Цена мгновения

Глава 1 - Капюшон из ниоткуда!

Так темно и безлюдно — ночь ощущалась буквально физически. Несколько жилых домов бесцветными силуэтами высились поодаль от дороги, а на противоположной стороне шоссе чернел небольшой асфальтированный островок. На нем весьма удачно примостилась захудалая заправка с парой бензоколонок и круглосуточным магазинчиком.

Старая неоновая вывеска почти выгорела — лишь едва различимые буквы «SP» и «Y» сиротливо моргали в такт бьющему по крыше дождю. В облаке густого тумана ценники на бензин за галлон были практически неразличимы, но местные все равно не гнушались заправляться на этой потрепанной жизнью станции. Видимо, качество топлива здесь было не настолько паршивым, как ее внешний вид.

Тяжело шурша шинами по мокрому гравию, к колонке лениво подкатил старый пикап.

— Как он не вовремя… — прошептал тихий голос во мраке.

Из машины вышел крупный мужчина — архетипичный представитель местного населения: огромное пузо, клетчатая жилетка поверх рубашки, нависшие щеки и очки в толстой, несуразной оправе. Его волнообразная походка говорила о том, что за руль он сел, предварительно опрокинув одну‑другую рюмку чего‑то крепкого — возможно, и больше, но при подобной массе количество выпитого на глаз распознать сложнее.

Тем временем по шоссе мерно катился патрульный автомобиль. Двое копов уже отработали часть своей смены, и как раз устроили небольшой перекус. Один увлеченно доедал острые куриные крылышки из картонного ведра KFC, а тот, что сидел за рулем, мелкими глотками пил газировку, периодически бросая тревожный взгляд на стрелку бензобака.

— Нам бы подкрепиться, — вслух заметил водитель, кивая на приборную панель.

— Ты сам отказался есть, а у меня осталось только два крыла, — прочавкал напарник.

— Вообще‑то я про «заправиться», — спокойно ответил сидящий за рулем коп. — Да и моя благоверная поставила ультиматум: или я худею, или она уходит… А Розу я терять не хочу.

— Вы же даже не женаты.

— Если мой зад продолжит расти, то мы никогда и не поженимся.

— Да успокойся, ты ж мужик… А пузо в постели еще никому не мешало.

— Кому как… — выдохнул коп за рулем.

— А у вас с этим проблемы? Если что, готов оказать содействие, — засмеялся от своей глупой шутки напарник.

— Да, мы не спим уже месяц. Не сказать, что раньше прыгали в койку ежедневно, но сейчас как‑то совсем грустно.

— Моя меня хочет в любом виде, — гордо заявил полицейский с пустым ведром на коленях. — Недавно даже попросила…

— Стоп, стоп, стоп! — остановил напарника патрульный. — Я не хочу об этом слышать!

— Ну как знаешь, — ответил второй коп и продолжил тихонько улыбаться своим воспоминаниям.

— Погоди… — вглядываясь в ночь, сказал худеющий. — Посмотри туда, — он указал пальцем на проход между домами.

— Да, кажется, кого‑то вижу, — настороженно подтвердил второй.

Служебный «Эксплорер» медленно свернул в сторону переулка, предусмотрительно не включив проблесковые маячки.

«А вдруг проедут мимо? Пожалуйста, просто катитесь дальше», — панически промелькнуло в голове у парня, застывшего в тени кирпичной стены.

Он судорожно отодвинул мокрый манжет куртки с запястья — электронные часы тускло светились во мгле. Время: 11:55.

— Ну давай же, еще чуть‑чуть, — взмолился он, обращаясь к мигающему циферблату.

Колеса патруля так неспешно переваливались в его сторону, что представшая картина до боли напоминала документальные эпизоды из программы National Geographic — те самые, где змея бесшумно ползет в сторону своей добычи и едва ощутимо замедляет ход прямо перед тем, как совершить финальный бросок.

«Рвануть вглубь подворотни или затаиться?» — лихорадочно просчитывал он, борясь с нарастающей паникой.

— Молодой человек, оставайтесь на месте. Покажите лицо и руки, — полицейский рупор разрезал естественную тишину ночи.

Патрульные подъехали к парню: на вид не больше четырнадцати. Одетый во все черное, он сбросил с головы капюшон и обнажил белоснежную лысину, в которой так ярко отражался свет городских огней. Из неочевидных деталей его внешности выделялись ярко‑голубые глаза. Такие обычно воспевали в стихах поэты: тяжелый синий цвет — холодный, но такой манящий. Они обладали почти гипнотическим эффектом. Увидев однажды — не забудешь никогда.

Припарковавшись вплотную к тротуару, копы синхронно вышли из машины и короткими шагами направились в сторону объекта интереса, включая фонарики по ходу движения.

— Твою мать, твою мать, твою мать. Меня не должны были видеть, — как безумный, роптал он себе под нос.

Потерянный, бегающий взгляд снова мимолетно скользнул по экрану часов: 11:57.

— Пацан, уже поздно, где твои родители? — спросил водитель патрульной машины.

Крадучись, мальчишка неуклонно отступал назад… Шаг. Другой. Третий. Его фигура почти растворилась в вязком полумраке, куда уже не добивал конус электрического света.

— Друг, как тебя зовут? Я Крис. Крис Маллен. Где твои родители? — в голосе полицейского ощущалось нетерпение.

Кристофер уверенно двигался прямо на него. Между копом и подростком оставалось не более шести шагов, а паренек упрямо продолжал пятиться в слепую зону подворотни. На часах вспыхнули цифры: 11:58, затем 11:59…

— Я не собираюсь за тобой бега…

00:00:00.

Наступило безмолвие… Оба полицейских застыли на своих местах.

— Ну наконец‑то, — выдохнул пацан.

Все звуки разом утихли, погрузив пространство в обездвиженный вакуум. Еще секунду назад в придорожной траве надрывно квакали жабы, а где‑то в отдалении угадывался монотонный гул проносившихся по хайвею автомобилей, но сейчас ничего. Пусто. Абсолютная, неимоверная шумовая изоляция. Фонари патрульных продолжали гореть, но лучи света теперь безжизненно утыкались в серую кирпичную стену.

Натянув капюшон пониже на лоб, подросток снова обернулся к заправке. Те неоновые буквы, что, казалось бы, только что хаотично моргали, намертво зависли в своей неподвижности: теперь вывеска состояла исключительно из одной «Y».

— Все будет нормально! — подбодрил он себя на выдохе.

Обретя фокус и мобилизовав резервы организма, парень, не теряя ни секунды, двинулся в сторону магазинчика. Его все так же окружала тишина и замерзшее ожидание всего живого и неживого вокруг. Он уверенно шагнул в помещение, где у торговых стеллажей в попытке выбрать чипсы застыл водитель пикапа. Остановившийся таймер заморозил его в такой позе, что паренек даже слегка засмеялся: толстый зад бугая буквально зиял из растянутых джинсов, а трусы ярко‑алого цвета придавали излишнюю пикантность брутальной фактуре.

Продавец сидел за прилавком и скроллил ленту социальных сетей: его палец застыл как раз в момент, когда тот собирался перейти к следующей фотографии полуголой женщины.

Оценив ситуацию вокруг, парень в капюшоне подошел к прилавку и несколько раз махнул рукой перед глазами продавца — реакции нет.

Перекинув туловище через стеклянную витрину, он легко дотянулся до связки ключей, что так игриво торчала из кассы. Несколько круговых движений позволили легко открыть аппарат, откуда усилием руки он выкатил лоток с секциями под наличные и мелочь.

Забрав все, что было внутри, он закрыл кассу обратно.

— Раз, два, четыре, десять… Двести тридцать долларов, — пересчитав скомканные купюры и горстку монет, новоявленный грабитель поднял голову, и его лицо озарила внезапная, чистая мысль. — Я смогу купить ей ту самую куклу… и еду… Закажем всю пиццу! Может, еще на платье хватит… А сколько стоит платье?

00:00:01.

Кристофер Маллен продолжил осторожное движение вглубь непроглядного переулка.

— Крис, ты его видишь? — крикнул отошедший от служебного автомобиля на несколько шагов напарник.

— Да только что был здесь. Что за херня? Где он? — непонимающе бормотал патрульный под городским фонарем.

Соображая секунду-две, Маллен ринулся во мрак, словно ощетинившийся зверь: фонарик и табельный пистолет наготове, он вертелся вокруг своей оси, хаотично бросая лучи света во все направления… Ничего и никого рядом, лишь кирпичные стены и квакающие жабы под ногами.

