Цена кристаллина

Глава 1

Делия обмакнула кисть в краску и стала усердно смешивать на палитре цвета. Взглянув на полученный результат, она недовольно поморщилась: получалось слишком тускло, слишком однообразно. Она добавила капельку лазури, затем еще немного синего, пытаясь уловить ту самую глубину, которая играла в воде перед ней. Глубоко вздохнув, девушка перевела взгляд с палитры на бушующее море, а затем снова критически осмотрела свой холст.

Конечно же, добиться желаемого было почти невозможно. В её распоряжении были лишь обычные пигменты — дешевая смесь масел и минералов, лишенная искрящейся магии кристаллина. Такие краски годились разве что для вывесок да плакатов на городском рынке. Ими нельзя было воссоздать живое дыхание волн, запечатлеть пылающую красоту заката, дрожащего в морской глади, или передать тот самый внутренний свет, который делает картину живой. Но это всё, что могла позволить себе её семья. Глупо мечтать о нереальном.

Пусть многие и восхищались её работами, Делия знала, что с кристаллином они бы ожили, стали бы гораздо более естественными, и усилий потребовалось бы гораздо меньше. Но приходилось работать с тем, что есть, вкладывая в каждый мазок частичку своей души.

Все свободное время Делия проводила у мольберта. У неё была мечта — поступить в королевскую академию, признанную лучшей во всем мире и находившуюся в столичном городе. Для этого нужно было предоставить свои работы и пройти конкурс, в котором участвовало огромное количество таких же мечтателей. Но шансы Делии по сравнению с остальными были совсем мизерными. Она слишком сильно отличалась от других поступающих. Да и с такими красками...

Делия решительно тряхнула головой, отгоняя удручающие мысли, и постаралась сосредоточиться. Ветер усилился, морские волны вздымались всё выше, превращаясь в белые гребни. Резкий порыв с озлобленным воем едва не вырвал мольберт из её рук. Девушке удалось вовремя ухватиться за подставку и плотнее вдавить деревянные ножки в мокрый песок. Судя по всему, начинался настоящий шторм. Следовало закончить работу и возвращаться домой, пока небо окончательно не рухнуло.

— Ты так красиво рисуешь! — вдруг раздался за её спиной звонкий голосок, перекрывающий шум прибоя. — Я так не умею... Как у тебя это получается?

Обернувшись, Делия увидела худенькую белокурую девочку лет восьми. На ней было легкое цветастое платьице, совершенно не подходящее для такой погоды, а в волосах забавно покачивались заколки в форме улыбающихся дельфинчиков. Девочка вся дрожала от холодного ветра, но её глаза, широко раскрытые от неподдельного восторга и явной зависти, не отрывались от картины.

— Я рисую с детства, — ответила Делия, поправляя прядь длинных волос, развевающихся на ветру. — Но мне не очень нравятся мои работы.

— Почему? Они прекрасны! — с искренним изумлением спросила девочка, словно не веря услышанному.

Делии стало тепло от этой похвалы, пусть даже исходящей от ребенка.

— Спасибо, — ответила она с мягкой улыбкой. — Но ты тоже можешь научиться. Главное — не бояться.

Девочка робко кивнула, но её взгляд тут же скользнул обратно к мольберту, задержавшись на изображении волн.

— Но всё же почему они тебе не нравятся?

— В них мало жизни, — печально улыбнувшись, призналась Делия и сменила тему: — А что ты здесь делаешь одна?

— Гуляю, — просто ответила девочка, пожав плечами. — Тай разрешил, а сам не захотел идти со мной. Он сказал, что надо готовиться к школе, а я уже всё собрала и прочитала, поэтому отпросилась. Кстати, я — Лея, а тебя как зовут?

— Я — Делия. Послушай, Лея, ты же замерзнешь и простудишься! Да и шторм надвигается. Нельзя гулять у моря в такую погоду, это очень опасно. Делия и сама почувствовала, как пронизывающая прохлада начала пробираться сквозь её платье из ветрозащитного материала.

— Очень приятно познакомиться! — радостно воскликнула Лея, словно и не слыша предостережений Делии об опасности и надвигающейся буре.

— Мне тоже, но давай лучше я провожу тебя домой. Кажется, скоро гроза начнётся. — Делия указала на стремительно темнеющее небо.

Лея запрокинула голову, вглядываясь в нависшую над горизонтом свинцовую тучу.

— Я люблю грозу… это так красиво! И волны! Они такие сильные, особенно во время бури!

— Это и правда завораживающе, но любоваться стихией лучше из безопасного места, — улыбнулась Делия, быстро собирая кисти и тюбики с красками в походный этюдник.

Лея кивнула, соглашаясь с её доводами, и принялась помогать, поднимая упавшую тряпку. Ветер усилился, принося с собой запах озона и соли, а клочья тяжёлых облаков окончательно закрыли солнце, погрузив пляж в сумрак.

Вдруг Делия краем глаза заметила быстро приближающуюся фигуру. Молодой светловолосый юноша, примерно её возраста, решительно шагал к ним, преодолевая сопротивление ветра. Его лицо выражало смесь тревоги и облегчения.

— Лея, вот ты где! Я тебя везде ищу! — парень подлетел к девочке. — Как ты здесь оказалась? Я думал, ты в саду около дома.

— Но, Тай, ты сам разрешил немного погулять. Я спросила: «На пляже?» Ты кивнул. Но тут как-то прохладно. — Лея снова поежилась, обнимая себя руками.

— Я кивал, но не тебе. Я же говорил по связному устройству с отцом. Ты разве не видела? — Тай стащил с себя плотную куртку и накинул на плечи сестре, укутав её с головой.

Обернувшись к Делии, он виновато улыбнулся:

— Прошу прощения, моя сестра, наверное, тебя утомила? Она умеет быть невероятно назойливой.

— Неправда! — запротестовала Лея, выглядывая из воротника куртки. — Я только смотрела, как Делия рисует, я не мешала!

— Всё хорошо. Твоя сестра очень милая. Только не стоит ей гулять без присмотра в такой шторм, — улыбнулась ему Делия.

— Ты права, это я виноват, — Тай тяжело вздохнул, и в его голосе прозвучала неприкрытая усталость. — Понимаешь, мы только-только приехали. Родители остались на континенте, и я просто не представлял, как сложно уследить за маленьким ребенком в чужом городе. Особенно за моей гиперактивной сестренкой.

— Я не ребенок! — тут же возмутилась Лея, надув щеки.

— Как скажешь, — усмехнулся брат, бросив на нее мимолетный, но тёплый взгляд.

— Значит, вы тут одни? — удивленно спросила Делия.

— Не совсем. Мы у бабушки, — ответил Тай.

— Тётя Эстр просила не называть её бабушкой, — поправила Лея, нахмурив тонкие брови.

— Да, я помню, но её же здесь нет, — усмехнулся Тай и продолжил, обращаясь к Делии: — Мы живем у тёти Эстр, но она либо в своём саду занимается цветами, либо в магазинчике пропадает. А Лея клятвенно пообещала вести себя тихо, чтобы ей не нанимали няню. — Тай с укором посмотрел на сестру, которая тут же принялась усиленно изображать раскаяние, отводя глаза в сторону. Получалось у неё это так же неубедительно, как у Тая — играть роль строгого старшего брата.

Делия, наблюдая за этой забавной парочкой, невольно расплылась в улыбке.

— Ладно, считай, я поверил, — сдался Тай, легонько потрепав Лею по голове. И, снова повернулся к Делии, с интересом поглядывая на картину, которую она успела прикрыть холщовой тканью.

— А могу я увидеть, что заставило мою сестру замереть на месте от восторга? - спросил он.

Делия колебалась, но в глазах Тая не было ни насмешки, ни праздного любопытства, лишь искреннее желание увидеть то, что так заворожило Лею.

Она медленно откинула ткань, открывая холст, и отошла в сторону, давая обзор. Делия отметила, что издали картина смотрелась не так уж плохо; возможно, игра света и тени могла бы создать иллюзию глубины, достаточную, чтобы конкурировать с работами, написанными кристаллиновыми красками. Но всё равно она казалась ей плоской и мертвой. Делия перевела взгляд на Тая, ожидая критики или разочарования.

— Это невероятно, — прошептал Тай чуть слышно, словно лишившись голоса. Он сделал шаг ближе, не отрывая взгляда от полотна. — Ты настоящий талант. Как возможно так рисовать?

Делия была польщена, видя его неподдельную реакцию, но одновременно чувство неловкости сжало её грудь.

— Она не слишком получилась, — попыталась она снизить градус восхищения. — Да и не закончена немного. Сегодня помешал ветер.

— Не слишком получилась? Ты шутишь? — Тай поднял на неё глаза, в которых плескалось искреннее удивление. — Здесь каждая волна дышит. Я словно чувствую соленые брызги на лице, слышу шум прибоя. Это не просто картина, Делия, это портал в бушующее море. Так может чувствовать море только тот, кто его по-настоящему любит.

Он говорил тихо, но с такой убежденностью, что Делия невольно засомневалась в собственной оценке. Может, она действительно слишком строга к себе? Или просто привыкла видеть недостатки там, где другие видят красоту?

— А я и люблю по-настоящему, — мрачно вздохнула Делия, наконец перестав удерживать волосы руками и дав им свободу. Ветер мгновенно обнажил её шею, и на коже блеснул металлический диск прибора преобразования воздуха.

Делия на секунду зажмурилась, но, открыв глаза, вместо отвращения увидела на его лице выражение искреннего интереса.

— Ты вентра? Настоящая? — завороженно прошептал он, сделав шаг к ней.

Делия инстинктивно отступила назад, вновь закрывая волосами шею.

— Да не бойся, — Тай мягко улыбнулся, поднимая руки в примирительном жесте. — Извини, пожалуйста. Я как дурак себя веду. Просто я только в книжках о вас читал. Всегда мечтал увидеть вживую.

— Мечтал? — Делия решила, что ей послышалось. — И что же это за книги такие?

— «Былины и сказки о морском народе», — ответил Тай, и его глаза загорелись. — В детстве зачитывался. Они меня просто завораживали.

— Неужели? Ты, наверное, один такой на миллион. Обычно нас презирают. Мы, скорее, привыкли к такой реакции. По крайней мере, она нас не удивляет.

— Ну, видишь ли, мы с сестрой не здешние, — задумчиво произнес Тай. — На моей родине, за океаном, к вам относятся… скорее нейтрально, с уважением. Да и вентров у нас теперь и не встретишь.

— Здесь множество знатных семей, чья власть держится на кристаллине, что, конечно, многое объясняет. Но я думала, эта ненависть распространяется куда шире. На все земли, подконтрольные королю Варлоку.

— Мы с Леей прибыли из земель короля Анора, — пояснил Тай, глядя на темнеющее море. — Там вентры не появлялись уже много лет, но живет множество других рас, в мире и согласии. Кстати, наши родители — антропологи, они изучают обычаи разных народов.

— Хотела бы я переехать жить в твою страну, — тихо вздохнула Делия, хотя прекрасно знала, что это невозможно, пока их народ находится в полной зависимости от кристаллина и приборов преобразования воздуха.

— Я слышал, что король Варлок достаточно суров, но не знал, что здесь так плохо относятся к вентрам, — покачал головой Тай. — Тем не менее, мне кажется, тебе не стоит отчаиваться. Уверен, со временем и этих зазнаек удастся убедить в их предвзятости и… тупости. Да им только бы увидеть твои картины, и они бы забыли о предрассудках.

— Скоро увидят, — тихо сказала она. — Я поступаю в королевскую академию искусств.

— Серьёзно? Это же превосходно! — воскликнул он, искренне радуясь. — Похоже, мы будем учиться вместе! Я, правда, на актерском факультете, но это совсем рядом, в том же корпусе.

— Актерском? Ты актер? — удивилась Делия.

— Ну, еще нет, но планирую им стать, — Тай смотрел на нее с искренней, добродушной улыбкой, которая несколько смущала Делию. Особенно после того, как она, сама не понимая зачем, открыла свою тайну. Позже, размышляя о своем поступке, она решила, что наверно просто не хотела его обманывать, боясь, что он переменит свое отношение к ней и её картине, узнав правду. Но, к её удивлению, это возымело обратный эффект. Его интерес лишь усилился.

— Эй, смотрите, что это? — послышался вдалеке звонкий голос Леи, которая всё это время исследовала пляж вокруг них.

Делия и Тай мгновенно обернулись. Девочка указывала на море. Там, над поверхностью воды, виднелось что-то темное и огромное. Оно покачивалось на волнах, медленно приближаясь к берегу.

Подойдя ближе, Делия и Тай вгляделись пристальнее. Сердце Делии ёкнуло. Она увидела огромный, изломанный плавник.

— Какая-то рыба, — неуверенно произнес Тай. — Тут небезопасно, Лея, пойдем домой. И бабушка скоро вернется из магазина.

— Нет, я хочу посмотреть, ну пожалуйста! — взмолилась сестра, хватая брата за рукав куртки.

— Ладно, но через пять минут уходим, без обсуждений, — вздохнул Тай.

Через несколько мгновений мощная волна с ревом выбросила на берег огромное существо. Оно тяжело плюхнулось на песок, поднимая фонтаны брызг. Существо было покрыто темно-зеленой чешуей, но вся поверхность его тела была испещрена страшными отметинами — не то ожогами, не то язвами. Чешуя местами отсутствовала, обнажая мертвенно-серую плоть. Существо не подавало признаков жизни; его огромный глаз, мутный и стеклянный, был устремлен в небо.

— Что это? — всхлипнула девочка, крепко сжав руку брата. Тай также недоуменно и с опаской разглядывал чудище.

— Рифозуб, — грустно сказала Делия, подойдя ближе к гигантской рыбе. — Они почти все вымерли после заражения морей. Видимо, это один из последних.

— Действительно похож, — пробормотал Тай, — хотя в книгах они изображаются немного иначе.

— Они и должны выглядеть иначе, — голос Делии дрогнул. — Это очень красивые создания. У них была серебристая переливающаяся чешуя, сверкающая, как жемчуг, и вуалевые плавники, прозрачные, как крылья стрекозы. Они пели, когда плавали стаями.

— Очень печально, как жаль, что мир вот так изменился, — сказал Тай, всматриваясь в темную поверхность моря.

