Цена колдовства

Эпиграф

Не прячьтесь за двери, не прячьтесь за шторы, Не прячьтесь на чердаках, Я вас не ищу и не буду с укором Вещать вам о ваших грехах.

За то, что слетался на лысую гору На пятничный шабаш ковен, Не стану в суде выносить приговор я И требовать аутодафе.

Не буду докладывать в орден о планах, Одобренных вам Сатаной. Забуду о плясках постыдных и пьяных С чертями под полной луной.

Но вы мне отдайте прекрасную деву, Что жаждет пройти ритуал. Её обращу в настоящую веру Под светом витражных зеркал.

Кинжалом сотру я клеймо на запястье, Пусть кровь моя станет чернеть. Я верю, что с ней обрету свое счастье, И я не боюсь умереть...

"Охотник на ведьм"

Александр Стукун

ЧАСТЬ 1. Глава 1. Ведьма!

Рут не любил волшебство. Он с большим подозрением относился ко всему, что не мог объяснить с помощью книг и науки. Волшебство объяснению не поддавалось и по утверждению мудрецов не особо в нем нуждалось. Рут в этом сомневался, но не собирался лезть на рожон в поисках истины. Особенно теперь, когда люди по всей долине стали болеть жаждой чуда.

Человеку не свойственно иметь дело с волшебством, это удел древних племен, обитающих в Старонорье…

Рут поднял глаза на сопки, которые сизыми пятнами темнели на горизонте. За ними пряталась самая разная чудь, благо за границы не лезла. Чудь… слово-то какое… крестьянское. Сразу представляется кто-то маленький и вредный. Таких в лесах конечно тоже много. Но ведь есть легенды, что в Старонорье само Счастье встретить можно, что от самого создания мира Предтечи ходят по заповедным землям. А местные их чудью кличут …То ли дело в Эридане. Впрочем, в Эридане книжникам почет оказывают как положено и слушают их… вот и знают побольше…

Рут отвернулся от окна. Мимо него прошли несколько старших. Закутанные в длинные плащи учителя спускались по широким ступеням к кафедральному кругу. Небольшую сцену с четырех сторон окружало множество лавок и узких письменных столов.

Рут подпер щеку ладонью и оглядел собравшихся в зале. Почти всех учеников привели. Остановили работу и отменили занятия, ведь куда важнее послушать рассказ очередного приключенца, приехавшего в обитель поведать книжникам «великое откровение» полученное в походе. Рут повел пером по листу, в верхнем углу которого небрежными линиями нарисовал рыцаря. Оценив свое творение, он добавил рыцарю усы и сурово нахмуренные брови. Такие гости редко бывали хорошими рассказчиками, но Старшие бережно вписывали их слова в летописи.

— Бесполезная трата времени… — заключил Рут

— Зря ты так… мы вот сидим тут, а они мир видят, может полезное что-то услышим.

Рядом раскладывал записи младший ученик. Вашку прибыл в обитель недавно и с воодушевлением впитывал любую информацию, до которой дотягивался.

— Не стоит доверять всему, что услышишь. — вздохнул Рут, — Этот человек обучен драться, а не наблюдать. Только книжник знает, куда смотреть, чтобы увидеть главное. Так что учись и жди, пока сам увидишь мир.

— А можно будет? Учителя не особо-то выбираются за стены обители.

— Это потому что в долине городов нет. А в поселках никто их золотом за красивые речи осыпать не будет. Вот им и не досуг.

— Да ну, а как же учение и мудрость, которые мы должны передать людям, великое дело, которому мы служим?

Рут хотел было ответить, но вовремя заметил насмешку в голосе Вашку и только удивленно вскинул бровь. «Я плохо на него влияю… впрочем, сам виноват».

Вашку задумался.

— И все-таки, Рут, большинство свитков, делали в таких вот залах, со слов людей, обученных драться…

— Быстро схватываешь. Тому, что читаешь, тоже не доверяй слепо, проверяй, ищи у кого ещё об этом написано. В старых свитках много ошибок.

Вашку заерзал на лавке и насупился. Как так! Ошибки! Надо срочно их все найти и исправить! И учителям показать! Рут хмыкнул. Это у него пройдет. В первое время все такие… посиди пять лет в лесной глуши с врачевателями, поневоле научишься точности.

На середине зала высокий худой рыцарь, звеня доспехами, вещал о своих приключениях. Со всех сторон усердно скрипели перья учеников. Двое старших книжников сидели рядом с гостем и задавали вопросы. Третий за высокой кафедрой в центре сцены вел основную летопись. Потом будут сверять, как точно молодежь умеет записывать.

Рут делал короткие пометки. Ничего особенно в этом рыцаре не было. Эриданец, приехал в долину изучать новый край. Слышали, видели, много вас таких стало. На болотах топи, лошадь утонула. В лесу женщину видел, будто бы волшебницу. Так вот ради чего все собрались. Рут потер пальцами переносицу и отложил перо, окончательно разочаровавшись в рассказчике.

В Эридане на этом бы и закончили беседу, отправив рыцаря к врачевателю, но здесь…

Старшие попросили описать волшебницу.

— Да женщина рыжая. Она что-то в том лесу искала, видимо, и не вовремя я ей попался. Испугалась меня, разозлилась. Колдовать стала, пальцы молниями заискрились. А глаза желтые как у кошки. И словно весь лес на меня войной пошел. Я еле ноги унес.

— Видишь. — Рут повернулся к Вашку. — Не верь всему, что говорят. Либо он грибов не тех съел, либо на деревню врачевателей наткнулся, когда они дым варят.