— Пацан, выйди, мы тебе ничего не сделаем! Эй! — как последний аргумент бросил он в пустоту.

Паренек в капюшоне уже вовсю мчал на старом велосипеде вдоль шоссе. Встречный ветер яростно бил в лицо, обернутое ночным поясом пространство осветила гроза, еще через пару секунд землю содрогнул оглушительный раскат грома. Хлынул настоящий, тяжелый ливень.

Но ему было все равно… На его бледном лице играла счастливая, торжествующая улыбка.

«Я сделал это! Это мои деньги… Заработные! Настоящие!»

Главный урок усвоен: больше никогда и ни в чем ни он, ни она нуждаться не будут.

Глава 2 - Ральф!

Грохот будильника ударил по ушам так, словно добрая дюжина слонов одновременно пробежала по спящему после вчерашней вечеринки Дэниэлу Арчеру.

Его напарник, чей опыт наставничества и покровительства дал путь в жизнь многим новичкам, включая самого Дэниэла, вышел на пенсию. Нет, Мартин Галлахер не был дряхлым стариком или уставшим от жизни ветераном: ему недавно стукнул полтинник. Но, как это часто происходит в современном мире, его жена оказалась финансовым гением. Она вовремя вложилась в некую криптопирамиду и всего за десять с небольшим лет сколотила гигантское состояние. И Мартин вполне резонно решил, что бросаться под пули, искать маньяков и убийц среди подворотен, рисковать единственной жизнью за сто тысяч долларов в год — нерационально. А, как он выразился сам, поднимая первый тост: «нестерпимо глупо».

Сорванный куш позволил Галлахеру и супруге вложить деньги в чикагскую недвижимость: новоиспеченные Рокфеллеры купили апартаменты для сдачи в аренду, собрали портфели из драгоценных металлов и акций крупных компаний. И если на планете Земля не случится ядерного апокалипсиса, то на ближайшие полвека они обеспечили и себя, и своих детей всем необходимым.

Дэниэлу Арчеру не так повезло. Он — типичный продукт системы, которому всегда легко давались правда и справедливость. Еще в детстве он с трудом понимал, почему сверстники боятся признаться в том, что где‑то облажались, что‑то сломали или принесли плохую оценку. Отец всегда объяснял и ему, и старшему брату, что взрослый человек — это тот, кто готов нести ответственность за свои поступки. А если не хочешь получить за них по шее или сесть в тюрьму — не совершай ничего дурного. И Дэниэл настолько внял словам папы, что единственным вариантом развития жизненного пути видел службу в полиции.

Бам! Будильник на тумбочке снова требовательно напомнил о себе.

— Семь утра, вашу мать! И на кой черт я вчера столько выпил? — корил себя Дэни за вчерашний отрыв.

Арчер прикрыл один глаз, размышляя над этим риторическим вопросом, параллельно осознавая, что с восемнадцати лет минуло уже ровно столько же. Он больше не студент колледжа, готовый к вечеринкам двадцать четыре на семь, а довольно успешный детектив чикагской полиции. Законник, получивший из рук Мэра награду Lambert Tree Award (Ламберта три) за спасение трех женщин, находившихся под дулом пистолета. Внутреннее тщеславие не оставляло иного выбора, кроме как выставить статуэтку в виде дерева на барную стойку, просматриваемую с любой точки квартиры. Но скромность обрисовала границы в виде редких упоминаний среди коллег о столь значимом призе.

— Так… ну начал я с бокала пива и двух шотов текилы… потом пиво… текила… — детектив в уме складывал хронологию выпитого, но довольно скоро бросил это бесполезное занятие.

С кровати Арчер проскользнул на пол, словно стекающая вода. Оказавшись на животе, он подождал, пока мышцы синхронизируются с мозгом, затем уперся ладонями в пол, собрал волю в кулак и…

— Ну, поехали…

Дэниэл выпрямил руки и приступил к отжиманиям: десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят.

— Ладно, для утра после пьянки достаточно, — выдохнул детектив.

Все еще разбитый и с отвратительным привкусом во рту, но уже куда более бодрый, он вышел в гостиную.

Антураж по‑прежнему отдавал холостяцким флером — как и последние шесть лет, что он живет в этой квартире.

— Может, однажды здесь и окажется женщина, которая добавит уюта… — Арчер повернулся к большому напольному зеркалу, чтобы разглядеть свое помятое лицо. — Но едва ли это случится сегодня.

Неожиданный звонок в дверь громыхнул в прихожей.

— Кого принесло в такую рань?

Пока Дэниэл неспеша плыл в сторону входной двери, он запнулся о ботинок, стоявший на пути, наступил голой пяткой во что-то липкое, в довершение всего ударился мизинцем об угол тумбочки.

И все же, преодолев столь непростой путь, он отодвинул забрало дверного глазка.

— Ну только не ты… молю… — Дэни моментально отпрыгнул назад и затаил дыхание.

Звонок. Звонок. Еще звонок.

— Ди-Ди! Я знаю, ты дома, — писклявый женский голос с давящим укором доносился из коридора. — Твоя машина в гараже! Я проверила!

Звонок. Еще звонок.

— Если мне и суждено умереть холостяком — пусть. Но с ней я не состарюсь точно, — стекая по стене, шепотом произнес Арчер.

Девушка в коридоре не просто рядовая поклонница Дэниэла — она была его соседкой, живущей в квартире напротив. Что предсказуемо осложняло жизнь детективу.

Ее звали Моника Стротман.

Обладая довольно милой внешностью, округлыми формами, стройной фигурой и красивыми каштановыми волосами, — она отличалась чудовищным характером. Пару лет назад Дэниэл совершил непростительную ошибку: пригласил Монику на свидание, затем на второе, а после третьего у них случился секс.

Сразу после первой близости Стротман стала не просто навязчивой — она буквально превратилась в типичную сталкершу. Дэниэл, как опытный коп, быстро понял, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, и сообщил ей прямо: никаких серьезных отношений между ними не будет. Приняв отказ за некий флирт или любовную игру, соседка перешла в наступление. Она регулярно приходила к Дэниэлу, чтобы по‑дружески попросить соли или льда. А год назад даже завела собаку породы бигль и назвала пса Ральфом — именно так звали покойного отца Арчера.

В ее голове план выглядел просто великолепно: безумно милый щенок, названный именем папы, в которого Дэниэл подсознательно влюбится, а позже чувства проснутся и к ней самой. Чтобы схема сработала наверняка, Моника повадилась уезжать к подругам на несколько дней и оставлять Ральфа у Дэниэла, дабы тот сильнее проникся к псу. Но все эти манипуляции по‑прежнему не работали. Они лишь дико раздражали детектива, хотя собаку он действительно полюбил.

Стук кулака в дверь становился все громче.

— Ди-Ди, мне надо уехать на несколько дней. Посиди с Ральфом. Мне никак не взять его с собой, — мольба звучала почти искренне.

— Да какого черта, Моника! — в сердцах прокричал Дэни в закрытую дверь так, чтобы его было отчетливо слышно и в коридоре.

Резким движением Арчер дернул ручку, и единственное препятствие между ним и Моникой открылось.

— Но! Услышь меня: это только потому, что мне жалко собаку! — глядя на сияющее лицо Моники, сквозь зубы процедил он.

— Спасибо, — передавая пса, нежно ответила она.

— И да: мне проще либо забрать его себе, либо позвонить в службу опеки домашних животных. Пусть Ральфу найдут нормальных хозяев.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — тараторила соседка. — Я вернусь через пару дней. У него последнее время болит живот, поэтому гулять с ним надо чаще. Корми только сухим кормом… Ну, в общем, ты и так все знаешь, — подмигнула ему Моника и побежала к лифту.

Дэниэл взял собаку на руки, ласково погладил по спине, а пес от удовольствия принялся вылизывать небритую щеку детектива.

— Ну все, хватит, малыш, пойдем домой, — тепло произнес Дэни.

— Пока, пока, пока! Мои хорошие, буду по вам скучать, — в своей слегка истеричной манере попрощалась Моника, нажимая на кнопку лифта.

Арчер закрыл входную дверь, занес бигля в квартиру, поставил на пол и включил новости.

— Брат, сейчас насыплю корма, погоди минуту.

Ральф послушно стоял у своей миски, которая находилась ровно там же, где и всегда. Если бы собаки умели говорить, то совершенно очевидно: пес попросил бы Дэниэла забрать его к себе. Да и сам Арчер много раз прокручивал такой вариант в голове. К сожалению, а может, и к счастью, мы не выбираем своих родителей. В мире, где каждую секунду происходит страшное, а детектив полиции Чикаго знал об этом как никто другой, лучшее, что можно было бы предоставить ребенку, — это право самостоятельно выбирать родителей.

