Цена магии. Личный враг Ордена

Глава 1

Кай, как и всегда, проснулся рано, когда в деревне Каменоломной ещё царила ночь. Под её тьмой он вышел во двор, придерживая на выходе дверь, чтобы она своим громким скрипом не разбудила ни родителей, ни деда, которым ещё можно было поспать последние минуты. Кай щедро плеснул в лицо прохладной воды из бочки, фыркнул, высморкался, ещё раз плеснул и принялся махать руками, тянуть спину, задирать ноги… Когда-то он начал так делать каждое утро, чтобы как можно дольше не становиться горбатым, как отец и дед, чтобы каждый раз не вставать с лежанки, громко кряхтя и ойкая. Теперь же Кай не мог представить, что день может начаться как-то подругому.

Когда он вернулся в дом, то сразу же услышал стуки и звон у очага, возле которого суетилась мать. Дед сидел на краю узкой лежанки, то и дело проводя ладонью по лицу и потирая сонные глаза. А отец уже туго завязывал кожаные ремни, крепившие к поясу кирку и крюк. Кай с болью в лице поджал губы, глядя на лицо отца, усталое и серое, как каменные стены шахты.

— Может, я сегодня один в шахту? — тихо предложил Кай. — А ты оставайся. Матери в огороде поможешь.

Отец хмыкнул, улыбнулся невесело.

— Огород нам свет не оплатит, — сказал отец и кивнул на крошечный кристалл в жестяной коробочке на стене.

От кристалла шло тусклое свечение, дававшее комнате жёлтый свет — скупой, но незаменимый, особенно зимой, когда темнело рано и поздно рассветало.

— Погаси, кстати, — сказал отец, — светло уже.

Кай снял коробочку, коснулся кристалла, и тот потух. Примитивная магия, доступная простолюдинам. Правда, погасить одним касанием во всей деревне мог только Кай, остальным приходилось прижимать и держать кристалл, пока тот не послушается.

Мать выставила на стол две миски с жидкой кашей, в которой плавали жёсткие зёрна. Ещё одну порцию мать отнесла деду, который уже уселся на любимое место у окна. Сама всегда ела последней, когда закончат остальные. Кай взял ложку, принялся помешивать жижу, от которой поднимался горячий пар.

— Тяжёлый день сегодня будет, — сказал вдруг дед с набитым ртом. — Камень злой будет.

Кай с отцом переглянулись. Дед часто выдавал что-то неожиданное, глядя в окно, но почему-то сегодня от его слов у Кая волосы на затылке зашевелились, и он видел, что отцу тоже стало не по себе.

— Нормально всё будет, — сказал отец, шумно проглотив кашу. — Обычный рабочий день.

Кай кивнул и молча уставился в тарелку.

***

Сыростью из шахты пахло ещё на подходе к ней. Кай про себя называл этот запах «мокрым камнем», в детстве он ему даже нравился, когда он мечтал, что вырастет и будет помогать отцу и деду. И вот он вырос, мечта сбылась, только радости от этого было мало. Дед уже давно отошёл от дел, а Кай каждое утро стоял плечом к плечу с отцом в толпе остальных деревенских мужиков. И сам он теперь мужик, хоть и очень молодой.

Надсмотрщик у входа хрипло подгонял шахтёров:

— Быстрее! Быстрее ногами перебирайте! Время идёт, а выработка стоит!

Проходя мимо надсмотрщика, Кай глянул на его амулет, висевший на запястье. Кристалл в нём замерял уровень опасности и выдавал результат цветом: зелёный — работай спокойно, жёлтый — будь внимателен и осторожен, красный — лучше даже не суйся. Сегодня кристалл был жёлтым.

По скрипучим лестницам шахтёры спускались всё ниже и ниже, куда свет с улицы доходил всё меньше и лишь мерцали вмурованный в каменные стены кристаллы. В их мёртвом свете тени выплясывали дикий танец.

Кай работал молча. Пот тёк по спине, по лицу, к которому уже налила пыль целым слоем. Кирка звонко вгрызалась в стену, отдавая каждый удар по рукам прямо до груди и головы. Отец работал рядом, Кай старался не смотреть на него, ведь от любого взгляда на его усталое лицо, сморщенное от боли в натруженных руках, или изогнутую спину, которая наверняка тоже страшно болела, заставляло сердце Кая больно сжиматься. Но страшнее всего Каю было думать, что глядя на отца, он видит своё будущее.

Кай в очередной раз ударил киркой, и каменная стена дала широкую трещину, посыпалась вниз крошка. Из трещины ударил яркий свет. Щурясь, Кай потянул руку, ухватился за кристалл, проверяя, сможет ли он достать его прямо сейчас. И вдруг в нём что-то дёрнулось, будто кто-то изнутри ударил его одновременно в грудь и в спину.

— Держите кровлю! — вдруг заревел один из надсмотрщиков..

Кай резко задрал голову, увидел, что созданная заклинанием сеть, державшая свод шахты, порвалась. Увидел, как камни через дыру в сети летят вниз, точно на него, отца и остальных, кто работал близко к ним. Увидел, что тонкая страховочная сеть, созданная заклинанием ближайшего к ним надсмотрщика не успеет их закрыть.

Почему-то всё происходило очень медленно. Но Кай не попытался бежать, не попытался даже чем-нибудь укрыться. Он просто очень захотел, чтобы камни никого не придавили, особенно отца.

И вдруг схватил сеть.

Кай сам не понял как и чем, но твёрдо уловил ощущение, что он держит сеть, почувствовал, как он резко протягивает её, закрыв головы всех шахтёров. И камни замерли.

Кай заворожённо смотрел вверх, чуть улыбался от приятного ощущения неведомой силы внутри себя. А все остальные смотрели на него, на светящиеся линии, резко вспыхнувшие под его кожей. И этот свет очень походил на свет от кристалла, который Кай до сих пор сжимал в руке. Руку Кай тут же отдёрнул, оставив кристалл внутри разлома.

Линии медленно гасли. Кай хотел их спрятать, но понял, что все уже всё видели, в том числе и надсмотрщики, двое из которых медленно спустились к ним. Застывшие шахтёры расступились. Рядом с Каем остался только отец.

— Ты… — прошептал один из надсмотрщиков, указывая на Кая толстым пальцем. — Ты порченный.

Отец шагнул вперёд, закрывая Кая собой.

— Он просто помог удержать свод. Это случайность. Это…

Второй надсмотрщик покачал головой.

— Ты сам себя слышишь, дурень? А эти линии под кожей — тоже случайность? — Надсмотрщик достал из кармана кристалл связи и громко объявил: — У нас тут порченный! Доложите в город! Пусть высылают Орден!

Шахтёры, стоявшие позади надсмотрщиков, принялись переглядываться и шептаться. Отец виновато посмотрел на Кая. Кай стоял на месте без единого движения, даже не был уверен, что дышит. Собственное тело казалось ему чужим.

Глава 2

Слухи о порченном выбрались из шахты гораздо раньше шахтёров. Но сильнее всего деревенских волновало не то, что мальчишка из деревни, которого знали все, который для кого-то был соседом или даже другом, оказался порченным. Гораздо больше в деревне говорили о скором прибытии в Каменоломную людей Ордена. Точнее, не говорили, а шептались.