— Как же его жаль, бедный, — всхлипнула Лея, сделав робкий шаг вперед и дотронувшись пальцем до холодной головы гигантской рыбы. — Его точно никак не вылечить?

— Слишком поздно, Лея, — тихо ответил Тай, обнимая сестру за плечи и мягко, но твердо уводя её от мрачного зрелища. — Ему уже не помочь.

Начался дождь, небо окончательно потемнело, волны яростно бились о берег.

Делия быстро сложила вещи, привязала мольберт к ближайшему искореженному дереву, чтобы ветер не унес его, и повернулась к новым знакомым.

— Мне пора, — крикнула она, перекрикивая шум стихии.

— Я очень рад знакомству с тобой, Делия! — крикнул в ответ Тай, натягивая капюшон на голову Леи. — До встречи в Академии!

Он тепло улыбнулся, и эта улыбка, пробившаяся сквозь ливень и мрак, осталась в памяти Делии ярче любой картины.

Девушка смотрела им вслед, пока их силуэты не растворились в серой мгле. В душе Делии вспыхнула слабая, но упрямая надежда. Неужели в Академии найдется хоть кто-то, кто не будет смотреть на нее с презрением? Или даже станет другом?

Но тут же она одернула себя, приземляя полет фантазии. Не стоило радоваться раньше времени. Велика вероятность, что Тай просто перестанет ее замечать, увидев враждебность окружающих, просто чтобы избежать неприятностей. Да и она не хотела, чтобы он пострадал из-за общения с ней. Мир был слишком враждебен к её народу, и чудеса случались редко, хоть она и порой так хотела в них верить.

Глава 2

— Делия, где ты была? — с порога начала отчитывать её мама. Женщина стояла в полумраке прихожей, скрестив руки на груди, и её лицо казалось бледнее обычного при тусклом свете настенного кристалла. — Я пыталась достучаться до тебя весь вечер! Ты слышала вызовы? Я уже собиралась идти тебя искать.

— Мам, я просто рисовала на пляже, — устало ответила Делия, стряхивая с мокрых волос песок. — Хотела закончить картину до заката. Извини, я не слышала. Раковина связи не нагревалась, не гудела. Я проверяла её, но она молчала.

Делия полезла в карман платья и достала свою ракушку-коммуникатор. Она была забита мокрым песком. Вытряхнув его, девушка нажала на активационный кристалл. Прибор лишь слабо мигнул тусклым оранжевым светом и погас. Она потрясла его в руке, словно надеясь, что это поможет, но внутри что-то тихо щелкнуло, и устройство окончательно умерло.

Мать смотрела на эти манипуляции с очень грозным выражением лица.

— Делия, ты должна быть осмотрительнее! — голос матери сорвался почти на крик, эхом отдаваясь в маленькой гостиной. — Ты стала совсем беспечной и рассеянной с этими мыслями о поступлении. Гуляешь одна в самый разгар шторма, без работающей связи. Случись что — никто не узнает, никто не придёт на помощь! Сколько ещё нервов я должна потратить? Ты же слышала новости о пропавших вентрах. Уже семеро исчезли бесследно за последний месяц. Ни следов, ни тел. Я бы не пережила, если бы с тобой случилось то же самое.

— Ты права, мам. Прости, — виновато проговорила Делия. Ей было стыдно. Она не хотела заставлять мать волноваться и уж точно не специально сломала связную ракушку.

Действительно, в последнее время на улицах стало небезопасно. Жители её деревни старались возвращаться домой до темноты и не ходить в одиночестве по безлюдным местам. За последний месяц пропали уже семеро совершенно не связанных друг с другом вентров. Поиски ни к чему не привели. Официальные власти разводили руками, списывая всё на «несчастные случаи в шторм». Конечно же, все подозревали, что в исчезновениях замешан сам король. Рабочая сила для рудников ему была нужна. По крайней мере, этот вариант был не таким ужасным, как другие предположения.

— Я не хочу на тебя давить, дочка, но… — мать подошла ближе, её голос стал тише, но от этого не менее тяжёлым. — Возможно, эта Академия не для тебя. Ты хорошо подумала? Стоит ли оно того, если цена — твоя безопасность?

— Но, мама, как это — не для меня? — воскликнула Делия. — Как же моя мечта?

— Да, я понимаю. Ты очень талантлива, Делия, никто с этим не спорит. Твои работы… они особенные. Но у меня дурное предчувствие. Как только представлю, что ты будешь там одна, среди этих… людей, в их логове…

— Там есть и нормальные люди, мама! Не все нас ненавидят, — резко перебила её Делия.

Мать замерла, её взгляд мгновенно стал настороженным и пронзительным.

— О чём ты? Ты знаешь кого-то?

Делия бегло, сбивчиво рассказала о случайной встрече на пляже: о девочке Лее, о её брате Тае, об их реакции на её рисунок и на саму Делию. Она говорила с теплотой, пытаясь передать ощущение надежды, которое подарил ей этот разговор.

Но мать её радости не разделила. Наоборот, её лицо окаменело.

— Будь осторожна, Делия. Очень осторожна, — произнесла она медленно и вкрадчиво. — Ты ещё не сталкивалась близко с людьми, не видела их истинного лица. Они умеют втираться в доверие, улыбаться, дарить подарки, а потом… Они хитры и жестоки. Их доброта — это маска. Помни об этом.

— Но разве стоит судить о всех? — попыталась возразить Делия, но её голос звучал неуверенно.

— Я живу намного дольше тебя, дочка. Я видела, как менялись законы, как исчезали друзья. Поверь мне… — Мать отвернулась, тяжело вздохнув.

На этой нерадостной ноте разговор был окончен. Делия не сумела изменить настрой матери. Слова женщины, словно холодная вода, погасили её внутренний огонь, добавив сомнений и тревоги. Возможно ли, что она сама обманывается? Или мама права, и мир действительно настолько чёрен? Делия решила пока не думать об этом.

***

На следующий день небо было чистым, но воздух оставался свежим и колючим после вчерашней бури. Делия вновь собиралась на пляж, методично складывая кисти, тюбики с красками и палитру в видавшую виды тряпичную сумку. Ей всё ещё не давал покоя вечерний разговор с мамой, и она стремилась как можно быстрее сконцентрироваться на работе.

Не забыв взять старую связную раковину, которую вчера вечером торжественно вручила ей мать (отыскав её в глубине кладовки взамен сломанной), Делия вышла из дома. И тут же наткнулась на фигуру, поджидавшую её у калитки.

Керис стоял, опершись плечом о деревянный столб, с совершенно мрачным видом. Он был облачён в свой излюбленный серебристо-серый костюм из дорогой ткани, отливавший холодным металлическим блеском. На голове красовался тонкий металлический обруч с изображением символа акулы, обведённой золотой каймой, обрамлявший тёмные коротко остриженные волосы. На его демонстративно открытой шее сверкал новенький воздухопреобразователь последней модели, усыпанный россыпью изумрудных кристаллов, которые ловили каждый луч света.

Делия замерла на мгновение, затем, собравшись с духом, подошла ближе. Керис был её провозглашённым женихом. Этот союз был решён их родителями ещё в далёком детстве, когда они едва научились ходить. Свадьба должна была состояться через год, к наступлению её совершеннолетия. Делия никогда открыто не спорила с решением родителей, хоть и не испытывала к Керису ничего, кроме привычной привязанности. Они постоянно ругались, их характеры были слишком разными, но она понимала: в условиях их изолированного сообщества это был лучший, самый безопасный вариант. Таковы были законы их народа.

Она уже давно не виделась с ним — Керис словно избегал её в последнее время, после своего вступления в Сопротивление, о котором активно судачили местные. Делия очень беспокоилась из-за этого. Она много раз умоляла жениха держаться подальше от этой группировки, бросившей открытый вызов королю, но он не внял её мольбам. Он был непоколебим, горд и слеп в своём решении.

— Здравствуй, Керис, — мрачно сказала она.

— Доброе утро, Делия, хотя вряд ли его можно назвать таковым, учитывая обстоятельства. — Керис выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде плескалось плохо скрываемое осуждение и какая-то жёсткость, которой раньше не было. — До меня дошли слухи. Слухи о твоём намерении поступать в Королевскую академию искусств.

— И что же тебя так смущает? Ты же знаешь, что я занимаюсь рисованием, — с вызовом спросила Делия.

— А как прикажешь мне реагировать? Моя невеста идёт учиться к этим... С этими… Что мне говорить остальным? Особенно сейчас? — яростно ответил он.

— Да, Керис, я слышала, ты все-таки вступил в Сопротивление, — бросила она, глядя ему прямо в лицо. — Тебя можно поздравить? Ты давно мечтал об этом, так же как и я мечтаю попасть в Академию. И мне неважно твоё мнение на этот счёт. Ты мне ещё даже не муж, чтобы диктовать и указывать.

Делия понимала, что ведёт себя ужасно грубо. Но сдержаться не было сил. Миллион раз она умоляла Кериса одуматься, не связываться с этой группировкой, которая играла с огнём. Но он не слушал. Теперь же её жених официально станет участником всех тех кровопролитных вылазок, диверсий и нападений, о которых она с ужасом читала в газетах.

— Я сделал то, что должен был, — твёрдо сказал он, сжимая кулаки.

— Неужели? — прищурилась она.

— Я думаю о нашем будущем, Делия! — почти закричал он, делая шаг к ней. — Я борюсь за наш народ, за наши права, за конец этому рабству! А тебя, видимо, всё устраивает? Ты хочешь служить этим людям, угождать им своими картинками? Или ты просто… глупа и не видишь реальности?

— Я глупа? — возмутилась она, чувствуя, как в груди сжимается ледяной, болезненный комок. Делия закашлялась, судорожно пытаясь выровнять дыхание, инстинктивно коснувшись старого потёртого преобразователя на своей шее. Почувствовав слабую вибрацию и убедившись, что устройство работает нормально, она списала нехватку воздуха на бушующую бурю эмоций.

— Вот видишь, не стоит так нервничать, — тон Кериса внезапно изменился, став чуть мягче, но в этой мягкости сквозило пренебрежение. Он скользнул взглядом по её шее, задержавшись на архаичном устройстве. — Твой кислородный прибор никуда не годится. Ему уже сто лет, если не больше. Корпус потрескался, фильтры забиты. Того и гляди, он выйдет из строя прямо на улице. И кто тебе тогда поможет? Эти твои людишки? Сомневаюсь, Делия. Они бросят тебя при первой опасности. А я… я смогу устроить наше будущее.

Он подошёл совсем близко, нарушая личное пространство, обхватил её плечи своими сильными руками и заглянул прямо в глаза. Его зрачки были узкими, вертикальными, как у хищника.

— Ты не будешь ни в чём нуждаться. У меня есть связи, ресурсы. Я обеспечу тебе безопасность, о которой ты даже не мечтаешь. Просто перестань упрямиться.

Делия не отводила взгляда, в упор глядя на Кериса. Он был ещё очень молод, всего на год старше её, но жизнь рано заставила его повзрослеть, ожесточить сердце. Жестокие нравы его семьи, древнего воинственного рода Стриоллов, были у всех на слуху. Их хищная природа, казалось, проступала даже сквозь тысячелетия эволюции и адаптации к жизни на суше. Пусть их род, как и род Делии, давно лишился настоящей чешуи и плавников, всё больше уподобляясь людям внешне, у Кериса всё ещё сохранялись эти звериные черты: узкие хищные зрачки, чуть заострённые клыки. А ещё — вспыльчивость, которая, как правило, ни к чему хорошему не приводила.

Вдобавок ко всему, с самого детства ему внушали ненависть к людям. А три года назад его отец погиб на рудниках. С тех пор Керис не говорил ни о чём, кроме Сопротивления, мести и крови. И Делию это пугало до дрожи. В его глазах она видела не любовь, а одержимость.

— Ты подумал о матери? — наконец спросила она тихо, но твёрдо, сбросив его руки со своих плеч. — Она уже потеряла мужа. Хочешь, чтобы она оплакивала и сына?

— Не неси чушь! — резко оборвал он, и в голосе прорезалась сталь. — Я всегда о ней думаю. Ничего со мной не случится. А вот если ты продолжишь в том же духе, меня вышвырнут из Сопротивления.

— Вот и прекрасно, — ядовито бросила она, чувствуя облегчение от того, что наконец сказала это вслух.

Делия подхватила свою сумку, развернулась и быстрым, решительным шагом направилась к главной дороге, прочь от него, прочь от этого давления. Она не желала больше слышать ни слова.

— Разговор ещё не окончен, Делия! — крикнул Керис ей вслед, но в его голосе уже не было уверенности, лишь растерянность и злость.

Делия лишь ускорила шаг, не оглядываясь. Сердце колотилось в рёбра, словно пойманная птица. Сейчас ей как никогда хотелось оказаться одной, наедине с морем, ветром и своей недописанной картиной. Только там, среди ревущих волн, она чувствовала себя живой.

До вступительных экзаменов оставалась всего неделя. Это ожидание с каждым днём терзало её всё сильнее, превращаясь в постоянный фон тревоги. А тут ещё и Керис со своим внезапным вступлением в эту ужасную группировку выбил почву из-под ног. Ей было страшно. Страшно за него, страшно за своё будущее, которое вдруг стало туманным и опасным. Страшно провалить экзамен и потерять единственный шанс вырваться из этого замкнутого круга страха.

Мысли метались в голове, словно потревоженные чайки над штормовым морем, рисуя картины мрачного, безысходного будущего.

Глава 3

Неделя пронеслась вихрем, оставив после себя ворох сомнений, надежд, страхов и бессонных ночей. Делия лихорадочно складывала в старую дорожную сумку учебные принадлежности: кисти разных размеров, баночки с пигментами, палитру и несколько чистых холстов. Руки её слегка дрожали, когда она в третий раз проверяла содержимое, боясь забыть что-то важное. Рассеянность, словно густой туман, окутывала её в последние дни. Должно быть, это было следствием волнения перед грядущим испытанием, но также и результатом бесконечных споров с самой собой.