Нет, Дэниэл всегда любил своего отца. Тот был жестким, режимным мужчиной, который никому не давал спуску. И если младший сын к этому не просто адаптировался, а проникся, принял и перенял… пусть и отчасти. То старший брат — Патрик — это совершенно другая история.

Мама Арчеров всегда считала, что где-то в утробе ее сын заключил сделку с дьяволом, потому что с рождения Патрик обладал невероятно сильным мышлением. Его математический склад ума позволил в двадцать пять лет стать директором небольшого банка, а через семь лет он возглавил один из крупнейших инвестиционных фондов Чикаго. Будучи наемным сотрудником, пусть и крайне успешным, бегущим по карьерной лестнице семимильными шагами, Патрик всегда ощущал нехватку пространства. Ему хотелось делать нечто свое. Самостоятельно подбирать партнеров, не полагаясь на выдумки начальства, отказывать тем, кто неприятен, игнорировать тех, кто глуп.

Таким образом, к сорока годам он без сторонней помощи основал инвестиционный фонд, который обеспечивал сложные финансовые операции между влиятельными, но скрытными людьми, чьи активы не всегда были подпитаны легальными источниками.

Пока Ральф с наслаждением уплетал насыпанный корм, Дэни краем глаза следил за происходящим в телевизоре.

Репортер стоял у входа в Chase Bank (Чейс банк) и брал интервью у крупного лысеющего детектива, чье лицо напоминало плоское полотно штыковой лопаты.

— На связи Хуан Кабрера. Рядом со мной детектив полиции Чикаго — Роберт Судески, — представился журналист в телекамеру. — Итак, мистер Судески, волна грабежей, пролетевшая по банкам нашего мегаполиса, потрясла полицию своей изобретательностью. Насколько я понимаю, финансовое учреждение, стоящее прямо за нами, ограблено теми же лицами, что и предыдущие?

— Эм, кхэм… Крысу пока не нашли… — пробурчал себе под нос Роберт.

— Извините, мистер Судески, но вас не слышно, — произнес в камеру журналист.

Дэниэл видел, что детектив в телевизоре вот‑вот взорвется от злости. Это дело уже полтора года не давало спокойно спать Роберту Судески. Грабитель каждые два‑три месяца устраивал налет, обчищал банк на круглую сумму и уходил, словно призрак, оставляя лишь крысу на месте преступления. Та начинала бежать и тут же ловила на себе все возможные датчики.

— Не можем найти крысу, идиот! — прокричал в микрофон репортера детектив.

— Значит ли это, что ее нет, а данное ограбление не связано с восемью предыдущими? — продолжал давить Кабрера.

— Эм… кхэм, — повторно откашлялся детектив в телевизоре. — Послушай, пацан, если мы не нашли крысу — не значит, что ее нет. В остальном почерк тот же.

— Камеры видеонаблюдения снова ничего не зафиксировали. Они или он опять обошли их? — не унимался репортер.

— Почерк тот же… — сжав зубы выдавил Роберт.

— Может, у вас напоследок найдется совет нашим телезрителям? Например, не хранить ценности в банковских ячейках?

Детектив угрожающе посмотрел на журналиста. Разница в росте между ними была колоссальной: Судески почти нависал над Кабрерой.

И все же, сдержавшись от лишних эмоций, он снял гарнитуру, грубо сунул ее в руки репортера и молча ушел из кадра. А уже через секунду на заднем плане махал руками кому‑то из коллег.

— Да у тебя больше информации и нет, Боб, — ухмыльнулся телевизору Арчер. — Видишь, Ральф, какие кадры должны защищать наши деньги от грабителей? Мне иногда кажется, что Судески второй черный носок в ящике с трусами найти не сможет, а тут явно профи.

Дэниэл насыпал корма собаке и, пока пес оголтело поедал свой источник белка, детектив мягко почесал ему за ухом.

— Ладно, уже восемь утра, — прокомментировал расположение стрелок на часах Дэни. — А значит, у нас сегодня заплыв на байдарках.

Глава 3 - Гонка!

— Выходи, дружок, — мягко скомандовал псу Дэниэл.

Ральф выбежал из квартиры, а детектив приложил большой палец к специальной выемке на двери. Услышав, как щелкнул замок, они вдвоем двинулись к лифту.

Выгуляв Ральфа вокруг дома, Дэниэл открыл дверь своего «Порше» — машины, подаренной старшим братом в прошлом году, — и вместе с притихшим псом укатил в направлении загородной резиденции Патрика.

Немецкий суперкар был одним из двух дорогих подарков брата, которые Дэниэл все-таки принял. Если для Патрика в жизни главной ценностью всегда служили деньги и благосостояние семьи, то о меркантильности Дэни нельзя было сказать ничего.

Младшего из братьев Арчер больше привлекала перспектива тихой свадьбы и уютного дома в обозримом будущем. Он искренне видел себя стареющим дедом, окруженным кучей шумных внуков по выходным и любимой женой рядом. Пусть даже будущая супруга планирует до конца жизни пилить его за то, чего он опять не сделал или вовремя не купил.

Отчасти поэтому Дэниэл всегда немного завидовал старшему брату. Разница в шесть лет — это ощутимый срок, но все же Патрик куда сильнее продвинулся в том, о чем грезил сам Дэни: любящая красивая жена, двое замечательных дочерей. Не по годам умных — явно в отца. И столь же привлекательных: это отголосок мамы. Девочкам — Марии и Софии — было десять и двенадцать лет. Патрик шутил: «дал два залпа и план на жизнь выполнил». В своем еще нежном возрасте они уверенно собирали инвестиционные портфели для одноклассников и зарабатывали на бирже карманные деньги. Школьные учителя, разумеется, не были в восторге от такой коммерции, но ничего поделать с юными предпринимателями не могли.

Дэниэл лениво гонял эти мысли, пока ехал в загородный дом брата. Ему чертовски нравилась их старая семейная традиция: каждую первую субботу месяца выбираться на озеро Мичиган и устраивать соревнования на байдарках. Последние десять лет пальма первенства уверенно оставалась за Дэниэлом. Счет они давно не вели, но негоже, чтобы детектив в расцвете сил проигрывал какому-то банковскому клерку.

Подумав о том, что его братец — гений математики — в голове Арчера-младшего только что был понижен до простого банковского клерка, Дэниэл не смог сдержать улыбки.

— А вот и приехали, малыш, — прокомментировал он остановку, повернувшись к собаке.

Дэни подошел к двери, где его уже встречал Патрик. Чуть позади грациозно шла Кэтрин, а по обе стороны от нее бежали две чудесные дочери.

— Дядя Ди, ты привез Ральфа! — София с радостным визгом побежала обнимать бигля. Пес пулей вылетел из-под ног Дэниэла, готовый искренне принимать поцелуи девчонок.

— У вас такие лица, будто вы больше рады собаке, чем мне, — шутливо уколол Дэниэл Патрика и Кэтрин, чьи физиономии выглядели как не заправленная постель.

— Я погляжу, твоя безумная фанатка все не унимается со своей собакой? Или уместнее сказать «с твоей»? — ухмыляясь, заметила Кэтрин. — Может, тебе наконец съехаться с Моникой?

— Да, очень смешно, Кэт. Еще немного, и я к вам перееду — чтоб от нее подальше.

Патрик не стал принимать участие в этой словесной пикировке. Дэни и сам заметил, что брат чем-то озабочен — а это было нетипично для дня его приезда.

— Ладно, пойдем. Переоденешься, и прыгнем в наши челноки, — махнул рукой Патрик.

— За собаку не переживай, дети займутся Ральфом, — с улыбкой подтвердила Кэтрин.

Через полчаса сборов Патрик и Дэниэл шли с байдарками наперевес сквозь лесной массив в сторону пляжа. Любой случайный прохожий безошибочно угадал бы в двух мужчинах родных братьев. Слишком уж много было одинаковых черт, например, линия челюсти, строение ушных раковин и расположение глаз, утопленных под линией бровей.

Несмотря на незначительную разницу в возрасте, Патрик выглядел скорее на пятьдесят, чем на сорок два: его почти полностью седая борода и пепельно‑серый цвет волос, скрытых под желтой панамой, добавляли ему лишних несколько лет. Хотя Патрику и не требовалось быть атлетом, в отличие от младшего брата, он всю жизнь следил за собой и за своей фигурой. Регулярные занятия боксом в юности и личный спортзал в доме были отнюдь не бесполезным увлечением. Тем не менее головной убор, синяя водонепроницаемая куртка и оранжевый спасательный жилет не давали поводов строить догадки о семейном положении этого мужчины.

