ведь я предупреждал его, что цена небрежности очень высока. И не раз предупреждал!

Со второго этажа послышался топот ног. Кевин и Ланс спешили вниз.

– Ты хочешь убить нас? – с трудом спросил Рэм. Слова выходили тяжело, словно боялись показываться снаружи. И все же слова сыграли свою роль. Пусть непонимание ушло не полностью, но Лианг вытащил кинжал, Мэри Сью сдернула с пояса кнут, а Йерк прищурился, готовясь использовать заклинание. Эта троица не знала, кто стоит перед ними и сдаваться не собиралась. Мичи же в отличие от них в бой не спешила: мошенница выглядела испуганным кроликом, смирившимся с уготованной участью.

– Убить? Вас? – Джейл Брейк не смог удержать серьезную мину на лице и расхохотался. – А зачем?

В этот момент тот, кого Горян называл «Господином Брейком», выглядел неопасно. Усталый человек с вытянутым лошадиным лицом, черными внимательными глазами, светлыми волосами, широкой добродушной улыбкой и не самой запоминающейся внешностью.

– Да, Рэм, – улыбнулся Ланс, спустившийся к остальным. – А не мог бы ты пояснить, зачем ему убивать нас?

За спиной жреца горели холодные глаза алхимика.

– Ну?.. – воин задумался, пытаясь отыскать достойную причину. – Может быть, ему нужен опыт? За наше убийство?

– Опыт? За вас? – Джейл Брейк захохотал пуще прежнего.

На лице Ланса промелькнула улыбка, словно Рэм сказал какую-то глупость. Воин нахмурился. Подобное отношение… Додумать Рэм не успел.

Окно разлетелось вдребезги, и в комнату заглянула лобастая голова, покрытая шипами. Пасть раскрылась из нее послышалось разъяренное шипение: «Отдай мне его! Отдай! Он мой!»

– Да? – путь от веселья до суровой собранности Джейл Брейк прошел за мгновение. – С какой стати?

– Он мой! – зашипело воплощение Рокоша и попыталось когтистой лапой зацепить Джейла Брейка. Попытка не удалась, но… И табличка над головой Монтрозо, и ее фигура вдруг засияли ослепительным красным светом.

– Зря ты так, – на лице Джейла Брейка возникла злая усмешка. – Спи.

Воплощение Рокоша сонно поморгало черными глазами, рухнуло в оконном проеме, частью оставшись на улице, а частью оказавшись в доме, и шипяще захрапело.

– Мда… – вздохнул Джейл Брейк и развел руками. – Тяжело с ними. Предлагаю сесть за стол и поговорить. Если не ошибаюсь, тут еще осталось хорошее пиво. Прима?

– Да, господин? – из кухни выскользнула Жаохуи Цяо и изобразила глубокий поклон.

– Накрой нам стол. По-быстрому. Ничего такого.

– Будет исполнено.

***

Монтрозо спала, постепенно уменьшаясь в размерах. Восемь человек сидело за столом. Гэби Клейн стояла рядом с тем, кого она называла господином, а Жаохуи Цяо стремительно моталась между кухней и гостевым залом.

– Меня зовут Джейл Брейк, – голос этого человека звучал обыденно, без особой гордости. – Как зовут вас, я помню, благо с каждым из вас я уже встречался. А на память мне жаловаться рано.

– С этим проходимцем вы тоже знакомы, – Джейл Брейк шлепнул Гэби Клейн по попе. – Да, Шутник?

– Шутник? – Лианг нахмурился. Если раньше он не придал значения слову «шутник», то теперь сложил два и два и получил правильный ответ. – Так это?..

– Верно, – Гэби улыбнулась, сделала книксен и, ухватив себя за щеки, резко дернула в разные стороны. Послышался противный треск. Она будто разорвала себя на две части. Половинки Гэби Клейн стали рассыпаться на мелкие кусочки. В воздух взметнулись клочья кожи, ваты и бумаги, куски ткани и сверкающие искры. Запахло серой. Там, где стояла солидная полногрудая хозяйка трактира, возникла худощавая фигура, почти полностью затянутая в пестрое облегающее трико. Лицо пряталось под белой фарфоровой маской с намалеванной улыбкой. Искры, клочья и куски медленно истаивали в воздухе, унося с собой и противный запах.

– Будем знакомы, – в голосе слышалось неприкрытое веселье, – меня зовут Шутник.

– Как-нибудь я набью тебе морду, – сообщила Мэри Сью хмуро и сразу же мило улыбнулась. – Ты здорово двигаешься, можешь научить меня? А потом я набью тебе морду!

– Я прирежу его раньше, – фыркнул Лианг и отвернулся.

– Извини, – пискнул Йерк, – я тебя не очень хорошо помню…

– А это, – Джейл Брейк указал на Жаохуи Цяо, накрывающую на стол, – Прима. Когда-нибудь она станет такой же вертихвосткой, как Шутник. А может и похлеще…

Рэм молчал. В голове крутилась некая странная мысль. Какая-то фраза Джейла Брейка царапала сознание, вызывала ощущение неправильности.

– Также хочу вас предупредить, что Горян не успокоится, – Джейл Брейк зло улыбнулся. – Он человек гордый, упертый, мстительный и так просто от вас не отстанет. Мешать я ему не стану, помогать – тоже. Я не какой-нибудь красный и убийствами Детей Небес не занимаюсь.

– А чего вы хотите? – прищурился Ланс. – Чего вы добиваетесь?

– Так я и сказал, – засмеялся Джейл Брейк. – В чем заключаются мои планы, становится известным, когда я их исполняю.

– А вы не боитесь, – неприятно улыбнулся Ланс, – что мы испортим ваши планы?

– Не боюсь. Пока что вы все делаете правильно: и до князя удачно дошли, и маленький переворот в храме Агнии устроили, и кое-что еще…

Джейл Брейк с лукавой полуулыбкой поочередно посмотрел на Ланса, на Мичи, на Рыжую, на Кевина. Жрец в ответ доброжелательно улыбнулся, мошенница – насупилась, нахмурилась, сжалась и стала похожа на мелкого зверька, загнанного в угол. Ответный взгляд Кевина остался бесстрастным, где-то в глубине голубых глаз мелькало тихое ровное и очень холодное пламя. Рыжая же сперва недоуменно встретила взгляд Джейл Брейка, а потом... смущенно потупилась.

– Вы говорите, что не занимаетесь убийствами Детей Небес, – подал голос Рэм, – но почему тогда Шутник напал на нас в подземелье?

– Шутник, – Джейл Брейк глянул на подчиненного, – ты нападал на них?

– Нет, не нападал, – в голосе, раздавшемся из-под маски, слышалось веселье.

– Но… – договорить Рэм не успел.

– Вспомни, – перебил его Джейл Брейк, – кто достал оружие, и кто провел первую атаку. Шутник или?..

Перед Рэмом как вживую пронеслась та самая картина: «Вот над Шутником изменилась табличка. Вот Мичи крикнула про опасность. Вот он – Рэм – сделал взмах мечом!..»

– Погодите, – удивленно выдохнул воин. – То есть…

– Именно! Шутник провоцировал вас на атаку, но сам первым атаковать не стал бы. Ох, уж этот Шутник! – улыбнулся Джейл Брейк и посмотрел на жреца. – Вашим людям можно показать еще один фокус. Вы же не против?

– Не против, – кивнул Ланс и повернулся к следопыту. – Лианг, я временно исключаю тебя из группы.

– Что? – нахмурился любитель кинжалов. – Не понял!

– Теперь ты можешь атаковать меня, – Шутник склонился в галантном поклоне.

– Что? Правда? – не найдя на лицах Джейла Брейка и Ланса возражений, Лианг выхватил кинжал и сорвался с места. Шутник легко ушел от укола, а табличку над Лиангом, и его фигуру залило красным сиянием.

– Вот так выглядят Дети Небес, поднявшие руку на себе подобных, для всех остальных, – черные глаза высокоуровневого Дитя Небес внимательно изучали Неудачников. – Если такой человек одиночка, хорошо, но если он является членом группы или ватаги, то от действий одного все остальные становятся такими же. «Красными». А любые действия против «красных» Детей Небес не наказываются. Баланс. Арсант не любит, когда его дети прибегают к ненужному насилию.

Рэм глянул на Лианга, все еще пытающегося поразить Шутника. Кинжал следопыта порхал встревоженной птицей: уколы чередовались с резами, прямые удары – с обратными, локтевые – с кистевыми, полноценные атаки – с финтами. Лианг менял стойки, менял дистанцию, менял скорость и ритм – ничего не помогало. Шутник оставался неуловим. Он изгибался и изворачивался. Пируэты? Сальто? Кувырки? Ничего подобного! Шутник перетекал из одного положения в другое. В нём как будто не было костей! Кинжал следопыта почти поражал цель, оставалась самая малость, но это «почти» и эту «малость» Лианг преодолеть не мог. Рыжая с мрачным видом наблюдала, как Шутник издевался над следопытом.

– Правда, – улыбка, возникшая на лице Ланса, выглядела недобро, – никто не мешает нанимать убийц, подстраивать случайности или использовать сторонних людей для сведения личных счетов.

– Верно, но есть одна крохотная причина, из-за которой на высоких уровнях убивать кого бы то ни было бессмысленно. У меня сейчас триста пятьдесят четвертый. Чтобы получить триста пятьдесят пятый мне нужно всего ничего: чуть меньше восьми тредециллионов опыта.

– А это… много? – о таком числе Рэм и не слышал никогда, да и Ланс выглядел несколько удивленным.

– Не так чтобы очень, – хмыкнул Джейл Брейк. – Всего сорок два нуля после первого числа. А за убийство хоть монстра, хоть Небесного Дитя без повышающих коэффициентов дают максимум тридцать пять единиц опыта.

– Но нам давали и больше!

– Давали. А скоро не будут. Всё дело в разнице уровней. Чем больше разница, тем больше повышающий коэффициент. А на моем уровне противники хотя бы равного уровня встречаются не часто.

– А как?.. – Рэм хотел спросить о том, как получать опыт на высоких уровнях, но Ланс перебил воина:

– Задания, – жрец пристально, с необычной мрачностью смотрел на Джейла Брейка. – Вы выполняете задания.

– Не совсем, – черные глаза превратились в узенькие щелочки, а губы медленно растянулись в широкой змеиной улыбке. – Я их создаю.

Рэм вздрогнул. Казалось перед ними сидит не человек, не Дитя Небес, а что-то большее, что-то обладающее невероятным, неописуемым могуществом. От Джейла Брейка вдруг повеяло такой смертельной угрозой, и…

– Дело сделано! – радостно сообщил Шутник, держа на руках слегка придушенного Лианга. Красное сияние, окружающее следопыта, исчезло.

***

Это был странный полуобед, полуужин, полу непонятно что.

Началось всё с пива и закусок, а потом разошедшаяся Жаохуи Цяо наготовила кучу всякой снеди, и пошло-поехало. В основном говорил Джейл Брейк. Он оказался интересным рассказчиком. Если верить его словам и историям, где он только не побывал: и в вечнозеленых эльфийских лесах; и в подземных городах, которые всё никак не могли поделить подгорники, дварфы, люди и каменные духи; и в черных степях, где правят шаманы орков, по делу и без дела призывающие духов с помощью кровавых жертв, различных трав, коих в степях более чем предостаточно; и на солнечных островах, где из населения только вечно живущие девушки в легкомысленных нарядах, а иногда и без них, и в…

Джейл Брейк рассказывал, и сложно было отделить вымысел от правды: герои со странными именами и способностями; могущественные артефакты, способные вырвать внутреннюю силу, таящуюся в самой сути вещества; огромные города, по сравнению с которыми Борнинген выглядел жалкой деревенькой; магия и её сокровенные тайны, недоступные обычным смертным – на лице рассказчика то и дело появлялась кривая усмешка. Богов он называл глупыми и легкомысленными, а потом проводил параллели с другими богами, внешне похожими, но при этом полностью противоположными. Упоминал Джейл Брейк и мощные крепости Демониона, стоящие среди лавовых озер, и холодные опустошенные земли, в которые возвращались дьяволы, когда силы Контрактов и Договоров прекращали удерживать их в других мирах, и небесные дворцы, в которых существа света – Начала, Господства, Силы и Власти – жили под управлением Святых Престолов. Да, Джейл Брейк говорил много, но многое из рассказанного не несло никакой пользы искателям приключений столь малых уровней.

Тем не менее Йерк внимательно слушал Джейла Брейка и записывал. Были моменты, перо в его руках так и мелькало. Волшебник забывал промокать бумагу. На ней появлялись кляксы, по желтоватым листам растекались чернила, но Йерк не обращал внимания на эти досадные мелочи. Сложно сказать, насколько толстяк верил словам Джейла Брейка, но то что многое посчитал интересными – непреложный факт!

Шутник показывал нехитрые фокусы с ленточками, шариками, исчезающими тростями, а, когда проснулась Монтрозо, он умудрился непонятно из какого места трико вытащить большой шмат окровавленной демонической плоти, на который чернокнижница накинулась с огромным удовольствием.

Мичи, Ланс и Кевин пили мало, а говорили и того меньше. Ближе к вечеру Мичилайн все-таки развезло, и она прикорнула на плече жреца. А Ланс и Кевин продолжали посматривать на Шутника, слушать Джейл Брейка и изредка перебрасываться короткими фразами. На лице жреца держалась теплая улыбка, как будто он и мечтать не мог о таком замечательном рассказчике и его занимательных историях. Кевин же сохранял бесстрастность и… некоторую сонность. Глаза алхимика утратили привычный блеск и живость. Он слушал, но при этом думал о чем-то важном.

Лианг напился. Сперва он хлебал пиво как воду и с мрачным выражением наблюдал за Шутником, а потом ушел в бесцельный поиск, обнаружил в кухонном шкафу две бутылки с настойкой на каких-то вонючих травах – по всей видимости, лечебных – и полностью вылечился ими.

Пиво Мэри Сью не пила, зато, когда Жаохуи Цяо притащила из подвала три запечатанных кувшинчика со сладким плодовым вином, пригубила все три. И хорошенько так пригубила, почти до донца. После чего начала перебивать Джейла Брейка и жаловаться ему на неблагодарных соратников. Из слов Рыжей выходило, что ее не ценят, не любят, не дают денег, не ищут нормального кавалера, да еще постоянно заставляют опыт собирать…

Получено 20 х 24 + 25 х 17 + 27 х 21 + 2 х 147 + 3 х 10 очков опыта.

Джейл Брейк расчувствовался и одним щелчком пальцев собрал все призрачные камни с опытом, выпавшие из демонов и разбросанные по полю, а потом остатки вечера отбивался от Мэри Сью, требующей обучить ее этому простенькому фокусу. Чего она только не предлагала за это! И себя! И Рэма! И всю группу разом!

Монтрозо доела демоническую плоть и с видимым безразличием закуталась в плащ, но из-под капюшона чувствовался настороженный взгляд. Чернокнижница выжидающе посматривала на устроителя пиршества.

Рэм потихоньку цедил пиво, закусывал, слушал Джейл Брейка, смотрел на дурачащегося Шутника, наблюдал за Жаохуи Цяо, не сидящей ни минутки без дела, а в голове крутились мысли. Даже не мысли. Невнятные отголоски. Воин почти нашел то странное, что так беспокоило его, почти поймал нужную мысль за хвост, но почти так и не стало чем-то большим.

Это был странный полуобед, полуужин, полу непонятно что.

Но и он закончился.

– Нам пора, – неожиданно произнес Джейл Брейк и поднялся.

Двенадцать оранжевых фруктов, которыми Шутник жонглировал с видимым трудом, в мгновение ока растворились в воздухе. Почувствовалось неуловимое глазом движение, и прохвост оказался рядом с тем, кого называл господином. Еще через мгновение из воздуха вышла Жаохуи Цяо и замерла около Джейла Брейка.

– Опаздываешь, – из-под белой фарфоровой маски послышался тихий смешок. Прима смерила Шутника неприязненным взглядом и промолчала.

– Не понял? – Джейл Брейк глянул на Жаохуи Цяо. – А где Берилл?

– Прошу прощения, господин! – повинилась Прима и бросилась в подвал.

– Берилл? – вскинулся Ланс и поднялся со скамьи. – Он здесь?

– А куда ему деваться? – хмыкнул Джейл Брейк. – Конечно, здесь…

– А задание? – пришла пора и Кевину подать голос.

– Никаких заданий. Мы забираем его с собой, – улыбнулся Джейл Брейк, а вот глаза его не улыбались. – Он решил проявить немного самостоятельности и не выполнить прямое указание. А это небрежность, причем такая за которую придется хорошенько заплатить.

Из погреба показалась худощавая Прима. На ее плече лежало нечто, завернутое в белый саванн и очень напоминающее человеческую фигуру.

– Хорошо, – Джейл Брейк смерил помощницу взглядом, недовольно покачал головой и снова посмотрел на Ланса. – Вас подбросить?

– Что? – переспросил недоуменно Ланс.

– Я могу открыть портал в Борнинген прямо… – в суровом голосе появилась легкая задумчивость. – Где ты оставил маяк, Шутник?

– В Торговом Квартале Борнингена, на улице Двойного обжига, – прохвост излучал неудержимое веселье, – рядом с домом этих бедолаг.

– Вот видите, – широко улыбнулся Джейл Брейк, – Вы все окажетесь дома в сию же минуту. Ну почти все.

Черные глаза мазнули по Монтрозо и Кевину и снова уставились на Ланса.

– Хорошо, – жрец, если и был обеспокоен чужой осведомленностью, то ничем не выказал беспокойства. – Открывайте.

Щелчок пальцев: в воздухе возник круг-воронка, в котором красный цвет перемешивался с черным, но никак не мог образовать единого целого. Неудачники уходили, исчезали в красно-черной круговерти. Ушел Лианг, которого растолкали без особой жалости, ушла Монтрозо. Ушел Кевин. Перед переливающейся воронкой остался Рэм.

Джейл Брейк смотрел на воина и молчал. Молчал и Шутник, застывший без движения. Белоснежная маска, скрывающая его лицо, весело скалилась, но почему-то в этом веселье чувствовалось нечто нехорошее, нечто злое. Жаохуи Цяо смотрела прямо перед собой, затаила дыхание и держала на плече куль, в котором по всей видимости и находился торговец Берилл, заманивший Неудачников в ловушку. Кого-кого, а помощницу Джейла Брейка Рэм интересовал в последнюю очередь.

Воин же озадачено рассматривал трех высокоуровневых людей, двое из которых точно являлись Детьми Небес, и думал, думал, думал. Одна из тех мыслей, что беспокоила его весь вечер как раз проявлялась, становилась все явственней и явственней.

– Почему? – прошептал Рэм, умудрившись в кои-то веки не только ухватить мимолетную мысль за хвост, не только вытащить ее на свет, но и превратить ее в слова.

– Почему что?

– Почему вы помогли мне?! – выпалил воин. Да, Джейл Брейк говорил, что не собирался убивать Неудачников, но при этом он утверждал и то, что не собирался им помогать. А на деле!.. Без зелья, без фонаря, оставленных на столе!.. Да что там зелье и фонарь! Джейл Брейк мог просто указать Горяну на Рэма, и на этом бы всё и закончилось.

– Потому что мне понравилось твое имя, – обидно засмеялся Джейк Брейк, и Шутник, внезапно оказавшийся за спиной Рэма, затолкнул воина в красно-черную переливающуюся воронку.

Глава 6. Храм

В очаге потрескивали поленья. Ланс неторопливо помешивал содержимое котелка. Рэм сидел, облокотившись на стол, и смотрел на жреца: до ужина оставалось всего ничего. На другом конце стола устроилась Мичи. Она тоже наблюдала за Лансом, но и поглядывать на Рэма не забывала. Выражение лица мошенницы постоянно менялось: задумчивое при взгляде на жреца, недовольное при взгляде на воина. По кухне разносился будоражащий запах.

Ланс отложил поварешку, подобрал кочергу, поворошил поленья. Какому-то полешку чужое вмешательство не понравилось. Раздался громкий щелчок-хлопок, и из очага на пол полетели искры и угольки. Рэм вздрогнул!..

Дверь хлопнула и на кухню ворвался Йерк.

– Я не понимаю! – раздраженным писком сообщил волшебник, с грохотом уронил на стол тяжелую книгу и, стукнув по ней кулаком, повторно пропищал. – Я не понимаю!

– Что не понимаешь? – улыбаясь, поинтересовался Ланс, затаптывая убегающие угольки.

– Ничего не понимаю! – пискнул Йерк, еще раз долбанул по книге и, откашлявшись, нормальным голосом продолжил. – Я купил эту книгу! Я взял черту «Колодец маны»! И ни одно!.. Вы слышите?..

– А зачем взял черту? – на лице Мичи появилось странное выражение.

– Как – зачем? – возмутился толстяк. – Тут же написано, что заклинания требуют дополнительных запасов маны! Мне нужно было триста единиц, и я!..

– И ты? – сдавлено переспросила мошенница, старательно прикрывая лицо ладонями.

– И я взял «Колодец маны»! – всплеснул руками Йерк и снова сбился на писк. – И что в итоге? Я создал пространственный каркас, напитал его маной, а он развалился! Я проверил все узловые точки! Все! От первой до последней! Думал, что ошибся с вектором движения! Но нет! Я проверил направление каждого! Мана должна течь как написано в книге! А она не течет! Должна образовываться магическая структура! А она не образуется! И если бы заклинание было одно! Я уже два дня бьюсь над этими заклинаниями, а у меня ничего не получается! И я не понимаю!..

– Ты о той книге, что как-то показывал нам? – каждое слово мошеннице давалось тяжело, словно что-то душило ее.

– Да! – двумя руками Йерк подхватил книгу и поднял ее над головой. – Основные иллюзии Малефиканта! Она принадлежала одному из лучших волшебников-иллюзионистов, так и не понятых современниками!..

И тут Мичи засмеялась. Не улыбнулась. Не прыснула в ладошку. А засмеялась!

– Что случилось? – обиженно пискнул волшебник.

Мичи не успокаивалась. Она обхватила себя руками за живот, легла на стол и хохотала, и хохотала, и хохотала. Йерк прижал книгу к груди и, насупившись, смотрел на мошенницу, корчащуюся от смеха. Ланс как бы и не обращал внимания на согруппников и осторожно помешивал овощное рагу. Дежурная улыбка на лице жреца могла бы ничего не означать, но в глазах лидера группы… Да! Ланс, как минимум, догадывался, почему Мичилайн так развеселилась.

Вот уже воздух в легких мошенницы иссяк. Бледное лицо покраснело. Вместо смеха Мичи издавала сиплый хрип, словно задыхалась, но продолжала полулежать на столе и подергиваться.

– Может, хватит? – добродушно поинтересовался Ланс и снял котелок с огня. – Нам еще поужинать не помешало бы…

– Я сейчас, – с трудом всхлипнула мошенница и сделала глубокий вдох.

– Так что случилось? – Йерк переводил недовольный взгляд с Ланса на Мичи и обратно.

– Эта книга, – переведя дыхание, произнесла мошенница и посмотрела на волшебника. – Откуда она у тебя?

Чувствовалось, что Мичи с трудом сдерживает смех.

– Я купил ее в книжных рядах, – пропищал Йерк. – Но я не понимаю!..

– Не ты ее выбрал, а тебе предложили ее купить, – широко заулыбалась Мичи. – К тебе подошел одноглазый книжник с серебряной серьгой в ухе. В ней еще стекляшка красная болталась.

Ланс отставил котелок и стал аккуратными полосками нарезать копченый, аппетитно пахнущий, окорок. В животе у Рэма заурчало.

– Да! Стой! Откуда ты знаешь? – волшебник смешался, помотал головой и мрачно посмотрел на мошенницу. – Я об этом рассказывал, да?

– Этот человек показал тебе книгу тайком, – Мичи продолжала говорить, не замечая вопросов Йерка, – и рассказал о таинственном волшебнике, которого не понимала прочая магическая братия. Он раскрыл книгу на первой попавшейся странице, показал пару формул, схему, дал прочитать описание заклятия. Человек посетовал, что эту книгу нельзя продавать в лавках: старые волшебники не хотят, чтобы такая ценная вещь попала в руки по-настоящему знающего и необычайно талантливого человека. Поскольку в тебе он увидел те самые знания и тот самый талант, он предложил продать ее всего за пятнадцать талеров, но у тебя было…

– Три талера, – хмуро отозвался Йерк.

– Три? – Ланс оторвался от окорока и удивленно глянул на волшебника. – Я вроде бы давал тебе два талера тогда…

– Два, – толстяк опустил голову. – Но мы с Карвусом, владельцем писчей лавки, договорились о скидке. И, когда я покупал бумагу и чернила, у меня немного оставалось… Вот я и…

– Ну и ладно, – хмыкнул жрец и как ни в чем не бывало вернулся к окороку.

– После долгих споров человек согласился на три талера, – Мичи почти пришла в себя, и улыбка с ее лица исчезла. – Он забрал деньги, передал тебе книгу и ушел. А ты довольный и счастливый отправился домой. Всё правильно?

– Правильно. Но я не понимаю…

– Тебя развели, обвели вокруг пальца, – оскалилась мошенница.

– Я бы сказал: обманули, – поправил ее жрец, выкладывая кусочки окорока на тарелку.

– Да, – поправилась Мичи, посерьезнев, – обманули. Великого и таинственного волшебника Малефиканта никогда не существовало. Эта книга фальшивка, и сделали ее Дети Небес, собирающиеся стать полноправными членами Общества, в качестве финального испытания.

– Занимайся я подделками, то могла бы отделаться такой же книгой, – лицо мошенницы потемнело, – но мне не повезло. Мне досталось другое испытание…

– А как же специальные термины и расчеты? – Йерк раскрыл книгу и принялся лихорадочно листать ее. – Вот! И вот! А как же магические знаки? Скажешь, любой мошенник может…

– Самый первый экземпляр книги создавался с помощью волшебников из Магического Училища.

– Что?! Зачем?!

– Общество делится частью доходов с Училищем, – хмыкнула Мичи. – Миром, знаешь ли, правят деньги.

– Какие деньги! – покрасневший Йерк раздраженно помахал книгой. – Тут пергамент, чернила и переплет! Всё вместе не меньше двух талеров стоит! А то и больше!..

– Думаешь Общество платит хоть за что-то?

– Но!..

Йерк с Мичи могли бы переругиваться еще долго, но в закрытые ставни застучали!

– Великий! О, Великий! – с улицы послышался сиплый мужской голос. – Я нашел Вас! Нам нужна Ваша помощь!

***

Когда Неудачники вернулись домой и распрощались с Кевином и Монтрозо, Ланс собрал на кухне военный совет. На лице обычно сдержанного и улыбчивого лидера группы воцарилось беспокойство. И жрец даже не пытался скрывать его.

– О встрече с Джейлом Брейком надо сообщить князю! И как можно скорее!

– А, может, не надо? – Рыжая смотрела на Ланса с необычайной робостью.

– Надо, – веско выронил жрец. Несколько мгновений он задумчиво рассматривал Мэри Сью, после чего улыбнулся и мягко добавил. – Не волнуйся. О некоторых вещах я ему рассказывать не буду.

– Да? – обрадовалась варварша. – Тогда сообщай!

– А стоит ли? – произнес Рэм задумчиво. Из памяти воина никак не уходили насмешливые слова Джейла Брейка, брошенные в самом конце. – Он же говорил, что убийствами Детей Небес не занимается…

– Говорил, – жрец укоризненно глянул на Рэма. – И ты поверил ему? Лично он убийствами не занимается, но у него есть помощники. В конце концов он может нанять кого-нибудь постороннего!

– Но мы же не представляем для него угрозы!

– Мы не представляем. И я сомневаюсь, что в княжестве найдется хоть кто-то, кто сможет справиться с ним, – Ланс вздохнул. – Но я не понимаю, что он задумал! Что ему нужно? Чего он хочет добиться? Я не вижу всей картины, и это… Это пугает меня!

– Почему? – удивился Рэм.

– Потому что мы являемся частью его плана, – Ланс скривился. – Ему что-то надо от нас. Не зря же Джейл Брейк решил показать нам, что знает, чем мы занимаемся и где мы живем. В его планы отлично вписались и идиотизм Горяна, и небрежность Берилла, уж не знаю, в чем она заключалась. Он показал нам, что в любой момент может прийти к нам домой и!..

– И я прирежу Шутника, – пьяно осклабился Лианг и, уронив голову на грудь, невнятно пробормотал. – Прирежу. Зарежу…

– Так, хорошо, – убедившись, что Лианг затих, продолжил жрец. – Есть какие-нибудь идеи?

– Джейл Брейк – могущественный волшебник, – пискнул Йерк. – Заклинание портала считалось утерянным… А слово Сна… Это же заклинание иллюзии, и оно не должно действовать на демонов!

– Он пугает меня, – поежилась Мичи. – К тому же…

Девушка умоляюще посмотрела на Ланса, и тот тихонько кивнул. Рэм понял, что мошенница никому не хочет рассказывать о полученной черте. Даже сейчас Отмеченная Джейлом Брейком собиралась хранить всё в тайне.

– Мне он тоже не нравится, – Рыжая ободряюще похлопала Мичи по спине и ни с того ни с сего добавила. – А Шутник милый!

– Где Шутник? – следопыт поднял голову, пьяно посмотрел по сторонам и, так и не дотянувшись до кинжала, задремал.

У Рэма идей не было, и он промолчал. Но воина всё равно продолжала терзать некая невнятная мысль. Что-то в словах Джейла Брейка все еще казалось ему странным. Понятно, что про имя этот странный человек зло пошутил. Вот чем имя «Рэм» отличалось от «Мэри Сью», от «Мичилайн» или от «Ланса Штормайера»? Да ничем! Имя как имя! А вот какая-то вскользь брошенная фраза!.. Какая же?

На следующий день дождь затих, а небо, все еще мрачное и тяжелое, уже не могло выдавить из себя ни капли. Ланс через Владыку Гелуна отправил князю письмо, а потом вместе со всеми отправился за теплыми вещами. Жрец подошел к покупкам более чем основательно, и вскоре все Неудачники стали обладателями шерстяных рубашек, штанов и войлочных полусапог. Мичи и Рыжей достались еще платья из плотной шерсти. И, если к последней покупке мошенница отнеслась достаточно благосклонно (то есть: промолчала), то Рыжая долго возмущалась, что в таком уродском мешке точно ходить не будет.

Следующий день не принес ничего по-настоящему нового. И следующий. И следующий… И когда, стало казаться, будто размеренной и спокойной жизни больше ничего не помешает, вечером на кухню ворвался раздраженный Йерк, а потом…

***

Услышав стук и крики, Неудачники переглянулись и принялись действовать. Прошлое нападение на дом не прошло зря и открывать ставни никто не стал. Мичи схватила со стола нож, подкралась к окну и замерла рядом. Йерк отложил книгу раздоров и прищурился, готовясь пустить в дело какое-нибудь из своих заклятий. Перед Лансом возникла полупрозрачная зеленая пелена. Рэм кинулся в кладовку за щитом и мечом. По дороге воин не позабыл поднять Рыжую и Лианга. Прошло всего несколько минут, а Неудачники приготовились отражать атаку: следопыт с Рыжей застыли у входной двери, а остальные встали на изготовку на кухне.

Меж тем стук и крики на улице продолжались:

– Великий! Я знаю, что Вы здесь! Ее перст привел меня к Вам! – сиплый голос то и дело сбивался на жалобное блеяние. – Только Вы и можете нам помочь, о Великий! Без Вас мы не справимся! Нам очень! Очень нужна Ваша помощь!

– Ну откройте же! – надрывался неизвестный. – Вы же здесь! Сама Богиня привела меня к Вам!

– Богиня? – лицо жреца помертвело. Пелена мигнула и исчезла. Ланс, забыв обо всем, подошел к окну и распахнул ставни.

– Я знал! Я знал! – обрадованно завопил незваный гость. Ростом боги его не одарили: над подоконником виднелись густые черные брови, широкий сплюснутый нос и светло-карие глаза: левый – маленький-маленький, а правый – большой и выпученный. И рот, и подбородок оставались где-то внизу, вне пределов видимости. – Богиня сказала, что Вы здесь, Великий! И Вы здесь! Прям передо мной!

Широкая ручища ухватилась за подоконник, и незнакомец стал забираться в дом.

– Есть же дверь, – растерянно вымолвил Ланс.

– Ничего! За меня не волнуйтесь, о Великий! – тяжело пропыхтел человек, над которым Рэм обнаружил серую табличку «Грун Скотич». – Не извольте беспокоиться! И не беспокойте Ваших бесполезных подручных! Я справлюсь! Богиня дала мне много сил! Очень много! И поэтому я нашел Вас!

Сообразив, что схватка отменяется, Неудачники собрались на кухне и с азартным интересом принялись наблюдать за героическим покорением подоконника. Кряхтя и ругаясь, человек закинул наверх ногу и повис. Рука держалась крепко, нога заняла устойчивое положение на подоконнике, а вот остальное тело подниматься вверх отказывалось и болталось где-то под окном. Ругани и беспомощных подергиваний стало гораздо больше, но результата все не было и не было. Наконец, Лансу надоело затянувшееся ожидание, и он помог Груну перебраться в дом.

– Благодарю, Великий! – тяжело пропыхтел человек, утирая лоб широкой ладонью. Сразу стало понятно почему подоконник чуть не стал для него непреодолимой преградой. Грун оказался низеньким горбуном. Левое могучее бугрящееся плечо Груна подбиралось к уху, а правое застыло ближе к середине груди и казалось маленьким бугорком, словно не плечо это, а так: крохотный нарост на теле. Так же и руки с ногами: если левые конечности горбуна поражали мощью и крепостью, то правые походили на тоненькие, местами перекрученные, веточки.

– Да хранит Богиня Вас и Вашу доброту, Великий! – Грун поклонился, припадая на правую ногу. – Без Вашей помощи я бы не смог преодолеть это испытание! Пусть Богиня всегда одаряет Вас своей незримой любовью!

Ланс скривился. Видимо слова о «незримой любви» пришлись ему не по вкусу.

– Ты кто такой? – жрец нахмурился. – Что тебе от меня нужно?

– Грун я, Скотич! Смотритель! За храмом Богини смотрю-присматриваю! – Грун еще раз изобразил глубокий поклон, каким-то чудом не растянувшись на полу, и сразу же протяжно заголосил. – Беда у нас, Великий! Беда! Наш храм!.. В нашей деревне!.. В Переке!.. Осквернили его, о Великий, создания дьявольские! Создания неживые! Разные создания! И верховодила ими дева дьявольская, дева распущенная, дева злая, и дико смеялась она, и развевались за ее спиной одеяния пламенные, и говорила она, что Богиня больше не властна над нами! О Великий, да как она посмела сказать такое? Как ее змеиный язык повернулся? А с ней шли еще два падших создания, что порочны своей истинной сутью!.. Два мертвеца, о Великий, с глазами холодными, с глазами сияющими, что взглядом своим мертвых поднимать могут! И теперь в наш храм не войти, не выйти! И Богиня увидела горе наше и снизошла! И послала Она меня к Вам! И дала Она знак, где найти Вас, о Великий!..

– Так, – тяжело вздохнул Ланс и приложил ладони к вискам, – давай еще раз. И по порядку.

Из довольно бессвязного рассказа Груна Скотича удалось выяснить, что храм неназываемой Богини осквернила группа нежити, возглавляемая дьяволицей. По всей видимости, саарканой. Именно эти шестидесятиуровневые отродья холодных пустошей походили на людей, предпочитали кутаться в плащи из чистого пламени и злорадно высмеивали врагов. Также в группу входили два малых лича примерно пятидесятого уровня (их Йерк опознал по способности поднимать мертвецов и светящимся голубым глазам) и три умертвия. Что-либо конкретное о последней троице из слов Груна выяснить не удалось. Огромный топор, меч, щит и лук могли принадлежать самым разным порождениям смерти. Странная компания, если вдуматься. Они пришли, осквернили храм и ушли, оставив после себя кучу поднятых скелетов. Странное невозможное дело! Кто-то должен был заметить их! Но Грун утверждал, будто странную группу не видели ни до, ни после.

– И что мы должны сделать? – прищурился Лианг, когда горбун закончил рассказ.

– Очистите храм, Великий, – Грун смотрел только на Ланса, полностью игнорируя всех остальных. – Уничтожьте всех мертвецов, что остались в нем, и проведите обряд очищения над алтарем, пусть Ее благословление вернется к нам! Ведь нам без него не жить!

– Обряд? – вздохнул Ланс. Чувствовалось, что жрецу очень не хочется браться за это задание. – Видишь ли, Грун, сейчас я искатель приключений и не выполняю задание, если за него не положена оплата.

– Я знаю, о Великий! – обрадовался горбун и стукнул по кошелю на поясе, разнося по комнате звон не меди, но серебра. – Богиня предупредила об этом и открыла мне расположение старого клада! Так что я готов заплатить Вам десять талеров!

– Хорошо, – скривился жрец, более чем достойная сумма не сильно впечатлила его. – Отправляемся завтра…

– Почему завтра, о Великий? – пригорюнился Грун. – Нанятая повозка ждет нас сегодня! Возничий готов всю ночь!..

– Потому что уже вечер, и нам надо зарегистрировать твое задание в Гильдии. Если гильдийцы посчитают, что оно нашей группе не подходит, мы его выполнять не будем.

– Как скажете, о Великий! Гильдия, так Гильдия! Пойдемте же скорей туда, о Великий, и зарегистрируемся! – горбун доковылял до окна, ухватился за подоконник сильной рукой и стал подпрыгивать, пытаясь закинуть ногу вверх.

– Есть же дверь!

– Ничего! Всё будет в порядке, о Великий! – прокряхтел Грун, нога задираться вверх не желала. – Я справлюсь! Я обязательно справлюсь! Ведь Богиня дала мне очень много сил! Очень-очень!

Груна пришлось отрывать (удалось с трудом) от подоконника и чуть ли не насильно выводить через дверь.

***

И снова Неудачников несло на юго-восток. Хорошо хоть не в такие непролазные дебри, в которых они побывали в прошлый раз. К тому же денежными вопросами занимался Грун. Несмотря на все свои странности смотритель храма умел решать проблемы. Возможно, дело бы не в его личной харизме, словесном недержании и частых славословиях в адрес Богини, а в кошельке, набитом серебряными монетами. Причем не привычными талерами, а более старыми монетами. Корявыми, местами почерневшими. Грун называл их пиасо. Рэм про такие и не слышал. Выглядели они куда хуже почти одинаковых талеров, но по весу превосходили их раза в полтора. А учитывая, что Грун расплачивался пиасо один к одному, то… Неудивительно, что вокруг него все просто носились: и возничий, и хозяин таверны, и городские стражники – деньги горбун раздавал легко и непринужденно.

Гильдийцы приняли вознаграждение на хранение, забрали положенную комиссию, изучили задание и признали, что Неудачники способны его выполнить. Исчезла еще одна возможность отказа. Ланс кривился, хмурился, но молчал. Про улыбку жрец и вовсе забыл. Чувствовалось, что он бы и рад отказаться от задания, но не может найти способа обойти повеление Богини. Она предусмотрела всё, а странный туповатый горбун выполнил ее указания безукоризненно.

Йерк тоже хмурился. А когда Рэм поинтересовался причиной плохого настроения, волшебник поведал о том, что на нежить-то заклинания иллюзии… не действуют. Иллюзии обманывают зрение, слух, осязание, а мертвецы ориентируются в пространстве с помощью магических органов чувств. У скелетов и личей ведь нет ушей и глаз, а органы чувств зомби и умертвий работают не так, как у людей. Йерк начал заумно рассказывать про какие-то слизистые, про хрусталики, молоточки и наковальни, и Рэм поспешил закончить разговор. Из общения с волшебником воин выяснил только одно: пользы от иллюзий в храме таинственной Богини будет немного.

Лианг радовался предстоящей поездке. Во-первых, за нее неплохо платили! Во-вторых, наконец-то появилась возможность спустить внутреннюю злость хоть на ком-нибудь. В-третьих, новые победы приносили опыт: следопыт на полном серьезе решился дорасти до уровня Шутника и пустить помощника Джейла Брейка шкуру на ремни.

Мэри Сью ликовала! Она находилась в таком диком восторге от очередной поездки «на природу», что Рэм даже стал сомневаться Рыжая перед ним или кто-то еще. Чуть утешало то, что варварша перестала упоминать про розовых и голубых пони.

Мичи хранила бесстрастное выражение лица. Лишь мимолетные взгляды, бросаемые на Ланса, выдавали ее обеспокоенность. Вряд ли мошенница знала, кто такой Грун и куда Неудачникам предстояло ехать, но ее «чувство опасности» предупреждало: дело будет не из легких.

А сам Рэм не знал, что и думать о внезапном задании. Слишком уж неожиданно оно свалилось на головы Неудачников. Искатели приключений еще не поняли, как быть с Джейлом Брейком и его людьми, а тут!..

Нет, сперва воин радовался. Он надеялся выяснить у Груна, какой Богине поклоняется Ланс, но… всё оказалось не так просто. Когда Рэм спрашивал у горбуна, как зовут Богиню, тот отвечал, что Богиню зовут «Богиня», а все остальные, уточняющие вопросы Грун просто-напросто игнорировал. Он глядел на воина огромным выпученным глазом и разводил руками. И впрямь? А как еще можно называть Богиню?

Поездка Рэму не запомнилась: хозяин повозки гнал лошадей так, словно от этого зависела его жизнь. Трясло немилосердно. А пару раз на резких поворотах Рэм прощался с жизнью. Зато искатели приключений прибыли на окраины Переки часа через три после полудня.

– Удачи, – буркнул возничий, убедившись, что Неудачники и Грун покинули повозку, и взмахнул вожжами. Раздалось конское ржание, скрипнули колеса, и повозка умчалась.

– Идите за мной, о Великий! – горбун похромал по утоптанной дороге. – Я хочу показать, как мы живем! Вы бы знали, как хорошо мы живем! Хорошо жили! Пока дьявольское отродье не осквернило храм! Я Вам все покажу! Вам и Вашим бесполезным подручным!

Ланс и его «бесполезные подручные» следовали за горбуном и внимательно поглядывали по сторонам. Деревня выглядела мирно и пусто. Где-то впереди слышалось бодрое уханье и стук топора, раздающиеся через равные промежутки времени. В этих краях дерево не экономили. И стены, и крыши, и заборы покрывала доска, где-то окрашенная, где-то обмазанная черной глиной, где-то потемневшая от времени, а где-то осеребрившаяся, да так, что светилась под редкими солнечными лучами. За небольшими пожелтевшими полями, разбитыми на полоски, виднелись деревья. Может и не дремучие леса, но рощи – точно.

– Очень тихо тут, – на лице Ланса показалась долгожданная улыбка. Вот только… глаза его не улыбались. – А где все?

Тишина удивляла и Рэма. Деревня казалась вымершей. Ладно люди! Они могли уйти на деревенский сход или еще куда-то. А живность! Коров и овец могли угнать на выпас. Но куры! Почему не слышно птичьего квохтанья? Курятники-то почти у каждого дома. Звук топора в обволакивающей плотной тишине казался чем-то инородным, чужим, немного... пугающим.

– У Стархи они. У Ведающей, – опустил голову Грун. – Ей немного осталось. Вот все сидят рядом с ней и слушают. Истории рассказывает она. Истории нашей жизни. Торошке-то что? Ему все эти истории не нужны. А остальные слушают. Запоминают. Потом детям своим расскажут и внукам.

Следуя за ковыляющим горбуном, Неудачники оказались на центральной площади перед большим длинным домом, выкрашенным в черный цвет.

– Ух! – сказала Мэри Сью.

– Ох! – произнесла она же и с шумом выдохнула.

– Ничего себе! – добавила Рыжая, с трудом справившись с дыханием.

Ее внимания удостоился не черный дом, не деревянное возвышение в центре площади, а источник единственного звука в деревне. Рядом с небольшим домом, выходящим на площадь, спиной к Неудачникам стоял рослый мускулистый мужчина и размеренно махал топором. Мускулистый и почти обнаженный! Те коротенькие штанишки, что едва прикрывали бедра можно было не считать. К тому же они настолько плотно прилегали к телу, что их не то что «можно», но и «нужно» было не считать. Мышцы рук, мышцы спины и шеи, мышцы бедер и ног создавали невообразимо гармоничное совершенство. Светлые слегка вьющиеся волосы полностью дополняли идеальный образ.

Мужчина нагнулся, легко подхватил чурбак и расположил его на колоде. Взмах топором. Еще один. И еще. В сторону полетели четыре полешка, а мужчина нагнулся за новым чурбаком. Рельефные мышцы играли, кожа блестела, словно намазанная маслом. Взмах топора!..

– Я пойду остальных позову, о Великий! Они будут рады Вас увидеть! – склонился в корявом поклоне Грун и быстро-быстро заковылял в сторону черного дома.

– Хорошо, – улыбка, продержавшаяся на лице жреца всего ничего, исчезла. Ланс с мрачным подозрением смотрел на детину, непринужденно орудующего топором.

Над головой рубщика дров виднелась серая табличка: «Торошка».

– Хочу! – заявила Мэри Сью и грациозной кошачьей походкой двинулась в сторону такого мускулистого и такого одинокого мужчины. – Эй, красавчик! Ты меня слышишь?

Топор последний раз опустился на остатки чурбака. В кучу дров полетели четыре полена. Размеренным движением рука силача подхватила новый чурбак и установила его на колоду.

– Эй! Ты слышишь меня? Красавчик? – чуть ли не пропела Рыжая. Но ее движения приобрели резкость. Чувствовалось, что Мэри Сью слегка раздражена. Чужое невнимание било по самолюбию.

Взмах топора. Удар. Еще один. И еще. Четыре полешка…

– Чего молчишь? – Рыжая остановилась в трех шагах от Торошки. – Краса-а-авчик! Дава-а-ай поигра-а-аем!

Рука, устанавливающая чурбак на колоду, дрогнула. Чурбак повалился наземь.

– Поигаем? – глухо протянул Торошка и обернулся. – Я лублу ига-а-ать!

Рыжая отшатнулась. Не таким она представляла себе мечту всей своей жизни.

Рэм не видел циклопов, но из рассказов наставников представлял, как могут выглядеть эти легендарные чудовища. И Торошка циклопом не был. Огромный глаз со странным двойным зрачком располагался не на покатом лбу, не в центре лица, а где-то сбоку. С другого бока находился крупный мясистый нос. Ниже глаза и носа нашлось место и перекошенному щербатому рту, из которого сочилась тоненькая струйка слюны.

– Я хачу! Ига-а-ать! – перекошенный рот открылся, позволяя словам вместе с клочьями пены вырваться на волю. – Давай ига-а-ать!

Топор улетел куда-то прочь.

Рыжая дернулась, обернулась и собралась было рвануть обратно к группе, но запутавшись в ногах рухнула на землю. Не удивительно: бежать было некуда. Из черного дома выходили жители деревни и строились почти ровными и при этом скособоченными рядами.

– О боги… – выдохнул Рэм. Почему-то в этот момент ему расхотелось узнавать, как зовут Богиню, которой поклоняется Ланс. Воину захотелось оказаться как можно дальше от Переки, от ее жителей и от их проблем.

Лианг вытащил кинжалы, оскалился и, судя по всему, собрался убивать всех встречных-поперечных. Лицо Йерка выражало крайнюю растерянность. Мичи пристроилась за спиной Ланса и прикрыла глаза. Девушку била нервная дрожь.

Ланс не испугался. Он как будто ждал чего-то подобного. Жрец сделал шаг вперед и выкрикнул:

– Славься Богиня! – голос Ланса звучал ровно, уверенно, словно он давно готовился к этому моменту.

– Славься! – хором ответили жители Переки.

– Хачу ига-а-ать! – в громогласном хоре слышалась некоторая дисгармония. Торошка стоял над Мэри Сью и обиженно топтал пыль. – Ига-а-ать!

– О Великий! – над толпой взвился голос Груна. – Ты пришел спасти нас!

Последний возглас подхватили и другие жители деревни. Какая-то криволицая деваха повалилась на землю и стала биться в припадке.

Первоначальный испуг ушел, забрав с собой отвращение, и Рэм с какой-то странной отрешенностью смотрел на деревенских. Среди них не нашлось ни одного нормального: кривые, косые, горбатые – и это в лучшем случае! Карлики и расплывшиеся толстяки, безглазые и безносые, с огромными зубастыми ртами и без ртов вообще, с язвами и с ороговевшими наростами, еще похожие на людей и почти потерявшие человеческий облик.

Взгляд Рэма задержался на девушке, чьи длинные блестящие волосы обрамляли ангельски красивое лицо, на котором лучились прекраснейшие голубые глаза и манили изумительные горящие кармином губы. Тонкое костлявое тело девушки оказалось вогнуто вперед, будто кто-то с силой давил ее ногой в спину. А плечи, из которых вниз тянулись узловатые руки-тростиночки, торчали позади спины.

Рядом с ней расположился молодой парень. Его тело, неприкрытое одеждой, полностью покрывали огромные покрасневшие волдыри, сочащиеся желто-белым гноем.

Неподалеку от парня замерла старушка. Ее длинная, воистину змеиная шея, уже не могла удерживать голову. И две маленькие девочки – одна с какими-то клешнями вместо рук, а другая – горбунья, чем-то похожая на Груна – поочередно поддерживали старушечью голову, не давая ей упасть.

За старушкой пристроилась высокая круглолицая девушка с большими блестящими глазами. Ее фигура сохранила пропорции присущие обычному человеку, но вместо кожи девушку покрывала фиолетовая чешуя со странными белыми наростами.

Воин глянул в сторону и увидел мужчину с могучей бочкообразной грудью, с мощными бревноподобными руками. В отличие от рук, тонкие, хрупкие ноги выглядели чужеродно и, судя по всему не могли держать тело на весу. Поэтому-то мужчина и опирался руками о землю.

Взгляд воина метался от одной фигуры к другой, а в голове разгоралась жуткая боль. Собравшиеся продолжали орать: «О Великий! Спаси нас! Спаси!»

Ланс повернулся спиной к кричащим, и Рэм увидел страшное, побледневшее лицо жреца. В темно-карих глазах плескалась боль, а еще к ней добавлялся ужас, словно… словно Ланс представлял себя на месте кого-то из этих бедолаг.

– Ига-а-ать хачу! Ига-а-ать!

***

К храму их сопроводил Грун.

Горбун хотел устроить праздничное пиршество в честь Великого и его бесполезных подручных. Грун искренне желал перезнакомить Великого со всеми жителями деревни. Но Ланс отчего-то не хотел ни пировать, ни знакомиться. Он с каменным лицом отказывался от любых предложений и утверждал, что в первую очередь необходимо очистить храм от нежити и лишь потом!.. Может быть!.. Если выдастся удачный момент!..

Его бескорыстие, неутомимость и желание помочь утвердило жителей Переки в величии Великого, и они еще настойчивей пытались затащить Ланса, если не на большой пир, то хотя бы на небольшие посиделки с самыми уважаемыми людьми. Жрец отбивался изо всех сил, и все-таки сумел настоять на своем.

На храм это сооружение, укрытое в ближайшем леске, походило мало. Руины каменной лестницы и каменный тоннель, уходящий еще глубже под землю. По словам Груна, когда-то давным-давно здесь находился подземный храмовый комплекс богини Аргайи. Множество коридоров и залов. В нем проводились регулярные службы. Во время Первой Резни сторонники князя демонов Валефара разорили храм и перебили большую часть жрецов и послушников. Выжили единицы, но о службах пришлось позабыть.

– А потом сюда пришла Богиня и появилась Перека! – с нескрываемой гордостью сообщил Грун. – Богиня заняла храм и разрешила использовать его для захоронений.

– Погоди! – Ланс перестал вглядываться во тьму тоннеля и мрачно посмотрел на горбуна. – Ты хочешь сказать, что в этих тоннелях похоронены все умершие жители деревни?

– Не только! – Грун попытался распрямиться. – Во время войны с Империей тут была известная битва, которую почему-то назвали битвой при Орханте! Тысячи погибших с обеих сторон!..

– И все они нашли покой именно здесь, – Ланс тяжело вздохнул.

– Не все!

– Да-да, конечно, – жрец покачал головой и стал осторожно спускаться по лестнице. Неудачники двинулись следом, а Грун растерянно потоптался немного у спуска и отправился в деревню.

Синий магический свет освещал кладку из грубых каменных блоков и странного вида потеки на стенах. Древностью эти стены напоминали те, которые Неудачники видели в канализации под Золотым городом. Возможно, их делали одни и те же люди в одно и то же время. Искатели приключений прошли всего ничего, и перед ними возникла массивная железная дверь, закрытая на засов. Мичи быстро осмотрела преграду и ловушек не обнаружила.

– Я чувствую магию, – пропищал Йерк. – Слабую. Как будто…

– …Жреческую, – печально улыбнулся Ланс. – Странные нынче пошли личи. Оставляют за собой знаки Оонта. Кто-то очень не хотел, чтобы нежить вырвалась наружу.

Жрец подумал немного и протянул волшебнику посох: «Держи, пригодится».

– А ты? – Йерк недоуменно посмотрел на Ланса.

– А мне пора использовать новую черту, – руки жреца загорелись зеленым светом.

Скрипнул засов. Рэм открыл дверь и едва успел уклониться от тычка ржавым мечом. В коридоре незваных гостей ожидала пара скелетов седьмого уровня. В пустых глазницах горел крохотный синий огонек. В пожелтевших костях, без мышц, без сухожилий нежизнь поддерживались лишь магической силой. И не только поддерживалась, но позволяла двигаться и атаковать.

От нового удара Рэм прикрылся щитом. Мимо воина пронеслась кожаная полоска, окутанная пламенем, стукнула по скалящемуся черепу и унеслась обратно.

– Бесполезно! – пропищал Йерк. – Они не боятся огня!

Не только огня. Судя по всему, отсутствие плоти неплохо защищало и от кнута.

Скелет клацнул зубами и повторно рубанул по щиту. Лианг и Мичи остались позади и ничем не могли помочь. Неожиданно ловкий тычок посоха заставил одного из скелетов отступить, и Рэм рванул вперед, надеясь щитом сбить с ног второго. И у воина получилось! Скелет не устоял и повалился на пол!

Потеряно 8 очков здоровья.

Первый скелет оказался достаточно проворным и рубанул Рэма по спине, делая прореху в новой рубахе. Но для мертвеца это стало единственной удачей. Вокруг него закружили Лианг и Мичи. Пусть их кинжалы не наносили скелету особого урона, но ударов было много, и в какой-то момент магическая сила, питающая мертвеца, иссякла.

Второй скелет, придавленный Рэмом и его щитом, несколько раз попытался освободиться, и каждый раз безуспешно. Мертвец мог бы еще долго стучать зубами и хрустеть костями, если бы не Ланс. Жрец подошел, коснулся скелета сияющей рукой и тот рассыпался.

Получено 2 х 18 очков опыта.

***

Получено 36 х 18 очков опыта.

Они шли и шли, а подземный коридор всё не кончался и не кончался. Пахло затхлостью и мертвечиной. Навстречу то и дело попадались скелеты: то одиночки, то двойки, то тройки, один раз встретилась пятерка. Все схватки проходили в одном ключе. Рэм принимал на себя удары врагов, а Лианг, Мичи и Рыжая выбивали противника по одному. Да, их оружие действовало против скелетов не самым лучшим образом… Но что поделать? Особого выбора-то не было. При встрече с пятеркой в бой вступил и Ланс, уничтожив аж трех скелетов. Жрецу требовалось всего одно касание, чтобы разорвать магические связи, поддерживающие псевдожизнь в костлявых мертвецах.

То в одну сторону, то в другую от основного тоннеля уходили небольшие коридоры. Даже не коридоры – ответвления. Именно их жители Переки и использовали для захоронения мертвецов. Ну как захоронения… Тела просто приносились и складывались, как будто про погребальные обряды деревенские никогда не слышали. Ланс с опустошенным видом смотрел на искаженные непропорциональные тела. Некоторые из этих высохших мертвецов подавали признаки нежизни: пытались встать, размахивали кривыми руками, но делали это как-то вяло. Видимо личи-некроманты не пожелали тратить свою силу на калек.

– Печать Богини пока еще защищает их, – пояснил Ланс, когда его прикосновение избавило от проклятого несуществования очередного жителя деревни. С уродливыми мертвецами жрец расправлялся самолично. – Даже страшно представить, что случится, когда Ее сила окончательно покинет это место.

– Мертвые вырвутся наружу? – спросил Рэм, представив, как мертвые калеки гоняются за калеками живыми.

– Не уверен, – губы жреца сжались, превратившись в почти невидимую линию. – Тот, кто поднимал мертвецов, сделал всё, чтобы они остались внизу. Дверь закрыта. Всюду наставлены знаки Оонта. Нет, мертвые должны были стать надежной преградой между живущими наверху и тем, что находится внизу.

– А что? Что там может находится?

– Не знаю. Не уверен. Есть у меня пара предположений, – Ланс помрачнел еще больше и, закусив губу, глянул на рассыпавшегося мертвеца. – Думаю, скоро мы это узнаем.

Получено 11 х 15 очков опыта.

Путь Неудачников закончился в небольшом зале, из которого уходили три тоннеля. Стены украшали грубые барельефы с изображением человеческих фигур. В центре зала на небольшом постаменте расположился каменный саркофаг с неподъемной крышкой.

– Интересно, – протянула Мичи. – Если не ошибаюсь, то, когда мы поднимемся на постамент, входы и выхода из зала будут перекрыты, а из саркофага вылезет что-то очень нехорошее.

– Очень нехорошее? – чуть улыбнулся жрец. – Очень нехорошего нам не надо. Сможешь отключить ловушку?

– Не уверена, что это ловушка. Скорее… – Мичи не договорила и, подняв над головой магический светильник, аккуратными выверенными шажочками направилась к постаменту. Она сделала всего пару шажков, и позади Неудачников рухнула каменная плита, перекрывая выход.