Шептались у колодцев, набирая воду. Шептались в дверях лавок, где покупали хлеб, мясо и соль. Шептались даже дети, стояли кучками и показывали на дом Кая издалека, не решаясь подходить. И сложно было сказать, боялись они порченного или суровых лиц двоих надсмотрщиков, охраной вставших у дома с кристаллами наготове.

Каю нельзя было выходить. Он сидел на лавке у окна, смотрел на деревню, в которой жил с самого рождения и не мог поверить, что скоро его отсюда увезут неизвестно куда.

Отец сразу после смены в шахте ушёл в дом старосты деревни на собрание, даже не переодевшись. Дед, похрапывая, дремал на своей лежанке. Мать занималась домом и делала всё непривычно тихо. Не стучала кухонная утварь, не слышно было шарканья метлы об пол, даже сама мать ходила будто на цыпочках. Каю чуть ли не заорать хотелось, чтобы мать делала всё как раньше, чтобы дом наполнился звуками и жизнью. Но он боялся даже посмотреть на мать, боялся увидеть её слёзы.

Когда совсем стемнело, Кай зажёг кристалл, и только он повесил баночку с ним на стену, как вернулся с собрания отец. Лицо у него было бледное, печальное. Он снял пояс с киркой и крюком, положил его на полку, тяжело вздохнул, и только потом посмотрел на Кая.

— Староста сказал, что сделать ничего нельзя, — глухо сказал отец. — Люди из Ордена уже выехали.

— Это и так было ясно. — Кай пожал плечами, делая вид, что и не рассчитывал на помощь старосты.

Отец нахмурился.

— Всё равно нельзя просто сидеть. должно же быть что-то…

Он махнул рукой и вышел на улицу. Кай увидел, как он подошёл к одному из надсмотрщиков и стал что-то говорить, размахивая руками.

Закряхтел, поднимаясь с лежанки, дед. Бормоча что-то под нос, он подошёл к Каю и сел рядом с ним у окна. Поглядел задумчиво на надсмотрщиков, почесал подбородок, приоткрыв рот и показав три оставшихся зуба. И вдруг положил руку на плечо Каю, сжал его крепко.

— Ничего не бойся, Кай, — спокойно сказал дед. — Это они тебя боятся, думают, что ты злодей.

— А я не злодей, — ответил Кай, стараясь говорить спокойно, не выдать дрожи в голосе.

— Значит и не надо тебе переживать. Ложись, поспи. Нечего их у окна ждать. Чей, не девка красивая, чтоб на них глядеть.

Кай хотел ответить, что не уснёт, но почему-то слова деда про девку его развеселили и даже стало как-то спокойнее. Кай и правда почувствовал, что устал и хочет спать. Хлопнув деда по плечу, он завалился на лежанку, привычно скрипнувшую под тяжёлым Каем.

***

В темноте позднего вечера неподалёку от дома Кая затаилась компания деревенских ребят. Среди них был и Борн, сын кузнеца. Раньше они с Каем вместе бегали по оврагам, искали старые наконечники стрел, мечтали уйти в город и найти там работу, чтобы высылать родителям заработанные медяки. Теперь Борн вместе с остальными ждал, когда Кая приедут забирать люди Ордена, и сам не понимал, ему больше страшно или интересно.

— Говорят, у него по коже огонь бежал, — сказал Борн, глядя то на дом Кая, то на единственную дорогу из деревни, по которой можно было доехать до города..

— Ну чего болтаешь? Тебя ж там не было! — недовольно прогнусавил белобрысый Ферк. — Чего ты там из кузницы видать-то мог?

Остальные загудели, поддерживая Фрека.

— А ты сам-то видал? — с вызовом спросил Борн.

— Я хотя бы сам в шахте был.

— Ну и?! Видал чего-нибудь?

— Сам не видал, я в другом месте кристаллы отбивал. И чего?!

Фрек двинулся на Борна. Борн не испугался, тоже шагнул навстречу Фреку, сжав кулаки.

— Ну, значит, не видал ничего, как и я!

— Зато в шахте был!

— А мне про огонь дядька мой рассказал, который долбил рядом с…

— Тихо! — пискнул кто-то из девок. — Староста идёт!

Борн и Фрек тут же разжали кулаки и спрятали руки за спины.

Староста шёл к ним не спеша, как и всегда со строгим лицом, нахмуренными бровями и сжатыми губами.

— Зачем тут сидите? — спросил староста, внимательно оглядывая всех собравшихся. — Так вам интересно, как одного из наших Орден заберёт?

— Он порченный, — тихо сказал Фрек, чуть разведя руки.

— И что? Тебе он что-то плохое сделал?

Фрек опустил глаза.

— Он никому ничего плохого не сделал, — будто извиняясь, проговорил Борн.

— Вот именно. — Староста кивнул. — Ишь ты… Порченный он… Думаете, он этого хотел? Выбирал? Рад этому?

Молодёжь молчала, попрятав глаза.

— А родителям его как сейчас? Не подумали? Конечно, не подумали! А ну быстро по домам все, своим родителям помогать.

Молодёжь стала медленно расходится. Остался только Борн. Он подошёл к старосте и, теребя край рубахи, спросил:

— А можно как-нибудь?.. Ну… Спрятать Кая? У нас в кузнице есть уголок, там всегда…

Староста положил руку на плечо Борну, прерывая.

— Если бы можно было, — печально сказал он, — я бы и сам его спрятал. Но Орден всё равно его найдёт. У них сильные маги. А если мы пойдём против деревни, то плохо будет всей деревне, а не только Каю и его семье.

Борн понимающе кивнул и, понурившись, пошёл домой.

***

— Эй, — прошептал дед, тряся спящего Кая за плечо. — Вставай.

Кай встрепенулся, рывком поднялся с лежанки. Дед шикнул на него, прижал палец к губам.

— Тихо. Мать только-только уснула. Я еле дождался.

Кай, часто моргая, непонимающе смотрел на деда.

— Пошли, — прошептал дед. — Скажу кой-чего.

Они сели у очага, где угли ещё тлели в темноте красным узором. Дед достал из-под половицы свёрток, развязал его и показал Каю тускло светящийся камешек. Он, вроде бы, походил на кристаллы, добытые в шахте, но Кай был уверен, что это что-то другое.

— Это осколок, — пояснил дед. — Я нашёл его, когда был моложе, чем ты сейчас. Для амулетов не сгодится, не даёт силы, заклинаний с ним не сотворишь. Но я хранил его, потому что он тёплый. Даже зимой.

Кай протянул руку, коснулся камня. И правда, тёплый, будто живой.

— Ещё мой отец мне рассказывал, — продолжал дед, — что раньше кристаллы не выдирали из земли и камней. И магия была не в том, чтобы тянуть из них какую-то силу, пока камень не потускнеет… как они там её зовут? Эссенцию. А в том, чтобы слышать, что говорит камень. Ты, Кай, услышал тогда, в шахте. Я так думаю. Это не порча. Это так магия и должна работать.

— Должна, — грустно повторил Кай. — Но меня теперь за это на каторгу отправят. В лучшем случае.

— Ордену это невыгодно — вот и всё. Им надо торговать камнями, продавать магию и набивать свои кошельки золотыми.

— Это ты так думаешь?

Дед посмотрел Каю в глаза. Смотрел долго, молча и так серьёзно, что Кай едва не отвернулся.