Она собиралась в Академию, разрываемая противоречивыми чувствами. С одной стороны, отчаянное желание оттянуть время, спрятаться под одеяло и отодвинуть экзамены как можно дальше. С другой – нестерпимое, жгучее стремление поскорее узнать результат, определяющий её будущее, а также увидеть своими глазами тот самый храм искусства, о котором она так грезила.

До города предстояло добираться пешком около двух часов. Не так уж далеко, но мама по-прежнему не хотела её отпускать. Она ходила за Делией хвостом, пытаясь вразумить, уговорить остаться.

— И ты всё ещё не передумала? — причитала мать за завтраком, нервно теребя край скатерти. — Пойдёшь через лес одна, в эту свою академию, полную чужих людей?

Делия положила на тарелку крошечный кусочек пирога из водорослей – их традиционное блюдо, которое она уже начинала ненавидеть за однообразие, – и тяжело вздохнула.

— Не через лес, мам, а через небольшой пролесок. Этой дорогой с утра до ночи ходят вентры, торговцы, рабочие. Сама знаешь, это самый безопасный маршрут.

— Эх, дочка, как бы мне хотелось запереть тебя на замок в твоей комнате и не выпускать оттуда, — печально произнесла мать, наливая травяной чай в чашку Делии. — Мир людей слишком жесток.

— Опять начинаешь, — Делия закатила глаза, хотя внутри ей стало больно от материнской тревоги. — Ты иногда напоминаешь Кериса. Тот же пессимизм, те же страхи.

— А он иногда прав, — с грустью ответила мама, опуская взгляд. — Ты просто не понимаешь, с чем тебе предстоит столкнуться...

— Мама, всё будет хорошо, — Делия мягко положила руку на плечо матери. — Я не первая из вентров, кто решается на этот шаг. В столичных академиях учились и другие. И стали после окончания очень уважаемыми людьми, даже в королевском городе. Вспомни астронома Исилда, который открыл новые созвездия, или ту знаменитую певицу Каллею, чьи концерты собирают полные залы. А доктор Гелар? Я слышала, к нему за консультациями теперь обращается сам король Варлок! Разве они могли бы добиться этого, оставшись здесь?

Мама покачала головой, и в её глазах блеснули слёзы.

— Да, конечно, я это помню. Газеты писали об их успехах. Но какой им пришлось пройти тяжёлый путь… Сколько унижений, сколько насмешек они вытерпели, прежде чем их признали. Я не хочу, чтобы ты прошла через это.

— Путь к мечте редко бывает лёгким, — вздохнула Делия, повторяя слова, которые сама себе твердила каждую ночь. — Но он того стоит.

— Ты бы могла выучиться здесь, — тихо, почти шепотом, сказала мать. — У нас есть учителя. Мастера своего дела.

— В нашем городке я не смогу получить такое образование, мама. Ты же знаешь, каким профессиям у нас обучают. Только ремесленным. Я не хочу всю жизнь нарезать и солить водоросли или сортировать жемчуг.

— Или торговать на рынке, — вздохнула мать, явно имея в виду себя, ведь она стояла у своего маленького прилавка уже много лет, продавая грубые ткани и вязаные вещи, которые местные покупали неохотно, лишь потому, что они были дешёвыми.

Делия отвела взгляд, промолчав. В глубине души она страшилась повторить судьбу матери. Её жизнь принадлежала искусству, и она не представляла себя вне его.

— Ладно, знаешь… ты права, — вдруг произнесла мама, выпрямляясь. В её голосе появилась странная твёрдость.

Делия удивлённо посмотрела на неё.

— Я не вправе запрещать тебе следовать своему пути, — продолжила она, глядя Делии прямо в глаза. — Ты достойна лучшей жизни, чем та, что выпала на мою долю. Я видела, как горят твои глаза, когда ты рисуешь. Просто… мне трудно отпустить тебя. Признать, что моя маленькая девочка уже совсем взрослая и готова к битве, в которой я не смогу ей помочь.

— Спасибо, мама, я так рада, что ты поняла, — искренне ответила Делия и крепко обняла её.

Тяжесть немного отступила от сердца. Она обожала свою маму и каждый раз мучилась, когда та переживала. Ведь у матери и так хватало поводов для беспокойства и слёз. После смерти отца, трагически погибшего, когда Делия была совсем маленькой, ей пришлось одной тянуть семью, работая на рынке двойную смену. Делия часто видела, как поздно вечером мама плачет, держа в руках его потёртую фотографию, боясь, что дочь услышит.

И всё же пришло время отправляться в путь. Попрощавшись с матерью, которая долго стояла на пороге, махая рукой, пока фигура дочери не скрылась за поворотом, Делия решительно двинулась навстречу своей мечте.

По большой дороге, ведущей к столице, тянулись бесконечные вереницы груженых телег. Их подгоняли торговцы, кричащие на лошадей и спешащие к утренней торговле. Для многих вентров базарная площадь в городе оставалась единственным способом сбыть товары: ткани ручной работы, крупы из местных злаков, вяленое мясо и скромный урожай с прибрежных огородов. Среди городских жителей их продукция не пользовалась высоким спросом, но всё равно иногда приносила ощутимый доход. Иной раз вентры находили себе место в услужении – садовниками, уборщиками или слугами в богатых домах. И это считалось большой удачей, хоть и нередко сопровождалось унижением.

Делия нечасто бывала в королевском городе. В детстве мать избегала приводить её туда, а одной ходить категорически запрещала. Но однажды, когда Делии исполнилось двенадцать, мама всё же решилась показать ей местный театр и музей искусств. Этот день оставил в душе девочки неизгладимый след, изменив всю её жизнь. Возможно, мать потом горько пожалела об этом поступке, ведь именно после посещения музея с его сотнями полотен знаменитых мастеров Делия и загорелась мечтой о поступлении в Академию.

Как же она грезила увидеть хоть одну свою картину в сияющей кристаллиновой раме на белоснежной стене, в окружении других шедевров! Эти мечты являлись к ней даже во сне, становясь ярче реальности. Чуть повзрослев, Делия иногда сбегала с подругами погулять по городской площади и извилистым улочкам, несмотря на запреты. Но однажды, гуляя по городу, они наткнулись в узком переулке на компанию очень недружелюбных парней. Те сразу выведали, что девушки — вентры, увидев у одной из них плохо скрытый волосами воздухопреобразователь. Девушки еле унесли ноги, отделавшись синяками и порванной одеждой. С тех пор Делия избегала столицы, предпочитая смотреть на неё издалека.

Поплутав немного в лабиринте переулков и несколько раз переспросив дорогу у прохожих, которые отвечали неохотно, косясь на её простую одежду, Делия наконец выбралась к высоким кованым воротам академии искусств.

Прибор воздухопреобразования, висевший у неё на шее, был надёжно скрыт под массивным ожерельем из переплетённых металлических прутьев, украшенным цветами из перламутра. Свои длинные волосы она заколола таким образом, чтобы они дополнительно прикрывали шею по бокам – пока ей было страшно раскрывать своё происхождение. Но при поступлении это скрыть не удастся, как бы ей этого ни хотелось. Регламент требовал медицинского осмотра, где наличие прибора станет очевидным фактом.

Делия помедлила перед калиткой, глубоко вдохнув воздух, пахнущий розами, и шагнула на территорию академии. Её встретил небольшой уютный сад, утопающий в цветах.

Посреди сада громоздилась монументальная скульптура, изображающая мужчину в историческом парадном костюме с кристаллическим посохом в руке. Его строгий, высеченный профиль, волевой подбородок и величественный холодный взгляд было сложно спутать с кем-то другим. Сам король Варлок. Делия невольно скривилась. Конечно. Академия была одним из его главных достояний и носила его имя. Говорили, что он иногда даже наведывался сюда, чтобы лично оценить таланты студентов. Король был неравнодушен к искусству, но, как шептались в её деревне, только к тому искусству, которое прославляло его власть.

Пройдя мимо холодного каменного взгляда монарха, она увидела небольшую мощёную площадь. В центре плескался изящный фонтан, окружённый скамейками и аккуратно подстриженными кустами роз. Справа, вдалеке, высилось белоснежное здание академии – огромный главный корпус с высокими колоннами у входа. Около широкой лестницы толпилась группа парней и девушек.

Делия прибавила шаг. Она очень надеялась, что не опаздывает. Конечно же, она умудрилась забыть дома часы, и именно в такой важный день.

Навстречу ей показались две девушки, одетые с глянцевым шиком, словно сошедшие со страниц модных журналов, которые Делия иногда тайком листала, одолжив у подруги. Их платья были сшиты из дорогих тканей, переливающихся всеми цветами радуги, обувь блестела лаком. В руках они несли объёмные папки из натуральной кожи, набитые рисунками, и увлечённо щебетали о каких-то вечеринках и известных художниках.

Делия украдкой вздохнула, полная тихой зависти и неуверенности, но всё же решилась подойти.

— Простите, — робко начала она. — Вы не подскажете, где проходит экзамен по живописи?

Девушки замерли, словно статуи. Их болтовня оборвалась на полуслове. Они медленно обернулись и окинули Делию холодным, оценивающим взглядом: скользнули от её поношенных ботинок до простого платья с выцветшей узорчатой вышивкой и наконец задержались на её витом металлическом ожерелье, которое выглядело чужеродно в этом мире изыска.

— На третьем этаже, в правом крыле, аудитория в конце коридора, — высокомерно процедила ярко накрашенная блондинка, даже не потрудившись улыбнуться. Она ткнула длинным оранжевым ногтем в направлении окна. — Но до начала ещё пол часа.

— Спасибо, — пробормотала Делия, чувствуя, как горят щёки, и быстро направилась в указанном направлении.

Поднявшись по широкой мраморной лестнице к аудитории, Делия увидела столпившихся абитуриентов и инстинктивно встала поодаль, наблюдая со стороны. Картина была удручающей. Все были заметно лучше подготовлены. У многих в руках были дорогие кожаные папки, наборы профессиональных кристаллиновых красок в деревянных ящиках, кисти с ручками из слоновой кости. Многие сидели, уткнувшись в различные устройства связи.

Делия постеснялась бы доставать свою жалкую ракушку, которую она бережно несла в кармане. У всех этих студентов были современные кристаллические «призматоны» с чистым звуком, а у некоторых даже с функцией визуализации. Делии такие устройства даже не снились. Никто из вентров не мог позволить себе купить такую роскошь. Даже Керис. Здесь, в этом здании, пропасть между мирами ощущалась физически, давила на плечи.

— Что грустишь? — вывел Делию из мрачных размышлений чей-то голос.

Рядом стояла хрупкая девушка, чуть ниже ростом, с короткой тёмной стрижкой и карими глазами, тёплыми, как спелые каштаны. Она заметно выделялась на фоне остальных абитуриентов своим видом. Одета скромно, в простые холщовые штаны и клетчатую рубашку, закатанную до локтей. В руках она держала обычные, дешёвые тюбики с красками и деревянную палитру – точно такие же, как у самой Делии.

— Да вот, немного волнуюсь, — тихо ответила Делия, с облегчением отметив про себя, что она тут не единственная из небогатой семьи. Присутствие кого-то похожего на неё мгновенно снизило градус тревоги.

— Я тоже приезжая. Меня Натия зовут, — улыбнулась девушка. — Ведь и ты не местная? По тебе сразу заметно. А ты откуда, если не секрет?

Делия слегка замешкалась.

— Ну ладно, можешь не говорить, — понимающе произнесла Натия. — Я тоже не люблю распространяться. Моя родина уж слишком далеко. Не совсем дикие земли, но близко к границам. Узнают – начнут обзывать первобытной, дикаркой. — Она бросила быстрый, осторожный взгляд на группу студентов неподалёку. — Им только повод дай, живьём съедят. Здесь многие считают, что если ты не из столицы, то ты уже неполноценный.

— Они настолько тут все злые? — Делия поежилась и вновь украдкой посмотрела на ребят, которые сейчас всё дружно смеялись над чьей-то шуткой.

— Ну, мне рассказывали всякое, но не берусь утверждать. Тем не менее, думаю, нам лучше держаться вместе. Как считаешь?

— Думаю, ты права, — кивнула Делия, чувствуя благодарность. — Я – Делия.

— Очень приятно. Красивое у тебя имя. Мелодичное. — Натия внимательно посмотрела на неё, и её взгляд скользнул к шее девушки. — И украшение какое интересное. Из чего оно? Так красиво переливается… перламутр? Ой, подожди, у тебя прядь волос запуталась в цепочке. Давай я помогу, а то будет больно выдергивать.

Она протянула руку и легонько коснулась перламутрового цветка на ожерелье, пытаясь аккуратно высвободить непослушный локон.

— Не надо, я сама, — испуганно воскликнула Делия и попыталась отдернуть голову, но было слишком поздно.

Натия надавила слишком сильно. Тонкая, старая застёжка не выдержала нагрузки. Делия почувствовала, как ожерелье резко соскальзывает вниз, обнажая её уродливый преобразователь воздуха. Металл прибора холодно блеснул в свете солнечных лучей, бьющих в окна коридора. Ожерелье с глухим, предательским стуком упало на каменный пол и покатилась в сторону.

В ту же секунду время словно остановилось. Шум вокруг стих. Все взгляды, десятки глаз, были мгновенно прикованы к ней. Тишина стала звенящей, невыносимой.

Делия инстинктивно попыталась прикрыть устройство волосами, но руки дрожали, а волосы рассыпались. Да и казалось, это уже не имело смысла. Весь мир увидел её тайну.

— Прости, пожалуйста, — прошептала Натия, бледнея. Она смотрела на Делию с нескрываемым изумлением и страхом, затем медленно подняла ожерелье с пола и протянула его дрожащими руками. — Я не хотела… я не могла представить. Я не знала, что ты… вентра.

Тишину разорвал резкий, неприятный смех.

— Вентра? Она – вентра? — воскликнул один из парней, подходя ближе. Он был высоким, с надменным выражением лица. Он склонил голову набок, рассматривая Делию, словно диковинного зверя в клетке зоопарка. — Смотрите, ребята!

К нему тут же присоединились остальные студенты. Круг начал смыкаться. Взгляды стали тяжёлыми, изучающими, полными смеси брезгливости, любопытства и скрытой агрессии. Кто-то тихо присвистнул, кто-то переглянулся с усмешкой.