Дэниэл же, напротив, в душе оставался подростком. Несмотря на холодный октябрь и близость воды, на нем аккуратно сидел эластичный гидрокостюм без рукавов, подчеркивавший сильные руки. Ярко-желтый жилет он и вовсе умышленно оставил в прихожей дома: «Раз уж идем развлекаться, то хоть каплю здорового экстрима добавить можно», — рассуждал младший из Арчеров.

— Ты слышал, что происходит с банками? — прервал тишину Патрик.

— Опа! А ты-то чего вдруг вспомнил? — удивился Дэниэл.

— Меня беспокоит эта ситуация, — угрюмо заметил старший Арчер.

— С твоей системой безопасности Крысиному банкиру вряд ли что-то перепадет, — спокойно ответил Дэни.

— Пугает сам факт потенциального налета.

— С чего ты взял, что его может заинтересовать инвестиционный фонд? Ты, в конце концов, не банк в прямом смысле слова.

— Есть система в тех ограблениях, — Патрик на секунду замешкался. — Мне кажется, что есть. И это ни хрена не здорово.

— Какая система?

— Не знаю, Дэни. По слухам: незадолго до грабежей в ячейки клали драгоценности. Минимальный ценник за них был тысяч сто… плюс‑минус.

— Откуда информация?

— Насчет суммы могу ошибаться. Помни, это лишь слухи. Но не забывай, кто мои клиенты. По меньшей мере трое за последнее время обратились ко мне в Generation Capital Trust (GCT), потому что их банк был обчищен. И это три разных банка. А послезавтра ко мне как раз придет клиент, который перевел свои сбережения в камушки.

— Слушай, не я веду расследование, но знаю назначенного детектива. Скажу ему о твоих догадках, но и ты давай посмелее… Все будет хорошо, — успокоил Дэниэл брата.

— Не давлю, но, прошу: не игнорируй эту историю.

Выйдя из леса, братья шагнули в отмель. Резиновые кроссовки сохраняли тепло, но холодная вода все равно била по щиколоткам — это никогда не нравилось Патрику. Вполне в духе Дэни было спросить:

— Ну как водичка?

— Холодно, как и каждый октябрь, — закусив губу, отрезал Патрик.

Братья аккуратно погрузили свои байдарки в воду, сделали короткий синхронный рывок и, оттолкнувшись от скользкого ила под ногами, ловко запрыгнули в узкие кокпиты. Оба взялись за тяжелые весла. Дэниэл быстро зыркнул на Патрика. Оба хищно оскалились друг на друга. Младший брат задорно прищурил глаза и мощным взмахом лопасти плеснул озерной водой прямо в лицо брату.

Гонка началась.

Глава 4 - Гудини!

Он шел по одной из глухих окраин Чикаго. В такие районы по своей воле люди отправлялись нечасто: кто‑то банально заблудился, кто‑то оказался здесь по неотложному делу, кто‑то заехал к старому приятелю. Но желания провести в этих трущобах лишнюю минуту не возникало ни у кого.

Вокруг теснились одноэтажные деревянные дома с ржавыми сетчатыми заборами. Почти на каждом крыльце кучковались стайки малолеток, которые без всякой причины могли попросить закурить, а в итоге забрать телефон или кошелек. Ребята постарше занимались чем‑то более серьезным и прибыльным. Своих в обиду они не давали, но сами спрашивали с лихвой. Типичное гетто большого американского города. Здесь мало жизни и нормального быта: местные редко становились конгрессменами или воротилами бизнеса — из такой общины проще попасть в картель, чем на пожарную службу.

Полиция не жаловала подобные районы своим присутствием и даже на вызовы приезжала нехотя. Как раз такое место он и искал: в век технологий здесь пряталось множество хакеров, чьи облачные хранилища и пеленгаторы GPS были защищены общей экосистемой. Несмотря на социальный провал относительно даунтауна, все, кому было что скрывать или чья личность требовала полной изоляции от лишних глаз, с огромным удовольствием оседали в подобных трущобах.

Зарабатывая на незаконных сделках или добывая засекреченную информацию за деньги, мастера компьютерных кодов отдавали пухлые конверты с наличкой за то, чтобы их не трогали, не задавали вопросов и не лезли в личные дела. Такое сотрудничество было выгодно обеим сторонам, и статус‑кво нарушать никто не планировал… до тех пор, пока денежное дерево росло по расписанию.

Стараясь не наступить в лужи, предательски зеркалившие ночное небо, он ощущал холод и промозглый ветер. Неспешной, размеренной поступью он преодолевал квартал за кварталом, дом за домом.

«Вот он», — удовлетворенно сформулировал мысль самому себе и остановился у неприметного серого здания с двускатной крышей, утопленного в неухоженный газон. Наручные часы показали 11:50.

— Рановато, — буркнул он себе под нос, недовольно отводя взгляд от светящегося циферблата. — Ладно… Подожду.

В это время в доме напротив мыла посуду приятная темнокожая женщина в годах. Вся ее жизнь прошла в этом суровом квартале, поэтому глухую улицу и жильцов каждого дома она знала если не по фамилии, то в лицо уж точно. Ее родной дед осел здесь еще полвека назад. В этих стенах родились ее родители и периодически бывали любимые внуки. Местные знали ее как Шанте — добродушную, мудрую женщину, чья семья никогда не участвовала в уличных разборках и ни на кого не доносила в полицию. Именно за эту честность ее так сильно любили и уважали в округе. Для большинства жителей гетто она всегда оставалась кем‑то вроде местной Матери Терезы, которая в любую секунду могла помочь дельным советом или бесплатно накормить. Шанте с радостью могла бы одолжить соседям и денег, но таковые в ее семье были редкими гостями.

На кухню к Шанте зашла ее подруга, которая, по своему обыкновению, рассчитывала выпить вина на сон грядущий.

— Ну что, дадим по бокалу красного? — исказив рот в фирменном стиле Роберта Де Ниро, заговорщически вопросила гостья. — Мне сын сегодня привез. Уверяет, что португальское.

— Слушай, а ты случайно не знаешь, кто это такой? — Шанте отодвинула занавеску и указала пальцем на парня, неподвижно стоявшего у дома напротив. — Этот белый мальчишка сюда периодически заявляется, останавливается на пару минут и затем буквально растворяется в воздухе.

— Не знаю, как там насчет «растворяется», но с чего ты вообще взяла, что он белый? Стоит спиной какой‑то парень в черном балахоне… Да здесь таких навалом в каждом переулке.

— Я его вижу уже не в первый раз, — упрямо покачала головой Шанте. — Он приходит. Останавливается. Стоит. И все. А насчет того, что белый — так он разок случайно засветил лицо, когда Эдди из соседнего дома проносился мимо на мотоцикле и окатил его грязной водой из лужи.

— С чего ты взяла, что это снова он? Парень и парень, мало таких шныряет по округе?

— Кроссовки, — весомо отрезала Шанте. — Мой старший внук фанатеет от баскетбола. И один из тех парней, что закидывает мяч в кольцо сверху, как ненормальный, носит на игры точно такие же. Внук уверяет, что они для него счастливые. Я и запомнила.

— У этого наверняка подделка — такие кроссы будут стоить дороже твоего дома.

— Да, внук все уши прожужжал: лимитированная коллекция, выпустили всего триста пар, стоят тысяч десять.

— Была бы не подделка, с него бы их уже сорвали. Сколько он так обычно стоит?

На часах вспыхнуло 00:00:00. Время пришло.

На темной улице мгновенно воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Только что шумевший за углом мотоцикл резко смолк. Какую‑то микросекунду назад перед его носом пролетал ночной сверчок, но сейчас насекомое неподвижно застыло в воздухе прямо напротив глаз.

Человек в черном балахоне аккуратно перехватил сверчка указательным и большим пальцами, покрутил перед собой, а затем хладнокровно раздавил в руках. Отряхнув ладони от остатков хитина, он еще раз внимательно огляделся по сторонам — никого вокруг. Подойдя к запертой двери хакерского логова, он ловко извлек набор отмычек.

Как опытный вор, на весь процесс вскрытия сложного замка он не потратил и тридцати секунд. Конечно, будь это просто жилье кого‑то из местных, достаточно было бы просто пнуть ногой дверь, но ничего ценного в таких домах как правило не хранилось, да и воровать у обычных людей ему не с руки.