— Это я так знаю, — твёрдо сказал дед. — Тебе надо уходить, Кай. Сбежать и затеряться. А потом научиться пользоваться той силой, которая у тебя вдруг появилась. Главное, сам не думай, что это проклятие. Проклятие оно только для Ордена.

Кай не мог ничего возразить, дед сказал то, что было у него самого в голове весь день. И только одна преграда мешала.

— Надсмотрщики не выпустят. Я не прокрадусь, кристаллы сразу им всё подскажут.

— Я помогу.

— Как?

— Увидишь. Я выживший из ума старик, с меня спросу нет. Могу вытворить такое, что они про кристаллы свои забудут. И вот тогда беги, как будто тебя змея в зад цапнула.

Кай улыбнулся, кивнул.

Дед помог собрать мешок, положил туда кусок хлеба, маленький моток верёвки, флягу с водой и этот самый тёплый осколок.

— Держи его близко, — прошептал дед. — В лесах по ночам холодно даже осенью.

Кай снова улыбнулся, пытаясь сдержать слёзы.

Дед вышел из дома первым и тут же пошёл к надсмотрщикам странной походкой, будто в припрыжку. Кай даже нервно хохотнул. Подбежав к надсмотрщикам, дед принялся потешно плясать, громко хлопая ладонями по коленям, и петь старую песню про шахтёров.

— Старик, иди домой, — прогудел один из надсмотрщиков.

Дед, не прекращая плясать, встал к нему впритык и громко сказал:

— А ты кто? Орден? Получай по морде!

И резким движением так хлёстко залепил надсмотрщику, что тот выронил кристалл, сделал шаг назад и резко сел задницей на землю.

— Эй! — заорал второй надсмотрщик и угрожающе направил на деда кристалл.

— О-хо-хо! — завопил дед. — Дерись как мужчина, брось кристалл, ссыкун!

Кай не верил своим глазам — надсмотрщик, не сводя глаз с деда, и правда опустил кристалл, но не пошёл драться, а стоял в нерешительности. И тут Кай понял, что вот оно. Он бросился бежать со всех ног, будто и правда за его задом охотилась змея. Краем глаза он увидел, как надсмотрщик повернулся на шум, но дед тут же запрыгнул на него, обхватил руками и ногами, повалил на землю и во всю глотку заорал уже другую шахтёрскую песню.

Кай бежал во всю прыть. И мчался, пока не перестал слышать дедово пение, пока лужайка за деревней не перешла в лес. Пока родная деревня не осталась далеко за спиной.

Глава 3

Чем глубже в лес забирался Кай, тем более дикой была тропа, по которой он шёл. Редкая поначалу трава становилась всё гуще, а когда рассвело, он понял, что уже и вообще тропы никакой не видно. Потом всё чаще стали цепляться за старые сапоги вылезшие наружу корни деревьев. А ветви хватали Кая за плечи, словно остановить хотели.

Остановился Кай сам, когда понял, что дальше ноги уже не идут. Развязал мешок, отломил кусок от хлеба, глотнул воды из фляги. Достал завёрнутый осколок, слабо улыбнулся, когда тепло приятно коснулась замёрзших рук.

Кай огляделся, отыскивая взглядом такое дерево, чтобы можно было на него влезть, и поглядеть, в какую сторону идти. Но гудящие от усталости ноги говорили, что пока никуда лучше не лезть. И вспомнились слова деда про то, что раньше все учились слышать камни и что у Кая в шахте это получилось. Но сейчас он не слышал ничего, лесная тишина давила на уши.

— Ладно, — прошептал Кай, чтобы услышать свой голос. — Может, я и правда умею слышать то, чего не слышат остальные?

Он закрыл глаза и попытался вспомнить то мгновение в шахте: как он увидел сеть заклинания, как потянулся к ней не руками, а чем-то внутри. Попытался вспомнить каждое своё ощущение, каждое движение и мысль, чтобы повторить.

И что-то начало происходить. Вот уже лес не такой тихий и молчаливый. Он будто дышал и даже бормотал, как, бывало, дед во сне. Где-то шуршала листва, кричала птица, бежала по стволу белка. И среди этих звуков Кай вдруг услышал ещё один — совсем тонкий, едва уловимый, будто кто-то водил ладонью по земле. Кай повернул голову на этот звук, открыл глаза. И увидел булыжник, будто вросший в землю у подножья толстого дуба.

Кай медленно поднялся, осторожно подошёл, будто боялся, что спугнёт булыжник и тот выкопается и умчится.

— Если ты правда говоришь, — тихо сказал он, кладя руку на холодный камень, — расскажи мне. Хоть что-нибудь.

Сначала ничего не происходило. Только ветер шевелил траву, и где-то далеко ухнула сова. Кай уже хотел убрать руку. Даже подумал, что дед просто утешал его, рассказал ему сказку, в которую хотелось верить.

И вдруг камень стал тёплым. И тепло всё росло, вот уже совсем согрелись озябшие руки Кая. По коже побежали мурашки, в груди запрыгало сердце, Кай глубоко задышал ртом.

Перед глазами поплыли образы. Да нет, не образы и не перед глазами. Всё тело стало чувствовать самое разное. Холод глубины. Давление земли. Тихий стон камня, когда его отрывают от родной породы. И ещё — одиночество. Глубокое и печальное, от которого слёзы сами потекли по щекам. Его одиночество.

Кай резко отдёрнул руку, под кожей которой вновь ярко светились линии. Всё ещё часто и тяжело дыша, он вернулся к мешку, сжал в руке дедов осколок и лёг на холодную землю, утирая слёзы и выступивший на лбу ледяной пот.

***

Капитан Ордена старший маг Эридан задремал в повозке, убаюканный стуком лошадиных копыт и качкой на разбитой дороге. По приказу совета Ордена группа Эридана выехала в деревню Каменоломную, находящуюся в забытых всеми богами краях, ещё вчера днём. Минула ночь, занялся рассвет, а до деревни было ещё ехать и ехать.

Эридан заскучал в дороге, а ещё большую тоску нагоняли мысли об обратном пути. И ведь в такую даль нужно было ехать только ради того, чтобы забрать какого–то порченного мальчишку. Дело пустяковое, но дорога…

И вот Эридан задремал, кажется, даже сон какой-то видел. Но обо всём забыл, когда кристалл в амулете, висевшем на его запятсье, резко вспыхнул. Эридан встрепенулся, начал проверять местность кристаллом ещё до того, как до конца открыл глаза. Кристалл подавал какие-то сигналы, чуть клонясь в сторону леса, мимо которого проезжала повозка. Эридан скомандовал остановку.

— Капитан? — встревожился младший маг Истифар, заместитель Эридана. — Что-то не так?

Эридан молчал, немного удивлённый, что вспышку от кристалла никто кроме него не заметил. Он вылез из повозки и, прищурившись, медленно вёл взглядом по лесу. Истифар тоже вылез, встал рядом.

— Бери трёх стражников, — не отрываясь от леса, сказал Эридан. — Прочешите здесь всё. Идите сразу вглубь леса. Постоянно используй поисковое заклинание.

— А кого искать?

— Подозреваю, того, за кем мы едем.

Истифар округлил глаза, открыл рот. Но тут загудел кристалл связи в кармане Эридана.

— Капитан Эридан на связи, — ответил он на вызов.

— Капитан, — встревоженно раздался из кристалла голос связного, — из Каменноломной сообщают, что порченный сбежал. Начинайте поиск.