— Настоящая? — спросила другая девушка, морща нос, будто учуяла неприятный запах. — И как она вообще сюда попала? Разве их пускают в академию?

Делия стояла посреди круга, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Её мечта, её надежды, её тяжёлый путь – всё это в одно мгновение оказалось под угрозой разрушения. Она сжала в кулаке ожерелье, чувствуя острые края перламутра, и подняла голову, пытаясь сохранить достоинство перед лицом враждебности, которая только что стала реальностью.

Глава 4

Делия отступала назад, словно загнанная в угол лань, чувствуя, как ледяной ужас сковывает её изнутри, парализуя волю. Сердце бешено колотилось о рёбра, отдаваясь гулким эхом в ушах. Её взгляд, полный паники и настороженности, метался по лицам окружающих студентов, но везде натыкался лишь на холодное любопытство или открытую насмешку. Руки судорожно сжимали ремни старой сумки с красками и кистями, словно это был единственный щит, способный защитить её от этого враждебного мира.

— Ну давай, рыбка, покажи свои жабры! — мерзко захохотала высокая темноволосая девица с ярко напомаженными губами цвета спелой вишни. Она подошла к Делии почти вплотную, нависая над ней, словно хищная птица, готовая к атаке. От неё пахло дорогими едкими духами. — Что ты здесь забыла, чудище? В аквариуме твоё место, а не в храме искусств.

— Перестань, Нинея, ну так же нельзя, — слабо попыталась остановить её подружка, блондинка с большими, чуть выпуклыми глазами. — Ты её пугаешь до смерти.

— А зачем она припёрлась, Мия? — огрызнулась брюнетка, не сводя глаз с Делии. — Народ посмешить? Кто её вообще примет? Здесь учатся люди, а не полуводные мутанты. Посмотрите на неё, она даже дышать нормально не может без этой штуковины.

Студенты вокруг засмеялись, и этот смех звучал как удары плетью.

— У меня такое же право на поступление, как и у вас, — Делия с огромным трудом пересилила дрожь в голосе, заставив себя выпрямить спину. Голос прозвучал тише, чем она хотела, но в нём появилась сталь. — Указом короля Варлока вентрам разрешено учиться в академии наравне со всеми гражданами. Это закон.

— Закон? — Нинея скривила губы в презрительной усмешке, наклонившись ещё ниже, так что Делия почувствовала горячее дыхание у своего лица. — Закон пишут для таких, как мы. А для таких, как ты, есть исключения, которые никто не соблюдает. У тебя нет ни единого шанса. Посмотри на себя, как ты выглядишь. А что это за краски? Это просто смешно! Они же выцвели ещё до того, как ты их купила.

Все уставились на её сумку, из которой действительно виднелись потёртые тюбики дешёвых пигментов. Смех стал громче, злее. Делия чувствовала, как горит лицо, а глаза наполняются слезами унижения. Она уже готова была развернуться и убежать, бросить всё и никогда больше не возвращаться.

— Вы не имеете права её оскорблять, — вдруг властно и звонко прозвучал голос Натии, до этого стоявшей в тени толпы.

Девушка сделала шаг вперёд, и её присутствие мгновенно изменило атмосферу. Она была хрупкой, но держалась с такой уверенностью, будто перед ней стояли не студенты элитной академии, а обычные хулиганы во дворе.

— Вентры — древний и интеллигентный народ с богатой культурой, — продолжила Натия, сверкая глазами. — Там, откуда я родом, вентры обладают теми же правами, что и любой человек, и их уважают за мудрость и искусство. И какое, собственно, вам дело до её красок? У меня такие же, и что? Запретите мне тоже поступать? Или вы думаете, что талант измеряется стоимостью тюбика?

Наступила тишина. Студентам явно было что возразить, их лица исказились от удивления и досады, но в этот момент пронзительный, вибрирующий звон большого колокола разрезал воздух, возвестив о начале экзамена.

Толпа неохотно начала рассеиваться, бурча что-то себе под нос. Нинея бросила на Делию последний ядовитый взгляд, щёлкнула языком и, гордо вскинув голову, направилась к дверям аудитории, увлекая за собой растерянную Мию.

— Спасибо тебе, — прошептала Делия, обращаясь к своей спасительнице. Голос её слегка дрожал. — Это было очень смело. Ты рисковала из-за меня.

— Нас с детства учат бесстрашию, иначе на моей родине просто не выжить, — пожала плечами Натия, и в её голосе проскользнула какая-то тень прошлого опыта. — Знаешь такую страну — Илития?

Делия смутно припоминала что-то из географических карт: далёкие земли на севере, о которых ходили страшные легенды. Она лишь слегка кивнула, не решаясь спросить подробности.

— Так вот, всё, что говорят о населяющих её монстрах и дикарях — чистая правда, — продолжила Натия с лёгкой иронией. — По сравнению с тамошними нравами эти столичные выскочки — просто невинные цветочки. И ты не бойся их. Страх они чувствуют лучше, чем кто-либо другой.

— Я не могу не бояться, — призналась Делия, опуская глаза. — Я совсем не храбрая.

— И как же ты собираешься выживать здесь пять лет? — спросила Натия, изучающе глядя на неё.

— Я пока не знаю, — честно ответила Делия. — Я не ожидала, что будет настолько сложно сразу на пороге. Да и я ещё даже не поступила…

— Это ещё не сложно. Это только разминка, — усмехнулась Натия. — Но я бы очень хотела, чтобы ты прошла, назло всем этим...

— Это моя мечта, — вздохнула Делия.

— Моя тоже. Я слишком долго и трудно сюда добиралась, чтобы меня вышвырнули какие-то снобы.

— Желаю удачи, — искренне сказала Делия.

— И тебе! Держись ближе ко мне, если что.

Экзамен прошёл на удивление спокойно, если не считать постоянного ощущения чужих взглядов, сверлящих спину. Им задали нарисовать простой натюрморт: корзину с фруктами и старинный кувшин для вина, освещённый боковым светом. Задача была стандартной, но требующей мастерства работы со светотенью.

Правда, один раз, когда Делия тщательно выписывала блик на кожуре яблока, кто-то сильно и резко толкнул её в спину. Она споткнулась, едва удержав равновесие, и мольберт опасно качнулся. Кисть дёрнулась, оставив грязную кляксу на фоне. Сердце ёкнуло, но Делия, стиснув зубы, быстро исправила ошибку, превратив случайный мазок в тень от листа. Больше никто не решился подойти близко. Ей удалось закончить картину без дальнейших происшествий, вложив в неё всю свою тревогу и надежду.

По окончании требовалось заполнить небольшую анкету со своими данными и сдать работу комиссии, а после ждать решения.

Когда же студенты, полные волнения, ожидали результата экзамена, толпясь в длинном коридоре, пока преподаватели совещались, Делию вызвал к себе сам ректор.

Под косые взгляды, шёпотки и многозначительные ухмылки она прошла по коридору к массивной дубовой двери кабинета. Каждое движение давалось ей с трудом, ноги казались ватными.

— Так-так, а вот и вы. Проходите, присаживайтесь, — высокий пожилой мужчина с седыми висками и проницательными глазами пододвинул стул к своему огромному столу. Он смотрел на неё с живым интересом, в котором, однако, читалась осторожность. На столе перед ним лежала её экзаменационная работа. — Я так понимаю, это ваше осознанное желание получить образование именно в нашей академии?

— Да, — твёрдо ответила Делия, садясь на край стула. — Я бы очень хотела учиться здесь.

— Что ж, это довольно смелое решение, учитывая все обстоятельства. Конечно, мы принимаем вентров на обучение, но довольно редко и лишь в исключительных случаях.

— Я понимаю, — Делия сникла, чувствуя, как надежда начинает таять. — Я могу показать вам другие работы, моё портфолио. Я долго готовилась к поступлению, практиковалась каждый день. Попасть сюда — это моя самая большая мечта, ради которой я готова на всё.

Делия уже потянулась к своей сумке, чтобы открыть папку с лучшими картинами, написанными за последние годы, но ректор лишь махнул рукой, прерывая её порыв.

— Это совершенно ни к чему. Мне и всему художественному совету достаточно вашей сегодняшней экзаменационной работы.

Он помолчал, пристально глядя ей в глаза, затем неожиданно улыбнулся уголками губ.

— И, по всей видимости, я не смогу вам отказать в поступлении. Ваш случай действительно исключительный. Техника владения цветом... она необычна. В ней есть что-то особенное, настоящее, то, чего лишены многие работы наших «кристаллиновых» мастеров.

— Вы имеете в виду… что примете меня? — Делия не верила своим ушам. Мир вокруг словно замер.

— Конечно, куда я денусь, — усмехнулся ректор, и его голос стал мягче. — Вы, милая девушка, слишком хорошо рисуете. Ваш талант очевиден. Но, — его лицо вновь стало серьёзным, почти суровым, — я должен предупредить вас. Я очень надеюсь, что из-за вашего происхождения в стенах академии не будет неприятных инцидентов, скандалов и различных эксцессов. Репутация нашего заведения дорога нам.

— Даю слово! — пообещала Делия, хотя в глубине души боялась, что не сможет сдержать это обещание, если провокации продолжатся.

— Ну и, конечно, вы должны быть готовы к тому, что станете объектом пристального внимания. Как со стороны учителей, которые будут оценивать вас строже других, так и со стороны студентов. Вам придётся доказывать своё право находиться здесь каждый день.

Делия только кивнула в ответ, глотая ком в горле. Она была готова ко всему.

Когда она, сияя от счастья и облегчения, вышла в коридор, то сразу увидела довольную Натию, которая стояла у окна и широко улыбалась. По выражению её лица было ясно, что её тоже приняли.

— Поздравляю! — воскликнула Натия, обнимая новую подругу.

— И тебя! — ответила Делия. — Мы сделали это!

Поздравив друг друга, они решили немного прогуляться в саду перед главным входом, чтобы прийти в себя. День выдался дивный. Солнце щедро лило золотой свет на землю, в безоблачной лазурной выси не было ни единого намёка на тучу. Воздух был чистым и тёплым.

Делия невольно удивилась: последние годы её жизни ознаменовались лишь чередой бурь и штормов, несущих с собой дрожь землетрясений и страх затопления. Бесконечные сигналы тревоги заставляли людей прятаться в домах, жить в полумраке. Подобную безмятежность и спокойствие ей давно не доводилось видеть.

— Это просто восхитительно! Я так рада за тебя! — искренне воскликнула Натия, вдыхая аромат цветущих роз, росших вдоль дорожек.

— Я тоже безумно рада, что тебя взяли. У тебя прекрасные рисунки, очень смелые мазки, — ответила Делия.

— До тебя мне далеко, — скромно опустила глаза Натия. — Ты уже настоящий художник. Тебе и учиться-то, в общем, не обязательно, ты просто оттачиваешь мастерство.

— Ну что ты, мне ещё многому нужно научиться. Технике, теории, истории искусств, — возразила Делия.

— Тебе виднее, конечно… — пробормотала Натия, глядя куда-то вдаль.

Делия на секунду задумалась, вспоминая встречу на пляже, и решила спросить:

— Натия, а ты не знаешь, где находится актерский факультет?

Натия чуть удивлённо посмотрела на неё, приподняв бровь.

— В корпусе за фонтаном, восточное крыло. А что? Есть знакомые?

— Да так... Ничего особенного, — смутилась Делия, чувствуя, как румянец заливает щёки. — Просто интересно. А ты не знаешь, там сейчас тоже экзамены?

— Я проходила сегодня утром мимо, он был закрыт, — ответила Натия. — У них вроде позже экзамены, расписание другое. И занятия у них позже начинаются.

— Ясно, спасибо, — тихо сказала Делия, и внутри неё вспыхнула искра надежды, тут же омрачённая грустью. Ей очень хотелось верить, что Тай поступит, что они ещё когда-нибудь увидятся.

Натия пристально посмотрела на неё, словно пытаясь прочитать мысли.

— Слушай, Делия, прости ещё раз за то, что так получилось с ожерельем. Мне правда очень неловко, что я раскрыла твой секрет... Я не хотела создавать проблем.

— Не стоит, это ничего, — успокоила её Делия. — Они бы всё равно узнали рано или поздно. Не надо было мне прятать прибор изначально, я просто... не могла решиться сразу показать им, кто я. Страх взял верх.

— Знаешь, Делия, если тебя здесь будут обижать, сразу говори мне, — глаза Натии вдруг загорелись недобрым, воинственным огнём. — Я придумаю что-нибудь. Я умею постоять за себя и за друзей. Проклятых выскочек я проучу, обещаю. У меня есть пара идей, от которых у них волосы дыбом встанут.

— Натия, спасибо, но я как-нибудь сама лучше, — тихо ответила Делия, тронутая её преданностью, но испуганная её радикальностью. — Не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня. У тебя тоже только началось обучение.

— Брось, я не пострадаю, — усмехнулась девушка, демонстрируя кулак. — Это они будут дрожать от страха. Со мной связываться — себе дороже.

— Могу себе представить, — не сдержала улыбки Делия, глядя на щуплую, но такую боевую фигуру подруги.

Внезапно их безмятежность нарушило чьё-то злобное шипение. Делия похолодела: к скамейке, где они сидели, приближались те самые надменные девицы. К её несчастью, их тоже приняли, хотя их работы, которые Делия успела краем глаза увидеть в коридоре, тянули разве что на уровень первоклассников. Казалось, они впервые в жизни взяли в руки кисть, но, видимо, деньги и связи сделали своё дело.

— Всё-таки пролезла? — процедила черноволосая Нинея, останавливаясь прямо перед ними и складывая руки на груди. Её взгляд был полон яда. — Ничего, это ненадолго. Здесь не место таким, как ты. Мы посмотрим, сколько ты продержишься.

— Я поступила сюда честно и законно, в отличие от некоторых, — резко сказала Делия, не сдержавшись.

Девушки задохнулись от возмущения, на миг лишившись дара речи.

— Твоё место — полы мыть, улицы подметать или рыбу чистить, — выплюнула Нинея, прожигая Делию взглядом, полным ненависти. — А здесь учатся приличные люди, без плавников, жабр и прочих рыбьих атрибутов.

— У неё нет никаких плавников, ты идиотка! — вступилась Натия, вскакивая на ноги. — Что ты несёшь? Она такой же человек, как и ты, если не лучше!