Внутри прихожая тоже выглядела вполне стандартно: не было ни дорогих картин, ни плазменной техники. Но все настоящее «золото» было надежно скрыто от посторонних глаз внизу, в глубоком подвальном помещении. Хакеры, жившие в этой скромной обители, проворачивали по‑настоящему серьезные сделки в сети: взламывали базы данных, торговали закрытой информацией. Для этой работы им требовался уникальный, дорогостоящий софт: серверы, не поддающиеся взлому, мощнейшие системные блокировки, сложная автономная вытяжка. Любой знающий человек с ходу понял бы: такое компьютерное оборудование стоит целое состояние.

Трое молодых ребят, различимые для него в полумраке подвала только по цвету футболок, застыли в утопленных креслах, повернутых к мониторам. Один из них как раз находился в своем аккаунте в даркнете.

— Сегодня мне везет, — хищно улыбнулся своей удаче человек в капюшоне.

Хакеры часто меняли свои пароли для входа в запрещенные или закрытые сети. По правде говоря, установленные механизмы создавали зеркала, через которые специалист высокого профиля мог безболезненно и почти неуловимо действовать на просторах Всемирной паутины. Тем не менее каждый аккаунт был уникален, а это означало, что цифровой путь отследить было почти невозможно, но ни одна мера безопасности не давала стопроцентной защиты.

Единственный вариант: знать, куда копать и где искать. Компьютеры полиции, как правило, не вытягивали подобные задачи: слишком ограничен был бюджет на каждый департамент.

Нужный ему парень был в белой футболке и синей бейсболке, что, конечно, вызывало недоумение.

— Ну и зачем тебе эта чушь на голове в помещении без признаков света? Идиот.

Он с силой ударил ладонью по козырьку бейсболки. Кинетической инерции застывшего времени хватило, чтобы с сухим треском просто оторвать ткань головного убора от коротко стриженой черепушки хакера.

Легкий смех и пьянящее ощущение секундного величия — он безумно любил это чувство, когда все вокруг было лишь игрушкой в его руках. Насытившись самолюбованием, он все-таки взялся за дело. Грубо отодвинув стул со своим обездвиженным визави, он резво застучал пальцами по клавиатуре. Клац, клац, клац… Быстрый текстовый набор, уверенный тычок по клавише «Enter».

Повторив эти нехитрые маневры еще несколько раз, он беспрепятственно оказался в даркнете на скрытой странице с множеством открытых окон — это были чужие зашифрованные переписки.

Пошарив в глубоком кармане балахона, его пальцы обхватили небольшую белую флешку. Он без промедления вставил накопитель в USB‑порт монитора. Открывшийся софт он запустил, дважды кликнув компьютерной мышью, и уже через несколько секунд написанный им бот выдал порядка восьмидесяти страниц сгруппированных текстовых логов. В них содержались точечные цитаты из переписок с подчеркнутыми словами вроде «камни», «бриллианты», «драгоценности» и прочими синонимами дорогих украшений.

Несколькими быстрыми манипуляциями он сформировал сводную таблицу из этих запросов, активировал функцию «Сортировка» и провел градацию объемов от большего к меньшему. Одна конкретная цифра на экране заставила его глаза округлиться от неожиданности. Ранее настолько гигантской суммы в переписках мелких дилеров ему не попадалось, и найти столь крупную рыбу без всяких предварительных предпосылок он, конечно, не ожидал.

— Четыре миллиона долларов… — прошептал он, и по телу пробежал озноб. — Кажется, это мой билет на свободу.

Он готов был всплеснуть руками от счастья, но сдержался. Такие цифры на дороге не валяются, к ним надо отнестись серьезно.

Нырнув в переписку, он вычитал всю необходимую информацию:

«Советник настойчиво посоветовал мне убрать из официального оборота четыре миллиона. Рашид предложил на всю сумму закупить чистые бриллианты и положить их в надежную банковскую ячейку. Покупать камни буду принципиально без документов, чтобы потом никакие налоговые службы не поняли, куда именно я дел наличные. По бумагам я просто вложу эти деньги в акции сторонней компании, которая на следующий же день официально подаст на процедуру банкротства. Камни уже готовы, в понедельник я лично положу их в ваш фонд «Generation Capital Trust». Поэтому, Мистер П. А., я буду в вашем офисе ровно в восемь вечера».

Странное название финансовой организации его сильно смутило. Ранее оно никогда не попадалось ему на глаза, да и проект не был похож на те злачные места, где обычно тайно хранили свои драгоценности серые кардиналы Чикаго. Он снова запустил хакерскую программу и вбил детальный поиск по ключевым словам: «Generation Capital Trust» и «GCT». В ответ система выдала сухой комментарий в строке с крутящейся лупой: «Ничего не найдено».

Тогда он без всяких прокси‑серверов зашел в обычный интернет‑браузер и ввел все те же три буквы. И на этот раз не прогадал — открытой информации в сети оказалось более чем достаточно. И первое, что сразу бросилось ему в глаза на посадочной странице фонда: владелец — Патрик Арчер.

— П. А. значит, — заключил он вслух.

Углубившись в статьи о Патрике, о его биографии, регалиях и семье, он совершенно потерял счет времени. Взглянув на наручные часы и осознав ситуацию, резко выпалил:

— Твою мать…

Часы показали, что осталось четыре минуты.

Он хаотично вынул флешку из компьютера, парня на стуле снова приставил обратно к монитору и уже на всех парах направился в сторону выхода. Но у самой лестницы вдруг замер. Его взгляд зацепился за то, что один из хакеров застыл как раз в тот момент, когда подносил жестяную банку «Кока-колы» к своим губам.

«Ну, такое маленькое удовольствие точно нельзя упускать», — решил он, скаля зубы.

Быстро вернувшись, он отодвинул руку, наклонявшую банку газировки, а голову повернул в сторону от струи, которая через минуту выльется точно на его одежду.

— Может, хоть это заставит тебя похудеть.

С этими словами он пулей выбежал из подвала на улицу и мгновенно растворился в сумраке ночи.

На часах стукнуло 00:00:01.

— Да говорю тебе: пару минут стоит столбом и исчезает, но сегодня как‑то дольше получается, вон… Где он? — голос Шанте поднялся на несколько октав выше. — Видишь! Он опять испарился! — в сердцах негодовала женщина, стоя у окна.

— Вижу, что парень ушел, пока мы тут обсуждали его и кроссовки баскетболистов, — ответила подруга.

— Погоди! Он же секунду назад был здесь, — продолжала недоумевать Шанте.

Она резким движением открыла окно, высунула тело почти по пояс и обнажила свой взор в обе стороны улицы: никого. Пусто. Парни вдоль улицы, что торчали у своих парадных, так и сидели, но человека в черном балахоне след простыл, будто его никогда и не было.

— Клянусь, так каждый раз: этот чертов Гудини просто исчезает.

Глава 5 - Кубик Рубика

Типичное утро непримечательного понедельника состояло из базовых потребностей Дэниэла Арчера: крепкого черного кофе, пары скабрезных шуток в адрес коллег и ловли косых, угрюмых взглядов от ребят, прикованных наручниками к длинной стальной трубе у стены. Тем не менее в родном участке детектив чувствовал себя максимально уверенно и вольготно — будто приехал к родственникам, которые всегда его ждали. Даже потомственный шахтер, который всю сознательную жизнь бьет киркой в глубоком руднике, со временем начинает считать беспросветную затхлую пещеру вторым домом.

Отец Дэниэла в любой сложной ситуации — а их в детстве братьев Арчеров было немало — неизменно повторял: «Сложности только закаляют, а человек ко всему на свете адаптируется лучше комнатного таракана». Дэни со временем немного переработал этот отцовский постулат под себя: «Если ты слишком долго находишься в одном месте, растешь там ментально, обрастаешь друзьями, коллегами, то неизбежно прикипаешь к этому уголку стабильности. Даже если кому-то стороннему тот самый угол кажется излишне мрачным и неказистым… Надо лишь дать себе немного времени».

В пятнадцатом округе Чикаго давно не работал старый кулер у входа — теперь он скорее напоминал странный арт‑объект. Его не чинили уже более пяти лет, и это постепенно превратилось в некую местную традицию. Любой, кто впервые попадал в это крыло здания — будь то респектабельная дама с породистой собачкой, судорожно пишущая заявление о краже сумочки, или новый государственный защитник, который еще ни разу не бывал в департаменте полиции пятнадцатого округа, — никто из них не удостаивался даже стакана бесплатной питьевой воды, пока самостоятельно не покупал пластиковую бутылку в вендинговом автомате у лифта.