— Рут, в долине ещё нет стана врачевателей.

— Значит грибы.

— Говорю вам! Чисто ведьма из старых сказок! — настаивал рыцарь, старшие ему тоже не поверили. — Смотрите, — он показал вмятины на гербовом зерцале и металлических пластинах доспеха. — Это она все! И вот. — он снял наручи. — Я попытался схватить ее, так она прижгла мне руки сквозь доспехи! Рыжая эта! Чуть не убила!

Ох уж эти сказки… Злые ведьмы, добрые волшебники, таинственные чудотворцы… что ж людей так тянет получить желаемое по щелчку пальцев?

Вашку, вытянувшись за столом, силился разглядеть потрёпанные доспехи.

— А ежли не брешит? Гля кой мятый… Ай! Рут, ты ещё не учитель!

— Так и пальцы не розга, — Рут выпустил ухо Вашку. — Говори правильно, зря что ли грамоту учил.

Вашку обиженно посмотрел на старшего собрата, но Рут быстрым движением руки развернул его голову в сторону рыцаря. Учителя услышали шепот и строго оглядывали зал.

— Простите, сэр Филпидюк, но вы, очевидно, ошиблись. Вы не могли встретить в нашей долине колдовства… Чудь не выходит за границы древней земли. А люди волею Небесной люди не колдуют. Как вы верно заметили, это лишь сказки. Нирмирский указ вам тоже должен быть известен. Да и нравники бы заметили подобные настроения.

— Что за указ? Я не слышал о нем. — Вашку начал быстро листать свои записи. — Как я мог упустить?

— Никак. Первая обитель не читает детям этот свиток, а тут ты ещё до него не добрался. Скоро узнаешь. — ответил Рут.

Он сам только недавно закончил очередную книгу с Нирмирским указом, и от того упоминание волшебства его особенно раздражало.

— О чем он?

— Если коротко, о первом и последнем собрании людей-волшебников. Они все умерли. Так появился запрет на колдовство.

— Но почему?

Рут удивленно вскинул бровь.

— Потому что смерть — это плохо, представляешь?

— Волшебство для людей весьма опасно, поэтому Нравы и указ запрещают прикасаться к нему, это всем известно и всеми соблюдается. А даже если бы кто-то решился нарушить… — старый книжник перегнулся через кафедру, чтобы поближе рассмотреть подпалины и вмятины на доспехе. — Если верить хроникам и историческим примера, ведьма такой силы, уже должна быть мертва. Может это все-таки был кто-то из чуди? Значит вы заплутали и ушли за сопки, вот на вас и напали. Соседи у нас хоть и тихие, но не очень гостеприимные.

— Леший? — предположил кто-то из старших.

— А! — отмахнулся другой. — Они огня не любят…

— Я не пересекал границу. Северный лес вообще в другой стороне.

— Значит вам привиделось. Сейчас как раз дурман цветет, нужно предупредить людей…

— Дурман? Цветок не помял бы мне доспехи! Я знаю, что я видел.

— Не может быть, чтобы вы встретили человека-волшебника, возможно на вас пытались напасть разбойники, а вы в дурмане приняли факелы за колдовство, а случайную крестьянку за колдунью… — настаивал книжник.

Рыцарь обиделся и, не желая рассказывать дальше, ушел, хлопнув дверью. Рут сделал последнюю запись и стал собирать вещи. Вашку поднял руку.

— Зря. — сказал Рут.

Старшие разрешили ученику говорить.

— Между нами и северным лесом лежат пять поселков, сколько из них после приезда сэра Филпидюка могут начать верить в ведьм? Люди не испугаются?

Испугаются, конечно. Фрайцы самые суеверные люди на земле. И самые отчаянные. Ходить в сопки за чудесами, кликать чудь на счастье — это они могут. Однако Рут подозревал, что их смелость стоит на уверенности в том, что из-за сопок никто вылезет.

Старшие пожали плечами.

— Не стоит волноваться об этом. Это всего лишь слух, навеянный дурманом. Конечно, мы сообщим графу, что в лесу возможно промышляют разбойники. Безопасность — его забота. А если у людей возникнут духовные вопросы или страх перед колдовством, нравники напомнят им, что к чему, или приведут их к нам. Сохраните сегодняшние записи, пусть в них и нет ценности, мы разберем на этом тексте, как составлять короткие свитки. Что ещё, Вашку?

— Как это нет ценности? А если он сказал правду? Нужно проверить всё, не отпускать его, пока не расскажет до конца! Нельзя просто закрыть на это глаза, он же мог погибнуть в лесу!

— Вашку, спустись к нам, — сказал один из Старших, доставая розгу.

— Я предупреждал. — сказал Рут и ушел из зала.

Сэр Филпидюк сидел на крыльце и растирал ладони целебной мазью. Местный врачеватель Симон уже осмотрел его с ног до головы и удалился составлять отчет для книжников. Рут подошел к рыцарю и долго рассматривал потрёпанные доспехи. Женщина бы так не повредила. Может его медведь хорошо приложил?... А подпалины? Версия с разбойниками казалось правдивой. Или же рыцарь просто упал в собственный костер. По неосторожности или помутнению разума.

— Ты тоже мне не веришь. — сказал рыцарь, бросив на Рута короткий взгляд.

— Простите, не верю. Я вообще мало чему по-настоящему верю, предпочитаю знать наверняка.

— Покажут они вам еще, помяни мое слово.

Рут закатил глаза. Сказали же тебе учителя, не выживают волшебники. Мрут и других за собой тащат. Вашку задал правильный вопрос, да только не тому, кому следовало.

— Вы уже рассказывали кому-то об этом?