— А ты бы помолчала, — огрызнулась Нинея, подходя к Натии. — Твоя биография, похоже, тоже не чиста. Из какой дыры ты вынырнула, оборванка?

Натия с вызовом вскинула голову, сжала кулаки и сделала шаг вперёд, готовая к драке. Её глаза метали молнии. Делия в ужасе схватила её за руку, изо всех сил удерживая.

— Ладно, идём, Мия, — презрительно фыркнула брюнетка, оценив готовность Натии к борьбе. — Оставим этих убогих, они не стоят нашего времени и нервов. Пусть тешат себя иллюзиями.

Она потянула подругу за собой, но перед уходом обернулась и бросила:

— Мы ещё встретимся, рыбка. И тогда тебе не поздоровится.

Когда они удалились, Натия яростно проводила их взглядом.

— Чувствую, я как-нибудь повыдёргиваю часть этих накрученных патл, — прошипела она. — Давно меня так не выводили из себя. Хочется разбить им эти самодовольные физиономии.

— Не стоит из-за них рисковать вылететь из академии в первый же день, — сказала Делия, хотя внутри сама кипела от ярости и бессилия.

— Ты права, — вздохнула Натия, чуть расслабив плечи. — Но их всё равно нужно будет как-то проучить. Нельзя позволять им думать, что они могут делать всё, что захотят.

В душе Делия была с ней полностью согласна. Но вслух эту идею поддержать она не решалась. Ей лучше было держаться в стороне от таких передряг, особенно сейчас, когда её положение и так шаткое.

Она посмотрела на белоснежное здание академии, сверкающее на солнце, и почувствовала, как холодный ветер перемен дует ей в спину. Путь только начинался, и он обещал быть гораздо сложнее, чем любая картина, которую ей когда-либо предстояло написать. Но рядом была Натия, а в сердце теплилась надежда на встречу с Таем. И этого, возможно, было достаточно, чтобы сделать первый шаг.

Глава 5

Вернувшись домой, Делия сразу же бросилась к матери, чтобы поделиться радостной новостью об успешном поступлении. Однако все неприятные детали первой встречи с сокурсниками она предусмотрительно утаила. Ничего ужасного ведь не произошло — просто несколько колких слов, с которыми можно справиться. А расстраивать маму лишний раз, зная её тревожный характер, совсем не хотелось.

Мама выслушала её с искренней улыбкой, в которой, однако, сквозила лёгкая грусть.

— Я и не сомневалась, что ты пройдёшь, дочка. Ты слишком талантлива, чтобы тебе могли отказать. Вот увидишь, скоро мы накопим на новые краски с кристаллином, и твои работы станут просто волшебными, настоящими шедеврами! — глаза матери заблестели мечтательно. Но тут же она нахмурилась: — Но как тебя приняли студенты? Узнав, что ты вентра?

Делия слегка замялась, но быстро совладала с собой.

— Всё нормально, мам. Честно. Я ожидала худшего, но даже нашла там подругу. Думаю, ты зря так сильно переживала. Мир не такой страшный, каким кажется издалека.

Мама пристально посмотрела на неё, затем выдохнула с облегчением, и напряжение спало с её плеч.

— Если так, то и правда зря, — она тепло улыбнулась и крепко обняла дочь, прижимая к себе. — Я так рада за тебя, моя хорошая. Только береги себя.

Делия, уткнувшись лицом в плечо матери, мысленно поклялась, что никогда больше не огорчит её, что бы ни случилось. Она сделает всё, чтобы эта улыбка не погасла.

Через неделю начались занятия. Утро первого учебного дня началось с нервного метания по комнате. Делия боялась забыть что-то важное: то учебник, то кисти, то специальный блокнот. Она заранее купила все необходимые принадлежности, потратив последние сбережения, которые собирала годами, тайком от мамы подрабатывая на сортировке жемчуга. Помимо основного профиля — живописи, программа включала множество общеобразовательных предметов: историю королевства, правописание, математику, географию и даже основы химии кристаллов. Благо, в академии для каждого студента был выделен персональный шкафчик в коридоре, где можно было хранить тяжёлые вещи, чтобы не таскать их ежедневно туда-сюда.

Добравшись с неподъёмным рюкзаком до ворот академии, Делия совсем выбилась из сил. Лёгкие горели, ноги гудели, но она заставила себя идти быстрее. Она так спешила, боясь опоздать, что пришла за полчаса до начала занятий. Отдышавшись и разложив свои вещи в шкафчике, она направилась к аудитории.

Около кабинета она огляделась в поисках подруги. Натии нигде не было. Девушка словно сквозь землю провалилась.

«Неужели опаздывает в первый же день? Или что-то случилось?» — пронеслось в голове у Делии. Она сокрушалась, что в суматохе экзамена они с Натией так и не обменялись контактами. Теперь оставалось только гадать.

— Эй, вентра, — раздался ехидный голос прямо у неё за спиной.

Делия вздрогнула и медленно обернулась. К ней подошла Нинея, а рядом, как всегда, тенью маячила её подружка Мия. Вид у Нинеи был очень хитрый, торжествующий, словно она держала в руках козырную карту.

— Тебя тут какой-то симпатичный парень искал, — начала она, сладко улыбаясь. — Спрашивал о тебе, интересовался, учишься ли ты здесь.

Сердце Делии ёкнуло и забилось чаще. Внутри мгновенно разлилось тёплое чувство надежды. «Тай? Неужели это Тай?» — мелькнула мысль. Но тут же Нинея ядовито усмехнулась, и её лицо исказила гримаса злорадства.

— Но мы ему сказали, что ты провалила экзамен и не учишься с нами. Что тебя даже близко нет в списках зачисленных, потому что ты слишком глупа и бездарна.

Мия захихикала ей в такт, зажав рот рукой, чтобы смех не был слишком громким.

— Зачем?! — воскликнула Делия, чувствуя, как тепло сменяется ледяным разочарованием. Она пристально взглянула на Нинею. — Это правда?

Нинея громко рассмеялась, запрокинув голову.

— Конечно же нет! Кому ты нужна, сама подумай! Кто о тебе будет спрашивать здесь?

Мия залилась новым приступом смеха, с восторгом глядя на подругу. Девушки, довольные своей «победой», развернулись и пошли в класс, оставляя Делию одну в пустом коридоре.

Делия растерянно замерла, затем посмотрела на часы — до урока оставалось десять минут. Она решила, что успеет. Делия вышла на улицу и бегом помчалась в сторону актёрского факультета, но наткнулась на закрытую дверь. Занятий там всё ещё не было.

Делия прислонилась лбом к холодной двери. Значит, Нинея действительно просто разыграла её. А то, что она так ждала встречи с Таем, оказалось лишь плодом её собственного воображения и надежды. Может, он вообще не поступил? Или передумал? Она не знала ничего и чувствовала себя глупо.

С тяжёлым сердцем она вернулась к аудитории. Звонок уже прозвенел, начинался урок.

Натии не было и после звонка, когда все студенты уже расселись по местам. И это изрядно волновало Делию. Что могло случиться с девушкой в первый же день?

Первым уроком была история. Её вёл строгий мужчина средних лет в безупречно отглаженном светлом костюме, с идеальной причёской и холодным, оценивающим взглядом. Он долго и монотонно говорил о Великой Войне, о грандиозных сражениях, о разделении земель и великих реформах короля Варлока. Лектор не забывал перечислять все героические достижения монарха, в частности, революционное расширение использования кристаллина в промышленности и его решающую роль в прогрессе цивилизации.

Делии было скучно: всё это она знала наизусть. Слушая вполуха, она украдкой разглядывала сокурсников.

В аудитории было шесть девушек и четверо парней. Делия пыталась понять, с кем можно было бы завести дружбу, а с кем лучше не связываться вовсе. Двух агрессивных девиц — Нинею и Мию — она вычеркнула сразу. Высокого парня с надменным лицом, который первым высмеял её в коридоре во время экзамена, — тоже. Остальные оставались под вопросом.

Может, вон та скромная девушка с аккуратными хвостиками и серьёзным выражением лица окажется не такой язвительной, как остальные? Нужно будет попытаться заговорить с ней при случае. Или тот парень в очках, чьи работы на экзамене восхитили Делию своей техникой и глубиной. Но он казался совершенно равнодушным ко всему вокруг, полностью погружённым в свой внутренний мир творчества. Он будто не заметил ни травли в коридоре, ни самого факта существования Делии после экзамена, когда она робко подошла похвалить его картину. Сейчас он внимательно слушал учителя, не отрываясь, и записывал каждое слово в толстую тетрадь аккуратным почерком. Несомненно, он был отличником.

Делия, поймав на себе неодобрительный взгляд преподавателя, торопливо склонилась над конспектом. Двойка в первый же день или выговор — перспектива не из радужных. К тому же учитель, наконец разделавшись с азами, перешёл к более интересной теме, от которой у Делии замирало сердце, — загрязнению океана веществом, которое растворяет кристаллы, превращая их в заветный кристаллин. Об этом так мало рассказывали в школе, а книги, хоть и были в изобилии, пестрели противоречивой информацией.

— Итак, — продолжал лектор, — как я уже сказал, в конце XIX века, незадолго до своей кончины, король Дилар поделил свои земли между двумя сыновьями, нынешними правителями — Варлоком и Анором. Королю Анору достались дикие, малоосвоенные земли на севере и несколько портовых городов на северо-востоке. А королю Варлоку — плодородные земли центра и юга, а главное — все известные месторождения кристаллина. В этот же период произошла известная всем катастрофа, изменившая ход истории навсегда. Судно, перевозившее опасное химическое вещество в кратер на удалённом острове для безопасной утилизации, потерпело крушение, не достигнув цели. Оно затонуло, отравив воды мирового океана и всех морей на планете токсичным агентом, разрушающим природную структуру воды. После этого события король Варлок совершает настоящий подвиг — совместно с лучшими учёными эпохи он изобретает дыхательные аппараты нового поколения, которые позволили вентрам переселиться на поверхность и приспособиться к условиям надводного мира. Это спасло около двух миллионов жизней, что, несомненно, является огромной заслугой короля Варлока и говорит о его гуманности и мудрости.

— А у нас тут есть одна жаба-вентра, учитель! — вдруг вскричал, хохоча, тот высокий парень, тыкая в Делию пальцем. Несколько человек в аудитории заржали ему в такт.

Учитель резко оборвал речь и нахмурился.

— Я разве давал вам слово, молодой человек? — возмутился он, стукнув мелом по кафедре. — Встаньте, представьтесь по форме и постарайтесь изложить свои мысли внятно, раз уж решили перебить учителя и нарушать дисциплину.

Парень неохотно поднялся с места, сохраняя нагловатую ухмылку.

— Меня зовут Тарис Идал. Прошу прощения, что перебил, но я просто не понимаю логики. Зачем их вообще нужно было спасать? Сколько драгоценного кристаллина на них было потрачено — страшно представить! Не лучше ли было потратить эти ресурсы на восстановление государства, на дороги, на больницы в то тяжёлое послевоенное время? Они же всё равно полудикие существа.

Класс затих. Некоторые студенты переглянулись, кто-то робко кивнул в знак согласия.

— Уважаемый Тарис Идал, — строго произнёс учитель, и его голос стал ледяным. — Подобные взгляды неприемлемы в стенах нашей академии, да и, боюсь, во всей цивилизованной стране. Мы живём в обществе, где ценится жизнь любого разумного существа. Поэтому впредь прошу вас держать такие мысли при себе, дабы избежать возможных проблем, связанных с дискриминацией и унижением других видов. Это правило относится ко всем присутствующим студентам без исключения. Вы меня поняли?

В ответ прозвучало нестройное, недовольное мычание. Нинея бросила на Делию полный ненависти взгляд, словно именно Делия была виновата в том, что её одноклассника отчитали. Под этим пристальным, враждебным вниманием девушка чувствовала себя отвратительно, маленькой и ненужной. Ей хотелось провалиться сквозь землю, стать невидимой.

— Мы не хотели вас смутить или расстроить, — обратился к Делии преподаватель, смягчая тон. Его лицо вновь стало доброжелательным. — Наша академия придерживается принципов терпимости и гуманного отношения ко всем человеческим видам. Подобные высказывания здесь недопустимы и будут строго пресекаться. Вероятно, новички по незнанию или дурному влиянию семьи могут вести себя подобным образом. Должно быть, они невнимательно читали свод правил, выдаваемый при поступлении.

— Ничего, всё в порядке. Я не расстроена. Совсем, — тихо ответила Делия, глядя в парту. Голос её дрогнул.

— Что ж, это прекрасно. Тогда продолжим урок, — преподаватель вновь заговорил о гуманизме и великодушии короля, словно желая насильно влить эти идеи в умы учеников, и заглушить любые сомнения.

Делия слушала, но не могла разделить его восторга. С самого детства ей твердили совсем иную версию — мрачную историю о том, как король специально отравил океан, чтобы сделать её народ зависимым и превратить в рабов для работы на рудниках... Здесь, в стенах академии, его превозносят как спасителя, а в её родном поселении проклинают как тирана. Где же истина?

«А чего ты ожидала, глупая? — укорила она себя. — История пишется победителями. А мы не победители».

Следующий урок — живопись — должен был проходить в саду академии. Рисовать предстояло с натуры: редкие, диковинные цветы, привезённые из дальних экспедиций. У выхода из здания Делия наконец заметила запыхавшуюся подругу. Натия бежала к ней, судорожно сжимая в руках мольберт и сумку.

— Где ты была? Что-то случилось? — спросила она обеспокоенно.

— Ой, в двух словах не расскажешь. Там такое приключилось, просто кошмар! — Натия всё ещё ловила ртом воздух, глаза её лихорадочно блестели, причёска растрепалась, а на предплечье виднелся свежий багровый синяк.

— Ты подралась с кем-то, что ли? — взволнованно спросила Делия.

— Не совсем. Я заступалась за одно существо перед воротами. В него кидали камни, представляешь? Ну вот один прилетел в меня, когда я пыталась его закрыть собой, — невесело усмехнулась Натия, потирая руку.

— А что за существо? Кто его бил?

— В город пришли первобытные, обезьянолюди из диких земель. Видела их когда-нибудь?