– Ты ошиблась! – пропищал волшебник. В его тонком голоске слышалась детская обида. – Ловушка сработала!

– Да поняла я уже! – огрызнулась Мичи, настороженно разглядывая саркофаг. Саркофаг оставался неподвижным. Крышка лежала без движения. Зато из тоннелей послышался топот костяных ног. Множества костяных ног.

***

– Когда же они кончатся? – простонал Йерк и ударом посоха оттолкнул особо наглого скелета.

У него хотя бы было время для стонов. Мертвецы наседали и кончаться не собирались. Неудачники оборонялись, заняв позицию в углу зала. Впереди Рэм, слева Мичи, справа – Лианг, чуть позади Йерк с Рыжей. Ланс же умудрялся быть везде: то он касанием руки уничтожал особо наглого мертвеца, то лечил раненых, то создавал мерцающий магический купол, позволяющий Неудачникам удерживать хоть немного свободного пространства. Скелеты заполонили зал. Они всё подходили и подходили. Если бы не купол Ланса, то искателей приключений давно бы смяли и расправились с ними по одиночке.

Другое дело, что сил у жреца оставалось все меньше и меньше. Он уже два раза прикладывался к зельям Кевина, восстанавливающим ману. Третье зелье оставалось последним. А скелеты… сорок противников Неудачники лишили нежизни. Капля в море. Две сотни мертвецов в зале. Не меньше. И к ним, скрипя костями, подходили подкрепления.

Удар. Удар! Удар! И еще! И... Мечи скелетов забарабанили по щиту Рэма. Воин уже не чувствовал руку. У него осталось только плечо. Левая рука если и двигалась, то сама по себе. Мечом Рэм «слил» атаку еще одного скелета, позволил оружию противника скользнуть в сторону и контратаковал. Удар вышел сильным и точным. Сверху-вниз. Как на тренировках в Воинском зале. Человека без брони меч развалил бы на две неравные части: от ключицы и до паха – но перед Рэмом стоял мертвец, движимый магической силой. Ключица сломалась, клинок врубился в ребра и едва не застрял, а скелет, будто ничего не заметив, снова замахнулся мечом. Обычное оружие против мертвецов работало плохо. Чтобы разрушить магические связи, удерживающие в скелетах подобие жизни, требовалось хорошенько поработать. Сильные удачные удары дробили и разрубали кости, но попробуй нанести хороший точный удар в эдакой толпе.

Скелеты снова полезли вперед, и перед Неудачниками возникла полупрозрачная зеленая пелена, не дающая мертвецам приблизиться. Лицо Ланса посерело, и жрец потянулся за последним зельем. Воздух горел и искрился. Кнут Рыжей так и мелькал, охаживая приближающихся мертвецов. Скелетов оружие Мэри Сью не впечатляло. Их ничто не впечатляло. Они просто наседали и наседали. Без устали. Без перерыва. Без конца. До самого конца.

Восстановлено 8 очков здоровья.

Стоило лишь порадоваться предусмотрительности жреца, посоветовавшего в свое время взять черту, восстанавливающую здоровье. Без нее!..

Купол исчез, и мертвецы опять двинулись в атаку. На воина посыпались удары ржавых мечей. Рэму оставалось только молиться, чтобы прочности щита хватило и на эту атаку. Вскрикнул Лианг. Особо проворный скелет умудрился рубануть его по руке. Пискнула Мичи. Она пропустила удар. Второй пришелся по ноге. Третий удар сбил мошенницу с ног. Четвертого удара не случилось. Одного скелета оттолкнул посох Йерка, а второго уничтожил касанием Ланс.

– Мне это надоело! – зарычала Рыжая.

– Нет! Не надо! – выкрикнула Мичилайн. В ее широко распахнутых глазах появился страх. – Не делай этого!

Предупреждение мошенницы запоздало.

Со всех сторон послышался тихий, едва слышный смех. Женский смех, наполненный чувством собственного превосходства. Ланс непроизвольно дернулся и тряхнул головой, будто не верил своим ушам. Даже скелеты застыли на мгновение, прекратив атаковать.

Воздух сгустился вокруг Рыжей. Она стала выше. Ее тело окутало мертвенно-зеленое сияние. Кнут и табличка над головой Мэри Сью вспыхнули зеленым пламенем. За спиной варварши возникла едва заметная призрачная фигура изуродованной женщины. Неудачники уже встречались с ней. Когда-то она помогла вернуть Рыжую к жизни, а теперь таинственная Богиня явилась снова.

Щелкнул кнут. И ближайший скелет рассыпался на части. Рыжая дико расхохоталась и, хорошенько оттолкнувшись, запрыгнула в толпу мертвецов. Кнут полосовал и воздух, и скелетов. Мертвецы, обнаружив новую цель, двинулись к Рыжей. Нежить не волновалась за себя, скелетов не пугало зеленое пламя, им было всё равно, кто стоит за спиной беснующейся Мэри Сью.

По щиту скользнул меч, и Рэм контратаковал. Не все скелеты последовали за Рыжей, часть осталась у угла, занятого Неудачниками. Но защищаться стало гораздо легче. Если бы еще все держали строй. Мичи не хотела защищаться! Она хотела прорваться к Мэри Сью! Оттолкнув одного мертвеца, мошенница бросилась вперед и тут же покатилась по полу. Скелеты не спали: один рубанул ее по спине, а второй зацепил ногу. Ржавые мечи взметнулись над скалящимися черепами и без промедления понеслись вниз, намереваясь пришпилить Мичи к полу. Еще немного и!.. Мечи увязли в полупрозрачной пелене, созданной вездесущим жрецом...

Мертвецы подходили к Рыжей и умирали. Один за другим, один за другим. А Мэри Сью кружилась в смертоносном танце, прыгала, кувыркалась и безумно смеялась, словно впервые за много-много лет почувствовала себя по-настоящему свободной. Нечто подобное Рэм уже видел, но тогда «танцем» Рыжей управляло нечто иное. Уж точно не желание нести смерть!

В какой-то момент скелеты закончились, и Мэри Сью, пробежав по залу, нырнула в один из коридоров. Она будто знала куда идти.

– Быстрее! – выкрикнула Мичи и похромала следом. – Мы должны помешать ей!

Неудачники не успели. Чтобы ни хотела сделать Рыжая, она это сделала. Искатели приключений обнаружили Мэри Сью в небольшой комнатке рядом оскверненным алтарем Богини, вокруг которого медленно, пожираемые зеленым огнем, плавились восемь статуэток Оонта, Бога смертного часа. Рыжая лежала на полу и хлопала глазами, не понимая ни где находится, ни что произошло. Когда к варварше подошел Ланс и спросил, что случилось, она только растеряно развела руками и сообщила, будто собиралась использовать обычную ярость…

Получено 346 х 18 очков опыта.

***

Грун ждал Неудачников у входа.

– Мы закончили, – улыбнулся Ланс. – Алтарь очищен.

– Знаю, о Великий! – вымолвил горбун. – Богиня сообщила мне! Но здесь я по другому поводу. Старха умирает и зовет Вас. Она хочет, чтобы последнюю историю услышали и Вы.

– Хорошо, – улыбка жреца поблекла. Ни ожидаемая история, ни общение с почтенной женщиной, уважаемой в деревне, не привлекали его, но отказаться от предложения Ланс почему-то не мог.

Грун привел Неудачников в черный дом. Они миновали большой зал, способный вместить всех жителей деревни, и оказались в небольшой комнатке. На кровати, укрытая по шею белой простыней, лежала Старха. Древняя старуха на первый взгляд не сильно отличалась от обычных древних старух: та же сморщенная кожа, те же редкие седые волосенки, те же пигментные пятна, те же глубоко запавшие помутневшие глаза, те же сухие тонкие губы. И на второй взгляд – тоже.

Рядом с кроватью, на табурете сидела девушка, чье тело покрывала фиолетовая чешуя. Ранее Рэм уже видел ее на площади. И неестественно красивую девушку, и чешую с белыми наростами и большие глаза на пол-лица. Глаза сверкнули, и воин вздрогнул. Вблизи они походили на те, что принадлежали стрекозам. Фасетчатые. Чуть выпуклые. Без век. Маленькие грани то и дело превращались в зеркала, отражающие свет, искателей приключений, небогатое убранство комнаты, белую простыню и Старху под ней.

– Это Вашка, – Грун указал на девушку. – Она будет новой Ведающей.

Сидящая на табурете чуть наклонила голову и промолчала.

– Вы бы знали, О Великий, какая она молодчина! – а горбун продолжал говорить. – Она ж и в город ездила недавно! Волею Богини всё! И с гильдийцами общалась, и искателей приключений нанимала, и сюда их!..

– Тише, – хрипнула Старха, и Грун замолк. – Подойди сюда, Проводник Воли Ее… Дай мне взглянуть на тебя… На отмеченного силой Ее впервые за много-много лет…

Ланс подошел к кровати.

– Да… Я вижу… – светло-серые, почти белые глаза Стархи мазнули по лицу жреца и закрылись. Казалось, что старуха уснула. На ее лице возникло умиротворенное выражение.

Внезапно глаза открылись.

– Я расскажу последнюю историю, – тяжело проскрипела Старха. – Когда-то в стародавние времена, когда Империя была молода, а Истрии и в помине не было, в этих землях жили две сестры, две молодые и наивные богини-близняшки. Звали их Аргайя и Негайя. Они были красивы и прелестны, как могут быть красивы и прелестны первые цветы, расцветающие ранней весной. Сила сестер хранила эти земли от бед и невзгод. Но однажды князь демонов Валефар забрался в эти края, и одолела его зависть, ибо если где и было счастье, так только здесь. И хуже всего, стоило Валефару увидеть Аргайю, как овладела им не любовь, но похоть. Валефар пришел к Аргайе, рассказал о своем желании и потребовал взаимности, но Аргайя отвергла его, и тогда князь демонов овладел ей насильно. Овладел и убил. А орды Демониона вторглись в эти земли, неся разор, кровь и смерть. И пришлось Негайе в одиночестве бороться с тем, кто убил ее сестру.

– А пока мы вернемся к Аргайе, – голос старухи начал набирать звучность и глубину. В нём появилась торжественность. Исчез скрип. Исчезла одышка. Будто теперь говорила не старуха, которой осталось всего ничего до смерти, а кто-то другой. – Она умерла. Но ее божественная кровь, ее божественная душа, ее божественная плоть не могли исчезнуть без следа. И когда запылали те земли, которые ныне называются Истрией, когда пролитая кровь превратилась в бушующие реки, тогда среди боли, смерти и поругания родилась Она! Богиня, что защищает нас. Силы Ее оберегает тех, кто не может сберечь себя сам. Она дает возможность жить тем, кому другие отказали в этом праве. Но за это Она берет сторицей. Не сразу, но от расплаты не уйдет никто. Никто! Вы слышите? Никто!

Старая Ведающая почти кричала. Изо рта вырывались капли слюны. Шея напряглась. Проступили синие нити сосудов. Глаза широко раскрылись и изменили цвет: в них стало мелькать зеленое пламя.

Лицо Ланса побелело. Кулаки сжались. Возникло ощущение, что жрец хочет прервать старуху, хочет то ли накричать на нее, то ли схватить за тонкую шею и…

– А что случилось с Негайей? – пискнул Йерк, и Старха успокоилась.

– Негайя, – тихо произнесла она и глумливо усмехнулась. – Эта глупышка долго воевала с Валефаром, но справиться с ним не смогла и пригласила в эти земли дружину жестокого и коварного убийцы, Густава Кровавого. Говорят, что Густав и Негайя любили друг друга. Наверное, врут. Не может богиня любить обычного человека. А потом в дружине Густава случилась Распря. Густав исчез, а Негайя исчезла вместе с ним.

Старха умолкла. Последние слова как будто выпили из старухи последние силы. Глаза утратили выражение. Дыхание стихло. Голова откинулась на бок.

– Ведающая умерла, – без сожалений, абсолютно будничным тоном произнес Грун и хлопнул Вашку по спине. – Теперь у нас новая Ведающая!

***

Лансу еле удалось отбиться от торжественного ужина. Грун-то уже всё распланировал! В честь Великого и его бесполезных подручных, очистивших алтарь Богини, в честь новой Ведающей смотритель храма собирался устроить недельное празднование. По его указке готовилась еда, варилось пиво, а самые красивые женщины деревни приводили себя в порядок, дабы возлечь с величайшим из Великих. И если первые два предложения еще нашли какой-то отклик в душе жреца, то последнее почему-то вызвало страстное желание покинуть гостеприимную деревушку как можно быстрее.

Неудачники уходили в ночь. Они уходили и надеялись больше никогда не вспоминать о тех, кто продолжал жить лишь волей таинственной Богини.

Глава 7. Маковое поле (часть 1)

– Долго мы еще будем идти? – простонал Йерк. Толстый волшебник совсем запыхался и дышал хрипло, тяжело. Во тьме, едва разгоняемой светильниками, его круглое лицо казалось бледно-синим пятном. Магический заряд подходил к концу, и свет, исходящий из волшебных предметов, стал совсем слабым. Некогда Йерк говорил, что заряда светильников хватит на месяц… Так его хватило почти на полтора! Они еще послужили Неудачникам в развалинах храма неназываемой богини! Но на большее их не хватило…

– Немного, рукой подать, – уверенно отозвался Ланс. – Скоро будет деревня. Я видел свет впереди.

Жрец, как вышел из Переки, так и не останавливался ни на минуту. С каким-то ожесточением он вышагивал по дороге, уходя с нее лишь для того, чтобы пропустить проезжающие телеги и повозки. Ланс как будто превратился в механизм с магическим движителем, способный не останавливаться, если не веками, то хотя бы годами.

– Хорошо бы! – выдохнул Йерк и замолк.

К ночи Неудачники растянулись небольшой колонной. Впереди, упорно печатая шаг, двигался Ланс. За жрецом шли Мичи и Рыжая. Мошенница опять превратилась в молчаливый «хвостик», следующий за Лансом, а Мэри Сью – вот удивительно-то! – после использованной ярости и случившегося в храме Богини не выказывала признаков усталости, словно это не она чуть ли не в одиночку уничтожила орду скелетов. В середине колонны двигался Лианг. Он с хмурой настороженностью поглядывал по сторонам и постоянно проверял наличие кинжалов на поясе и за спиной, готовясь в любой момент отбросить котомку, выхватить оружие и устроить нежданному противнику кровавую баню.

Рэм замыкал колонну. Именно ему досталась почетная обязанность следить за тем, чтобы Йерк, идущий перед воином, не отстал где-нибудь по дороге, не свалился без сил в грязь, не присел отдохнуть под каким-нибудь деревом. Толстяк пыхтел, толстяк кряхтел, толстяк стонал, но продолжал, пусть и с трудом, идти. Его мешок с вещами давно перекочевал к Рэму, но волшебника это не радовало. Толстяка уже ничто не радовало. Йерк мечтал об отдыхе, а отдыха все не было и не было.

С темного неба светила половинка луны, но доверять ей не стоило: то и дело она скрывалась за набегающими тучами. Порывы прохладного ночного ветра приносили запахи прелой листвы, пожухлой травы и сырой земли.

Рэм украдкой вздохнул, поправил мешки и осторожно коснулся камня души.

Имя: Рэм.

Класс: Воин. Уровень: 9. Опыт: 8242/ 25449.

Жизнь: 162/162. Мана: 0/0. Действия: 10.

Характеристики: Сила: 6. Выносливость: 8. Проворство: 4. Скорость: 5.Меткость: 5. Разум: 5. Воля: 6. Воображение: 5. Наблюдательность: 9. Обаяние: 5. Дар: 0. Проклятие: 0. Удача: 4.

Навыки (2/6): Оружие – меч: 1. Защита – щит: 1.

Черты (3/12): Стойкий: 1. Видящий душу: 1. Регенерация: 2.

Девятый уровень увеличил очки жизни и не принес ничего неожиданного, но Рэм прекрасно помнил слова Кевина. Алхимик предупреждал, что десятый уровень даст способность. И это вызывало душевный трепет… Предстоял очередной мучительный выбор, а Рэм выбирать не хотел.

Светильник в руке Мичи мигнул и погас. Мошенница потрясла его, похлопала, убрала и принялась копаться в сумке. Почти сразу погас и светильник Ланса, а вероломный осколок луны скрылся за набегающей тучей. Порыв холодного северного ветра продрал Неудачников до костей. Тьма, холод – вечные спутники ночных путешественников. Не хватало только дождя! Идти стало тяжелее, дорога забирала вверх.

– Я вижу свет! Там! Там! Смотрите! – выкрикнула Рыжая. В темноте почудилось движение, похоже Мэри Сью не сдержавшись, замахала руками. – Мы почти дошли!

Рэм сделал еще с десяток шагов и, оказавшись на вершине холма, увидел слабый свет впереди. Деревня скрывалась в небольшой низине меж холмов.

***

Деревушка не впечатляла: всего два десятка домов, ни постоялого двора, ни таверны. Неудачников приютил староста. Крепкий, но уже поседевший, Пшемко Митич пусть и суровый на вид на деле оказался более чем радушным хозяином. Он накормил припозднившихся искателей приключений ужином и выделил им две комнаты (для четырех человек) и место на сеновале (для оставшихся). В «оставшихся» записали Рэма и Лианга. Следопыт долго осматривал сарай, в котором предстояла ночевка. Броском ножа Лианг избавился от толстой разожравшейся полевки, почему-то не принесшей ни очка опыта, перегородил вход граблями и косами, а потом вытащил кинжал и стал ожидать то ли внезапного нападения, то ли еще чего-то…

Рэм же устроился поудобней в колком пахучем стогу, немного понаблюдал за суетой следопыта и незаметно для себя уснул. Ночь прошла тихо. Никто не порывался ворваться на сеновал, а Лианг, если и прирезал какого-нибудь непрошенного гостя, то сделал это столь мастерски, что Рэм не нашел никаких следов поутру: ни крови, ни мертвецов, ни чужих вещей, ни призрачных шариков с опытом.

– А почему у Вас деревня такая маленькая? – добродушно поинтересовался Ланс, когда завтрак почти закончился. Жена старосты, Дита, разливающая горький цикориевый отвар, вздрогнула и чуть не расплескала содержимое черпака на Йерка. – Места-то вроде хорошие. Тракт. Лес строевой неподалеку.

– Не любят здесь люди селиться, – нехотя отозвался староста и пригладил встопорщенные усы. – А старые съезжают…

Дита бросила недовольный взгляд на мужа и, загремев черпаком по котелку с отваром, ушла на кухню.

– Да? А почему? – на лице жреца возникла теплая доброжелательная улыбка, хорошо знакомая Рэму. Похоже Ланс решил выяснить, не удастся ли в этой безымянной деревушке найти какое-нибудь задание, с помощью которого удастся перебить горечь от посещения Переки.

– Недалече, на Багряном холме, крепость древняя есть, – нахмурился Пшемко Митрич. – Проклятая она… Духи злые в ней обитают!

– О! А искатели приключений? Мимо-то не проезжают?

– Проезжают! Давеча вон группа ехала! Ну может, неделю назад. Не больше! Жрица Агнии с двумя жрецами Оонта да с компанией небольшой. Сперва на юго-восток, а потом обратно, в столицу

– Мда? – почему-то эта новость слегка встревожила Ланса. Несколько мгновений он хмурился, что-то обдумывал, а потом вернул на лицо доброжелательную улыбку. – А чего ж их не попросили избавить Вас от духов злых? Жрецы с такими делами легко разбираются.

– А чего их просить? – раздраженно фыркнул староста. – Две недели назад тут Золотые Львы побывали, так я и их о помощи не просил!

– Почему? – Ланс сложил руки домиком на столе, поверх положил подбородок и пристально глянул на Пшемко Митрича. По всей видимости название группы что-то говорило жрецу. И не только жрецу. Мичи и Лианг оторвались от еды и, переглянувшись, уставились на старосту. Рэму же оставалось лишь переводить удивленный взгляд с хозяина дома на Ланса и обратно. Йерк на разговоры внимания не обращал и чуть ли не спал в тарелке. А Мэри Сью увлеченно чесала рыжую приблудившуюся кошку и скармливала ей маленькие кусочки ветчины.

– Потому что они не справились бы! – усы старосты встопорщились, а в глазах промелькнул страх. – Полгода назад в крепость сунулась звезда Алексины Прекрасной в сопровождении капитана Зиверса, так они едва ноги унесли оттуда! Волшебницу капитан на плече сюда притащил. Да и все остальные не лучше были. Один из жрецов ихних, Алтоем которого кличут, едва к своей Сибилле не отправился. Эти-то приключенцы еще крепкие были. Будь там кто другой, там бы и остался!

– Жаль, – тяжело вздохнул Ланс, разом растеряв и дружелюбие, и собранность. Избавиться от воспоминаний о Переке оказалось не так уж и легко. – Я-то думал…

– Так я этим вчера и сказал! – староста, будто и не заметив слов жреца, возбужденно продолжал. – А им хоть бы хны! Два дурных паяца в смеющихся масках: парень и девка – и третий… Этот! Как его?!.

– Третий? – в глазах Ланса вновь мелькнул интерес.

– Да! Точно! Карбон! – Пшемко Митрич с силой хлопнул по столу. – Так они называли воина своего. Он в таких черных доспехах был и…

– Совсем язык развязался, старый, – из кухни выглянула жена старосты. – А ведь не пил еще.

– Ох! И впрямь!.. – Пшемко провел рукой по лицу. – Разболтался я чой-то с вами, а дела-то не ждут…

Староста резко вскочил из-за стола и чуть ли не бегом вылетел из дома. Дита моментально скрылась на кухне, а Неудачники остались на месте.

– Два дурных паяца в смеющихся масках, – медленно произнес Рэм и посмотрел на Ланса. – Это…

– Да, – кивнул жрец. – Шутник и…

– Где Шутник? – подскочил Лианг, выхватывая кинжал. Судя по всему, следопыт не вполне понял, о чем рассказал староста.

– Тут его нет! Сядь, – Ланс дождался, пока Лианг займет место на скамье, оглядел соратников и задумчиво уставился в потолок. – Скорей всего Шутник, Прима и Карбон…

– Карбон не Джейл Брейк!

– Тоже так думаю, – добродушно улыбнулся жрец и, смерив Рэма испытывающим взглядом, добавил: – Зато эта троица скорей всего выполняла его поручение. Хотелось бы узнать, чем примечательна эта крепость… Однако выяснять, что они затеяли мы не будем!

– Разве мы не пойдем за ними? – удивился Рэм. Ему казалось, что еще немного и тайна высокоуровневого Небесного Дитя будет разгадана. И если есть возможность, то!..

– Мы пойдем, – карие глаза Ланса смеялись, – но не за ними.

– Почему?

– Потому что, дурья твоя башка, – мрачным голосом сообщила Мичи, – если в этой крепости звезда Алексины отхватила, то нам раздадут там по полной.

– Верно, – улыбка жреца слегка поблекла, а потом и вовсе сменилась беспокойством. – Нам с ними лучше не встречаться. Пора уходить. Да. Верно. Пора уходить!

***

Часа через два после полудня искатели приключений добрались до Черных Ключей. В этой большой деревне на двести домов нашлось место и небольшой охотничьей лавке, и храму Агнии, и таверне, в которую и решили заглянуть Неудачники, чтобы пообедать и немного передохнуть.

Посетителей внутри оказалось немного. Троица то ли охотников, то ли браконьеров, то ли лихих людей, тщательно скрывающих собственную лихость, расположилась в глубине зала и потихоньку цедила местное пивко.

В центре, за большим столом, устроился бард, певец и горлопан, как презрительно его окрестила Мичи. Он перебирал струны лютни и изредка разражался протяжными завываниями, которые скорей всего в этой местности и считались пением. И всё бы ничего, если б он следил за ритмом и не фальшивил. На деле же получалась сущая какофония, от которой хотелось укрыться за семью замками. А еще лучше – за восьмью!

За небольшим столиком у стены расположилась парочка: прелестная девушка и розовощекий в меру упитанный юноша. Они о чем-то яростно перешептывались. Но тайной их перешептывания не стали. В порыве чувств и юноша, и девушка частенько повышали голос, донося до остальных посетителей некие проблемы личного характера, связанные с неодобрительным отношением родственников к предстоящей свадьбе.

Неудачников обслуживал хозяин лично. Толстопузый лопоухий мужик двигался неторопливо, почесывался и ковырял в щербатом рту, ожидая пока искатели приключений сделают выбор: оставаться им в таверне или отправиться дальше. Хозяин особого доверия не внушал, да и заведеньице его не походило на благословленное местечко, но в конце концов, поддавшись на уговоры Йерка, искатели приключений заняли один из столов.

Как оказалось, разнообразия в еде хозяин не ценил. Он считал, что все посетители только и мечтают попробовать его уникальное рагу. А если гости и знать не знали о нем, то… Тем лучше для них! Рецепт рагу хозяин не раскрыл, но по мнению Рэма, тавернщик бросал в котелок всё что попадалось под руку: и капустные листы, и просо, и гречиху, и морковь, и репу, и многое-многое другое, включая какие-то необычные специи. Вот из-за специй рагу оказалось вполне съедобным.

Не успели Неудачники отобедать, как в таверну ввалились несколько селян и сообщили, что искателей приключений требует староста. Селяне хмурились. Один из них – самый крепкий и мускулистый – машинально трогал рукоять меча. Селянин скорей всего и меч-то видел в первый раз, но это не мешало ему бросать очень грозные взгляды в сторону… Мэри Сью. То ли он решил, что шумная рыжеволосая девица главная среди искателей приключений, то ли посчитал ее самой опасной, то ли еще что-то. Рыжую угрожающие взгляды не испугали. Она наоборот расшумелась еще больше, раскраснелась и принялась горячо уверять крепкого селянина, что ближайшую ночь он вряд ли забудет.

Лианг тоже заинтересовался крепким крестьянином с мечом и потянулся за метательным ножом, чтобы покончить с незваным гостем раз и навсегда. Кто знает, чем бы всё закончилось, не вмешайся в дело Ланс. Он утихомирил Рыжую и Лианга, после чего, кротко взглянув на хмурых селян, сообщил, что группа готова посетить старосту.

Большой дом старосты больше походил на дом купца средней руки. Двухэтажный. Каменный. С рыжей, местами потемневшей черепицей. С косящатыми слюдяными оконницами, сделанными настоящим мастером своего дела. С большим двором, заполненным хозяйственными постройками. С расторопными слугами, вежливо встретившими искателей приключений и попросивших хмурых селян удалиться. С большой просторной прихожей, в которой Неудачники оставили плащи. До прихода искателей приключений вычурные резные крюки вешалок пустовали. Лишь на одном сиротливо болтался потертый плащ из черного бархата. Заплатка на заплатке! Похоже староста на всякие «мелочи» деньги не тратил, а вкладывал их в дом, в хозяйство, в дело.

Из сеней Неудачников привели в большую комнату и попросили немного обождать: хозяин принимал какого-то важного посетителя. Ожидание не затянулось. Бесшумно отворилась дверь и перед Неудачниками появился высокий суховатый мужчина в черных шоссах и кружевной рубашке, поверх которой красовался новенький красный камзол с серебряным шитьем.

– Тедерик Флейшер, староста Черных Ключей, – серые глаза быстро и внимательно ощупали ожидающих. – Искатели приключений?

– Верно, – доброжелательно улыбнулся Ланс. – Группа «Неудачники». Вы хотели нас видеть?

– Не самое лучшее название для группы, – хмыкнул мужчина и тут же посерьезнел. – У меня есть задание. Срочное задание.

– Задание? – обрадовался жрец. – И какое же?

– Опасное задание, – Тедерик чуть нахмурился и начал рассказ.

Из его слов следовало, что недавно в ближайшем леске поселился злобный колдун, требующий у жителей Черных Ключей дань. Ну как дань… Колдун называл это платой за защиту. Он де защищал деревню от разбойников и хищных животных: волков, медведей, носорогов. Правда о разбойниках в этих местах лет десять уже не слышали, да и про животных тоже. В Борнинген послали паренька за помощью: ни помощи, ни паренька. А колдун разбушевался пуще прежнего и стал требовать в качестве платы помимо денег еще и деву юную, деву невинную, деву красивую. Девы в деревне были: и юные, и красивые, и невинные, и даже совмещающие эти три качества разом! Но никто не хотел отправлять в лес своих детей! Да и какая же мать согласится отдать свою дорогую дочурку, Северинку, Марилку, Урсулку, чтобы лесное чучело бедную крошку замучило? К тому же… сами девы не горели желанием жертвовать собой ради деревни! Возможно пришлось бы кидать жребий, но тут прибыли искатели приключений…

Тедерик говорил и говорил, испуганно поглядывал в глубину дома, размахивал руками, корчил рожи. Голос старосты то и дело срывался. Чувствовалось, что староста очень обеспокоен. Причем, обеспокоен как выдаваемым заданием, так и чем-то другим, о чем он упоминать не собирался.

– Интересное задание, – прищурился Ланс. – Сколько заплатите?

– Заплатить? – удивился Тедерик. – Вы разве не выполните задание бесплатно? Это же злобный колдун! Вы должны бороться со злом! Это ваша Святая обязанность! Разве можно говорить о плате, когда на кону судьба целой деревни и прелестной девушки?

– Можно, – улыбнулся Ланс, не давая Рэму согласиться со старостой. Жрец оценивающе осмотрел Тедерика, его одежду и сообщил. – Мы возьмемся за это дело, если Вы заплатите нам двадцать талеров.

– Сколько?! – ошеломленно выдохнул староста. – Да за эти деньги!.. Я готов заплатить вам три талера! Не больше!

После продолжительного торга сговорились на восьми.

***

Колдун занял старую избушку княжеского лесника, расположенную на Ясном холме, поросшем лесом. Когда-то в местных лесах водилась и птица, и иная живность. Но «когда-то» давно прошло, и князь, и высокородные охотники, и местные браконьеры повыбили почти всех, а охота из бодрого, захватывающего развлечения превратилась в унылое ожидание или круженые по лесу. Лесника вместе с семьей отправили куда-то на север, а избушка осталась как память о славных, но уже забытых временах.

Путь к Ясному холму пролегал через пожелтевший луг. Выглядела грунтовая дорога неказисто, неровно. Видимо ездили по ней не часто. Если, вообще, ездили. Где-то колея заросла травой, превратив дорогу в тропинку, где-то – набрала воды, образовав глубокую лужу, где-то ее перегораживал огромный, непонятно откуда взявшийся валун. Где-то исчезали разом две колеи, где-то они расходились в разные стороны, а где-то одна уходила вниз, тогда как другая вздымалась вверх, превращая дорогу в небольшую горку.

Неудачники прошли половину пути и остановились передохнуть рядом с могучим одиноким дубом, стоявшем на небольшом холмике как раз посреди луга. Искателей приключений встретило недовольное хриплое карканье. Взъерошенный ворон, сидящий на нижней ветви, мрачно глянул на нарушителей спокойствия и, каркнув напоследок еще разок, поднялся в воздух.

– Как же я устал, – Йерк рухнул под деревом. – В следующий раз, чтоб никаких пеших переходов!

Рядом с волшебником на землю осторожно опустился Рэм. Нельзя сказать, что его сильно утомила дорога, но мгновениями отдыха разбрасываться не стоило. Рыжая принялась осматривать дуб и траву вокруг него, будто рассчитывала найти нечто необычное.

– Посмотрим, – улыбнулся Ланс, провожая черную птицу взглядом. Сперва ворон сделал пару кругов над дубом, а потом полетел в сторону Ясного холма.

– Думаешь это?.. – к жрецу подошла Мичи. В голосе девушки ощущалась тревога, а глаза наблюдали за улетающей птицей.

– Не уверен, – покачал головой Ланс. – У колдунов редко бывают фамильяры. Особых магических животных заводят волшебники и ведьмы. Если староста не соврал и не ошибся, то этот колдун слаб и не сможет предъявить нам ничего серьезного и неожиданного.

– Колдуны могут быть опасными, – в голосе мошенницы слышалось сомнение, словно она сама не могла поверить в собственные слова.

– Могут, – согласился жрец и улыбнулся. – Но опасные колдуны не ютятся в убогих лачугах, не требуют денег и юных дев. Если им что-то нужно, они обычно забирают это с помощью обаяния и разнообразных магических трюков.

– Да прирежу я вашего колдуна! Не беспокойтесь! – подал голос Лианг. – Делов-то!

– Как скажешь, – усмехнулся Ланс. – Подъем! Пора идти!

И снова путь. И снова сапоги выбивали пыль из дороги. И снова во все стороны разбегался пожелтевший луг. И снова стих ветер, как будто в скором времени намечалась страшная буря. И снова смурное серое небо не допускало солнечных лучей к земле. Правда дорога изменилась. Выровнялась. На ней исчезла трава. Пропали валуны и рытвины. Дорога немного петляла, зато идти по ней стало гораздо легче. Если до дуба посреди луга Неудачники добирались час, а то и полтора, то к лесу они подошли через полчаса, не больше.

На опушке искателей приключений встретил ворон. Обнаружив Неудачников, птица каркнула и, сорвавшись с ветви, улетела в глубь леса. Воронье карканье и хлопанье крыльев – и больше ничего. Другим звукам под мрачными лесными сводами места не нашлось: ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни скрипа деревьев, ни шелеста желто-зеленых крон. Даже звук шагов звучал как-то приглушенно, будто стремился затаиться, спрятаться и не напоминать о своем существовании.

– Не нравится мне это, – Ланс нахмурился. – Идем осторожно. Мичи, ищи ловушки.

Мошенница пошла впереди, внимательно осматривая дорогу, а остальные, оставив вещи на опушке, последовали за Мичи налегке. Неудачники как-то подобрались. И Йерк, вечно пребывающий в раздумьях, и легкомысленная веселая Рыжая, и встревоженный Ланс, и вечно настороженный Лианг, и сам Рэм – все стали двигаться осторожней и внимательно поглядывали по сторонам. И вроде видимой опасности не было, но неестественная тишина давила, пробуждала в душе страх, вызывала желание как можно скорее покинуть негостеприимный лес.

Ловушек Мичи не нашла. Ни одной. И до домика лесника Неудачники добрались без особых проблем. Даже не домика, а обычной рубленной избы с неказистой чуть перекошенной крышей из колотой дранки. Отсутствие трубы и маленькие закопченные окошки под крышей намекали на то, что в холодное время года дом топили по-черному. Поредевший невысокий плетень отделял участок перед избой от леса. Почти пустая поленница рядом с домом. Колодец с потемневшей крышей. Покосившийся сарай, не развалившийся лишь потому, что его со всех сторон поддерживали выставленные жерди.

– И тут живет колдун, пугающий всю округу? – в голосе Ланса звучало недоверие. – Мичи…

О чём жрец хотел попросить мошенницу осталось неизвестным, Лианг внезапно сорвался с места, пинком распахнул дверь в избу и ворвался внутрь.

– За ним! – отчаянно выкрикнул Ланс и бросился за следопытом. – Быстрее!

Когда искатели приключений оказались в доме, всё уже закончилось. Колдун лежал на кровати с перерезанным горлом, а Лианг сжимал в руке медальон в виде солнца. Именно этот медальон, с которым, по словам Тедерика, колдун никогда не расставался и мог послужить доказательством его смерти.

– Держи! – следопыт оскалился и бросил Лансу медальон. – Я ж говорил: проще простого!

– Как-то слишком просто, – покачал головой жрец и стал рассматривать добычу.

– Да он храпел как медведь в берлоге! – фыркнул Лианг. – И пивом от него несло! Он и не понял, как сдох!

Мичи меж тем внимательно осматривала дом. Земляной пол, голые стены, две грубосбитые лавки, кровать, стол с парой деревянных кружек и тарелок, печь с потемневшим горшком, небольшой пустой ларь в углу – колдун жил более чем небогато.

– О! Нашла! – Рыжую интересовали лишь призрачные шарики. И ради одного из них Мэри Сью полезла под кровать.

Получено 15 очков опыта.

– Пусто, – бесстрастно сообщила Мичи, завершив осмотр дома.

– Уходим отсюда, – беспокойства в голосе Ланса прибавилось. Взгляд его метался по голым стенам, выискивая нечто, понятное только жрецу.

Происходящее не нравилось и Рэму, но он никак не мог понять, чем именно. Колдун, держащий в страхе округу, но при этом не имеющий дома ничего ценного, как раз к приходу искателей приключений напился и лег спать. При этом, в доме не нашлось ни следов еды, ни выпивки, ничего такого, что по идее должно сопровождать хорошее застолье. Выглядело это как минимум странно. Но где-то, едва ли не за гранью сознания, чудилось что-то еще, еще одна, более важная странность.

– Уходим, – повторил жрец и, подавая пример, быстро покинул избу.

Неудачники последовали за ним. Где-то каркнул ворон, но выискивать птицу среди ветвей никто не стал. Неудачники чуть ли не бегом добрались до опушки и похватали свои вещи. Их преследовало лишь жуткое безмолвие. И ничего больше.

Ланс повеселел: неведомая угроза осталась где-то позади и теперь Неудачникам ничего не угрожало. Развеселились и все остальные. Рэм почувствовал, как внутри все расслабляется, уходит тяжесть, исчезает страх.

Искатели приключений вышли из леса, сделали всего несколько шагов и… Перед ними распахнулось бескрайнее море из цветущих кроваво-красных маков. Дорога исчезла, скрылась в ярком красочном море. Рэм обернулся. Леса за спиной больше не было. Неудачники оказались посреди макового поля. Кроваво-красного поля.

Одуряющий чуть сладковатый аромат проникал в нос, туманил голову, и Рэм понял, что надо немного полежать, немного поспать. Ведь сон никогда не принесет ничего плохого, только – хорошее. Где-то рядом в кроваво-красные «воды» падали согруппники, но воина это уже не интересовало. Он чувствовал, как начинает кружиться голова, а тело становится мягче и невесомей и легкой пушинкой устремляется вниз, на мягкую красную перину…

Глава 7. Маковое поле (часть 2)

Неудачники остановились на отдых рядом с могучим одиноким дубом, стоявшем на небольшом холмике как раз посреди пожелтевшего луга. С дуба раздалось недовольное хриплое карканье. Взъерошенный ворон, сидящий на нижней ветви, мрачно глянул на искателей приключений, каркнул напоследок еще разок, и, захлопав крыльями, сорвался с ветки.

– Как же я устал, – Йерк рухнул на землю бесформенным кулем. – В следующий раз, чтоб никаких пеших переходов!

Рядом с волшебником на землю осторожно опустился Рэм. Нельзя сказать, что его сильно утомила дорога, но мгновениями отдыха разбрасываться не стоило. К тому же… воин чувствовал в происходящем какую-то неправильность. Ему казалось, будто эта остановка у дуба уже была. Да и Йерк уже падал на землю, с таким же тяжелым то ли выдохом, то ли всхлипом.

Рыжая принялась рассматривать дуб, траву вокруг него. Она с таким тщанием изучала узловатые корни, выходящие на поверхность, будто надеялась найти клад под ними.

– Посмотрим, – в голосе Ланса звучала улыбка, но на лице лежала небольшая тень. Жрец настороженно наблюдал за черной птицей, улетающей в сторону Ясного холма.

– Думаешь это?.. – встревоженно произнесла Мичи и принялась рассматривать летящего ворона.

– Не уверен, – покачал головой Ланс. – У колдунов редко бывают фамильяры. Особых магических животных заводят волшебники и ведьмы. Если староста не соврал и не ошибся, то этот колдун слаб и не сможет предъявить нам ничего серьезного и неожиданного.

– Колдуны могут быть опасными, – задумчиво произнесла мошенница.

Странные мысли крутились в голове воина. Рэму чудилось, что он раньше слышал этот диалог. Мичи и Ланс уже обсуждали колдуна и его невеликие силы, а Лианг собирался!..

– Могут, – улыбнулся в ответ жрец. – Но опасные колдуны не ютятся в убогих лачугах, не требуют денег и юных дев. Если им что-то нужно, они обычно забирают это с помощью обаяния и разнообразных магических трюков.

– Да прирежу я вашего колдуна! Не беспокойтесь! – легкомысленно сообщил Лианг. – Делов-то!

– Как скажешь, – усмехнулся Ланс. – Подъем! Пора идти!

Неудачники тронулись в путь. Рэм шел и настороженно глазел по сторонам. Ему казалось, словно он уже шагал по этой дороге, рассекающей луг на две равные желтые части. Рыжая пыль вылетала из-под ног, а стихший ветер намекал на скорое ненастье. Плотная серая хмарь, заволокшая небо, не позволяла прорваться солнечному свету. Дорога, как и в прошлый раз, стала ровнее. Без рытвин, без огромных камней, без травы. Дорога уходила то влево, то вправо. Ноги не чувствовали усталости. Рэм приметил около дороги конский череп, а чуть дальше остов повозки. Чья-то лошадь сдохла, а хозяин скорей всего забрал самое важное и оставил повозку на растерзание ветрам и непогоде.

Не прошло и часа, как Неудачники подошли к лесу. На опушке искателей приключений встретило насмешливое карканье. Ворон каркнул раз, другой, а потом взмахнул крыльями и полетел куда-то в лесные глубины. Лесная тишина поражала своей неестественностью. Возникало ощущение, что все звуки сбежали куда-то далеко-далеко, забрав с собой и ветер. Чудилось, будто под желто-зелеными сводами не место звукам, движению и живым существам.

– Не нравится мне это, – нахмурился Ланс. – Идем осторожно. Мичи, ищи ловушки.

Мошенница осторожно двинулась вперед и принялась внимательно осматривать дорогу. Рэм задумчиво смотрел, как остальные складывают вещи на опушке и отправляются следом за мошенницей. Воин был готов поклясться, будто уже видел подобное. Да, в прошлый раз вещи сложили именно такой вот кучкой!

– Рэм? – возглас Ланса оторвал воина от странных мыслей. – Ты что застыл? Давай быстрей!

Этой фразы Рэм раньше не слышал. Он помотал головой, отгоняя странные непрошеные мысли и последовал за жрецом. Показалось! Просто показалось!

Сгустившаяся тишина давила, заставляла внимательно посматривать в разные стороны, принуждала к аккуратности в движениях. Отсутствие звуков будило потаенные страхи. Мрачный лес будто хотел, чтобы Неудачники как можно скорей ушли из леса и не выполняли полученное задание.

Ловушек на пути не было. Как и врагов. Мичи осматривала все подозрительные места, а потом разводила руками: тишь да гладь. Вскоре Неудачники подошли к дому, в котором скрывался злобный и ужасный колдун, наводящий ужас на Черные Ручьи. Обычная рубленная изба с неказистой чуть перекошенной крышей из колотой дранки, с маленькими сильно закопченными окошками не сильно походила на жилье того, чья магия так пугала окрестных жителей. Участок вокруг дома от поползновений леса защищал невысокий рассохшийся плетень. В поленнице рядом с избой почти не осталось дров. На краю потемневшего от времени рубленого колодца стояло видавшее виды ведро. Стены покосившегося сарая поддерживали упертые в землю жерди.

– И тут живет колдун, пугающий всю округу? – в голосе Ланса звучало недоверие. – Мичи…

О чём жрец хотел попросить мошенницу осталось неизвестным, Лианг внезапно сорвался с места, пинком распахнул дверь в избу и ворвался внутрь.

– За ним! – отчаянно выкрикнул Ланс и бросился следом за следопытом. – Быстрее!

Когда искатели приключений оказались в доме, всё уже закончилось. Рэм переводил взгляд с колдуна, лежащего на кровати с перерезанным горлом, на Лианга, сжимающего в руке медальон в виде солнца, а в голове крутилась безумная мысль: «Да я же всё это уже видел!»

– Держи! – следопыт ощерился и швырнул медальон жрецу. – Я ж говорил: проще простого!

– Как-то слишком просто, – жрец покачал головой и уставился на добычу.

– Да он храпел как медведь в берлоге! – фыркнул Лианг. – И пивом от него несло! Он и не понял, как сдох!

Мичи осматривала дом, а Йерк устроился на скамейке, отдыхал и наблюдал за действиями синеглазой мошенницы.

– О! Нашла! – Мэри Сью нашла под кроватью призрачный шарик с опытом.

Получено 15 очков опыта.

– Пусто, – сообщила Мичи. Осмотр дома больше не принес ничего интересного.

– Уходим отсюда, – взволнованно произнес Ланс.

Рэму происходящее не нравилось. И колдун, умерший так легко и быстро, и странные воспоминания, возникающие в памяти, и лес пугающий своей мертвенной тишиной, и даже беспокойство Ланса – всё просто говорило о том, что происходит нечто необычное. Причем, необычное в самом плохом смысле этого слова.

– Уходим, – повторил жрец и, подавая пример, быстро покинул обиталище колдуна.

Неудачники поспешили за ним. Где-то, совсем рядом каркнул ворон, но никто даже не подумал остановиться, чтобы найти птицу среди ветвей. Искатели приключений едва ли не бежали!.. Лишь добравшись до опушки и подобрав вещи, Неудачники позволили себе расслабиться. Что бы ни скрывалось в лесу, гнаться за искателями приключений оно не стало! Послышались нервные смешки. Обычное дело смеяться над своими страхами, когда они остались далеко позади.

На лице Ланса возникла улыбка. Улыбнулся Лианг. Звонко расхохоталась Рыжая.

– Мы сделали это! – пискнул Йерк, вызвав у Мэри Сью второй приступ хохота.

Даже на лице синеглазой Мичи возникло отдаленное подобие улыбки. Рэм чувствовал, как рот сам собой растягивается, превращаясь в улыбку. Куда-то сбежал страх. Пришла радость: «Мы все живы! Мы выполнили задание!»

Развеселившиеся Неудачники вышли из леса и оказались посреди поля, заполненного кроваво-красными маками. Рэм глянул по сторонам. Исчезла дорога, которая привела их в лес. Исчезли деревья. Исчезло всё. Остались лишь маки, испускающие одуряющий сладковатый аромат. Краем замутненного сознания Рэм услышал злорадное карканье. Где-то совсем рядом, можно сказать, над головой.

Но Рэма уже ничего не волновало. Хотелось лечь на землю, расслабиться и уснуть сладким вечным сном. Без проблем, без несчастий, без сновидений. Что может быть лучше вечного сна? Ничего…

Рэм почувствовал, как его тело расслабленно опустилось на мягкую, невероятно мягкую перину…

***

Этот могучий одинокий дуб стоял на небольшом холмике как раз посреди пожелтевшего луга, деля путь между «леском», в котором укрывался колдун, и Черными Ключами на две равные части. Неудачники остановились на отдых рядом с этим огромным, разросшимся в ширь и высь древом. С дуба послышалось недовольное хриплое карканье. Черный взъерошенный ворон недовольно глянул на искателей приключений, каркнул еще разок, и сорвался с ветки.

– Как же я устал, – тяжело опустился на землю Йерк – В следующий раз, чтоб никаких пеших переходов!

Рядом с волшебником на землю осторожно опустился Рэм. Нельзя сказать, что его сильно утомила дорога, но мгновениями отдыха… Воин внезапно понял, что он уже не первый раз слышит сетования Йерка. И не только сетования. Вот Рыжая, например, стала бродить вокруг дуба, словно надеялась найти в нем или рядом с ним какое-то сокровище.

– Посмотрим, – и ответ Ланса, и его взгляд в небо, Рэм тоже видел не первый раз. Жреца очень заинтересовал ворон, летящий в сторону Ясного холма.

– Думаешь это?.. – спросила Мичи встревоженно. Она подошла к жрецу и стала следить за черной птицей. Но при этом на лице мошенницы читалось странное выражение. Недоумение и что-то еще, словно она тоже чувствовала некую неправильность в происходящем.

– Не уверен, – покачал головой Ланс. – У колдунов редко бывают фамильяры. Особых магических животных заводят волшебники и ведьмы. Если староста не соврал и не ошибся, то этот колдун слаб и не сможет предъявить нам ничего серьезного и неожиданного.

– Колдуны… – начала мошенница.

– Послушайте! – перебил ее Рэм. – А вы не чувствуете, что происходит что-то не то?

Синие глаза недовольно сверкнули. Мичилайн открыла было рот, чтобы разразиться гневной тирадой, и тут же закрыла. Да, мошенница что-то чувствовала!

– Что-то не то? – нахмурился Ланс. – Что именно? О чём ты говоришь?

– Да прирежу я вашего колдуна! Не беспокойтесь! – радостно скалясь, сообщил Лианг. – Делов-то! Если трусишь, Рэм, так и говори! Я один с ним справлюсь. Чик по горлу и все! Тебе даже сражаться не придется!

– Да нет же! – воин смерил следопыта недовольным взглядом. – У вас нет ощущения, что всё происходящее с нами сейчас, уже происходило раньше?

– Не думаю, – медленно отозвался жрец, но в его глазах мелькнула неуверенность, будто он тоже испытывал подобное ощущение, но при этом тщательно отгонял от себя даже мысли об этом.

– А ты головой не стукался? – хмыкнул Лианг. – С тобой, вообще, всё в порядке?

– Со мной всё… – Рэм не договорил.

– У меня тоже такое чувство, – воина перебила Мичи. – Как будто мы уже несколько раз шли убивать этого колдуна, убивали его, а потом…

– А потом мы оказывались на поле из красных маков, засыпали и снова оказывались около этого дуба, – закончил за мошенницу Рэм.

– Красные маки? – следопыт не сдавался. – Какие еще маки? Осень на дворе! Маки осенью не цветут!

– Тише, – тяжело произнес Ланс. – Йерк, Рыжая, идите сюда.

– А ты, – жрец внимательно посмотрел на воина. – Расскажешь всё с самого начала. Подробно. Понятно. Мичи тебя дополнит и поправит, если что. Правильно?

Мошенница кивнула.

– Вот и хорошо, начинай.

Рэм рассказал. И о том, как они шли убивать колдуна в первый раз, и о его убогом жилище, и о том, что боя с ним не получилось, и о пугающем лесе, и о поле красных маков, в котором закончился их путь в первый раз. Затем воин поведал о втором походе за колдуном: о каркающем вороне, о страхе, таящимся в лесу, о новом убийстве колдуна и о том, что повторное убийство снова привело искателей приключений на усыпляющее маковое поле.

– Это бред! – фыркнул Лианг. – Вы в это верите? Тогда почему я этого не заметил? И Йерк, и Рыжая, и ты, Ланс!

– Наблюдательность, она позволяет замечать некоторые вещи, – печально улыбнулся жрец. – У Рэма и у Мичи наблюдательность равна девяти. Но у нашей мошенницы есть некоторое ограничение, так называемый штраф, действующий в определенных ситуациях. Не так ли?

– Да, – под внимательным взглядом добрых карих глаз Мичи болезненно сжалась. – Черта не всегда срабатывает, как надо…

– Но почему я ничего не помню?! – упорствовал Лианг.

– Наблюдательность, – повторил Ланс и хмыкнул. – Всё дело в ней. Напомнить, сколько ее у тебя?

– Не надо, – следопыт слегка поник.

– Хорошо. Теперь бы понять, почему это происходит с нами, – жрец внимательно оглядел соратников. – Есть у кого какие-нибудь идеи? Предложения? Интересные мысли?

Тягостное молчание. Ни идей, ни предложений, ни интересных мыслей – ничего.

– Возможно, это проклятие, – внезапно пропищал Йерк. – Посмертное проклятие. Мы убиваем колдуна, он проклинает нас. Может быть, поэтому деревенские не хотели связываться с ним.

– Допустим, – кивнул Ланс одобрительно. – Что нам нужно сделать, чтобы избежать проклятия?

– Нам не надо убивать колдуна!..

– Как это не надо убивать? – слова волшебника разъярили Лианга, – Нам сказали убить его и точка!

– Мы не будем убивать колдуна, – веско произнес Йерк. – Мы поймаем его, приведем в Черные Ключи и пускай деревенские делают с ним всё, что захотят. Если на него подействует Ожившее Проклятие Месмера или Ступор – хорошо. Если нет, то мы свяжем его, забьем кляп в рот, оденем на голову мешок и отнесем в деревню!

– Хороший план, – согласился Ланс. – Так и поступим.

– А я бы прирезал колдуна, – буркнул Лианг. – На всякий случай!

Неудачники отправились в путь. Рэм шёл, посматривал в разные стороны и всё больше понимал, что не ошибся: этой дорогой он уже ходил. И даже не один раз! И даже не два!.. Желтый луг, поднимающаяся пыль, затихший ветер, серые низкие облака над головой, скалящийся конский череп, остатки повозки – всё оставалось по-прежнему.

Где-то через полчаса искатели приключений оказались на лесной опушке. Раздавшееся карканье не стало для воина неожиданностью. Ворон каркнул раз, другой, поднялся в воздух и скрылся за деревьями.

– Всё как ты рассказывал, – нахмурился Ланс. – Не нравится мне это. Идем быстрее. Мичи!.. Нет-нет. Идем все вместе. Ловушек здесь быть не должно.

Лес поражал неестественной тишиной: ни треска сучьев, ни шелеста листвы, ни птичьего гама, ни стрекота насекомых. Эта тишина пугала, заставляла сильнее биться сердца, вынуждала оглядываться по сторонам; постоянно казалось, что кто-то опасный находится рядом и готов в любую секунду наброситься и уничтожить незваных гостей.

Дорога к дому страшного колдуна не заняла много времени. Даже не верилось, что за этим полуразвалившимся плетнем, в этой рубленной избе, может скрываться тот, чьё проклятие заставляло неудачников снова и снова начинать поход от одинокого дуба и завершать его посреди макового поля.

– Значит, наш колдун живет здесь, – тихонько протянул Ланс.

– Да, – кивнул Рэм. – Когда мы приходили сюда... раньше, он спал.

– Хорошо, тогда заходите втроем. Сперва ты, за тобой Лианг, а потом Йерк. Если заклинания сработают – хорошо, если нет, то Лианг быстренько прирежет нашего колдуна.

– Может, лучше сразу, а? – обиженно поинтересовался следопыт. – Разок по горлу, и больше никаких проблем.

– Нет, работаем аккуратно, без крови. Мы же договорились! – Ланс укоризненно посмотрел на Лианга и перевел взгляд на Рэма. – Ну что? Готов? Начинаем!

Осторожно отворив дверь, воин вошел в дом. Колдун спал. Светло-желтая табличка над ним ни имени, ни уровня не скрывала: «Корж Максич, уровень 4».

Колдун всхрапнул. Во сне он выглядел беззащитным и каким-то неопасным. Неудивительно, что в прошлый раз Лианг сразу же воспользовался представленной возможностью и перерезал горло «страшному и ужасному» колдуну.

Следом за Рэмом в дом вошли Лианг и Йерк.

– Получилось, – удивленно сказал волшебник. – Проклятие Месмера сработало!

***

Корж Максич был обычным безземельным крестьянином из какой-то окраинной деревушки, носившей славное и гордое название «Гнилые Рожки». Глава сельской общины отобрал у него полоску из-за сущего пустяка. Корж очень любил молоденьких красивых девушек, а они его – почему-то не очень. Поэтому Максичу приходилось постоянно доказывать свою потребность в любви. Он и угрожал девушкам, и бил их, и связывал, и... да чего он с ними не делал! А взаимности всё не было и не было. Односельчане закрывали на его деяния глаза. Молодой, мол, перебесится. Не все конечно. Братья и отцы девушек, например, били бедного Коржа боем нещадным. Максич стойко сносил побои, выздоравливал и начинал всё сначала. Это могло продолжаться еще долго, если бы как-то раз Корж не напал на дочку старосты. Тут-то бедного несчастного Максича лишили надела, да еще и из деревни выгнали.

Корж скитался по княжеству, поденствовал, побирался. Как-то раз пристал к разбойникам, но понял, что разбой на дорогах может привести в лучшем случае в серебряные рудники Аль-Захария, а в худшем – к виселице. От разбойников Корж сбежал, а потом украл у одного волшебника амулет в виде солнца и в обычном крестьянине проснулись колдовские силы. Небольшие. Пара заклинаний, да пара несложных фокусов. Вот тогда-то Корж и решил найти какое-нибудь местечко побогаче, осесть, остепениться и начать собирать дань.

– А можно я ему кое-что отрежу? – поинтересовалась Рыжая после того, как Корж Максич закончил рассказывать о своей нелегкой судьбе-судьбинушке.

– Нет, никакой крови, – покачал головой Ланс. – Отведем его в деревню, пусть они сами решают, что с ним делать.

– Надо снять с него амулет, – следопыт потянулся к шее заколдованного пленника.

– Не трогай! – в самый последний момент Ланс успел остановить Лианга. – Может быть, проклятие на этой штуке. Вряд ли этот тупой увалень понимал, что происходит.

Следопыт обиженно глянул на жреца, но руку к амулету тянуть перестал.

– Как-то слишком просто всё, – Ланс провел рукой по лицу.

– Пусто, – сообщила Мичи, завершившая осмотр дома.– Здесь нет ничего интересного.

– Так, – припечатал жрец. – Уходим отсюда. Быстрее.

Неудачники покинули темный мрачный дом и быстрым шагом двинулись по дороге. Пленник, выполняющий все указания Йерка, шел рядом с ними. Лес молчал, а за спиной слышалось хриплое карканье ворона.

Путь до опушки не затянулся. Искатели приключений подобрали вещи, вышли из леса и оказались посреди макового поля. Кроваво-красные цветы хищно смотрели на людей. Рэм сделал несколько шагов и понял, что дальше идти нет смысла. Расслабляющий аромат дурманил голову. Конечности наливались тяжестью. Глаза закрывались. Исчезали звуки вокруг. Мир пропадал, оставляя воина наедине со сном. Ноги подкосились, и Рэм упал в цветочный кроваво-красный омут...