— Всем, кого встретил по пути, нечего людям в том лесу шататься.

— И не побоялись посеять панику?!

— Ха! Как же! Панику? Если бы. Они, кажется, не поняли… решили, что с ведьмой договорится можно. Чтоб она для них колдовала. Обрадовались даже. Вы точно их учите этим своим указам?

Рут не смог сдержать усмешки, но через мгновение снова стал серьезным.

— А многие удивились, когда вы про ведьму рассказали?

Рыцарь вдруг задумался.

— А знаешь, нет, почти никто.

Выходит, люди прознали о ведьме раньше книжников и рыцарей… и не испугались? Вот вам и жажда чуда, и кликуны, ходящие по деревням. А Рут ещё удивлялся, откуда столько смелых повылезло. Да лес-то ближе границы. И к людям идти не так боязно, наверное.

Неужто не бредит рыцарь? И хваленые нравники ничего не заметили, и мудрые книжники ничего не знают. Впрочем, тоже не удивительно, им привычнее тушить вспыхнувший пожар, чем не давать огню разгореться. Но кто все-таки стал угольком, нарушившим привычный порядок? Чудь? Нет, точно нет. Даже если бы они решили перейти границу, колдовать на людской стороне они не могут. Это ещё Аарон писал. А люди? Возможно, но прилагать столько усилий ради мелких чудес, да ещё и с риском для жизни. Только идиот стал бы маяться с ритуалами… хотя… если где и искать такого, то только среди местных. Можно было бы подумать на кликунов, но они все мужчины. Рут поднял глаза к Небу. Пора молиться о милости… нет, о мудрости. Если учителям хватит ума напомнить людям об опасности, может обойдется без потерь.

— Я вернусь туда. — сказал рыцарь. — Буду сражаться.

Рут пожал плечами, дело, конечно, правое, но безрассудное. С мечом не ходят против магии.

— Попросите у настоятеля живой воды, для ваших ран, особенно если опять хотите идти в лес. Она исцеляет быстрее мази.

Рут попрощался с рыцарем и пошел в свою келью. Шагал он медленно, смотрел на птиц, порхающих по саду, вдыхал аромат спелых яблок, заманчиво качающихся на ветках, и старался избавиться от непрошенных мыслей. Может стоит отложить работу и прогуляться?

Сад занимал большую часть территории обители и был окружен высокой каменной стеной, которой позавидовала бы любая крепость. Среди тенистых деревьев располагались три подворья. Кафедральное, с высокими башнями и большими залами, на крыльце которого сейчас сидел обиженный рыцарь. Жилое, невысокое и деревянное, видимо его меньше всего боялись потерять при пожаре, или просто камня не хватило. И ученическое, в два этажа, с широкой лестницей у входа. Отдельной башней стояла большая библиотека. Рут скользнул взглядом по ее темным окнам. В башне редко работали, используя в основном для хранения свитков и книг, а малые библиотечные залы для удобства были в каждом подворье.

Рут сделал круг по саду, но это не помогло. Пришлось смириться с паршивым настроением и идти работать.

Около лестницы книжник наткнулся на Кайна. Тот, размахивая руками, рассказывал что-то своим хихикающим друзьям. Замахнувшись в очередной раз, он ударил проходившего мимо Рута по плечу.

— Ой, не заметил тебя, болезный!

Рут отшатнулся и продолжил путь, тратить время на разборки не хотелось. Кайн был его ровесником, вскоре должен был получить печать и стать полноправным мастером, а вел себя так, словно застрял в первой обители, где наибольшим поводом для гордости был удачно отвешенный пинок. И друзья у него были под стать, Рут предпочитал обходить их по широкой дуге.

— Кстати, — окликнул его Каин, — ты чего за братом не следишь? Он того и гляди учителей до седины доведет.

Друзья Кайна согласно засмеялись, а кто-то даже передразнил незадачливого ученика.

— Мы не должны это так оставлять! Ежли он не брешит! Нет, не бейте меня! Мы должны все выяснить! Ай, мои волоса-а!

Смех стал громче. Рут сжал кулаки.

— Он мне не брат.

Сколько раз он уже говорил эту фразу? Перестал считать. С тех пор как Вашку пришел в обитель, Рута не оставляли в покое. Фрайский мальчишка был поразительно похож на пришедшего издалека эриданца. Одинаковые узкие лица и смуглая кожа. Черные глаза и собранные в хвосты черные волосы. Только черты Вашку были мягче, в них ещё сохранились отголоски детства. На мрачном лице Рута сильнее выделялись скулы, он был выше и шире в плечах, но этого оказалось слишком мало, чтобы свести на нет сходство.

— Если младший братец будет хоть немного похож на старшего, обитель рухнет, — сетовал учитель Родрик. Он ещё не знал тогда, что Вашку доставит ему куда больше проблем, чем его предшественник.

— Он мне не брат, — не оборачиваясь, ответил Рут Кайну.

— Ну да, конечно. Если вы не братья, то я рыжая ведьмочка.

— Соболезную, вам очень не повезло с внешностью, мадам, — теперь Рут все-таки повернулся, чтобы посмотреть на краснеющие лицо Кайна.

— Ты страх потерял, крестьянин?

Рут сжал кулаки, готовясь отбиваться, но из-за угла высунулся Барб и все сразу вытянулись по струнке.

— Что ты имеешь против крестьян? — спросил он, прищурился и поманил за собой побледневшего Кайна, — ну-ка пошли, потолкуем.

Ученик с мрачным видом пошел за ключником, по пути толкнув Рута.

— Мы не закончили.