— Уже начал, — коротко ответил Эридан и отправил кристалл связи обратно в карман.

Истифар смотрел не него полным восхищения взглядом.

— Приступай, — сказал Эридан и развернулся к повозке. — А я поеду в деревню. Беглецы часто возвращаются домой.

***

Кай сам не понял, как уснул на земле. Это случилось как-то резко, без перехода в дремоту. Но проснулся он ещё резче. Внутри вдруг засело тревожное чувство. Кай не мог его понять, не мог сообразить, откуда оно. Он просто знал, что нужно довериться. Довериться и сделать то, что ему говорит это чувство: собрать мешок и идти как можно быстрее дальше в лес.

За ним кто-то шёл.

Глава 4

Мать поставила перед отцом миску с кашей и села рядом, пустым взглядом уставившись в стену. Отец сжимал в руке ложку, кусал губу, бегал глазами по столу и к каше не притрагивался. Зато дед, сидя возле окна, уплетал за обе щеки, пыхтел и фыркал. Расправившись с кашей, он встал, вытер рукавом усы, расчесал пальцами бороду.

— Чего загрустили? — бордо спросил он, с гордостью демонстрируя фингал под глазом, появившийся после вчерашней стычки с надсмотрщиками.

Отец глянул на него и только тяжело вздохнул.

— Всё с Каем хорошо будет, — уверенно сказал дед. — Не пропадёт.

— Мы даже не попрощались, — еле слышно прошептала мать.

— Дурная ты! Чего прощаться-то? Так надо было тебе в рубаху ему уткнуться и слезами обмочить?

Мать тихо заплакала, отец прижал её к себе. Дед подошёл к ним и со всей силы ударил кулаком по столу.

— Он ещё вернётся! Не сметь его хоронить! Пока я старший в доме, все должны верить, что Кай жив и всё с ним хорошо!

В дверь постучали. Коротко, но требовательно.

Мать перестала плакать. Они с отцом, ещё плотнее прижались друг к другу.

— Сидите, я отопру, — сказал дед, прошаркал к двери и, открыв, громко заговорил: — О! Сам староста пожаловал! Заходь!

Староста переступил порог и застыл, тяжёлым взглядом медленно пройдясь по избе. Отец кивнул ему, когда их взгляды встретились. Мать смотрела на него не моргая.

— Пройди, сядь, — сказал дед, легонько подталкивая старосту в спину.

Староста прошёл по комнате, жалобно заскрипели половицы под его сапогами, подошёл к столу, опустился на табурет. Пожевал задумчиво губами.

— Надсмотрщики сказали, что Орден будет сегодня, — наконец сказал он. — Дорога плохая, поэтому так долго едут.

Мать тихо охнула и прижала ладонь ко рту.

— Когда? — глухо спросил отец.

— К полудню. Может, чуть позже.

— Пусть едут! — дед махнул рукой и снова уселся возле окна.

— Надо решить, что мы скажем, — сказал отец, нервно дёргая бороду.

Староста тяжело вздохнул.

— Нам не нужно ничего придумывать. Нам нужно говорить правду. Но так, чтобы деревня не стала виноватой.

— И про линии эти светящиеся? Про то, как он…тогда… в шахте…

— Скажем, сами не поняли, что видели, — твёрдо ответил староста. — Скажем, что раньше такого не видели в жизни. Правда ведь не видели?

Староста внимательно посмотрел на отца, потом на мать. Те замотали головами.

На мгновение в комнате повисла тишина. Только дед что-то недовольно бормотал под нос.

— Мы не можем врать Ордену, — продолжил староста. — Они увидят ложь сразу. Но мы можем не подставлять Кая. Мы можем сказать, что он ушёл. Что мы не знаем, куда. И что мы сами его осуждаем за то, что он сбежал.

Мать вскинула голову, и в её глазах вдруг вспыхнул огонь, какого давно там не было.

— Осуждаем? — переспросила она. — Он мой сын. Он не преступник.

— Он не преступник, — спокойно согласился староста. — Но для них он — угроза. А для нас он — мальчишка, который хотел спасти отца. И если мы будем кричать о его невиновности, они подумают, что мы все заодно. А если мы скажем, что сами его не понимаем… тогда, может быть, они оставят деревню в покое.

Дед медленно поднялся. Тяжёлым шагом подошёл к старосте, даже не шаркая.

— Ты ещё не забудь этому Ордену в ноги упасть. И сапоги им расцелуй, кады приедут, ага.

— Помолчи, старик, — устало отозвался староста, не глядя на деда. — За твоё вчерашнее выступление точно отвечать придётся.

Дед фыркнул.

— Да ну? Я ж старик, из ума выжил. Какой с меня спрос?

— Они придут к вам, — терпеливо объяснял староста, — будут всё осматривать. Будут спрашивать…

— А и пусть спрашивают! Я правду им всю и скажу, прям как ты велишь! Скажу, внуку помочь хотел! Чего они мне сделают?! С собой увезут вместо Кая? Так я только рад буду! Хоть на город какой погляжу перед смертью!

Староста невесело улыбнулся краем рта.

— Хорошо, — кивнув, сказал он. — Значит, мы решили, что скажем.

Староста поднялся, пошёл к двери. На пороге оглянулся.

— Поверьте, я тоже переживаю за Кая. Но в деревне живёт много людей, помимо него. Им всем тоже хочется жить.

— Иди-иди, болтун, — проворчал дед.

— Сил вам, — закончил староста и вышел за дверь.

Снова повисла тишина. Мать вдруг встала, подошла к окну и прилипла взглядом к единственной в деревне дороге, по которой ночью умчался Кай. Дед подошёл к ней, положил руку на плечо.

— Всё хорошо будет. Кай не пропадёт. Кончай горевать.

Но мать продолжала не отрываясь смотреть на дорогу.

***

С самого утра и до полудня деревня изо всех сил жила своей обычной жизнью: кто-то чинил забор, кто-то перебирал мешки с зерном, кто-то просто стоял у колодца… Но каждый нет-нет, да поглядывал на горизонт, на дорогу, проверяя, не видно ли там повозки с людьми Ордена.

К полудню они объявились. Две повозки встали у самой границы деревни, будто брезгуя заезжать внутрь. Первым в деревню вошёл высокий маг с забранными в хвост чёрными волосами. На нём был тёмно-синий плащ с вышитым на нём гербом Ордена. По пятам за ним следовали четверо стражников, все грузные, лица будто одинаковые, в руках они держали тяжёлые посохи, на навершиях которых тускло мерцали кристаллы.

Староста вышел им навстречу, стараясь держать прямую спину и выглядеть достойно..

— Добро пожаловать в Каменоломную, — произнёс он, уважительно склонив голову.

Маг остановился, окинул внимательным взглядом деревню.

— Капитан Ордена Эридан, — представился маг. — До нас дошли сведения, что здесь живёт порченный по имени Кай. Вернее, жил.

Староста заметно вздрогнул, но не отвёл глаз. Ответил, стараясь говорить спокойно:

— Жил. Но он ушёл. Ночью. Мы сами не понимаем, как это произошло и что с ним случилось.

Эридан прищурился, чуть наклонив голову.

— Ты говоришь правду, староста. — медленно сказал он. — Но вся ли это правда?

Он сделал шаг вперёд. Староста тут же уступил дорогу.