Неудачники прошли половину пути и остановились передохнуть рядом с мощным разлапистым дубом, одиноко стоявшем на небольшом возвышении посреди луга. С ветвей искателей приключений обкаркал взъерошенный черный, как смоль, ворон. В хриплом голосе птицы звучала неприкрытая насмешка.

– Как же я устал, – Йерк рухнул под деревом. – В следующий раз, чтоб никаких пеших переходов! Постойте!.. Я же это уже...

Около волшебника на землю опустился Рэм. Нельзя сказать, что дорога замучила его, но каждое мгновение отдыха ценно само по себе и пренебрегать подвернувшейся возможностью не стоило. Воин моргнул и изумленно стал смотреть по сторонам: «Он же не первый раз оказался рядом с этим дубом!»

Замерла и Рыжая, собравшаяся было осмотреть огромное дерево.

Застыл без движения Ланс. Рядом с ним остановилась Мичилайн.

– Где этот колдун? – зарычал Лианг и выхватил кинжал. – Я же говорил! Надо было прирезать его!

Ворон взлетел в воздух и, каркая, полетел в сторону Ясного холма.

– Подъем! – закричал встревоженно Ланс. – Скорее! Уходим отсюда!

И жрец едва ли не побежал по кривой, местами заросшей дороге в сторону Черных Ключей. Неудачники последовали за ним. Но путь их не затянулся. Почти сразу Неудачники оказались посреди бескрайней равнины, усеянной красными цветами.

– Ну нет! – вскинулась Рыжая и сорвала с пояса кнут. – Мне это надоело!

Ее фигуру охватило мертвенно-зеленое свечение. Варварша стала выше ростом, мускулистей, шире в плечах. Мэри Сью взмахнула кнутом и!..

Рэм с каким-то отстраненным безразличием наблюдал за тем, как кнут, полыхающий зеленым огнем, опускается на беззащитные цветы. В воздух взлетали кроваво-красные лепестки и зеленые листья. Рыжая безостановочно хлестала кнутом, но маков вокруг нее меньше не становилось.

Сладкий, дурманящий запах туманил мозг. Хотелось лечь и уснуть. И не просыпаться. Рэм не стал противиться своему главному желанию. К тому же рядом на красную постель ложились и его соратники. Вон повалился в густые красно-зеленые заросли Ланс. Вот уснула счастливым безоблачным сном Мичи. Там покачнулся Лианг, закрывший глаза, но так и не выпустивший кинжала из рук.

Рэм понял, что больше не может стоять на ногах. Воин лег на кроваво-красный ковер и уснул.

***

Неудачники решили передохнуть рядом с огромным раскидистым дубом, расположившимся на небольшом холмике как раз посреди луга. Искателей приключений встретило недовольное хриплое карканье. Взъерошенный ворон, сидящий на нижней ветви, мрачно глянул на нарушителей спокойствия и, каркнув напоследок, сорвался с ветки.

В этот раз на землю повалились все разом. Сил, чтобы что-то делать, чтобы куда-то идти, просто не осталось. Накатило отчаяние и полное безразличие к собственной судьбе. Много раз Неудачники пытались вырваться из заколдованного круга, но ни одна попытка не увенчалась успехом. Они и расправлялись с Коржем Максичем, и доводили его до окраины леса, и отрезали ему кое-что (Рыжая все-таки не удержалась), и охотились на вездесущего насмешливого ворона, и даже каким-то чудом убивали его. Неудачники несколько раз сжигали избушку лесника и вместе с Коржом Максичем и без него. Искатели приключений ломали амулет солнца, прятали его, выкидывали. Пару раз они доходили до обиталища колдуна, а затем, не встречаясь с ним, возвращались обратно. Неудачники перепробовали почти всё (лишь не срубили огромный дуб), но путь их непременно заканчивался посреди поля, усеянного красными маками.

– Я больше не могу, – простонал Йерк.

– Надо что-то делать, что-то придумать, – голос жреца звучал безжизненно. – Нельзя сдаваться...

– Мы не сдаемся, – отозвался Рэм. – Просто мы немного полежим... Отдохнем... А потом пойдем...

– Я никуда не пойду, – хмуро произнесла Мичи. – Никуда...

– Так нельзя, – устало произнес Ланс. – Нельзя...

Голоса стихли, а Неудачники остались лежать без движения. Зачем шевелиться, если вскоре вокруг раскинется бескрайнее маковое море? Искатели приключений несколько раз пытались повторить действия Рыжей и бороться с цветами. Никакого эффекта: маков меньше не становилось. Отчаяние. Оцепенение. Безразличие к собственной судьбе.

Воздух загудел. Где-то рядом с Неудачниками возник источник красного света. Но Рэму было всё равно. Он даже не поднял головы, чтобы посмотреть, что происходит рядом с ними.

– Лежите? Отдыхаете? – до воина донесся знакомый голос, наполненный злой насмешкой. – И долго собираетесь валяться без дела?

В любое другое время Рэм постарался бы оказаться как можно дальше от владельца этого насмешливого голоса, но сейчас, после многочисленных и безрезультатных попыток выбраться из бесконечно повторяющегося цикла, сил у воина не осталось даже на удивление. Единственное, что сделал воин, так это слегка поднял голову и посмотрел на черную табличку с багровыми полосками, на которой горело число «триста пятьдесят четыре».

– Ваша работа? – прошептал Ланс едва слышно.

– Моя работа? – Джейл Брейк засмеялся, а за его спиной с негромким хлопком закрылся красно-черный круг портала. – Отличная шутка! Вы, вообще, понимаете где оказались?

– И где же? – Рэм чуть приподнялся и посмотрел на владельца невероятного уровня. Воин вдруг понял, что Джейл Брейк может стать их шансом на спасение. Но этот зыбкий шанс мог исчезнуть в любой момент.

– Это наведенный сон, созданный марой, духом-паразитом. Мара заманивает живых в свои сны, а потом постепенно поглощает их силы. Сны длятся и длятся, жертвы умирают, а мара становится сильнее. Ни один незваный гость не может попасть в этот замкнутый мирок. Сны мары от мира отделены непреодолимой преградой. Чтобы оказаться внутри, нужен маяк или кто-то сведущий, способный открыть вход изнутри.

– Да? – Ланс уже принял сидячее положение. Пусть лицо жреца все еще выглядело усталым, зато на губах играла привычная добрая улыбка. – Тогда почему Вы здесь?

– Три дня моя игрушка...

– Игрушка? – прошипела Мичи, приподнимаясь. И откуда в мошеннице взялись силы на раздражение?

– Три дня? – Ланс прищурился.

– Три дня, – черные глаза насмешливо глянули на Мичилайн, – моя игрушка валяется под каким-то дубом посреди поля и не двигается с места. Конечно же я захотел проверить, что с ней.

– Вы сможете нам помочь? – в глазах варварши горели злые зеленые огоньки. Голос Рыжей звучал слабо, немного робко, но при этом чувствовалось: как только Мэри Сью встретится с марой, то без промедления наподдаст ей хорошенько!

– Не знаю, – Джейл Брейк посерьезнел. – Мне нужно понять, что ее сон представляет из себя. Проведите меня по нему, и я скажу.

Он закутался в черный бархатный плащ, на котором одна заплатка налезала на другую, и поинтересовался: «Ну как? Вы готовы?»

***

Неудачники остановились на отдых рядом с могучим одиноким дубом, стоявшем на небольшом холмике как раз посреди пожелтевшего луга. С дуба послышалось недовольное хриплое карканье. Черный ворон, сидящий на нижней ветви, мрачно глянул на искателей приключений, каркнул еще разок, и, взмахнув крыльями, поднялся в воздух.

Искатели приключений прошли навязшим на зубах путем: ровная дорога, стихший лес, дом лесника, Корж Максич, маковое поле, сон – и вернулись к началу. Почти ничего не изменилось. Почти. В этот раз под дубом, помимо Неудачников обнаружился и Джейл Брейк.

– Как интересно, – произнес он и, усмехнувшись, посмотрел на искателей приключений. – Ну как? Вы хотите выбраться отсюда или предпочтете остаться здесь навсегда?

Неудачники переглянулись.

– Хотим выбраться! – Мэри Сью опередила и Ланса, и Рэма, и Лианга. – Что мы должны сделать?

– Вы – ничего.

Джейл Брейк щелкнул пальцами. Раздался громкий треск. Налетел холодный порыв ветра и тут же стих, а в воздухе рядом с Джейл Бреком зависла женская обнаженная фигура, сочащаяся серым дымом. Женщина дергалась, пыталась вырваться, но все ее попытки ни к чему не приводили.

– Приветствую тебя, – торжественно и одновременно насмешливо произнес Джейл Брейк, – мара Дель Атчшана, дочь Сиэли Моэнчшраны, внучка... хотя... Знаешь, повторять все эти ваши титулы, звания, упоминать родственников... Нет, это не для меня. Я буду звать тебя «Дель», ты же не против?

Женщина разразилась речью, на незнакомом Рэму языке. Дель говорила красиво, певуче, а большое количество шипящих и рычащих слов не портило речь, придавая ей какой-то неуловимый шарм.

– Извини, – тяжело вздохнул Джейл Брейк. – Я тебя плохо понял. У меня, видишь ли, с арденским всегда были проблемы. Эти звуки «тчщ» и «грч»... Я предпочитаю имперский.

Из женского рта снова посыпались слова. В этой раз из ее речи ушла мелодичность и размеренность. Ускорился темп. А рычащие и шипящие слова вырывались из женщины одно за другим.

– О! – с издевкой протянул Джейл Брейк. – В ход пошли угрозы. Зря!

Мара задергалась, пытаясь освободиться из невидимой хватки, и снова зашипела...

– Не надо слов! – Джейл Брейк прервал ее. – Ты нарушила Договор! Напала на того, на ком стоит моя метка! Если ты думала, что это сойдет тебе с рук, то... ты так думала зря. Молчать! Твой пример покажет другим, что за нарушение Договора придется заплатить!

Женщина затрепыхалась. Серый дым, исходящий из нее, закружился в воздухе. Чтобы мара ни хотела сделать, у нее это не получилось.

А Джейл Брейк с мрачным выражением лица следил за ее бесполезными метаниями. Черные глаза превратились в бездонные дыры. Латанный плащ взметнулся вверх, превратившись в некое подобие крыльев. Фигуру Джейла Брейка окутала тьма, и эта тьма потянулась к Дель. Мара задергалась еще сильней, яростно зашипела, испуганно запищала... Она стала похожей на муху, попавшую в паутину и чувствующую, как к ней неторопливо приближается голодный паук.

А Джейл Брейк с нарочитой медлительностью поднял правую руку и... щелкнул пальцами. Тьма полностью укутала мару, и через мгновение схлынула, оставив после себя небольшой, размером с кулак, серый сгусток, зависший в воздухе.

Джейл Брейк вытянул руку вперед и сгусток неторопливо полетел к нему.

– Что это? – пискнул Йерк.

– Сердце мары, – довольно улыбнулся Джейл Брейк, подхватывая сгусток. – Очень полезная штука, знаешь ли.

– Опыт! – Рыжая быстро подхватила призрачный шарик, выпавший из исчезнувшей мары.

Получено 104 361 очко опыта.

***

– Вот и всё, – будничным тоном произнес Джейл Брейк и щелкнул пальцами. – Пора вам просыпаться.

Неудачники стали исчезать, истаивать в воздухе, рассыпаясь искрами. В конце концов остался один Рэм. Какая-то сила тянула его вверх, заставляла закрыть глаза. Воин чувствовал, что еще немного, и он вырвется из этого затянувшегося кошмара. Рэм не хотел уходить, он сопротивлялся изо всех сил. Обрывки мыслей неторопливо становились на свои места, к ним добавлялись сказанные слова, события и многие незначительные мелочи, на которые воин раньше не обращал ни малейшего внимания.

– Вы были там!.. – ошеломленно произнес Рэм. И стоило воину начать говорить, как он понял, что не сможет остановиться, пока не выскажет всё накопившееся на душе.

– Был где? – губы Джейла Брейка чуть дрогнули. Не улыбка, но ее легкая тень.

– В деревне! В Черных Ключах! В доме старосты! – выпалил Рэм горячо и, чуть успокоившись, продолжил. – В прихожей висел ваш плащ. Сперва я подумал, что он принадлежит Тедерику Флейшеру, но тот-то привык одеваться красиво, богато. А его дом! Тедерик кичится своим богатством! А этот плащ!.. И эта прихожая! Как же я не понял этого раньше? Она же для гостей! Хозяйских вещей в ней не было!

– Да, – Джейл Брейк все-таки не сдержал улыбку. – Флейшер очень любит бросать пыль в глаза.

– И задание! Его нам выдали с вашей подачи!

– Правда? И зачем мне было это делать?

– Мара! Вы хотели добраться до мары и получить ее сердце! – уверенно сообщил Рэм. – Да! Именно так! Вы говорили, что она живет в мире снов, куда вы без ее разрешения, без посторонней помощи, без некоего маяка добраться не можете. Поэтому вы и отправили нас на это задание! Чтобы мы... Ну конечно! Черта Мичилайн! Она и стала тем маяком, с помощью которого вы и оказались здесь. В мире снов.

– Вы удачно подвернулись под руку, – согласился Джейл Брейк, улыбаясь. – Так-то я хотел, чтобы Флейшер послал кого-нибудь из местных, помеченных мной, но этот куркуль упорно сопротивлялся. Слишком уж он хозяйственный, слишком он заботится о своих подопечных.

– И этот Договор, про который вы упоминали!.. – продолжил Рэм, но уже менее уверенно. Воин только сейчас по-настоящему осознал, насколько опасен и могущественен человек (да и человек ли?) находящийся перед ним. – Вы заключили его со всеми... магическими созданиями княжества...

– Пока еще не со всеми, – широкая растянутая улыбка, слегка прикрытые глаза, Джейл Брейк стал похож на довольного змея, только что проглотившего добычу. – Но за этим дело не станет.

– Вы искали повод. Повод, чтобы... чтобы напугать всех несогласных!..

– Почти верно, – Джейл Брейк пару раз хлопнул в ладоши. – Я не ошибся в тебе. И знаешь, мне будет очень жаль, если в грядущей заварушке ты случайно сдохнешь. Да, очень жаль. Поэтому... держи!

Он покопался в поясном кошеле, выудил из него нечто небольшое, нечто крохотное и подбросил в воздух. Предмет медленно полетел к Рэму, а, подлетев, завис рядом, не выказывая желания упасть на землю.

Воин взял неожиданный подарок, всмотрелся и понял, что держит в руке поцарапанное серебряное...

– Это кольцо, – хмыкнул Джейл Брейк, – моя метка. Мало кто из заключивших Договор, рискнет нападать на тебя, пока ты носишь его. И самое главное! Один раз с его помощью ты сможешь призвать меня, и я обязательно приду.

– Я... – воин удивленно переводил взгляд с подарка на Джейла Брейка и не находил слов.

– А теперь, – щелчок пальцев, – пора просыпаться! И до новых встреч!

И Рэм проснулся. Он открыл глаза и понял, что лежит под могучим одиноким дубом, который делил время и пространство между Черными Ключами и Ясным Холмом на две равные части. А еще Рэм понял, что рядом сидят соратники, друзья и – воин поймал недовольный взгляд Мичи – почти друзья. Сидят и ждут его пробуждения.

Усталое, измученное лицо жреца осветила мягкая теплая улыбка: «Хватит спать, соня!»

Глава 8. Вещи, соседи и задания

Рэм лежал на кровати и рассматривал потертую серебряную безделушку.

«Серебряное кольцо Джейла Брейка. Прочность: неразрушимо. Выносливость: +1. Сила: +1. Добавляет владельцу черту «Отмеченный Джейлом Брейком». Один раз за время существования позволяет получить помощь от Джейла Брейка».

В душе Рэма боролось два желания. Первое требовало надеть кольцо, получить бонусы к силе и выносливости, стать обладателем черты и уповать на помочь высокоуровневого... создания. А второе... Воин помнил, как отзывался Джейл Брейк о той же Мичи. Игрушка. А с игрушками играют, пока они не ломаются или не надоедают. Становиться игрушкой, марионеткой, пляшущей на нитях, Рэм не хотел. Гордость и... предубеждение? Нет, скорее: гордость и убеждение. Воин прекрасно осознавал, что Джейл Брейк преследует свои и только свои цели, и вряд ли на пути к их достижению станет беспокоиться о мелких незначительных фигурах, таких как Рэм.

А кольцо... Воин сжал руку с серебряной искоркой в кулак, повернулся набок и забросил подарок Джейла Брейка под кровать. Рэм не собирался становиться чужой игрушкой. Способности, черты, уровни, навыки, характеристики – всё это воин планировал получить собственными силами и стараниями.

Рэм повернулся и глянул на потолок, затем перевел взгляд на масляную лампу, горящую на крюке рядом с дверью. Можно было бы потушить ее, но для этого требовалось встать, а вставать воин не хотел. Оставалось ждать, пока Йерк, решивший уделить кусочек ночи для писанины, вернется с кухни и погасит лампу.

Волшебник со странной настойчивостью продолжал изводить бумагу. Он чертил какие-то схемы, что-то рисовал, что-то записывал: вот только результаты своих трудов Йерк не показывал никому. Ни Рэму, ни Лансу, ни Мичи. Лианга писанина волшебника не интересовала. Рыжая, как-то раз без разрешения залезшая в мешок толстяка и мельком изучившая рукопись, рассказывала, что ничего интересного в записях нет.

А пока... пока мысли Рэма медленно уносились в недавнее прошлое.

После «победы» над марой Неудачники очнулись под тем самым, надоевшим до зубовного скрежета, дубом. Голодные. Иссушенные. Изнеможенные. Каким-то чудом они сумели добраться до Черных Ключей, где и остались на два дня, приходя в себя и собираясь с силами. Ланс за это время успел поругаться с Тедериком Флейшером и, в итоге, увеличил гонорар в два раза. «Страшный и ужасный» колдун-то и вправду был. Когда-то. Лет пятнадцать назад. А потом его сожрала пробудившаяся мара, на которую Неудачников и натравили…

Помимо шестнадцати талеров искатели приключений получили столько опыта, что хватило и на десятый уровень, и на одиннадцатый, да и до двенадцатого осталось всего ничего. Пусть с марой расправился Джейл Брейк, но призрачный шарик подняла Мэри Сью, и перед Рэмом возникла очередная дилемма. Способность. Список способностей оказался настолько велик, что Рэм потратил и два дня вынужденного отдыха в Черных Ключах, и день пути, и еще день в Борнингене, чтобы выбрать что-то одно. Он хотел, чтобы его способность помогала группе, дополняла возможности соратников.

Воин спрашивал сопартийцев, какие способности они выбрали, но помогло это не сильно. Йерк, например, взял способность «Кошмарный сон», которая позволяла при активации наносить повреждения с помощью магии иллюзий. Лианг выбрал «Двойной удар»: каждая десятая успешная атака удваивала наносимые повреждения. Мэри Сью остановилась на «Убийственном порыве», увеличивающем при использовании количество действий на два боевых раунда. Ланс взял небоевую способность «Коварное убеждение», которая давала прибавку к обаянию при ведении торгов и переговоров. А Мичи, когда прозвучал вопрос о выбранной способности, мрачно глянула на воина, недовольно фыркнула и ничего не сказала.

Рэм очень надеялся на помощь Кевина. По возвращению в Борнинген воин даже отправился к нему, но... алхимику привезли какой-то ценнейший, редчайший и скоропортящийся реагент. Кевин дневал и ночевал в лаборатории. Ждать пока алхимик закончит Рэм не стал и, посоветовавшись с Лансом, из списка способностей выбрал «Провоцирующий крик». Эта способность…

– Я всё, – в комнату вошел волшебник, прерывая размышления Рэма. – Теперь можно и поспать.

Волшебник бережно убрал свежие листы, исписанные мелким красивым подчерком, и, повторно зевнув, посмотрел на воина:

– Тебе свет нужен?

– Да нет, – покачал головой Рэм, и комната погрузилась во тьму.

***

– Мы найдем его! – пискнул Йерк, стоило завтраку закончится, и сурово взглянул на Мичи.

– Кого? – поинтересовалась Рыжая, тогда как мошенница предпочла сохранить молчание. Мичилайн искоса глянула на волшебника и вопросительно посмотрела на жреца. Ланс улыбнулся и кивнул. Мошенница недовольно поморщилась.

– Его! – пискнул Йерк вновь и откашлявшись продолжил нормальным голосом. – Человека, который обманул меня! Мы найдем его, вернем ему книгу и отберем мои… наши деньги!

– Ты уверен? – уныло поинтересовалась Мичи. – Общество не любит возвращать…

– Уверен, – твердо произнес толстяк. – Главное, его найти! А потом с ним поговорит моя магия!

– Слушай! – заволновалась Мэри Сью и, блестя бесстыжими глазами, чуть подалась вперед. – А может твоя магия поговорить еще кое с кем? У меня тут есть пара человек на примете!

– Нет! – помотал головой волшебник. – Магию нельзя использовать для удовлетворения личных прихотей!

– Да? – Рыжая смерила Йерка недовольным взглядом и пробурчала. – То-то я смотрю…

– Хорошо, – с улыбкой произнес Ланс, не давая Мэри Сью уточнить, на что же она смотрит. – Йерк и Мичи идут общаться с Обществом, а мы…

– Мне надо на охотничий базар, – подал голос Лианг.

– Не вопрос, – кивнул жрец. – А мы пойдем к броннику. Потом надо будет светильники зарядить, но этим я сам займусь.

Первыми ушли Мичи и Йерк. Волшебник яростно пыхтел, размахивал руками, сжимал кулаки, предвосхищая грядущую схватку с представителями Общества. Мошенница вела себя не в пример тише. Она оделась как бедная горожанка, превратившись в совсем уж неприметную мышку. Даже шрам на лице она умудрилась частично прикрыть платком, а частично замазать какой-то вонючей дрянью. Дрянь быстро высохла, перестала вонять и стала походить на покрасневшую шелушащуюся кожу.

Чуть погодя дом покинул и Лианг. Он о чем-то поговорил с Лансом, взял денег, натянул броню и прихватил с собой оружие и зелья лечения. Возникало ощущение, что следопыт идет не на рынок, а на смертный бой.

К выходу в город Ланс готовился долго. Помимо посещения мастера-бронника и артефактора жрец планировал заглянуть к какому-то торговцу и обговорить новое задание.

– Надеюсь, сегодня они мне покажут свои колотушки! – предвкушающе произнесла Рыжая, стоило искателям приключений выйти из дома.

– Какие еще колотушки? – грозно поинтересовался высокий медведеподобный мужик, стоящий за воротами. Он упер руки, больше похожие на бревна, в боки и мрачно смотрел на выбравшихся из дома. За спиной мужика мялись два рослых молодых парня в безрукавных бехтерцах. Парни уступали крепостью и мощью «медведю», но выглядели куда крепче городских стражников. В них чувствовалась готовность броситься в бой и… даже пожертвовать собой, если это будет необходимо.

Рыжая отчего-то испуганно ойкнула и, бросив взгляд на парней, быстро шмыгнула за спину Рэма. Воин удивленно покосился на варваршу: обычно крепкие парни пробуждали в ней отнюдь не испуг.

– Привет, Лукаш, – дружелюбно улыбнулся Ланс. – Как дела? Что новенького?

– День добрый, соседушка, – мрачно произнес «медведь». – Хорошо дела-то. Очень хорошо дела.

Лукаш оглянулся, окинул сопровождающих хмурым взглядом и замолк, не пожелав поведать какие дела у него идут хорошо, какие – очень хорошо, и в чем, вообще, заключаются эти дела.

– Замечательно, – улыбка не покидала лица жреца, а вот глаза внимательно осмотрели парней, стоящих за Лукашем, их броню, короткие мечи, желтые плащи и черные ленты на предплечьях. На лентах то и дело проступали золотистые руны. Проступали, исчезали и проступали вновь.

– Скажи, – улыбка исчезла, а в голосе Ланса почувствовался легкий холодок, – а зачем ты привел к нам служителей Церады Праведной?

– Да… Эта… – Лукаш смутился и принялся чесать затылок. – Мы ж это… Договаривались! Если вы дом не выкупите-то, я его и сдам. Вот! Сдал!

Мэри Сью пискнула что-то невнятное в спину Рэма. Чувствовалось, что служителям Церады она почему-то рада еще меньше, чем Ланс, и, судя во всему, готова оказаться не рядом с ними, а где-нибудь далеко-далеко, например, в лесу с розовыми пони.

– Соседи, – жрец попробовал слово на вкус и добродушно улыбнулся. – Понятно. Очень приятно. Меня зовут Ланс. Я лидер Неудачников. Будем знакомы.

– Будем, – кивнул один из парней. – Меня зовут Йозеф Сёберг. А это Гексоген.

– Мы храмовники Церады из Ордена Справедливости, дети небес, – добавил второй и скромно улыбнулся. Парни походили друг на друга как родные братья. Высокие. Крепкие. Темноволосые. Теплые карие глаза. Твердые подбородки. Ямочки на щеках. Рыжая ни за что бы не прошла мимо таких красавцев, а тут!..

– Это Рэм, а это… – Ланс попробовал вытащить Рыжую из-за спины воина. Безуспешно. Варварша упиралась, чуть ли не зубами впиваясь в Рэма, и жрец махнул рукой. – Это Мэри Сью.

– Очень рады, – одновременно кивнули храмовники, с легким интересом наблюдая за действиями Рыжей.

– Вы будете жить вдвоем? – спросил Ланс.

– Втроём! – подал голос Лукаш. – С ними еще третий жить будет. Но он опазды… Ан нет! Вот и он бежит!

– Прошу прощения, – выдохнул «третий храмовник», над которым висела табличка «Торин Эванс». Рэму даже показалось, что он где-то видел этого храмовника. Парень сделал несколько глубоких вдохов, поправил взлохмаченные светлые волосы и, повернувшись в сторону искателей приключений, чуть поклонился. – Меня зовут Торин Эванс, и я…

Неожиданно опоздавший храмовник обнаружил Мэри Сью, которая неудачно решила выглянуть из-за спины Рэма. Торин смешался, побледнел, покраснел и, потянувшись за мечом, проревел: «Смерть Осквернительнице!»

***

Однажды в дождливую пору осеннюю отправилась Мэри Сью погулять. Шел третий день после победы над крысиной маткой. Было мокро, серо, скучно, но это молодую варваршу не останавливало. Она прошлась по Торговому кварталу, заглянула в Золотой город, посмотрела на княжеский замок и отправилась дальше. Когда Рыжая добралась до Зеленого квартала, мелкий противный дождь, сменивший проливной ливень, закончился, и жизнь сразу стала еще веселее.

Ноги вынесли Мэри Сью на небольшую площадь, заполненную людьми. На одном краю площади стояла большая статуя, изображающая могучего обнаженного воина, а на другом – расположилось возвышение, с которого и неслись речи, собравшие людей. Пробиться сквозь плотную толпу Рыжая не смогла. Она попыталась, конечно. Кого-то даже отпихнула. Кому-то заехала локтем в особо нежное место. Но в конце концов Мэри Сью поняла, что бороться с многоглавой толпой бессмысленно. Речи, несшиеся с возвышения, до варварши доносились плохо, большей частью теряясь по дороге.

Тут-то Рыжая и решила, если не послушать, то хотя бы посмотреть. Она забралась на статую. Попыталась. Всё бы у нее получилось, если бы по дороге наверх не возникла… маленькая проблемка.

– Осквернительница! – завопил Торин, прерывая рассказ Мэри Сью, и потянулся за мечом, совсем позабыв о том, что сидит за столом на кухне Неудачников.

– Оно само! – обижено завопила Рыжая в ответ. – Я эту штуку только пальцем тронула, а она отвалилась!

– Само? – Торин стукнулся рукой об стол и выскочил из-за стола. – Это памятник в честь командора нашего Ордена! И ты отломала самую важную часть!..

– Самую важную? Эта тоненькая финтифлюжка – самая важная часть? Да она крохотная совсем! Почти незаметная! Что есть она, что нет – никакой разницы! Если б я была вашим командором, то попросила бы сделать эту штуку гораздо больше и толще!

– Как ты смеешь хаять память Командора Пандольфини?! Это же кощунство! – Торин снова потянулся за мечом.

– Тише, тише, – спокойно произнес Ланс, умудрившись оказаться между крикунами. – Давайте, успокоимся и прекратим ругаться.

Голос жреца звучал негромко, но при этом действовал более чем умиротворяюще. Когда Торин выхватил меч и, перепрыгнув через ворота, бросился во двор, намереваясь убить Рыжую, Рэм приготовился умирать. Понятное дело, что первый удар должен был принять именно он. Понятное дело, что, собираясь к мастеру-броннику, Рэм не захватил с собой ни оружия, ни щита. Понятное дело, что храмовник, решив добраться до «Осквернительницы», не стал бы гнушаться ничем. Да, в этот момент Рэм приготовился умереть.

Каково же было его удивление, когда Ланс каким-то образом сумел утихомирить разошедшегося Торина, а потом еще и пригласить в дом, дабы выяснить все подробности этого сложного и запутанного дела. Вот и собрались за кухонным столом храмовники, искатели приключений и Лукаш, призванный Торином в качестве свидетеля, и внимательно слушали рассказ Рыжей.

– А я его не хаю! – хмуро заявила Мэри Сью. – Приделали бы вы ее получше, если эта штука так важна, и не было бы никаких проблем.

– Конечно же важна! Да с его помощью Пандольфини победил озерного монстра, расправился с последним драконом княжества и усмирил девять демонесс!

– Простите, – Рэм почувствовал себя довольно неуютно, когда взгляды собравшихся устремились на него, – я не очень хорошо понял о какой штуке идет речь…

– О его дурацком копье! – фыркнула Рыжая. – Я только до него дотронулась и…

– Да, как ты смеешь! – взъярился Торин, перебивая варваршу. – Называть копье нашего командора дурацким?!.

– Тише, тише, – Лансу снова пришлось успокаивать храмовника, потянувшегося за оружием. – Мы не дослушали рассказ.

– А чего там рассказывать-то? – Мэри Сью скривилась. – Они как увидели, что часть памятника отвалилась, так сразу за мной погоню организовали. Торин впереди всех и бежал.

– Осквернительница!

– А дальше что?

– Что-что, оторвалась я от погони и домой вернулась, – Рыжая с укором глянула на жреца. – Говорила же, что надо нам уехать куда-нибудь из города!

– Мне все понятно, – вздохнул Ланс и посмотрел на Торина. – Эта юная бесхитростная дева виновна.

– Я понимаю, что вы будете настаивать на ее невиновности, ведь она находится в вашей группе... Постойте! Что?!

– Разумеется, я ни в чем не виновата… Ланс, ты что?!

Выкрики Мэри Сью и Торина прозвучали одновременно. Храмовник и Рыжая взглянули друг на друга и мрачно уставились на жреца: «Что это значит?»

– Эта юная бесхитростная дева виновна, – повторил Ланс и поспешил добавить прочувственно. – Но она искренне раскаивается! Посмотрите на это лицо, полное сожалений. Девушка терзается страшными угрызениями совести.

– Правда? – Торин кинул взгляд на лицо «полное сожалений, раскаяний и угрызений совести». Почему-то на нем если что и читалось, так это возмущение.

– Конечно! Разве эти чистые глаза, наполненные искренностью и невинной чистотой, могут лгать? Муки совести не дают девушке спать спокойно, – уверенно произнес жрец, – ведь до этого она не совершала ничего противозаконного. Вы же служите Цераде Праведной и прекрасно понимаете, что намного важнее осознание проступка, чем кара за него.

– Но!..

– К тому же, – жрец не дал вставить Торину ни слова, – наша группа готова возместить моральный ущерб и внести небольшую сумму на восстановление памятника Командора Пандольфини.

– Вы хотите купить меня? – возмутился храмовник и, глянув на собратьев, поправился. – Не меня! Нас!

– Ни в коем случае. Я прекрасно понимаю, что служители Церады Праведной не имеют личных интересов и руководствуются благом Ордена не меньше, чем справедливостью. Вы не думайте! Всё будет официально, через казну Ордена.

– Хорошо! Мы уходим, но мы еще вернемся!

– Мы будем ждать, – улыбнулся жрец доброжелательно.

– Послушай, – Лукаш мрачно глянул в сторону уходящих храмовников и прошептал Лансу, – не думаю, что это хорошая идея. Справедливость нынче дорого стоит.

– Догадываюсь, – жрец тяжело вздохнул. – Во сколько, думаешь, обойдется?

– Пятьдесят талеров. Не меньше!

Хлопнула дверь. Скрипнули ворота. Через открытое окно было видно, что храмовники покинули двор.

– Многовато, – вздохнул жрец еще раз и слегка улыбнулся. – Ну что ж… Другого выбора не было.

– Было! Надо было отдать эту глупую девку им и всё! Делов-то!

– Эй! Я же всё слышу, – проворчала Мэри Сью недовольно.

– Лукаш, Лукаш, – жрец искоса взглянул на Рыжую и подмигнул. – Ты ее плохо знаешь. Она бы устроила им такое, что… Нет, этот вариант лучше не рассматривать!

***

В мастерской Демьяна Коротыша искателей приключений встретили тепло и сразу же повели примерять обновки. Доспехи из хитиновых пластинок оказались впору и Рэму, и Рыжей. А вот броню Ланса пришлось вернуть на доделку, когда снимали мерки, кто-то что-то напутал, и доспех оказался слишком мал.

Пока Рыжая и Рэм примеряли обновки, Ланс и Демьян попивали чай и обсуждали события, происходящие в княжестве. А события не очень-то и радовали. Князь зачем-то укатил на север, в Ижицу, на встречу с представителями Баронств. Владыко Гелун отправился на юг и прихватил с собой немаленькую кучу жрецов, в которую затесались Аврора, Анестезия и Аурум. В Туманных горах дела шли ни шатко ни валко. Псоглавцы действовали всё активнее и активнее. Их атаки удавалось сдерживать, но капитан Ушман засыпал Борнинген просьбами о подкреплениях. На северо-западе непонятно откуда вылезли два оборотня сотого уровня, и туда отправилась звезда Алексины Прекрасной вместе с капитаном Зиверсом. Возникали сектантские культы. Пробуждались всякие магические твари. Гильдия выдавала задание за заданием, но искатели приключений просто не успевали выполнять их все. Да, что-то странное творилось в Истрии. Словно за всеми событиями стояла чья-то рука, дергающая за нити. Оставалось понять, чего хочет добиться невидимый кукловод...

Работа бронников впечатляла. Крупные пластины защищали плечи, грудь и спину, а мелкие, пущенные внахлест, закрывали живот и бока. Кожаные ремешки выглядывали совсем чуть-чуть и перерубить их смог бы только очень точный удар. К доспехам полагался поддоспешник, пластины разных размеров, запас ремешков и набор для полевого ремонта. И Демьян, и его мастера сделали все возможное, чтобы клиенты остались довольными. Даже Рыжая, не любившая доспехи, оценила обновку и не ворчала. По всей видимости, она вспомнила как ее один раз проткнули мечом.

После примерки Ланс расплатился (частично!) с Демьяном и отправился заряжать магические светильники. Рыжая, которая вроде бы хотела вернуться домой, неожиданно сбежала куда-то по дороге, оставив Рэму свои доспехи и поддоспешник. Дом оказался пустым. Ни Йерк, ни Мичи, ни Лианг еще не вернулись.

И Рэм занялся обедом, а когда готовка подошла к концу, в дом ввалился следопыт. Воин не сразу узнал его. Во-первых, одежду Лианга покрывала грязь, слизь и кровь, а во-вторых, табличка над следопытом изменилась. Она теперь гласила, что Лианг относится к какому-то дому: «Лианг из дома Винтерз».

– Я сделал это! – с счастливой улыбкой на лице сообщил следопыт. – Меня приняли! Ты бы видел, что творилось на последнем испытании! Против меня выставили гигантскую жабу-живоглота, а я ее прям в брюшину.... Раз! Два! А потом в глаз! И...

Лианг предавался воспоминаниям, а Рэм неожиданно вспомнил о том, что и у него есть одно личное задание, которое неплохо бы выполнить.

– Послушай, – воин осторожно прервал следопыта, – а не хочешь мне помочь? Если не трудно! Мне бы после обеда сходить кое-куда. Нужно вернуть одну книгу в библиотеку!..

***

Эмори Бахман, последний «владелец» книги «Азы храмовой беспринципности», проживал в Портовом квартале. Причем, не рядом с портом, а на Соленой улице, что располагалась на западных окраинах города. Местами подтопленные улицы, пропахшие болотом, к запаху которого примешивалась вонь порченой рыбы и лежалых кож, выглядели грязно и не ухожено. Стены домов требовали краски и кирпичей, крыши – дранки и соломы, проемы – ставень и дверей. В целом, домам не помешал бы ремонт, а еще лучше – очистительный пожар.

– Не самое лучше место, – резюмировал Лианг, пару раз провалившись по колено в липкую вонючую грязь. Деревянная мостовая оказалась с гнильцой и кое-где просто крошилась под ногами. – Ты уверен, что нам надо сюда?

– Уверен, – Рэм постарался придать голосу уверенность, которую отнюдь не испытывал. Воину пока везло: близкое знакомство с грязью так и не состоялось. – Эмори должен жить где-то здесь.

– Побыстрей бы его найти да убраться отсюда, – следопыт едва не поскользнулся на грязной доске и, выругавшись, добавил. – Хочется мне кого-нибудь прирезать. Хоть кого-нибудь!

Рядом послышался женский вскрик, наполненный болью и отчаянием.

– О! – навострился Лианг и принялся оглядываться по сторонам, пытаясь понять откуда раздался крик. – На ловца и зверь бежит!

– Туда! – Рэм побежал вверх по улице и, свернув в небольшой проулок, обнаружил трех парней бандитской наружности, которые зажали в угол хрупкую девушку, кутающуюся в черный плащ с капюшоном. Девушка едва слышно плакала и даже не пыталась вырваться. Парни злорадно гоготали и лапали ее без зазрения совести.

Увидев воина, девушка обрадовалась, дернулась и, получив по лицу, рухнула в грязь.

– Куда? – рявкнул один из парней. – Пока мы с тобой не закончим, никуда не пойдешь!

Рэм бросился вперед, сбил одного с ног и почувствовал, как в бок уколол нож. Несильно. Легонько-легонько. Не нанося удар, а только намечая.

– Кто таков? – таблички над головами парней окрасились в красный цвет. – С какого района вылез, защитничек?

Упавший стал медленно подниматься.

– Так, – от входа в переулок послышалось зловещее шипение. – И что же это я тут вижу?

Тускло отсвечивающие кинжалы в руках Лианга жаждали крови, да и сам следопыт выглядел готовым эту самую кровь пустить в любой момент. Он неторопливо, осторожно шел по переулку. Прищуренные глаза следопыта горели безумным огнем.

– На девушек лезем, да? Сильными себя почувствовали? – Лианг хищно оскалился. – А слабо сразиться с тем, кто сильнее, а? Кого тут первым на ремни порезать?

Парень, тыкающий ножом в Рэма, отвлекся, и воин не мог не воспользоваться представленной возможностью. От удара в живот парень согнулся, а второй, почти одновременный удар выбил нож из его рук. Оружие нырнуло в жирную грязь. Воин сложенными руками добавил парню по голове и отскочил в сторону, готовый продолжать бой.

А боя-то и не случилось. Желание продолжать у парней не возникло. Они подхватили своего собрата, оставшегося без ножа и ошеломленно мотающего головой, и поспешили покинуть переулок.

– Ты как? – Лианг убрал кинжалы, подошел к девушке и протянул ей руку.

– Нормально, – от помощи она отказываться не стала. Поднявшись, девушка принялась приводить плащ в порядок.

– Ненавижу, – прошипел следопыт, глянув в сторону, в которой скрылись неудачливые бандиты. – Я бы убил этих!.. Ведь и меня!.. Такие как они!.. И меня!.. Аррр!..

Из Лианга вырвался нутряной рык. На лице следопыта возникла странная гримаса, и он схватился за голову.

– Всё нормально? – Рэм осторожно похлопал напарника по плечу. – Лианг? Ты меня слышишь?

– Да. Нет. Не важно, – следопыт поморщился и перевел взгляд на спасенную девушку. – Кто такая? Идти можешь?

– Ламинария, – отозвалась та и скинула капюшон. – Чернокнижница. Посвященная Орланго. Дитя Небес. Группа «Транжиры».

– Так мы же уже встречались, – произнес Рэм, разглядывая по-детски милое личико. Пухлые губки, круглые щечки, небольшой носик, большие глаза... Да, глаза привлекали внимание. Узкие горизонтальные зрачки всегда привлекают внимание. Рэм вдруг вспомнил, что в крысином подземелье Ламинария не снимала капюшон.

– Верно, – кивнула чернокнижница, – встречались. Спасибо вам за помощь.

Ее глаза выглядели совершенно неподвижными. Узкая щель зрачка. Крупная желтая радужка, застывшая в центре глаза. Возникало ощущение, что Ламинария видит гораздо больше, чем должна.

– Постой, – медленно протянул Лианг, заворожено изучая лицо спасенной девушки, – так ты же могла расправиться с ними...

– Не могла, – покачала Ламинария головой. – Если бы я использовала магию против них, то скорей всего спалила бы не только их, но и кучу лишнего. А так делать мне нельзя. Орланго не терпит лишних разрушений.

Помимо странных глаз внимание Рэма привлекли и небольшие чешуйчатые наросты за ушами девушки. Пока что их еще скрывали каштановые волосы, но со временем они могли превратиться то ли в чешуйчатый капюшон, прикрывающий затылок и шею, то ли в небольшие рога, то ли во что-то еще. Ламинария больше походила на человека, чем та же Монтрозо, но при этом чувствовалось, что со временем изменения ожидают и чернокнижницу Транжир.

– Жаль, – Лианг нахмурился и, оторвав взгляд от лица девушки, уставился в землю. – Как ты здесь оказалась? Почему одна? Где твои друзья?

– Я заблудилась, – тихо ответила Ламинария. – Оторвалась от группы и заблудилась. Мы должны были встретиться в таверне «Корни Дуба», но...

– Я отведу тебя туда, – резко произнес Лианг. Он схватил девушку за руку и потащил за собой. – Пошли...

– Что? Но... – Ламинария начала было возражать, а потом внезапно покорилась своей судьбе.

– Лианг, что ты дела... – слова так и не превратились в вопрос.

Следопыт глянул на Рэма, и воин замолк. Черные глаза горели. Обычно в них читалась неприкрытая жажда убийства, но в этот раз... Рэм с трудом мог понять, что двигало Лиангом в этот раз. Желание спасти? Желание помочь? Что-то еще?

– Я должен это сделать. Ты понимаешь меня? Должен! – глухо произнес следопыт и, искоса глянув на Рэма, спросил. – Ты же справишься без меня?

– Да, справлюсь.

– Вот и хорошо. Пойдем!

И Рэм остался в переулке один.

***

У входа в Игорный дом Рэма остановили два широкоплечих мордоворота. Внешний вид воина им не понравился категорически. На неподвижных, как будто каменных лицах если и читалось какое-то желание, так это нежелание пропускать Рэма внутрь. Воину оставалось мысленно сокрушаться: он ведь мог одеться пестро и ярко в одежду, купленную по совету Рыжей, а остановился на штанах из черной шерсти, серой рубахе и шерстяном плаще, добытом в заброшенном храме. Кто ж знал, что поиски книги приведут его в Игорный дом?

Если бы охранники не уточнили, к кому идет Рэм, то поход за «Азами храмовой беспринципности» окончился бы неудачей. Но, узнав, что воин идет к Счастливчику Дюку, мордовороты переглянулись и все-таки пропустили Рэма внутрь.

Счастливчик Дюк. Дитя Небес, победитель всевозможных игровых турниров в кости, стэки и тузы. Человек скандально известный своей невероятной удачей в азартных играх. Человек скандально известный своим неумением играть в игры, в которых приходилось полагаться на нечто отличное от удачи и азарта. И книга, которую Рэм разыскивал, оказалась у него! Как? Всё просто: Эмори Бахман проиграл ее в кости.

Он очень удивился приходу Рэма. По мнению Эмори, книга, взятая из библиотеки, возврату не подлежала. Бахман искренне погоревал, когда узнал о смерти библиотекаря Ардоса, еще больше утвердился в том, что книги до добра не доводят, и решился как можно быстрее избавиться от библиотечного имущества. Потому-то «Азы храмовой беспринципности» и стала ставкой в городском турнире. Оценили ее неплохо. Тридцать талеров и пять рубленок. И сперва Эмори везло! Он два раза выиграл! А потом встретился с Дюком. Победить Счастливчика до сих пор не удавалось никому, и книга поменяла хозяина.

В Игорном доме пахло потом, пивом и бражкой. Но эти запахи терялись на фоне ощущения неудержимого азарта, которым исходили все собравшиеся: и те, кто играли, и те, кто смотрели, и те, кто помогали победителям как можно быстрее избавиться от выигрыша. Здесь резались в тузы, здесь стучали костяшками стэков, здесь кидали кости, здесь жили, здесь же и умирали как от ожидаемых проигрышей, так и от неожиданных выигрышей.

И здесь, в царстве безудержного азарта находился лишь один человек, которого азартные игры ничуть не интересовали. Почтенный пожилой господин благообразного вида сидел за столиком в углу и, поглядывая на других игроков с легким превосходством, то и дело топил в кружке с темным пивом длинную седую бороду. Над головой седобородого висела серая табличка с нужным именем.

– Счастливчик Дюк? – подойдя к столику, спросил Рэм.

– Верно, – улыбнулся седобородый и хитро глянул на воина. – Хочешь сыграть со мной?

– Нет. Я пришел за книгой.

– За книгой? – Дюк удивился. – За какой еще книгой?

– «Азы храмовой беспринципности», – ответил Рэм и поспешил пояснить: – Вы выиграли ее на городском турнире. У Эмори Бахмана.

– Может, и выиграл. Может, и не выиграл. Хотя... А ведь верно, там была какая-то книжонка, – после непродолжительных раздумий согласился Счастливчик. – Но с чего ты решил, что я просто так отдам ее тебе?

– С того... – и Рэм рассказал о том, что книга принадлежит библиотеке, и о том, что Эмори Бахман не имел права играть на нее, и о многом другом. Воин пытался подражать Лансу, способному убеждать собеседника в любой ситуации, но получалось, плохо, коряво и совсем неубедительно.

– Нет, – Счастливчик откинулся на спинку стула и внимательно взглянул на воина, – книгу я тебе не отдам. Я ее честно выиграл. А все претензии можешь оставить Эвори Брахману или как там звали моего противника...

– Но!.. – Рэм всплеснул руками и замолк, не зная, как действовать дальше.

– Скажи, – взгляд Счастливчика Дюка стал очень цепким, пристальным, – а мы с тобой не знакомы? Раньше... не встречались?

– Не знаю, – неожиданный перевод темы окончательно сбил Рэма с панталыка. Иногда ему казалось, что в этом городе все его знают, тогда как он не знает никого.

– Точно! – хмыкнул Дюк и подался вперед. – Встречались. Ты как-то раз спас меня от посланцев Фирса. И знаешь, я очень благодарен тебе за тот раз.

– Фирс? Посланцы? Спас? – слова Счастливчика Рэму ни о чем не говорили. – О чём речь?

– Эй! – крикнул Дюк в зал, игнорируя вопросы. – Стул моему другу. Живо!

Не успели затихнуть слова Счастливчика, как к столу поднесли стул.

– Садись. Садись, кому говорю! – с нажимом повторил Счастливчик и вновь откинулся на спинку. – Мне кажется, что нас свели судьба и благословленная удача. Скажи, дружище, а как у тебя с удачей? Сколько очков в характеристике?

– Четыре, – растеряно сообщил Рэм, вообще не понимая к чему клонит собеседник. – Но это же не так уж и много. Ниже средней пятерки.

– Я так и думал. Четыре. Не так уж и много. Ниже средней пятерки, – Счастливчик повторил сказанное Рэмом с суровым серьезным лицом, а, повторив, расхохотался: – Скажешь тоже! Ну надо же! Ниже средней пятерки!

– Что в этом смешного?

– Смотри, – Счастливчик вытянул из-за пояса колоду карт и, помешав ее немного, стал раскладывать карты на столе. – Вот это физические характеристики.

На столе оказалось пять карт. Дюк аккуратно перевернул их, и на воина уставились три князя и две княгини.

– Это сила, выносливость, проворство, скорость и меткость, – произнес Счастливчик и выложил на стол новые пять карт, а потом аккуратно перевернул. Красные сердца. По порядку. От десятки до шестерки. – А это душевные характеристики: разум, воля, воображение, наблюдательность и обаяние. И физические характеристики, и душевные есть у каждого человека, поэтому-то их и меряют по средней пятерке. А последняя триада...

Дюк выложил на стол три карты. Одну рубашкой вверх, а две сразу перевернул, явив Рэму пару тузов.

– Дар и проклятие дают возможность использовать две стороны магии, а третья – удача, – Дюк перевернул последнюю карту, на которой красовался дурак в красном колпаке, – дает возможность оборачивать любые события себе на пользу. В той или в иной степени, разумеется. Эти характеристики в среднем равны нулю. Единицы в даре и в проклятии позволяют становиться волшебниками, шаманами, жрецами и прочими магообразными. А единица в удаче позволяет Детям Небес пережить первый, самый сложный год. Да, если у тебя удача равна нулю, готовься сдохнуть. Исключения бывают, но на то они и исключения.

– Как ты думаешь, сколько удачи у меня? – Счастливчик принялся собирать карты со стола.

Рэм молчал, наблюдая за ловкими действиями Дюка, и думал, пытался переварить полученную информацию. Кусок оказался слишком большой и вызывал изжогу, желание забыть всё сказанное раз и навсегда. Большинство Детей Небес умирало, не прожив и года? Да не может такого быть! Или... все-таки может?

– Четырнадцать, – Дюк улыбнулся, наблюдая за замешательством собеседника. – Да, четырнадцать. Десять своих и четыре за счет очень редкой черты. Поэтому-то я никогда не проигрываю в стэки, тузы и кости, а всё что происходит идет мне на пользу.

– Прям всё? – недоверчиво спросил Рэм.

– Всё! Даже тот случай, когда ты спас меня, пошел мне на пользу. Я, например, познакомился с тобой, – Дюк убрал карточную колоду за пояс и задумчиво глянул на воина. – Тебе нужна эта книга?

– Да!

– Хорошо, я отдам ее тебе, а ты, как только представится удачный случай, поможешь мне расправиться с Фирсом, – довольно улыбнулся Счастливчик Дюк. Эта улыбка почему-то напомнила Рэму улыбку кота. Пушистого. Милого. Доброго. По отношению к хозяевам. А для всех остальных пушистый милый котик заготовил четыре лапы с очень острыми когтями. – Ну как? По рукам?

– По рукам, – не стал отказываться Рэм и протянул руку.

– Вот и отлично! Пошли за книгой!

***

– Великолепно! – обрадовался Лагер Эдельхелл. Он осторожно принял книгу из рук воина, любовно потрогал переплет, нежно провел по золотым тисненым буквам и посмотрел на Рэма. Янтарные глаза библиотекаря заволокло пеленой. Мысли Лагера унеслись куда-то далеко-далеко. – Изумительная книга…

– А копия? – обескуражено поинтересовался Рэм. – Вы обещали сделать мне копию!

– Ах да, – Лагер Эдельхелл с трудом оторвался от грез, от книги и посмотрел на воина. – Совсем забыл. Я сделаю. Могу сделать ее прямо сейчас. Мои способности позво…

– Прямо сейчас? – Рэм не поверил своим ушам. Неужели тайна Ланса перестанет быть тайной? Неужели удача, о которой говорил Дюк, решила повернуться лицом? Неужели скоро станет понятно, почему жреца называли Отрекшимся?

– Почти сейчас, – Лагер чуть улыбнулся. – Чтобы скопировать эту книгу мне понадобится немного времени. Не больше часа. Если вы готовы подождать, то я…

– Я готов!

– Хорошо. Тогда проходите, располагайтесь поудобнее, можете почитать что-нибудь, – библиотекарь распахнул дверцу, пропуская воина в святая святых. – Постараюсь, долго вас не задерживать.

Рэм прошелся меж полок, осматривая корешки книг: на каких-то золотом горели буквы, пугающие знаки и странные символы, а какие-то совершенно не бросались в глаза; где-то буквы складывались в читаемые фразы, а кое-где превращались в сущую тарабарщину; одним вполне хватало и кожаного переплета, а иные защищались от читателей металлом и вставками из перламутра и желтой кости. Воин выбрал книгу про демонических князей, устроился за небольшим столиком неподалеку от стойки и, глянув на библиотекаря, слегка оторопел.

Руки Лагера двигались с невероятной скоростью. Левой рукой библиотекарь переворачивал страницы, принесенной книги, а правая просто мелькала в воздухе. То она выхватывала чистый листок из стопки, то тянулась к чернильнице, то мелькала над бумагой, заполняя ее словами и рисунками, то промокала лист каким-то странным приспособлением и откладывала его в сторону. Кучка исписанных листов быстро росла. Это выглядело просто невероятно!

Рэм немного подивился чужой сноровке, покачал головой и попытался вникнуть в содержание выбранной книги. Речь в ней шла о могущественных князях демонов и сонмищах ужасных демонических созданий. Проблема была в том, что книгу написали очень давно: многие слова оказались Рэму незнакомы, а строение фраз вызывало острое желание отложить книгу в сторонку. Красочные иллюстрации притягивали взор, но под ними отсутствовали пояснения, и понять, кого же хотел изобразить художник, было почти невозможно. Воин полистал книгу, поразглядывал иллюстрации и неожиданно для себя задремал. Ненадолго. На минуту, на две, на десять… Вряд ли больше!

– Привет, зануда! – знакомый голос, наполненный весельем, прервал дрему. Воин вздрогнул, резко раскрыл глаза и обнаружил рядом со стойкой полного паренька с эмблемой водовоза на груди. Над головой паренька зависла серая табличка «Корад Дум», а с плеча свисал небольшой мешок.

– Ты бы знал, что я тебе сегодня принес, – произнес паренек. Желтые глаза насмешливо уставились на Лагера.

– Сегодня я занят! – отозвался библиотекарь. Руки замерли, и Лагер недовольно взглянул на водовоза. – Не видишь? У меня посетитель.

– Посетитель? – хмыкнул Корад Дум. Он облокотился на стойку, нашел взглядом воина и подмигнул: – Вечер добрый, Рэм! Давно не виделись!

– Добрый, – рассеянно отозвался воин. Он прекрасно помнил молодого желтозубого наглеца, который рассказывал, что привозил воду Неудачникам, хотя искателям приключений эта вода, ну совсем не сдалась. Но Рэм никак не мог понять, а с чего это Корад Дум так «дружески» относится к нему. Ведь они не были знакомы, да и встречались-то всего один раз. Как раз в библиотеке.

– Срочное задание, – зловещим шепотом протянул водовоз. – Очень срочное!

Лагер, попытавшийся заняться делом, вздрогнул и неосторожным движением перевернул чернильницу. Темная жижа залила скопированные листы. Корад Дум противно захихикал.

– Смотри, – отхихикав, водовоз вытащил из мешка каменную пластину размером с самый обычный кирпич, – что мы нашли на Багряном холме.

– Это же!.. – библиотекарь смахнул со стойки и листки, и книгу, принесенную Рэмом, и с блеском в глазах подхватил каменную табличку, на которой едва виднелись древние руны.

– Верно, – хмыкнул Корад Дум. – Мы нашли Пятую Скрижаль. В этот раз Черный рыцарь хорошо постарался. Теперь твоя очередь постараться. Без лени и небрежности Ты же не хочешь узнать, какую цену придется заплатить за первое и за второе?

Рэм нахмурился. Где-то он уже слышал, и про Багряный холм, и про черного рыцаря. Но в этот раз воспоминания решили поиграть с воином в прятки и сбежали куда-то в глубины памяти.

– Понимаю, – голос библиотекаря чуть дрогнул. – Я всё сделаю вовремя.

– Вот и хорошо, – водовоз довольно ощерился, показав желтые зубы. – Ну привет, ребята!

Каким-то невероятным образом он умудрился оказаться рядом с дверью. Взмахнул рукой. Воин непроизвольно сжался, ожидая оглушающего хлопка по косяку, и… не дождался.

– И пока! – Корад Дум бесстыже подмигнул Рэму и выскользнул сперва в холл, а затем и на улицу.

– Дела, – тяжело вздохнул Лагер и повернулся к воину. – Прошу меня извинить, как видите, у меня появилось срочное задание.

– Вижу, – не менее тяжело вздохнул Рэм. Тайна Ланса который раз уже выскользнула из рук.

– Я всё сделаю! Как закончу с этим, – библиотекарь осторожно тряхнул каменной пластиной, – я обязательно сделаю копию книги и пришлю ее вам!

– Хорошо, – Рэм закрыл книгу и поднялся. – Я буду ждать.

Через пару минут воин покинул библиотеку.

***

Домой Рэм пошел через Торговую площадь. Улицы почти опустели. Осенний вечер принес с собой тьму, с которой еще пытались бороться светильники на фонарных столбах, но Рэм прекрасно осознавал, что ночь вскоре победит. Звенели цепи: жители маленьких улочек перегораживали проезды, чтобы в ночное время не слышать ни выкриков возниц, ни скрипа колес, ни стука подков.

Ночь. Улица. Тьма. Секрет Ланса. Последнее волновало Рэма гораздо больше! Но судьба не благоволила к нему!.. Воин раз за разом пытался понять, разобраться, узнать, но каждый раз находилось нечто, что мешало ему выяснить правду. Рэму катастрофически не везло. Даже не верилось, что четверка в удаче – это хорошо. Мог ли Счастливчик Дюк лгать? Мог! Без сомнений, мог! Но зачем? Зачем ему было лгать? Ответа на этот вопрос Рэм не знал. Вот и разрывали сомнения душу на части. Воин хотел верить людям, хотел уповать на их порядочность, хотел надеяться на то, что они обычно говорят правду, а не лгут. Увы, чем больше Рэм доверял людям, тем меньше он им доверял...