— Закончили, брат мой. — улыбнулся Рут. — Небо велит мириться, и я тебя прощаю.

Прежде чем Кайн успел ответить, Рут хлопнул его по плечу и быстро поднялся по опустевшей лестнице. При виде Барба, ученики исчезали и без всякого волшебства.

Мысль о ведьмах не отпускала Рута. Даже если их нет на самом деле, люди в них поверят. Особенно здешние. Толпа… Книжник поморщился. Как поведет себя этот зверь неизвестно. Учителям хорошо за высокими стенами, а вот ему с Мелиссой придется не сладко, если слухи дойдут до поселка. Рут потер кольцо на безымянном пальце.

Мелисса в отличие от него чудеса любила. Зачитывалась сказками и хотела отправиться в Старонорье, напрочь игнорируя предостережения мужа о том, что не следует соваться в землю древних, без особой на то причины. Она продолжала уговаривать Рута отправиться в путешествие, на что он с чистой совестью разводил руками. В Старонорье назначений не дают.

Как бы известия о волшебниках не всколыхнули её сердце, не сподвигли на необдуманные поступки… Нужно будет серьезно с ней поговорить, может даже припугнуть злыми ведьмами и расшалившейся чудью, пусть лучше будет слишком осторожна, чем попадет в беду.

Однако Мелисса не испугалась. Она выслушала мужа и здраво рассудила, что это либо случайный вымысел, либо намеренный обман.

— Чудь бы точно сюда не пришла, тут ты прав. А люди… Мой дедушка ходил со скоморохами, рассказывал, что люди очень многое могут придумать, чтобы показаться волшебниками. Но раз ты просишь, в Северный лес я пока ходить не буду, да и он все равно далеко.

— А тебе самой не хочется научиться волшебству? — спросил Рут. — Или чудес накликать?

— Хочется… — ответила Мелисса, и он тяжело вздохнул. Придется читать с ней Нравы. Рут потянулся к сумке, радуясь, что не оставил незаконченные свитки в обители.

— Только я бы хотела настоящему волшебству учиться, древнему, без всяких побрякушек, такого никто из людей не умеет, я знаю, поэтому не верю, тому, что говорят. А выпрашивать мне противно… что я нищенка на паперти с протянутой рукой сидеть? Да и ладно чудо, а ну как беду… нет, нельзя кликать ради прихоти, — Мелиса поежилась и покачала головой, по крайней мере в нелюбви к деревенским кликунам муж и жена были единодушны. — Ты мне лучше принеси ещё свитков про Старонорье.

— Не раньше, чем ты заучишь наизусть вот это. — Рут протянул жене легкий лист.

Она развернула свиток на столе и пробежала глазами.

— Что я основ, по-твоему, не знаю? — обиделась она. — Это даже не полная книга, а твои конспекты.

— Хочешь, чтобы я заставил тебя учить всю книгу? — улыбнулся Рут, глядя на надувшиеся щеки Мелиссы, — Хорошо, — он забрал у нее свиток, — Рассказывай основы.

— Тебе с момента сотворения, или только то, что сейчас волнует? — она закатила глаза, но рассказ все-таки начала. — Великое Небо, сотворившее мир и всё живое, отделило людей от других народов, что были прежде. Древним дарована магия, а нам нет. — отчеканила она, — Такова воля Неба и его закон, утвержденный Аароном и переданный нам. Кто захочет этот закон обойти, умрёт страшной смертью, ибо само Небо покарает его. Доволен?

Рут строго посмотрел на жену, выдержал очередной обиженный взгляд и кивнул.

— Я лишь прошу тебя быть осторожной.

— А я прошу доверять мне. Рут, разве за интерес карают? Ты же сам научил меня читать, — Мелисса кошкой скользнула за спину книжника и обвила руками его шею. — Ты рассказывал мне удивительные сказки о древних и чудесах. Ты научил меня истории и Нравам Небесным лучше всех нравников. Я же хорошая ученица, раз сама тянусь к знаниям. Ну принеси мне ещё свитков про Старонорье? — промурлыкала она ему на ухо.

— Лиса ты. Рыжая.

Рут пообещал приносить свитки, а Мелисса пообещала не связываться с волшебниками, на том и условились. И быстро забыли о странных слухах.

Глава 2 Кликуны и чудеса

Рыцарь так и не вернулся из леса. Рут бы о нем и не вспомнил, если бы не Вашку, который задался целью найти истину в этой странной истории и почему-то решил, что именно Рута будет посвящать во все свои изыскания.

— Рут, в поселке видели волшебника! — ученик влетел в библиотеку, рассыпая свитки и записи. — Он заставил крыс и мышей уйти! Все люди видели, как они шли за ним, словно завороженные…

— А он играл на дудочке? — Рут наводил порядок на верхних полках, и отвечал, не глядя на Вашку.

— Нет… — растерялся он. — Он просто… ну… колдовал. — Вашку вытянул руки и пошевелил пальцами. — Домушка сказал, что это человек!

— Хм… плохо это… непонятно… Домушка?

— Эм… Дедушка! Я хотел сказать дедушка, — Вашку улыбнулся и ущипнул себя за ухо. — У нас есть какие-то записи о волшебниках?

— Много, но ничего полезного я не видел. В старых свитках упоминаются люди, желавшие овладеть волшебством ещё до издания Указа, посмотри там, — Рут кивнул на узкую полку, с которой свисало множество цветных печатей, — обычно их истории заканчиваются трагично и не очень содержательно. Не дано человеку колдовать.

— Но в прошлом колдовали? — спросил Вашку, сгребая свитки без разбора. — Почему теперь не дано?