— Мы осмотрим деревню. И дом его семьи. Если он оставил следы… мы их найдём.

Староста снова склонил голову.

— Делайте, что должны. Но помните, что мы мирные люди. Мы работаем в шахтах. Мы добываем там кристаллы для Ордена.

Эридан не ответил. Он просто повернулся и пошёл к дому Кая, будто заранее знал, где именно тот живёт. А стражники разошлись по деревне.

***

Казалось, что Эридан осмотрел каждую мелочь в доме, не упустив ничего. Старая кирка в углу, миска на столе, лоскутное одеяло, в которое Кай кутался по ночам… Надо всем он медленно проводил рукой, пристально глядя на кристалл в своём амулете. Кристалл то вспыхивал, то менял цвет, то резко угасал.

Когда он подошёл к очагу, кристал вдруг начал вибрировать так, что это ощутили все в доме. Эридан присел на корточки, снова провёл рукой.

— Что тут было? — строго спросил он.

— Ничего, — сипло ответил отец. — Тут просто…

— Осколок, — перебив, сквозь зубы проговорил дед.

Эридан перевёл на него нахмуренный взгляд. Дед стоял у окна, скрестив руки на груди. Смотрел на Эридана без страха, ни на секунду не отвёл глаз.

— Какой ещё осколок?

— Мой. Нашёл его ещё в молодости. И хранил. Потому что он тёплый.

— Тёплый осколок, — задумчиво повторил Эридан. — Где он сейчас?

— Перепрятал, — с вызовом ответил дед.

Эридан долго смотрел на него. Затем поднялся, выпрямился. Шагнул к деду. Отец с матерью сжались, ожидая, что сейчас деда будут допрашивать. Возможно, даже пытать. Но Эридан лишь усмехнулся.

— Повезло тебе, старик. Тёплый осколок — это редкость.

Эридан развернулся и молча вышел из дома.

Дед сел у окна.

— Пошёл-пошёл… Важный, как ху…

— Что ещё за осколок? — нервно перебил отец.

— Камушек такой. Тёплый. Хранил его, если вдруг в шахтах на новый кристалл не заработаем когда-нибудь.

— И где он?

— Где надо.

Дед смахнул рукой муху, севшую на подоконник возле него. Мать протяжно выдохнула и пошла к очагу, вскоре застучав посудой. Отец опустился на табурет и молча сидел, глядя неизвестно куда.

Глава 5

Лес не был добрым к Каю. На второй день пути он уже сам сбился со счёта, сколько раз залезал на дерево, чтобы посмотреть, в какую сторону идти. Видел город, поворачивался к нему, шёл, как ему казалось, строго вперёд. Но стоило вновь залезть на дерево и осмотреться, так город каждый раз оказывался то по одну руку, то по другую, как-то раз — вообще за спиной. Да и просто идти вперёд не выходило, ведь вечно ну пути что-то встречалось. То заросли папоротника, то овраг… Обойдёшь их — и снова с пути собьёшься.

Запасы кончались. Хлеб Кай доел ещё на рассвете, слишком большие куски отрывал от него. Вода во фляге плескалась уже где-то близко ко дну. В животе урчало, но куда сильнее Кая беспокоило другое. С самого момента, когда он попробовал использовать свою силу, она вдруг стала шевелиться. Кай не мог описать это чувство, оно не было ни на что похожим, он просто знал, что неведомое внутри него, спавшее долгое время, теперь хотело найти выход. Иногда полосы под кожей начали ни с того ни с сего тускло светиться. И Кай уже жалел, что попытался приручить свою силу.

К вечеру Кай допил остатки воды и уже через несколько шагов снова нестерпимо захотел пить. Он остановился у старого дуба, ствол которого был в два обхвата, и прислонился лбом к грубой коре. От неё пахло землёй и дождём, от последнего жажда разыгралась с новой силой.

— Помоги хоть чем-нибудь, — прошептал Кай, сам не зная, к кому обращается. — Хоть знак дай, где вода.

И почувствовал тонкую дрожь где-то под кожей. Испугался на мгновенье, но быстро решил, что умереть от жажды и голода куда страшнее. Он закрыл глаза, попытался не отталкивать это чувство, а наоборот — прислушаться. Чуть отвлёкся на вспыхнувшие вновь линии, которые заметил даже с закрытыми глазами. Но быстро сосредоточился.

Сначала услышал только шум ветра в кронах. Потом сквозь него пробился другой звук — гулкие удары, чем-то похожие на стук сердца. И они не просто били, а будто перекатывались. Перекатывались где-то под землёй.

Кай опустился на колени, прижал ладони к сырой земле. И вдруг остро почувствовал, будто даже увидел, тонкие прожилки под землёй, чуть светящиеся голубым. Они тянулись куда-то в сторону, переплетались, исчезали в темноте. Это была вода.

— Вот оно, — выдохнул Кай. — Вот где…

Он медленно пополз, боясь потерять голубоватые жилки. Полз, невольно облизывая сухие губы почти таким же сухим языком. И наконец добрался до небольшого углубления между корнями. Там, в яме, скопилась вода, тёмная, с плавающими в ней листьями, но чистая. Кай зачерпнул её ладонями и жадно пил. Пил так, что забывал дышать, и не мог остановиться, пока не закружилась голова.

Когда он поднял глаза, перед ним стоял олень. Старый, с обломанными рогами, с мутной плёнкой на глазах. Он не пытался убежать, смотрел на Кая без страха.

— Привет, — тихо сказал Кай.

Олень фыркнул, будто усмехнулся, и медленно пошёл в чащу, повернувшись спиной к Каю. И сила внутри него стала сумасшедше пульсировать, будто метаться внутри. Полосы вспыхнули с новой силой, Кай был уверен, что свет бьёт даже из его глаз.

Он зачерпнул побольше воды и плеснул себе в лицо. Потом ещё. И ещё.

— Тихо… тихо… — шептал он, тяжело дыша. — Я не хочу никого убивать

Но сила не слушала. Сила требовала выхода.

***

К вечеру небо затянуло тучами, и пошёл колючий дождь. Кай укрылся под густой кроной дуба, сел на землю, прижавшись спиной к толстому стволу, и вытянул гудящие от усталости ноги. Он засунул руку в мешок, будто там вдруг мог появиться новый кусок хлеба. Хотя есть не очень хотелось, после воды сила показала ему куст с тёмными ягодами. Они были сладкими, сочными и, самое главное, их было много, так что Кай смог набить живот.

Рука, пошуровав в мешке, наткнулась на тёплый свёрток с осколком. Кай достал его, улыбнулся, вспомнив про деда. И пустил слезу, потому что вместе с дедом вспомнились родители и дом. Он прижал осколок к груди и почувствовал, как быстро сохнет под ним намокшая рубаха.

— Ладно, — прошептал Кай осколку. — Если ты умеешь говорить, скажи мне, как правильно использовать силу внутри вас? Как так вывернуться, чтобы она делала только то, что я хочу?

Камень молчал. Или говорил так тихо, что Кай не мог разобрать.

Тогда он попробовал прислушаться. Положил осколок на землю, сел напротив, накрыл его ладонью и закрыл глаза.

В темноте за веками снова вспыхнули голубые линии — те самые жилы воды. Кай напрягся, стиснул зубы, стараясь разглядеть что-то ещё. И вдруг увидел красный шар. Он висел в воздухе прямо перед ним. Сначала еле заметный, он становился всё более густым и ярким.