Торговая площадь встретила воина суетой. Ни зевак, ни покупателей на ней уже не осталось, но торговцы разбирали прилавки и грузили нераспроданные товары в телеги и фургоны. Приехавшие издалека и успевшие выставить небольшие шатры для ночевки теперь переругивались со стражниками, требующими денег.

– Ничего не знаю! – мотал головой толстый стражник, вокруг которого собралась небольшая группка торговцев. – А если вас зарежут? Если вас пообкрадут? А если пожар, если потоп, если ночью поднимется ветер и унесет все ваши товары в Баронства? Мне за это отвечать? Капитан Гарциони меня за это не похвалит! Так что давайте: собирайте свои вещички и утрухивайте отсюда.

– Но...

– Я не могу охранять ваши вещи! И никто не может! – стражник продолжал напирать. – Вы что думаете, кто-то будет сидеть рядом с вами и охранять вас и ваше добро? Нет! Не будет такого! А вот если вы заплатите!..

– Мы уже платили вчера, – робко возразил один из торговцев. Точнее, попытался возразить.

– Ничего не знаю! – отмахнулся от возражений стражник. – Вчера это вчера! Сегодня это сегодня! А завтра будет завтра. Так что если вы хотите остаться здесь сегодня, то платите.

Рэм пожал плечами. Несмотря на всё своё сопротивление торговцы заплатят. Обязательно заплатят. Плата за дополнительную «охрану» куда меньше, чем оплата постоялого двора и склада для хранения товаров. Рэм заметил, как один из торговцев потянулся к кошелю, хмыкнул и направился в сторону улицы Каменщиков.

Воин не успел сделать и пары шагов, как увидел ее. Под фонарным столбом, освещенная неровным желтым светом, сидела она. Старая полоумная нищенка с щербатой миской для подаяний. Нищая Сайента. Безучастная. Безмолвная. В черной рваной хламиде. По подбородку старухи, как и раньше, тянулась тонкая ниточка слюны. Рэм замер, мигнул пару раз, не веря своим глазам, и осторожно потянулся к поясу. Стоило воину вытянуть ту самую монетку, как мир и так черно-белый с редкими желтыми и красными пятнами выцвел окончательно, превратившись в нечто туманное, в нечто серое, в нечто совершенно безлюдное. В этом мире остались Рэм, Нищая Сайента и больше никого.

Шаг. Еще один. Воин с трудом переставлял ноги. Он как будто продирался сквозь плотный кисель. Рэма словно засосала огромная слизь размером во всю площадь. Новый шаг. Еще. И еще. Воин медленно продвигался вперед. А старуха в оборванной одежде ни на что не обращала внимания и смотрела куда-то в пустоту, пытаясь найти в ней... что? Рэм не знал этого, да и не хотел узнавать.

Еще один шаг! Воин почувствовал, как силы покидают его, а расстояние как будто не уменьшилось, а наоборот увеличилось. И Рэм понял, что дойти до нищенки просто не сможет. Последним усилием он чуть опустил руку, размахнулся и метнул медный кругляш. Монетка медленно, неторопливо, нехотя проплыла по воздуху, стукнулась о борт миски, подпрыгнула вверх и, крутанувшись пару раз, рухнула вниз. На самое дно.

Звяк!

– Подношение!.. – прозвучало откуда-то издалека.

Глава 9. За день до Нового года (часть 1)

Меч прошел сквозь полупрозрачное тело противника. В ответ раздалось злобное шипение, и зависшее в воздухе создание взмахнуло рукой, нанеся ответный удар, проникший и через щит, и через пластины доспеха.

Потеряно 10 очков здоровья.

Рэм содрогнулся от проникшего в тело холода и от отвращения. Запах, издаваемый противником, вызывал желание опорожнить желудок. И Рэм обязательно последовал бы этому позыву, если бы уже не последовал ему чуть раньше. Призрак жутко захохотал.

Восстановлено 8 очков здоровья.

Бой со странным противником не задался с самого начала. Едва Неудачники спустились в подвал, как на них налетела призрачная человекообразная тень, над которой висела красная табличка: «Дыхание нищего, 17 уровень». Первые удары прошли, как сквозь броню, так и через магический щит жреца, и достались Рэму и Йерку. Обед, съеденный часом ранее, сразу же попросился наружу, и к невыносимой вони нищего сразу же прибавился кислый запах свежей рвоты.

Атаки Мичи и Лианга урона Дыханию нищего не нанесли. Кинжалы проходили сквозь призрачное создание, не нанося ему ни малейшего вреда. Кнут Рыжей, разогнавший подвальную тьму, странного призрака тоже не впечатлил. А, когда Ланс попытался изгнать противника силой Богини, Дыхание обижено взвыло и, засветившись зеленым светом, устремилось к жрецу. Кто знает, что случилось бы, если бы Рэм не успел использовать «Провоцирующий крик». Эта способность заставляла всех противников в радиусе действия крика атаковать воина и только его. И Дыхание нищего не стало исключением. Оно вернулось и нанесло воину новый удар, вызвав очередной желудочный спазм и приступ рвоты. Заклинания Йерка, как и следовало ожидать, на призрачное создание не подействовали. Невозможность сохранить концентрацию и отсутствие необходимых органов чувств у призрака, не дали толстому волшебнику проявить талант иллюзиониста.

Неудачники всё-таки смогли придумать способ борьбы с Дыханием нищего. Рэм безуспешно размахивал мечом, получал удары, игнорирующие щит и броню, и, как только способность откатывалась, сразу же использовал ее. Остальные расположились чуть поодаль и в бой не лезли. Делом занимался лишь Ланс: жрец проводил очистительный ритуал над вонючим раздувшимся мертвецом.

Неделю назад этот старый грязный и страшно вонючий нищий оборванец проник в подвал, а потом благополучно сдох, породив вместо себя странного неуничтожимого призрака. Хозяин дома, желающий избавиться сперва от нищего, а потом от того, во что он превратился, стал искать помощь и обрел ее в лице Неудачников.

Рэм снова взмахнул мечом. Призрак завыл и атаковал. Сердце дрогнуло от холода, желудок – от желания найти в себе хоть что-то, чтобы исторгнуть наружу. Рэм поморщился: Лианг, Мичи и Рыжая иногда умудрялись уворачиваться от ударов Дыхания нищего – а вот воину приходилось получать все повреждения. Увороты приводили к тому, что призрак начинал искать новую цель для атаки.

Потеряно 11 очков здоровья.

Регенерация вернула часть утраченного здоровья.

Восстановлено 8 очков здоровья.

Зеленое сияние окутало фигуру молившегося жреца и мертвое тело. Мичи бесстрастно наблюдала за действиями Ланса. Йерк, устроившись на небольшом ящике, пытался оттереть свою одежду от рвоты. Рыжая криками подбадривала призрака, убеждая его действовать гораздо активнее. Лианг с хмурым видом наблюдал за боем и крутил в руках кинжал: кому-кому, а ему очень хотелось поучаствовать в бою.

Рэм размахнулся!..

***

Год заканчивался, и город жил в ожидании праздника. Предпраздничная суета, покупка подарков, магические гирлянды на стенах домов – наступление Нового года никого не могло оставить равнодушным.

С того момента, как Рэм выполнил задание Бирюзового, прошло чуть больше трех месяцев. Остаток осени просто промелькнул перед глазами, не оставив почти ничего в памяти. Ланс чуть ли не каждый день находил задания в городских пределах. Подвалы, чердаки, дома, дворы, выгребные ямы – задания от торговцев, горожан, стражи сыпались и сыпались. Торговый квартал, Портовый квартал, Золотой Город, квартал Святого Огня, Белый город, даже Зеленый квартал – куда только не заносило искателей приключений. Крысы (но не крысолюды: вот они-то совсем пропали), бешеные псы, оборванные проходимцы, гигантские черви, муравьи, тараканы, летучие мыши, пауки, клопы, светлячки-кровопийцы и многое, многое другое – с кем только не познакомились Неудачники во время выполнения заданий.

Пауки группе понравились меньше всего. Они нападали внезапно, вмиг опутывали паутиной и подвешивали к потолку. А еще, увидев пауков, Рыжая с Йерком орали так, что закладывало уши, и накладывался эффект оглушения. Неудачникам повезло лишь в том, что паутина отлично горела, и пламя огненного кнута великолепно расправлялось с ней, а оглушение почему-то действовало на пауков.

Первый месяц зимы пролетел быстро и незаметно и не принес ничего по-настоящему нового. Задания, задания и задания! Рэм так и не удосужился прочитать копию книги, переданную библиотекарем. Усталость брала свое, отупляя, лишая всякого желания действовать и узнавать что-то новое. Воин приходил домой, чтобы переодеться, поесть и упасть на кровать. Если что и интересовало Рэма, так это полученное оружие…

Новый меч, хоть и походил на старый как вторая капля воды, и впрямь оказался гораздо лучше. Бил точнее. Наносил больше повреждений. Разрубал противников гораздо легче. Позволял как рубить, так и колоть. Иногда успешные действия Рэма вызывали восхищенный присвист Рыжей и удивленные взгляды Ланса. Жрец улыбался и молчал, но, чувствовалось, что изменения не остались незамеченными, и у него появились некоторые вопросы. А что мог Рэм ответить ему?

Меч Околоса Стойкого…

Пусть и прошло много времени, а то, что произошло на Торговой площади, до сих пор оставалось в памяти.

Последним усилием Рэм чуть опустил руку, размахнулся и метнул медный кругляш. Монетка медленно, неторопливо, нехотя проплыла по воздуху, стукнулась о борт миски, подпрыгнула вверх и, крутанувшись пару раз, рухнула вниз. На самое дно.

Звяк!

– Подношение!.. – прозвучало откуда-то издалека.

В этот раз голос звучал как-то странно, чуть приглушенно, словно между ним и Рэмом стояла некая преграда. При этом, «принято» так и не прозвучало. Время и пространство застыли. Силы пропали окончательно. Воину приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы просто стоять на ногах. Рэм моргнул и… опустевшая площадь преобразилась. Всю ее заполнили фигуры в одноцветных плащах. Гильдийцы. И откуда их столько взялось? Больше всего гильдийцев оказалось рядом с Сайентой. Они облепили ее как мухи, казалось, что фигуры служителей Гильдии проходят сквозь друг друга, сливаются, превращаясь в нечто огромное, безликое и…

Рэм бы упал, если бы рядом с ним не оказалась фигура в бирюзовом плаще и не поддержала замученного воина.

– Нет! – откуда-то издалека до Рэма донесся испуганный полувскрик-полувсхлип. – За что?!

Именно этот голос вещал о подношениях, но в этот раз из него исчезла безмятежная торжественность, явив самый обычный человеческий страх. Скорей всего, хозяйка голоса хотела крикнуть что-то еще, но хозяева плащей исчезли, прихватив с собой и Нищую Сайенту, и миску для подаяний, и ту особую монетку для задания.

Гильдийцы исчезли. На площади остались Рэм и Бирюзовый.

– Ты выполнил задание, – от фигуры в плаще веяло удовлетворением. – Нарушитель идентифицирован и локализован.

– Что это было? Что вы с ней сделали? Что собираетесь сделать? – часть сил к Рэму вернулась, но голос все равно прозвучал слабо и как-то испугано.

– Тебя это не должно волновать, – из-под капюшона послышался смешок. Бирюзовый взмахнул рукой, и в ней появился меч. – Держи, твоя награда.

Рэм не без волнения принял меч, всмотрелся в него, оценил характеристики, а когда поднял голову, понял, что мир вернулся в норму. Ни Бирюзового, ни Сайенты, ни вязкой пустоты. На Торговой площади вяло переругивались стражники и торговцы. Горели фонари, пытаясь разогнать тьму. Пофыркивали лошади. Рядом с шатрами суетились люди. Самая что ни на есть обычная жизнь ночного города.

И только новый меч в руках напоминал о том, что всё произошло на самом деле.

***

Имя: Рэм.

Класс: Воин. Уровень: 12. Опыт: 4223/ 74 633.

Жизнь: 216/216. Мана: 0/0. Действия: 10.

Характеристики: Сила: 6. Выносливость: 8. Проворство: 4. Скорость: 5.Меткость: 5. Разум: 5. Воля: 6. Воображение: 5. Наблюдательность: 9. Обаяние: 5. Дар: 0. Проклятие: 0. Удача: 4.

Навыки (2/6): Оружие – меч: 1. Защита – щит: 2.

Черты (3/12): Стойкий: 2. Видящий душу: 1. Регенерация: 2.

Способности (1/12): Провоцирующий крик: 1.

Рэм оторвался от камня души и огляделся. Неудачники скучали. Йерк, ничуть не стесняясь, зевал. Не хватало Ланса. Жрец отправился за наградой к хозяину дома. С неба на землю падал мелкий снежок, грозящий к вечеру превратиться в самый настоящий снегопад. Белое под ногами смешивалось с землей и глиной, превращалось в рыжее и черное, а где-то становилось ровной ледяной поверхностью.

Как только удалось понять, что атаковать Дыхание Нищего не стоит, дело пошло веселее. Пока Рэм отвлекал призрака, Ланс занимался обрядом. Жрец нарисовал на полу круг, зажег небольшую курильницу и стал молиться. Регенерация воина почти полностью перекрывала наносимый урон. Оставалось дождаться окончания обряда. Другие члены группы либо скучали, либо весело комментировали пародию на бой между Рэмом и Дыханием.

Наконец обряд завершился. Дыхание нищего истаяло. Рэм с Лиангом уложили рыхлое чуть ли не разваливающееся тело на самодельные носилки и вынесли на улицу. В общение со стражей Ланс не вмешивался, оставив на совести хозяина дома все объяснения о мертвеце, неожиданно появившемся в подвале. Пока суд да дело, пока вызвали подводу могильщиков, пока стража разгоняла зевак, желающих посмотреть на синее раздувшееся тело, пока стражники разбирались, кому из них оставаться и караулить труп – Неудачники всё это время откровенно скучали. Скука не покинула их, и когда Ланс отправился к хозяину отчитываться о проделанной работе. Никто не отказался бы увидеть жреца в торговой споре, горячо убеждающего собеседника заплатить больше намеченного, но, к общему сожалению, торг происходил в доме.

Получено 260 очков опыта.

– Мы закончили, – на крыльцо вышел благодушно улыбающийся Ланс, а за его спиной мялся хозяин. Помятый и недовольный. По всей видимости, жрецу удалось убедить его выдать небольшую премию.

– Домой? – обрадовалась Рыжая.

– Домой, – согласился с ней жрец. – Задание выполнено.

– Отлично!

Хруст снега под ногами. Узкие улицы городских окраин. Благодушие от успешно выполненного задания. Неудачники шли домой, предвкушая возвращение в уют и тепло.

– А помните, как Рэм блеванул в самом начале? – ни с того ни с сего Мэри Сью решила вспомнить бой с Дыханием нищего. – Будь я призраком, я бы не хотела попасть под такой фонтан!..

– Может, не надо про это? – поморщился Рэм, не желая возвращаться к не самому приятному прошлому.

– Почему это не надо? – Рыжая возмутилась. – Еще скажи, про Йерка вспоминать не будем! Как он!..

– Хватит! – прохрипел позеленевший Лианг, умудрившийся увернуться от всех атак Дыхания. – Как представлю, сразу дурно становится.

– А ты проблюйся, легче станет! – уверенно, словно не раз пользовалась этим советом, сообщила Мэри Сью.

– Тише, – произнес Ланс, и Рыжая прекратила донимать следопыта. Жрец помолчал немного и медленно, с расстановкой прибавил: – Завтра у нас выходной. Сперва идем в городские бани, а потом отправимся на торжественный ужин, что устраивает Гильдия.

– Ура! – обрадовались Неудачники.

– А задания? – подал голос Рэм, как восторги немного поутихли.

– Будут задания, – улыбнулся Ланс. – После праздника у нас намечается кое-что серьезное. Никаких подвалов, никаких чердаков, никаких крыс. Легкий морозец, голубое небо над головой, свежий ветерок, обдувающий лицо, скрипучий наст под ногами.

– Как здорово, – протянула Мэри Сью. Ее голос звучал ровно, без выражения.

Как только стала известна причина гнавшая ее из города, как только Ланс расплатился с храмом Церады Справедливой, стремление Мэри Сью оказаться на природе подальше от городской суеты испарилось. Она перестала упоминать пони, милых лесных зверюшек и свежую зеленую травку. А еще… Узнав размер выплаченной суммы, Мэри Сью раскричалась, пришла к Лансу и стала его убеждать, что избавиться от жадных храмовников будет куда легче, чем платить им такие деньжищи. Жрец к ее пожеланиям не прислушался, и Рыжая дулась на него целую неделю.

– Да, – согласился с ней Лианг. – Было бы неплохо прирезать кого-нибудь.

– Знаете, – Рыжая решила сменить тему. – Я тут подумала: «А если бы мертвяк развалился на части, вы бы стали его собирать?»

Рэм шел домой. Рядом с ним шли те, кто волею судьбы стали его партнерами, товарищами, собратьями по несчастью. И какие бы разговоры они не вели, как бы не дулись друг на друга, как бы не ругались, какие бы тайны не скрывали в душе, Рэм чувствовал, что узы, связывающие их воедино, становятся все крепче и крепче. И будет время, когда эти узы станут настолько прочными, что ничто не сможет разорвать их.

Рэма у дома ждал мальчишка с посланием от Кевина.

***

Знакомая синеглазая подавальщица провела Рэма в кабинку, в которой ожидал Кевин. Выглядел алхимик плохо: под глазами виднелись синяки, а бледная кожа чуть ли не позеленела. Даже острый внимательный взгляд, как-то притупился. Глаза потускнели, а вместо холода в них поселился… страх? Неужели нашлось что-то, способное напугать алхимика?

– У меня плохие новости, – мрачно сообщил Кевин, стоило Рэму устроиться за столом. – Есть и хорошие, но… не сказал бы, что они по-настоящему хороши.

– Что случилось? – воин насторожился.

– На меня покушался красный, – пояснил алхимик и, отхлебнув из пузатой кружки, пояснил: – Мне просто повезло. Я приготовил зелье Каменной кожи, выпил немного для проверки, подошел к окну и… хлоп, очнулся на полу от боли. С арбалетным болтом в груди. От здоровья осталось пять единиц. Хорошо хоть яд не подействовал.

– Яд?

– Да, яд, – поморщился Кевин. – Я же говорил, мне повезло. Маны у алхимиков нет, а этот яд выжигает ману, превращая ее в чистый неигнорируемый урон. Да, мне повезло, а вот Монтрозо – нет.

– Прости, – ошарашенно переспросил Рэм, – Я не понял! Ты хочешь сказать?..

– Да, – Кевин с грохотом поставил кружку на стол, – красный встретил ее вчера вечером у дома. Монтрозо сгорела в мгновение ока. Мимо проходил патруль городской стражи, они и заметили убийцу. Заметить заметили, догнать не догнали.

– Кто это был? – Рэм осторожно пригубил из своей кружки.

– Не знаю. Какой-нибудь наемник из Темной Гильдии. С болта, которым убили Монтрозо, мне удалось собрать немного яда. Такой у нас не делают. В реакции с стрельчатым… – Кевин помотал головой. – Впрочем не важно. Этот яд изготавливают на юге Империи. Скорей всего красный оттуда. Очень плохо, что стража его упустила!..

– Темная Гильдия, – медленно произнес воин, переваривая плохие вести. Еще в Воинском Зале он читал о ее существовании, но наставники старались обходить эту тему стороной. – Я думал она не существует…

– Существует, еще как существует! Но здесь она обычно не работает: нет денежных заказов, – Кевин хмуро посмотрел на воина. – Ты же понимаешь, кто нанял убийцу и что следующей целью станет ваша группа?

– Понимаю, – отозвался Рэм. После упоминания о том, что убийца угрожает и Неудачникам, ему и впрямь стало всё понятно. Горян Острозуб. Джейл Брейк предупреждал, что его подчиненный мстителен и так просто не успокоится. Не сумев расправиться с Неудачниками, Монтрозо и Кевином одним махом, Горян решил перебить их поодиночке, да еще и чужими руками!

– Предупреди Ланса, и будьте осторожны. Еще лучше б вам и вовсе уехать из города на некоторое время.

– Мы уедем. Ланс говорил, что нам выдадут какое-то новое задание, но какое – не уточнял.

– Узнаю вашего лидера, – хмыкнул Кевин и поспешил добавить: – Но это не все плохие новости: умер мой наставник, Эдвин Мудрый.

– Плохая новость… И как так получилось? Его тоже убили?

– Нет, не убили. По версии стражи, он проводил эксперимент в загородной лаборатории, перепутал реагенты, и при смешивании произошел взрыв. От Эдвина мало что осталось, да и лаборатория сильно пострадала. Ни записей об эксперименте, ни оборудования, ничего не осталось, – Кевин скривился. – Это полный бред. Учитель не мог ничего перепутать.

– И что теперь будет?

– У князя будет новый алхимик, – Кевин скривился еще больше. – Пока смерть Эдвина держат в секрете, а князь разослал предложения нескольким… мастерам. И Фалеру Сиятельному, и Герду Горелому, и Михаилу из Эстормского монастыря. Но скорей всего княжеским алхимиком станет Эрланд Гронт.

– Где-то я слышал это имя, – Рэм задумался. От имени веяло какой-то неясной угрозой, чем-то неприятным, мерзким.

– Торговец из Башни. Он открыл лавку у…

– Вспомнил! Лавка «Самое важное»!

– Верно, – мрачно кивнул Кевин. – Талантливый… Нет, талантливейший алхимик из Башни. Его работы «Изучая цвет пламени» и «Семь принципов возгонки» великолепны. В Баронствах он изучал воздействие веществ, полученных из спорыньи и паутинных грибов, на людей, в Харцене рассматривал возможность небожественного синтеза камней душ, в Данзе работал над созданием сравнительной классификацию цветов и растений севера и юга, а сюда приехал торговать всяким хламом. Да конечно же!.. Он обращался к Эдвину Мудрому, чтобы получить разрешение на проведение алхимических опытов в катакомбах Золотого Города. Там, мол, можно найти очень интересное сырье. Ага, в катакомбах!.. Эдвин ему отказал.

– Так может он и?..

– Нет, – легко отмахнулся Кевин от предположения Рэма. – Он ни при чем. Я проверял. Стража проверяла. В тот день Эрланд Гронт провел у себя в магазине с утра до вечера. Свидетели подтверждают. Гронт невиновен. Но я не знаю того, кто захотел бы избавиться от моего учителя…

– А почему ты исключаешь случайность?

– В нее я не верю, – отчеканил Кевин и холодно глянул на воина: – Эдвин никогда ничего не делал наобум. Взвешенность, четкость и ничего лишнего! Он просто не мог допустить ошибку! Никаких случайностей, понимаешь?

– Хорошо-хорошо, – пошел на попятный Рэм, не желая ссориться с алхимиком. – Ты говорил, что есть и хорошие новости?

– Не новости, а новость, – тяжело вздохнул Кевин. – И я бы не назвал ее очень хорошей. Она просто есть. В Центральном Архивном Столе Империи Хейтеру нашли летописи, в которых упоминается Джейл Брейк.

– Нашли? – новая весть чуть перебила горечь от плохих известий. – И где же? Что за упоминания?

– Ты не поверишь, – на лице Кевина возникла кислая гримаса. – Джейл Брейк упоминается в «детских» сказках. Причем, в забытых «детских» сказках. Согласно некоторым преданиям, мастер чар Джейл Брейк, покорительница волшебства Одиоза Лорелейная, дитя божественного Феникса и великий воитель Всех-Порву-Один-Останусь давным-давно, несколько тысяч лет назад, основали Империю. Позже Одиоза ушла в Черный Лес на западе Империи, где до сих пор возглавляет Совет, управляя эльфийскими кланами. Воитель и дитя Феникса сгинули в путешествии за таинственным артефактом, позволяющим управлять миром. А Джейл Брейк оставался бессменным правителем Империи несколько сотен лет и потом исчез. Говорят, что он вознесся и стал Богом-Императором, покровителем Империи. По крайней мере, после этого все упоминания о Джейле Брейке исчезают. Зато появившийся культ Бога-Императора быстро развивался, становился сильнее и могущественнее, пока где-то лет двести пятьдесят назад некая взбалмошная девица не разрушила центральный храм культа. Звали девицу…

– Случайно, не Хайя аль-Курси? – Рэм вспомнил слова Горяна о том, что Джейл Брейк стремиться избавиться от некоего наследия.

– Верно, разрушение храма Бога-Императора как раз и стало ее первым известным деянием, – мрачно кивнул Кевин. – И я бы сказал, что всё сходится, если бы не одно «но».

– Одно «но»?

– Если большая часть из преданий верна, то уровень Бога-Императора по моим прикидкам равнялся пяти сотням, в худшем случае – четырем с половиной. Не меньше. У Джейла триста пятьдесят четвертый уровень. А его возможности… Да, они велики, но на божественные не тянут. Скорее кто-то захотел присвоить себе чужое имя…

– Ты так думаешь? – воин задумался. Мог ли Джейл Брейк замаскировать свой уровень или сделать его меньше, чтобы не сильно выделяться среди тех, не дорос и до ста пятидесяти? Мог. Рэм в этом почему-то не сомневался. Но почему-то он этого не сделал… Почему? Ответ на этот вопрос прояснил бы многое, но ответа-то и не было…

– Я. Не. Знаю, – у Кевина ответа тоже не было. – Слишком многое не вяжется. Сейчас у княжества нет ничего, что можно противопоставить хотя бы трехсотому уровню. Если бы Джейл Брейк захотел, то…

Алхимик замер, не договорив. Несколько мгновений он раздумывал над чем-то, разглядывая стол, а потом поднял голову и ошарашено посмотрел на воина.

– Возможно, дело не в «захотел», а в «не может», – медленно произнес Кевин. В голубых глазах разгоралось знакомое Рэму пламя. – Возможно, что-то ограничивает его силу. Что-то о чём не знает ни князь, ни жрецы, но о чём знает сам Джейл Брейк. И тогда…

Кевин вскочил из-за стола и, подойдя к пологу, бросил через плечо: «Спасибо, Рэм».

– За что? – удивленно поинтересовался воин.

– За вопросы и молчание, они мне очень помогли – отозвался Кевин. И сложно было понять, шутит он или нет. – До скорых встреч.

***

Дверь в кабинет Ланса оказалась открыта. Жрец сидел за столом и неторопливо, красивым округлым почерком, расписывал дневные расходы и доходы.

– Беда, Ланс! Беда!.. – Рэм влетел в комнату и, не сумев совладать с мыслями, добавил. – Беда!

– Что случилось? – Ланс оценил взъерошенный вид Рэма, но если и взволновался, то вида не показал. – Сперва успокойся, а потом говори.

– Беда! – повторил воин. Всю дорогу от «Солида» до дома он бежал, стремясь донести информацию, полученную от Кевина. И вот добежал! Только мыслей-то в голове не осталось!

– Успокойся, – на лице Ланса возникла добрая понимающая улыбка. – Соберись с мыслями и расскажи то, что хотел рассказать.

Рэм сделал глубокий вдох, задержал дыхание и попытался последовать совету жреца. А как немного успокоился, рассказал о смерти Монтрозо, покушении на Кевина и возможной причастности Горяна к этому. О несчастном случае с Эдвином Мудрым Рэм решил умолчать. Как и о том, что Кевин получил новую информацию о Джейле Брейке.

– Плохо, – заключил Ланс, выслушав Рэма. – Он может напасть и на нас. Да что там может, обязательно нападет.

– И что нам делать?

– Хороший вопрос, – хмыкнул жрец. – И ответ на него один: быть настороже.

– Но он может в любой момент ворваться сюда и…

– Если бы мог, то уже ворвался бы, – Ланс не дал Рэму договорить. – Убийца ошибся. Если нападение на Кевина он провел чисто, то при атаке на Монтрозо он дал увидеть себя, засветился, покраснел. Теперь любой стражник, любой искатель приключений, увидев в городе красного, сразу поймет, что рядом находится убийца. Тем более рядом с нами живут храмовники. А эти чувствуют красных на большом расстоянии. Чтобы очиститься от красноты убийце нужна минимум неделя, а то и месяц. Мы же через пару дней уедем выполнять задание, поэтому скорой атаки можно не ждать.

– А что будет, когда мы вернемся?

– Придется подумать. Может потребуется попросить стражу о помощи или сменить жилье, или нанять охрану, или самим найти убийцу и разобраться с ним. Варианты есть. Не волнуйся раньше времени. Любую проблему можно решить. И мы решим ее. Благо, теперь мы знаем, что на нас идет охота.

– Ну хорошо, – Рэм вздохнул. Опасность все еще нависала над группой, но воин почувствовал себя гораздо уверенней. Ланс умел убеждать, дарить чувство покоя и странной ничем не обоснованной защищенности.

– Кстати, – на лицо жреца вновь вернулась доброжелательная улыбка, – а ты хорошо помнишь, тех Детей Небес, с которыми впервые столкнулся, когда появился в Арсанте?

– Смутно, – ответил Рэм, ничего не скрывая. – Рыжую помню. Как ее не запомнить-то, когда каждый день видишь? Кевина помню. Ты его знаешь. Морт помню. Может, видел ее? На Торговой площади часто бывает. Огромная такая, но глупая-глупая как не знаю кто. Кевин рассказывал, класс она так и не получила. А остальных не помню, да и не встречался я с ними. А что?

– Да так, – жрец слегка посерьезнел, – Владыка Гелун... Он же всем вам камни души раздавал? Вот-вот! Так вот: Владыка Гелун рассказывал, будто бы увидел среди прибывших Детей Небес Великого Героя. Не видел там никого похожего на?

– Вроде нет… – воин нахмурился, пытаясь вспомнить тех, кто сидел рядом с ним на траве. – Капитан Зиверс как раз ругался на нас и дохляками называл. Хотя…

Рэм внезапно вспомнил рослого крепкого парня, не стесняющегося высказывать свое мнение. И ведь этот парень даже называл свое имя, но оно почему-то вылетело из головы. Несколько мгновений воин силился выжать из памяти хоть что-то, но в конце концов понял: всё бесполезно.

– Нет, – уверенно произнес Рэм. – Никакого Великого Героя я не видел!

– Почему-то так я и подумал, – грустно улыбнулся Ланс. – А жаль…

***

Сперва люди, вошедшие в городские бани, попадали в общий зал, а дальше им требовалось определиться идут ли они в мужской зал, в женский или в один из пяти небольших зальчиков, используемых для совместного времяпрепровождения. Последнее требовало небольшую доплату, а также наличие искреннего желания хорошенько повеселиться. Поскольку Неудачников в первую очередь вело желание смыть с себя грязь, а оскудевшие финансы (многочисленные задания не всегда приносили достойные награды) не предполагали лишних трат, то они решили разделиться.

Первым делом Йерк, Ланс, Лианг и Рэм окунулись в небольшой бассейн. В нем молитвами жрецов Агнии поддерживалась постоянная температура и небольшое очистительное заклинание, избавляющее посетителей от многих кожных болезней и паразитов. Следом они посетили бассейн, вода в котором бурлила, а пузырьки воздуха, поднимающиеся вверх, отдавали тухлыми яйцами. Затем искатели приключений забрались в бассейн, вода в котором походила на теплое парное молоко. Эта вода расслабляла, вызывала желание уснуть прямо в бассейне.

Ланс старательно прикрывал левый бок широким полотенцем и напряженно улыбался, когда приходилось лезть в воду. Он-то первым отделился от группы. Выбравшись из третьего бассейна, жрец завернулся в полотенце и отправился к какому-то знакомому торговцу обсудить последние новости.

Следующим от группы оторвался Лианг. Он увидел двух представителей дома Винтерз, и подошел к ним поздороваться. Приветствие переросло в полноценный разговор, и стало понятно: следопыта уже не вернуть.

Йерк водил Рэма вдоль колонн, облицованных мрамором, и рассказывал о том из каких краев привезли тот или иной камень. Выходило, что строители облицовывали колонны не просто так, а стремились передать всё многообразие княжества и его подземных недр. Белый с нежными зелеными прожилками привезли из Туманных гор, кроваво-красный с редкими желтыми вкраплениями – из каменоломен близ Парского кряжа, нежно-палевый с фиолетовыми «ниточками» – из северных залежей близ границы с Баронствами, слоистый мрамор с желто-медовыми и коричневыми полосками – из каменоломен на Жгучей гряде, зелено-желтый с рисунком, напоминающим переплетенные ветви – аж из центра Костяного мешка, пятнистый черно-белый – из… Йерк рассказывал и рассказывал. Рэм слушал. Пытался слушать. В какой-то момент названия мест и окраин, вкупе с цветом и особенностями мрамора смешались в его голове в нечто совершенно невообразимое.

В конце концов Йерк говорить устал. Он залез в четвертый бассейн и сообщил, что никуда больше не пойдет. А Рэм вылез из воды и отправился изучать городские бани в одиночестве. Воин побывал и в душной парной, в которой от жара слезились глаза, а пот тек бесконечным ручьем, и прочувствовал силу ударов березовых веников, и полежал на разогретых камнях, и окунулся в ледяную купель, и ощутил на себе крепкие руки массажиста.

Чем больше Рэм бродил по залу, тем больше убеждался в том, что люди, приходящие сюда, не только смывали грязь да хорошенько прожаривались в парных, но и общались. Причем на самые разные темы.

Группа солидных купцов обсуждала торговлю с Империей и жаловалась на то, что в последнее время на торговых трактах расплодилось много страхолюдных чудовищ, борьба с которыми сильно истощала кошельки.

Княжие дружинники больше молчали, изредка поругивая князя Густава, решившего выдать два полковничьих патента. Патенты разрешали набирать крестьян, горожан и дурных лоботрясов в наемные полки. И не только набирать, но и обучать! Дружинники, посвятившие всю свою жизнь военному ремеслу, с негодованием отзывались о тех, кто решил хапнуть легкую денежку из княжьей казны.

Небольшая группа горожан тихонько перешептывалась. Из их речи удалось вычленить лишь то, что скоро грядет нечто, способное изменить мир и перевернуть вековые устои. По мнению горожан, власть скоро перейдет в руки тех, кто ее по-настоящему достоин. Когда же Рэм попытался подойти поближе и выяснить, кого же эти люди считают достойным, то узнал много интересного о своей недостойной соглядатайской натуре. Отгоняя нечаянного слушателя, горожане не скупились на ругательства.

Еще Рэм заметил Счастливчика Дюка, беседующего с… Чернобородом. Глава Общества радушно улыбался. Не скупился на улыбки и Счастливчик. Их покой охраняла пятерка крепких ребят, даже в бане не расстающихся с длинными кинжалами. Голые тела, вода, поднимающийся пар, и оружие – всё вместе смотрелось немного дико. Но никто будто и не обращал внимание на беседующую пару и их стражей.

Рэм уже подумывал отправиться на поиски Ланса, как его окликнул худощавый смуглый парень:

– Привет, дружище! – воин не сразу признал в человеке, завернутом в белое широкое полотенце, знакомца по Воинскому залу.

– Зарин? – Рэм удивленно уставился на смуглого ученика Старого Фарада. – А ты что здесь делаешь?

– Ха! – засмеялся Зарин и дружески ткнул Рэма локтем в бок. – Тоже самое я могу спросить у тебя!

– Моюсь я, – смущенно произнес Рэм, радуясь тому, что в этот раз они оба не облачены в доспехи. Почему-то воин не сомневался: боевое облачение старого приятеля могло приятно удивить. – Наша группа идет сегодня на торжественный ужин в Гильдию.

– В Гильдию? – Зарин посмотрел на Рэма с каким-то странным сожалением. – Ну-у-у… тоже неплохо. Нашу-то группу, Небесных победителей, ну, ты знаешь, князь к себе пригласил. Вечером мы у него празднуем…

– У князя Густава? Здорово!

– …а завтра, – Зарин будто и не заметил восклицания Рэма, – мы отправляемся на север. Слышал, что на границе с Баронствами крестьяне взбунтовались? Жалуются! Говорят, в этом году их сборщики налогов совсем обобрали! Вот мы поедем и разберемся.

– Налоги вернуть поможете? – не понял приятеля Рэм.

– Да не, – усмехнулся Зарин. – Повесим самых крикливых селян прилюдно, делов-то! Как повесим, так волнения и закончатся.

– Так же нель… – Рэм не договорил, оценил довольное лицо старого приятеля и понял, что «можно». – Дела…

– Тут я с тобой согласен, – кивнул Зарин, мрачнея. – Дела… Под князем Густавом трон шатается. Если и дальше все так пойдет, то недолго ему на этом свете жить осталось.

– Погоди. Ты о чем?

– А ты не знал? – мрачно ухмыльнулся Зарин и, оглядевшись украдкой, зашептал. – Сам смотри. На севере-востоке псоглавцы готовят армию и собираются выбраться из Туманных гор, чтобы вернуть утраченные земли. На севере к войне с Истрией готовятся Баронства. Князь Густав встречался с их представителями в Ижице, подписал пару торговых соглашений, но войне это не помешает. Только Истрия ввязнет в войну с псоглавыми, армия Баронства тут как тут. Не даром они воду мутят на севере: бунты крестьян их работа. На юге, юго-западе, и юго-востоке – Империя. Они нападать не будут. К тому же к ним недавно ездил Владыка Гелун.

Рэм слышал про то, что глава храма Агнии уезжал на юг, но слишком много жрецов он брал с собой для простого дипломатического визита. Скорей всего приятель в чем-то ошибался, но Рэм не мог понять в чем именно. А Зарин меж тем продолжал шептать:

– Старика в Империи уважают, и, пока он жив, имперские войска границу не перейдут. На западе тоже Империя. Точнее то, что в Империи называют Северными пустошами. Формально они принадлежат Империи, а на деле не принадлежат никому. Там тренируются имперские Дети Небес. Они охотятся на монстров, добывают редкие реагенты, на время очищают старые пещеры – в общем, выполняют самые разные задания. И вот оттуда – с запада – к нам лезет всякая нечисть, бороться с которой приходится звезде Алексины Прекрасной и отряду капитана Зиверса. На востоке…

– На востоке – Кратия! – решил показать свои знания Рэм.

– Да, да. Кратия, – фыркнул Зарин, отстранившись от собеседника. – Жгучая гряда и Магический Разлом защищают нас от Кратии, а Кратию от нас. И не знаешь, кому из нас повезло.

– Так в чем проблема? – спросил Рэм. – Если проблема в псоглавцах, то княжеская дружина вместе с Детьми Небес быстро и легко расправится с ними, и Баронства напасть не посмеют.

– Если бы всё было так легко, – хмыкнул Зарин и снова перешел на шепот. – Проблема не в том, что творится на границе, а в том, что творится в пределах границ. Высокоуровневые оборотни, тролли, всяческие монстры, демоны – все эти твари ни с того, ни с сего решили пробудиться от многовекового сна. Например, ты в курсе о пробудившемся лесном духе около деревушки Грязище? Теперь деревья там стали охотиться на лесорубов, да и лесорубов совсем не осталось. Выжившие разбежались и решили отправиться в менее опасные места. И так происходит повсеместно.

– О лесном духе я не слышал, – Рэм вздохнул, представив, как за ним начала бы гоняться огромная косматая ель. – Но кое-что меня тоже тревожит…

– Тревожит? Слабо сказано! Пора бить в набат! Истрия пылает! И этот пожар не потушить! Поэтому наш лидер собирается валить из княжества. Выполним последнее задание, и мотаем удочки. Не хотелось бы здесь сдохнуть ни за что, ни про что…

– Так же нель… – Рэм не договорил. Он оценил мрачную сосредоточенность старого приятеля и понял, что «можно», а, может быть, и «нужно». Другое дело: Рэм не мог так поступить, некое внутреннее чувство убеждало стоять до конца, до самого конца.

– Ты подумай, – кивнул Зарин на прощание. – Если что, через недельку можем встретиться на постоялом дворе «Капитанский дворец». Мы в последнее время там квартируем. Отличное место, скажу я тебе!

Рэм проводил старого приятеля взглядом и отправился искать Ланса. Общение с Зарином разбередило душу и напомнило о вчерашнем разговоре с Кевином. Вырисовывалась довольно неприятная картина.

Глава 9. За день до Нового года (часть 2)

Рэм не раз бывал в пиршественном зале Гильдии, но тогда он казался меньше. Гораздо меньше. В этот раз он как будто расширился в несколько раз, чтобы принять в себя всех детей Небес. Хрустальные люстры искрились, отражаясь в полированных дубовых половицах. И с барельефов, изображающих батальные сцены, с со статуй известных (не Рэму) героев древности убрали плотные портьеры. И большие длинные столы, и столики для групп ломились от еды и от выпивки. По залу носились красивые юноши и девушки, готовые принять заказ и обслужить пришедших. С возвышения в центре неслись нежные звуки флейты, которые дополнялись чуть лихорадочной парой скрипок и более уравновешенной виолончелью. Праздник оплачивала Гильдия, и она ничем не ограничивала ни себя, ни тех, кто решился прийти.

Воин никогда не задумывался о том, сколько Детей Небес в Истрии. И заполненный пиршественный зал давал понять, что не так уж и мало. Не меньше пяти сотен искателей приключений собралось отпраздновать наступление Нового года. А сколько не смогло прийти в Гильдию? Или не захотело? Или отправилось в другие места, например, в княжеский замок? Даже удивительно, что искатели приключений нечасто встречались на заданиях и в городе.

Неудачников устроили за небольшим шестиместным столиком у стены, под барельефом, на котором некий мускулистый воитель, вооруженный мечом и кинжалом, отражал атаку трех львов.

– Это Рин Шалхуб, – Йерк указал на барельеф. – Он в одиночку…

– Да мне плевать, – перебил волшебника Лианг. Почему-то после посещения городских бань следопыт сильно помрачнел. – Давайте лучше пить!

– Верно! – ему вторила Мэри Сью. – Малыш дело говорит! Давайте!..

Рыжая не договорила. По залу пронесся голос, заглушающий и голоса, и шум, и всё остальное.

– Друзья! – голос переполняла восторженная торжественность. – Сегодня мы хотим сообщить Вам преприятнейшее известие!

Со всех сторон послышались вопросы и крики!

Мэри Сью тоже не стала сдерживаться и проорала: «Вы что, решили пожениться?»

– В этот знаменательный день, – голос продолжал вещать, – из групп «Северные псы», «Голые на всё готовые», «Черчухчац-ц-ца», «Синий знак», «Гончие ветра» и «Погранцы-скалолазы» в Истрии создается третья ватага! Мы назовем ее «Великие зануды».

– Что? Правда что ли? – первый голос перебил второй, такой же громкий. – Вы выбрали это идиот…

Послышался шум, и второй голос умолк.

– Верно! – продолжил говорить первый голос, слегка утратив торжественность. – Мы выбрали именно это название! Пока еще есть свободные места. Наша ватага только начинает свой путь, и требования к новичкам очень мягкие! Мы будем рады новым друзьям и соратникам! Если есть желающие присоединиться к «Великим Занудам», то обращайтесь к Лизь-Лизь-Отвализь. Она готова к диалогу и может рассказать о требованиях, которые нужны для вступления в нашу ватагу.

– А к чему-нибудь еще она не готова? – воспользовавшись паузой выкрикнул кто-то, но ответа не последовало.

– Всем спасибо за внимание! – голос замолк, и в зал вернулся праздничный шум. Если кто-то и решился вступить в новую ватагу, то виду не показал.

Праздник продолжился. Текли хмельные реки, вздымались съестные горы, играла чудесная музыка. На возвышение в центре поднимались и Дети Небес. Иногда они попадали в ноты, чаще – нет, но изредка мастерство исполнения превосходило мастерство приглашенных музыкантов, и тогда зал замирал, вслушиваясь в неземные мелодии.

Время шло. Йерк, выхлебав кувшинчик молодого вина, отправился в поход. Он обещал вернуться, но обещание оказалось не из выполнимых. Рэм не ел, не пил: новости полностью отбили аппетит. Лианг обнаружил каких-то знакомых следопытов и пошел к ним, пообещав научить их уму-разуму. Сложно сказать, научил ли он их чему-нибудь, но факт оставался фактом: хмельные следопыты отправились искать на улицах холодного вечернего города тепло и понимание. Мичи сидела рядом с Лансом и изображала тихую незаметную мышку: ела немного, пила и того меньше. Мошенница внимательно глядела на жреца и чем-то напряженно думала. Рыжая не думала. Допив вторую бутылку шипучки, она обнаружила за соседним столиком крупного мускулистого воина и решила попытать счастье.

Ланс неторопливо цедил вино, пробовал закуски и изредка поглядывал по сторонам. Жрец не собирался покидать столик. Ланс ждал кого-то и дождался. Когда к столу подошла Аврора, не изменившая красной жреческой мантии, Мичи помрачнела, смерила жрицу неприязненным взглядом, поднялась и ушла, поспешив затеряться в толпе.

– Давно тебя не было видно, – улыбнулся Ланс. – Говорили, ты уезжала вместе с Владыкой Гелуном.

– Верно, – кротко отозвалась Аврора и устроилась рядом со жрецом.

– Задание?

– Хуже, – Аврора тихонько вздохнула. – Мы обновляли южную Печать. К каждой нужен свой подход, а эта как раз заряжается сложным жреческим обрядом. Вот мы и проторчали рядом с ней почти два месяца.

– Зато демоны теперь нам не страшны, – усмехнулся жрец.

– Если бы… Восьмую Печать сломали две недели назад. Кто-то очень хочет пробудить позабытое зло. Говорят, видели, как рядом с ней крутилось несколько Детей Небес.

– Красные, – жрец помрачнел, а его пальцы отбили по столу незамысловатый ритм. – Темная Гильдия спуталась с демонологами.

– Да они и раньше не сильно распутаны были, – Аврора прижалась к плечу Ланса.

– Возможно, – жрец помолчал немного, а затем спросил. – Скажи, а что ваша группа делала в Переке?

– Выполняла задание, – отозвалась Аврора, чуть отстранившись. – А ты откуда об этом знаешь?

– Какое, – Ланс проигнорировал ее вопрос, – задание?

– К нам обратилась некая Вашка и сообщила, что в древнем храме позабытого божества произошел дикий прорыв магической силы, из-за чего все жители деревни превратились в уродов и калек.

– Вашка? – подал голос Рэм. – Кто это?

– Молодая девица из Переки, – Аврора смерила воина взглядом. – От проклятия ее кожа превратилась в фиолетовую чешую, а глаза стали походить на стрекозиные. Да и все остальные жители деревни выглядели ужасно.

Рэм промолчал. Он вспомнил ту, о ком говорила Аврора. После смерти Стархи, Вашка стала новой Ведающей.

– Мы прибыли в Переку, – жрица продолжила рассказ, – спустились вниз и обнаружили алтарь, фонтанирующий божественной энергией. Не удивительно, что жители деревни так сильно изменились. Анестезия и Аурум провели запечатывающий обряд. Остатки энергии они собрали и использовали для создания костяной армии. А в завершении Аурум оставил у входа символ Оонта, чтобы созданная нежить не могла выбраться наружу.

– Интересный план, – улыбнулся Ланс. – Не каждый сможет догадаться, как использовать силу чужого божества.

– Аурум любит такие задачки. Да и мне они нравятся. Так откуда ты узнал, что мы побывали в Переке?

– Проезжали мимо, – улыбнулся Ланс. – Кто-то рассказал нам про группу искателей приключений. Группа у тебя приметная. Так что я сразу понял, о ком идет речь. Хорошо-хорошо. Почти сразу!

***

Устав от шума пиршественного зала, от чужого лихорадочного веселья, от нестройного пьяного ора, Рэм вышел во двор. Не найдя спокойствия и здесь (у дверей расположились несколько групп искателей приключений, подвыпивших, громогласных), он обошел здание Гильдии и резко остановился.

У входа в приемный зал Гильдии замерла Рейвенс Кисс, жрица Альбы Белой, и куталась в черный походный плащ. И не одна! Рядом с ней стоял крупный, ярко и блестяще разодетый, красивый мужчина, над головой которого виднелась табличка «Горацио Куртизан». Он приобнимал жрицу за плечо и шептал ей что-то на ушко. Рейвенс с безучастным видом дослушала шепот, тихо вымолвила что-то в ответ, толкнула тяжелую массивную дверь и скрылась внутри здания Гильдии.

– Не волнуйся, красавица, эту ночь ты не забудешь! – Горацио развязно хохотнул и последовал следом. Дверь за парой закрылась с неприятным протяжным скрипом.

Рэм с каким-то странным разочарованием подошел ко входу в приемный зал и остановился у двери, так и не решившись отворить ее. Случайная, мимолетная встреча разбудила что-то в душе. Воспоминания о жарких объятьях, о белой простыне, о движении тел, о… И к этим воспоминаниям примешивалась обида. Обида за прошлое, обида за настоящее, обида за не случившееся будущее.

Дверь распахнулась, на улицу вывалился Горацио. Хмурый, недовольный, распространяющий вокруг себя запах пива.

– Фриг… Фриг… Фриг… – Куртизан икнул и, поморщившись, осоловело посмотрел на Рэма: – Холодная сука! Я ее и так, и эдак! А она ни в какую! Я ей даже деньги предлагал! А она!.. Ууу!.. Мерка… Мерка… Меркантильная стерва!

Воин с мрачной задумчивостью рассматривал Горацио. Чесались руки. Хотелось разбить чужую смазливую мордашку. Где-то внутри разгоралось пламя, желание сделать что-то нехорошее ближнему своему.

– Ничего, – Горацио похлопал Рэма по плечу. – Все путем! У меня всё будет хорошо, у тебя всё будет хорошо. Шалав много! На всех хватит! Ну пока, дружище!

Покачиваясь, Куртизан направился в сторону пиршественного зала. А Рэм стоял, нервно сжимал-разжимал кулаки и провожал взглядом перепившего искателя приключений. Воин мог бы догнать наглеца. Догнать и!.. Но не стал этого делать. Он открыл дверь и вошел в Гильдию.

Ноги сразу почувствовали мягкий ворс ковра, а вот глаза... Вечерние многолюдные улицы освещали разноцветные гирлянды, фонари, магические шары, плавающие в воздухе, факелы и светильники прохожих и стражников, взлетающие в небеса фейерверки, а в зале царил густой полумрак. Не горели ни вычурные бра на стенах, ни хрустальные люстры под расписными сводами. Магическое синее свечение исходило откуда-то сверху и возникало как будто бы из воздуха. Света не хватало, чтобы полностью осветить зал: и многочисленные гобелены, и лепнина, и росписи, и величественные своды, и рисунок ковра, и даже стены – всё терялось во мраке. Освещалась лишь гильдейская стойка, пространство перед ней, одинокий гильдиец в черном плаще и Рейвенс Кисс, стоящая рядом со стойкой.

Похоже Гильдия в сей праздничный день не собиралась принимать гостей, желающих сдать или получить задание. Дверь за спиной Рэма скрипнула. Нависающий капюшон чуть вздрогнул, повернулся и на воина уставилась безликая тьма.

– Я могу вам чем-то помочь? – тихий, мелодичный голос Гильдийца каким-то чудом донесся до Рэма, не потеряв по дороге ни четкости, ни глубины, ни силы звучания. Возникало ощущение, будто фигура, закутанная в бесформенный плащ, находится за спиной, а не стоит за стойкой.

Рейвенс обернулась и попыталась разглядеть, кого же еще принесло в приемный зал Гильдии. Безуспешно. Темнота надежно защищала вход от чужого взгляда, если этот взгляд не принадлежал гильдийцу. Синий свет и черные тени смешались на скуластом лице Рейвенс и превратили его в отдаленное подобие хищной птичьей маски.

– Это я! Рэм! – произнес воин с неожиданной робостью и осторожно двинулся вперед. – Я увидел, что ты… И тоже решил зайти… поздороваться!

По залу пронесся ехидный смешок. Гильдиец не собирался скрывать своего отношения к происходящему.

– Рэм? Какой еще Рэм? – удивилась Рейвенс. Несколько мгновений она старательно вспоминала, а потом с сомнением в голосе все-таки сказала: – Ну да, Рэм. Я помню: мы как-то встречались. Как-то… Где-то… Ты…

– …вернул тебе перевязь, – Рэм мысленно вздохнул: жрица Альбы Белой забыла про него.

Гильдиец еще раз усмехнулся. Но этот смешок прозвучал куда тише, чем в первый раз.

– Ах да! – в голосе Рейвенс появилась теплота, «птичья маска» исчезла, а на губах промелькнуло некое подобие улыбки – Верно! Я очень благодарна тебе!

Рэм подошел к стойке и застыл, не зная, как действовать дальше.

– Мы же закончили? – Рейвенс повернулась к гильдийцу.

– Закончили, – кивнул тот в ответ. Голос представителя гильдии звучал с некоторой торжественностью.

– Вот и хорошо, – жрица улыбнулась.

– А что ты тут?.. – начал было воин, но Рейвенс перебила его:

– А что ты тут делаешь? – она взяла Рэма под руку и повела к выходу: – Пойдем, расскажешь, как ты тут оказался.

– Ну… я… – воин попытался объяснить, но слова никак не хотели собираться воедино. – Это…

– Вижу, что тебя тоже утомила эта праздничная суета, – лицо Рейвенс оказалось рядом с лицом Рэма, а тонкие губы изобразили улыбку: – Я знаю одно отличное местечко. Тихое-тихое.

***

Место и впрямь оказалось тихим. Особенно по сравнению с шумным, веселящимся городом. Небольшой кабачок на юге Торгового квартала пустовал: то ли для него это была обычная практика, то ли все посетители решили отправиться куда-нибудь поближе к Торговой площади и Золотому Городу, то ли что-то еще.

Пузатый хозяин по просьбе Рейвенс притащил два горшочка с рагу, а когда Рэм попытался заплатить, засмеялась и сообщила, что за собственные желания и глупости привыкла расплачиваться сама.

Несмотря на скудность обстановки, кормили в кабачке неплохо: сытно и вкусно. Трапеза происходила в каком-то умиротворяющем молчании. Рэм – не самый большой любитель говорить – искал слова, но не мог найти подходящих, Рейвенс чему-то довольно улыбалась, но почему-то не спешила выражать свои мысли, а хозяин, принеся жаркое и кувшинчик молодого вина, да еще и получив за это плату, скрылся на кухне и не показывал ни малейшего желания высовываться оттуда. Да и к чему слова? Иногда молчание красноречивее любых слов. Время для них нашлось лишь в самом конце, когда «виноградный сок» слегка развязал язык.

– А что ты делала в Гильдии? – Рэм сумел задать волновавший его вопрос.

– Задание, – отозвалась раскрасневшаяся жрица, сверкая серыми глазами. – Личное задание. А вот в чём оно заключается я тебе не скажу. На то оно и личное.

– Личное… – задумчиво повторил за ней воин. – А я думал Гильдия выдает только групповые задания.

– Гильдия выдает любые задания, – улыбнулась Рейвенс. – На то она и Гильдия. Если бы желающий поймать белку, обратился в Гильдию и внес необходимую плату, то она бы отправила искателей приключений ловить белку, в чём бы эта ловля не заключалась. Всё дело в деньгах. Гильдия обычный посредник.

– А опыт? Откуда они берут опыт? – спросил Рэм, а, вспомнив, о полученном мече, поспешил добавить. – А предметы? Они же иногда выдают разные предметы!

– Хороший вопрос, парень, – жрица засмеялась. – Но я не знаю, никогда этим не интересовалась. Кстати, если мы собираемся говорить дальше, то лучше пойдем наверх, а то вокруг слишком много лишних ушей.

– Правда? – Рэм огляделся. Пустой зал ничуть не изменился, оставаясь столь же безлюдным. – Но здесь же…

– Правда, правда, – перебила его Рейвенс. – Слишком много! А наверху отличные комнаты. Небольшие, но очень уютные. Ну как, согласен?

Ответ ее, судя по всему, не интересовал. Жрица быстро переговорила с хозяином кабачка, передала дюжину гросов и потащила Рэма наверх.

– Ох! – оказавшись в крохотной комнатушке, Рейвенс рухнула на кровать, занимавшую почти всё свободное пространство, и потянулась. – И зачем я столько пила?

Рэм пристроился на краешек кровати спиной к жрице и промолчал, понимая, что ответа на этот вопрос тоже не требуется.

– Ты бы знал, как это тяжело, – внезапно произнесла Рейвенс, разом растеряв всю веселость.

– Тяжело? – удивился Рэм. – О чём ты?

– Быть жрицей очень тяжело, – в ее голосе слышалась тоска. – Ответственность за себя, за группу. Будь я убийцей было бы куда легче. Бьешь врагов и не думаешь о том, что происходит позади. А мне приходится следить за своей маной, за чужим здоровьем, за всеми согруппниками, а они норовят разбежаться в разные стороны, и им плевать на мои проблемы. А представляешь, вдруг я не успею кого-нибудь вылечить вовремя. Это же все… конец!

– Всё будет хорошо! Я верю ты не подведешь своих товарищей! – Рэм постарался придать голосу уверенности.

Слова Рейвенс стали для него неожиданностью. Воин никогда не задумывался над тем, что чувствует Ланс. Да, он лидер, он всё знает, за всё отвечает: и командует в бою, и придумывает планы, и договаривается с Гильдией и торговцами о новых заданиях, и лечит, и защищает, и сражается – и всё это делает легко, с улыбкой, не сильно напрягаясь… Или же?

– Не уверена, – выдохнула Рейвенс тяжело. – В этот раз нас посылают к Парскому кряжу. Где-то в пещерах сектанты Белоголова устроили капище.

– Сектанты? – Рэм где-то слышал о возникновении новых культов, но не придал этой новости особого значения.