— В прошлом погибали. — Рут наконец отвлекся от запыленных полок и повернулся к Вашку. — В нас ни капли волшебства нет. Хоть ты головой о землю бейся — нет. Можно что-то понять, у древних перенять навыки, придумать ритуал и заклятие, обложиться лапками волшебных зайчиков, ухом эльфа, пером жар-птицы. Чего только не носили раньше из Старонорья. Не удивительно, что нас там не любят… И волшебство отзовется, куда она денется. Придет как миленькое, но нам ответить ему нечем. Не выдерживает сердце человеческое такого пламени, сгорает… и всё, что рядом оказалось, тоже гибнет… Считается, что так Небо наказывает людей за обман. Потому указ к Нравам причислили. Ты уверен, что это не просто удачливый кликун?

— Тогда была бы дудочка или ещё что-то… — отмахнулся Вашку, — значит, если это настоящие волшебники…

— У нас будут неприятности.

— А вдруг все-таки нашли способ?

— Тогда у нас будут очень большие неприятности…

Договорить Рут не успел, в библиотеку вошли учителя и потребовали тишины для своих занятий. Вашку послали помогать на кухне, а Руту велели отправляться в келью и работать. Ученики поклонились и разошлись в разные стороны не закончив разговор.

На большой ежегодной ярмарке появилась волшебница. Именно появилась. Из ниоткуда. Рут и Мелисса как раз стояли рядом с пригорком и выбирали яблоки, когда на возвышенности с громким хлопком возникла девушка. У неё были длинные рыжие волосы, неприлично короткое цветастое платье и похожие на языки пламени узоры на щеках, руках и коленях. Рут отвел взгляд и прикусил губу. Книжникам не пристало смущаться из-за чужого распутства, но как же неприятно. Девушка улыбалась и махала рукой. Чтобы привлечь больше внимания, она создала огненные искры и послала их в небо рисовать красивые завитки. А вокруг себя вырастила высокие яркие цветы с крупными листьями.

— Радуйтесь! — прокричала она с пригорка. — Радуйтесь люди! Прошли темные века человечества! Небо одарило нас волшебством!

И, радостно рассыпая вокруг себя цветы, она побежала через толпу на площадь, смущая женщин и веселя мужиков. Люди потянулись за ней. Они толкались между палатками, охали и смеялись, но близко подходить не решались.

— Тю, а ну как Небо покарает?

— А ну как одарит?

— Надо просить пока можно, кликунов надо.

Толпа, перешептываясь, вытолкала вперед двух парней. Кликуны смело оглядели ведьму. Они привыкли рисковать. Ходить в сопки и задабривать чудь ради исполнения желаний было их работой. И делали они её не за два медяка. Дождавшись пока горсть монет упадет к их ногам, кликуны достали из-за пояса огниво и травы. Ведьма с любопытством наблюдала. Один парень разжег сухие веточки, а второй выспросил у заплатившего желание. Сговорившись, они стали с поклонами кругом обходить ведьму, создавая тонкое кольцо из дыма. Девушка не выдержала и засмеялась.

— Прошка, Ерошка, вы что ж совсем не признали?

— Зарка?

Один из парней выпрямился и удивленно уставился на ведьму.

— Ты ж чё творишь, юродивая? — обиделся второй. — Я последнюю вязку потратил.

Он бросил дымящиеся травы на землю и затушил сапогом. Волшебница залилась хохотом. Потом хлопнула в ладоши и перед кликунами появилась толстая вязанка пахучих веток.

— Ну что, доволен? Или все-таки чего дельного попросишь? Или может сам захочешь научиться?

Кликуны только захлопали глазами. А люди, увидев, что волшебница готова услужить, загомонили наперебой. Счастливая Зарка устроила целое представление, исполняя желания. Особенно радовались дети, чьи простые мечты о сладостях и игрушках она воплощала щелчком пальцев. Со взрослыми было труднее.

— А можно мне урожай хороший?

— Будет!

— А можно завтра погоду хорошую, я на рыбалку собирался.

— Будет!

— А можно золото?

— Можно!

Толпа зашумела, но волшебница благоразумно уточнила, что золото появится чуть позже. Сквозь толпу пробрались книжники и, скрестив руки на груди, строго посмотрели на волшебницу. Из-за их широких спин высунулись трое растерянных деревенских нравников в черных одеждах.

— Ты кто такая? Зачем людей баламутишь?

— Я Азария, волшебница. — девушка развела руками над головой, и Руту на миг показалось, что между её ладоней заискрилась радуга.

— И откуда ж ты на нашу погибель взялась, волшебница?

Девушка перестала скакать по площади. Она серьезно оглядела людей и сказала:

— Я знаю, в это сложно поверить, особенно вам, книжникам. Но во мне нет угрозы. Да, меня научили волшебству. Я была крестьянкой, жила в деревне за озером, многие меня знают, — обратилась она к людям. — Я встретила волшебника в северном лесу. И он показал мне разницу между прошедшим и грядущим! И научил меня колдовать по благословению Неба. Не страшась смерти. Теперь я смогу превратить свою деревню в настоящий сад! И вам могу помочь. Но самое главное, мы можем научить и других. Люди могут овладеть настоящим волшебством! И творить чудеса! Больше не нужно работать в поте лица! Ждать подачек господ и защиты стражников! Не нужно идти на поклон к русалкам да лешим, без чуди теперь справимся! Небо даровало нам милость!

Толпа возбужденно загомонила и возмущения книжников потонули в общем шуме, никто не услышал страшных предостережений.

— Как? Где? Любой может научиться? — слышались отовсюду вопросы.