Кай медленно потянул к нему руку. Замер, не решаясь коснуться. Несколько раз сжал и разжал кулак. А потом резко выдохнул и толкнул шар. Тут же Кая отбросило назад, больно впечатав затылком в кору дуба. Лицо обожгло.

Что-то затрещало. Кай открыл глаза и увидел круглую дыру в стволе дерева напротив, опалённую и дымящуюся по краям. Снова треснуло, ствол дерева надломился, и оно рухнуло на бок, громко зашелестев своей листвой и листвой деревьев, которых зацепило падая.

Кай сидел, прижавшись к дубу и испуганно втянув голову в плечи.

***

Ночью Кай проснулся от холода. Дождь кончился, но воздух стал ледяным, и даже тёплый осколок не спасал. Кай сел, обхватив колени, и смотрел, как между деревьями мелькают тени. Сначала он подумал, что это звери. Но потом услышал голоса.

Они шли тихо, говорили ещё тише… Но сквозь стук сердца, подпрыгнувшего к горлу, Кай слышал их отчётливо, каждый шаг, каждое слово.

— Где-то здесь, — шептал один из них. — Совсем близко.

Теперь Кай видел их, но видел не глазами. Он и слышал их не ушами. Он просто чувствовал, как почувствовал сеть тогда в шахте. Кай был уверен, он просто знал, что это люди Ордена, что идут они за ним. А за кем же ещё?

И перед глазами снова стал наполняться опасным красным цветом шар. Кай шумно сглотнул. Прошептал:

— Не надо.

Но шар всё гуще заливался красным и будто чуть дёргался в ту сторону, откуда к Каю шаг за шагом приближались люди Ордена.

«Не сейчас, — мысленно взмолился Кай, закусив губу. — Пожалуйста, не сейчас».

Он увидел, как один из людей Ордена остановился, поднял руку, и кристалл на его запястье вспыхнул.

— Здесь кто-то есть, — проговорил он глухо и спокойно. — И он использует силу.

Кай зажмурился, сжал кулаки и попытался сделать то единственное, что пришло ему в голову: не оттолкнуть магию, а спрятать её. Накрыть, как мелкий кристалл, дававший свет в родительском доме. Накрыть, чтобы погасить.

Он представил, что красный шар — это тот самый кристалл, поместил его в жестяную банку и накрыл воображаемой крышкой. Сначала ничего не происходило. Потом он почувствовал, как шар сопротивляется, бьётся о стенки, ищет выход. Но он держал. Держал изо всех сил, пока не заломило виски и не запищало в ушах.

Кристалл на запястье мага моргнул и погас.

— Странно, — произнёс всё тот же голос. — Заклинание сбоит?

— Может, он ушёл? — спросил другой.

— Если так, то не ушёл, а испарился.

— Кажется, я что-то вижу справа.

Люди Оредна повернули, их шаги удалились. Кай остался сидеть, дрожа всем телом, пока последние тени не растворились в предрассветном тумане.

Только тогда он позволил себе выдохнуть.

Глава 6

К утру дождь наконец стих, но воздух в лесу стал тяжелее от сырости. Каждый лист держал дождевую каплю, и стоило задеть ветку — сразу обдавало холодной водой. Кай шёл, стараясь ступать так, чтобы не хрустнула ни одна сухая палка, не шевельнулся ни один куст. Люди из Ордена сновали где-то поблизости, он их чувствовал, хотя увидеть так чётко, как со страху получилось вчера ночью, не получалось.

К полудню он вышел небольшую поляну, покрытую мягким мхом. Солнце пробивалось сквозь кроны и ложилось на землю бледным светом. Там, прижавшись к корням старого вяза, лежал барсук.

Кай замер, не решаясь подойти ближе. Барсук был крупным, с мощной грудью и сильными лапами, такими человека до костей можно располосовать. Но сейчас барсук ничего не мог сделать, даже двигаться. Из бока у него торчал обломок стрелы, и не простой охотничьей, а с тусклым кристаллом на древке. Кай знал про такие стрелы, они не просто пронзали плоть, но ещё и ране затянуться не давали. Бедный зверь мог часами умирать в страшных муках, а потом за тушей возвращался охотник. Кай всё же приблизился.

— Бедняга, — тихо сказал он, склоняясь над барсуком. — Не бойся, я не охотник. Я попробую помочь.

Барсук приоткрыл один глаз. Посмотрел на Кая устало и протяжно фыркнул, будто умолял поскорее добить его.

Кай опустился на колени. Он посмотрел на стрелу, потом на свои руки. Подумал, что, наверное, хочет сделать большую глупость. Кристаллы Ордена тут же его обнаружат и приведут к нему, а там никто не будет разбираться, для каких благих целей он использовал силу.

— Я попробую, — прошептал он. — И будь, что будет.

Он протянул руку к кристаллу на древке. От того веяло холодом, его тусклый свет стал чуть ярче. Сила снова заёрзала внутри Кая, хотела резко вырваться, сделать что-то… И тут Кай понял. Надо сконцентрироваться, надо дать понять силе, что именно она должна сделать.

«Она же слепа, — подумал Кай. — Её надо направлять. Ей нельзя давать волю, нужно строго следить за ней».

Он вспомнил, как в шахте перехватил заклинание надсмотрщика, как не сделал ни одного резкого движения, а сконцентрировался строго на сети, тянулся за ней, будто не замечая больше ничего вокруг.

Кай закрыл глаза, прислушался к окружающим звукам и сосредоточился на их ритме,. Услышал медленный стук земли, тихий шорох корней, протяжный гул стволов деревьев и что-то резкое поверх всего, не вписывающееся в общий ритм. Что-то громкое и неприятное. Кристалл. Это он так противно шумел.

Сморщившись, Кай сконцентрировался на этом противном звуке. Оставил у себя в голове только его и стал заглушать. Представлял, будто накрывает его толстым одеялом, набитым пухом. Барсук тихо зарычал, дёрнулся, и Кай замер.

— Тихо, — прошептал он. — Я его поймал.

И тут Кай почувствовал, что под толстым одеялом что-то есть. Что-то твёрдое, холод от которого ощущался через весь пух. Кай принялся заворачивать его, медленно и аккуратно. Потом взял в охапку, бросил в чёрную пропасть. И даже с закрытыми глазами увидел, как погас свет кристалла. Почувствовал, как пропал ледяной холод вокруг него.

Когда Кай открыл глаза, кристалл на древке стрелы уже был просто камнем. Оставалось вытащить саму стрелу.

Кай сжал зубы, представив, как больно сейчас сделает барсуку. Он ухватился за древко, резким движением выдернул его. Барсук утробно вызвыл, дёрнулся, попытался ударить Кая лапой. Но вскоре снова осел на землю, потеряв силы. Барсук тяжело дышал и по его вздымающемуся и опадающему боку текла тёмная кровь.

— Прости, — прошептал Кай. — Прости.

Он разорвал край своей рубахи, скомкал и прижал к ране. Барсук бессильно смотрел на него. То ли он всё же доверился Каю, то ли у него просто не осталось сил, но злости в его глазах не было.