– Сектанты, – жрица вновь тяжело вздохнула. – Там пещеры, темно, сыро, много разных поворотов и ответвлений. Легко оторваться от группы, заблудиться и потеряться. А что если я потеряюсь? Или же… что будет, если потеряется кто-то из моих подопечных? Они же беспечны как дети. Знал бы ты, как мне с ними тяжело.

– Ты справишься, – воин полуобернулся и внимательно посмотрел на жрицу. – Я уверен!

В серых глазах промелькнуло нечто.

– Всё, – Рейвенс ухватила Рэма за руку и потянула на себя: – Хватит о делах! Давай, забудем обо всем! Хотя бы на время!

И они забыли.

Правда всего лишь на время.

***

Рэм добрался до дома ближе к полуночи.

Вверх взлетали магические и алхимические фейерверки. Они застывали в небе, а потом красочно взрывались, превращаясь в огненные цветы, разлетающиеся многоцветными искорками. Разноцветные отсветы падали на крыши домов, окрашивали стены и снег, дарили ощущения праздника. Дарили не всем. Рэм, например, чувствовал какое-то странное опустошение. И причины для этого у него имелись.

Во-первых, новости Кевина. Неожиданная смерть Монтрозо, нападение на самого алхимика, несчастный случай с Эдвином Мудрым. И если за первым, и вторым событием чувствовалась рука Горяна, который, убедившись в тщетности своих попыток, решил нанять профессионального убийцу, то смерть княжеского алхимика казалась случайностью. Глупой, нелепой, трагичной. Но от этого легче не становилось.

Во-вторых, Нищая Сайента. Почему-то Рэму стало казаться, что задание можно было выполнить как-то иначе. Если подумать, вряд ли старая нищенка представляла опасность, и отдавать ее в руки гильдийцев ни за что, ни про что… Рэм не чувствовал правоты в своём поступке. И даже полученный меч не мог заглушить голос не унимающейся совести.

В-третьих, события в Переке. Неудачники очистили храм и спасли деревню. Будто бы спасли. Но выслушав диалог Авроры и Ланса, Рэм призадумался. Сперва будущая Ведающая пригласила Детей Зари, чтобы они осквернили и запечатали храм Богини, а потом Грун Скотич, смотритель храма, слезно попросил Неудачников очистить храм. Это выглядело, как минимум, странно. Неужели два человека, связанные с таинственной Богиней, боролись друг с другом? Или за этим стояло что-то еще? Допустим, чешуйчатая девушка не хотела становиться Ведающей… Так сбежала бы и всё! А вместо этого осталась в деревне, дождалась смерти Стархи и стала новой Ведающей. Мозаика не складывалась…

В-четвертых, Джейл Брейк. Он предупреждал о «грядущей заварушке». И, судя по всему, его предупреждения сбывались. Беды сыпались на Истрию со всех сторон: странные смерти и покушения на близких к князю людей; пробуждающиеся высокоуровневые чудовища; возрождающиеся сектантские культы; затаившиеся, но не уничтоженные крысолюды; псоглавцы, не дающие спуску ни княжеским дружинам, ни группам искателей приключений; волнения на границах с Баронствами. По отдельности каждое из этих событий могло произойти само по себе. Но они происходили одновременно! И это означало, что за всем этим кто-то стоял. Кто-то могущественный, коварный и любящий строить многочисленные планы. Например, Джейл Брейк, который то ли приложил руку к основанию Империи, то ли являлся могущественным самозванцем, использующим позабытое имя.

И наконец, Рейвенс Кисс. Жрица побыла с Рэмом и ушла. Она собралась, попрощалась и ушла! Как называется ее группа? Где Рейвенс живет? Где ее искать? И нужно ли?.. Возникало ощущение, что Рейвенс рассматривала Рэма только в одном качестве. В качестве мягкого и пушистого хомячка, с которым приятно поваляться в постели, не больше... И это Рэма почему-то задевало сильней всего!

Дом встретил воина тишиной. Рэм собрался идти к себе, но остановился, увидев тонкую полоску света под дверью в кабинет Ланса. Оттуда не доносилось ни звука. Рэм осторожно подошел поближе и вслушался. Нет! За дверью слышалось дыхание. И даже не одно! Два дыхания. Воин внезапно понял, что ему не положено слышать то, что происходит за закрытой дверью. Он бы ушел, если бы не услышал вопрос Ланса:

– Ты хотела мне что-то сказать? – голос жреца звучал мягко и дружелюбно. – Это как-то касается Рэма?

Ответа не последовало.

– Снова видела те кошмары? – к мягкости и дружелюбию прибавилось участие. – Мичи, ты точно хотела со мной поговорить?

– Нет, – тихо отозвалась мошенница, – кошмары мне не снятся. Почти четыре месяца уже…

– Вот видишь. Значит, мы миновали ловушку судьбы, и ушли от предначертанного…

– Не уверена, что всё так просто. Скорей всего что-то осталось неучтенным…

– Не волнуйся, – уверенно произнес жрец. – Всё будет хорошо. Я уверен, что мы сделали всё возможное и невозможное.

И вновь тишина, которая разбавлялась едва слышным дыханием.

– Ты не любишь меня, – внезапно произнесла Мичи и тяжело повторила. – Не любишь.

– Не люблю, – голос отвечающего звучал тускло, безэмоционально. Рэм потратил несколько мгновений, чтобы понять, что отвечал именно Ланс. Разительная перемена! Вместо привычных дружелюбия, мягкости и теплоты слышалась мертвенная холодность.

– И Аврору не любишь, – Мичи не унималась.

– Не люблю, – согласился жрец.

– А мы любим тебя! А ты!.. А ты!... Ты используешь и ее, и меня! – Мичилайн накручивала себя.

– Использую, – отозвался Ланс. И тут же его голос зазвучал почти с прежней теплотой: – Но она знает об этом. Аврора всё прекрасно понимает. Я использую ее, она использует меня. И это знание ничуть не мешает ей любить меня. Странно, не правда ли?

– Ах ты!... – мошенница задохнулась от ярости. – Я ненавижу тебя!

– Это всё, – Ланс тяжело вздохнул, – что ты хотела мне сказать?

– Нет! Не всё! – зазвенел голос Мичи. – За сколько ты продал проклятый меч?

– Ну...

– Не ври мне! – ладонь с грохотом врезалась в стол. – Я всё знаю! Я была на аукционе Аурбаха и разговаривала с лицетаторами!

– Раз знаешь, зачем спрашиваешь? – Ланс снова вздохнул. – Или тебе нужно подтверждение от меня лично?

– Сто семьдесят талеров! – ладонь повторно хлопнула по столу. – В три с лишним раза больше, чем сказал нам! А еще я заглянула в твои записи! И почему я не удивилась, обнаружив, что часть денег куда-то пропадает? Не подскажешь куда? Сколько ты забирал себе? Половину? Треть?

– Всего лишь десять процентов, – в ответ послышалось негромкое хмыканье. – Небольшая комиссия за услуги.

– Вот почему ты такой? – вопрос Мичи прозвучал тихо, устало. Сил, чтобы продолжать разговор, у нее не осталось.

– Тебя больше должно интересовать другое, – усмехнулся Ланс. – Что ты будешь делать дальше?

– Я не знаю… – мошенница растерялась.

– Например, ты можешь рассказать всем о том, что узнала. Но поверят ли тебе остальные? Как думаешь, если дойдет дело до очной ставки, поверят мне или тебе? С моими записями разобраться не сможет никто, так что твои слова останутся всего лишь словами. И потом, – Ланс усмехнулся еще раз, – чего ты хотела добиться этим разговором? Чтобы я ушел из группы? Или ты сама решила уйти из нее? Или хочешь, чтобы мы распустили Неудачников? Какая у тебя цель, а?

С каждым вопросом голос жреца становился все жестче и холоднее. Молоток, забивающий гвозди, проявлял бы больше сочувствия и доброты, чем Ланс.

– Я не знаю… – Мичи всхлипнула и, прикрыв лицо руками, вылетела из кабинета. Рэм едва успел уступить ей дорогу. Но мошенница его даже не заметила: она, рыдая, бросилась к себе в комнату. Несколько мгновений воин постоял в коридоре, а потом вошёл в кабинет.

Ланс сидел за столом, опустив голову на руки, сложенные домиком, и с преувеличенным вниманием рассматривал столешницу.

– Ты всё слышал, – утвердительно произнес жрец, подняв голову и обнаружив Рэма.

– Слышал, – скрывать очевидное смысла не было. – Это правда?

– А ты как думаешь? – устало ухмыльнулся жрец. Неясный свет лампы и дрожащие тени играли странные шутки: темные глаза Ланса превратились в черные провалы, из которых смотрела бездна.

– Думаю, это правда, – вздохнул Рэм. – Меня с самого начала удивляла разница между доходами и расходами. По моим подсчетам выходило, что денег у нас должно быть больше. Но я не считаю, что это плохо!.. Небольшая комиссия за ведение наших дел вполне допустима! Я все равно считаю тебя хорошим человеком, пусть и скрыт…

– Хорошим? – Ланс удивленно смотрел на воина. Губы жреца сложились в неприятную усмешку. – Серьезно? С чего бы это?

– Ты заботишься о нас. Ты всегда готов помочь другим и никогда не требуешь чрезмерную плату. К тому же, – Рэм помедлил немного и все-таки добавил, – из-за своей порядочности ты даже пострадал. Сам же рассказывал! С этого же и началась твоя вражда с Готтардом Кодэ, которая в итоге привела как к более сложному заданию в конце обучения, так и проблемам для нашей группы.

– Смешно, – кривая ухмылка, появившаяся на лице жреца, стала еще более неприятной. – Мои предположения еще раз подтвердились. Ни ты, ни я ничуть не изменились. Ты, как был, наивным глупышом, верящим каждому сказанному слову, так таким и остался. А я…

Ланс помолчал.

– Да, – жрец вздохнул и продолжил, – когда я узнал о том, что Готтард Кодэ занимается контрабандой камней душ в Баронства, то поспешил к нему, но не для того, чтобы пристыдить. Я потребовал взять меня в долю. Смешно. В чём-то наивно. Я рассчитывал, что моих талантов и характеристик хватит, чтобы его убедить. Расчеты не оправдались. Кодэ прогнал меня, а на следующий день мне досталось то самое задание…

– Я не знал…

– Конечно, не знал, – горько усмехнулся жрец. – А когда на меня полезла мумия, а нужных ингредиентов для ритуала под рукой не нашлось, я испугался за себя, за свою жизнь и проявил слабость. Слабость, за которую мне теперь приходится расплачиваться.

– Каждое использование божественной силы меняет меня. Богиня любит своих последователей и одаряет их в меру своей любви, в меру своего понимания, – Ланс невзначай провел рукой по левому боку и непроизвольно скривился. – Даже первая встреча с Горяном произошла по моей вине. Я догадывался, что Шутнику, этому фальшивому вознице, что-то нужно от нас, но надежда излечиться от божественного проклятия заглушила голос разума. Предмет, способный рассеивать проклятия! Отличная приманка! Конечно же я прикрывался словами о беспокойстве за судьбу Мичи, но это всё ложь. Можно вспомнить и демонический меч. Ха! Я продал его на аукционе. И не тому, кто мог бы хорошо позаботиться о нём, а тому, кто назначил самую высокую цену. Я все еще надеюсь накопить побольше, завершить карьеру искателя приключений, избавиться от проклятия, найти тихое спокойной место и больше никогда не обращаться за помощью к Богине. И ради этого я готов… на многое! Ну что, Рэм, ты все еще готов называть меня хорошим человеком?

– Я не знаю, – вздохнул воин. – Но я знаю одно: ты должен рассказать об этом всем остальным! Завтра же! Может быть, не сразу, может быть, не до конца, может быть, не в полной мере, но мы сможем понять тебя. Тайны убивают доверие, а без доверия мы не можем называться группой! Ради нас, ради себя и ради собственного душевного спокойствия, ты должен открыться всем остальным!

– Какая пафосная чушь!.. Но в чём-то ты прав… Я расскажу об этом, но не завтра, а после того, как мы выполним задание. Не стоит раньше времени бередить души и вносить разлад.

– Задание? – вскинулся Рэм. – Какое еще задание?

– Сложное, – отозвался Ланс. – Я не хотел говорить про него, пока праздники не закончатся. Нас посылают в Туманные горы охотиться на псоглавцев. И не только нас. Многие из собравшихся сегодня в пиршественном зале отправляются туда. Грядет война, Рэм, страшная война.

– Война? – воин попробовал слово на вкус. Почему-то оно ему не понравилось: в нём чувствовались новые проблемы, новые смерти и море пролитой крови.

– Да, война, и с этим ничего не поделаешь, – ответил жрец и на его лице возникла привычная доброжелательная улыбка. – И еще кое-что: сегодня я устал, немного выпил и наговорил много лишнего. Скорей всего завтра я буду искренне сожалеть об этом и, возможно, захочу всё исправить. Ты понимаешь, о чем я? Будь осторожен, Рэм, будь осторожен.

– Я понял, – с трудом сдержав нервную дрожь, произнес воин. – Я хорошо понял тебя, Ланс.

Глава 10. Туманные горы (часть 1)

Дорога в Ружан заняла четыре дня.

И три дня пути и день, когда Неудачники пережидали непогоду в деревне Пыльное, Рэм ожидал от Ланса какой-нибудь пакости, но так и не дождался. Жрец вел себя как обычно: добродушно шутил, дружелюбно улыбался и выглядел совершенно довольным жизнью. Но это еще что! Поведение Мичи тоже ничуть не изменилось. Она всё также ходила хвостиком за Лансом, стремясь оказаться к нему как можно ближе, дружески общалась с Рыжей и волчицей посматривала на Рэма. Возникало ощущение, что того ночного разговора просто не было! Но он же был!.. Хотя Рэм иногда начинал думать, будто всё ему приснилось.

Ружан встретил Неудачников суетой. Город-крепость, расположенный неподалеку от Туманных гор, готовился к… грядущим неприятностям: подвозились припасы; дружинники натаскивали ополченцев; формировались отряды, отправляющиеся к пограничным фортам; носились порученцы, разносящие противоречивые приказы; кузницы днями и ночами жгли уголь; некоторые жители собирали вещи и уезжали на юг; строители спешно обновляли стены; немногочисленные Дети Небес почти не вылезали из кабаков. Праздничное настроение, царившее в Борнингене, в Ружане практически не ощущалось. Массивные стены города-крепости, маленькие окошки домов, больше похожие на бойницы, узенькие кривые улочки – всё это вместе давило, вызывало желание, как можно скорее, выбраться из города и вдохнуть свежего воздуха. В Ружане властвовала мрачность. Даже не мрачность – обреченность, готовность умереть, но забрать противника с собой. И жители, и стражники встречали новоприбывших настороженными взглядами: «А вдруг в город пытается пробраться лазутчик псоглавцев?»

Для Неудачников, недавно поучаствовавших в хмельном кутеже, это смотрелось немного дико: ведь с празднования Нового года прошло всего пять дней! Да, Ланс договорился с теми караванщиками, что уходили на северо-восток через день после праздника. Другие группы искателей приключений и княжеские дружинники собирались допраздновать еще неделю, и только потом отправиться к Туманным горам. Почти тысяча человек! Направляющиеся в одну сторону одновременно! Если княжеские дружинники могли изымать повозки и сани, упирая на княжью волю, то Детям Небес за все приходилось платить. Во сколько могло бы обойтись путешествие со всеми остальными, Рэм старался не думать. А Ланс… Ланс в очередной раз проявил расчетливость и предусмотрительность, из-за которых он и стал лидером группы.

– Что-то название у вашей группы не очень!.. – грубо сообщил капитан Ушман, изучив послание Гильдии. Два порученца, стоящие за спиной главы ружанского гарнизона, переглянулись и чуть поморщились.

– Вы хотите сказать, что мы вам не подходим? – вежливо улыбнулся Ланс. Он умиротворенно рассматривал красномордого свиноподобного капитана и, если испытывал раздражение, то хранил его где-то глубоко-глубоко внутри.

– Подходите! – рявкнул Ушман и, смяв бумагу с печатью Гильдии в огромном кулаке, хватанул по столу. Стол хрустнул. Фигурки, любовно расставленные на большой карте, подпрыгнули и частично перебрались на новое место, а частично повалились набок. Один из порученцев, Гай Дюфур, тяжело вздохнул.

– Нам все подходят! – рыкнул капитан Ушман и повторно врезал кулаком по столу. Снова раздался хруст. Фигурки полетели в разные стороны. Внешне капитан походил на толстого, откормленного борова с маленькими налитыми кровью глазками, но это ничуть не умаляло его дикой неуправляемой силы, которую он, судя по всему, применял к месту и не к месту.

Второй порученец, Трист Вашем, едва слышно застонал.

– Значит, так, – хриплым басом пророкотал Ушман. Он размахнулся, но бить по столу не стал, а осторожно опустил кулак на карту. – Завтра отправляетесь в форт Илув…

– Но, капитан! – подал голос Гай Дюфур, перебивая главу гарнизона. – Снова Илув? Почему? Форт Пиш просил подкреплений.

– И форт Серц! – вмешался второй порученец. – В прошлом месяце они обращались к нам два раза за помощью. А вчера от них привезли полтора десятка тяжелораненых.

– Потому что Илув важнее, – Ушман через левое плечо глянул на первого порученца, через правое – на второго, но, как ни странно, голос капитана звучал без ожидаемого раздражения. Видимо, этой паре позволялось многое. – Основная атака будет на него. Я хорошо знаю этих вонючих псин, знаю, как они думают и на что способны. Они растащат наши силы в разные стороны, а потом навалятся на Илув и вырежут там всех.

– Как скажете! – вытянулись порученцы, больше не думая возражать.

– Теперь вы! – Ушман снова обратил внимание на Неудачников. – Отправляйтесь в форт Илув. В его окрестностях Вам надо уничтожить пять разведывательных групп псоголовых. В качестве подтверждения притащите уши, сто штук.

– О! – обрадовался Лианг. – Уши!

– Верно, уши. И чтоб свежие были! – рыкнул Ушман и, покопавшись под столом, вытащил три квадратных жетона с распахнутой волчьей пастью. – И пять таких штук. Медальоны с лидеров групп. Понятно? Пять групп, сто ушей и пять медальонов. Еще раз спрашиваю: все всё поняли?

– Поняли, – кивнул Ланс.

– Вот и хорошо, – Ушман нахмурился. – А раз поняли, то чего стоите? Живо пошли отсюда задание выполнять! Дюфур, проследи за ними!

***

Комната, в которой разместили Йерка и Рэма, оказалась совсем крохотной. В ней едва удалось разместить две небольших лежанки. Оставшегося свободного места хватало лишь на то, чтобы передвигаться бочком. Но для полного волшебника такое передвижение оказалось затруднительно, потому-то ему и досталась лежанка, расположенная поближе к выходу.

Рэм скинул одежду и забрался на лежанку. В стене шел дымоход с кухни, и в комнате было не просто тепло, а жарко. Воин бы уснул сразу, без промедления, но Йерк, верный себе, спать не собирался. Волшебник устроился на кровати полулежа и взялся за перо и бумагу. Писал он неторопливо, осторожно, стараясь избегать клякс и потеков: промокать бумажные листы в таком положении оказалось затруднительно.

Воин поворочался немного и, убедившись, что сон не идет, уставился на волшебника:

– Чего пишешь? – ответа Рэма не ждал. Обычно Йерк игнорировал подобные вопросы, в лучшем случае отделываясь ничего не значащими словами.

– Я? – волшебник свысока посмотрел на воина и окунул перо в чернильницу.

Рэм на всякий случай окинул комнату взглядом: вдруг в ней нашелся еще один любитель пачкать бумагу – и осторожно произнес: «Ты…»

– Я пишу… – с сомнением в голосе произнес толстяк и глянул на записи. Несколько мгновений он рассматривал исписанные листы и, тяжело вздохнув, стал сворачивать их.

Рэм во все глаза смотрел на волшебника: не виданное дело, Йерк не пытался уйти от ответа.

– Я пишу книгу, – пискнул толстый волшебник. Он помолчал немного. На круглом лице снова возникло сомнение. Чувствовалось, Йерк хотел рассказать о ненаписанной книге, но при этом не испытывал уверенности в том, что тайны стоит раскрывать раньше времени. Будь в комнате нормальный стол, нормальное место для работы, волшебник не стал бы отрываться от писанины, но нормального стола в комнате не было, а рассказать о своих трудах хотелось.

– Я пишу обучающую книгу, – решившись, произнес Йерк твердо. – С помощью нее начинающие Дети Небес смогут понять, что их ждет в будущем, как им развиваться, какие брать черты и способности!

– Так это же здорово! – восхитился Рэм, вспомнив как ему было тяжело в начале. – Книга, с помощью которой любой воин, любой следопыт, любой жрец, любой…

– А кто сказал, что эта книга связана с воинами и прочими? – обиженно нахмурился Йерк.

– Но… ты же!..

– Это книга для тех, кто пойдет путем волшебства! – толстяк задрал нос к потолку. – Для волшебников! Не для каких-то жалких фокусников, а для настоящих ценителей искусства!

– Ну… – книга для волшебников восхитила Рэма куда как меньше, но все равно стоило отдать должное желанию Йерка упростить жизнь начинающим Детям Небес. – Это тоже неплохо… книга для настоящих цени…

– Для тех, кто не боится трудностей! – толстый волшебник воина не слышал. – Для тех, кто не ищет легких путей и готов к непониманию косного большинства! Для тех, кто выбирает путь, ведущий к истинной мощи, и не боится своего выбора! Для настоящих волшебников, идущих путем Иллюзии!

– Иллюзии?.. – ошарашено выдохнул Рэм. – Подожди!.. Но это же…

– Моя книга, – продолжал Йерк, игнорируя воина, – подскажет начинающим волшебникам путь настоящего иллюзиониста. Путь, основанный на таланте, терпении и труде! Путь, отвергающий само понятие удачи!

– Ты же слышал о том, что говорят про удачу? – волшебник с вызовом посмотрел на Рэма. – О том, что это самая полезная характеристика и без нее ни одно Дитя Небес не может прожить и года?

– Слышал, – односложно отозвался воин, вспомнив разговор с Счастливчиком Дюком. Другое дело, проверить слова вечно побеждающего игрока Рэм не мог. Оставалось, либо верить его словам, либо игнорировать их и жить, словно разговора в Игорном доме не было.

– Так вот! – палец волшебника уставился в потолок. – Я уверен, что это полная чушь! И я докажу это своим личным примером! Удача не нужна! Нужны знания, умения, упорство в достижении цели и готовность не отступать с выбранного пути! Всё остальное не стоит и половинки гроса!

Рэм промолчал, но кой-какие выводы для себя сделал. Не даром волшебнику не удавалось в полной мере проявить свои знания и умения. Ему просто не везло. Хотя стоило признать, иногда иллюзии волшебника неплохо помогали группе.

– И я допишу свою книгу, – чуть успокоившись, продолжил волшебник. – И все смогут понять, что надо развиваться, надо искать нечто новое, а не тупо следовать закоснелым догмам. Нельзя доверять невеждам и тем, кто не способен открыть глаза и понять, что мир не стоит на месте. Мир развивается, и мы должны развиваться вместе с ним. И не только развиваться! Мы должны указать путь идущим за нами! И тогда про Йерка Штрауса будут знать все волшебники мира!

Рэм снова промолчал. Йерку требовался слушатель. Волшебник хотел высказать всё, что накипело на сердце. Чужие слова его не интересовали. Йерк продолжал говорить, рассказывать о величии школы освобожденного разума, о том, какие возможности может даровать магия иллюзии. Волшебник говорил много. Но эта многословность утомляла, и Рэм, сперва внимательно слушавший Йерка, стал клевать носом, а потом не заметил, как заснул.

***

Из Ружана Неудачники выехали ранним утром, когда мрачное черное небо даже не думало о появлении солнца. Порученец Ушмана – Гай Дюфур – посадил искателей приключений на возы, везущие в Илув стрелы, алхимические зелья и порошки. Лишь убедившись, что Неудачники готовятся отбывать, порученец отправился к капитану Ушману докладывать о выполнении задания.

– А капитан не дурак, – заключил Ланс с чуть напряженной улыбкой. Жреца немного нервировал активный молодой порученец, не покидающий Неудачников с вечера до утра. Даже возникала мысль, будто Дюфур опасается, что искатели приключений вместо выполнения задания решат сбежать.

– Верно, – тихим голосом подтвердила Мичи. – Я тут кое с кем из Общества поговорила. Всё здесь на капитане держится. Он псоглавцев понимает лучше, чем людей.

– Я заметил, – Ланс вздохнул. – Это-то и пугает…

Больше спутники Рэма за время пути не сказали ни слова. Зато на соседнем возе всячески разорялся Йерк, громко рассказывая Лиангу и Рыжей о Туманных горах. Получалось плохо: ни варварша, ни следопыт не желали просвещаться, намереваясь оставаться темными людьми, и поэтому всячески перебивали волшебника. Толстяк возмущался, пыхтел, злился. До Рэма то и дело доносились ругательства, которые Йерк, не скупясь, адресовал своим спутникам. Но на Лианга и Рыжую слова должного воздействия не оказывали, раззадоривая их еще больше. Эта пара прошлась и по знаниям волшебника, и по его навыкам, и даже по неудачам. Лианг успешно изображал писк Йерка, жалующегося на то, что его иллюзии не действуют на скелетов, демонов, насекомых, деревья и облака. Рыжая ж больше указывала на необъятное брюхо волшебника, всячески преувеличивая его объем, и предлагала Йерку запрыгивать на врагов и давить их своим весом.

Речь уже не шла о дружеских подначках, скорее о почти прямых оскорблениях, подающихся с улыбками и смешками. Возможно, если бы путь продлился дольше двух часов, то разозленный Йерк попытался бы вытолкать спутников из возка, а то и сам спрыгнул бы в снег и пошел пешком. Но прибытие в пункт назначения не дало разразиться грозе.

Груз в Илуве ждали. Старший дружинник Луций Гракс быстро изучил бумаги, переданные возницами, мельком глянул на поклажу, бросил мрачный взгляд на Неудачников и разразился серией команд. Дружинники засуетились: ящики с зельями и порошками утащили в лазарет, пучки стрел перенесли в оружейную, а обнаруженный на дне второго воза промасленный сверток с чем-то тяжелым отнесли в казармы.

Неудачников тоже ждали. Убедившись, что грузом занимаются, к искателям приключений подошел широкоплечий человек в латном доспехе:

– Не думал, что они пришлют тебя, Ланс, – сообщил человек и без особого труда перебросил боевой молот из одной руки в другую. – Тебя и твоих Недотёп!

– Моя группа называется «Неудачники», – улыбнулся жрец. – Я тоже рад видеть тебя, Дармоед. Как там твои Транжиры?

– Отлично, – хмыкнул служитель Паратуна. Лидер Транжир за то время, пока Рэм не встречался с ним, отпустил густую бороду, скрывающую половину лица, а широкий металлический пояс сменил на латную юбку. – Пойдемте, я все покажу. Нечасто сюда так много Детей Небес прибывает.

– Скоро сюда еще больше народа приедет. По слухам, в Ружан заглянут и Золотые Львы. За дополнительную плату, разумеется.

– Да, – под кустистыми бровями зло сверкнули глаза, – Катерина своего не упустит. Но боюсь, она не успеет покрасоваться: нас сметут раньше, и вонючие псины покажут всем, как надо воевать.

– Всё так плохо? – Ланс посерьезнел.

– Кто знает? – Дармоед пожал плечами. – Ушмана ты видел. На счет собакоголовых он редко ошибается. Еще с лета он закидывал князя письмами о необходимости полноценной карательной операции, а тот прислал на три форта аж три сотни дружинников и через Гильдию раздал задания искателям приключений. В итоге, вместо разорения песьих логовищ, мы сожгли пару ближайших деревень и шесть в глубине гор. Еще перебили кучу патрулей и лазутчиков. Но этого недостаточно. Капля в море! Псоглавцы слишком быстро учатся. Они стали резать наших одиночек, да и группам дают по зубам. По словам Ушмана, скоро нам всем придет полный…

– Нехорошо, – протянул Ланс и бросил задумчивый взгляд в сторону Туманных гор.

– А то! – Дармоед закинул молот на плечо и, окинув Неудачников оценивающим взглядом, буркнул. – Чего стоим? За мной, Недотёпы! Покажу вам тут всё!

И они пошли.

Правда смотреть в форте было особо не на что: штаб с пристроенными казармами для дружинников, отдельно стоящая оружейная с хмурыми стражниками на входе, приземистые казармы для Детей Небес, кособокая кузница, выгоняющая через трубу черный дым, кухня, конюшня, полдюжины складов, пристроенных к стенам с внутренней стороны, шатер лазарета, из которого слышались стоны раненых, полевой алтарь Агнии.

Форт окружала стена из двойного частокола. Пространство между врытыми в землю бревнами, заполняла земля и каменный бой. Наверху подготовили площадки для караульных. Над воротами соорудили двухуровневую башню со скатной кровлей из дранки. С наружной стороны вокруг частокола выкопали неглубокий ров, в который вбили остро заточенные колья. У ворот, в башне, на стенах расположились караульные и внимательно изучали окрестности.

Было видно: форт готовится к внезапному нападению. Но при этом возникало ощущение, что перед по-настоящему серьезной атакой форт не устоит. Слишком мало защитников для того, чтобы защитить все стены разом.

– Сюда часто одиночки приходят, – фыркнул Дармоед, бросив взгляд на человека в серо-белом бесформенном плаще. Серая табличка сообщала, что человека зовут Сизокрылый Мозгоед. Одеяние полностью скрывало и фигуру Мозгоеда, и его оружие. Внутреннее чувство воина утверждало, что этот человек – Дитя Небес.

– Одиночки? – переспросил Рэм.

– Да, – махнул рукой служитель Паратуна. – Убийцы, лучники, следопыты, воины-дамагеры, чернокнижники, даже пару колдунов (полные отморозки!) тут видел. В общем, приходят сюда всякие дебилы, которым командная игра не по нраву. Не, кого-то они убивают. Бывает задания выполняют. Иногда! Но чаще дохнут!.. Вот на них псоглавцы и учатся с нами бороться.

– А группа твоя вся тут? – подал голос Лианг, хмуро изучая лицо Дармоеда.

– Конечно! – жрец Паратуна удивился. – Где ж им еще быть? Эти обормоты без присмотра сдохнут!

– И Ламинария? – не унимался следопыт.

– Ясен-пень! Тут эта драконья прынцесса. Ждет кого бы поджарить. А что? – Дармоед подозрительно глянул на Лианга.

– Ничего, – буркнул следопыт и замолк.

***

Получено 2х30 очков опыта.

Неудачники заняли очень удачную позицию.

Серебряный перевал заканчивался у небольшой, но очень быстрой речки. Она до сих пор не замерзла, и чтобы перебраться с одной стороны на другую следовало попрыгать по слегка оледенелым камням, словно специально уложенным в воду. К тому же, если со стороны скал укрытий не было, то на другой стороне речки густые заросли заснеженного ивняка позволяли укрыться большому отряду. А многочисленные следы лап позволяли предположить, что псоглавцы частенько пользуются и перевалом, и переправой. Да, Неудачники заняли очень удачную позицию.

– Идут, – прошипела Мичи, и Рэм заметил меж валунов двух псоглавцев-разведчиков четырнадцатого уровня.

Собакоголовые осторожно спускались по неверному снегу, скрывающему где лед, а где и осыпающиеся камни. Прошло немного времени, и псоглавцы оказались рядом с речкой. Полаяв друг на друга, разведчики стали перебираться на другой берег. Если первый легко пересек реку, то второй на середине пути оступился и с плеском рухнул в воду. Выбраться-то на сушу он выбрался, но утопил оружие. Промокший псоглавец встряхнулся, разбрасывая во все стороны капли воды. Его собрат, получив порцию воды, недовольно рыкнул. Взъерошенный псоглавец оскалился в ответ и… замер без движения. Как и первый. Казалось, собакоголовые превратились в статуи, а на самом деле Йерк использовал Ступор.

Добить обездвиженных разведчиков не составило труда. Оттащив мертвых псоглавцев в кусты и подобрав призрачные шарики с опытом, Неудачники стали поджидать следующую группу врагов, а Лианг занялся отрезанием ушей.

Получено 2х30 очков опыта.

– Почему не в броне? – прошептал Ланс, подобравшись к Рыжей поближе. И жрец, и Рэм нацепили обновки из хитиновых пластинок, а вот Мэри Сью решила не надевать лишнее.

– А зачем она мне сейчас? – отозвалась Мэри Сью в ответ. – Мешает! И так дышать неудобно!

Она похлопала себя по попе, которую прикрывали плотные штаны, набитые ватой.

– И Йерк разошелся! – добавила варварша, после небольшой паузы. – Подраться не дает! Уже четырех псоглавцев прибили!

– Как знаешь, – вздохнул Ланс и отстал от Мэри Сью.

Волшебник и правда разошелся. Он накладывал Незримую пелену и псоглавцы не замечали ни следов боя, ни крови на снегу, а, перебравшись через речку, тут же получали Ступор и умирали, не успев ничего осознать.

Не прошло и получаса, как на перевале появилась новая группа собакоголовых. Они очень походили на людей: пятипалые ладони, руки, ноги, голова. И при этом очень сильно от людей отличались. Почти полностью обросшие густой чуть синеватой шерстью. С собачьими как будто бы вывернутыми ногами. С собачьей же головой, вытянутой, чуть приплюснутой, заканчивающейся зубастой пастью.

Группу возглавлял шестнадцатиуровневый Шаман Девять Палок в одеянии из раскрашенных лохмотьев и с резным деревянным жезлом в руках. За лидером осторожно ступал рослый псоглавец, облаченный в кольчугу, с ростовым щитом и небольшим мечом – Защитник Цепей, восемнадцатого уровня. Чуть позади него шла пара – Копейщик Отрицания и Костедробитель, вооруженный кистенем. Оба – четырнадцатого уровня. За ними следовала вторая пара, достигшая пятнадцатого уровня: Головоруб с топором и круглым щитом и Задира с щитом-баклером и саблей. Перед группой двигался разведчик четырнадцатого уровня. Он всматривался в следы и озадаченно вертел головой.

Вскоре отряд псоглавцев спустился к реке и стал перебираться на другой берег. Иллюзия Йерка сработала, и собакоголовые не обнаружили ничего подозрительного. Враги недолго посовещались и построились, но шаман застыл на месте, не давая команды отправиться дальше. Мичи и Лианг, укрытые Незримой пеленой, осторожно крались к псоглавцам, намереваясь избавиться от лидера группы.

Когда до шамана оставалось всего пара шагов, он поднял жезл над головой и!.. Не произошло ничего необычного, если не считать того, что иллюзия исчезла!

– В атаку! – выкрикнул Ланс, бросаясь вперед.

– Не проходит! – плаксиво пожаловался Йерк. – Ступор не проходит!

Лианг хищно оскалился, рванулся вперед, намереваясь вонзить кинжал в мохнатое шаманово горло… Вспышка! Грохот! Следопыт врезался в щит Защитника. Вместе с Лиангом в щит врезалась и Мичи. Вскрик! Ответный укол Защитника слегка пропорол бок мошенницы.

Рэм, подбегая к врагам, использовал Провоцирующий крик… и внезапно понял, что способность не сработала. Воин со щитом заинтересовал только Головоруба. Топор с силой врезался в щит. Контратака мечом не принесла ничего. Меч столкнулся со щитом, а на морде Головоруба возник насмешливый оскал.

На Ланса выбежал Задира. Тычок посоха он отвел баклером, и жрецу пришлось защищаться. Сильный удар саблей сверху вниз мог бы разрубить Ланса на две части, не подставь он вовремя посох. Задира нанес второй удар, а потом позволил жрецу отойти, разрывая дистанцию. Лицо Ланса чуть покраснело от гнева, а псоглавец, насмехаясь, пролаял: «Слабак!»

Рыжей в противники досталось сразу трое. Ее кнут со свистом рассекал воздух, разбрасывал огонь, яростно метался от первой цели ко второй, от второй к третьей, а от третьей к первой, но противники ускользали от атак. Они кружили вокруг варварши, выгадывая подходящий момент.

Отлипнув от щита, Лианг попытался броситься к шаману и вдруг понял, что прикован к Защитнику призрачной цепью. Следопыт дернулся и остался на месте, повернувшись спиной к щитоносцу. Цепь звякнула. Лианг почти ушел от укола. Меч Защитника задел его по левому предплечью.

Мичи, также прикованная цепью к щитоносцу, бросаться на шамана не стала, не стала она и безудержно бросаться на владельца цепей. Кинжал не самое лучшее оружие против щита и меча. Мошенница стала осторожно сдвигаться в сторону от Лианга: если атаковать, так с разных сторон.

Шаман, так и не поменяв позы с начала боя, оставался без движения и удерживал над головой жезл. Йерк озлобленно ругался в зарослях ивы: иллюзии не срабатывали. Мана на них тратилась, магическая структура формировались и тут же рассеивалась, не оказывая на врагов ни малейшего эффекта.

Разведчик, воспользовавшись моментом, полоснул Рыжую по ноге.

– Ах так? – выкрикнула Рыжая зло, и ее окутало зеленое свечение. Глаза превратились в пылающие изумруды. За спиной Мэри Сью возникла полупрозрачная женская фигура. Кнут взметнулся, разбрасывая искры зеленого пламени. Варварша использовала ярость и устремилась в безудержную атаку. Ее поглотило желание как можно быстрее избавиться от верткого противника. Это желание сыграло с ней злую шутку. Кнут наконец-то зацепил псоглавца-разведчика. Противник взвыл. Мэри Сью дико расхохоталась, и страшный удар кистенем в спину сбил ее с ног. Увлекшись боем с одним противником, Рыжая упустила из виду других. Свечение вокруг Рыжей чуть ослабело. Варварша попыталась подняться, но не успела: удар копейщика – снова в спину – пришпилил Мэри Сью к земле. Она закричала от боли, зеленый свет ослепительно вспыхнул и тут же угас, а призрачная фигура исчезла, растаяла в воздухе.

Костедробитель замахнулся кистенем…

Мичи и Лианг разошлись в разные стороны от Защитника Цепей, переглянулись и атаковали. Точнее, попытались! Вспышка-грохот! Мошенница и следопыт врезались в щит. Укол мечом. Новый вскрик! Защитник умудрился попасть в бок Лианга.

Задира продолжал атаковать Ланса, не давая ему ни мгновения отдыха. Посох покрылся зарубинами. Контратаки жреца псоглавец, либо отводил баклером, либо уклонялся от них.

Рэм снова использовал Провоцирующий крик и снова безрезультатно: никто из противников не обратил на воина никакого внимания. Топор Головоруба врезался в щит. Рэм даже не нанес ответного удара. Левая рука стала терять чувствительность. Следовало найти какой-то способ расправиться с противником. Хотя бы со своим! И как можно быстрее! Но…

В воздухе промелькнуло нечто неуловимо быстрое и врезалось в шамана. Девять Палок вздрогнул. Жезл чуть приспустился, чтобы сразу же подняться еще выше. Ненадолго! Сущие мгновения! То, что врезалось в шамана, взорвалось, и Девять Палок повалился на снег и стал кататься в сугробе, пытаясь потушить голодное пламя.

Костедробитель замахнулся кистенем, намереваясь добить Рыжую… и замер без движения.

– Получилось! – выкрикнул Йерк обрадованно. – Ступор сработал!

Второе нечто, промелькнувшее в воздухе, попало в Головоруба. Псоглавец отвлекся. Рэм не мог не воспользоваться удачным моментом и всадил в противника меч. Головоруб зашатался, и воин повторил удар, добивая врага.

Застыл и противник Ланса. Ступор Йерка снова сработал. И зеленая преграда жреца защитила Рыжую от кинжала разведчика. В воздухе пронеслось третье нечто. Оно вонзилось в шамана, завершая его мучения. И Рэм наконец-то понял, что это такое. Стрела! Неудачникам на помощь пришел какой-то стрелок!

Глава 10. Туманные горы (часть 2)

После смерти шамана бой не затянулся.

Рэм использовал Провоцирующий крик. Все враги, за исключением Защитника Цепей и тех, кто попал под заклинание Йерка, бросились на воина, и ему пришлось уйти в глухую оборону. Рэм отступал под градом ударов. Часть приходилось на щит, часть удавалось отвести мечом, но атаки Копейщика Отрицания нет-нет, а находили прорехи в его обороне.

Потеряно 9 очков здоровья.

Потеряно 12 очков здоровья.

Потеряно 15 очков здоровья.

Восстановлено 8 очков здоровья.

Лианг и Мичилайн кружили вокруг Защитника Цепей, но атаковать не атаковали. Грохот, вспышка и призрачные цепи снова и снова притягивали следопыта и мошенницу к щиту. Псоглавец колол мечом, но легкие ранения не сильно мешали его противникам.

Ланс активно работал посохом, обрабатывая голову застывшего Задиры. После третьего удара, псоглавец покачнулся и повалился в снег. Жрец перехватил истерзанное оружие и стал добивать поверженного врага.

Зашипев от боли, Рыжая перевернулась на спину и, покопавшись в поясной сумке, вытащила на свет два пузырька с зельем лечения. Она употребила один внутрь, а второй вылила на живот, на сквозную рану, оставленную копьем, и, содрогнувшись, дико заорала. Фигуру варварши охватило зеленое сияние. Рядом с ней возникла призрачная женщина. Рыжая подобрала кнут, вскочила на ноги и с безумными завываниями кинулась на заступоренного Костедробителя.

В разведчика, атакующего Рэма, попала стрела спрятавшегося стрелка...

Да, после смерти шамана бой не затянулся.

Дольше всех сопротивлялся Защитник Цепей: щитом псоглавец успешно прикрывался от стрел и большинства ударов; ступор Йерка срабатывал на нем через раз; Провоцирующий крик Рэма он попросту игнорировал; а все подошедшие к Защитнику оказывались опутанными призрачными цепями, после чего под оглушающий грохот и ослепляющую вспышку врезались в щит. Странная способность щитоносца доставила пару неприятных мгновений Неудачникам, но она не спасла его от гибели. Оставшись в одиночестве, псоглавец был обречен.

Бой закончился.

– Спасибо за помощь! – выкрикнул Ланс, повернувшись в сторону, из которой летели стрелы.

– И тебе спасибо, – Рыжая похлопала Йерка по плечу и, обессиленно повалилась на снег. – Извини, если что. Я не со зла... я... так...

Последние слова варварша прошептала едва слышно. Рядом с ней тут же оказался жрец, и Мэри Сью окутало магическое свечение.

– Да я... – пискнул Йерк, и растеряно потер подбородок. – Я понимаю...

– Верно, ты не настолько плох, как мне казалось, – хмыкнул Лианг и стал отрезать уши.

Мичи принялась осматривать поверженных врагов и подбирать шарики с опытом. Без дела остался только Рэм, поэтому-то он и заметил, как один из сугробов дрогнул и превратился в лучника с серой табличкой «Робин Гуд-Гуд». Серо-белую накидку, надетую на лучника, воин уже видел: нечто похожее в форте носил Сизокрылый Мозгоед. Похоже, именно она позволяла становиться единым целым с заснеженными просторами.

– Навык «Маскировка», – сообщил Робин, подходя ближе. – Без него одиночки не выживают. Он позволяет оставаться незаметным. А накидка дает бонус к навыку.

– Как ты догадался, что я хотел спросить об этом? – выдавил Рэм удивленно.

– Обычное дело. Вы не первые и не последние. Все, с кем я сталкивался, сперва спрашивали об этом, – отозвался лучник и скинул капюшон, открывая молодое лицо. Подвижные серые глаза внимательно следили как за Неудачниками, так за окрестностями. Робин Гуд-Гуд походил на молодого, но уже битого жизнью кошака, сосредоточенного, недоверчивого, слегка озлобившегося, готового нанести первый удар при малейшей опасности.

– Почему?.. – поднял голову Лианг, получив уши еще одного псоглавца.

– Почему не спадала маскировка при выстрелах? – договорил за него Робин с намеком на улыбку. – Способность «Скрытный выстрел». Криты не снимают маскировку.

– Как?..

– Как я понял, что тебя интересует? – перебил следопыта лучник. – Обычное дело. Вы не первые и не последние. Все, с кем я сталкивался, и об этом спрашивали.

– Спасибо за помощь, – Ланс на мгновение оторвался от Рыжей, глянул на Робина и вернулся к лечению. – Скорей всего мы с ними бы не справились.

– Не за что, – произнес лучник невозмутимо. – Обычное дело. Вы не первые и не последние. С Карателями редко кто справляется без посторонней помощи. Такие отряды бывает и опытных одиночек режут, а новеньких, таких как вы, пачками кладут.

– Погоди, – Рэм осознал, что Робин оказался рядом совсем не случайно. – Ты хочешь сказать, что следил за нами? Использовал нас как живца?

– Верно, – лучник не стал скрывать очевидного. – Обычное дело...

– Дай-ка угадаю, – перебил Робина Ланс, отвлекаясь от лечения. – Мы не первые и не последние?

– Верно, – лучник изобразил нечто отдаленно напоминающее улыбку. – И как ты догадался?

– Вот такой я догадливый, – дружелюбно улыбнулся жрец.

– Хватит болтать! – возмутилась Мэри Сью. Силы постепенно возвращались к ней. – Лечи давай!

– Давайте поторопимся, – лучник обеспокоено глянул в сторону перевала. – Надо уходить отсюда. Я знаю, одно тихое местечко. Отдохнем, поговорим.

Получено 5 х 30 очков опыта. Получено 31 очко опыта. Получено 32 очка опыта.

***

Робин Гуд-Гуд уже три месяца воевал в Туманных горах и получил тридцать второй уровень. Лучник ходил по горным тропкам, устраивал засады, убивал, убегал от преследователей. За три месяца случалось всякое. Многие из тех, с кем он познакомился в самом начале, погибли. Что одиночки, что группы – искатели приключений в Туманных горах умирали очень часто. Псоглавцы ошибок не прощали.

Робину чаще везло. Он умудрялся выбивать самые опасные для себя цели, а потом добивать всех остальных. Конечно иногда удача оставляла его, и ему приходилось убегать от разъяренных толп собакоголовых. Псоглавцы тоже устраивали засады, облавы, пытались ловить одиночек на живца. Робину везло. А единица в даре позволяла использовать магическую маскировку и не тратить деньги на стрелы с алхимической начинкой. Единицы на то, чтобы делать взрывающиеся и замораживающие стрелы, более чем хватало.

За первую тысячу ушей Робин получил маскировочный плащ-накидку, а за пять тысяч – бездонную магическую сумку на два места, в которую легко прятался лук и колчан со стрелами. Ходить по горам стало еще легче. Не приходилось перед боем натягивать тетиву на лук и следить за тем, чтобы она не мокла под дождями. А плащ вкупе с магической маскировкой позволял прятаться посреди голых скал и открытых пространств. За новые пять тысяч ушей обещали пряжку на пояс, дающую бонус к скорости, маскировке и увеличивающей наносимые повреждения.

Робину чаще везло. Он выживал там, где многие другие умирали почти сразу. Он отделывался ранами там, где другие теряли голову. Но это везение не радовало лучника. Робин видел, как меняются псоглавцы. Они очень быстро учились. Стоило одному собакоголовому вырваться из засады и добраться до своих, как все псоглавые начинали в лучшем случае избегать подобных засад, а в худшем устраивать контрзасады и убивать тех, кто на них охотился. Ближе к зиме среди псоглавцев появились отряды Карателей, которые вели охоту на группы искателей приключений. Атаки на патрули, нападения на окрестные деревни, установка ловушек, засылка диверсантов и ночных убийц – собакоголовые оказались слишком хорошими учениками.

Дети Небес тоже учились, но знания, полученные одним, умирали вместе с ним. А Дети Небес, к сожалению, умирали довольно часто. Робину везло, но он чувствовал, что везение скоро закончится. В некоторых ситуациях удача просто не может помочь.

– Дела... – протянул Рэм, когда Робин закончил рассказ. В целом, ситуация не радовала. Имелось всего лишь одно светлое пятно, не связанное с войной в Туманных горах: воин понял, откуда Гильдиец доставал меч и куда его убирал. Магическая сумка-кошель. Робин показал, как в его небольшом кошеле исчезает огромный лук и колчан со стрелами. Выглядело невероятно! А на деле: обычная магия! Ну, или не совсем обычная...

Ланс не сказал ничего. На лице жреца застыла легкая улыбка, но в глазах горел огонек беспокойства. Сложное задание становилось смертельно-опасным. Ланс размышлял и непроизвольно сжимал в руках древко копья. Раньше оно принадлежало Копейщику Отрицания, а теперь заменило жрецу испорченный посох. Причем Лансу досталось не обычное копье, а – магический артефакт. Мичи с помощью Йерка удалось выяснить его скрытые свойства. Копьё снимало с пораженной цели все эффекты, как положительные, так и отрицательные. Неплохое оружие против использующих ярость, магические щиты и зелья с длительным эффектом.

Рыжая тоже ничего не сказала, после излечения она почти сразу уснула, так и не дослушав Робина. Молчал и Лианг. Следопыт хмурился, изредка поглядывал на лучника и вырезал из куска дерева фигурку дракона.

Зато Йерк, как только Робин замолк, разразился кучей вопросов. Волшебника интересовало всё, начиная от погоды в Туманных горах и заканчивая боевыми навыками псоглавцев. Лучник слегка ошалел от количества вопросов. На некоторые он ответить сумел, а некоторые даже его поставили в тупик. Ну, не знал он, кто управлял ордами собакоголовых на самом деле. Ходили слухи, что всем заправляют высокоуровневые Дети Небес, но на деле никто этих детей никогда не видел. Рассказывали, будто под Туманными горами скрывается огромный город, полный золота и драгоценных камней. Кто-то говаривал, словно женщин песьего племени не существует, а псоглавцы рождаются из камня с помощью древнего артефакта. Да, говорили много, но слухи на то и слухи, чтобы скрывать правду.

Тихое местечко, в которое привел Робин, оказалось небольшой пещерой. Некогда в ней ютилось медвежье семейство, а теперь лучник приводил в нее тех, кого удавалось отбить от Карателей.

Неудачники переночевали в пещере, а на следующий день продолжили охоту и наткнулись на новую группу псоглавцев. С шаманом во главе. В этот раз всё прошло гораздо легче. В первую очередь Йерк заступорил шамана. Второй ступор достался воину с топором. Остальных псоглавцев Провоцирующий крик заставил атаковать Рэма, толпиться вокруг него, мешать друг другу. Рэм защищался. Многие удары гасились жреческой преградой. А в это время Лианг, Рыжая, не позабывшая надеть броню, и Мичилайн разбирались с противниками по одиночке.

Этот бой не принес ничего неожиданного.

Робин наблюдал за действиями Неудачников и не вмешивался. Да и к чему вмешиваться, если они действовали уверенно и спокойно?

Получено 4 х 30 очков опыта. Получено 3 х 31 очко опыта. Получено 32 очка опыта.

***

К вечеру Неудачники вернулись в Форт Илув. Робин Гуд-Гуд не пошел с ними. Охота, охота и еще раз охота. Лучник не желал терять времени на отдых: чем больше псоглавцев будет убито, тем лучше. А еще... кто знает, вдруг кому-нибудь потребуется помощь волка-одиночки!

На ночь Неудачники остались в казарме для искателей приключений, где и познакомились с Аяксом Виксидидом и его группой «Чистые сердцем». Общение с ними затянулось до полуночи: непринужденные разговоры о житье-бытье, два кувшина с вином, рассказы о подвигах и свершениях.

Аякс и его люди пробыли в Туманных горах почти месяц. За это время они приловчились справляться с псоглавцами и выходить сухими из воды в любых переделках. Хотя поначалу им тоже «повезло» нарваться на отряд Карателей. Тогда Чистых от смерти спас жрец Оонта – Сизокрылый Мозгоед. Он творил что-то совершенно невероятное: призрачные мечи пронзали доспехи и щиты, летающие черепа нагоняли ужас на псоглавцев, костяные щиты защищали от ударов, заклинания одновременно выпивали жизнь из врагов и лечили как Мозгоеда так и его союзников. А когда мертвые псоглавцы стали подниматься в качестве кадавров Мозгоеда, бегством решили спастись не только собакоголовые, но и Чистые сердцем.

– Тогда-то мы и поняли, что со своими проблемами лучше разбираться своими силами, – смеялся Аякс, а ему вторили члены его группы.

После полуночи веселье пошло на убыль, разговоры поутихли, кувшины из-под выпитого вина унесли, а искатели приключений пошли отдыхать.

Поутру Чистые сердцем отправились на новую охоту, а Ланс повел Неудачников в оружейную. Даже не в оружейную, а в небольшую лавку при ней. За то, что доставалось дружинникам совершенно бесплатно, искателям приключений приходилось платить. И платить немало. Ланс упорно торговался, но сбить цену так и не удалось.

– И куда вы пойдете? – скалился барышник. – В Ружан? Так он далеко. А других лавок здесь нет. Так что: либо соглашайтесь, либо проваливайте.

И Лансу пришлось уступить. На всё про всё ушло двенадцать талеров, зато теперь в поясных сумках каждого Неудачника оказалось по пять пузырьков с зельями здоровья. В дополнение, себе жрец прикупил два пузырька со взрывным зельем, а Йерку три – с зельем восстановления маны.

Из лавки Ланс вышел покрасневшим, злым, недовольным. Еще бы! Его черты и способности не смогли «пробить» самоуверенного торговца, распродающего княжеские товары. И даже то, что покупки слегка усилили группу, не шибко радовало жреца.

– Я к Дармоеду, – хмуро произнес Ланс. – Надо обсудить с ним кое-что...

– А мы? – удивленно покосилась на него Рыжая. – Мы чем займемся?

– Чем хотите, – вздохнул жрец. – Даю вам час на всё про всё. Развлекайтесь, отдыхайте, посмотрите достопримечательности, в общем, делайте что хотите, но чтоб через час все собрались у кухни. Понятно? Мы обедаем и снова отправляемся в горы.

– Отлично! – в один голос обрадовались Рыжая с Лиангом, и шебутную пару как ветром сдуло.

– Мда, – Ланс снова вздохнул, устало провел рукой по лбу и посмотрел сперва на Мичи, а потом и на Рэма. – Присмотрите за ними, хорошо? Как бы они и тут чего не учудили...

Ответа жрец не ждал. Он развернулся и направился к штабу.

– Я присмотрю за ними, – проводив взглядом Ланса, заявила Мичи. – А вы...вы отдыхайте.

– А я пойду на кухню, – сообщил Йерк. – Подожду всех там, попишу немного, может, поем.

И Рэм остался с фортом Илув один на один.

На первый взгляд, форт не припас ни развлечений, ни мест для отдыха, ни тем более каких-то достопримечательностей. Да, и на второй взгляд – тоже.

Рэм прошелся вдоль стен, поднялся на боевой ход, глянул на острые, слегка припорошенные снегом, колья во рве. На одном из кольев болталось высохшее мохнатое тело. В надвратную башню воина не пустили. Сперва сердитые стражники требовали у него пропуск, а когда поняли, что он всего лишь тешит свое любопытство, погнали прочь.

В кузнице, помимо кузнеца и двух мускулистых молотобойцев Рэм обнаружил Мэри Сью. Варварша любезничала то с одним молотобойцем, то с другим, отвлекая их от работы. Кузнец орал то на нее, то на своих нерадивых подручных, но это не сильно помогало. Если молотобойцы хотя бы делали вид, что слушают наставления мастера, то Рыжая все попытки вытолкать ее из кузни нагло игнорировала.

В конюшне Рэм нашел Зебрагиню – чародейку Транжир. Она не изменила себе и носила тоненькие, чуть ли не прозрачные тряпочки, едва-едва прикрывающие соблазнительные изгибы ее красивого тела. Судя по всему, чародейка в конюшне грелась. Зря она что ли так страстно прижималась к шее коня? Конь косился на Зебрагиню карим глазом, растерянно пофыркивал и изредка издавал испуганное ржание.

У оружейной трое искателей приключений: Филолог, суровая волшебница Транжир; воин Девастатор, вооруженный огромным, неподъемным на вид, двуручным топором; и Лина Инкарина, изящная девушка в красивой белоснежной шубке – обсуждали грабительские цены в местной лавке. И если Филолог с Девастатором упирали на недопустимость подобного, то Лина защищала наглого барышника, рассказывая про какие-то экономические законы, про ажиотажный спрос, про ограниченность предложения, про какую-то неведомую прибавочную стоимость.

Заглянув в шатер полевой кухни, Рэм заметил Йерка, активно работающего пером, и... Рыжую, пристающую к Полному Голяку. Воин Транжир пытался есть, но у Мэри Сью на него были другие планы. Она сидела на лавке рядом с Голяком, обнимала, прижималась, шептала что-то на ухо и всячески показывала свою заинтересованность. С соседнего стола за действиями Мэри Сью наблюдала Мичи. Лицо мошенницы ничего не выражало, хотя в ее глазах мелькало нечто похожее... на зависть?

Выбравшись из шатра, Рэм обошел здание штаба, миновал группу занимающихся дружинников и оказался рядом с небольшим закутком, огороженным с одной стороной стеной форта, а с двух других – складами. Воин прошел бы мимо, если бы не услышал знакомый голос. Рэм заглянул в закуток и увидел Лианга, а рядом с ним – Ламинарию.

– Почему? – тихо вымолвила чернокнижница Транжир.

– Держи, говорю, – Лианг чуть ли не впихнул в руки девушки деревянную фигурку дракона. – Просто так. Потому что мне хочется.

Глаза чернокнижницы как-то странно заблестели, и Рэм понял, что ему лучше уйти. И он ушел.

А через полтора часа Неудачники снова отправились в Туманные горы.