Участок Дэни Арчера был не лучше и не хуже остальных в городе. Здесь всегда шумным табуном проносились патрульные, периодически срывали голос начальники подразделений, а детективы часами тупо глазели на доски с фотографиями подозреваемых или в мерцающие мониторы старых компьютеров. С недавних пор руководство набрало стажеров на рутинный обзвон свидетелей и тех, с кем требовалось провести протокольный разговор под запись. Табельное оружие им не доверяли, да и в целом ребята находились в управлении на птичьих правах. Но подобные инициативы позволяли им в дальнейшем стать полноценными офицерами полиции. Опытные оперативники между собой прозвали новичков telesales — телефонными продавцами.

— Ну что там твои быки? Шестое поражение подряд? Наследие Джордана закончилось? — крикнул один из детективов Арчеру, болевшему за Chicago Bulls (Чикаго Буллз).

— Брат, мы проигрываем всего шесть матчей. Твои неудачники из Chicago Cubs (Чикаго Кабс) не нюхали Мировую серию больше ста лет — не забывай, — без раздумий выпалил Дэниэл.

Проходя мимо кабинета шефа, он увидел, как за стеклом капитан Кассандра Маллен не просто отчитывает, а буквально словесно втаптывает в землю детектива Роберта Судески. Того самого, что вел дело о серийных ограблениях, потрясших Чикаго.

Кассандра была копом со стальным характером. Ее сын — Кристофер — долгие годы фанатично мечтал попасть к ней в участок, стать детективом и уйти из патруля, но с такой мамой это оказалось решительно невозможно.

Крис несколько раз приезжал в Чикаго из Галены, что в округе Джо-Дэвис. Сдав экзамен на детектива и пройдя все проверки, включая психологические тесты, он грезил о попадении в пятнадцатый департамент полиции. И не потому, что его мама была капитаном и могла дать ему преференции: он знал, что в этом здании работают самые сильные копы некогда главной криминальной столицы Америки. Города, где процветали мафия, бутлегерство и прочие нелегальные дела прошлого века. Искоренить подобное невозможно, как бы сильно ни мечтали об этом законники, но преступности стало несоизмеримо меньше с приходом цифровизации, повышения зарплат полицейским и, в целом, более бдительных граждан: фактор камер в телефоне давно перестали недооценивать.

Кристофер несколько раз приходил на собеседование к матери, но каждый раз — с ее слов — с треском проваливал очную ставку. «Недостаточная квалификация» — писала она раз за разом в своем заключении. Зато он оказался вполне убедителен для участка шестнадцатого округа, одного из самых криминальных районов Южного Чикаго. И уж здесь не могли нарадоваться новому детективу.

Будучи человеком с острым критическим мышлением, Дэниэл всегда испытывал профессиональное любопытство: «Ладно, пусть ее родной сын никогда не дотягивал до жестких стандартов капитана Маллен. Но какого черта тогда этот увалень Судески здесь вообще оказался? Показатели Роберта десять лет назад были ниже установленного порога».

Похоже, эту тайну Дэни так и не суждено было разгадать — зато Кассандра в свое время, несмотря ни на что, разглядела в здоровяке скрытый потенциал… И, надо признать, не прогадала. Боб как детектив значительно перерос заложенный природой скудный потенциал. Усердная работа, выдержка, настойчивость и доверие капитана сослужили лучшую службу для всего города и для него персонально.

— Тук‑тук, — Дэниэл аккуратно просунул голову в приоткрытую дверь кабинета Кассандры Маллен. — Можно?

Капитан с нетерпением и негодованием бросила взгляд на своего детектива.

— Что‑то срочное, Арчер, или снова с анекдотами?

По тому как Кассандра произносила фамилию Дэни, легко можно было распознать ее настроение. Или ее отношение в конкретный момент времени.

С момента их знакомства Маллен никогда не называла имя «Дэниэл». Для нее он всегда был «Арчером». Если тональность произношения была спокойная, долгая, где-то даже мелодичная, значит претензий к работе детектива у нее не было. Но стоило полицейскому проявить себя с менее примечательной стороны, ее «Арчер» звучал как лай озлобленной собаки: быстро, коротко, с ударением на «А».

Однажды на вечеринке еще молодой детектив Дэниэл сообразил лишнего. Набравшись смелости таким нехитрым способом, он все-таки подошел к капитану Маллен и задал интересующий его вопрос: «Почему всегда Арчер?». Захмелевшая к тому времени Кассандра ловко выкрутилась из неудобной ситуации: «Чтобы не путать вас с братом». С тех пор никаких вопросов у детектива не возникало.

Дэниэл прошмыгнул в кабинет, словно опоздавший школьник.

— Хочу поддержать Боба, — ответил он на вопрос капитана, вставая в одну линию с Робертом. Теперь тандем детективов больше напоминал шеренгу на построении.

— Ой, да пошел ты, Арчер. Себя поддержи, — не оценил иронии Судески.

— Если позлить меня или посмеяться над сержантом, то выходи отсюда, — спокойно указала на дверь капитан.

— Ладно, шутки в сторону, — поднял ладони вверх Дэниэл. — Речь о нашем неуловимом грабителе.

— Ну… — без эмоций бросила Кассандра.

— На выходных я встречался с братом, и он считает, что ограбления связаны с камушками. Какой‑то важный хрен сегодня занесет ему бриллианты на круглую сумму, и Патрика это обстоятельство немного щекочет. Так что давайте закончим с теорией и перейдем к действиям. А то пока Боб коллекционирует лишь отчеты криминалистов.

— Я уже рассматривал связь банков, но ни по локации, ни по сотрудникам, ни по суммам — нет никаких общих черт, кроме побрякушек. Но! — Судески сделал акцент, выставив указательный палец вверх. — Они… он, она — плевать… В общем, выбирают случайно, бессистемно: то серебро на десять тысяч, то бриллианты на две сотни штук. Последний раз — фамильные кольца какого‑то турка, их номинал почти миллион, а вчерашний улов едва ли перешагнул порог в полтинник. При этом всегда есть какие-то деньги и даже монеты — суммы тоже разные: от ста баксов до нескольких тысяч. На третьем деле он даже забрал прах какого-то деда. Идиотские грабежи, если честно, — сделал вывод Роберт.

Дэниэл чувствовал внутреннее напряжение Судески, а его монолог выглядел скорее как оправдание своему бессилию. Но Боб никак не унимался:

— И эта проклятая крыса… Форменное издевательство! Запускать разносчика заразы, чтобы включилась сигнализация, — вершина цинизма… И меня это жутко бесит!

— Да, я видела твое утреннее шоу, — не без доли иронии заметила Маллен.

— Согласен! В кадре смотришься отлично, — поддержал шутку Дэни.

— Да заткнись ты, Арчер, — обессиленно промычал Роберт.

— Ладно, поиграл в кинозвезду и хватит, — вернулась к делу Кассандра. — Крысиный яд тот же?

— Да. Он вводит, отпускает, грызун еще минуту‑другую бегает, а потом сваливается замертво. Мы никак не можем связать отраву и поставщиков — слишком простой состав.

— Ты выяснил, как этот чертов фокусник не попадает на камеры? — продолжала сыпать вопросами Кассандра.

— Зацикливает видео? — прикинул версию Арчер. — Может оператор фильмов об ограблениях? Кто там снимал Оушенов?

— Хватит, Арчер, — Маллен одернула детектива.

— Я тоже не дурак, Дэни. Техники все проверили — ничего! Никакого вмешательства, — обрушил теорию коллеги Роберт. — Ублюдок вообще без проколов и без зацепок.

Маллен продолжала барабанить пальцами по столу, а Судески виновато стоял перед ней. Тишину прервал Дэни:

— Как бы там ни было, капитан, свой обет перед Патриком я исполню! — жестикулировал Арчер. — Вы знаете! Я знаю! Он знает! Да все в этом городе знают! Мой старший брат ведет дела людей из разных миров: как обычных воротил, так и определенных лиц, обладающих долей в бизнесе вроде автомоек, прачечных, закусочных и других интересных мест, чьи доходы проследить крайне сложно. И как человек с удивительными аналитическими способностями — с чем тоже все согласны, — Дэни посмотрел в глаза каждому в ожидании безмолвного одобрения, — ему нередко удается выявлять закономерности там, где схемы не очевидны. Поэтому…

— Ближе к делу, Арчер, — на краю терпения произнесла Кассандра.

— У грабежей есть связь… Это точно.