Делия кивнула. Воспоминание всплыло в памяти.

— Очень давно один забрёл в наше поселение, когда я ещё маленькой была. Он был довольно безобидный, испуганный, но небольшой погром устроить успел, прежде чем его прогнали мужчины.

— Да, в этом и проблема. А тут их сразу несколько, целая стая, и уходить не хотят. Одна даже детёнышей притащила. Что им нужно, непонятно. Что им в диких землях своих не сидится? — недоумевала Натия. — Один мелкаш у ворот академии стал крутиться, приставал к людям, пугал девушек. А парни какие-то местные, видимо, решили проявить «героизм» — пошли на него с палками и камнями. Нападать толпой. Конечно, я вмешалась, вот и опоздала на урок из-за этого. Не знаю, что теперь мне грозит за прогул. Но я не могла пройти мимо, когда они хотели забить его до смерти.

У Делии сжалось сердце от представленной картины.

– Как думаешь, меня теперь отчислят, да? - тихо спросила Натия.

— Думаю, ничего страшного, - ответила Делия. - На первый раз простят прогул, особенно если объяснить причину. А ты молодец, Натия, я бы тоже так поступила, правда, не уверена, что смогла бы противостоять нескольким здоровым парням. Как тебе удалось их остановить?

Натия на мгновение замешкалась, прежде чем ответить, и в её глазах мелькнула какая-то тень.

— Нас с детства обучают боевым искусствам, и девочек, и парней. Иначе в моём городе просто не выжить. Но я их только напугала, я не люблю настоящие драки, если можно избежать. А эти… обычные трусы, по ним видно сразу. Им хватило одной демонстрации силы, чтобы они разбежались.

— Ничего себе. Я бы и не подумала, ты на вид такая… хрупкая и миниатюрная.

— Не верь глазам своим, Делия, — усмехнулась Натия. — Внешность часто обманчива.

Делия с удивлением разглядывала тоненькую, почти невесомую Натию в простом хлопковом сарафане и никак не могла представить её в гуще сражения, отбивающуюся от толпы агрессоров. Неужели и правда всё обманчиво, если верить её словам?

Пока они рисовали в саду, Делию не покидала тревога из-за внезапного нашествия первобытных. Что-то неладное творилось в диких землях, раз эти существа вели себя так странно.

После урока, занеся свои картины и мольберты в класс живописи, Делия с Натией вышли в коридор. Студенты уже потянулись на оставшиеся занятия, Делия взглянула на часы и тоже поспешила было за ними, но вдруг Натия схватила Делию за руку.

— Ой, чёрт! Я, кажется, там, в классе, оставила сумку с учебниками! — хлопнула она себя по лбу. — Подожди минуту, я быстро.

— Давай быстрее, а то опоздаем на литературу, — кивнула Делия.

Пришлось вернуться. Класс живописи оказался не заперт и абсолютно пуст — студенты разошлись, преподаватель тоже ушёл. Делия осталась ждать снаружи, прислонившись к прохладной стене коридора, пока Натия заскочила внутрь.

Прошла минута. Другая. Тишина в коридоре была абсолютной, лишь слышалось далёкое эхо шагов других групп. Делия начала прислушиваться: из класса не доносилось ни звука. Ни шороха, ни голоса. Странно, для того чтобы просто схватить сумку, времени требовалось куда меньше.

Она уже собралась заглянуть внутрь и спросить, всё ли в порядке, когда мимо неё, цокая каблуками, гордо прошествовала Нинея. Бросив на Делию подозрительный, полный злобы взгляд, брюнетка скрылась за поворотом коридора.

Делия тяжело вздохнула и мысленно застонала, представив, что терпеть подобное ей предстоит ещё целых пять лет. Она не знала, хватит ли у неё сил.

Она вновь взглянула на дверь класса.

Сердце тревожно ёкнуло. Делия уже хотела войти, но в этот момент из класса вылетела Натия — раскрасневшаяся, с сумкой в руке и каким-то странным выражением лица.

— Нашла? — осторожно спросила Делия.

— Ага, — отрывисто бросила Натия. — Представляешь, за мольберты завалилась, пришлось лезть доставать.

Делия покачала головой, не зная, что ответить.

— Пошли, а то опоздаем, — поторопила её Натия, потянув за рукав к лестнице.

Делия чувствовала: подруга что-то недоговаривает. Что именно она делала в пустом классе так долго? И насколько она с ней честна?

Глава 6

Выйдя после уроков за высокие кованые ворота академии, Делия воочию убедилась в правоте слов Натии. Картина, открывшаяся её глазам, была одновременно пугающей и душераздирающей. На главных улицах столицы действительно бродило несколько обезьянолюдей — первобытных, как их презрительно называли горожане. Они приставали к прохожим, неуклюже ломая витрины магазинов и опрокидывая уличные лотки.

Огромные, плечистые создания ростом под три метра, покрытые густой коричневой шерстью, напоминали гигантских обезьян, но при внимательном рассмотрении в их лицах проступали явные, пусть и искажённые эволюцией, человеческие черты: глубокие глаза, выражающие тревогу, и подвижные губы. Несмотря на известное миролюбие этого вида, люди шарахались от них, словно от прокажённых. Воздух наполнился криками, руганью и визгом испуганных женщин.

Многие старались обойти их стороной, брезгливо косясь. Некоторые, наиболее смелые или озлобленные горожане, пытались прогнать их палками, но, видя бесполезность своих усилий и огромную силу существ, лишь махнув рукой в бессилии, уходили прочь, бурча проклятия. Первобытные же настойчиво тянулись к людям, протягивая мохнатые лапы, словно пытаясь что-то объяснить, достучаться. Они хватали прохожих за рукава, что-то нечленораздельно мычали, издавая звуки, похожие на смесь рычания и человеческого лепета. Некоторые из них открывали незапертые двери лавок, забегали внутрь и начинали что-то вынюхивать, переворачивая товары.

Вдруг один из детёнышей — существо размером с десятилетнего ребёнка, но гораздо более мощное, — заметил Делию. Его большие глаза расширились, и он с радостным кличем схватил девушку за руку. Лапа была тёплой и удивительно сильной. Он попытался утащить её за собой, потянул в сторону какой-то аллеи. Делия сопротивлялась, стараясь аккуратно вырваться из цепкой хватки, чтобы не напугать малыша и не причинить ему боли резким движением.

— Ну вот, видишь? А их ещё больше стало, чем утром, — присвистнула Натия, наблюдая за происходящим с напряжением. — Сейчас стражники нагрянут, это уже перебор. Эй! А ну уходите отсюда! — Она топнула ногой и громко хлопнула в ладоши, пытаясь отвлечь внимание, но первобытные никак не отреагировали, поглощённые своим хаотичным поиском.

— Думаешь, стражники им навредят? — обеспокоенно спросила Делия, наконец сумев мягко вырвать свою руку из лапки детёныша. Малыш тут же нашёл новую «жертву», ухватив за подол дорогого платья одну из студенток, которая взвизгнула от испуга так пронзительно, что заглушила городской шум.

— По закону не должны применять силу без крайней необходимости, но кто их знает? — мрачно ответила Натия. — Это уже нарушение общественного порядка. А поскольку их недавно официально приравняли по уровню разумности к людям, отвечать придётся по всей строгости закона. Могут упечь в тюрьму или на рудники.

— Кошмар, бедные, — ужаснулась Делия, глядя на мечущихся существ. — А я так радовалась, когда их признали разумными! Думала, это шаг к свободе, к равноправию...

— Похоже, иногда лучше оставаться просто животным в глазах людей, — вздохнула Натия, глядя на здорового самца, который с сокрушительным грохотом ломал деревянный забор, пытаясь пробиться к чему-то внутри двора. — С животных спрос меньше.

— Животных бы убили на месте за такое, наверное, — сказала Делия с горечью.

— Иногда тюрьма и рудники хуже смерти… — ответила Натия, и в её взгляде мелькнула жёсткость.

— Не знаю, Натия… — покачала головой Делия. Она не могла однозначно с ней согласиться, хоть и слышала страшные истории про тяжёлые условия на рудниках. Но оттуда хотя бы был шанс вернуться, выжить. А смерть — это конец.

В этот момент раздался новый крик, на этот раз полный ярости.

— Убери от меня свои мерзкие лапы, чудовище! — взвизгнула та самая девушка, которую схватил детёныш. Она грубо, со всей силы, пнула его ногой в бок.

Он вскрикнул от боли, но мёртвой хваткой вцепился в её платье, не желая отпускать. Делия и Натия подбежали ближе и увидели слёзы, застывшие в его глазах.

— Что ты делаешь? Прекрати его бить! — воскликнула Делия, возмущённая жестокостью девушки. — Он же совсем маленький!

Натия мгновенно оказалась рядом. Она ловко подхватила детёныша, одной рукой придерживая его, а другой осторожно, но настойчиво пытаясь разжать его цепкие пальчики, чтобы освободить платье жертвы.

— Тише, малыш, тише, всё хорошо, — шептала она ему.

— Плевать мне! — яростно выкрикнула девушка, пытаясь вытянуть платье. — Ему повезло, что мой парень задержался на работе. Иначе он прикончил бы его на месте. Кто вообще пускает эту мерзость в город? Я слышала, они заразу разносят. Может, даже сонную болезнь!

— Мерзость — это ты! — с вызовом бросила Натия, посмотрев на девушку. Её глаза сверкали гневом. — Да отцепись ты уже от этой дуры, малыш. Что ты хочешь сказать? Расскажи нам, что вы все здесь ищете?

Вдруг детёныш послушно разжал пальцы и серьёзно, с каким-то странным, почти осмысленным выражением, посмотрел ей прямо в глаза. Натия протянула руку и нежно погладила его по мохнатой голове, убирая спутанные пряди шерсти с лица.

Стоявшая рядом девушка скривилась ещё сильнее и, брезгливо отряхиваясь, поспешно удалилась, пробормотав что-то о «грязных дикарях».

— Мама, — вдруг произнёс детёныш очень отчётливо, почти как человек. — Где?

Делия и Натия изумлённо переглянулись.

— Поразительно, они же не умеют говорить по-нашему, кажется, — прошептала Делия не слишком уверенно.

— Я тоже так думала. Они обычно только мычат что-то, у них свой язык. Наверное, это у него случайно вышло, да, малыш? — Натия вновь ласково потрепала его по голове.

— Мама! — снова сказал он, уже громче и ещё чётче, и в этом звуке была такая тоска, что у Делии перехватило дыхание.

— Ты потерял маму? — мягко спросила Делия, склоняясь к нему на уровень глаз. — Она где-то рядом?

Вдруг детёныш резко дёрнулся. Его уши, скрытые в шерсти, навострились. Он заметил что-то в конце улицы, и его лицо исказилось ужасом. Мгновенно сорвавшись с места, он с невероятной для своего размера скоростью помчался в том направлении, издавая пронзительный вопль.

Девушки проследили за ним взглядом и остолбенели. Он нёсся прямо к группе стражников короля, прибывшей в город в усиленном составе. Над площадью, низко над крышами домов, парили несколько охранных серебристых планеров. Их сирены выли, разрезая воздух. Свет прожекторов выхватывал из тени фигурки первобытных.

— О нет, его схватят! Он же бежит прямо на них! — вскричала Делия и инстинктивно рванулась вперёд, чтобы попытаться предупредить малыша.

Но Натия удержала её за локоть, крепко сжав руку. Её лицо было бледным.

— Слишком поздно, Делия.

Действительно, стражники уже среагировали. Двое мужчин в форме перехватили бегущего детёныша на полпути. Несмотря на его сопротивление и крики, они легко, как котёнка, подняли его в воздух и затолкали в открытый люк одного из планеров, в специальную клетку на заднем сиденье, предназначенную для перевозки опасных преступников или… животных.

Командующий отрядом поднял руку, давая сигнал. Его голос, усиленный рупором, прогремел над площадью, заглушая вой сирен:

— Усилить охрану периметра! Всех первобытных немедленно вывести из города! В случае неповиновения — применять оглушающие разряды! Стрелять на поражение категорически запрещено!

Планеры начали медленно двигаться, увозя с собой группу захваченных существ. Детёныш бился в клетке, колотя мохнатыми кулаками по решётке и крича: «Мама! Мама!». Его голос тонул в рёве двигателей.

У Делии разрывалось сердце при виде этих несчастных созданий, изгоняемых из города, словно мусор. Несмотря на учинённый ими хаос и разрушения, она чувствовала только огромное сочувствие к ним, к существам, которые ничего не понимали в политике и законах людей. Мысль о малыше, которого увезли стражники, не давала ей покоя. Ей очень хотелось верить, что его просто вернут домой, в дикие земли, и он когда-нибудь найдёт свою маму. Она пыталась успокоить себя этой мыслью, но всё равно не могла унять слёзы, наворачивающиеся на глаза.

Глава 7

На следующее утро Делия вошла в класс живописи, и воздух в помещении показался ей густым и словно натянутым, как струна. Едва она переступила порог, как почувствовала неладное. Разговоры мгновенно стихли. Все головы повернулись к ней одновременно. Десятки глаз уставились на неё: злые, любопытствующие, осуждающие, полные скрытого торжества. Кто-то откровенно усмехался, кто-то шептался, прикрывая рот ладонью, но взгляды не отводили ни на секунду. Даже пожилой преподаватель с обычно сонным, безразличным выражением лица — сегодня сидел, выпрямившись, и его взгляд был настороженным, изучающим.

Делия уже привыкла к косым взглядам и тихим насмешкам за спиной, но такое пристальное, почти агрессивное внимание явно говорило о том, что дело сейчас касается чего-то большего, чем просто её происхождение. Что-то случилось.

Её взгляд метнулся к месту у окна. Оно пустовало. Мольберт Натии стоял нетронутым, холст был чист, краски аккуратно разложены, но самой девушки не было. Это отсутствие добавило ещё больше тревоги, смешанной с непонятным предчувствием беды. Где она? Почему опять не пришла?