***

По горной, извилистой тропке неторопливо двигались одиннадцать псоглавцев.

На заснеженных склонах виднелись серо-рыжие валуны, из сугробов торчали пожелтевшие почти осыпавшиеся метелки горного овса. Легкий ветерок теребил почерневшие заросли низкорослого терновника. Лапы мягко опускались на каменную поверхность, изредка сдвигая с места крохотные камешки и комья снега. Черные глаза насторожено поглядывали по сторонам, уши шевелились, стремясь уловить неположенные звуки, ноздри втягивали морозный воздух. Ни посторонних запахов, ни лишних звуков, ни намека на движение – никакой опасности, ничего подозрительного.

Десять псоглавцев шли на охоту. Они готовились спуститься с гор там, где их не ждали, нанести удар и вернуться обратно. Они осторожно шли друг за другом. Тропка довела до грубой лестницы, выдолбленной в камне. Неровные ступени покрывал тонкий слой снега, скрывающий под собой то камень, а то и тонкую корку скользкого льда. Аккуратно, с оглядкой псоглавцы начали спуск.

Лестница закончилась, а камень и снег сменились снегом и пихтовым лесом. Мрачным, с густым подлеском, с поваленными деревьями, с огромными сугробами. И с протоптанной в снегу тропкой, уходящей куда-то в мрачную лесную чащу. Девять псоглавцев переглянулись, неуверенно потявкали друг на друга и медленно двинулись в лес.

Серые стволы пихт стояли стеной. Разлапистые ветви сплетались, и становилось трудно понять, где кончается одно дерево, а начинается другое. Подлесок, густой на окраине горного леса, постепенно редел: где-то на фоне пихт виднелись одинокие кусты мохнатого можжевельника, где-то тянулись вверх тонкие гибкие ветви ив, где-то краснели яркие гроздья ягод, так и не облетевшие с рябин. Чем дальше продвигались восемь псоглавцев, тем меньше в лесу оставалось мрачности, тем радостней становилось на сердцах у лохматых созданий.

Предводитель псоглавых остановился, насторожившись: меж деревьев мелькнуло что-то рыжее – и почти сразу расслабился. Белка. Обычная белка. Вместе с лидером расслабились и шесть его спутников. Внезапно с пихты свалился самый настоящий сугроб, подняв вверх кучу серебристой снежной пыли. С рябины сорвалась небольшая стайка желтобрюхих синиц и, тревожно посвистывая, заметалась в воздухе. Похоже, птицы не обрадовались незваным гостям.

Мохнатый лидер осмотрелся еще раз, тявкнул что-то и группа двинулась дальше. Извивающаяся тропинка уводила шестерку псоглавцев всё дальше в лес, и наконец привела к небольшому озерцу, покрытому тонкой коркой льда. Группа остановилась, внимательно рассматривая небольшие валуны и заснеженные кусты, почти подступающие к замерзшей глади.

Уши лидера подергивались, ноздри дрожали, изо рта вырывались облачка пара. Предводитель псоглавцев пытался найти в звуках леса что-то лишнее, что-то постороннее, что-то неестественное и не находил. Он обернулся к спутникам, негромко пролаял и пораженно замер. Лидер группы только в этот момент осознал, что количество спутников несколько уменьшилось. Он попытался рыкнуть, предупредить оставшихся о непонятной угрозе, но не успел. Один кинжал воткнулся – снизу-вверх – под подбородок, в нежную мякоть, неприкрытую ни костью, ни плотной шерстью, и устремился к мозгу, а – второй вошел точно в небольшую ямку, в которой сходились шея и голова.

Остальные пятеро смерти лидера и не заметили. Они поглядели по сторонам, порычали немного и двинулись вперед. Замыкающий наступил на мертвое тело, остановился, глянул на неожиданную помеху, пожал плечами, перехватил копье поудобнее и последовал за своими собратьями, оставляя за собой кровавые следы.

Последовал недолго. Воздух дрогнул, и замыкающий повалился в искрящуюся белизну. Пара кинжалов оборвала и его жизнь.

Четверка псоглавцев, идущая впереди, ничего не заметила. А нет, уже не четверка – тройка. Двойка. Единственный псоглавец, решивший непонятно зачем прогуляться вокруг лесного озера в полном одиночестве. В воздухе возникла рябь, невидимое движение, и псоголовый рухнул в сугроб.

Иллюзия развеялась.

Небольшое лесное озерцо. Одиннадцать мертвых тел, разбросанных по разные стороны от него. Перекрещивающиеся цепочки следов. Радостно скалящийся Лианг и хмурая Мичи, очищающие кинжалы от крови. Рыжая, сидящая на поваленной пихте. Рэм, Йерк и Ланс, стоящие чуть поодаль.

– Хорошо, что с ними не было шамана, – улыбаясь, заключил жрец.

– Это да, – пискнул волшебник. – Он бы легко развеял мою иллюзию...

Лианг принялся отрезать уши, а Ланс подошел к мертвому лидеру псоглавцев и стал обыскивать его.

Рэм молчал. Происходящее не нравилось ему. Не бой, бойня. Псоглавцы, погрузившись в иллюзию волшебника, ходили вокруг лесного озера, а Мичи и Лианг, подгадывая удачный момент, даже не убивали – легко и непринужденно лишали их жизни. Нет, Рэм признавал, что так правильнее. На войне нет места чести и благородству. Противника нужно уничтожать любыми доступными способами. Избегать открытого столкновения с врагом не просто можно, но и нужно. А псоглавцы показали себя противниками достойными и очень, очень опасными.

Да, другого выбора не было. Но от этого выбора на душе у Рэма скреблись кошки.

– Нашел, – с довольной улыбкой сообщил Ланс. – Еще один жетон!

Получено 5 х 30 очков опыта. Получено 4 х 31 очко опыта. Получено 2 х 32 очка опыта.

***

Рэм сидел рядом с костром, но смотрел не на огонь, не на потрескивающие дрова, не на искры, устремляющиеся в небо. Воина интересовала Рыжая, сидящая рядом. Даже не Рыжая, а ее камень души. Мэри Сью вытащила его из нашейного мешочка и задумчиво всматривалась в глубину. По всей видимости, варварша изучала характеристики, способности и черты.

Внутри вместилища души Мэри Сью мерцали две искорки: красная и зеленая. Последняя и заинтересовала Рэма. Если раньше эта искра ничем – ни яркостью, ни размером, ни насыщенностью цвета – не отличалась от красной, то теперь… красная как-то поблекла, потускнела, уменьшилась. Зато зеленая увеличилась и стала ярче. Причем, зеленый свет, ранее отдающий весенней свежестью, изменился. В нем появилась мертвенная холодность, чем-то похожая на проявления божественной силы, исходившие от заклинаний Ланса. Рэм не мог сказать, когда изменился камень души Рыжей. Последний раз воин видел его при охоте на крыс. И тогда с камнем было всё в порядке. Вот только с тех пор произошло великое множество всяких событий...

Жрец, сидящий по другую сторону костра, с отрешенным видом рассматривал игриво полыхающий огонь. Легкая улыбка, застывшая на лице Ланса, в отсветах костра казалась теплой и доброй. Мичи устроилась рядом с Лансом, положила голову ему на плечо и, полуприкрыв глаза, чуть ли не мурчала от удовольствия. Йерк уже залез в спальник, ворочался и кряхтел, надеясь отыскать удобное положение. Неверный свет костра не мог разогнать ночную тьму, и волшебник казался то ли игрой теней, то ли ожившим сугробом, то ли медведем-шатуном, пытающимся заснуть во чтобы то ни стало. Лианг с ворчанием оттирал котелок снегом. Ужин готовила Рыжая, но отвлеклась на что-то более важное, чем еда, и каша подгорела. Исправлять содеянное Мэри Сью отказалась и предложила кинуть жребий. Не повезло следопыту, вот он и…

Из лесной тьмы послышался хруст веток и на поляну выскочил Робин Гуд-Гуд.

– Быстрее, – зашипел лучник, – быстрее, тушите огонь и уходим отсюда. Быстрее!

Его слова не расходились с делом: Робин разворошил костер и принялся закидывать головешки снегом. Неудачники после некоторого замешательства кинулись ему помогать. Кроме Йерка: волшебник запутался в спальнике и теперь старательно пытался найти в нём себя.

– Что случилось? – прошептал Ланс, даже не пытаясь выяснить, как лучник нашел их лагерь.

– Я покажу, – Робин затоптал последнюю головешку и поспешил скрыться среди густых зарослей: – За мной. Быстрее. Я всё покажу.

За лучником пошли Рэм, Ланс и Мичи. Если лучник мог без проблем ходить в темноте, то Ланс освещал дорогу магическим светильником, прикрывая его сверху плащом. Шли недолго. Заснеженный лес кончился внезапно, сменившись обледенелыми скалами. Следуя указаниям Робина, Неудачники добрались до небольшого уступа и глянули вниз. Горная долина, в которой искатели приключений днём ранее расправились с отрядом псоглавцев, просто пылала. Костры, костры и еще раз костры. Множество желто-оранжевых точек сливались в нечто большее, в нечто единое. Как будто горные великаны решили принести жертву своим великанским богам. Большую жертву.

– Их там тысяч восемь, не меньше, – прошептал Робин и осторожно отполз от края. – Они уничтожили группу Аякса Виксидида и две тройки на северном склоне, а также зачистили долину от одиночек, вроде меня. Есть шанс, что их патрули заглянут и сюда.

– Надо отправиться в Илув и предупредить… – тихо произнес Ланс.

– Надо, – согласился лучник. – Предупредить и отходить к Ружану. Форт им на один зуб. Полторы сотни дружинников да четыре группы Детей Небес ничего не смогут сделать этой орде.

– Мы не выполнили задание, – прошептал Рэм.

– Если останетесь здесь, – тихонько хмыкнул Робин, – то сдохните гораздо раньше, чем выполните его. Псоглавцы не дураки. Они не прощают ошибок. Если кто-то начнет атаковать тылы, то собакоголовые не будут спать, а устроят охоту на наглых глупых людишек и перебьют их. Будет время, будет и задание. Сейчас же надо валить отсюда, пока не стало слишком поздно.

– Верно, – кивнул Ланс и, бросив еще один взгляд в долину, отправился обратно к лагерю. Мичи и Робин отправились следом.

А Рэм остался. Он смотрел на огоньки костров и, даже не считая, понимал, что врагов гораздо больше. Лучник скорее всего не ошибся, а просто-напросто соврал, не желая тревожить Неудачников раньше времени. Армия псоглавцев насчитывала не восемь тысяч, а все двенадцать. Город-крепость без учета фортов мог выставить на защиту стен девятьсот дружинников, неизвестное количество ополченцев и сотню-полторы Детей Небес. И сложно было сказать, хватит этого для защиты или нет. В любом случае, Рэм хотел бы, чтобы защитников на стенах было гораздо больше. Любых защитников! Дружинников, ополченцев, Детей Небес! Да, хоть армию скелетов! Псоглавцы показали себя опасными противниками, и встречаться с ними в бою, не имея численного преимущества… Рэм тяжело вздохнул и поспешил в лагерь.

Глава 11. Осада, жертвы и ритуалы (часть 1)

Ружан готовился к осаде.

Теперь усиленные патрули расхаживали по городу в любое время дня и ночи. В некоторые места стало невозможно попасть без специальной бумаги, подписанной капитаном Ушманом. И не важно, кем человек был до этого: дружинником, ополченцем, дворянином, купцом или искателем приключений – без бумаги он превращался в возможного вражеского лазутчика. А ведь лазутчики и впрямь находились! Один пришлый крестьянин попытался сжечь склад при госпитале, другой – отравить колодец, водой из которого поили лошадей, а некий мастеровой попытался убить молодого дружинника за то, что тот переспал с его красавицей-женой. И если последнего еще можно было понять, простить и повесить, то на что рассчитывали первые двое? Людей псоглавцы не собирались оставлять в живых.

Три форта, защищавшие границу, капитан приказал оставить без боя. И если из Серца и Пиша просто выгребли всё что хорошо и плохо лежало, то Илув – сожгли. Удачное расположение могло превратить его в укрепленный вражеский пункт, а капитан не собирался позволять песьим детям закрепиться на землях княжества. О том, что когда-то эти земли принадлежали псоглавцам, Ушман даже не думал. И не собирался давать спуску тем, кто думал иначе!

В Борнинген отправили весть о приближении армии собакоголовых. Конечно никто не рассчитывал на что-то особенное: то, что князь мог выделить для обороны, он выделил раньше. Обещанная тысяча быстро превратилась в шестьсот дружинников, прибывших своевременно, и примерно в четыре сотни искателей приключений, растянувшихся колонной от Борнингена до Ружана. Кто-то – потрезвей – уже добрался до крепости, кто-то – поделовитей – остановился на полпути и выполнял задание по поиску подснежников и зимних опят в каком-нибудь Залежье, а кто-то – поразгульней – так и не нашел в себе сил, чтобы выбраться из столичного кабака. В итоге, вместо обещанных четырех сотен до Ружана добрались – полторы, а пять групп застряли где-то на ближних подступах.

Помимо тех, что уехали из города раньше, Ружан поспешила покинуть еще треть жителей: кто-то рассчитывал пересидеть военные тяготы в какой-нибудь затерянной деревушке у родственников, кто-то уповал на милость князя и собирался ехать в Борнинген, а кто-то просто бежал куда глаза глядят, надеясь на удачу. Из оставшихся почти три тысячи человек записались в ополчение, еще тысяча решила оказывать помощь, не проявляя воинские умения. Но для защиты этого катастрофически не хватало…

Вместе с ополчением возникли новые проблемы. На словах-то всё легко. Пришел горожанин в таверну, где сидит рекрутер, назвал имя, поставил крестик иль роспись напротив нужной записи и всё: ополчение пополнилось еще одним бойцом. А на деле этому бойцу полагалось оружие и снаряжение, ему требовалась муштра, а еще… ему требовалось пережить первый бой. С оружием было не очень, и ополченцам выдавали копья, охотничьи рогатины. Даже в скором порядке переделывали крестьянские косы! Со снаряжением было еще хуже: самые шустрые ополченцы щеголяли в старых кольчугах, а тем, кто записывался позже, приходилось довольствоваться потрепанными гамбезонами. И это в лучшем случае!

Муштрой ополченцев обеспечили дружинники. Они со всей суровостью гоняли бывших горожан, желая вбить им в головы способность беспрекословно подчиняться указаниям сотников и выборных капитанов. Но слишком мало времени оставалось до прихода псоглавцев, чтобы муштра успела дать свои плоды.

А способность пережить первый бой… оставалось надеяться, что при столкновении с собакоголовыми выживет хотя бы половина из трех тысяч.

Псоглавцы не торопились. Их армия неспешно двигалась к Ружану, разоряя деревни и убивая тех, кто остался (а ведь нашлись такие в приграничных деревнях), понадеявшись на добросердечие песьих детей. Собачьи патрули и отряды Карателей раскинулись вокруг армии, как крылья огромной птицы. Они искали засады и ловушки, перехватывали донесения, ловили разведчиков, одиноких искателей приключений и спрятавшихся крестьян.

Некоторые молодые дружинники предлагали устроить ответный рейд, чтобы преподать врагам урок, но капитан Ушман не разрешал вывести кавалерию в чистое поле. И вроде пятьсот хорошо вооруженных всадников – немалая сила! Но что может быть глупее, чем послать их в неизвестность на заведомо более сильного и многочисленного врага? Например, устроить ночной рейд, предварительно выдав каждому коннику по факелу, чтобы вражеским лучникам было удобнее целиться. А ведь на военном совете звучало и такое предложение! Но это еще что! Карл Леманн, сынок троюродного племянника князя Густава, предложил вывести всю армию в чистое поле, чтобы в честном бою показать этим трусливым шелудивым псам, как сильны и могучи достославные сыны человечества. Капитан Ушман долго, с преувеличенным вниманием, рассматривал гениального стратега, а потом слегка эмоционально, но очень вежливо попросил его удалиться и больше на совете не появляться. Ну, может, не совсем вежливо... Но одно цензурное слово капитан точно использовал!

Да, Ружан готовился к осаде: из окрестных деревень в город свозились припасы, обучались ополченцы, ковалось оружие, разрабатывалась стратегия – защитники делали всё, чтобы дать достойный отпор жестокому врагу. Вот только сложно было понять, хватит этого для победы или нет.

***

По донесениям разведчиков, армии псоглавцев оставался день пути до Ружана. Отряды Карателей из тех, что понаглее, уже появлялись в пределах видимости. К стенам они не приближались. Их больше интересовали окрестные леса и деревни. Черные столбы дыма, видимые из крепости, ясно говорили о том, что ждет и Ружан, когда псоглавцы доберутся до него и его жителей.

До начала осады оставалось всего ничего, и искатели приключений наслаждались последними мгновениями отдыха. Если ополченцы, измученные муштрой, просто валились с ног от усталости и думали только обо сне, если дружинникам капитан Ушман запретил посещать кабаки и таверны, то Дети Небес ни в чем себе не отказывали.

Неудачники, например, каждый вечер проводили в таверне «Дикий вепрь». Никаких особых изысков, но пиво и еда стоили своих денег. Обычно в ней не собирались шумные компании, не играла музыка, не устраивали драк – тихое спокойное место. Но этим вечером, кроме обычных посетителей, в ней собралась огромная шумная толпа искателей приключений. В большинстве своём, новоприбывших.

Они грезили о славных победах, о кучах опыта, о выполненных заданиях и не стеснялись свои грёзы озвучивать. Те, кто встречались с псоглавцами, вели себя куда скромнее.

– Да вы что, боитесь этих грязных псин? – кружкой шваркнул по столу один из волшебников, над головой которого читалось имя «Брат Синица». – Не стоит! Нас меньше? Ну и что? В Ружане почти полсотни волшебников! Этого хватит, чтобы уничтожить любую армию! Мы закидаем их массухами со стен, а они ничего не смогут нам сделать! А волшебников среди псоглавцев не было, нет и не будет!

– Правда? – подал голос Рэм. Он прекрасно помнил бой с отрядом Карателей и то, как не срабатывала магия Йерка. – Зато у них есть шаманы, а они…

– Шаманы? – презрительно скривился Брат Синица. Похожим образом скривились и некоторые из искателей приключений. А вот Йерк бросил понимающий взгляд на Рэма. Да и дружелюбная улыбка Ланса на мгновение дрогнула. Неудачники уже встречались с псоглавцами и их шаманами, а новоприбывшие еще не знали с кем придется столкнуться.

– Сколько там этих шаманов? – презрительно скривился Брат Синица. – Не будут же они своих шаманов в каждый отряд пихать?

Слова волшебника одобрительными вскриками поддержали его собратья по ремеслу. Из тех, что прибыли в Ружан совсем недавно. И Неудачники, и те, кто уже успел побывать в Туманных горах промолчали. Кто-то хмуро, кто-то недовольно, кто-то глубокомысленно, а кто-то с доброй отеческой улыбкой.

– Ну-у-у… – протянул Рэм. – Их вроде не так мало…

– Да что они могут сделать? – Брат Синица снисходительно глянул на воина. – Пока они будут с бубнами танцевать, магия превратит их в пыль!

Со всех сторон послышались бодрые крики:

– Верно!

– Дело парень говорит!

– Что нам эти шаманы?!

– Мы их одной левой!

Брат Синица победно посмотрел на Рэма и поднял кружку: «Выпьем же за храбрецов, готовых до победного сражаться с врагом!»

Воин промолчал. Да и что он мог сказать тем, кто еще не видел, на что способны враги? Опасные враги. Хитрые. Способные учиться и принимать неожиданные решения.

– Ведь среди нас нет трусов? – не унимался Брат Синица, гаденько поглядывая на Рэма. – Мы же готовы убить и быть убитыми? Мы не боимся ничего! Эти грязные вонючие псы слабы и не смогут нам ничего сделать! Пусть они боятся нас!

Воин снова промолчал. Вверх взметнулись кружки, разбрызгивая пенное пиво. Новоприбывшие разразились победными воплями:

– Мы не боимся!

– Уничтожим этих тварей!

– Победа! Мы победим!

– Всех убьем!

– Никто не уйдет от нас!

Рэм пожал плечами и встал со скамейки. Следом поднялся Йерк. Мгновением позже, на ногах оказались Ланс, Мичи и Рыжая. Лианг остался сидеть в углу в окружении небольшой группы Детей Небес. Следопыт не первый вечер проводил в компании тех, кого добавка к имени «...из дома Винтерз» выделяла из толпы. Иногда люди в компании менялись, старые уходили, новые приходили, не менялось одно – состав. Среди представителей дома Винтерз попадались и воины, и лучники, и следопыты, и варвары, а вот волшебников, жрецов, чернокнижников и прочих представителей магического племени не было вообще.

Поднявшись к себе, Рэм протиснулся к своей лежанке и, не раздеваясь, рухнул на нее.

– Я был не прав? – не глядя на волшебника, произнес воин.

– Не знаю, – пискнул Йерк. Кровать под его весом заскрипела. – Преувеличивать силы врага не лучше, чем недооценивать их.

– Я не преувеличиваю, – возмутился Рэм. – Ты же видел, на что они способны!..

– Не видел...

– Что? – Рэм повернулся набок и испытующе глянул на волшебника. – Ты же!.. Мы же сражались с ними и!..

– Мы не знаем всего, – медленно произнес волшебник, разглядывая смолистый потёк на потолке. – Вспомни что говорил Робин. Они очень быстро учатся...

– Я о том же и говорю!..

– Не о том же, – Йерк с трудом приподнялся, добираясь до лампы. Комната погрузилась во тьму. – Вы все одинаково недооцениваете их реальные силы. Кто-то в меньше степени, кто-то – в большей. А я боюсь, завтра мы увидим нечто, способное удивить и тебя, и меня, и всех остальных...

***

К обеду следующего дня псоглавцы подошли к Ружану.

И вместо того, чтобы броситься на штурм, стали возводить укрепленный лагерь. Часть псоглавцев занялась выкапыванием рва, часть – вкапыванием в землю остроконечных кольев, часть – установкой шатров, а остальные внимательно следили за крепостью, готовясь отражать неожиданную атаку. Низкорослые толстоногие лошадки так и сновали между ближайшим леском и возводимым лагерем, подвозя бревна для стен. До защитников крепости доносились стук топоров, рычание псоглавцев, ржание лошадей. Лагерь рос на глазах.

– Не знал, что у псоглавцев есть лошади, – произнес Рэм, облокотившись на стену.

– В Туманных горах много чего есть, – ухмыльнулся Мордатый Йож, воин-щитоносец из Вестников Смерти.

– Верно, – к паре воинов подошел Освальд Торнбурн, колдун из Тихого Пути. Он глянул в бойницу, пригладил (впрочем, без особого успеха) взъерошенную бороду и пробормотал. – Готовятся твари, готовятся…

– Но почему они не ездят на них? – Рэм посмотрел на колдуна. Тот молчал и с хмурым видом следил за суетой в лагере псоглавцев.

– Вера в Ксербера запрещает. Он там у них… – начал Йож, но Освальд почти сразу перебил его:

– Да какая разница? – холодные голубые глаза уставились на Рэма. – Мы сюда сражаться с ними приехали. Не изучать. Не пытаться понять. Убивать! Если хочешь чего-то узнать, топай в библиотеку…

– Но…

– Что «но»? – Освальд несколько мгновений посвятил Рэму и снова перевел взгляд на лагерь псоглавцев. – Метнуть бы в них огненным шаром, да жаль не достану…

Голос Освальда дрогнул. И Рэм понял: колдун боится, но старается не подавать виду. И Вестники Смерти, и Тихий Путь уже с месяц воевали с псоглавцами и неплохо изучили их повадки. Такое скопище врагов пугало их. Даже Мордатый Йож – крепкий улыбчивый детина, очередная цель Мэри Сью – опасался предстоящего боя. Внешне это почти не проявлялось. Но иногда, когда Йож смотрел в сторону возводящегося лагеря, взгляд воина застывал, а на лицо набегала легкая тень.

– Нет, сегодня нам их не ждать, – в голосе Освальда слышалось облегчение. – Не успеют…

И верно. Если деревянную стену со стороны Ружана почти закончили, то к возведению защиты позади лагеря псоглавцы даже не приступали. Вместо этого перед построенной стеной небольшие группы собаголовых стали вкапывать в замерзшую землю невысокие резные столбы, которые венчали волчьи головы.

– Тотемы, – Освальд скривился. – Вот же!.. Так! А это еще что такое?!

Похожие возгласы послышались и от других наблюдателей. В голосах почему-то слышался страх. Уже ничем не скрываемый.

В центре лагеря псоглавцев вырастало нечто огромное: массивный деревянный столб, высотой не уступающий стенам Ружана. Величественный тотем. Возникало ощущение, что его не возводили, что он сам собой вырастал из земли.

– Что такое? – Рэм удивленно смотрел на перекосившееся лицо Освальда. – Что происходит-то?

– Сам не видишь что ли? – колдун чуть ли не зарычал на воина. Узловатые ладони с силой ухватили бороду, словно хотели выдрать ее. В голубых глазах холода не осталось, его сменило раздражение, за которым прятался даже не страх – ужас. Дикий ужас. Больше Освальд ничего говорить не стал. Он бросил взгляд в сторону лагеря псоглавцев и направился к группе встревоженных волшебников.

– Тотемы блокируют магию, – тихо прошептал Мордатый Йож. – Шаманы слабы. В магической схватке они проиграют волшебникам и тем же чернокнижникам. Зато они могут делать подобные штуки…

В голосе Йожа слышалось сомнение. Словно он сомневался, что шаманы могли бы создать нечто подобное. А тотем меж тем «вырос», и в глазах вырезанной песьей морды загорелось зеленое пламя.

– К капитану Ушману! – по боевому ходу пронесся порученец. – Живей! Живей!

Ланс, лидеры Вестников Смерти и Тихого Пути, и старший дружинник Марк Кассий, командующий обороной участка стены между Восточной и Застрельничьей башнями, быстро последовали за ним. Предводители искателей приключений и старшие дружинники с других участков обороны тоже последовали их примеру.

– Маленькие тотемы, – после непродолжительного молчания продолжил Йож, – защищают лагерь, а большой… будет мешать нашим кастерам работать по атакующим. Хитро, хитро.

– Хитро… – отрешенно повторил Рэм. После возведения тотема суета в лагере только усилилась. Похоже, псоглавцы заготовили не один неприятный сюрприз для защитников крепости.

Взгляд воина переместился на волшебников. Йерк, Карелия и Август Третий терпеливо слушали свистящий шепот Освальда. Колдун размахивал руками, брызгал слюной. Йерк украдкой вытирал лицо. Карелия держалась отстранённо. Грубоватое лицо с крупными чертами выражало легкую скуку. Август Третий вежливо улыбался, хотя в глазах черноволосого красавца мелькало легкое подобие того ужаса, которым заразился Освальд. За переговорами волшебников и колдуна с саркастической усмешкой наблюдала ведьма Анита Кейн. Черные тонкие губы, лицо, вымазанное сажей и гусиным жиром, черно-серое одеяние с обилием перьев превращало ее в человекоподобную птицу. Казалось Анита только ждет момента, чтобы ухнуть, каркнуть, отрастить крылья и улететь как можно дальше от Ружана.

– А сломать этот тотем? – Рэм перевел взгляд на Йожа. – Срубить? Сжечь?

– Думаешь нас к ним подпустят? – хмыкнул тот в ответ. – Слишком нас мало. А кастерам такое не под силу. Быть может Прекрасная или Дива Дивина смогли бы. Но тут их нет…

– Жаль…

– А то, – мрачно хмыкнул Йож и неторопливо, вразвалочку пошел к своей группе.

К вечеру псоглавцы закончили обустраивать лагерь. Теперь частокол прикрывал его со всех сторон. А в центре лагеря высилось пять высоченных тотемов. Деревянные песьи морды смотрели на крепость и как будто предвкушали грядущую битву. Зеленый огонь в пустых глазницах выглядел очень, очень голодным.

***

Рэм всматривался в ночную темень, внимательно вслушивался, пытался уловить что-то необычное, но псоглавцы не торопились штурмовать Ружан посреди ночи. Небо заволокло тучами: ни луны, ни звезд. Вместо них пылали костры в лагере, сияли зеленые глаза над ним, горели факела патрульных, обходящих частокол.

Вестникам Смерти, Неудачникам и Тихому Пути достался крытый участок стены меж двух башен. Под ним, во внутреннем бою, прятались любители поливать врагов смолой и кипятком, а за ним и чуть выше располагалась площадка для лучников. Пустующая. С лучниками в Ружане было не густо. Среди княжеских дружинников с луком умели обращаться единицы, а про горожан и ополченцев и говорить не стоило. Капитан Ушман рассчитывал на магию Детей Небес, а на деле… А на деле тотемы псоглавцев всё испоганили.

Только к вечеру, когда на стену вернулся Ланс и лидеры остальных групп, Рэм осознал насколько всё плохо. Из трехсот Детей Небес почти сотня стала практически бесполезной. В зоне действия тотемов заклинания часто не срабатывали, а если срабатывали, то действовали в разы слабее. А северные стены города, часть восточных и многие прилегающие строения как раз и попадали в зону действия больших тотемов.

Марк Кассий, вернувшийся вместе с Детьми Небес, тоже не скрывал разочарования. Он обошел и своих людей, и ополченцев, старался говорить ободряющим уверенным тоном, но чувствовалось, что делает он это для порядка.

К ночи людей на стенах поубавилось. Большую часть отправили спать. Из искателей приключений на участке стены оставили как раз Неудачников. Вестники Смерти дежурили следующими, а под утро наступал черед Тихого Пути. Вот Рэм, Ланс и Мичи пытались пронзить взглядами ночную темень и не подпустить к стенам крепости коварного вероломного врага. А враг коварно и вероломно подступать к стенам не желал. А чего еще ждать от трусливых псоглавцев? Рэм с мрачным удовлетворением усмехнулся, вспомнив самоуверенного Брата Синицу. Вот каково теперь ему? Он рассчитывал на могущество магии, а теперь оно превратилось в пшик.

Рэм отошел от бойницы и осторожно покрутил шеей. От неподвижности стало затекать тело. Перед глазами от легкого морозца, от бесконечного разглядывания темноты плясали разноцветные пятна.

Йерк и на стене взялся за перо. Он пристроился на ступеньках лестницы, ведущей на площадку для лучников и под синим, неярким светом магического фонаря неспешно заполнял бумажные листы.

Рыжая скучающе ходила от одной башни к другой. Среди ополченцев и дружинников, оставшихся на стене, не нашлось никого, кто мог бы заинтересовать Мэри Сью. Рассматривать темноту ее тоже не прельщало. Для игр с кнутом, для кульбитов и сальто, для кувырков и переворотов боевой ход стены оставлял слишком мало места. Вот и оставалось ей скучать, скучать, и еще раз скучать.

Лианг в отличие от Рыжей не скучал. Он увлеченно вырезал из кусочка дерева очередную фигурку дракона. И настолько увлекся процессом, что легко мог пропустить сигнал тревоги.

– Всё тихо, – произнес Ланс и, отодвинувшись от бойницы, стал растирать себе лицо.

– Да, – отозвался молодой ополченец и последовал примеру жреца. – Сегодня атаки не будет…

– Это еще что за разговорчики? – Рядом с ним тут же оказался Марк Кассий. – Враг не спит! Враг подл и опасен! Кто расслабился, тот умер. Ты понял меня, зеленыш?

– Понял! – с преувеличенной бодростью отозвался ополченец и снова уставился во тьму. Взгляд Рэма на мгновение замер на табличке над головой ополченца. Зибор Вуйчик. Сын гончара. Непосредственный, подвижный паренек, решивший защитить родной город от врага. Он постоянно трепал языком, рассказывая о своем суровом отце, о двух сестрах, уехавших к тетке в Вяжицу, о седой матери, которая пошла помогать в лазарет, о обязательной победе над псоглавцами. Парня постоянно затыкали, но он не обижался и через какое-то время снова начинал говорить. Вот и сейчас…

– Ой! Смотрите! – Зибор указал пальцем на лагерь. – Там что-то происходит!

Рэм глянул в бойницу и обомлел. Лагерь полыхал. И горели не костры, а шатры, в которых селились псоглавцы. Послышался испуганный лай. Посреди лагеря прогремел взрыв. Во все стороны полетели брызги огня. Раздались стоны, завывания, ржание. Еще один взрыв! Уже с краю!

– Да что же там творится? – Марк Кассий оттолкнул Зибора от бойницы и чуть ли не высунулся наружу, пытаясь понять, что происходит.

Рэм зажмурился, помотал головой и снова уставился вдаль. Нет, ему не показалось: над лагерем парила пара больших черепов, горящих призрачным белым пламенем.

Паника в лагере продлилась недолго. Среди мечущейся толпы нашелся тот, кто прекратил панику и организовал подобие порядка. Псоглавцы разделились. Часть занялась тушением пожара, а часть – принялась отражать атаку неведомых противников. Вскоре взрывы, вспышки, призрачные черепа стали удаляться от лагеря. А потом и звуки боя полностью прекратились. То, что заглянуло в лагерь на огонек, ушло…

***

Поутру псоглавцы даже не думали о штурме. Все их силы ушли на отражение ночного нападения и восстановление лагеря. Треть шатров превратилась в пепел и почерневшие остовы. В западной стене лагеря обнаружились три обгорелые дыры. Неподалеку от частокола сложили мохнатые трупы.

Тот, кто атаковал лагерь, натворил немало дел. Капитан Ушман даже покинул штаб, чтобы осмотреть врагов. Капитан долго рассматривал суету псоглавцев, хмурился, пыхтел и, заявив: «Сегодня они в атаку не пойдут!» – покинул стену. Вскоре на прясле остались лишь дружинники и Неудачники. Ополченцев отправили практиковаться, а Вестники Смерти и Тихий Путь ушли отдыхать.

Стучали молотки, рычали пилы, ржали лошади, слышалось звонкое тявканье – псоглавцы разбирали остовы, подвозили новые бревна, выставляли новые шатры. А над этой суетой высились пять тотемов. Ночная атака ничем не повредила резным столбам. Ни пламя, ни взрывы, ни летающие черепа не произвели на тотемы ни малейшего впечатления. Хищные деревянные морды с голодным ожиданием смотрели на Ружан, предвкушая кровавую трапезу.

– Ланс, – Рэм искоса глянул на лидера, – а магии жрецов тотемы тоже мешают или нет?

– Не мешают, – улыбнулся жрец, оторвавшись от изучения лагеря псоглавцев. – Божественные проявления действуют иначе. А что?

– Да так, – Рэм помолчал немного и все-таки добавил. – Кажется я знаю, кто напал на лагерь ночью.

– У меня тоже есть мысли на этот счет, – кивнул Ланс. – Правда меня больше интересует, остались ли они живы после этого или нет…

– Хороший вопрос, – вздохнул Рэм. Мысли о нападении сменились сперва мыслями о жрецах и жрицах, вообще, а потом и мыслями про одну определенную жрицу. Даже не мыслями, а воспоминаниями. Почему-то Рейвенс Кисс в этих воспоминаниях счастливо улыбалась, лежала на кровати, а из одежды на ней было одно лишь тонкое одеяло, выгодно подчеркивающее волнующие изгибы фигуры.

Рэм помотал головой, отгоняя лишнее. Сейчас следовало думать о другом. К тому же жрица Альбы была участником другой группы, и рассматривала их встречи с одной только целью…

– Смотрите что они делают! – до воина донесся пронзительный голосок Рыжей.

Пока кто-то занимался восстановлением стен и шатров, промерзшие трупы псоглавцев сложили на кучу хвороста и, под заунывное пение шаманов, подожгли. Пламя нехотя лизало мертвецов, чувствовалось, что ему гораздо интересней что-нибудь другое. Вверх несся густой дым.

Капитан Ушман оказался прав. Псоглавцы выждали еще день, закончили обустройство лагеря и на рассвете атаковали. Три небольших колонны четырнадцати- и пятнадцатиуровневых устремились к стенам крепости. Псоглавцы тащили с собой лестницы, фашины и огромные ростовые щиты. Врагов встречали стрелы и заклинания. Первых было немного, вторых – еще меньше. Мало кому удавалось справиться с заклинаниями, ставшими совершенно непокорными, да еще и направить их в нужную сторону. Где-то среди атакующих возникали взрывы и облака яда, с небес били молнии, вверх вздымались земляные шипы, но псоглавцы почти не замечали этих робких попыток и быстро продвигались вперед, оставляя позади раненых и мертвых.

Ров быстро закидали фашинами, к стенам приставили лестницы, и псоглавцы полезли наверх. Нахраписто. Бесцеремонно. Тут-то их и встретили потоки кипятка из машикулей. Всю ночь во внутренних проходах жгли дрова и грели воду, ждали утреннюю атаку и дождались. Ошпаренные псоглавцы катались по земле и выли. Снег шипел. Вверх уносились облака пара. Горячей воды хватило не всем, но наглая атака захлебнулась. Псоглавцы бросились бежать…

***

Отступления ждали. Ворота распахнулись и на заснеженные просторы вырвались пять сотен всадников. Конная лавина обошла отступающих с фланга и, ускорившись, врезалась в бегущих псоглавцев: копья впивались в мохнатые тела, кони сшибали с лап, копыта топтали упавших, мечи рубили неподатливую плоть, булавы проламывали головы. Попытка оказать сопротивление ничего не дала, и от первой колонны почти никого не осталось. Со стен раздались радостные крики. Вопили все: и ополченцы, и дружинники, и Рэм, и Рыжая, и Ланс. Даже молчаливая Мичи не смогла сдержать крика радости.

Меж тем всадники разделились. Часть устремилась ко второй колонне, а остальные, уверившись в собственной непобедимости, поскакали за убегающими в сторону лагеря.

Те, кто атаковали вторую колонну, прошли сквозь псоглавцев, как раскаленный нож сквозь масло. В этот раз дружинников было меньше, часть копий сломалась в первой сшибке, но эффект остался тем же: псоглавцев смяли и втоптали в грязь. Кровь текла рекой. Белый снег превратился в красно-бурую кашу. Остатки второй колонны яростно сопротивлялись. Пытались. Они с рычанием бросались на дружинников, пытались стащить их на землю, атаковали лошадей. Иногда их попытки заканчивались успешно. То один дружинник, то другой оказывался на земле. Но эти потери не шли ни в какое сравнение с теми, что несли псоглавцы.

Третья колонна уходила в сторону лагеря. Вторая группа всадников неслась за убегающими псоглавцами, надеясь на их плечах ворваться во вражеский стан и разорить его. Собакоголовые бросали оружие, истошно выли, позабыв о разуме, бежали на четырех лапах и пытались спасти свои жизни. Копья врезались в спины. Мечи разрубали тела. Дружинники понукали коней. Мысли о скорой победе подгоняли людей. Казалось, ничто не сможет остановить их…

На стенах Ружана праздновали победу:

– Отлично! Покажите им!

– Вперед! Разорвите их!

– Лагерь! Сожгите лагерь!

– Смерть врагам!

– О боги!.. – выдохнул Ланс. Он раньше многих заметил, как меняется ситуация.

У лагеря дружинников уже поджидали. Ощетинившийся копьями отряд псоглавцев походил на ежа. А два ряда лучников за спинами копейщиков оказались вторым неприятным сюрпризом. Захлопали луки, запели стрелы. Послышалось ржание и крики. Как оказалось, неудержимая конная лавина вполне смертна. Распаленные, еще не успевшие испугаться дружинники устремились вперед. На врага.

Копья столкнулись с щитами и копьями, люди и лошади – с псоглавцами. Треск ломаемых копий! Крики боли! Безумное ржание! Смерть носилась над полем боя и беззвучно хохотала. Всё зависело от малого. Казалось, стоит еще поднажать, и псоглавцы побегут. Но дружинников оказалось недостаточно для того, чтобы прорвать плотный строй, и копейщики устояли. Тяжелые конские туши кое-где ворвались в середину строя, но редкие успехи не могли ничего изменить. Атака выдохлась: кто-то еще рубился в толпе, желая унести с собой как можно больше врагов; кто-то умудрился сохранить коня и спешно отступал; кто-то вопил от боли, сложно не вопить, когда в животе застрял обломок копья; а кто-то замолк навсегда... Большая часть дружинников полегла при сшибке, а тех, кто выжил, но остался без коня, добивали отступающие из третьей колонны.

Конники, разбирающиеся с остатками второй колонны, просто не успели ничего сделать. Да и не могли…

Говаривали, что после боя капитан Ушман громко орал на Хенрика Херцберга, командующего конницей да так, что звенели стекла в его кабинете. От тяжелой кавалерии осталась в лучшем случае половина. Погибло много молодежи из знатных родов. На копьях псоглавцев умер и Карл Леманн. Хенрик мямлил, будто не давал приказ атаковать лагерь, но капитан его не слушал и продолжал разнос.

Псоглавцев умерло куда больше. Не меньше тысячи, а то и полторы. Но Рэм отметил для себя некую «странность». Под стенами копошились четырнадцати- и пятнадцатиуровневые псоглавцы. Вот они-то в основном и погибли. А копейщики, если воина не подводили черта и зрение, имели восемнадцатый уровень. И они как раз почти не пострадали. К тому же в бою не участвовали Каратели. Выходило, командование псоглавцев просто проверяло защитников Ружана, изучало их возможности, выискивало слабые места и в первый бой послало тех, кого не жалко.

Оставалось понять, чем закончилась… проверка.

А призрачные шарики с опытом пролежали на поле боя до вечера, а потом растаяли. И никто из искателей приключений так и не посмел приблизиться к ним.

***

В этот раз Неудачникам выпало дежурить на стене в предрассветные часы, и Рэм позволил себе немного отдохнуть. Он неторопливо прогуливался по вечернему городу. Воин мог бы остаться со всеми в «Диком вепре». Но Рэму было скучно сидеть в духоте, пить пиво, поглядывать на надирающихся волшебников, слушать пустые разговоры и… смотреть на доброжелательную улыбку Ланса. Последнее бесило особенно. У Рэма даже возникало желание сделать что-нибудь эдакое, чтобы улыбка исчезла с лица жреца, чтобы он нахмурился, показал настоящего себя. Глупое желание, если вдуматься. Но воин ничего не мог с собой поделать.

Еще ему хотелось встретиться с Братом Синицей и обсудить слабость врагов… Вот только наглый волшебник почему-то съехал из «Дикого вепря» вместе со своей группой, как раз после того, как псоглавцы поставили тотемы, мешающие использовать заклинания. А жаль!.. Рэму нашлось бы, что сказать самоуверенным искателям приключений!

Недостойные желания! Право слово! И Рэм это прекрасно понимал. Перед лицом смертельной угрозы следовало забыть былые обиды, оставить в прошлом раздоры и собрать все силы, чтобы уверенно противостоять ей. Но Рэм так всегда и поступал! Он редко думал о себе, всё больше о других! А его считали наивным глупцом, которым можно вертеть как заблагорассудится. Рыжая, например, вела себя так как хотела, думая в первую очередь о себе. Йерк от нее не отставал. Его помешанность на иллюзиях не раз играла с ним дурную шутку. И с ним, и с Неудачниками. Лианг в последнее время тоже увлекся своими личными делами. Следопыт и в этот раз после ужина отправился общаться с представителями дома Винтерз. Про Мичилайн даже думать не хотелось. А Ланс… Лидер Неудачников оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. Или не выдавал? Рэм задумался. Могло ли получиться так, что он изначально приписывал жрецу черты, которых у него просто не было? Ведь могло!..

Рэм шел по темным заснеженным улицам, вдыхал морозный воздух и думал, думал, думал. Эти думы будили в душе какое-то невнятное сожаление. Снег скрипел под ногами. Луна третий день скрывалась за тучами, и путь освещал свет из окон домов. Иногда навстречу попадались припозднившиеся прохожие и патрули городской стражи. Город ждал чуда, но Рэм уже успел убедиться в том, что чудес не бывает. Победа приходила к более сильному, к более умному, к более подготовленному.

Из небольшого переулка послышался шум, звуки борьбы, и пронзительный голос заверещал: «Что вы творите? Изверги! Не смейте! Отпустите меня!»

– Что тут происходит? – заглянул в переулок Рэм. Вопрос оказался лишним. Трое теней отбирали что-то у четвертой, а четвертая сопротивлялась.

– Пошел вон! – рыкнула одна из теней. Серый цвет таблички над головой говорившего намекал, что к Рэму пока претензий нет. – Не видишь, что ли? Дела у нас тут! Кортолуп завещал, что делиться надо, а этот делиться не хочет! Бар-р-рыга! Вот мы ему помогаем!

Два смешка от собратьев говорившего подтвердили: «Да, надо делиться! Да, помогаем!»

– Помогите! – жертва делиться отказывалась и плаксиво голосила. – Ну, помогите же!

Удивительно, но нападавшие вели себя довольно мягко и, можно сказать, непрофессионально. Двое просто стояли и смотрели, как третий пытается вырвать из рук жертвы нечто темное, похожее на большой заполненный мешок.

– А вы знаете, что в городе военное положение? – банальный вопрос, но Рэм все еще надеялся убедить нападавших. – И за такое вас казнят.

– И что? – показушно зевнул говорливый. – Тут темно. Ты нас не знаешь. Бар-р-рыга нас не знает. Как этот упырь с нами поделится, так мы и уйдем. Кого казнить-то?

– Помогите!

– Не знаю? – переспросил Рэм мрачно. Лица нападавших он и впрямь не видел, а вот серые таблички имен не скрывали. Правда имелась одна небольшая проблема: оружие и снаряжение осталось в таверне. И если дело дошло бы до драки, то…

– Не знаю? – повторил вопрос Рэм и, скрепя сердце, добавил. – Марек Рябоконь, Долек Станич и Хенрик Рацот, не ошибаюсь?

– Откуда?.. – удивление продлилось недолго. В руке говорливого Станича появился кинжал. – Ну что ж, дружище. Придется и тебя прирезать, и его…

Таблички над головами нападавших покраснели. Проявились уровни: девятнадцатый, двадцать второй, двадцать третий – бой с грабителями не сулил ничего хорошего. Рэм сжал кулаки и приготовился к драке.

– Это еще что такое? – за спиной Рэма послышался красивый раскатистый бас. – Беспредельничаете?

– Помогите, – не произнесла, просипела жертва.

– Ты еще кто такой? – рявкнул Станич. – Вали отсюда, а не то и тебя прирежем!

– Я? – бас звучал уверенно, не выказывая испуга, а переулок внезапно осветился. – Я – Лекс Деметр, жрец Форнара, смотрящий Общества. А вы кто?

– Мы… – проблеял Станич испугано. – Мы…

– Разве вы не знаете, что Общество запретило разбой на время осады? – продолжал напирать Деметр. – Разве не знаете, что будет с теми, кто нарушил Общественные правила? Хотите узнать, а?

Кинжалы вернулись в ножны, и троица, отпустив жертву, бросилась бежать. При свете Рэму показалось, что он уже видел эту тройку среди ополченцев. Но не на том, участке стены, который довелось защищать Неудачникам, а на соседнем.

Рэм обернулся и глянул на спасителя. Кряжистый немолодой мужчина в меховой шапке, прикрывающей уши, и шерстяной синей робе сурово смотрел на воина. Над раскрытой ладонью Лекса летал пламенный сгусток, освещающий переулок.

– Благодарю тебя, – пробасил жрец Форнара. – Ты не дал опозорить Общество. Мы обещали хранить порядок на улицах города, и тут такой конфуз…

Рэм промолчал. По его мнению, существование Общества и позор являлись синонимами. Как можно доверять грабителям, ворам и мошенникам хранить покой города? За это должна отвечать городская стража!..

– Спасибо, – застонал спасенный и принялся ощупывать мешок.

– Благодари этого искателя приключений, – Лекс подошел к жертве поближе. – Если бы не он, то я бы не успел…

– Да конечно, – отозвался спасенный сварливо. – Он мне очень помог. Обычное ничтожество с камнем души вместо сердца…

– Ему положена награда…

– Вот ещё! – фыркнул спасенный «барыга». – Награждать такого? Я еще не в конец обезумел!

Свет, исходящий от пламенного сгустка над рукой Лекса, наконец осветил спасенного, и Рэм узнал его. Барышник из форта Илув, при торгах не уступивший Лансу ни гроса. То-то имя «Харманд Склочный» показалось воину знакомым.

– Не нужна мне награда, – Рэм развернулся и направился к выходу из переулка. – Я ничего не сделал.

– Верно! – выкрикнул Харманд обрадованно. – Не нужна она ему! Он же ничего не сделал!

– Парень! – в спину воина «ударил» бас жреца. – Я запомню тебя и передам весточку Чернобороду. Общество всегда платит по долгам. Когда потребуется наша помощь…

– Обязательно! – Рэм помахал рукой и выбрался на улицу. Обращаться за помощью к Обществу? Да ни за что! С кем, с кем, а с ворами, грабителями и мошенниками Рэм не собирался иметь никаких дел. Ни-ког-да!

***

Защитники ожидали нападения поутру, а его всё не было и не было.

Вместо того, чтобы атаковать, псоглавцы суетились в леске. В лагере стучали молотки, что-то рубили, что-то пилили, но никто не мог понять, чем занимаются собакоголовые.

К полудню к лагерю подошли новые отряды псоглавцев.

– Будет штурм, – уверенно заявил Марк Кассий. – Готовимся. Общий сбор!

Вскоре на прясло вернулись все отдыхающие. Снова запалили дрова под котлами. Чтобы отталкивать лестницы от стен, выдавались шесты с рогатинами на конце. Посыльные разносили бесконечные приказы. Подтаскивались каменные глыбы. На площадку лучников притащили связки со стрелами. Похожая суматоха творилась и на других участках.

Люди готовились ко всему, но не к тому, что в итоге случилось. Сперва всё шло вполне обыденно. Псоглавцы формировали штурмовые колонны. В этот раз среди пятнадцатиуровневых мелькали гордые обладатели девятнадцатых и двадцатых уровней. Желтые таблички, оранжевые, красные, даже – черные с багровым. Понять, были ли Каратели среди готовящихся к штурму, оказалось невозможно. Псоглавцы постоянно перемещались: ни мгновения покоя.

Время шло. Люди ждали. Ждали и их враги, не собираясь бросаться на верную смерть. А потом… Послышалась тяжелая поступь и из леска, ломая деревья как прутики, вышло… Человекоподобное нечто! Чем-то оно напоминало соломенных куколок, которыми играют деревенские дети. Вот только ростом оно превосходило стены крепости, а тело, руки и ноги были сделаны не из пучков соломы, а из связок рубленных стволов деревьев, скрепленных между собой призрачными цепями. Земля тряслась от каждого шага. С неотвратимой неторопливостью оно двигалось к стене. А псоглавцы двигаться следом за созданием не торопились. Ждали. Над странным деревянным созданием виднелась черная табличка: «Дровяной гомункул, тридцать четвертый уровень».

Громадное создание внушало ужас, и кто-то из ополченцев, завывая от страха, даже попытался сбежать. Не тут-то было! Марк Кассий и его дружинники ожидали чего-то подобного. Бегущего поймали, одарили успокоительными затрещинами и отправили обратно. Страх пришел и к дружинникам, и к Детям Небес. Но первые служили князю и, если что, не отказались бы умереть за него, а искатели приключений… Да, они испытывали страх, однако искали способ, как победить огромное чудовище.

Рэм еще раз глянул на дровяного гомункула и посмотрел на соратников, на тех, вместе с кем ему предстояло сражаться.

Сосредоточенное лицо Ланса, на котором застыла легкая улыбка. Блестящие глаза Рыжей, предвкушающей хорошую драку. Задумчивый взгляд Йерка, в котором читалось желание победить столь материальное чудовище иллюзией. Шрамы Мичи, налившиеся кровью и еще сильней проявившиеся на бледном лице. Кинжал Лианга, встревоженной птицей перелетающий из одной руки в другую: следопыт примеривался, куда лучше воткнуть его.

Лица ополченцев, на которых явственно читался уже не страх – ужас. Дружинники излучали уверенность: они не собирались бежать. Биться! Биться до последнего! Лица других Детей Небес: кто-то хмурился, кто-то нервно улыбался, кто-то хранил непроницаемое выражение. Ведьма Анита Кейн саркастически улыбалась и нежно поглаживала нечто завернутое в черный бархат. При каждом поглаживании оттуда раздавался испуганный писк.

Когда дровяной гомункул подобрался к крепости поближе, в него полетели заклинания и горящие стрелы. Стрелы гасли, как только врезались в деревянное тело. Один из магов на Восточной башне сумел два раза подряд отправить в гомункула огненный шар. Оба шара попали в огромного врага, но как будто не нанесли ему ни малейшего вреда.

– Проклятые тотемы! – прошипел Август Третий и, последовав примеру собрата с башни, послал в гомункула огненный шар. Заклинание даже не долетело, рассыпалось по дороге безвредными искрами.

– Я же говорил! – рыкнул Освальд. Колдун вытянул руки из бойницы, и с его ладоней понёсся поток огня в сторону деревянного порождения. На несколько мгновений между Освальдом и телом гомункула возникла неразрывная полоса пламени. Да вот беда: огонь разбивался о деревья, не оставляя даже подпалин.

– Да что же это такое! – рявкнул Освальд и отойдя от бойницы чуть ли не осел на пол. Лицо колдуна посинело, выступили скулы, воздух с хрипом вырывался из груди. Длинная борода стала похожа на грязную мочалку. – Еще и мана!..

Освальд вытащил из поясной сумки пузырек с зельем и жадно присосался к нему.

Йерк, не способный помочь собратьям, кусал губы.

Карелия то и дело направляла в гомункула магические сгустки неестественно-фиолетового цвета. Сгустки без проблем долетали до цели, но ущерба не наносили.

Стрелы и заклинания летели в гомункула и с башен, и с прясел, но он продолжал идти вперед, не обращая внимания ни на что. Возникало ощущение, что с каждым шагом он становится всё больше и больше. Рэму оставалось только радоваться тому, что гомункул шел не к их пряслу, а к соседнему, расположенному между Восточной башней и Мехтонской. Рэм просто не представлял, как сражаться с таким огромным врагом. Меч? Обычная булавка против волка была бы лучше, чем меч против Дровяного Гомункула. Как с таким сражаться? Как?!

Похожие мысли читались на лицах ополченцев. Пока что готовность защищать родной город и страх перед Марком Кассием перевешивали страх перед приближающимся созданием, но чем ближе оно становилось!..

С площадки на вершине Застрельничьей башни слышалось протяжное пение. В небо поднимался дымок. Запах от курений достиг и прясла. Жрецы готовили какой-то ритуал.

– Надоело! – раздраженно выпалила Анита Кейн. – Как же мне это надоело!

На ее лице вопреки словам возникла сладострастная гримаса, словно она только и ждала чего-то подобного. Ведьма неторопливо сдернула черный бархат. Под ним оказалась клетка с обычными крысами. Черные глазки настороженно смотрели на мир. Из серых тел вырывался испуганный писк. Анита сунула руку в клетку и, не обращая внимания на укусы и царапины, вытянула одну крысу наружу. Крышка захлопнулась, не давая остальным вырваться наружу.

– А теперь, – в глазах Аниты загорелись безумные огоньки, – умри!

В ее руке невесть откуда возник острозаточенный нож (по виду кухонный) и сразу же впился в серое дергающее тельце. Кровь полилась на пол, и ведьма безумно захохотала.

Гомункул вздрогнул и издал оглушающий скрежет. Он остановился, повертел головой и, обнаружив угрозу, двинулся к пряслу, защищаемому Неудачниками. Чтобы ведьма ни сделала, дровяному созданию это не понравилось.

Волшебники обрадовались и с усиленным рвением продолжили раскидываться заклинаниями. Почти сразу же к ним присоединился и Освальд. Огненный поток снова устремился в сторону гомункула.

– Давай же! – вопил колдун. – Сделай это еще раз! Ну же! Быстрее!

В глазах ополченцев появилось подобие надежды. Даже дружинники, вроде бы не должные испытывать страха, как-то приободрились.

Анита ждать не стала. Еще пять раз она доставала крыс из клетки, и с каждым убийством гомункул вздрагивал и обижено скрежетал. Призрачные светящиеся цепи, связывающие между собой стволы деревьев, как будто слегка потускнели. А потом… потом крысы закончились, а гомункул остался.

– Еще, – глаза ведьмы горели безумием, черные губы дрожали, с перекошенных губ капала слюна, с лица стекали гусиный жир и сажа, тело чуть ли не билось в конвульсиях, – Еще! Еще! Еще!

– Еще! Нужна еще жертва! – сладострастно простонала Анита. Ее безумный взгляд скользил от одного защитника к другому. – Кто же? Ну кто же? Кто готов?

– Ты! – острие ножа указало на ближайшего ополченца, в глазах ведьмы горели красные огоньки. – Иди сюда! Мне как раз тебя хватит! И ему тоже! Всего одна жертва!

– Не пойду! – всхлипнул ополченец и сделал шаг назад. Попытался. Его толкнули в плечо.

– Иди давай! – рявкнул другой ополченец. – Мы тебя не забудем!

– Жертва-а-а… – чуть ли не пропела ведьма и слизнула капельку крови с ножа.

– Так же нельзя, – неуверенно произнес Рэм. Он хотел сказать еще много чего, но слова застыли в горле. Осуждающие взгляды остальных заставляли молчать. И дружинники, и ополченцы (кроме выбранного в жертву), и Дети Небес – все смотрели на воина со странным, каким-то безумным выражением, предупреждая о том, что новое сказанное слово может стать последним, и вместо ополченца в жертву принесут Рэма.