— К сожалению, не любой, — вздохнула Азария. — Но многие, нужно прийти в лес и предстать перед тремя волшебниками, и они скажут, кто может научиться, а кто нет.

— А как они узнают?

— Нужно быть достойными?

— Это честь!

— А чего это стоит?

Рут отвлекся от волшебницы и посмотрел на жену. У Мелиссы горели глаза, она восхищенно слушала каждое слово и не подходила ближе только потому, что дорогу ей преграждал муж. Рут легонько потряс её за плечо, приводя в сознание, и подтолкнул в сторону дороги. Лучше уйти пока не поздно.

Неподалеку стояли гвардейцы графа и перешёптывались, решая, что делать с волшебницей.

Толпа гудела и напирала на Азарию со всех сторон, кликуны тщетно пытались удержать людей, а ведьма все с большей радостью зазывала их в лес. Гвардейцы потеряли терпение и, расталкивая крестьян, пошли связывать Азарию. Волшебница увидела мелькающие в толпе алебарды, взмахнула рукой и исчезла. Прошку и Ерошку она забрала с собой. Двумя кликунами меньше, двумя волшебниками больше… Зато на площади появилась гора золотых монет.

Рут едва успел отскочить в сторону, увлекая за собой Мелиссу, когда толпа бросилась на золото.

— Вот вам и волшебство… — пробурчал он, — сейчас они все друг друга передавят.

Но золото оказалось с подвохом. Схвативший монетку сразу исчезал, а появлялся уже в другом месте. И толпа быстро превратилась в отдельных людей, разбросанных по всей ярмарке, кого-то даже забросило на крышу торговой палатки. Как только все получили по монете, золото исчезло.

— Рут, — прошептала Мелисса, — Неужели это настоящее волшебство?

— Надеюсь, что нет…

Слухи о чудесах и волшебниках лесным пожаром охватили долину, разжигая в людях потаенные желания. И с каждым полученным даром таял страх перед колдовством. Кликуны больше не ходили к сопкам за волшебными гостинцами. Они собирали смельчаков и уводили их в лес. Кто-то шёл учиться колдовать, кто-то просить о чуде, кто-то благодарить дарами. Нравники и учителя, схватившись за головы, кинулись тушить вспыхнувшее пламя. Только как? Люди под носом нравников, бессовестно закликали чудь годами, не страшась небесной кары, а те даже не знали об этом. Книжники, сидевшие в обители, интересовались жизнью крестьян и того меньше. Но свято верили, что являются для народа наставниками и первым прибежищем, а значит теперь они обязаны открыть людям глаза.

Из библиотеки мигом разлетелись все свитки и книги, где упоминалась магия. Книжники вспоминали собственное учение, давным-давно оставленное в архивах.

— Ни одного листочка не оставили! — возмущался Вашку. Он перерыл все полки, до которых дотягивался, но остался с единственной книгой Нравов, не очень интересной в данный момент.

— Успокойся и подожди, через пару недель все успокоятся, сделают свои важные выводы, и ты продолжишь изучать волшебство в одиночестве. — сказал Рут. Он пришел в библиотеку сверить несколько записей и отчаянно нуждался в тишине.

— А ты что читаешь? — Вашку заглянул ему через плечо. — Стомиландская усобица?! Это в такое-то время? Тебе что вообще не интересно, что происходит?

— Хочешь, чтобы я тоже стирал пыль с пустых полок своей рубахой? Зачем? У меня работа есть.

— А как же найти ответы?

— Вашку, я читал все свитки, которые учителя с такой важностью утащили себе в кабинеты. И может потому, что это было не двадцать лет назад, я помню, что в них написано.

— И что же? — любопытный парнишка вытащил из кармана скомканный лист и перо. Рут закатил глаза.

— Волшебство живет среди старых народов, таких как чудь, которые… были ближе к Небу. Людям волшебство не подвластно. Попытаешься колдовать — умрешь. Конец. Дай мне закончить перепись, пожалуйста.

Вашку почесал подбородок, а потом сунул перо в чернильницу Рута, стоявшую на столе. В спешке он разлил чернила и едва не уронил склянку на пол. Рут успел схватить её и закрыть. Вздохнув, он принялся стирать пятна со стола.

— Начинается шо-то интересное, Рут… ток начинается. И я хочу все знать, хочу быть готовым…

— А я хочу тишины! — рявкнул Рут и запустил в Вашку грязной тряпкой.

Ученик растворился между полок прихватив с собой пару исторических книг. Его возбужденный голос доносился до Рута даже с другого конца библиотеки. Рут отложил свою работу и растер лицо руками. Вашку может быть прав, вряд ли история с волшебниками быстро затихнет. Вопрос только в том, какого цвета будет эта летопись.

Чтобы различать и быстро находить тексты в архивах, обители использовали общую систему цветных печатей, которые крепили на все свитки и книги. Синяя печать — летопись благородного рода. Рядом с такой всегда висит ещё одна метка с гербом дома. Желтыми помечалось все, что относилось к болезням, эпидемиям и лекарствам. Такие свитки собирали и писали врачеватели. Красные — Нравы и Небесные научения, такие печати теперь не ставят. Последним свитком, удостоившимся такой чести, был как раз Нирмирский Указ, принятый около шести столетий назад. В остальном книжники считали, что самая важная воля Неба давно записана, нужно только сохранить. И, наконец, черная печать — война. Правитель долины Фра обладал достаточно вспыльчивым нравом, чтобы добавить ещё один черный свиток на полку. Рут не сомневался, что до него уже дошли известия о волшебниках, и появление Азарии тоже не могло остаться незамеченным.