Делия подошла к своему мольберту, стараясь держаться прямо, хотя внутри всё сжалось в холодный ком. Однокурсники продолжали молча сверлить её взглядами, наблюдая за каждым её жестом. Она даже украдкой опустила глаза, чтобы проверить: нет ли на платье пятен краски или грязи? Не разошёлся ли шов незаметно для неё? Оглядев себя, она убедилась: с одеждой всё в порядке. На ней было тёмно-синее скромное платье из плотной ткани, ничего вызывающего, ничего такого, что могло бы спровоцировать такую реакцию. Значит, дело не в её облике. Дело в чём-то другом...

— А вот и наша главная подозреваемая! — раздался звонкий, полный яда голос Нинеи, прорезавший тишину как нож.

Делия медленно обернулась. Брюнетка стояла у своего мольберта, скрестив руки на груди, и её лицо исказила гримаса ненависти. Делия бросила взгляд на картину Нинеи и невольно ахнула, прикрыв рот рукой.

Её работа — незаконченный натюрморт с полевыми цветами, который она вчера так старательно, хоть и неумело, рисовала, сейчас был весь изрезан. Глубокие, рваные полосы крест-накрест проходили по холсту, превращая картину в бесформенные лохмотья. Краска была содрана местами до грунтовки. Словно кто-то в припадке бешенства искромсал картину острым лезвием.

— Ты! — Нинея ткнула в Делию длинным ярко-алым ногтем. — Это ты сделала!

В классе повисла звенящая тишина. Делия почувствовала, как горячая волна крови приливает к лицу, заливая уши и щёки румянцем стыда и возмущения.

— Я? — переспросила она, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрогнул. Внутри всё сжалось от ужаса. — Я не трогала твою работу. Я даже не заходила в класс после вчерашнего урока.

— Врёшь! — выкрикнула Нинея, её голос сорвался на визг. — Вчера, после урока живописи, я видела тебя! Ты стояла возле класса одна, выжидала, пока все уйдут, чтобы взяться за своё грязное дело! Ты ждала момента, чтобы отомстить!

Мия, сидевшая рядом и до этого молча наблюдавшая за спектаклем, поспешно закивала, изображая серьёзность и подтверждая каждое слово подруги.

— Да, я тоже видела, как она крутилась возле двери, — добавила она, стараясь звучать убедительно.

Делия поморщилась от такой лжи. Она прекрасно помнила, что Нинея проходила мимо одна.

— Я не заходила в класс и не портила твою работу, — снова повторила Делия, тяжело вздохнув. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до боли. Мысленно она начала быстро складывать пазл вчерашнего дня. Теперь ей стало кристально ясно, почему Натия так долго искала свою сумку в пустом классе. И почему вышла оттуда такой странной и напряжённой.

— Хватит прикидываться! — Нинея шагнула вперёд, её голос дрожал от неконтролируемой ярости. — Ты, рыбка, прекрасно понимаешь, что тебе здесь не рады. Что ты лишняя. Вот и решила отомстить, да? Решила испортить работу той, кто лучше тебя рисует? Завидовать — это ваша природа!

Делия усиленно пыталась сдержать порыв, но слова вырвались сами:

— Моя работа на вступительном экзамене была признана одной из лучших комиссией. Твоя же... — она бросила короткий, оценивающий взгляд на изрезанный холст, — даже в целом виде тянула разве что на тройку с минусом. Мне нет абсолютно никакого смысла тебе завидовать. У меня есть свой путь, и мне не нужно портить чужие работы, чтобы самоутвердиться.

По классу пронёсся приглушённый смешок. Кто-то из парней не удержался и хмыкнул, но тут же замолк, поймал убийственный взгляд Нинеи.

— Ты! — зашипела брюнетка, делая ещё один шаг к Делии. Её глаза сверкали ненавистью. — Да как ты смеешь говорить такое обо мне! Как ты смеешь смотреть на мою работу свысока!

— Что здесь происходит? — раздался спокойный, но твёрдый голос преподавателя. Он поднялся из-за стола и неторопливо приблизился.

— Она изрезала мою работу! — воскликнула Нинея, указывая на Делию. — Я видела её вчера возле класса! Она ждала, пока все уйдут, и…

— Вы видели своими глазами, как она резала холст? — перебил учитель. Его взгляд стал пронзительным. — Вы держали её за руку в этот момент? Есть свидетели процесса?

Нинея слегка замешкалась.

— Нет... но больше некому! Только она могла это сделать! Она вентра, она ненавидит нас, она...

— Достаточно, — сухо оборвал её преподаватель. В его голосе звучала усталость. — А сейчас — всем сесть. Урок начинается. Немедленно.

Нинея не двинулась с места, её грудь ходила ходуном от возмущения.

— Вы ей верите? — её голос сорвался на высокий фальцет. — Она врёт! Эти мерзкие вентры только и умеют, что пакостить, завидовать и врать! Вы защищаете врага!

— Я сказал — сесть! — мужчина рявкнул так громко и властно, что в классе воцарилась мёртвая, звенящая тишина. Даже пыль, казалось, перестала танцевать в лучах света. — Если вы не можете доказать свою правоту фактами, извольте молчать. Обвинения без доказательств — это клевета. Работу свою вы переделаете позже, после занятий, в таком виде я её принять не могу.

Нинея плюхнулась на стул, сверля Делию взглядом, полным ненависти. Остальные студенты поспешно отвернулись, делая вид, что заняты своими мольбертами.

Делия опустилась на своё место, чувствуя, как мелко дрожат руки. Она взяла кисть, пытаясь сосредоточиться на натюрморте с фруктами, но мысли метались в голове, словно потревоженные птицы в клетке, не находя выхода.

Зачем же Натия это сделала? Из-за той ссоры с Нинеей в саду? Из мести? Или она хотела защитить саму Делию? Но лишь сделала хуже, — размышляла она.

Урок тянулся бесконечно долго. Каждая минута казалась часом. Делия наносила мазки механически, не видя того, что рисует. Цвета казались тусклыми, формы — расплывчатыми. Она постоянно чувствовала на себе взгляд Нинеи — тяжёлый, сверлящий, прожигающий дыру в её затылке. Каждое движение брюнетки, каждый её шёпот отзывались в душе Делии новой волной тревоги.

Когда наконец прозвенел долгожданный звонок, Делия быстро собрала краски, надеясь ускользнуть незамеченной, раствориться в толпе студентов. Но у двери её перехватили.

Нинея преградила путь, расставив руки в стороны. Её подруга Мия стояла чуть позади, сложив руки на груди и улыбаясь злобной, торжествующей улыбкой.

— Думаешь, всё так просто закончится? — прошипела Нинея. Её лицо исказилось. — Что старый хрыч тебя защитил, и можно идти дальше?

— Я не трогала твою работу, — вновь повторила Делия, глядя Нинее прямо в глаза и стараясь, чтобы голос не дрожал, несмотря на колотящееся сердце. — И я не буду извиняться за то, чего не делала.

Нинея шагнула ближе и наклонилась к самому лицу Делии, обдав её тяжёлым, удушливым запахом своих дорогих духов.

— Плевать мне на твои извинения, чёртова вентра! Я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще сунула свой нос в нашу академию. Я найду способ вышвырнуть тебя отсюда. Тебе здесь конец. Поняла? — прошипела она, словно разъярённая кобра, готовящаяся к укусу.

Делия молчала, стиснув зубы до скрипа, понимая, что любые слова сейчас будут использованы против неё. Она просто смотрела на Нинею, стараясь не показывать страх.

Нинея выпрямилась, окинула её презрительным, победным взглядом и, громко цокая каблуками по паркету, вышла из класса. Мия поспешила за ней, бросив напоследок насмешливый взгляд.

Делия прислонилась спиной к холодной стене, пытаясь унять дрожь в руках и выровнять дыхание. В голове пульсировала одна мысль, заглушающая всё остальное: Натия, что же ты наделала?

Глава 8

Занятия закончились. Последний урок истории прошёл относительно спокойно, если не считать гнетущей тишины, повисшей после инцидента с картиной. Была небольшая проверочная работа: требовалось дать развёрнутые ответы на список вопросов по пройденному материалу о реформах короля Варлока. Вопросы показались Делии довольно лёгкими — она знала эту официальную версию наизусть, хоть и местами сомневалась в её истинности. Она справилась без особых проблем, надеясь, что нигде не ошиблась.

Как только прозвенел звонок, возвестивший об окончании занятий, учитель, молча собрав тетради, удалился. Ученики также быстро начали расходиться по домам, стараясь не задерживаться и больше не глядя в её сторону, что вполне устраивало Делию, однако казалось немного подозрительным.

Делия заметила краем глаза, что Нинея и Мия о чём-то шушукаются с Тарисом и ещё несколькими парнями в дальнем конце коридора, еле сдерживая хохот, — их лица сияли злорадным предвкушением. Делии это сильно не понравилось; мурашки пробежали по спине. Она поспешно направилась к выходу.

У своего шкафчика Делия немного замешкалась, лихорадочно складывая учебники. Мысли роились в голове, не давая сосредоточиться. Она не хотела выдавать Натию, хотя та её, пусть и неосознанно, подставила её, совершив глупость с порчей картины, да ещё и соврала про забытую сумку, оставив Делию один на один с обвинениями. Они незадолго до этого всё же обменялись контактами через кристаллические коммуникаторы. Весь день Делия то и дело нажимала на оранжевый кристалл вызова, надеясь достучаться до подруги, узнать, где она и что происходит. Но устройство лишь тускло мигало, не издавая ни звука ответа. Либо Натия не слышала вызовы, либо намеренно игнорировала их, либо... случилось что-то страшное. А может, старая раковина связи Делии вновь барахлила, не передавая сигналы должным образом? Вариантов было много, и все они заставляли её нервничать всё сильнее. В то, что подруга намеренно решила её подставить, Делия верить отказывалась — это казалось диким и невозможным. Скорее всего, Натия просто не подумала о последствиях своих импульсивных действий.

С трудом заталкивая учебники и принадлежности в переполненный шкафчик, Делия поняла с досадой, что он забит до отказа и дверца точно не закроется. Вздохнув, она поняла, что придётся тащить часть учебников домой. Запихнув в свой потёртый рюкзак три объёмных книги и несколько тетрадей, она наконец захлопнула металлическую дверцу и вышла из академии.

Делия дошла до центрального фонтана во внутреннем дворе, глубоко вдыхая сладкий аромат цветущих роз, пытаясь успокоить разыгравшиеся нервы. Студенты практически все уже разошлись по домам, широкий двор опустел, лишь тени от колонн удлинялись в лучах заходящего солнца. Тишина была почти полной, нарушаемой лишь плеском воды в фонтане.

Вдруг чья-то рука, холодная и жёсткая, словно стальной капкан, сжала её запястье. Делия вздрогнула и резко оглянулась, пытаясь вырваться, но хватка была железной, причиняя боль. Это была Нинея. По бокам, как злобные тени, стояли две девушки: Мия и ещё одна, высокая рыжеволосая незнакомка, которую Делия иногда видела в столовой в компании Нинеи. Рядом стоял Тарис, глядя на неё с таким презрением, будто она была грязью под его ботинками. Ещё двое парней из её класса стояли чуть в стороне, противно хихикая и наблюдая за представлением, как за цирковым номером.

— Отпусти! — крикнула Делия, пытаясь оттолкнуть Нинею, но та лишь сильнее сжала её запястье, заставляя поморщиться от боли, и глянула с такой ненавистью, что у Делии перехватило дыхание.

— Заткнись, убогая! — прошипела Нинея, приближая лицо почти вплотную. — За свои поступки надо отвечать! Ты думала, тебе сойдёт с рук?

Тарис сделал шаг вперёд и грубо схватил Делию за волосы, резким рывком откинув голову назад, обнажая шею со встроенным преобразователем воздуха. Металл прибора холодно блеснул на закатном солнце.

— Какая мерзость! — скривилась Нинея, морща нос. — А где же плавники? Давайте посмотрим, наверняка они у неё есть, просто спрятаны!

— Точно! — подхватили остальные, делая шаг вперёд с жадным любопытством.

Тарис удерживал её одной рукой, пока Нинея пыталась стянуть с неё ворот платья, чтобы добраться до спины.

— Не трогайте меня! — закричала Делия, брыкаясь и вырываясь изо всех сил. Но в ответ она получала лишь болезненные тычки локтями от Нинеи и её подружек. Тарис так сильно дёрнул её за волосы, что из глаз брызнули слёзы, а в голове вспыхнули ослепительные искры.

— Давайте открутим трубки от её дыхательного аппарата, — предложила брюнетка, оставив в покое платье, и её взгляд стал ледяным и решительным. — Посмотрим, сколько она протянет без своей игрушки.

— Нет, нельзя! Нинея, ты что? — испуганно воскликнула Мия, до этого молчавшая и выглядевшая неуверенно.

— Нет, это перебор. За такое можно загреметь за решётку надолго, даже с нашими родителями, — прошипел Тарис, злобно сжимая руку Делии. Его глаза сузились. — У меня есть идея поинтереснее. Там, за фонтаном, есть один ливневый люк. Вот там ей и место. Пусть посидит в темноте, подумает.

— Точно! — воскликнула Нинея, с энтузиазмом подхватывая мысль. Её лицо озарила жестокая улыбка. — Отлично придумал! Идеальное место для такой грязи.

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась Делия, чувствуя, как страх парализует ноги. — Отпустите меня! Я ничего не делала!

Но её мольба лишь подлила масла в огонь, вызвав новый приступ смеха у агрессоров.

— Посидишь, подумаешь, стоит ли тебе вообще учиться в нашей академии, — оскалился Тарис, таща её волоком. Ему явно доставляло удовольствие видеть её страх и беспомощность.

— Будешь знать, как портить чужие работы и врать! — добавила Нинея.

Делия вырывалась в панике, пыталась кричать, но ей зажали рот. Тарису помогали её тащить ещё двое парней, и шанса вырваться не было совершенно.

— Нинея, может, не надо? — послышался дрожащий голос Мии, когда они уже подходили к зияющей чёрной дыре люка. — Может, хватит с неё? А если ректор узнает?

— Не узнает, — отмахнулась та. — Если что, мы будем всё отрицать. Она же сама туда упала? Правда? Из-за своей тупости, подскользнулась на ровном месте.

Остальные захихикали, соглашаясь с этой «гениальной» ложью.