Среди этого душевного единения выделялись четверо: Анита, Джентли Тач, Ланс и Рыжая. Жрец смотрел на Рэма с доброй отеческой улыбкой. Чувствовалось, что начинание Рэма ему нравилось, но он не собирался мешать Аните. Суровая храмовница Тихого Пути держала морду кирпичом. Она не одобряла происходящее, но и вмешиваться почему-то не хотела. В зеленых глазах Мэри Сью горело сомнение. Кто-кто, а она еще не решила, как поступить правильнее. А ведьма с нетерпением ждала, чтобы Рэм сказал еще одно слово. Она бы не отказалась принести в жертву не обычного человека, а того, кто пришел с небес.

– Это неправильно, – хрипло произнес Рэм. – Мы…

По ту сторону стены раздался грохот.

– Оно здесь! – закричал Освальд и рухнул на пол, прикрывая голову руками.

Защитники прясла, занявшись поисками новой жертвы, как-то позабыли про гомункула. А вот он не забыл про тех, кто посмел причинить ему боль. Оказавшись рядом со стеной, деревянный великан неторопливо размахнулся…

– Бежим! – выкрикнул кто-то из ополченцев.

Вокруг жрецов: Ланса, Форс Мажора и Кудеяра – возникли защитные сферы.

Огромная рука пронеслась от одной башни к другой, снося по дороге деревянную надстройку и каменный парапет с зубцами. Кусок кровельной балки врезал Рэму по голове, и воин потерял сознание.

Потеряно 53 очка здоровья.

Глава 11. Осада, жертвы и ритуалы (часть 2)

Восстановлено 8 очков здоровья.

Очнулся Рэм на стене под стоны и пронзительные крики. Гомункул, сделав свое дело, отправился к соседнему пряслу. В него летели заклинания и горшки с зажигательным маслом. Земля вздрогнула. Гомункул сделал новый шаг. Если магия не наносила деревянному создания даже видимого вреда, то алхимия оказалась более действенна. Масло хотя бы горело! А уж наносило оно ущерб или нет, сказать было невозможно.

Рэм с трудом приподнялся и, оглядевшись, почувствовал в душе пустоту. Площадку заливала кровь. Несколько мертвых ополченцев. Будто бы целый дружинник с размозженной головой. Из-под завала выглядывала оторванная нога. Рядом от боли надрывался Зибор Вуйчик. Его нанизало на заостренный брус, застрявший меж валунов. Сын гончара висел в воздухе и не мог освободиться. Он напоминал бабочку на иголке из коллекции алхимика. Несмотря на раны, несмотря на пропоротый живот и разодранную спину ополченец продолжал жить. Жить и кричать. И как в его легкие попадал воздух?

Чуть поодаль обнаружилась Анита Кейн. Она с каким-то невероятным восторгом следила за гомункулом, постанывала от каждого его шага, обнимала себя руками и шептала под нос что-то бессвязное. Ведьма выглядела целой и невредимой.

Площадка для лучников осталась неповрежденной и стрелки продолжали пускать в гомункула бесполезные стрелы. Зато в центре прясла не осталось ни кровли, ни зубцов – одни обломки. А там, где стена примыкала к башням, образовались завалы, из-под которых слышались стоны. Осознав, что после страшного удара кто-то выжил, Рэм резко вскочил и едва устоял на ногах. Голова кружилась. Тело не слушалось. Выжившим следовало помочь, но сил для оказания помощи не находилось…

– Да! – внезапно выкрикнула Анита и безумно расхохоталась. – Неплохо! Очень неплохо!

Восстановлено 8 очков здоровья.

Пение на Застрельничьей башне внезапно прекратилось. Ритуал! Рэм вспомнил о ритуале, который готовили жрецы. Тучи, затягивающие небо, внезапно исчезли. И сверху в гомункула ударил столп золотистого света. Свет нес с собой нестерпимый жар. Послышался оглушающий скрежет. Жаркий свет деревянному созданию очень не понравился. Вокруг него заклубился пар. А свет продолжал «бить» в одну точку. Поток жара, испускаемый небесами, казался бесконечным.

Восстановлено 8 очков здоровья.

– Неплохо! – запрокинув голову, смеялась Анита. Она смеялась, смеялась, смеялась. Неожиданно ведьма посерьезнела, а в ее руке возник острый нож. – Неплохо, но недостаточно…

Анита обернулась. Горящие безумием глаза уставились на Рэма: «Да, этого недостаточно».

Восстановлено 8 очков здоровья.

Тучи снова заволокли небеса, световой луч исчез, а дровяной гомункул пусть слегка обугленный все еще оставался на ногах. Он чуть повернулся, размахнулся обеими руками, и страшный удар сотряс башню. Послышались испуганные крики. Башня дрогнула, покачнулась и верхний ярус обрушился прямиком на город.

– Он хорош! – безумно хохотнула Анита, бросив взгляд в сторону гомункула. При этом возникали мысли, что она имела ввиду не деревянное создание, а кого-то вполне живого. – Очень хорош!

Ведьма, небрежно помахивая ножом, подошла к Зибору. Жизнь каким-то чудом все еще теплилась в ополченце. Правда сил на крик у него уже не осталось.

– Я вижу ты хочешь жить, – страстно прошептала Анита и осторожно провела рукой по побледневшей щеке молодого ополченца. – Очень хочешь…

Зибор судорожно кивнул.

– Что ты делаешь? – Рэм сделал осторожный шаг вперед.

– Молчать! – рявкнула Анита и удар воздуха сбил воина с ног. – Один раз ты уже всё испортил, второго раза не будет!

И фигуру ведьмы, и табличку над ее головой залило красным сиянием.

– «Она же красная!» – в голове Рэма промелькнула запоздалая мысль. – «Красная, двадцать девятого уровня…»

– Ты хочешь спасти этот город? – Анита снова переключилась на ополченца. В глазах ведьмы горел безумный голод. – Я же вижу.

Зибор моргнул. Силы быстро покидали его.

Восстановлено 8 очков здоровья.

Послышался грохот. Гомункул обрушил кровлю над вторым пряслом.

– Ты готов стать жертвой? – едва слышно прошептала Анита и осторожно смахнула со лба Зибора непослушную прядь. – Хорошо. Желание жить. Желание спасти. Желание добровольно отдать свою жизнь. Отличное сочетание.

Нож одним движением перерезал горло. Причем ведьма стояла так, чтобы Рэм мог видеть и ее движение, и брызги крови, и последние мгновения Зибора.

Восстановлено 8 очков здоровья.

Раздался скрежет, и обугленный гомункул рухнул на землю. Призрачные цепи, скрепляющие его тело, исчезли. Деревянное создание пару раз непроизвольно дернуло руками-ногами и загорелось.

– Вот видишь, теленочек? – горящие красные огоньки уставились на Рэма. – Иногда, чтобы спасти многих, достаточно всего одной своевременной жертвы. Как думаешь, как много жизней спасет твоя смерть?

– Я, – прохрипел Рэм, – не знаю.

– Впрочем, мне всё равно, – ведьма повернулась к Зибору и с жадной страстью впилась в холодеющие губы.

***

Слабость и головокружение не прошли после полного восстановления здоровья, и Рэма отправили в госпиталь лечить сотрясение мозга. Заклинание жреца и совет «провести ночь в своей постели» – вот и всё лечение. В госпитале Рэм встретился с соратниками. И Вестники Смерти, и Неудачники, и Тихий путь каким-то чудом в бою с дровяным гомункулом не потеряли ни одного человека.

Защитные преграды спасли жрецов от основного удара. Ланс и Форс Мажор (жрец Тихого Пути) даже не получили урона. Защита Кудеяра Темного, жреца и по совместительству лидера Вестников Смерти, не выдержала, и он теперь отлеживался, восстанавливая переломанные руки и ногу.

Вестникам Смерти досталось больше всех. Спиртвидицу, следопыта группы, посекло камнями, а упавшая балка повредила руку. В госпитале оказалась и воины Вестников: Мордатому Йожу и Шизопрянику сперва достался удар гомункула, а потом для полного счастья их засыпало обломками. Августа Третьего камень слегка задел по голове, чуть не оторвал ухо и раздробил плечевой сустав. Волшебнику еще повезло: окажись камень чуть точнее, и вместо лечения сотрясения и восстановления сустава Августу пришлось бы разыскивать мозги и осколки черепа под обломками. А может быть, и не пришлось бы…

– А я использовала Каменную кожу, – Карелия, волшебница Вестников Смерти, единственная не получившая повреждений, пребывала в прострации и повторяла одну и ту же фразу к месту и не к месту. Пусть девушка и не пострадала во время битвы с гомункулом, но бой произвел на нее неизгладимое впечатление.

Тихий Путь отделался куда легче. Станина-лучница весь бой провела на верхней площадке, и до нее рука гомункула не добралась. В боевом проходе почти весь урон приняла в себя храмовница группы, Джентли Тач. Способность Жертвенность позволила ей перенаправить на себя урон, достававшийся согруппникам, пятый ранг Стойкости уменьшил перенаправленный урон почти в два раза, а навык владения щитом и его прочность позволили не сдохнуть от полученный повреждений. Пострадал один Обормотус. И то, досталось ему не во время боя, а когда пришло время разбирать завалы. Воин Тихого Пути дернул что-то не то, и ему на ногу приземлился валун.

– И что с тобой делать? – раздраженно шипел на него лидер группы, мошенник Горемыка. – Вечно в какие-то переделки попадаешь!

У Неудачников помимо Рэма пострадал еще и Лианг. Мичи и Рыжая успели выскользнуть из боевого хода в башню. Защитная пелена Ланса прикрыла заодно и Йерка. Следопыт-то сбежать попытался, но камни и деревяшки, сорванные с места рукой гомункула, оказались гораздо быстрее. И теперь Лиангу следовало провести ночь в госпитале, залечивая сломанные кости.

По сравнению с обычными людьми Дети Небес приходили в себя намного быстрее. Да и выживали гораздо чаще. От ополченцев и дружинников, находившихся на прясле, осталась четверть. Погиб даже Марк Кассий. И штаб теперь решал, кого бы назначить новым командующим обороной прясла. Не меньше погибло и на втором участке стены, по которому прошлась рука гомункула. Из защитников разрушенной башни в живых осталась пара человек, оказавшихся на нижнем ярусе. Из восьми жрецов Агнии, проводивших ритуал, не выжил ни один.

Победа? Разве такой исход можно назвать победой? Рэм еще раз оглядел пространство под шатром. Многие лежанки пустовали. Раненых было немного. Зато в госпитале оказалось немало тех, кто носил мантии волшебников. Не раненные, но истощенные. Для формирования заклинаний они выдавливали из себя последние крупицы маны и теперь им требовалось восстановление. Псоглавцы отлично подготовились к осаде Ружана, лишив защитников главного преимущества. Великолепные ученики! Они почти превзошли своих учителей.

Рэм тяжело вздохнул: а ведь бой мог закончиться гораздо раньше, позволь он пожертвовать ополченцем в середине боя. Тогда бы гомункул не разрушил башню, не добрался бы до второго прясла… Смертей было бы гораздо меньше! А для этого требовалась одна небольшая жертва. А если бы одной жертвы не хватило? Если бы потребовалось принести в жертву еще кого-нибудь? А потом еще? Рэм вздохнул еще раз и, попрощавшись с Неудачниками, сгрудившимися около лежанки Лианга, отправился на выход. Воину требовалось побыть одному. Он не знал: правильно ли поступил, не правильно ли – и груз незнания давил куда сильней, чем чувство вины.

Далеко Рэм не ушел. У выхода его остановила Джентли Тач.

– Я была не права, – в голосе храмовницы слышалось смущение. – Спасибо тебе.

– В чем? – не понял ее Рэм. – За что?

– За то, что остановил жертвоприношение, – Джентли украдкой поправила волосы. На суровом лице храмовницы смущение казалось чем-то чужеродным.

– За это? – Рэм поморщился. – Мне кажется, я ошибся. Следовало поступить…

– Конечно ошибся! – резко махнула рукой Джентли. В серо-голубых глазах промелькнули холодные искры. – Эта сучка всё делала правильно…

– Тогда я не понимаю тебя… – воин окончательно запутался.

– Я служительница храма Агнии, храмовница, – Джентли поджала и так тонкие губы. Несколько мгновений она сурово смотрела на Рэма, не говоря ни слова. Густые брови сошлись над переносицей. Джентли сделала глубокий вдох и продолжила говорить. – Я всегда должна поступать правильно. Это мой долг перед людьми и божественной покровительницей. Никаких жертв, никаких поступков, задевающих мою честь, ничего, что могло бы умалить моей покровительницы и ее сторонников. Если кем я и должна пожертвовать, то только собой! Я должна была вмешаться. Я знала, что моё вмешательство принесет много смертей, но я не должна была позволять ведьме сделать то, что она собиралась. Если бы она принесла жертву при мне, то Агния отвернулась бы от меня. Поэтому я благодарна тебе. Ты не дал свершиться непоправимому в моём присутствии, а всю вину за жертвы, за разрушения ты взял на себя.

– Вину за жертвы, за разрушения… – заворожено повторил за ней Рэм. – На себя…

– Верно, – в голосе храмовницы слышалось облегчение. – Я буду рада и дальше сражаться рядом с тобой.

– Рядом со мной… – повторил Рэм за Джентли. Щека воина непроизвольно дернулась.

– Именно! Благодарю тебя еще раз! – храмовница склонила голову и направилась к своей группе.

И в этот момент в памяти воина возникло воспоминание, связанное с Анитой Кейн.

Когда долгий страстный поцелуй, связующий живую и мертвого, закончился, Анита подошла к краю стены и, глянув в сторону лагеря псоглавцев, произнесла: «Они сегодня не придут».

– Они увидели то, что хотели увидеть, и поняли то, что хотели понять, – ведьма бесстрашно прошлась по краю в одну сторону, в другую. Камни, куски бревен, остатки парапета и прочие помехи она легкомысленно перепрыгивала. – Рассчитывали они на большее, получили меньшее, но это не беда. Тот, кто ведет их, учится быстро. Поэтому надо помнить: даже малое знание, в умелых руках, способно нанести немалый вред. Думаешь я брежу, теленочек? Зря. И он, и я, и ты, и много кто еще – мы ягоды с одного поля, прутья с одного веника, мысли одного создателя. Просто некоторые об этом знают, а некоторые не догадываются.

Закончив говорить, Анита уселась на краю стены и свесила ноги вниз. Так она и сидела, пока за ней не пришли дружинники.

– Опять папаша Ушман засунет меня в железную клетку, – вздохнула ведьма, когда ее стали заковывать в кандалы: – Как же мне это надоело.

И почему воину, выходящему из госпиталя, казалось, будто Анита Кейн намного искренней всех тех, с кем довелось ему встречаться? В ней не чувствовалось лицемерия, лжи, ханжества. Ведьма делала, что должна и это «должна» совпадало с тем, что она хотела. А свои желания Анита Кейн не маскировала правильными словами о чести, долге и достоинстве…

***

Всё утро следующего дня в лагере псоглавцев работали пилы и стучали молотки. Возникало чувство, будто собакоголовые вместо воинов завезли несколько артелей плотников.

Ушман вновь появился на стене, смотрел вдаль, плевался, но так ничего и не сказав, вернулся в штаб. Защитники с потаенным ужасом ждали появления нового гомункула и каждое движение рядом с леском воспринималось ими с повышенным вниманием. Но огромные чудовища, если они и впрямь существовали, на свет не показывались. Вместо них из поредевшего леска потянулись сани со срубленными деревьями.

Пользуясь передышкой, каменщики восстанавливали поврежденные парапеты и зубцы, а плотники возводили навесы. Новое выглядело хуже старого, менее надежно, но большего ожидать не стоило. Лучше такая защита, чем никакой.

Пришли новости и о дороге, ведущей на юго-запад. Раньше ее использовали для подвоза припасов. Еще по ней подъезжали отставшие группы Небесных Детей. Но теперь ее перекрыли отряды Карателей. Если раньше оставалась надежда, что в случае чего из города удастся уйти, то теперь о бегстве оставалось только мечтать. Обоз и несколько припозднившихся групп искателей приключений уже погибли, встретившись с врагом. Ружан еще не взяли в полное осадное кольцо, но дело близилось к этому.

К полудню к лагерю подошли новые отряды, и псоглавцы принялись возводить полевые укрепления: ровняли площадки, возводили палисады, копали рвы, выставляли рогатки. Холод будто не действовал на псоглавцев. Они с каким-то ожесточением разгребали снег, долбили замерзшую землю, таскали бревна. О штурме собакоголовые и не думали, посвятив всё свое время странной подготовке.

– Хоть сегодня отдохнули, – убедившись, что солнце идет к закату, произнес Освальд. – Тишь да гладь. Никаких гомункулов.

– А я использовала Каменную кожу, – отстраненно произнесла Карелия. Она единственная из Вестников Смерти пришла на прясло. Остальные согруппники волшебницы до сих пор пребывали в госпитале. Правда, огромные выпученные глаза и маленькие, словно булавочные головки, зрачки, намекали на то, что и Карелии неплохо бы отдохнуть и подлечиться. К тому же волшебница, слыша упоминания про гомункула и прошедший бой с ним, начинала повторять фразу про использование защитного заклинания. Других слов от нее так никто и не дождался.

– Это-то и пугает, – отозвался Ланс. Жрец весь день наблюдал за действиями псоглавцев, и судя по всему, кое-что для себя уяснил. И это «кое-что» ему оч-ч-чень не понравилось. – Когда всё тихо, жди беды.

– Верно, – согласился с Лансом Форс Мажор и, оторвавшись от стены, добавил. – Пойду гляну, как у Станины дела.

После боя лучнице Тихого Пути досталась почетная обязанность командовать ополченцами, умеющими пользоваться луком. Вот она и проводила всё время на площадке для лучников, пытаясь добиться от стрелков подобия слаженности.

– Иди, – буркнула Джентли Тач. Храмовница весь день провела без движения, не обращая внимания на холод и ветер. Она сроднилась с камнем, стала частью стены, превратилась в кусок парапета. – А ты что мельтешишь? Хватит мотаться туда-сюда!

Серо-голубые глаза уставились на Мэри Сью. Варварша действительно весь день носилась от одной башни к другой.

– А мне нравится! – зеленые глаза задорно глянули на суровую храмовницу. – Ты бы видела, как они на меня косятся! Видать, оценили мои достоинства!

– Еще бы им не коситься, – вздохнул Рэм тяжело, мысленно проклиная высокое восприятие и хороший слух.

Среди ополченцев как новых, так и старых ходили страшные слухи о прошедшем бое. По слухам, с дровяным гомункулом расправились с помощью жертвы. Причем, не одной! И все погибшие умерли не от рук деревянного великана, а от ножа обезумевшей ведьмы. И главным пособником безумной, по мнению ополченцев, являлся… Рэм. Ведьма, мол, поначалу предлагала принести в жертву всего одного человека, а воин требовал большего кровопролития и в конце концов настоял на своем. Остальные Дети Небес в меру сил помогали им, поэтому-то среди искателей приключений не оказалось ни одного погибшего! Теперь ополченцы втихаря называли Рэма Кровопийцей.

И ладно б только ополченцы! Эти слухи друг другу пересказывали и дружинники. Сперва в шутку с улыбками, с усмешками, добавляя всякие кошмарные подробности. Но к вечеру, когда солнце устремилось к земле, а тени потемнели и удлинились, веселье в голосах дружинников сменилось страхом. Даже новый командир обороны – Луиджи Хейнекен – стал поглядывать на Рэма с нескрываемым ужасом, словно боялся повторить судьбу предшественника.

Воин вздохнул и, глянув на лагерь псоглавцев, удивленно выдохнул: «А это еще что такое?»

Подобные слова вырывались не только из Рэма. Защитники крепости перешептывались и ошеломленно смотрели, как на расчищенные выровненные площадки псоглавцы стали подтаскивать катапульты. С башни послышался хриплый звук горна.

***

В таверне «Дикий вепрь» царила мрачная атмосфера. Ни смеха, ни улыбок, ни шума – мертвенная тишина. И это при том, что в таверне собралась огромная куча народа. Искатели приключений ели, пили, выпивали, но сытое брюхо и хмель в голове не приносили желаемого результата. Псоглавцы сумели неприятно удивить защитников и теперь каждый нет-нет, а задумывался, как быть дальше.

Те двадцать катапульт, которые псоглавцы вытащили из лагеря, отстрелялись по городу. Каждая выпустила по семь огромных валунов. А напоследок, катапульты выбросили в небо связки кувшинов с алхимическим зельем, и на город пролился огненный дождь. Где-то валуны обрушили строения, где-то пришибли неудачливых горожан, где-то алхимическое зелье оказалось совсем не к месту и начался пожар.

В город пришла паника. Жители впервые почувствовали дыхание войны, и это им не понравилось. Пожары. Крики. Толпы суетящихся людей. Затоптанные дети. Опоздавшие пожарные команды. Холодная обжигающая вода, замерзающая на лету. Разбушевавшееся пламя. Черные дымы, уносящиеся в небо. Подступившая тьма и понимание, что всё только начинается.

А псоглавцы закончив стрельбу, занялись катапультами: сняли ремни, обмотали рычаги и движущиеся детали ветошью, выставили охранение. Причём действовали они настолько сноровисто, что возникало ощущение, будто не первый раз занимаются подобным делом.

Да уж, с чего бы искателям приключений испытывать веселье и радость? Псоглавцы действовали со странной, неожиданной методичностью. Постепенно, шаг за шагом, они создавали вокруг Ружана непреодолимое осадное кольцо, чтобы потом!.. О! Все собравшиеся прекрасно понимали, как псоглавцы поступят с людьми, когда победят.

– Завтра будет штурм, – оторвавшись от кружки, отрешенно произнес Ланс. Его осунувшееся лицо позабыло про улыбку. Жрец всё еще пытался найти способ обернуть ситуацию в свою пользу, но не находил. Обмануть человека? Убедить его в чем-то? Что-то продать? Что-то купить? Без проблем! Ланс избегал использовать силу без крайней на то нужды, предпочитая общаться и договариваться. Но псоглавцы не желали общаться, а договариваться уж тем более.

– Догадываюсь, – Рэм хлебнул пива, не чувствуя вкуса. На воина накатило полное безразличие. Ценность собственной жизни превратилась в ничто. Оставалось только одно желание: забрать с собой как можно больше врагов.

– Я пойду, – Лианг выбрался из-за стола. Рука следопыта сжимала небольшой сверток.

– Ты куда? – в глазах Ланса возник огонек интереса.

– В Синий цветок, – слегка покраснев, отозвался Лианг. – Хочу встретиться кое с кем…

– А, там Транжиры, – огонек угас. – Иди, встречайся…

– Я тоже пойду, – Йерк прихватил рукопись и направился наверх.

Из-за стола беззвучно выскользнула Мичи. Ее внимание привлек какой-то мрачный тип, кутающийся в грязный серый плащ. Рыжая отправилась в свою комнату сразу после ужина. Этим вечером оставаться в общем зале она почему-то не захотела.

– Вот и всё, – горько усмехнулся Ланс. – Завтра всё закончится.

– Думаешь? – Рэму хотелось возразить жрецу, найти ободряющие слова, но пустота внутри не могла породить ничего толкового.

– Знаю… – Ланс устало прикрыл глаза. – Настал день, когда наша удача подошла к концу…

Рэм отставил кружку, поднялся, накинул плащ на плечи и вышел из таверны. Он вдохнул морозный воздух, сделал пару шагов и услышал хриплый голос горна, резко сменившийся тишиной.

Звук тревоги! Кто-то звал на помощь! И Рэм, не думая, бросился вперед!

***

– Когда же они кончатся? – крякнул Йож, опуская булаву на голову псоглавца, почти забравшегося на стену. Тот всхлипнул и полетел вниз.

– Не знаю, – отозвался Рэм. Ему наконец удалось оттолкнуть лестницу от стены, и вой падающих врагов стал лучшей наградой. – Спасибо, дружище.

Без помощи Обормотуса не удалось бы оттолкнуть тяжелую лестницу, к тому же утяжеленную карабкающимися псоглавцами.

– Не за что! – хмыкнул воин и каким-то чудом успел выставить перед собой щит. Стрела возмущенно звякнула и отскочила в сторону. – Сегодня я помогу тебе, а завтра ты поможешь мне.

– Обязательно, – выдохнул Рэм. О стену стукнулась новая лестница. А за ней и вторая!

Псоглавцы атаковали почти по всей северной стене. Атаке предшествовал обстрел из катапульт. Валуны легко сносили деревянные надстройки, а пара удачных попаданий в верхний ярус Восточной башни едва не обрушили его. После обстрела эта башня перестала подавать признаки жизни. Похоже магов и лучников на ней крепко приложило. А когда начался штурм, катапульты прекратили атаковать стены и стали метать в город связки кувшинов с огненным зельем. За спиной защитников всё заволокло черным дымом. Время церемоний псоглавцы оставили в прошлом.

Рэм с помощью Обормотуса оттолкнул от стены еще одну лестницу, и украдкой зевнул. Ночка выдалась не из легких. Сигнал горна подал патруль, обнаруживший мертвецов около ворот. Если бы капитан Ушман не приказал запирать подъемный ворот на массивный амбарный замок, то враги бы открыли ворота, впустив в крепость штурмовой отряд.

Пользуясь сумятицей и паникой, вызванных пожарами, в город посреди ночи проникло несколько отрядов лазутчиков. Они перебрались через стену по веревочным лестницам, перебили стражу и разделились.

Первая самая многочисленная группа попыталась взорвать казармы. Попытка не удалась, они наткнулись на патруль, раскрыли себя, и после долгой погони их удалось перебить.

Вторая атаковала конюшню. Эта попытка оказалась гораздо удачнее: мертвые конюхи, сожженная конюшня, много сгоревших и задохнувшихся лошадей.

Третья попыталась прорваться в штаб, перебить всех старших и добраться до капитана Ушмана. Попытка, обреченная на провал, ничем иным кроме провала закончиться не могла. Капитан Ушман очень тщательно подходил к обороне штаба.

А вот у четвертой группы почти всё получилось. Они перебили стражу у ворот, выломали дверь в караулку. И их остановил амбарный замок, блокирующий ворот. Пока псоглавцы пытались срубить его, мертвую стражу обнаружил патруль. Среди патрульных нашелся один, хорошо помнящий наставления отцов-командиров, и вместо того, чтобы кидаться в бой, он поднял тревогу. Попытался. Его сразу убили! Но звук горна привлек внимание к воротам. Сбежались горожане, стража, дружинники. Ворота удалось отстоять. Рэм немного гордился собой: он прибежал к воротам одним из первых, подобрал меч убитого патрульного и!..

– Стрелы! – выкрикнул Йож, поднимая щит. Остальные воины последовали его примеру. Кто-то из ополченцев припозднился и, поймав телом стрелу, закричал от боли. Вокруг жрецов возникли защитные преграды. Быстроногие мошенники, следопыты и одна рыжеволосая варварша укрылись за остатками парапета.

Стрела скользнула по телу Карелии, не нанеся ей вреда.

– А я использовала Каменную кожу, – даже после воссоединения с группой, волшебница так и не пришла в себя. Эта фраза въелась в мозг Карелии, что в прочем не мешало ей использовать нужные заклинания в нужное время. И у нее, между прочим, заклятия срабатывали без сбоев. Не то что у других волшебников!

Освальда и Августа Третьего прикрывала Джентли Тач. Она не защищала их щитом, не использовала Жертвенность. Храмовница стояла рядом с ними, и стрелы, летящие в их сторону, сгорали в воздухе. На удивленные вопросы у Джентли находился самый простой ответ: «Особенность класса».

Все прекрасно понимали: храмовница вр… о чём-то умалчивает – но просто кивали, не желая вступать в ненужные споры.

Рэм метнул взгляд на площадку лучников: из десятка осталось четверо. И неуязвимая Станина. Лучница Тихого Пути как будто знала куда прилетит вражеская стрела и ускользала от них без малейших проблем.

– Стрелы! – раздался новый выкрик.

– Огоньку бы им прописать! – зарычал Освальд, благоразумно не отходящий от Джентли. Колдун рычал от бессилия. Лучников прикрывали шаманы. Все заклинания, направленные в их сторону, попросту рассеивались.

В щит Рэма врезалась две стрелы. Одна отскочила, вторую пришлось вытаскивать.

– Лезут! – и снова в стену стукнулись лестницы.

***

Рэм уже ничего не понимал. Здоровье медленно ползло вниз: ни регенерация, ни лечение жрецов уже не помогало. Следить за утекающими очками здоровья не было смысла. С каждой полученной раной мир наливался кровью, но таблички с сообщениями пролетали мимо мозга. Из ополченцев, сражавшихся рядом, он узнавал едва ли треть. Даже думать не хотелось, куда делись все знакомцы. Слева от Рэма мечом работал Обормотус, справа удары на щит принимала суровая храмовница.

Рядом с Восточной башней, кто-то еще сопротивлялся. Рыжая-то уж точно. Огненные искры и щелчки кнута – так на стене сражался только один человек. С варваршей был кто-то еще, но понять, кто именно, в такой толпе не удавалось.

Лестницу, ведущую на площадку для лучников, все еще держали Вестники Смерти полным составом. Йож без устали махал булавой, перехватив ее двумя руками. Свой ростовой щит он отдал Спиртвидице и та даже не думала о нападении, защищая то себя, то напарников. Алебардисту Шизопрянику для нормального замаха не хватало места, и он просто колол. Август Третий без особого успеха пытался совладать с магией. Через раз ему это удавалось. А вот Карелия без особого труда выпускала фиолетовые сгустки, взрывающиеся в толпе псоглавцев. Кудеяр тратил все силы на лечение. По его осунувшемуся лицу чувствовалось, что мана на исходе.

Всё началось с того, что враги забрались на соседнее прясло. Подкрепление запаздывало. И соседям решили помочь. Собрали отряд, помогли отбить. А когда вернулись… Псоглавцы хозяйничали и тут. И их становилось всё больше и больше. И в какой-то момент защитников разделили на три части.

Бой продолжался. Рэм воткнул меч в мягкое брюхо. Псоглавец завизжал, привлекая к себе внимание. Джентли Тач не оплошала: ее меч прервал мучения врага. Еще один удар. В этот раз по диагонали: сверху, справа и вниз – со всей силы. Удар снес неудачно подставленный меч и разрубил врагу плечо. Псоглавец несколько мгновений простоял на ногах, все еще не веря, что умер, и мешком повалился на камень. Слева раздался крик. Копье псоглавца нашло ополченца. Осторожный шаг назад. Все! Разом! Иначе не выжить. Ноги скользили по каменным плитам, залитым кровью. Замах. Он так и не окончился ударом: пришлось подставлять щит, защищая Обормотуса. Зато из-за спины воина выскользнуло копье Ланса и воткнулось в грудь вырвавшегося вперед псоглавца. Враг тявкнул и упал. Еще одна помеха под чужими ногами.

Воздуха не хватало. Пот застилал глаза. Во рту пересохло. Болели руки. Болели ноги. Болело всё. Удар! Еще один мертвец повалился на камень. Вспышка боли. Какой-то шустрый враг умудрился уколоть в живот. Доспех защитил. Почти. Шустрому не повезло. Джентли рубанула его по шее. Псоглавец попытался атаковать и замер без движения: наконец-то сработал Ступор Йерка! Удачная возможность, и новый мертвец!

Еще шаг назад. Оставалось только пятиться. Отступать к Застрельничьей башне. Врагов меньше не становилось. Где же подкрепление? Где же хоть кто-то? Из-за спины снова выскользнуло копье и нашло в толпе псоглавцев новую жертву. Удар! Еще удар! В противника вонзилась стрела, значит, лучники на площадке еще не умерли.

За спинами врагов появился гигантский псоглавец. Черная с багровым табличка не скрывала его истинной сущности. Псоглавец-Чемпион. Тридцатый уровень. Смерть всем собравшимся на стене.

Рэм непроизвольно оскалился: помирать так вместе с таким. Но Чемпион не рвался вперед. Нет! Он повернулся и пошел к тем, кто все еще сражался у Восточной башни. В этот момент Рэм словно обезумел. Шанс сразиться с кем-то серьезным исчезал, таял на глазах. Воин сделал шаг, но не назад – вперед. Кто-то рубанул его по руке, кто-то уколол в предплечье – Рэм не чувствовал боли. Он кричал что-то невнятное и рубил, позабыв про защиту. Он рвался вперед. И те, кто были рядом, пошли за ним. В атаку!

Они шли вперед, рубили, кололи, убивали, умирали. И они почти дошли до цели… Почти! Восточная башня… взорвалась, погребая под собой и защитников, и атакующих. Обломками засыпало и тех псоглавцев, что стояли в центре прясла: кого-то убило, кого-то оглушило, кого-то слегка посекло. Но Чемпион все еще оставался на ногах.

И Рэм бросился к нему. По дороге он сбил с лап одного псоглавца, второго, третьего. Четвертого рубанул мечом по шее. Пятому врезал торцом щита по наглой морде. Рэм не думал, бежит ли кто-нибудь следом. В голове билось желание умереть и забрать с собой Чемпиона.

Рэм добежал и…

Через несколько мгновений он очнулся лежащим у парапета. От былой ярости, от безумной силы, от неимоверного куража не осталось и следа. От смерти воина отделяло три очка здоровья. Голова кружилась. А над Рэмом стоял Чемпион и злобно скалился. В круглых насмешливых глазах читался ум. Не тупой крысолюд, а сообразительный псоглавец, наделенный к тому же недюжинной силой. Не зря же он с собой таскал огромный тесак, больше похожий на переутяжеленный двуручный меч?

Замах! Огромный тесак вознесся над головой псоглавца. Рэм не стал закрывать глаза. Тесак понёсся вниз, но в самый последний момент изменил направление движения, уходя в сторону. Джентли Тач повезло. Тесак врезался в щит, и храмовница отлетела в сторону. Подбегающего Обормотуса Чемпион встретил ударом огромного кулака, и воин растянулся на каменных плитах.

Еще оставался Ланс. От Чемпиона его отделяло шагов пять-шесть. Но жрец не торопился приближаться к огромному врагу. Ланс держал в руках копье и смотрел на Рэма. За спиной жреца ополченцы сражались с псоглавцами, но Ланса это ничуть не интересовало. Он смотрел на Рэма и только на Рэма. А на лице жреца играла добрая теплая отеческая улыбка.

И почему-то в этот момент в памяти воина всплыли слова Ланса: «Скорей всего завтра я буду искренне сожалеть об этом и, возможно, захочу всё исправить. Ты понимаешь, о чем я? Будь осторожен, Рэм, будь осторожен».

Восстановлено 8 очков здоровья.

Сработала регенерация, но и одиннадцати очков здоровья не хватило бы, чтобы пережить атаку Чемпиона. Жрец продолжал смотреть и улыбаться, но его лицо слегка осунулось, будто он и вправду сожалел о скорой смерти соратника. Подняться бы! Схватить меч! Подобрать щит! Но сил не осталось. Щит валялся слишком далеко. А меч… Рэм осторожно потянулся за ним. Зашевелилась Джентли Тач. Обормотус приподнялся и замотал головой. Ополченцы и редкие дружинники продолжали биться с псоглавцами.

Чемпион поднял тесак над собой, бросил понимающий взгляд на Ланса и с нескрываемым превосходством посмотрел на Рэма.

– Лю-диш-ки, – насмешливо пролаял Чемпион, наступил на руку, тянувшуюся к мечу, и, сверкнув глазами, опустил тесак на голову Рэма. Вернее, попытался. Зеленое свечение образовало вокруг тесака непроницаемый кокон, преграду, не дающую ни начать удар, ни завершить его.

Чемпион повернул голову и с ненавистью уставился на Ланса. Ответный взгляд жреца казался совершенно невинным. Чемпион зарычал. И ему в спину впился меч Джентли Тач. Огромный псоглавец выпустил зависший в воздухе тесак, развернулся и ударом кулака отшвырнул храмовницу от себя. Обормотус попытался повторить трюк согруппницы, но Чемпион оказался быстрее, умнее, сильнее и воин Тихого Пути покатился в сторону.

– Зря ты так, – пролаял Чемпион и прыгнул на Ланса. Жрец, словно этого и ждал: он упер копье пяткой в парапет, и псоглавец нанизался на листовидный наконечник. Ноги Чемпиона едва касались пола: не отступить, ни податься вперед. Несколько мгновений он яростно смотрел на ненавистного жреца, а потом обхватил древко лапами, попытался нанизаться на копье еще сильнее. Возможно, ему бы это удалось, но совместный удар щитами в исполнении Джентли и Обормотуса скинул Чемпиона со стены. Вместе с копьем.

Восстановлено 8 очков здоровья.

– Жаль, – вздохнул Ланс и неторопливо подошел к Рэму. – Хорошее было копье…

На стену рухнул тесак Чемпиона.

– Спасибо, – удивленно прохрипел воин. Он хотел добавить что-то еще, но не успел. С неба упала стрела и, угодив в прореху в броне, выбила из воина остатки жизни.

Потеряно 19 очков здоровья.

И Рэм потерял сознание.

***

Судьба Ружана и его защитников висела на волоске.

Псоглавцами командовал талантливый стратег: все его действия вели к неминуемой победе. Казалось, что до отражения атаки осталось ничего, что прорвавшихся псоглавцев почти перебили, а всех выживших врагов вытеснили с гребня стены… А на деле оказалось, что к удержавшимся на стене идет подкрепление, к тому же отряды собакоголовых продолжают штурмовать крепость на других участках.

Сложно сказать, смогли бы защитники удержаться или нет. Обороняющихся оставалось не так много: их сил, их воли, их желания к победе, могло не хватить для продолжения боя. Напор атакующих вполне мог смять остатки обороны и пробудить панику, заставляя каждого защитника по отдельности спасать свою жизнь.

Город пылал. Вверх уносился густой черный дым. Бой длился и длился, и длился. Псоглавцы ожесточенно напирали. Люди пытались сохранить город и свои жизни. Мечи и палицы встречались с мечами и щитами, копья вонзались в людские и песьи тела, с небес на штурмующих и обороняющихся неслась остроклювая смерть, где-то полыхало негасимое пламя, а где-то разными цветами отсвечивала магия, раздавались яростные крики, болезненные всхлипы и протяжные стоны, слышались скрип, звон, лязг и скрежет, и с одной стороны, и с другой лилась красная, исходящая паром, кровь – бойня продолжалась и продолжалась.

Появление прекрасной всадницы на белом коне не могло не остаться незамеченным. Небольшой холм, расположенный чуть в стороне от основного направления атаки, заискрился. На него влетел белоснежно белый тонконогий конь и, издав безумное ржание, встал на дыбы. Всадница, умудрившись удержаться в седле, взметнула руку над головой, словно собиралась пронзить темное небо. Длинные серебристые волосы и сверкающий белый плащ развевались в воздухе. Сапфировые глаза всадницы ярко горели. Нежная, неестественно светлая кожа испускала яркое ослепляющее сияние. На холме как будто возникло новое солнце, гораздо более яркое чем то, что пыталось спрятаться за тучами.

Несколько мгновений конь балансировал на задних ногах, словно собирался сделать еще одно усилие и взлететь. Но мгновения прошли, и конь вернулся на заснеженную землю. Рука всадницы, что стремилась пронзить небеса, слегка опустилась и указала на лагерь псоглавцев.

Ослепительная вспышка!

Огромный всполох холодного белого света охватил и лагерь, и всё пространство между лагерем и Ружаном, и расчеты катапульт, и рвущееся в атаку подкрепление, и те отряды, что устремились к другим участкам стен, и многое, многое другое.

Основной удар невероятной магии приняли на себя тотемы шаманов. Мелкие, окружающие лагерь, рассыпались сразу же. А пять высоченных столбов, стоящих в центре, посопротивлялись. Недолго. Пять ударов сердца. Столбы не рассыпались, они взорвались изнутри, забрасывая лагерь и тех, кто находился в нем, мелкой щепой.

Атакующим и ждущим в лагере досталось куда меньше. Нет, среди них оказалось немало пострадавших. Кто-то из-за заклинания превратился в пыль и разлетелся от легкого дуновения ветерка, кто-то упал в снег обугленной кучей, кому-то нестерпимый свет опалил мохнатую шкуру, кого-то ослепил, а кого-то почти и не затронул – но все равно псоглавцев оставалось еще слишком много, слишком хотели они добраться до тех, кто пытался укрыться за каменными стенами. Вот только уничтожение тотемов сделало своё дело. Магия защитников, срабатывавшая через раз, через два, через пять, бившая в половину, а то и в треть силы, вернула себе истинную мощь. Огненные шары, ветвистые молнии, магические сферы, волшебные сгустки, элементальные стрелы, заклинания призыва, контроля и управления, усиливающие и ослабляющие чары, жертвенные метки, темные проклятия – обороняющиеся обрушили на псоглавцев всё то, что хотели обрушить еще в самом начале осады.

Отряды наступающих быстро стали редеть. А когда мертвых псоглавцев стало слишком много, выжившие бросились бежать. Вслед им неслись стрелы и заклинания. Искатели приключений устроили быструю перекличку, готовясь атаковать лагерь. Им вторили княжеские дружинники, понимающие, что бой надо заканчивать, пока противник в замешательстве.

Защитники праздновали временную победу, готовились к новым и как-то позабыли о той, чье появление всё изменило. А псоглавцы ничего не забыли. Из потрепанного лагеря вырвался отряд в пятьдесят голов и бросился в сторону холма. Всадница, обрушившая на собакоголовых неудержимую мощь, к атаке оказалась не готова. Стоило признать, вряд ли она в тот момент понимала хоть что-то. Всадница, растеряв сияние, как-то поблекнув, обмякла, попыталась сползти с коня и завалиться на припорошенную землю.

Упасть ей не дала крепкая мужская рука. Откуда ни возьмись, рядом со всадницей возникли пятеро всадников. Они не выглядели столь сияющими, столь красивыми, столь ухоженными, как она. Ни ярких красок, ни блеска, ни изящества. Коричневые, черные, серые цвета. Доспехи и оружие: первые для защиты, вторые для убийства. Изящность и красота? Нет! Строгость и функциональность! Кожа, шерсть, железо, сталь – всё нацелено лишь на то, чтобы выжить и убить.

Атакующих псоглавцев встретили трое: два щитовика, способные приковывать к себе противника призрачными цепями, и огромный бугай с тяжелым двуручным молотом. Всадницу поддерживал крепкий седоволосый жрец. А пятый всадник, управляя лошадью ногами, бренчал на пятиструнном банджо что-то быстрое и залихватское. И странно… Этот веселый лихой мотив разносился над всем полем битвы и, казалось, всё вокруг подчиняется нехитрым ритмам: и тройка воинов, и собакоголовые, и даже облака в небе.

Псоглавцы добраться до всадницы не смогли. Два воина-щитовика стали для них непреодолимой преградой. Призрачные цепи притягивали врагов то к первому воину, то ко второму. Псоглавцы врезались в щиты, в друг друга, падали наземь, а их впечатывал в землю, в снег, в лед огромный молот третьего воина. Поверженные собакоголовые даже кричать не кричали: расплющенное месиво из окровавленного мяса и обломков костей кричать просто не может.

У тех, кто защищал всадницу, проблем не возникло. Этот бой затянулся лишь потому, что противников было пятьдесят, а молот – один.

***

– И кто это был? – тихим безжизненным голосом спросил Рэм. Хоть очки здоровья полностью восстановились, но ощущение слабости и не думало покидать его. Тело казалось чужим. Руки будто налились свинцом. Слова с трудом срывались с губ. А мысли в голове казались чужими, тяжелыми, неповоротливыми. Уход в ноль давал о себе знать.

– Алексина Прекрасная, – доброжелательно отозвался Ланс, – и ее звезда.

– Понятно, – вздохнул воин и украдкой огляделся.

Слышались крики и стоны раненых. Нервно суетились целители. Усталые жрецы выдавливали из себя остатки маны. Здесь шла битва со смертью. Госпиталь заполняли раненные ополченцы и дружинники. Детей Небес в нем почти не осталось. Не удивительно: носители камней души либо сразу умирали, либо быстро восстанавливались. Рэм видел, как под действием магии жреца и зелья лечения отрастала отрубленная рука. Выбитые глаза, многочисленные раны, утраченные конечности, разрубленные черепа – Дети Небес возвращались к жизни, казалось бы, в самых безнадежных случаях. Для этого требовалось всего ничего: минимальная медицинская помощь, оказанная вовремя.

Обычным людям везло куда меньше. Целители и жрецы не забывали про дружинников, ополченцев и горожан, случайно пострадавших во время боя, но спасти могли не всех. И не всегда. А в некоторых случаях спасение оборачивалось новым горем. Кому хочется остаток жизни провести безруким или безногим калекой? Как жить тому, кто ослеп? Что будет с тем, чье тело превратилось в обгорелый струп?

Да, отличие Детей Небес и обычных людей давало о себе знать. Взгляды, которые искалеченные кидали в сторону быстро восстанавливающихся искателей приключений, переполняла зависть, к которой примешивалась некая толика ненависти.

Ланс выглядел не самым лучшим образом. Бледное усталое лицо. Выступившие скулы. Обескровленные губы, сжатые в тонкую линию. Чувствовалось, что жрец не щадил себя, тратя ману и спасая других.

– После боя Алексину унесли в лазарет при штабе, – мягко произнес Ланс.

– А что с ней случилось? – Рэм с трудом оторвался от созерцания лечения ополченца. Пила в руках целителя. Брызги крови. Собратья ополченца, удерживающие того на месте. Истошные крики, сменившиеся протяжный воем. Усталый жрец в алой мантии, остатками маны пытающийся приглушить боль.

– Магическое истощение, – мягко произнес Ланс. – Узнав о появлении армии псоглавцев, она два дня подряд провела на коне, почти не отдыхая и расходуя ману на ускорение группы. Потом они смели заслон Карателей. Бой, говорят, был не самый легкий. А перед боем она обпилась зельями, усиливающими магию. Это было что-то невероятное! Мана изливалась из нее бушующим потоком! Я такого раньше не видел. Меня вообще удивляет то, что Алексина смогла выжить, пережив нечто подобное.

– Мда… Хотелось бы знать, кто помог им, – хмыкнул жрец и, видя удивление на лице воина, поспешил пояснить. – Я о том дровяном создании и о больших тотемах. Малые тотемы – работа псоглавцев. В этом я не сомневаюсь. А вот большие… не уверен, что они смогли бы сотворить их.

– А кто? – стараясь не отвлекаться на площадную брань с соседней лежанки, тихо спросил Рэм. – Неужели Джейл Брейк?

– Винить во всём именно его слишком просто, – через силу улыбнулся Ланс. – Я думаю, если бы тотемами занимался Джейл или его подручные, то Алексина не смогла бы их разрушить так легко, а с этим гомункулом мы бы не расправились собственными силами. Нет, здесь поработал кто-то другой. Знать бы кто...

Рэм промолчал. Новости о существовании таинственного создания, помогающего псоглавцам, как-то не укладывались в голове. И так запутанная картина мира становилась еще запутанней и непонятней.

– А что стало с псоглавцами? – поинтересовался воин, отрешившись от мыслей о таинственном враге. – Мы их добили?

– Они сбежали, – хмыкнул жрец. – Отдали лагерь на разграбление и сбежали.

– Как сбежали?

– Легко. И я бы не назвал это бегством. Скорее организованным отступлением. Во-первых, они оставили отряд в сотню голов, а с ними пятерку шаманов прикрывать отход. Чтобы расправиться с ним, пришлось повозиться. Шаманы умудрились заблокировать магию (частично, но все равно неприятно), поэтому в ход пошли мечи и луки. Но, что гораздо хуже, псоглавцы наставили ловушек на нашем пути. Медвежьи капканы, россыпи чеснока, взрывные руны, тотемы замешательства, самострелы с отравленными стрелами – эти твари пользовались любой возможностью, чтобы замедлить нас. В итоге, капитан Ушман приказал прекратить преследование.

– Понятно, – вздохнул Рэм. – А что с нашими? Никто не пострадал?

– На удивление, никто. Даже Рыжая сумела выжить при том взрыве, – изобразил намек на улыбку Ланс. – Ты единственный, кому пришлось поселиться в госпитале…

– Я рад…

– Вестники Смерти полегли в полном составе, – улыбка исчезла. – Тихий Путь потерял троих. Станину-лучницу с остатками стрелков псоглавцы положили во время последнего штурма. Горемыку куском стены пришибло, когда Восточная взорвалась. И Освальд погиб. По глупости. Он в контратаку бросился, решил добить побольше псоглавцев. Словил пару стрел.

– Жаль…

– И Робин Гуд-Гуд погиб.

– Как погиб? – ошарашенно произнес Рэм.

– Помнишь ночное нападение на лагерь псоглавцев? – убедившись, что воин помнит, о чем идет речь, жрец продолжил. – Так вот, его устроила пятерка искателей приключений, возглавляемая Робином. Они спрятались неподалеку от лагеря, а ночью ударили по центральным шатрам. Помнишь же, как там горело всё? Говорят, кого-то из военачальников ранили, а кого-то и прибили. Псоглавцы озлились устроили погоню и догнали. Из пятерки выжило двое: жрец Сизокрылый Мозгоед и следопыт Некайлом Махать.

– Дела… – Рэм тяжело вздохнул.

– Дела, – согласился с ним жрец. – Но это нападение и их смерти дали нам день отсрочки. Устрой псоглавцы штурм в первый же день, кто знает, что вышло бы в итоге. Звезда Алексины могла бы и не успеть к нам…

– Возможно, – повторный вздох вырвался из воина.

– Ладно, всё закончилось, как закончилось. Мы живы, и это главное, – жрец положил руку на лоб Рэма. – Сейчас я еще немного подлечу тебя.

– Погоди, – воин перехватил ладонь жреца и с силой сжал ее. – Почему ты не дал убить меня? Ведь это избавило бы тебя от многих проблем.

– Какой же ты все-таки дурак, – печально улыбнулся Ланс. – Подумай сам. Зачем мне избавляться от тебя? Во-первых, ты не болтаешь языком направо и налево. Значит, моя тайна в безопасности.

– Но…

– Во-вторых, – улыбка держалась на лице жреца как приклеенная, – мы находимся в одной группе. Я жрец. Как думаешь, если мои согруппники начнут погибать ни с того, ни с сего, что будет с моей репутацией? А я, признаться, дорожу своим честным именем. Поэтому, пока мы находимся в одной группе, ты можешь считать себя в относительной безопасности.

– А в-третьих, – улыбка наконец исчезла, и Ланс холодно взглянул на воина. – У нас задание. Мы должны его выполнить, а без твоей помощи будет сложно это сделать. Какой смысл избавляться от инструмента, который полезен для достижения цели, раньше времени, если он служит верой и правдой?

– Инструмента? – переспросил Рэм без возмущения.

– Верно, – хмыкнул жрец и, вырвав из хватки ладонь, положил ее воину на лоб. – И хватит болтать. Тебе надо приходить в норму. Наше задание никто не отменял.

Рэм закрыл глаза и расслабился, чувствуя, как его наполняет магическая сила жреца. Внутри воин чувствовал какое-то странное облегчение: Ланс оказался не настолько плох, как представлялось совсем недавно. Почему-то Рэм считал, что многое сказанное жрецом не соответствует действительности. Причем, не в худшую сторону, а в лучшую. Да! Именно так! Жрец много плохого говорил про себя, но при этом оставался хорошим человеком. Не без странностей. Не без проблем. Не без тайн. Но при этом ему можно было доверять. Пусть и не во всём!

***

К вечеру Рэм почувствовал себя достаточно сносно и отправился на прогулку. Его лежанку сразу кто-то занял, но воин не собирался возвращаться в лазарет. Атмосфера, царящая внутри, давила.

Город радовался, пребывал в праздничной истерии. Люди смеялись, танцевали, пели. Легко и при этом… с каким-то удивлением. Они даже не думали о потерях, о тех, кто ушел и больше не вернется. Людей больше занимала победа. Похоронившие себя праздновали свое воскрешение.

Рэм шел по улицам, посматривая на счастливые лица жителей. Люди не замечали падающего снега, игнорировали подступающий холод, забыли о том, что город придется восстанавливать, а оставшихся псоглавцев необходимо добивать. Проблемы оставались на завтра, а сегодня и горожане, и дружинники, и ополченцы – все нуждались в празднике.

Добравшись до центральной площади, Рэм остановился. Люди стояли плотной стеной. Их интересовало возвышение в центре. Даже не само возвышение, а то, что происходило на нем.

– А сейчас, – громогласно прокричал некто разодетый, некто яркий, некто не скрывающий своего праздничного настроения, – поприветствуем Алтоя! Жреца Сибиллы! Соратника Алексины! Непревзойденного певца и барда!

На возвышение легко взобрался красивый златокудрый мужчина. Он дождался, пока стихнут восторженные крики, и взмахнул рукой, извлекая быстрый незатейливый мотив из пятиструнного банджо.

Через несколько мгновений танцевала площадь, а Рэм с удивлением понял, что и его ноги бодро отплясывают под быстрый залихватский ритм. Куда-то ушла слабость. Голова перестала кружиться. А мысли… мысли уносились далеко-далеко, где хорошо, светло и царит бесконечное лето.

Глава 12. Мертвые не отвечают

Топор с размаху опустился на щит и застрял! На мгновение! Всего лишь на мгновение! Головоруб почти сразу вырвал топор из щита. Можно было бы воспользоваться заминкой врага, и рубануть его по мохнатой лапе иль уколоть выставленную ногу, но!.. Рэм с трудом разминулся с копьем второго псоглавца. Про атаку воин даже не думал. Рэм прекрасно успевал отслеживать движения обоих противников. А толку-то? Псоглавцы превосходили Рэма скоростью и проворством. Воин не собирался умирать от увиденной, но не ставшей от этого менее неотвратимой, атаки. Поэтому-то вперед не лез, предпочитая защищаться, надеясь, что согруппники расправятся со своими противниками и помогут ему.

– Почему? – пропищал Йерк возмущенно.

Рэм промолчал, сберегая дыхание. Копье скользнуло по щиту. Рэм сделал шаг назад. Топор Головоруба разорвал пустоту, и из груди псоглавца вырвался разочарованный рык.

Йерк продолжал пищать и возмущаться. В начале боя шаман Карателей обнаружил иллюзорную пелену и развеял ее. Больше псоглавец сделать ничего не успел. Йерк сумел наложить Ступор. В дополнении к оглушающему заклинанию волшебник применил «Кошмарный сон» и теперь обновлял Ступор на шамане, ожидая, когда же тот сдохнет. Шаман не дох. Заклинание срабатывало, способность вроде бы действовала… но подтвердить ее действие могло только одно...

– Я не пойму, – вновь пропищал Йерк, – почему шаман не умирает!

Сугроб неподалеку взорвался облаком мелкой сверкающей пыли. Лианг и разведчик псоглавцев – два обладателя кинжалов и невероятной скорости – стремились убить друг друга. Снег орошала кровь: кто-то кого-то задел, но понять, кто именно и кого, было невозможно. Противники превратились в размытые пятна. Скрежетали кинжалы. Слышалось злобное рычание.

В противники Мичи достался гордый обладатель красной таблички «Броненосец, уровень 19». К табличке прилагался полуторный меч и пластинчатый доспех, полностью защищающей тело. Пластины столь плотно прилегали друг к другу, что кинжал мошенницы оказался совершенно бесполезен. Подберись Мичи к противнику поближе, возможно ей и удалось бы найти уязвимое место, но псоглавец такой возможности не давал. При всей своей кажущейся неуклюжести и тяжеловесности Броненосец великолепно работал мечом. В какие-то мгновения полуторник расплывался в воздухе, со свистом разрывая воздух. Мичи кружила вокруг противника, изредка приближаясь к нему, наносила один-два удара и тут же отскакивала на безопасную дистанцию. Каким-то чудом мошенница уклонялась от атак и контратак псоглавца, но с каждым разом уворачиваться становилось всё тяжелее и тяжелее.

Рыжая вертелась ужом, уходя от двух противников. Костедробитель яростно размахивал цепом, при каждом махе издавая короткий рык. Из распахнутой пасти клочьями вылетала слюна. Именно Костедробителю и доставались редкие удары кнутом. Рыжая осмотрительно старалась держаться от второго противника подальше.

Над вторым висела красная табличка «Карающая Длань, девятнадцатый уровень». В отличие от собратьев этот псоглавец не носил защиты: ни кольчуги, ни доспеха, ни гамбезона, ни чего-нибудь еще – вряд ли кусок меха, едва прикрывающий чресла, стоило называть защитой. Отсутствие защиты псоглавец восполнял скоростью движений, двуручным фламбергом и безумием, разгорающимся в маленьких желтых глазках. Меч крутился в воздухе как крылья ветряной мельницы. Причем безумца не интересовала жизнь собрата с цепом. Пару раз волнистое лезвие проносилось в опасной близости от головы Костедробителя. Карающая Длань рвался вперед, желая человеческой крови!

А вот Лансу в чём-то повезло. Его противником оказался разведчик. Кинжал против дубового посоха. Скорость против защитной магии. Псоглавец против человека. Несколько раз разведчик пытался подобраться к жрецу поближе, но каждый раз сталкивался с защитной преградой. Ланс прекрасно понимал, что не стоит подпускать противника близко к себе, и действовал аккуратно, нанося «уколы» по голове, груди и лапам. Выходило не быстро, но… разведчик уже тяжело дышал, перемещался с некоторым трудом и поджимал левую лапу к груди.

На снегу валялся мертвый псоглавец. Хранитель Леса. Кто это, что это, чем занимается – Неудачники разбирать не стали, решив сперва избавиться от самого непонятного противника. Его прирезал Лианг, пока действовала иллюзорная пелена.

Снег натужно скрипнул под «медвежьей лапой» Броненосца. Псоглавец сделал неожиданный шаг вперед, заставляя мошенницу отступить. Отступая, она запнулась о скрытую под снегом корягу. Меч рассек тонкие веточки, набрал скорость и…

Еще один сугроб взорвался снежными искрами. Белое облако несколько мгновений продержалось в воздухе, и из него вывалился псоглавец, безуспешно пытающийся зажать рану на шее. Мгновение позже из снежной пелены возник следопыт. Он с мрачным удовлетворением кинул взгляд на умирающего разведчика, провел рукой по окровавленному предплечью, осмотрел поле боя, решая кому бы помочь, и вытащил метательный нож.