Глава 3. Забытое и непонятое

Граф услышал о случившемся на ярмарке только после её окончания. Он наказал нерасторопных слуг и приехал в обитель требовать настоятеля. Кланяясь, книжники повели его светлость в кабинет.

Группка учеников, мимо которой прошел граф, сделала вид, что не заметила ничего необычного, но как только учителя с гостем скрылись за углом, юноши дружно снялись с места и, оглядываясь, побежали в противоположном направлении. Отстал только Вашку, он перегнулся через нагретые солнцем перила и, высунувшись в сад, позвал Рута.

— Я занят. — отозвался тот из кустов.

Вашку отодвинул ветки, Рут сидел, прижав лист к дереву, и срисовывал бабочку.

— Оставь! Граф приехал, пошли послушаем!

— Мне неинтересно.

Вашку поджал губы.

— Жаль… кажется он зол, того и гляди прикажет рубить головы за колдовство… и излишний интерес к нему…

Книжник вздохнул и поднялся. Вашку хотел было последовать за учениками, но Рут пошел вдоль стены в другую сторону.

— Куда ты? Все пошли к кабинету.

— Да, и всем очень сильно влетит.

Рут подошел к углу, из которого неровными ступеньками крест-накрест торчали кирпичи, огляделся и полез наверх. Вашку поспешил за ним. Оказавшись на карнизе, Рут подобрался к открытому окну и затаился в раскидистых ветках дерева.

Вашку заглянул внутрь.

— Это библиотека. — недовольно буркнул он. — Мы ничего здесь не услышим.

— Ты очень нетерпелив.

Рут достал тонкий нож для заточки перьев и поддел черепицу, открывая дырку, затянутую черной тканью для незаметности. Кабинет настоятеля был прямо под ними, граф мерил его тяжелыми шагами.

— …совершите ошибку, люди могут пойти против вас. — голос настоятеля был, как всегда, спокоен. — Дайте им время вспомнить и понять.

— Следить за тем, чтобы историю не забывали, а Нравы чтили, ваша работа! Скольких мне нужно потерять, чтобы люди заново выучили давно преподанный урок?! Я не желаю вытаскивать людей из леса! И не желаю новой войны!

— Начать войну первым — не выход. Особенно с врагом, перед которым ваша армия может оказаться бессильна. Мы слишком мало о них знаем.

— Они опасны!

— Пока что лишь для самих себя. Небо спросит каждого.

— Да, спросит. Только вот разбираться, кто именно посягнул на волшебство не станет, огонь просто выжжет всю мою землю. Лучше я сам пресеку на корню эту заразу.

— Считаете Его бездумным палачом? Это вы можете казнить невинных, если начнете охоту. Ваша светлость, я прошу лишь немного времени…

— Просить нужно не у меня.

На несколько минут в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелыми вздохами графа.

— Один из моих гвардейцев, наслушавшись сказок, ушел в лес, вернулся через три дня, чтобы оставить службу. Говорил, как безумный… — заговорил граф тихо. — отпустите, мол, к волшебникам, научусь, вернусь, служить вам буду ещё лучше. Любого врага заколдую, любое поручение на раз выполню.

— Хорошее обещание.

— Невыполнимое! Не верю я в преданность слабому. Сколько ему понравится на побегушках быть? А ну как он не один будет… Нужно избавиться от них, пока не повторилась Нирмирская трагедия…

— У нас нет городов подобных Нирмиру, и волшебников мало, и они сидят в лесу… Но вы, конечно, правы… Прикажете сообщить королеве?

— Нет! Чем меньше людей знает, тем лучше. На что вам время?

— Для начала, освежим память вашим подданным, все распоряжения уже даны. Пока что нам нужно защищать людей, а не охотиться на чудовищ. С этими… тремя волшебниками… — настоятель тяжело вздохнул, — я лично встречусь, быть может получится обойтись без войны. Это могут оказаться просто заблудшие души.

— Я запрещаю вам соваться в лес!

— Можно устроить и по-другому, важно не место, важно поговорить и понять, кто они. Вы согласны?

— Да. — сказал граф после затяжного молчания, — пожалуй, согласен.

— Отлично! Давайте поговорим.

В разговор вмешался третий голос. Незнакомый. Вашку вскочил и замахал руками, беззвучно открывая рот. Рут поймал его за шиворот и хорошенько тряхнул, заставляя успокоиться.

— Кто вы такие? Что здесь делаете? — разозлился граф.

— Мы — волшебники. Я магистр Шели, это Магнус и Алоис. Мы тоже хотим поговорить, во избежание недопонимания, которое, как я вижу, уже назревает. Уверяю вас, граф, мы вам не враги.

— Вы нарушили Нирмирский Указ и ещё добрую сотню законов и Нравов. Ваши представления поставили на уши половину моих людей, а теперь пытаетесь убедить меня в своих светлых намерениях?

— Позвольте, люди не ваши. Они вольны сами строить свою жизнь под Небом, которое…

— Они Эриданские подданные! Перед тем как вносить смуту, вы должны были как минимум известить меня о своем присутствии!

— Сомневаюсь, что хоть кто-то, желающий внести смуту, сообщал об этом власти, — засмеялся ещё один голос, он был выше и звонче, второй волшебник был молод.

— Однако, мы к этому не стремимся! — горячо уверил первый. — Граф, вы боитесь за свою власть оно и понятно, но, уверяю вас, у нас нет никакого интереса к политике! Зачем мне власть, если есть магия?

— Боюсь ваши подопечные могут рассудить иначе, — сказал настоятель.