Маллен сложила руки на груди. И Дэниэл, и Роберт знали, что подобная поза капитана — это всегда хороший знак: значит, она анализировала информацию, размышляла над решением и уж точно не пропустила сказанное мимо ушей. Арчер, к слову, никогда не видел этого жеста в исполнении Кассандры, когда та общалась с сыном, — это тоже говорило об их отношениях.

— Черт с тобой… — определилась Маллен. — Судески, возьми эту версию в работу. Надо понять, как грабители узнают о бижутерии. Как‑то же они это, черт побери, делают? Других зацепок все равно не вижу.

— Я почти не сомневаюсь, что в поле он работает один, поэтому «грабитель», — поправил начальницу Роберт.

— Да плевать. Главное — пойми, как он выискивает камни.

— И как мне это сделать? — в вопросе Судески слышалось легкое отчаяние.

Капитан бросила томный взгляд в окно, где вовсю красовалось дождливое небо города, высотные небоскребы и беспросветная серость этого времени года. Выдохнув весь воздух, что скопился в груди, капитан Маллен, не поворачиваясь в сторону подчиненных, заключила:

— Дорогой мой Роберт… — она выдержала еще одну паузу. — Если мне надо учить тебя работать, то лучше я найду того, кого учить не надо.

— Да, мэм… — понурил голову Роберт.

Судески знал, что в такие моменты необходимо как можно быстрее ретироваться из кабинета, пока капитан не вспомнила еще какой‑нибудь каскад провалов, которые снова могут ее раззадорить. Неловко встав со стула, он решительно вышел за дверь. Дэниэл тоже не горел желанием попасть под горячую руку Кассандры, поэтому не без доли иронии приложил пятерню к голове, скорчив глупое лицо, и проследовал за коллегой.

Кассандра не стала реагировать на клоунаду Арчера. Ее шестеренки крутили разноцветный куб, пытаясь сложить ребра фигуры в одинаковые цвета. Наблюдая за проезжавшими снизу автомобилями, ее взгляд зацепился за несколько патрульных машин, выехавших из подземного гаража участка. Стандартная процедура уличных копов утренней смены: получив разнарядку и снаряжение, они отправились на патрулирование улиц.

— Патруль… Патруль… — прошептала она. Воображаемый кубик Рубика в ее голове был уже почти собран: ребра медленно вставали на места, подбирая нужные цвета. Еще один поворот — и прозвучит тот самый сухой щелчок.

Она не стала прикрывать глаза, не пыталась выцепить деталь усилием. Вместо этого она намеренно замедлила дыхание, позволяя интуиции подсказать верный ход.

— Черт, — выдохнула она ровно, без злости, просто констатируя факт: чутье било тревогу, а логика все еще не могла поймать сигнал.

Глава 6 - Поздний час!

На часах 7:30 вечера, а Патрик уже отпустил каждого сотрудника своей компании. В дни, когда его посещают эксклюзивные клиенты с особыми пожеланиями, старший из братьев Арчер даже уборщицу просит не приходить, хотя и оплачивает ей несостоявшуюся смену — ведь не ее вина, что в такой вечер ее услуги не нужны.

Как человек незаурядных математических способностей и крайне прагматичного мышления, еще в раннем возрасте, глядя на сложные отношения отца и работы, Патрик осознал простую истину: зарабатывать должны все, а тот, кто обладает талантом находить золотые слитки под ногами, тот обязан раскрывать потенциал на максимум. Другими словами — обеспечить всех близких и, насколько хватит сил, дать фундамент следующему поколению.

Вдохновленный историей Джона Рокфеллера и его неуемной жаждой большего для своих потомков, изо дня в день Патрик Арчер жертвовал временем с семьей ради отсутствия потребности делать то же самое и им. Как любитель статистических выкладок и вероятностей, он хорошо знал, что за всю историю НБА сыграли хотя бы один матч более пяти тысяч человек: вот только Майкл Джордан был один, так же как в музыке один Майкл Джексон, в футболе один Месси. Умение монетизировать свои навыки — это дар, не использовать который сродни библейскому греху. Таково было мнение старшего из братьев Арчер.

В одиноком кабинете, напоминающем английскую библиотеку с винтажными шкафами, Патрик бесконечно просматривал таблицы и строил графики в небанальных программах, разработанных самостоятельно. Вглядываясь в денежный поток, который двигался буквально в реальном времени, привязанный к курсам валют, бирже и криптовалюте, он видел изменения на графике. По мере увеличения масштаба зигзагообразная линия становилась все более похожей на тахикардийный монитор сердечника под адреналином: процентные пункты прыгали вверх и вниз, но общая динамика неуклонно шла по восходящей, напоминая Эверест. Это были деньги его и инвесторов, которые не просто отдавали в распоряжение свои накопления, но и доверяли хранение самых ценных вещей.

Офис Патрика находился в деловом центре города, как и полагается любой серьезной компании, но входная группа ничем не выдавала в себе успешную организацию: сбоку небольшая табличка «Generation Capital Trust», которая была не лучше и не хуже соседнего банка или проката автомобилей. Внутри это тоже был не Форт‑Нокс, и причина тому крайне проста: цифровые деньги требуют софт, а не армию с автоматами, окружившую золотовалютный резерв США. И все же GCT обладал помещением, соответствовавшим самым высоким стандартам безопасности, ведь там хранили не просто деньги, но и великие секреты! Подобной услугой частенько пользовались персоны, путь которых в места не столь отдаленные заказан. И как частенько шутил Дэниэл: «То, что их задницы все еще на свободе, — легкая погрешность государственной машины».

Много лет назад крупный мексиканский картель доверил часть своего капитала одному финансисту, обладавшему кристально чистой репутацией. Задача звучала несложно: в силу отсутствия возможности в вопросе физической транспортировки такого количества налички из пункта «А» в пункт «Б», необходимо было провести эту операцию в электронном виде. Проще говоря: организовать ряд чистых транзакций через офшоры с доставкой на легальные счета.

Но несмотря на все регалии, опыт и экспертизу, увиденная сумма вскружила мужчине голову, и он решил крутануть ее на быстрых сделках, чтобы заработать себе небольшой процент, который в абсолюте давал немало живых денег.

Фиаско было оглушительным: тот самый воротила потерял на неудачной операции порядка шестидесяти процентов того, что доверил ему картель. Тогда за ним пришли…

Незаурядное умение извиняться, вымаливать прощение и несколько отрезанных пальцев позволили ему выбить себе месяц на возврат долга и дополнительные проценты за малодушие.

Поставив свою жизнь на кон, его лучшей идеей стало устроить паломничество по всем возможным банкам и мелким ростовщикам, чтобы набрать хотя бы какую‑то часть от необходимой суммы — глядишь, это позволит лишиться еще и руки, но не жизни. Спасение пришло откуда не ждали. В одной из организаций он наткнулся на молодого амбициозного парня, который уже тогда выглядел старше своих лет. Его мозги поразили горе‑инвестора.

В четвертом банке из списка двадцатидвухлетний мальчишка упросил рассказать о том, как финансист получил столь серьезную травму. Проникнувшись трагедией и сжалившись над ним, паренек в течение часа на коленке и клочке бумаги выдал план по приходу денег, если банк, в котором он работал, выдаст под огромный процент и на короткий срок необходимую сумму.

Подав «грязную» заявку с рядом допущений и откровенной лжи, мужчина и его новый подельник получили требуемую ссуду. Неуклонно следуя курсу описанного плана, за три дня до часа Х им все-таки удалось выйти на необходимые цифры на счетах. К удивлению финансиста, молодому менеджеру покорился даже больший результат, нежели тот, что был запланирован. И долг, и процент, и «пригорок» позволили сохранить жизнь человеку, который месяц назад с ней простился заочно.

В конце проведенной операции паренек не обрадовался, а лишь отмахнулся типичным для себя комментарием: «Все‑таки ошибся в расчетах». Без иронии и сарказма банковский клерк расстроился тем обстоятельством, что итоговая сумма оказалась больше, чем планировалось.

«Мой прогноз был точен. Как так получилось?» — не переставал себя корить молодой спаситель.

Тогда‑то горе-финансист, чью голову с плахи убрал салага, понял, что перед ним будущий король венчурных инвестиций.

Он познакомил своего ангела-хранителя с сильными мира не только Чикаго, но и других регионов их необъятной родины. И звали того перспективного паренька — Патрик Арчер.

Через пять лет финансист повесился или утонул, может, убили или просто сбежал — сейчас уже никто не знает. В любом случае на жизненном горизонте Арчера‑старшего его уже давно не существовало. Патрик достаточно быстро перерос достижения своего партнера, а дела с мелкими ростовщиками стали неинтересны. По мнение Арчера новоявленный компаньон снова попал на деньги, которые отдать уже не мог.