На щит Рэма обрушился топор Головоруба. Удар отозвался вспышкой боли в руке. Второй вспышкой отозвалось бедро. Копейщик выгадал удачный момент.

Потеряно 15 очков здоровья.

Посох врезался в мохнатую голову. Разведчик пошатнулся и рухнул на снег. Псоглавец еще жил, но жить ему оставалось недолго. Ланс замахнулся посохом и…

Карающая Длань оттолкнул собрата и попер на Рыжую. Фламберг пел в его руках, нарезая в воздухе круги. В желтых глазках горело безумие. Мэри Сью стала отступать. Шаг, другой, третий. Обнаружив за спиной ствол вековой пихты, Рыжая сжалась, а потом быстро скользнула за нее. Меч же, набравший невероятную скорость и с легкостью пронзающий воздух, с деревом не справился и застрял.

Мичи повезло. Оступившись, она упала спиной в сугроб, и полуторник Броненосца пронесся рядом с ней. Псоглавец замешкался. На мгновение. Скорей всего он решил, будто мошенница собралась сотворить нечто более хитрое, чем падение в снег. А когда псоглавец понял, что хитрого плана не будет, то сразу же нанес удар. Комбинацию ударов. Короткий укол, так и не достигший мошенницы. За ним моментально последовал диагональный удар сверху-вниз. Почти без замаха. От него Мичи ушла боковым кувырком. А третьего удара мошенница просто не ждала. Она попыталась подняться, и в этот момент острие меча восходящим ударом рассекло ей подбородок и левую щеку.

Метательный нож врезался в плечо Головоруба. Псоглавец взвыл, глянул в сторону обидчика. И Рэм, пользуясь моментом, отступил. Прихрамывая, чувствуя, как нога тяжелеет с каждым мгновением. Щит спас от нового удара копейщика. Следующего удара не последовало: волшебник остановил псоглавца заклинанием.

Решив, что с Рэма помощи хватит, новой целью Лианг избрал шамана. Заступоренный псоглавец сопротивления не оказался и с перерезанным горлом повалился на снег.

Ланс добил разведчика и, услышав вскрик Мичи, глянул на ее противника. И перед Броненосцем возникла зеленая пелена. Псоглавец врезался в нее, недовольно зарычал и нанес удар мечом, желая прорваться сквозь неожиданную преграду. А Мичи как будто ничего не замечала. Она поднесла руку к щеке. Провела по ране. Посмотрела на окровавленную ладонь. Этой же ладонью медленно провела по правой щеке. Глаза утратили привычный блеск. И губы Мичи стали медленно растягиваться в странной немного пугающей улыбке.

Удар! Второй! Преграда Ланса рассыпалась искрами. Броненосец размахнулся и… Мичи бросилась в атаку. Меч пронесся рядом с ней раз. Еще раз. И еще! Она словно знала, куда и как ударит псоглавец. Кинжал скользнул по доспеху. И снова. И снова! Странная улыбка. Пустой взгляд. И два противника, танцующих на снегу и не способных расправиться друг с другом.

Карающая Длань уперся в ствол ногой и попытался выдернуть фламберг. Рыжая ждать не стала, выскочила из-за дерева, пируэтом пропустила мимо цеп Костедробителя и хорошенько отходила кнутом обоих псоглавцев. В завершении атаки она пнула Карающую Длань под хвост и, под его возмущенное завывание, снова скрылась за деревом.

Костедробитель сделал пару шагов и… упал. Лианг именно его выбрал следующей целью. Укола в основание шеи подпаленному псоглавцу хватило за глаза. Ну как укола… Следопыт вбил кинжал по рукоять.

Рэму, теснимому Головорубом, на помощь пришел Ланс, и дело пошло на лад. Лечение восстановило ногу, защитная пелена прикрыла от ударов, а тычки посохом сбивали темп, не давая псоглавцам беспрестанно атаковать. Быстро добив Рукоруба, жрец и воин занялись копейщиком. А Йерк заступорил озверевшего владельца фламберга, успевшего вытащить меч из дерева, но не успевшего его использовать. Обездвиженный псоглавец долго не продержался, и остался последний: Броненосец, вокруг которого кружила Мичи. Но и с ним проблем не возникло: если Защитник Цепей мог сопротивляться ступору, то Броненосец ничем не удивил…

***

После отступления от Ружана псоглавцы попытались закрепиться у реки Чумка и остановить продвижение княжеской армии. Они даже подготовили два огромных тотема. Но это не сильно им помогло. Помимо звезды Алексины Прекрасной к княжеской армии присоединились и Золотые Львы. Прекрасная волшебница вместе со своими людьми оставалась при полевом штабе, вперед не лезла, но при этом быстро и без особого напряжения разобралась с тотемами. А Золотые Львы наоборот рвались вперед. Они первыми перебрались на другой берег и, врубившись в оборонительные порядки псоглавцев, прорвали их. Дымка аур, сияние печатей, блеск доспехов, оглушающие крики – штурмовая шестерка из трех воинов, двух храмовников и одной заклинательницы в ближнем бою никому не оставляла шансов. Псоглавцы умирали десятками, не успевая ничего сделать.

Будь Золотые Львы в одиночестве, их, возможно, окружили бы и закидали бы телами, но следом за ними рвались другие искатели приключений, дружинники и ополченцы. Речной лед трещал под ногами, где-то ломался, кого-то пришлось вытаскивать из воды, кто-то выбрался сам. Замерзшая река не задержала наступающих, не лишила их пыла и желания убивать тех, кто был не похож на них. За Золотыми Львами в смятый строй ворвались и остальные защитники человечества.

Бой не затянулся. Оставшись без поддержки тотемов, псоглавцы не выстояли. Сложно выстоять, когда в тебя летят заклинания, а вслед за заклинаниями прут толпы людей, желающих возмездия. Когда же во фланг псоглавцам ударили кавалерийские сотни, то строй окончательно посыпался.

В этой битве Неудачники чуть не потеряли Лианга. Он провалился под лёд, нахлебался воды, а потом еще, увлекшись преследованием псоглавцев, обморозил себе руки и ноги. Тогда-то Ланс и вернул группу в Ружан. На отдых. Потрепанный войной город пытался обрести мир и покой. Эйфория от победы ушла, и жители занялись делом: сжигали мёртвых, восстанавливали дома и укрепления, разбирались с мародерами, боролись с гигантскими крысами, муравьями и тараканами. И если первые два дела жители выполняли самостоятельно, а с мародерами пыталась бороться поредевшая городская стража, то борьба с вредителями осталась на совести искателей приключений.

За неделю, пока Неудачники провели в Ружане, им довелось шесть раз сражаться с крысами, три – с огромными тараканами, два – с гигантскими муравьями, и один – с призраком озабоченного старика, погибшего под завалами. Он повадился приходить к некой молодхе и ее пылкому мужу в ночную пору, наблюдать за их действиями, а потом еще и комментировать.

Пока Неудачники наслаждались отдыхом, княжеская армия разорила все деревушки псоглавцев в ближайших долинах и добралась до Анатрского перевала. В зимнее время только через него можно было добраться до главных логовищ собакоголовых. Здесь-то армия и встала. Помимо псоглавцев перевал охраняли огромные тотемы. Но не те – деревянные, что по мановению руки появлялись в песьем лагере и на Чумке, а другие, сделанные из камня. Несколько раз Алексина Прекрасная пыталась уничтожить их, но все попытки оказались безуспешными. Золотые Львы попробовали прорваться к тотемам сквозь ряды псоглавцев, но едва не погибли в случившейся мясорубке и отступили.

Война не закончилась: две армии встали рядом, ожидая пока кто-нибудь не сделает ошибку. Тут-то перед княжескими войсками возникла новая проблема. Недобитые отряды псоглавцев и Каратели, оставшиеся в предгорьях Туманных гор. Они нападали на патрули, на обозы, на одиночек, на возвращающихся жителей. Возы, отправляющиеся из Ружана, доходили до армии через раз. А о том, сколько мертвецов погребено под снегом, могла сказать только весна.

Прошла еще неделя. Неудачникам надоело бороться с насекомыми и грызунами, надоело лазить по темным подвалам, надоело выполнять задания без оплаты. Всё чаще звучали слова о том, что надо бы вернуться в столицу. Но Неудачников в Ружане держало недоделанное задание. Если за песьими ушами дело не стало (Лианг про них не позабыл), то с жетонами всё оказалось не так радужно. Для завершения задания требовалось два медальона, но поблизости от Ружана псоглавцы появлялись редко. Поэтому-то Ланс и предложил отправиться в форт Серц.

Форт Илув сожгли люди при отступлении. Форт Пиш уничтожили псоглавцы. А форт Серц почти не пострадал. Он прикрывал северный участок границы и находился достаточно далеко от основного удара. Собакоголовые заняли брошенный форт и оставили в нём небольшой гарнизон. А когда княжеская армия устремилась в Туманные горы, гарнизон ушел, так и не решившись сжечь форт.

Люди вернулись и стали обживаться. Среди этих людей нашлось место и Детям Небес. Неудачники прибыли в форт и на следующий же день отправились на охоту.

***

Получено 2 х 30 очков опыта. Получено 5 х 31 очко опыта. Получено 2 х 33 очка опыта.

– Какими-то они стали слабыми, – хмыкнул Лианг, обыскивая мертвецов. – Не то что раньше!

– Не сказал бы, – отозвался Ланс. Он осматривал лицо Мичи и новый рубец от подбородка до уха. Вокруг руки жреца и щеки мошенницы то и дело возникало зеленое сияние. Мичи и впрямь повезло. Окажись она чуть ближе к врагу, и вместо филигранного разреза меч раздробил бы ей подбородок и пропорол щеку насквозь.

– Шрама не будет, – Мичи не спрашивала, а утверждала.

– Не будет, – подтвердил жрец дружелюбно. – Всё будет по-прежнему.

– Жаль, – голос мошенницы звучал совершенно бесстрастно. – А ведь я… я впервые почувствовала себя живой.

– Впервые ли? – руку Ланса снова окутало сияние.

Синие глаза блеснули. Мичи чуть нахмурилась, но говорить ничего не стала. А что тут скажешь? Внешне мошенница походила на восковую куклу, которой неизвестный вандал изуродовал лицо. Безэмоциональную. Тихую. Но Рэм не раз видел ее и испуганной, и разгневанной, и улыбающейся, и даже веселящейся. Да, эмоции она выражала не совсем… верно. Слишком нарочито. Гротескно. С некоторой долей неестественности. Но язык не поворачивался назвать ее «мертвой».

– Ха! – подал голос Лианг. – А я всегда чувствую себя живым!

– И я! – поддакнула ему Мэри Сью. После подбора шариков с опытом она стала помогать следопыту обыскивать поверженных врагов. – О! Смотрите, что я нашла!

В руке Мэри Сью появился небольшой кошель.

– Пять талеров! – заглянув внутрь, сообщила она. – И кольцо!

– Дай-ка! – следопыт отобрал у Мэри Сью найденную безделушку, прищурился и разочаровано выдохнул. – Ничего интересного...

– Как это ничего интересного? – обиделась Рыжая, возвращая себе добычу. – Тут же надпись! Мы всегда будем вместе!

– Вот я и говорю: ничего интересного! – фыркнул Лианг и занялся осмотром мертвого шамана.

– Они любили друг друга! – с жаром сообщила Рыжая. – Но их любовь была под запретом! Ведь он псоглавец, а она человек! Они боролись с судьбой, но проиграли и умерли в один день!

– Почти в один день, – немного подумав, добавила Мэри Сью. Рядом с полем боя мертвой девушки не наблюдалось.

– Бред, – фыркнул Лианг повторно. – Они, небось, убили кого-то и просто подобрали его шмотки.

– Эх! – вздохнула Рыжая. – Ничего ты не понимаешь!..

– Всё я понимаю, – в третий раз фыркнул следопыт и, сорвав с шеи шамана цепочку с квадратным медальоном, обрадованно закричал. – Ура! Новый жетон! Для выполнения задания нам остался всего один!

– Замечательно, – улыбнулся жрец. Зеленое сияние угасло. – И я как раз закончил…

– Ты не любишь меня из-за этого? – беззвучно прошептала мошенница. Даже Рэму с его наблюдательностью показалось, будто Мичи ничего не говорила.

– Нет, – жрец осторожно провел рукой по изуродованной щеке мошенницы. След от новой раны исчез, а два застарелых рубца ничуть не изменились. – Не из-за этого.

– Рэм! – выкрикнула Мэри Сью и подняла полуторный меч. – Хватит сидеть! Иди сюда! Смотрю какая штука! Куда лучше твоей старой!

Воин осмотрел полуторник Броненосца, взмахнул пару раз, привыкая, перехватил рукоять двумя руками и выполнил несколько ударов. Меч псоглавца приятно удивил. Он подходил и для рубки, и для укола: дол облегчал оружие, массивное навершие смешало баланс ближе к рукояти и при необходимости позволяло перехватывать меч за лезвие и использовать меч как дубину, а чуть изогнутая крестовина защищала руку куда лучше, чем простенькая гарда старого.

Прочный полуторный меч. Прочность: 45/60. Наносимый урон: 3 (одноручный хват) / 5 (двуручный хват).

– Согласен, – с сомнение протянул воин. Меч Околоса Стойкого, доставшийся Рэму за выполнение задания гильдийцев, для всех остальных выглядел как простой железный меч, полученный еще в Воинском Зале. – Я возьму его с собой, попробую…

– Да чего пробовать! – перебила его Мэри Сью. – Пользоваться им надо! Думаю, тебе будет в самый раз!

***

– Как задание? – у ворот форта Неудачников уже ждали. – Успешно?

– Почти! – Лианг сдернул с пояса связку ушей и помотал перед носом стражника. – Еще одна группа псоглавцев в минус. Жетон и уши нам в плюс! Всё как положено!

– Здорово! – оскалился стражник. – Надеюсь, скоро их вообще не останется!

– Так, – второй стражник оказался более дотошным. – Что несете? Псоглавцев с собой не взяли?

– Только Йерк! – театральным шепотом сообщил Лианг и тыкнул пальцем в волшебника. – Он сегодня собачатиной пообедал. Вот как брюхо отвисло!

– Хватит дурачиться, – второй стражник вздохнул, но Йерка на всякий случай взглядом смерил. – Правила есть правила. Они одни для всех. И вопросы тоже.

– Мы всё понимаем, – благодушно улыбнулся Ланс. – И я прошу простить моего соратника за эту неуместную шутку. Он больше так не будет.

– Верно! Не буду, – мрачно хмыкнул Лианг. – Новые придумаю!

Стражники переглянулись. Первый улыбнулся, а второй нахмурился и нехотя произнес: «Хорошо, проходите».

За воротами выстроилась группа из четырех искателей приключений и внимала пятому. Широкоплечий кряжистый бородач говорил громко, перебрасывал молот из одной руки в другую, размахивал свободной рукой и лязгал доспехом.

– О! Недотёпы! И вы тут! – бородач обратил внимание на Неудачников.

– И тебе не хворать, Дармоед, – улыбнулся Ланс и, подойдя к бородачу, похлопал того по спине. – И на всякий случай напоминаю: группа называется «Неудачники».

– Да какая разница! Главное, не название, главное, смысл! – отмахнулся Дармоед и внимательно посмотрел на собеседника. – С задания? Тут как, потише, чем в Илуве?

– Пока непонятно, – отозвался Ланс. – Групп меньше, но они побольше. Среди псоглавцев появились новенькие. Хранители Леса. Не слышал про таких?

– Нет, – нахмурился лидер Транжир. – Не нравится мне это…

– Привет, – Лианг подошел к Ламинарии, наклонился, прошептал что-то. В ответ послышался едва слышный шепот.

Мэри Сью прошла мимо Полного Голяка, смерила его возмущенным взглядом, фыркнула и направилась в сторону полевой кухни.

– Что-то случилось? – к Рыжей подлетела Мичи.

– Ничего не случилось! – громко произнесла Мэри Сью. – На вид он вроде человек достойный, а на деле ничего достойного у него нет!

– А где, – к Лансу и Дармоеду подошел Рэм, – Зебрагиня?

– Нету ее больше, – скривился жрец Паратуна. – На стене погибла. В ее ж тряпочках только в борделе работать, а она в толпу полезла…

– Да, – протянул Рэм, – жаркое было дело…

– Жаркое, – кивнул Дармоед и поспешил добавить. – В нашем деле главная беда какая? Небрежность! Забыл что-то или о ком-то. Врага оставил за спиной. А он про тебя не забыл. За небрежность приходится платить. И чаще всего двойную цену. А то и тройную. Вот Зебрагиня. Полезла вперед. В тряпочках своих! На нее разом двенадцать псоглавцев налетело, вот и не выдюжила. Так из-за нее мы чуть Ламинарию с Голяком не потеряли!..

– Эх, – лидер Транжир вздохнул, помолчал немного и с интересом глянул на Ланса. – А вы, слышал, вместе с Анитой Кейн на стене были? Понравилось сражаться вместе с Ружанским Палачом?

– Палачом? – вскинулся воин.

– А вы не слышали, да? Сейчас расскажу, – чувствовалось, Дармоеду не терпелось почесать языком. Он бросил взгляд на своих согруппников и прокричал. – Небольшой отдых! Готовность пять минут! А потом на выход! Псоглавцы не ждут!

– Значит, так…

Откуда взялась Анита Кейн никто толком и не знал. Кто-то ощущал ее как Дитя Небес, кто-то – как обычного человека. Она краснела, если совершала что-то не вполне достойное, но при этом камня души у не было. Независимо от деяний, заданий, убийств ее двадцать девятый уровень уже много лет оставался неизменным. Где-то сто с небольшим лет назад Анита Кейн пришла в Ружан, потребовала встречи с местным управителем и после разговора с ним поселилась в казематах. Оттуда она выходила лишь для того, чтобы свершить какое-нибудь кровавое зверство. Она приносила в жертву животных и людей, мужчин и женщин, стариков и детей, а потом, словно насытившийся зверь, скрывалась под городом.

Говорили, будто со временем Аниту обуздали, направили ее разрушительные силы в нужную сторону. Ей стали давать задания: выпускали охотиться на псоглавцев, отправляли ловить разбойников, привлекали к казням – чтобы Анита не делала, она делала красиво, с выдумкой и с обязательным кровавым жертвоприношением. И после каждой жертвы ее заковывали в кандалы и уводили в казематы…

Рэм шел, вспоминал рассказ Дармоеда и думал.

Транжиры отправились на задание. Неудачники разошлись по форту. Дружинники обучали ополченцев, собирающихся стать настоящими солдатами. От кузни несло углем, от конюшни – навозом, а от полевой кухни доносились запахи еды. Форт шумел, жил предвоенной жизнью.

Воин не знал сочувствовать ли Аните Кейн или же наоборот, радоваться тому, что безумная ведьма большую часть жизни проводила в подземельях. Себе бы Рэм не хотел подобной участи. Но он не смог бы с такой легкостью принести человека в жертву. Он хотел найти такой путь, чтобы избежать любых жертв. Ведь это же правильно? Или же нет?

Укрывшись от чужих взглядов в небольшом тупичке, воин уложил на землю свой меч, рядом положил полуторник, немного подождал и вздохнул.

Меч Околоса Стойкого стал похож на полуторник Броненосца. Такая же рукоять. Такой же баланс. Такой же вес. Теперь его можно было перехватывать двумя руками. Внешне он превратился в точную копию, а вот внутренне – всё осталось без изменений.

«Меч Околоса Стойкого. Прочность: Неразрушим. Наносимый урон: 2. Удваивает модификатор точности и повреждения от характеристик владельца. Может принимать вид любого меча, принадлежащего владельцу. Повышает черту «Стойкость» на 1 (максимум до 10). В комплекте с Щитом Околоса Стойкого дарует владельцу полную защиту от Оглушения».

***

Отдохнув пару дней, Неудачники вновь отправились доделывать задание. Всех переполняла радость. Еще бы! Осталось уничтожить всего одну группу, взять жетон и отнести его вместе с ушами в Ружан! И всё! Надоевшие Туманные горы, опасные псоглавцы и тяжелые кровавые битвы – останутся позади! Лианг и Рыжая веселились, смеялись, подкалывали друг друга и Йерка. Волшебник стоически терпел подколки и нервно улыбался. Чувствовалось, ему хотелось, как можно скорее закончить задание и вернуться в родной город, в котором можно отдыхать в библиотечной тиши от людей и шума. Ланс хранил на лице дружелюбную улыбку и изредка одергивал зарвавшихся насмешников. Мичи, ничуть не изменяя себе, ходила следом за жрецом. Улыбалась мошенница редко, но и в ней чувствовалось потаенное желание покинуть заснеженные горы.

А Рэм… Нет, он радовался предстоящему завершению задания. Ему тоже хотелось, как можно быстрее покинуть Туманные горы, забыть про осаду Ружана, Аниту Кейн и жертву. Он не раз спрашивал себя, правильно ли поступил тогда… Стоила ли одна жизнь, смертей многих? Причем и смерти того, кого собирались принести в жертву? Ответа Рэм не знал. И сомнения грызли его, пробуждая чувство вины.

А еще воина мучала другая мысль. Вот Неудачники вернутся домой. И что дальше? Ланс расскажет всем о своих грязных делах или же решит оставить всё, как было раньше? И что в этом случае придется делать Рэму? Прилюдно обвинить жреца или же постараться забыть о том ночном разговоре? Так удастся ли сохранить группу после этого или нет?

Рэм шел по лесу, напряженно думал и никак не мог решить, как ему поступить. За спиной послышался шум. Воин резко развернулся. Ничего необычного… с ветки свалился небольшой сугроб и завалил следы Неудачников. Но при этом воину казалось, будто чьи-то глаза наблюдают за ними с легким… профессиональным интересом. В чужом взгляде не чувствовалось ничего плохого: ни желания убить, ни злобы, ни гнева – простой тщательно скрываемый интерес.

Рэм смотрел и никак не мог обнаружить владельца взгляда. Словно его и не было, словно всё это Рэму просто казалось. Воин внимательно всматривался, пытаясь среди заснеженных стволов, среди заваленных кустов, среди огромных сугробов найти живого человека. Или… не человека? Воин всматривался, надеясь уловить движение. Но движений не возникало. Обычный застывший лес.

– Рэм? Рэм! – в голосе жреца послышалось волнение. Ланс подошел к воину и попытался понять, чем же его так заинтересовало ледяное безмолвие. – Что-то случилось?

– Да нет, – отозвался воин, убедившись, что лес не собирается раскрывать свои тайны раньше времени. – Ничего такого. Просто… показалось. Идем дальше…

– Хорошо, – чуть улыбнулся Ланс и поспешил вперед.

А Рэм еще разок окинул взглядом замерзший пейзаж и последовал следом за соратниками. Еще несколько раз он ловил на себе заинтересованный взгляд. Более слабый, более далекий, словно таинственный незнакомец решил следить за группой издалека, не приближаясь. А потом… потом взгляд пропал. Видимо, незнакомец заинтересовался чем-то еще.

Неудачники шли. Лес становился реже и ниже. Стали появляться серые валуны.

– Так, – внезапно следопыт остановился. – Засаду будем делать здесь!

***

Получено 9 х 30 очков опыта. Получено 6 х 31 очко опыта. Получено 2 х 32 очка опыта.

– Ничего не понимаю, – сообщил Лианг, закончив обыскивать тела.

– Что случилось? – Ланс прервал лечение Рэма и глянул на следопыта.

– Жетонов нет! – фыркнул следопыт недовольно. – Ни одного жетончика! Шаман есть! Лидер есть! Этот странный хрен есть! А медальонов нет! И как это понимать?

– Надо спросить у кого-нибудь, – подала голос Рыжая. – Куда-то же они запрятали свой жетон!

– У кого спросить? – Лианг обвел поле боя взглядом. – Живых тут нет, а мертвые не отвечают.

– Значит придется искать еще одну группу, – улыбнулся Ланс и продолжил лечение. Кроме Рэма серьезные раны получили Рыжая и Мичи. Да и в целом бой получился довольно кровавым. Противников оказалось слишком много.

Сперва всё шло вполне обычно. Разношерстная группа из семнадцати псоглавцев вошла в иллюзорную пелену и стала умирать. Сперва от спинокинжального расстройства скончался Хранитель Леса. Следом в гости к смерти отправили обычного мечника. Затем пришел черед одного из разведчиков. После Мичи и Лианг избавили мир от двух псоглавцев-лучников. Шамана трогать не решились: рядом с ним постоянно крутился Защитник Цепей. Этот странный псоглавец водил носом и насторожено поглядывал по сторонам. Чувствовалось, окажись рядом с ним кто-нибудь из Детей Небес, и он без промедления поймает их призрачными цепями.

Когда мошенница и следопыт убили второго разведчика, оставшийся разведчик всполошился и всполошил шамана. Тот моментально развеял иллюзию и замер, пораженный Ступором. Тут же в лучший из миров отправился и последний разведчик.

Мичи оказалась в зоне действия цепей Защитника и о полноценном продолжении боя ей пришлось позабыть. Всех остальных псоглавцев Рэм выманил на себя Провоцирующим криком, и очень скоро утратил две трети здоровья и почти всю прочность щита. Псоглавцы не церемонились. Под бесконечными ударами защитная пелена Ланса держалась доли мгновения, а пластинки доспеха трещали, ломались, отлетали. Зато посглавцы, увлекшись избиением Рэма, позабыли про собственную защиту, что не могло сказаться на количестве атакующих: из боя выбыли копейщик и Головоруб.

Но время действия Провоцирующего крика закончилось, и псоглавцы переключились на других искателей приключений. Вот тогда начались проблемы. Мичи оказалась прикована к Защитнику Цепей, Йерк занимался шаманом, а на четырех оставшихся Детей Небес пришлось аж семь противников. Причем, действовали они на удивление слажено, и искателям приключений пришлось очень несладко. Пара псоглавцев так плотно насела на Ланса, что он и думать забыл про лечение согруппников. Во время боя Рэм, Мичи и Лианг потратили по три зелья лечения, а Рыжая и жрец – по два. От нового посоха Ланса остался жалкий обрубок. Щит Рэма не выдержал, и воину пришлось перехватить меч двумя руками. Рыжей необычайно меткий удар Костедробителя раздробил плечо, а Защитник Цепей наделал в Мичи несколько лишних дырок. Будь на месте мошенницы обычный человек, о продолжении боя речи бы и не шло...

А вот Лианг и Йерк в этом бою не пострадали. Противник следопыта оказался слишком неповоротлив, слишком медлителен, чтобы попасть по мелкой верткой цели. А шаман простоял в Ступоре, пока способность Йерка не лишила его жизни. Да, в этот раз именно волшебник раньше всех расправился со своим врагом и пришел на помощь остальным.

– Следующий, – улыбнулся Ланс, закончил лечить Рэма. К жрецу подошла Мэри Сью, а воин отправился искать замену испорченному щиту. Ростовой щит Защитника и баклер Задиры Рэм проигнорировал, а вот щит Головоруба воина заинтересовал.

Прочный круглый щит. Прочность: 56/64. Получаемый урон уменьшается на 2 (минимально-получаемый урон: 1).

Если защитными характеристиками он не сильно отличался от старого щита Рэма, то прочностью превосходил его в два раза. А прочность для Рэма решала многое. Благодаря навыку она давала дополнительные очки жизни, которые позволяли выживать в самых жарких схватках.

– И что нам теперь делать? – Лианг повторно обыскал мертвецов. Ничего не изменилось: медальон с волчьей пастью не появился.

– Будем искать новых псоглавцев, – улыбнулся жрец. – Переночуем, а завтра продолжим поиски.

***

Вернувшись домой, Неудачники собрались на кухне, и жрец стал рассказывать о своих махинациях. Говорил он долго, подробно, сверяясь с заметками. Как оказалось, жрец всё записывал, просто разобраться в его записях мог не каждый.

– Вот так вот, – Ланс ненадолго замолк, словно не знал, что еще сказать. На его лице застыла улыбка. – Я обманывал вас. Забирал часть денег себе. А демонический меч я продал за сто семьдесят талеров. Почти в три раза дороже, чем…

– Что? Так дорого? – завопила Рыжая возмущенно. – Тогда где моя доля? Я хочу свою долю!

Мичи молчала. Лицо оставалось бесстрастным, но в синих глазах горели странные огоньки.

– И что ты планируешь делать дальше? – пискнул Йерк. – Ты же больше так не будешь?..

– Не уверен, – отозвался жрец, печально улыбаясь.

– Не уверен? – разражено фыркнул Лианг. – Не уверен он! Хватит с меня! Я выхожу из группы! Слышишь меня? Выхожу!

Следопыт резко поднялся и направился к двери.

– Я тоже… Я тоже выхожу! – Йерк последовал за Лиангом.

– И я! – Рыжая вскочила. У двери, перед тем как выйти, она протараторила. – Но мою долю за меч, чтоб мне отдал! Понятно?

Мичи, не говоря не слова, встала и, бросив холодный взгляд на Ланса, вышла в коридор. Дверь хлопнула, разделяя прошлое и будущее.

На кухне осталось двое: ошарашенный Рэм, растерянно смотревший вслед бывшим согруппникам, и Ланс, изучающий тускнеющие угли. На губах жреца играла задумчивая улыбка.

– Ты… этого хотел? – помолчав немного, бывший лидер Неудачников искоса глянул на Рэма. В голосе Ланса не слышалось упрека. Жреца и впрямь интересовало, чего же на самом деле хотел воин.

– Я… я… я… не знаю, – растеряно отозвался Рэм, и поднявшись, с силой треснул кулаками по столу. – Я не знаю!

…Рэм проснулся. Рядом в палатке спали соратники: почти беззвучно дышал Ланс, посапывал Лианг, попискивал Йерк, даже во сне пытаясь сказать что-то бессвязное. Рэм накинул плащ и выбрался наружу. Рядом расположилась вторая палатка – поменьше. А у костра сидела Рыжая и смотрела в огонь. Рэм осторожно подошел к огню.

– Не спится? – Мэри Сью словно знала, кто подошел к ней со спины.

– Не спится, – отозвался воин, обошел костер и уселся напротив Рыжей.

– Бывает, – варварша подбросила в огонь сухих веток, и пламя ярко осветило ее лицо. – Хотел поговорить со мной о чём-то?

– Верно, – Рэм не стал удивляться прозорливости Рыжей. – Скажи, у тебя такого не бывало: ты скрываешь в себе некую важную тайну, и не знаешь, как поступить. Если тайна будет раскрыта, то это может повредить отношениям…

– Не бывало! – Мэри Сью отмахнулась от его слов. – Я считаю, что тайн, связанных с отношениями, быть не должно! И я знаю, о чём ты хочешь поговорить со мной!

– Правда? – в этот раз не удивиться Рэм не смог. – И о чём же?

– О наших с тобой отношениях, – заговорщицким тоном заявила Рыжая. – Поверь, мне очень приятно, что ты по мне сохнешь, но тебе стоит найти кого-нибудь попроще. Не такую красивую как я. Не такую страстную. Я знаю, ты хороший парень, но, к сожалению, не в моем вкусе…

– Я… – Рэм потерял дар речи.

– Не волнуйся, я никому не расскажу об этом, – продолжала Мэри Сью. – Помнишь ту жрицу с большими… глазами? Вот она тебе как раз подойдет! Когда вернемся домой, я обязательно с ней поговорю и всё объясню. Думаю, она не откажется помочь тебе!

– Да нет же! Я хотел поговорить о другом!

– О другом? – удивилась Рыжая. – О ком?!

– О Лансе!.. – выдохнул Рэм.

– Так ты любишь его? – в голосе Мэри Сью послышалось возмущение. – А ко мне подкатываешь, чтобы вызвать его ревность?

– Да нет же! – Рэм схватился за голову. – Есть другая проблема! Ланс делает такое!.. И мы должны, с этим что-то сделать!..

– И что же делает Ланс? – Рыжая с интересом посмотрела на воина.

– Да, – послышался добродушный голос, – мне тоже интересно. И что же такого я делаю?

Из палатки выбрался Ланс и подошел к костру.

– Ничего, – Рэм уставился в землю.

– Да? – жрец испытующе глянул на воина и перевел взгляд на Рыжую. – Так о чём вы говорили?

– Об отношениях! – беззаботно махнула рукой Мэри Сью. – Рэм говорил, что безумно любит меня, страстно вожделеет, думает обо мне холодными ночами. А я отвечала, что не люблю его, что мне нравятся более достойные люди. Но мой ответ ему не понравился! Рэм стал утверждать, будто без меня не может прожить ни дня! И если я не отдамся ему прямо здесь и сейчас на медвежьей шкуре, то он найдет в этих горах самую высокую скалу и бросится с нее в глубокую-преглубокую пропасть!

– Медвежья шкура? Но тут…

– Да-да, ее тут нет! Но его это не останавливало! Рэм собирался найти медведя и убить его ради меня! – Рыжая вздохнула. – Но я ему сказала, что без свадьбы ни-ни! Ничего такого! Ни за что не соглашусь! А он как раз и ляпнул, будто ты часто делаешь такое! Проводишь быстренький обряд и всё: брачной ночи не избежать!

– Я такое сказал?

– Ланс, дорогой! – Мэри Сью умоляюще посмотрела на жреца. – Ты же так не сделаешь? Я хочу сохранить свою невинность для более достойного кандидата!

– Не сделаю, – засмеялся жрец.

– Великолепно! – обрадовалась Рыжая. – Ты же дежурить, да? Вот и хорошо! Дежурь, Ланс! А я пошла!

Слова варварши не расходились с делом: она подмигнула Рэму, быстренько забралась в палатку к Мичи и старательно захрапела.

– Интересные у вас разговоры, – хмыкнул Ланс.

– Интересные… – вздохнул воин.

– Не волнуйся, – улыбнулся жрец. – Я всем расскажу о своих делах. Обещаю.

– Может… – Рэм внезапно решил предложить сохранить тайну. Сон напугал его. Воин представил, как исчезают те, с кем он провел столько времени, и это разбередило его душу. Рэм отдал бы всё, чтобы ничего не менялось, чтобы жизнь шла точно также, как шла до этого.

– Может? – лицо Ланса посуровело. – Я тоже устал от этого. Иногда путнику мешает камень, висящий на шее. И эта тайна стала таким камнем для меня. Она не дает мне двигаться дальше, понимаешь о чём я?

Рэм кивнул.

– Вот и славно, – жрец снова улыбнулся. – Иди, отдыхай. Я подежурю.

***

В этот раз Неудачники устроили засаду на старой дороге, ведущей к заброшенным руинам. Когда-то на небольшом плато прятался то ли замок местного властителя, то ли храм забытого божества, то ли еще что-то подобное. Дорога к руинам сохранилась. И использовалась. Причем, использовалась, судя по следам псоглавцев, совсем недавно. Кроме собакоголовых и в горы, и с гор ходили и их лошадки, и возы, и… люди. Последнее сильно удивило следопыта и мошенницу. Они долго рассматривали ровные цепочки следы и все-таки подтвердили: без людей дело не обошлось. Псоглавцы предпочитали ходить босиком, а их обувь оставляла широкие разлапистые следы.

А вот следы, уходящие в горы, выглядели слишком маленькими, слишком аккуратными.

– Предатели, – фыркнул Лианг, завершив осмотр. – Кто-то из людей работает на этих тварей!.. Ненавижу!

– Не обязательно, – в голосе Ланса звучало сомнение. – Псоглавцы могли захватить людей в окрестных деревнях и привести с собой. Как скот, как рабов.

– Да конечно! – скривился следопыт. – Предлагаю засесть здесь. Дорога как раз поворачивает. Мы будем сидеть тихо и услышим их издалека. Они нас не увидят и войдут в иллюзию. Разведчиков мы быстренько почикаем. Потом выберем цели поважнее. Если псоглавцев окажется слишком много, свалим. Мне надоело с толпой сражаться… Как план?

– Нормальный план, – улыбнулся Ланс. – Рэм, иди вместе с…

– Не-не-не! – жреца перебила Рыжая. – Вещи мы уберем вместе с Мичи. Нам поговорить надо, пошептаться… кое о чём.

– Кое о чём? – удивился Ланс, но возражать не стал.

– Верно, – обрадовалась Мэри Сью и потянула Мичи за собой. – Пошли-пошли, я расскажу тебе такое!

Перед уходом Рыжая как-то странно подмигнула Рэму. Но он этого почти не заметил. Гораздо больше его интересовало странное ощущение. Чужой взгляд! Кто-то рассматривал Неудачников. Внимательно. Изучающе. Рэм во все глаза смотрел по сторонам и не находил источника взгляда.

Сугробы и густые заросли по обе стороны дороги. Высоченные пихты, на одной из которых засела стайка крепкоклювых клестов. Дорога, засыпанная снегом. Следы лап, ног и саней.

– Не нравится мне здесь, – наконец сообщил воин. – Что-то… странное…

– Еще бы! – пискнул Йерк довольно. – Но всё будет в порядке: пелену я уже наложил! Будут ходить по кругу дня два. Не меньше!

– Странное? – жрец забеспокоился. – Ты уверен?

– Не знаю, – отозвался Рэм. Он на всякий случай поднял щит и коснулся рукояти меча. – Не уверен…

– А я уверен, – Лианг крутанул кинжал в руке, – что зарежу любого противника!

В кустах с другой стороны дороги что-то дернулось, что-то хлопнуло, и стайка клестов, испуганно защебетав, сорвалась с ветвей. В воздухе пронеслось нечто, задело руку Йерка и унеслось куда-то вдаль. А волшебник всхлипнул, пошатнулся и упал в снег. Его тело дернулось. Жилы вспухли. Снег, соприкасающийся с волшебником, зашипел, словно оказался на раскаленной жаровне. Вверх устремились клубы пара. Кожа стала чернеть, сморщиваться, как пергамент брошенный в огонь.

На мгновение всё вокруг окрасилось красным, и перед Рэмом возникла надпись: «Ваш согруппник мертв».

– К… как? – выдавил из себя Рэм.

– Йерк! – жрец приземлился на колени рядом с волшебником. И Ланса, и Йерка окутало зеленое сияние. – Давай же! Ну же!

– Я видел! – выкрикнул Лианг и метнулся к кустам. – Там! Сейчас я его!..

– Постой! – Ланс оторвался от Йерка, но, убедившись, что следопыт слушать никого не собирается, посмотрел на волшебника и вздохнул. Зеленое сияние угасло.

– Что с ним? – дрожащим голосом спросил Рэм. Ответ он знал, но не задать вопроса не мог. Воина охватило странное оцепенение. Смерть пришла слишком неожиданно.

– Мёртв, – выдохнул Ланс. – Надо уходить отсюда. Быстрее.

«Ваш согруппник мертв».

Из кустов вышел Лианг. Пошатнулся. Упал на спину. В шее следопыта застрял арбалетный болт. Вслед за Лиангом из заснеженных зарослей показалась залитая красным светом фигура. Наглый Пузырь. Семьдесят пятый уровень. В руке красный сжимал арбалет. Знакомый серо-белый плащ скрывал фигуру убийцы. Превращал в нечто бесформенное, способное скрываться в горах, как от псоглавцев, так и от людей. А еще во взгляде Пузыря не было злобы, не было ярости, не было желания убивать. Простой профессиональный интерес.

– Горян Острозуб передает вам, – бесстрастно сообщил убийца и направил арбалет на Ланса, – привет.

Еще немного и!..

Рэм использовал Провоцирующий крик. Хлопнула тетива. Болт сорвался с ложа.

Потеряно 242 очка здоровья.

Рэм вскрикнул от боли! Всё вокруг снова окрасилось красным. Болт пробил щит и пронзил руку. Один выстрел снял почти все очки жизни и прочность щита.

– Неплохо, – невозмутимо заключил Наглый Пузырь и, зацепив поясом тетиву, а ногой петлю на арбалете, принялся взводить оружие. Красный не опасался искателей приключений. Что двенадцатые-тринадцатые уровни могли сделать семьдесят пятому? Только умереть.

Из-за поворота послышалось ржание. Псоглавцы решились покинуть руины, и шли туда, где совсем недавно их ожидала засада.

– Уходим! – Ланс вскочил на ноги. – Быстрее уходим!

– Что происходит? – из леса выскочили Рыжая и Мичи. Взъерошенные. Ничего не понимающие. Готовые броситься в атаку. Мичи побледнела, увидев мертвого Йерка. Взгляд ее скользнул дальше, нашел в снегу Лианга, и на лице мошенницы появился испуг. Рыжая обнаружила мертвецов гораздо быстрее, нахмурилась, приготовилась к бою. Если она и испугалась, то не показала этого.

– Но… – Рэм не знал, как быть. Оставить убийцу безнаказанным? Остаться самому и умереть без шансов на победу?

– Уходим! – оглушающе рявкнул жрец и дернул воина за плечо. – Нам с ним не сладить! Быстрее!

Девушки оказались понятливее воина и сразу же нырнули в те кусты, из которых мгновением ранее вынырнули. Рэм после некоторого промедления последовал за ними. Ланс уходил последним. За его спиной вырастали тонкие призрачные стены. Не одна, не две – десятки, если не сотни! Лицо жреца посинело, скулы заострились. Ланс вкладывал в защиту всю ману, до последней капельки.

Восстановлено 8 очков здоровья.

Хлопнула тетива, плотная многослойная пелена исчезла, рассыпалась зелеными искрами, и Ланс закричал…

***

Неудачники бежали.

Мичи бежала впереди, «прокладывая» путь, а Рэм и Рыжая тащили Ланса. Позади разгорался бой. Похоже, псоглавцы наткнулись на высокоуровневого убийцу и решили от него избавиться. А Наглый Пузырь по какой-то причине не последовал за искателями приключений, а решил уничтожить внезапную незначительную помеху. Видимо, рассчитывал догнать беглецов позднее.

Неудачники бежали. Сперва Ланс бежал наравне со всеми. Недолго. С болтом в плече много не побегаешь. А потом ноги жреца заплелись, и он рухнул лицом в сугроб. И Неудачники вернулись за лидером.

– Лечись, Ланс! – прохрипел Рэм. Болт из руки воин вырвал на ходу. Наконечник остался внутри, но почти не мешал: регенерация постепенно восстанавливала здоровье и тело.

– Не могу, – тяжело отозвался Ланс и попытался вытащить зелье лечения из поясной сумки. Руки жреца не слушались. – Маны нет…

– Сейчас! Я всё сделаю! – воин выхватил из сумки зелье маны и распечатал его. – Держи!..

– Нет! – жрец выбил зелье из рук. – Яд… сжигает… ману… Йерк…

«Я же говорил, мне повезло, – в памяти Рэма неожиданно прозвучали слова Кевина. – Маны у алхимиков нет, а этот яд выжигает ману, превращая ее в чистый не игнорируемый урон. Да, мне повезло, а вот Монтрозо – нет».

И Рэм осознал, почему Йерк умер так быстро. Яд. Яд, сжигающий ману. А Ланс выжил лишь потому, что потратил всю ману на защиту. Он моментально оценил ситуацию и специально использовал всё до последней капли!

– Хорошо! – Рэм вытащил зелье жизни и влил его в рот Ланса. – Лучше?

– Лучше, – отозвался жрец. Его лицо оставалось бледным. Под глазами залегли темные круги. – И та штука… мешает!

Они вытащили болт, но бежать Ланс не смог. Сил у жреца не осталось. Тогда Рыжая с Рэмом потащили его, а Мичи стала указывать путь. Яд продолжал действовать. Каждый раз, когда мана восстанавливалась, она тут же сгорала, нанося Лансу урон. Жрец дергался, кричал от всепоглощающей боли, но сделать ничего не мог. Рэм собрал у всех оставшиеся зелья лечения и поил ими Ланса после каждого второго приступа.

Неудачники бежали. И каждый понимал, что еще одну встречу с Пузырем они не переживут. Требовалась помощь. Но где ее найти посреди белоснежного леса? Звуки боя пропали: то ли поле боя осталось далеко позади, то ли, что вероятнее, кто-то одержал победу. И воин догадывался, кто остался победителем.

Ланс снова закричал, задергался. Жилы на шее, на висках вспухли. Глаза налились кровью. Приступ окончился, и Рэм влил в жреца последнее зелье.

– Я думал, ты поможешь мне, – прохрипел Ланс, глядя в сторону. Рэм проследил за взглядом жреца. Никого. Ланс смотрел в пустоту. Хотя… воин моргнул. Нет-нет! Никого рядом не было! Но на мгновение ему показалось, будто рядом возникла призрачная женщина. Наполовину прекрасная, наполовину уродливая. Плавность линий и нежность кожи соседствовали с гниющим мясом и белыми выпирающими костями. Женщина внимательно смотрела на жреца. Жалость одной половины смешивалась со злорадством другой и превращалась в нечто странное.

Рэм снова моргнул: и впрямь показалось! Рядом – никого!

– Даже так? – устало спросил Ланс у пустоты и на мгновение прикрыл глаза. Он долго вслушивался в звуки морозного леса и, покосившись на Рыжую, добавил обреченно: – Точно, теперь я тебе больше не нужен…

Неудачники бежали. Впереди показался просвет. Полянка! С избушкой! С забором! С воротами. С коровьими черепами на столбах. В такой избушке мог найтись кто-то, кто помог бы заблудившимся путникам. А мог и не найтись… А мог и не помочь… А мог и…

Рэм помотал головой, отгоняя непрошенные мысли, и потащил Ланса к избушке. Следовало думать о хорошем, надеяться на…

Мичи застыла посреди поляны на несколько мгновений. Она разглядывала черепа на столбах, а потом обернулась и безумно завопила: «Нет! Уходим отсюда!»

Ее слова не расходились с делами. Она подбежала к Рэму, упорно продвигающемуся вперед, толкнула его. Воин пошатнулся. Упал. Рыжая не удержала Ланса, и жрец повалился на Рэма.

– Что происходит? – выкрикнул воин. – Ты чувствуешь опасность?

– Какую еще опасность? – остервенело, брызжа слюной закричала Мичи. – Я вижу будущее. Черта! И я знала, что он умрет здесь! Я видела это! Я говорила ему! А он не слушал меня! Надо уходить отсюда! Быстрее!

Мошенница ухватила жреца за руку и потащила за собой. Ланс закричал от боли, задергался. Его настиг новый приступ.

– Живи, Ланс! Живи! – Мичи продолжала тащить жреца за собой. – Я спасу тебя! Защищу!

Рыжая ухватила жреца за вторую руку. Стала помогать.

Рэм поднялся на ноги.

– Я видела это будущее, а потом перестала! Я думала, что мы ушли с этого пути! А оказалось нет! Оказалось, я пропустила последнюю развилку и всё потеряла! – Мичи споткнулась, выпустила руку жреца, покатилась кубарем. Ланс свалился в снег.

Воин подбежал, не зная кому помогать.

– Вот видишь… – едва слышно прохрипел Ланс, уставившись на Рэма. – Я не… сдержал… обещание…

– Ланс! – Мичи на коленях подползла к жрецу. – Молчи! Береги силы! Не говори ничего! Ланс!

– Никому… Не доверяй… – Ланс продолжал смотреть на воина. Звуки с трудом вырывались из перекошенного рта: – Ни-ко-му!..

Тело жреца вздрогнуло, карие глаза утратили выражение, а голова бессильно опустилась.

– Ланс! – взвыла Мичи.

Неподалеку послышался треск сучьев и скрип снега. Кто-то шел за Неудачниками. Догадаться, кто именно, было не трудно. Рэм вытащил меч, поднял щит и повернулся в сторону леса. Рядом с воином пристроилась Рыжая и взмахнула кнутом. Огненные искры шипели, соприкасаясь со снегом. А Мичи, не слыша ничего, обнимала жреца и, рыдая, молила: «Ланс! Ланс, ответь мне! Ланс!»

Губы мошенницы дрожали. Из глаз сплошным потоком лились слезы. Но мольбы Мичи оставались без ответа.

Ланс лежал на снегу и молчал.

Ведь мертвые не отвечают.

Эпилог. Неожиданное пробуждение

Ключ повернулся. Замок щелкнул. Дверь открылась. Марго медленно вошла в дом.

Положив сумку с продуктами на тумбочку у входа, она повесила плащ и тяжело вздохнула. Этот день вымотал её. Сперва основная работа. Затем посещение больницы. А потом позвонила Лидия и попросила помочь с уборкой. Марго отказываться не стала. И к чему отказываться, если за это платят деньги? За семнадцать лет вся её жизнь превратилась в зарабатывание денег. Ради дочери, ради её будущего. Кто знает, сколько она будет «спать» и сможет ли сама Марго дожить до ее пробуждения?

Марго сняла туфли, отнесла продукты на маленькую кухоньку. Большая кухня осталась в прошлом. Вместе с большим домом и супругом, не пожелавшим нести тяжелую ношу остаток жизни. Он ушел, оставив Нату на попечение Марго. Может, она и сама виновата: сильно давила на мужа, требовала посвятить себя «потерявшейся» дочери. Ответа Марго не знала…

За ужином дело не стало. Марго поела, не чувствуя вкуса. Болело сердце. Робкая искорка надежды почти угасла. Марго ощущала себя даже не выжатым лимоном, подсолнечной шелухой, которую решил утащить разыгравшийся ветер. Дыра внутри становилась всё больше и больше, засасывая в себя всё хорошее, что еще осталось в жизни. Да и осталось ли в ней хоть что-то хорошее?

Марго перебралась в комнату, устало рухнула на диван, включила телевизор. Новости ее не интересовали. Фильмы – тоже. Фон! Обычный фон! Хотелось хотя бы мнимого подобия жизни. Нормальной человеческой жизни.

Несколько минут Марго тупо смотрела псевдо-политическое ток-шоу «Вопросы и ответы». Смотрела, не видя. Слушая, не слыша. А потом смысл стал доходить до ее затуманенного сознания. Три группы экспертов и собравшиеся в зале зрители под присмотром двух ведущих обсуждали непонятную смерть – то ли убийство, то ли самоубийство – Брендона Стоуна, регионального главы партии «Согласие». Причем еще вчера в ток-шоу планировали рассматривать Брендона Стоуна несколько в ином ключе, но непонятная смерть испортила все планы. Ведущих это немного злило, и они не скрывали своей злости.

Марго помнила Стоуна, голосовала за него, даже общалась с ним на каком-то партийном собрании. Еще молодой для политика такого уровня. Сорок семь лет. Не самого высокого роста, крепкий, деловитый, доброжелательный. Его карие глаза светились радушием, дружелюбием и пониманием. Стоун мог найти подход к каждому. А его теплая добродушная улыбка! А его харизма! Не харизма непреклонного лидера, не харизма непогрешимого святого, а харизма близкого друга, способного вникнуть в чужую проблему, осознать ее и принять близко к сердцу. При общении со Стоуном сразу становилось понятно: он обязательно поможет, чем сможет.

А неделю назад разразился скандал.

Сперва президиум партии «Согласие» обвинил Стоуна в том, что он… использует партийную кассу для личных нужд. Но скандал в партии – это скандал в партии. Такое можно было списать на происки партийных конкурентов. Благо Стоун отдавил не одну ногу по дороге на самый верх. Но за первым скандалом последовал второй.

Оказалось, что Брендон Стоун выбивал взятки из директоров крупных и малых производств. Его люди выявляли нарушения производственных циклов, проблемы документооборота, несоблюдение экологических норм, неуплату налогов, несвоевременные выплаты заработной платы… Да мало ли как владельцы предприятий оптимизировали издержки! И всё было бы хорошо, если бы один из директоров не решился пойти до конца и не стукнул куда надо. Дело быстро раскрутили. Стоуна поместили под домашний арест. Ходатайствовали о предварительном тюремном заключении, но Стоун каким-то чудом сумел отбиться.

Следователи рыли землю носами, лапами, руками, лопатами, экскаваторами, стремясь распутать хитроумные схемы. Брендон Стоун в ответ доброжелательно улыбался и утверждал, что невиновен. Возникало ощущение, что он выпутается и из этой довольно неприятной ситуации. А сегодня во второй половине дня его нашли в собственном доме. Мертвым. А при нём незарегистрированный пистолет. Убийство? Самоубийство? Случайность?

И ток-шоу вынесло на поверхность всю мерзость, которая до поры до времени скрывалась под ковром. Эксперты в зале вопили друг на друга, доказывая свою точку зрения. Чужое мнение игнорировалось напрочь. Ведущие старательно отстранялись от диалога, беззастенчиво стравливая всех остальных. Зал кипел. Кто-то защищал Брендона Стоуна, кто-то поливал его грязью, кто-то призывал во всём разобраться, кто-то обвинял стражей порядка (они, мол, довели замечательного человека до самоубийства), кто-то нёс полную чушь, никак не связанную с темой обсуждения.

С чувством гадливости и при этом завороженно Марго смотрела на экран. Эмоции перехлестывали через край. Эксперты исходили ядом, забывали о Брендоне Стоуне и поливали грязью друг друга. В какой-то момент в зале началась драка, и Марго переключила канал.

– Эта трагедия перевернула жизнь многих жителей маленького тихого Блэквуда, – напористо говорил журналист. Он шел по сумрачному коридору, спиной вперед и быстро-быстро говорил, нагнетая, вызывая эмоции. – Сегодня именно здесь произошло то, что в будущем, возможно, назовут Резней в высшей школе. Ученик пронес в школу нож и после уроков напал на группу одноклассников. Итог нападения: две смерти и три госпитализации. Обезумевший ученик отказался сдаться полиции, и к двум смертям добавилась третья. Но что же побудило его совершить такое? Говорили, что он вел себя тихо и смирно, стойко снося все оскорбления одноклассников. Да, в классе он был парией. Но разве это может являться достаточной причиной? Расследование по кровавым следам! Вместе с Артуром Фондойлем! Смотрите после рекламы!

Экран моргнул. Смотреть рекламу Марго не собиралась. Да и расследование по кровавым следам не будило в усталой душе ничего хорошего. Новый канал. Новостной. И очередная отличная новость, которой не захотели посвящать сюжет, а посчитали, что хватит и слов ведущей:

– Бывшая чемпионка страны по спортивной гимнастике, Сьюзан Альтони, управляя спортивным автомобилем, не справилась с управлением и врезалась в автобусную остановку. В настоящее время, она находится в коме и…

Марго хотела было переключить на другой канал, но имя гимнастки показалось ей знакомым. Где-то она уже слышала его. Марго задумалась, краем уха ловя слова ведущей.

– Она повредила ногу на Олимпийских играх и досрочно завершила спортивную карьеру на самом пике своих…

Внезапно Марго вспомнила, где слышала это имя. Ее сегодня искали в больнице, в которой лежала Ната. Сперва какой-то мускулистый парень, а потом – полиция.

Зазвонил телефон, отрывая от мыслей, от новостей.

Марго удивилась, приглушила звук, протянула руку, взяла телефон, глянула на экран и побледнела.

– Алло? – дрогнувшим голосом сказала она.

– Я не знаю, что мне делать, – в скрипучем голосе говорившего звучали испуг, растерянность и боль. – Марго!.. Дорогая!.. Что мне делать?

Говоривший чуть не плакал. И Марго всё поняла…

Ганс Клингер. В их обществе его называли Стариком. В их обществе… Ха!.. Общество состояло из восьми человек, родственники которых до сих пор оставались неизвестно где. Общее горе сближало. Люди, потерявшие родных, общались друг с другом, устраивали встречи, старались помочь. И Ганс из них был самым старшим. Как-никак восемьдесят три года. Его любимая жена – Грета – семнадцать лет назад застряла в «Единстве», и он, как и Марго, посвятил остаток жизни заботе о родном любимом человеке. О теле родного любимого человека. Денег на полноценный медицинский уход у Ганса не нашлось, и он все делал сам. Сам ставил капельницы, сам умывал, сам разминал, сам стриг и причесывал.

Грета Клингер. Седая, тонкорукая старушка. Года на два младше Ганса. Жизнь едва теплилась в ней. Старик старался, выхаживал, заботился, не давал угаснуть крохотной искорке жизни. Но всему приходит конец, и Марго с ужасом ожидала, когда же случится неизбежное. И похоже, неминуемое случилось: искорка несмотря ни на что всё-таки угасла…

– Главное, успокоиться, – Марго постаралась придать голосу уверенности.

– Что мне делать? Что мне сейчас делать? – как заведенный повторял Старик. Успокоиться Ганс никак не мог. Голос его дрожал. Чувствовалось, что еще немного и Старик последует следом за своей женой. – Я ничего не понимаю…

– Давай, я приеду. Помогу. Вызовем врачей, они зафиксируют… всё… – слово «смерть» Марго произнести не решилась. – А потом мы займемся подготовкой…

– Приезжай! Приезжай! – обрадовался Старик. – Мне нужна помощь. И Грета обрадуется. Понимаешь, она меня не узнает. Проснулась и меня не узнала. Испугалась. Пришлось, ее запереть.

– Хорошо, я скоро буду. Приеду, дождемся врачей, и займемся подготовкой к… – «похоронам» замерло на языке. Марго несколько мгновений осознавала сказанное Гансом, а, осознав, чуть не закричала: – Так она очнулась?!

– Очнулась! Я сидел рядом с ней. Она очнулась! Я попытался обнять ее, а она меня не узнала. Стала вырываться, плакать, кричать. Но сейчас она слишком слаба. Слабее меня. Пыталась слезть с кровати, но не смогла. Я запер ее в комнате… И я не знаю, что мне делать!..

– Жди меня! – отчеканила Марго. – Я скоро буду. Не волнуйся: всё будет хорошо! Я помогу!

Она прервала связь и стала собираться.

Но перед выходом Марго на всякий случай позвонила в больницу, узнать, как дочь. Вдруг и она!..

И ничего. Ната продолжала спать.