Кай положил ладонь на бок зверя, прямо поверх ткани. Снова сконцентрировался и просто попробовал очень захотеть облегчить барсуку боль, как недавно захотел спасти отца от камнепада в шахте. И вдруг почувствовал тепло у себя в груди. Что-то неясной формы росло и густело с каждым ударом сердца. Кай мысленно повёл это тепло к рукам, представил, как оно течёт к самым кончикам пальцев. И медленно переливается в тело барсука.

Тепло продолжало расти внутри, Кай стиснул зубы, пытаясь его удержать, чтобы оно не ударило барсука резко. Он был уверен, что тот не выдержит такого, что если он не удержит силу, она просто сожжёт зверя. Но когда тепло в груди Кая перестало расти, а потом и вовсе уменьшилось, он понял, что это тепло было его собственным, что он отдавал барсуку своё. Закружилась голова, задрожали ноги. Но Кай не убирал ладонь.

Барсук тихо фыркнул. Его дыхание стало ровнее. Рана под тканью перестала сочиться кровью.

— Вот так, — выдохнул Кай. — Вот так…

И только теперь он убрал руку, и светящиеся линии под его кожей медленно погасли. В глазах мелькали тёмные пятна, но Кай улыбался дрожащими губами.

Барсук приподнял голову, долго смотрел на Кая. Потом с трудом поднялся на лапы, постоял, покачиваясь, и, не оглядываясь, пошёл в чащу. Чуть прихрамывал, пару раз останавливался, едва не упав на бок, но всё же шёл, пока не скрылся за деревьями.

Кай остался сидеть, чувствуя слабость во всём теле. Ему казалось, что сил не хватит уже ни для чего, что если придут люди Ордена, он просто им сдастся. Но когда неподалёку хрустнула ветка под чьим-то сапогом, Кай, не раздумывая, вскочил и прижался спиной к стволу вяза. В голове шумело, перед глазами плыли круги, но он снова заставил себя сконцентрироваться. И снова смог отчётливо услышать и увидеть людей Ордена, приближающихся к нему с кристаллами наготове.

Кай попятился, стараясь не наступать на сухие ветки. Он стал шаг за шагом углубляться в лес, туда, где деревья росли плотнее, а корни сплетались в заковыристую ловушку под ногами. Люди Ордена шли строго вперёд, именно туда, где недавно лежал едва живой барсук.

Кай прислонил ладонь к дубу, мысленно провалился внутрь него, нашёл там живительное тепло. Резко выдохнув, Кай вырвал большой кусок и потянул его к себе. Тепло ушло в тело, как вода в песок, без остатка. Кай почувствовал резкий прилив сил. Потом скривился, словно от боли, когда на него с кроны дуба свалился целый ворох листьев, высохших в одно мгновенье.

— Прости, — шепнул Кай.

Он помчался прочь, петляя и запутывая следы. А люди Ордена уже шли к тому самому дубу.

Глава 7

Третий день люди Ордена ходили по Каменоломной, и жизнь в деревне замерла. Вроде, и мужики продолжали в шахтах работать, и бабы дома вести и за огородом ухаживать. Раздавался металлический лязг из кузницы, и валил дым из её трубы. Торговцы продолжали отпускать товары в лавках. Но на деревенских улицах было пусто. А каждый, кто по неотложной потребности выходил из дома, старался вернуться как можно скорее.

Стражники стояли на перекрёстках, как столбы. Их посохи с кристаллами на навершиях тускло мерцали, и всем деревенским казалось, что за малейший проступок в нарушителя из кристалла вылетит луч и испепелит, не оставив даже костей.

Маг Эридан, имя которого в деревне знала уже каждая собака, появлялся на улицах редко. Но если всё же появлялся, то не придумали ещё такой нужды, чтобы кто-то в деревне в этот момент хоть нос из-за двери показал. Сам Эридан в эти редкие минуты не спеша проходил по дорогам, внимательно смотрел по сторонам, медленно поворачивая голову и, казалось, мог заглянуть за каждую стену, рассмотреть изнутри каждый дом, не заходя в него.

В доме Кая теперь почти не разговаривали. Отец уходил в шахту раньше обычного и позже обычного возвращался. Спина его сгорбилась ещё сильнее, ещё серее сделалось лицо, которое так исхудало, что, казалось, на нём будто одни только глаза остались. Мать ходила по дому тише мыши, без шума мела полы, старалась не греметь посудой. Им обоим, и матери, и отцу, казалось, что кто-то смотрит за каждым их шагом, слушает каждый вздох и каждое редкое слово. И они были уверены, что им это не просто кажется.

Даже дед уже бросил попытки как-то их взбодрить, перестать бояться. Говорил, что они же даже не врут, что не знают где Кай. И что даже если их будут пытать, то ничего не добьются, у них просто нет того, что нужно Ордену. Но теперь дед устал. И целыми днями он сидел у окна, недовольно бурча под нос что-то невнятное. Но всё равно он был уверен, что Кай жив, что с ним всё хорошо. И что он ещё покажет Ордену. Покажет так, что Орден станет тихим и напуганным, какой сейчас была деревня.

***

Вечером Эридан подошёл к дому Кая и застыл у калитки. Медленно провёл перед собой рукой с кристаллом. Кристалл чуть загорелся, но быстро потух.

— Опять припёрся, — сидя у окна, проворчал дед.. — Бездельник орденский.

Отец, только что вернувшийся из шахты, замер с киркой в руке. Мать подбежал к окну.

— Чего задёргалась? — продолжал ворчать дед. — Уж привыкнуть пора. Породнимся с ним скоро.

Мать его не слышала. Она смотрел на Эридана, нервно кусая губу. Дышала всё чаще. А потом вдруг выскочила из дома, оставив дверь нараспашку. Отец бросился за ней да замер в дверях, увидев, что мать остановилась на середине дорожки, идущей к калитке, и кричит Эридану:

— Нет его у нас! Он ушёл! Из-за вас ушёл! И не вернётся! Оставьте нас уже в покое!

И сорвалась в рыдания, рухнув на колени. Отец подбежал к ней, помог подняться, повёл в дом.

— Людям свойственно возвращаться туда, где их любят, — медленно проговорил им в спины Эридан.

Отец с матерью обернулись.

— Он знает, что вы здесь, — сквозь зубы процедил отец. — Он не так глуп, как вы о нём думаете.

— Я не думаю, что он глуп. Я никогда не считаю своих врагов глупыми.

Мать рванулась к Эридану. Отец попытался её удержать, но не смог.

— Враг?! — срывающимся голосом крикнула мать. — Что он вам сделал?! Он всего лишь спас отца от падающих камней! Это преступление для вас?!

Эридан усмехнулся.

— Сегодня его отцу угрожают камни. А завтра он увидит угрозу в людях. Во всей деревне. И во всём королевстве.

— Мой сын не причинит вред людям!

— Все матери так говорят. — Эридан снова провёл рукой. — Доброй ночи.

Он развернулся, коротко глянул на тёмное небо и зашагал прочь.

***

К вечеру в доме старосты собрались кузнец, мельник, несколько уважаемых старожил, ещё способных орудовать киркой в шахтах, и ещё пара людей, чьё слово что-то значило для деревенских. Дом старосты, по деревенским меркам, был довольно большим и просторным, но собравшиеся едва в нём уместились. Скоро стало душно, несмотря на вечернюю прохладу.

— Орден не уйдёт, пока не будет уверен, что Кай не вернётся, — тихо сказал староста, сидя за столом и водя ногтем по столешнице.