Они подтащили Делию к люку. Тарис с лязгом отворил тяжёлый замок и резко откинул крышку в сторону. Оттуда пахло сыростью, плесенью и чем-то гнилостным. Не давая ей опомниться, они с размаху сбросили её в каменную утробу коллектора.

Делия с глухим, болезненным стуком ударилась о бетонное дно — к счастью, оно было почти сухим: дождей давно не было, и вода лишь сочилась по стенам тонкими струйками. Мерзкий, торжествующий хохот преследовал её сверху, пока тяжёлая чугунная крышка с грохотом не захлопнулась, отрезая последний луч света и погребая её под толщей земли и бетона.

Полная, абсолютная тьма поглотила её мгновенно. Холод и сырость пронизывали одежду до костей, заставляя зубы стучать. До крышки было не дотянуться даже на цыпочках, а открыть её изнутри было вовсе немыслимо. Делия сорвала голос, крича на помощь, колотя кулаками по стенам, но тщетно. Звуки её отчаяния поглощались толстыми стенами коллектора. Она вспомнила, что мельком видела охранника у входа в академию, когда выходила из здания, но услышит ли он её сквозь метры бетона и земли, когда будет проводить обход территории? Наверху воцарилась тишина, словно город вымер, оставив её одну в этой могиле.

Обхватив себя руками, она села на бетонный пол и посмотрела вверх. Горькие слёзы полились из глаз. Она осознавала, что ей предстоит провести здесь целую ночь, а то и дольше, найдут ли ее вообще когда-нибудь... Связная ракушка осталась наверху, у скамейки, вместе с рюкзаком.

В голове возник мучительный образ встревоженной матери, которая сегодня не дождётся дочери, которая будет звонить и не получать ответа, которая начнёт сходить с ума от страха...

В этой кромешной тишине, прерываемой лишь её собственным всхлипыванием, вдруг послышались чьи-то приближающиеся шаги — быстрые и уверенные шаги по брусчатке прямо над люком.

— Помогите! Пожалуйста, я здесь! — отчаянно вскрикнула она, собрав последние силы и встав на цыпочки. — Кто-нибудь, помогите!

Шаги приблизились и замерли прямо над ней.

— Кто здесь? — голос показался смутно знакомым, спокойным, но с ноткой удивления.

— Пожалуйста, откройте люк, я под землёй! — крикнула она.

— Сейчас, подожди, — послышался звук отодвигаемой тяжёлой задвижки, скрежет металла о металл, и крышка люка медленно, со скрипом поползла в сторону, впуская в подземелье узкий сноп последних лучей угасающего солнца. Свет ослепил Делию после долгой темноты.

Она зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела силуэт парня, который с изумлением склонился над проёмом.

— Делия? — его голос дрогнул. — Как ты там оказалась?

— Тай? Это ты? — наконец узнала она, и сердце ёкнуло от облегчения.

Конечно, это был он. Слегка растрепанные светлые волосы, пронзительно-синие глаза, в которых сейчас читалась искренняя тревога. Он был одет в очень странный костюм, словно сошедший со страниц истории: тёмный камзол с золотыми пуговицами, холщовая рубашка, высокие сапоги. У Делии резко потеплело на сердце, и страх начал отступать.

— Давай, хватайся за руку, я тебя вытащу, — Тай помог ей выбраться на поверхность и, бережно поддерживая за плечи, довёл до скамейки.

— Спасибо... я уже отчаялась, думала, все ушли, что никто не услышит, — поблагодарила она, чувствуя, как к ней возвращается способность говорить, хотя голос всё ещё дрожал.

— Ты цела? Не ранена? — он обеспокоенно разглядывал её.

— Нет, всё в порядке, — Делия взглянула на свои руки. Несколько неглубоких царапин, на запястьях уже начинали проступать тёмные синяки от хватки Нинеи... Могло быть и гораздо хуже. Она порадовалась, что хотя бы ничего не сломала при падении и не ударилась головой.

— Кто это сделал с тобой? — резко спросил Тай. — Твои однокурсники?

— Несколько ребят из моего класса, — ответила Делия, опуская глаза. — Но всё уже в порядке. Я рада, что ты оказался тут.

Она вновь вытерла не унимающиеся слёзы.

— Нужно обо всём рассказать ректору, — твёрдо сказал он, сняв с себя камзол и накинув на её дрожащие плечи.

— Нет, пожалуйста, — взмолилась Делия. — Ректор не должен узнать, я поклялась не ввязываться…

— Но ты же не виновата. Это же они накинулись на тебя!

— Нет, Тай, пожалуйста, не говори ректору! — взмолилась она. — Он не будет даже выяснять. Меня исключат. Пожалуйста!

Она спрятала лицо в ладонях, и слёзы полились сильнее.

Тай притянул её к себе и крепко обнял. Делия прижалась к нему, ощущая, как дрожь отступает.

— Ладно, хорошо, — тихо сказал Тай. — Но как оставить это безнаказанным? К чему это приведёт? Просто скажи хотя бы мне, кто это сделал.

Делия отстранилась и посмотрела на него с болью и благодарностью.

— Это неважно. Неважно кто. Спасибо, Тай, я очень тебе благодарна, но не нужно выяснять, мстить им. Это замкнутый круг. Так будет только хуже. Для меня.

Он посмотрел на неё очень серьёзно и медленно кивнул, хоть и явно с неохотой.

— Хорошо. Но если они ещё раз тронут тебя... я не буду молчать.

— Эй вы! Проваливайте отсюда! — вдруг прогремел грубый мужской голос. Это был охранник академии. — Занятия окончены, нечего тут околачиваться! Устраивайте свои свидания в другом месте! Давайте идите, я закрываю ворота.

Делия встала. Тай подхватил её тяжёлый рюкзак, лежавший у скамейки, и они двинулись к выходу.

Глава 9

— Давай я тебя провожу, — предложил Тай, когда они подошли к массивным городским воротам, за которыми начиналась темная, неосвещенная дорога.

Уже смеркалось. Небо над столицей окрасилось в багровые тона, быстро сменяющиеся глубокой синевой. Фонари на стенах города только начинали разгораться, отбрасывая длинные, дрожащие тени.

— Я дойду сама, спасибо, — ответила Делия, смущенно опуская глаза. Ей было неловко принимать такую заботу, особенно после всего произошедшего. — Дорога знакомая, я часто хожу...

— Брось, уже темнеет, одной идти опасно, — уверенно перебил он, и в его голосе звучала твердость, не терпящая возражений. — Тем более путь неблизкий, через лес и поля. Да и я не прочь прогуляться.

Делия посмотрела на него. В его глазах не было жалости, лишь искреннее беспокойство и решимость.

— Ладно, хорошо. Спасибо, Тай, — благодарно улыбнулась она, зябко кутаясь в его камзол.

— Да хватит меня благодарить, — усмехнулся он, поправляя воротник своей рубашки. Делия начала беспокоиться не замерзнет ли он из-за нее, вновь чувствуя сильную неловкость . Но от ее предложения вернуть ему камзол, он категорически отказывался.

Они вышли за городские ворота, и шум столицы остался позади. Широкая дорога, усыпанная гравием, уходила вдаль, растворяясь в сумерках. По обеим сторонам тянулись поля, уже скрытые в сумерках наступающей ночи.

По дороге они обсуждали случившееся, вернее, Делия, как могла, продолжала настаивать, что лучше просто забыть об этом инциденте, чтобы не навлечь новых бед. Она была бесконечно рада, что Тай вызвался проводить её; его присутствие рядом действовало успокаивающе, словно щит от окружающего мира. Она с ужасом представляла, как бы она сейчас шла одна на ветру с тяжелым рюкзаком в этой темноте и в полном одиночестве.

Солнце уже полностью утонуло за горизонтом, улицы позади опустели, а небо затянули тяжелые, свинцовые тучи, предвещая скорый дождь. Воздух стал влажным и холодным.

- Признаться, я очень рад был увидеть тебя в академии, — вздохнул Тай, глядя на нее. — Но конечно не при таких ужасных обстоятельствах. Я вчера заходил утром за расписанием, и специально заглянул на твой факультет, думал найти тебя, поздороваться... А две неприятные девицы ответили мне...

- Так это ты заходил? — воскликнула Делия, останавливаясь на мгновение. — Значит, они не врали?

Тай пожал плечами, его лицо омрачилось.

— Уверен, они изрядно приврали. Однако я не увидел тебя в классе, а они заявили, что ты не учишься здесь, что тебя вообще нет в списках. Говорили они так убедительно, что я как дурак повелся.

- Я тоже заходила на твой факультет вчера, — призналась Делия. — Там была наглухо закрыта дверь.

Тай печально кивнул.

— Да, у нас заболел глава кафедры, слег с подозрением на сонную болезнь как раз перед экзаменами. Пока искали замену и проводили дезинфекцию помещений, обучение задержали.

Делия покачала головой, чувствуя холодок внутри. Снова эта болезнь. Что-то она все чаще стала о ней слышать в последнее время: то в новостях, то в разговорах прохожих. Сонная болезнь... загадочный недуг, от которого нет лекарства, который косит всех без разбора. Хотелось верить, что не назревает эпидемия.

Они отошли на обочину, пропуская запоздалого торговца с груженой телегой. Лошадь фыркнула, копыта цокали по камням, и вскоре звук удалился, оставив их снова наедине с тишиной ночи.

— Я рада, что ты поступил! — искренне сказала она.

— Это взаимно, — улыбнулся Тай, и его глаза блеснули в темноте. — Не представляешь, как я рад, что ты тоже там. Здесь, в этой академии, мало людей, с кем хочется поговорить по душам. Сплошной пафос кругом, высокомерие, гонка за статусом. В наших краях, за океаном, такого нет. Люди проще, открытее.

На тебе довольно необычный костюм, — заметила она, рассматривая его одежду при свете очередного фонаря. - Это сценический?

Тай засмеялся, и этот смех звучал легко и свободно.

— Да, представь себе, забавная история вышла. Сегодня, пока мы репетировали пьесу, на наш факультет проник один из первобытных. Устроил там настоящее шоу: разгромил всю гримёрную, одежду порвал на лоскуты, зеркала побил. Шуму было, криков — ты бы видела! Переполох стоял невероятный. Каким-то чудом его выдворил охранник, а большинству студентов, и мне в том числе, пришлось возвращаться домой прямо в сценических костюмах. Я даже забыл свой призматон во всем этом хаосе, и пришлось вернуться за ним.

Он немного помедлил, и его улыбка исчезла, уступив место серьезности.

— Но я рад, что забыл его и вернулся. Иначе я бы не услышал твой крик из люка.

Делия серьезно посмотрела на него.

— Я очень обязана тебе, Тай. Даже не знаю, что бы со мной было, если бы не ты. Как же мне благодарить тебя? Ты спас мне жизнь.

— Не говори ерунды, — он тепло улыбнулся, слегка сжав её плечо. — Вытащить тебя было несложно, ты почти невесомая.

Делия улыбнулась в ответ, чувствуя благодарность, которую невозможно выразить словами.

— Разве что... могу я тебя попросить обменяться с тобой номером призматона, чтобы поддерживать связь? — спросил он, доставая свое устройство. — Чтобы я мог убедиться, что ты добралась домой, и просто... поболтать иногда.

— Конечно, я сама хотела просить тебя о том же, — она замялась, чувствуя неловкость. — Только не смейся, пожалуйста. Мое устройство... оно старое.

Делия достала из кармана свою чуть треснувшую связную раковину.

— У меня не совсем призматон, более старое устройство, на обычных резонансных кристаллах. Без номера, без визуализации, работает только на звуковую передачу. И связь иногда барахлит.

Тай с интересом взглянул на устройство, и, к удивлению Делии, в его глазах не было ни капли усмешки или презрения. Наоборот, он взял раковину бережно, словно драгоценность.

— Ого, музейный экспонат. Говорят, звук у них чище, чем у современных моделей. Они даже могут работать под водой, насколько я знаю?

— Могут, — грустно сказала Делия, доставая из раковины маленький заряженный кристалл. — Только для нашего народа это утратило смысл.

Она поднесла кристалл к устройству Тая, и оба прибора тихо пискнули, обмениваясь энергией и частотами.

— Ну Ну вот, отлично. Контакт сохранился, — улыбнулся Тай, убирая свой призматон в карман. — Теперь мне не нужно будет искать тебя по всей академии, чтобы пригласить тебя на премьерный спектакль.

— Ого, здорово! — заинтересовалась Делия, забыв на мгновение об усталости. — А когда он будет? Я обязательно приду! Поддержу тебя.

— В конце следующей недели, точное время и место объявят позже. И кстати, это моя первая серьезная драматическая роль, — признался он с легким смущением. — В своем городе, в актерской школе, я выступал в основном в комедиях.

— Ты, наверное, волнуешься?

— Ну, есть немного, — признался Тай. — Честно говоря, боюсь всё испортить. Публика в столице требовательная, а критики злые. Но ради такого дела стоит рискнуть. О, так это твоё поселение?

Они уже дошли до окраины деревни Делии. За разговором они не заметили, как прошли весь путь. Уже совсем стемнело, под ногами стелился густой туман, скрывающий тропинки.

Вдруг около леса Делия увидела знакомый силуэт, который медленно двигался в их сторону. Сердце её ёкнуло. Это был Керис. Его фигура в серебристом костюме выделялась в тумане зловещим блеском.

— Лучше тебе уйти, — произнесла Делия, поспешно снимая камзол Тая и возвращая ему. Она с опаской глядела на приближающегося Кериса. — Спасибо, что проводил.

— Кто это? Ты его знаешь? — тихо спросил Тай, слегка растерявшись.

— Мой жених, — мрачно ответила Делия, тяжело вздохнув.

— Жених? — пораженно переспросил он, глядя то на неё, то на темную фигуру вдали.

— Я расскажу потом, Тай. Пожалуйста, уходи, пока он не устроил сцену, — устало взмолилась Делия. - Спасибо еще раз, за все!

Тай посмотрел на неё, затем на Кериса, который уже остановился и явно наблюдал за ними.

— Хорошо. Увидимся в академии, Делия. Береги себя, — сказал он, слегка расстроенный. Затем быстро передал ей рюкзак, который нес всю дорогу, и, коротко кивнув, повернулся и быстро удалился в туман, растворяясь в ночи.