На часах стукнуло восемь вечера. К зданию GCT подъехала машина — нестареющая классика в виде черного «Мерседеса».

— Как часы, — стоя у входа, отметил Патрик.

«Любовь к пунктуальности — первый признак того, что с человеком можно вести дела», — так считал старший из Арчеров. Именно поэтому Патрик говорил, что при всей любви к младшему брату потенциальный совместный бизнес обречен на провал.

Водитель несуразно выбежал из автомобиля, а через мгновение задники его брюк оказались обрызганы лужами: «новенький, наверное», — решил Патрик. Шофер открыл только правую заднюю дверь — дверь босса, дверь авторитета. Оттуда вышел представительный мужчина в годах, на вид около пятидесяти, но биологический возраст явно больше: резкие черты лица, волевой подбородок — очень сухой подтянутый старец, который следит за здоровьем и формой. Он был одет в серое пальто, под которым просматривался черный костюм и белая рубашка с высоким воротником, а на ногах блестели оксфорды — определяющий нюанс для демонстрации вкуса. Либо он уже давно пользуется услугами стилиста, либо сам обладает превосходным чувством стиля: слишком уж все филигранно и выверенно.

Патрик ценил подобные моменты в людях, он и сам старался играть в схожем амплуа — нет, не дома и не с братом, но в деловом окружении. Его клиенты были старыми аферистами, а подобным людям важен не только кодекс, но и дресс‑код.

Тем временем, из другой двери без должных почестей со стороны водителя вышел юрист, знакомый Патрику не первый год. Звали советника Карл Чокаш — сын венгерских иммигрантов, который попал в США в подростковом возрасте. Он не просто не сдался и не пошел осваивать любую простую профессию, а стал одним из самых сильных адвокатов по бракоразводным процессам в Чикаго. Подобные метаморфозы в эволюции личного бренда Патрик крайне ценил, ведь и сам был выходцем из простой, если не сказать бедной, семьи.

Как только водитель сопроводил босса под зонтом до таблички GCT, Патрик тут же открыл дверь своим ключом.

— Проходите и ни о чем не беспокойтесь: здесь нет никого, кроме меня, вас и Карла.

Босс и адвокат уверенно шагнули через порог.

— Это Грегори Уоткинс — мой клиент, — представил Карл своего босса.

— Мы знакомы с мистером Уоткинсом, — ответил Патрик.

Арчер протянул руку Грегори. Рукопожатие в его мире имело ключевое значение. Именно сила хвата, дистанция, объем ладони косвенно подтверждали Патрику информацию о том, идти ли дальше с этим человеком или лучше не связываться. И в этот раз он получил то, что ожидал: рукопожатие Грегори попадало в самое яблочко внешнего образа.

— Рад, что мы наконец поработаем вместе, — прокомментировал встречу Патрик.

— И я рад, дорогой Патрик. Ваша репутация безупречна, и мне хочется верить, что до конца моего бракоразводного процесса она таковой и останется. Вы же понимаете, что в вашем деле ключевое — это сарафанное радио? Уверен, что да.

Патрик кивнул головой в качестве подтверждения.

— Друзья, я не хочу никого торопить, но чем быстрее мы со всем разделаемся, тем эффективнее будет дача показаний в случае непредвиденных обстоятельств.

Без лишних слов все трое прошли в конец коридора к комнате, запечатанной стальной дверью размерами восемьдесят на сто двадцать дюймов. Патрик набрал код, отсканировал глаз и подставил под биометрический считыватель свою руку. Внутри оказалось точная копия банковского хранилища с тем лишь отличием, что каждая ячейка была зашифрована электронным кодом. Патрик остановился у ячейки №77.

— Какое сегодня число? — задал вопрос Патрик.

— Десятое октября было утром, — ответил Карл.

— Время?

— 8:15.

— Возраст клиента?

— 62 года.

Патрик уткнулся в пол, пока его губы едва слышно что-то считали. Если бы это был мультфильм, мультипликаторы бы совершенно точно показали, как внутри черепной коробки двигаются шестеренки. Карл видел это не в первый раз, но никогда не понимал, как Патрик определяет первоначальный код, который дает новому владельцу ячейки.

— Ваш код 324‑8, запомните его. Завтра вам придет сообщение от бота в созданный мной мессенджер. Искусственный интеллект запросит код, который я повторять, с вашего позволения, не буду, — Патрик смотрел в глаза Грегори, ожидая увидеть согласие с его правилами.

Получив условное одобрение едва заметным легким морганием, Патрик продолжил:

— После ввода эти цифры никогда сюда не подойдут, да и вообще никакие. Теперь, чтобы открыть ячейку, вам придется сделать запрос через бот, а он вышлет вам новый пароль, действительный десять минут.

— Правила не сложные, хоть и нетипичные. Не беспокойтесь, я готов согласиться на все условия, если вы гарантируете надежность, — спокойно заметил Грегори Уоткинс.

— При покупке этого помещения я разбил фундамент внизу, подпер его сваями таким образом, чтобы здание не рухнуло и не качнулось. Под этой комнатой я сделал еще одно помещение, куда попадают любые вещи, как только закрывается ячейка. Теперь, даже если вдруг сюда зайдут и решат ограбить, открыв крышку, — они увидят пустоту, ведь все хранится в слотах под нами.

— Подходит, — лаконично заметил босс.

Закончив процессы, Патрик, Грегори и Карл вернулись в холл, а затем вышли на улицу. Дождь усилился, небо затянуло свинцом, а водитель стоял уже с двумя зонтами, чтобы обеспечить прикрытие от непогоды не только шефу, но и советнику.

Грегори Уоткинс оставался спокойным, ничто в нем не выдавало волнение. Тем не менее двигаясь к автомобилю в сопровождении помощника, он вдруг развернулся. Оглядев здание и посмотрев на Патрика, через секунду‑другую он без лишних колебаний, как бы доверившись профессионалу, сел в машину.

Дождавшись, пока клиенты скроются из виду, Патрик вернулся в офис, закрыв за собой дверь. Проследовав в свой кабинет, он продолжил читать графики, листать отчеты и скроллить новости, потеряв счет времени. Процессы так сильно затянули внимание Арчера, что незаметно для него часы пробили 11:50.

Телефон завибрировал в кармане, на дисплее высветилась надпись: «Кэтрин» и знак сердца рядом.

— Да, милая, — ответил он нежно супруге.

— Уже очень поздно, ты скоро домой?

— Нет, я сегодня не приеду. Мне надо остаться в офисе: есть важные дела, которые до завтра никак не терпят.

После этих слов в трубке задрожало молчание, нарушенное тяжелым вздохом Кэтрин:

— Ладно, любовь моя. Тогда детишек поцелую за тебя. Только ляг на ту подушку, что я купила, а то снова шея неделю болеть будет! Я ж тебя знаю.

— Как скажешь, Кэт. Люблю тебя… И до беспамятства обожаю наших девочек.

Патрик повесил трубку, откинулся на кресле и зевнул. Минутную расслабленность прервал резкий звук, разразившийся в холле. Глава GCT ударил пальцами по горящим клавишам компьютера, переключив рабочий стол в режим камер: на первый взгляд ничего. Он пристально вглядывался в каждое окошко и подсознательно жалел, что камеры не охватывали все помещение, а лишь центральные оси коридора. Тем не менее Патрик не терял веры в попытке распознать нечто странное на видео, ведь своим ушам он пока доверял.

— А это что за тень? — ему показалось, что промелькнуло движение на одной из камер.

Фикус, находившийся за стойкой администратора, стоял словно памятник какому-то великому растению прошлого, но проекция света, падающая за цветком, будто бы слегка шевелилась. В помещении по-прежнему было темно, а та малая видимость — это лишь естественное преломление уличных фонарей.

«Зря не потратился на камеры с тепловыми датчиками», — корил себя Патрик в эту минуту.

Решив, что личное спокойствие важнее, он все же достал самозарядный Smith & Wesson M&P 9 Shield («Смит-энд-Вессон») из тумбочки, убедился, что патроны на месте, снял предохранитель, передернул затвор и пошел в коридор.

Рядом с тем самым фикусом никакого шевеления не было. Листья экспозиционного растения стояли неподвижно, а значит сквозь дверь не проникал даже ветер.

«Просто обман зрения? Нет, чушь…» — подумал он, и в ту же секунду за спиной раздались шаги. Патрик тут же развернулся.

На часах застыли 00:00:00.