— Скоро все привыкнут к ним и внимания обращать не будут, — махнул здоровенной рукой кузнец, облокотившийся на стену в углу.

— Ага, привыкнешь к ним, — фыркнул мельник. — Куда ни глянь, везде со своими посохами стоят. Работать невозможно.

— Да чего они тебе сделают? — прогудел кузнец.

Но поднялся гомон в поддержку мельника, мол, и правда сильно они раздражают, эти стражники Ордена.

— А маг ихний вообще жуткий какой-то, я даже глядеть на него боюсь, — сказал один из старожил по имени Керт.

— Тихо! — призвал староста. — Я сейчас не про это хочу сказать. Мы должны обсудить, что делать… если Кай всё-таки вернётся.

— Вернётся? — недоверчиво повторил кузнец. — Зачем ему возвращаться? Уж знает, поди, что тут его схватят.

Староста медленно покачал головой.

— Люди Ордена очень неглупые. И очень опытные в этих делах. Они уже кучу порчен… — староста осёкся. — Кучу таких, как Кай переловили. И если они столько времени просто стоят здесь и ждут, значит Кай действительно может вернуться, как, наверное, часто возвращаются другие.

Повисла тишина. Сначала вообще ни звука не было, но потом всё чаще стали шмыгать носы и доноситься вздохи.

— Орден его схватит — и всё, — тихо пробормотал мельник.

— Ну уж нет! — выкрикнул кузнец. — Я Кая знаю с его рождения. Они с моим Борном всё детство вместе бегали, в кузнице у меня постоянно бывали! Я не буду смотреть, как его забирает Орден!

— И чего? — тихо спросил Керт. — Драться с ними будешь?

— Нет! – злобно ответил кузнец и забегал глазами. — Я… я… Я караулить его буду! У дороги! И Борн будет! Меняться с ним будем! И если Кая увидим, то сразу же скажем, чтобы назад шёл, а то Орден схватит!

Снова повисла тишина.

— Орден сразу заподозрит вас, — тихо, но твёрдо сказал староста. И обвинит в помощи порченному.

— Пусть докажет сначала! Сидеть просто так я точно не буду! Кто со мной?

Такой тишины этот дом ещё не знал. Казалось, присутствующие даже дышать перестали.

— Трусы! — сквозь зубы процедил кузнец, растолкал всех на пути и вышел из дома старосты, громко хлопнув дверью.

***

К четвёртому дню начало казаться, что так было всегда. Что люди Ордена со дня основания деревни стояли на её улицах и сурово глядели по сторонам. Деревенские стали всё чаще выходить из домов без крайней необходимости. Даже прогуливались, иногда только с опаской поглядывая на стражников и стараясь их обходить широкой дугой. А дети так и вообще стали игры устраивать — кто не забоится ближе к стражнику подбежать. А то, что разговаривали все шёпотом — так это тоже будто всегда так было.

— Говорят, этот маг из Ордена чует, когда кто-то другой колдует, — шептала у колодца одна баба, вытягивая полное воды ведро. — И если Кай опять чего наколдует, то его найдут сразу.

— Да я слыхала, что они по всей дороге от нас до города какие-то ловушки расставили, — шептала в ответ другая.

— А мне вчера сказали, что если Кай вернётся, то его схватят, не успеет он до околицы дойти.

И каждый такой обмен сплетнями сводился к тому, что Орден не уйдёт из деревни, пока они не схватят Кая. И если раньше от этого всем дурно делалось, то сегодня уже говорили спокойнее. А некоторые даже радовались, что раз Орден здесь, значит Кая всё ещё не поймали.

***

Вечером мать вышла из дома. Села на крыльце, поджав ноги, сжала зябнущие ладони в кулаки. И снова стала глядеть на дорогу, по которой Кай покинул родную деревню. Она долго так сидела, на небе уже звёзды показались, а воздух стал совсем морозным. Но мать не уходила. Сидела и смотрела, не отрываясь, терла ладони и выпускала клубы пара изо рта, дыша на них.

Скрипнула дверь, на крыльцо вышел дед. Мать не обернулась. Услышала, как дед кряхтит, и приготовилась, что он снова ворочать будет. Но вдруг ей на плечи упал тёплый платок. Дед сел рядом, громко хрустнув спиной и коленями.

— Не вернётся он, — тихо сказал он. — Не дурак же. Знает, что ищут.

Мать покачала головой.

— Я и не жду, что он вернётся. Я просто прошу богов, чтоб они ему помогли. И надеюсь, что они лучше меня поймут, если я буду указывать им в ту сторону, где сейчас Кай.

Дед вздохнул.

— Пошли в дом. Боги тебя везде услышат.

Мать сжала трясущиеся губы.

— А с Каем всё будет хорошо. Тут даже и говорить не о чем.

Мать так и не глянула на деда, не отрывая глаз от дороги. Но всё же вскоре встала и пошла в дом.

***

Ночью сын кузнеца Борн сменил своего отца в их собственном дозоре. Они устроили наблюдательный пост за деревней чуть в стороне от дороги, откуда хорошо было видно окраину леса. Оба решили, что Кай не глупый, и если он решит вернуться, то не пойдёт по дороге, а попробует зайти сбоку, через лес. Тут-то они и хотели его поймать да назад повернуть, пока в руки Ордену не попался.

Борн внимательно глядел на лес, ни одного шороха старался не упустить. Но вскоре задремал. Сам не заметил даже, уже начал на бок заваливаться, как вдруг услышал:

— Ну чего тут?

Борн мигом на ноги вскочил, готовый то ли драться с кем-то из Ордена, то ли бежать со всех ног. Но только раскрылись до конца сонные глаза, как он увидел, что стоит перед ним Фрек.

— Тьху, ты, чтоб тебя! — выругался Борн. — Чего тебе тут надо?!

Фрек насупился обиженно.

— Тоже хочу Кая ждать.

Борн, глубоко вдохнул, пытаясь унять всё ещё скачущее после испуга сердце.

— Ладно, — сказал он примирительно и уселся обратно на ящик, который они с отцом специально притащили из кузнецы, да подвинулся, освободив место Фреку.

Фрек уселся рядом. Внимательно прошёлся взглядом по краю леса. Несколько раз вдохнул, будто вот-вот что-то скажет. Но сказал только на пятый раз:

— Как думаешь, Кай и правда такой опасный?

Борн нахмурился.

— Когда в детстве по башке тебе давал, вот тогда опасный был.

— Он и тебе давал. Я ж про другое… про порчу эту…

— Нет никакой порчи. Это всё тот же наш Кай.

— Это понятно… но Орден же не просто так его ищет.

— Вот пусть Орден и ищет, раз ему так надо. А ты иди отсюда, если Каю помочь не хочешь!

Фрек вздохнул. Тихо сказал:

— Хочу.

И стал с новой силой вглядываться в лес.

***

Старший маг Эридан стоял на вершине холма за деревней. Без интереса смотрел на тёмные крыши, на чёрные окна, в которых давно погас свет. Видел двух наивных мальчишек, желающих помочь своему порченному другу. Только самого порченного никак не получалось найти. Поисковая группа в лесах несколько раз выходила на след, но каждый раз теряла его.

Внутри у Эридана ёрзало неприятное чувство, что он ошибся. Надо было идти в лес самому.

Но теперь ему оставалось только ждать.