— Большинство наших подопечных ещё не очень образованы, но их жажду можно направить в правильное русло. Наше Племя будет жить по иным законам. Волшебство открывает неограниченные возможности, перед каждым, кто готов постигнуть эту силу. Даже перед вами.

— Зачем мне магия, если есть власть? — отрезал граф.

— Вы лукавите, но я вас не осуждаю, у каждого своя гордость. Я не собираюсь с вами воевать. Вы сами можете в этом убедиться. Ведь все ваши люди, и вы сами живы до сих пор. Думаете, мне было бы сложно изменить это?

— Вы мне угрожаете?

— Предупреждаю.

— Дело не в коронах, — с раздражением бросил настоятель. — Вы хоть понимаете, что творите? Волшебство опасно! Особенно в руках большого количества людей, вы можете погубить всю долину!

— Вы недооцениваете людей… — сказал молодой волшебник.

— Если все обратится в пепел, некого будет недооценивать. — перебил настоятель, но собеседник словно не услышал его слов. — Вам нужно вспомнить учение Аарона!

— Вы привыкли не давать людям ничего, ведь легче управлять слабыми и неразумными. — распалялся чародей, — Это всего лишь дворянский эгоизм, которому плевать на судьбу человечества. Мы столько лет были на задворках истории, единственные, кому Небо пожалело волшебства… так ведь вы учили? Вы ошиблись!

— Небо сотворило нас такими, какие мы есть, не просто так. — возразил настоятель, — Не стоит пренебрегать его волей, из-за собственной гордости. Не лезьте в то, что не способны понять и может быть останетесь живы. Волшебство дано древним, пусть у них и остается.

— А вы много понимаете! Лицемер! Вы же сами пользуетесь этим чудом. — возмутился Магнус. — Разве нет? Или вы думаете, что живая вода всегда была у вас под ногами? Уверяю вас, если благородные эльфы узнают, как вы используете их источник, полетят головы ваших учеников. Мы хотя бы не смешиваем дар…

— Живая вода спасла тысячи жизней за последние десять лет. — перебил его настоятель. — Но ваше колдовство способно погубить больше!

— Возможно, и волшебство послужит к жизни и ко спасению. — женский голос вступил в беседу мягко и дружелюбно. — Если только вы выслушаете нас, и поймете, что вам ничего не угрожает. Посмотрите, наши руки пусты, мы не используем никаких амулетов и волшебных предметов. Волшебство в нас. И ваши люди тоже могут принять его. Представьте, то, что раньше было невозможным, теперь в наших руках. Подумайте, как это поможет людям. Мы изменимся, станем лучше и добрее, ведь не нужно будет выгрызать кусок у соседа. Всё необходимое даст волшебство. Мы уже делимся им, и с каждым днем счастливых становится больше и больше. Погубить нас будет величайшим злом, граф, и Небо не простит этого. — её чудесный голос затих, и Рут почувствовал, как кольнуло сердце. Она словно пела, и так хотелось слушать эту песню…

— Неужели! Теперь вы вспомнили Небо! — возмутился настоятель.

— Поразмыслите над этим, — запела Алоис, — а пока уверяю, мы не враги. Примите дар, как жест доброй воли.

Воцарилась тишина. Рут и Вашку замерли в ожидании, граф прошел несколько тяжелых шагов, и все снова затихло.

— Боюсь этого мало, чтобы изменить мое мнение. — Наконец сказал граф.

— Даже от волшебства я не ожидала такого чуда, — ворковала женщина, — некоторым изменениям нужно время, и может, вкусив добрые плоды, в следующий раз вы встретите нас иначе.

— Я бы предпочел вообще вас не встречать.

— Ваша светлость, трудно плыть против течения, и вы не сможете повернуть время вспять. Мир меняется, волшебство наполняет нас.

— Каким образом, позвольте узнать поподробнее? Как же мне стать волшебником? — Спросил настоятель.

— Этого я сказать не могу, вы не готовы принять это знание. — ответил старый волшебник.

— Я не достоин волшебства?

— Разве я сказал «не достоин»? Я сказал «не готов». Кроме того, тут много лишних ушей.

Послышался возмущённый возглас графа и громкий топот множества убегающих ног. Вашку с Рутом прижались к стене, боясь, что крыша под ними провалится волей волшебника, но видимо об ушах на крыше гости не знали. Когда переполох утих, разговор продолжился.

— Теперь раз нас никто не подслушивает, я настаиваю, чтобы вы объяснились! — потребовал граф. — Ответьте же, как вы раздобыли столь не свойственную человеку силу, или не убеждайте меня в том, что мы на одной стороне.

— Ваша светлость, вы сами выказали опасения, что магия не в тех руках повлечет за собой войну, тем паче её источник способен повергнуть мир в хаос, если окажется у злого, непонимающего сердца. Сохранять наше таинство до времени более чем разумно. Мы уже сказали вам достаточно. Ну а чтобы совсем вас успокоить, — старик немного помолчал, — Мы не дураки, ваша светлость. Мы смотрим, кого учим. И у кого учимся.

— Энрик, ты говорил, что учителей нет! Опять недосмотрели?

Рут и Вашку переглянулись, впервые кто-то называл настоятеля по имени. Граф похоже был вне себя.

— Это невозможно, ваша светлость, просто невозможно. Не в среде людей. Волшебники погибают прежде, чем становятся способны учить. И отошли бы вы подальше от этой девицы, в конце концов, а ну как полыхнет.

Алоис обиженно вскрикнула, но молодой волшебник сразу вступился за нее.

— Не надо вешать на нас прошлые страхи! Они были рождены лишь вашей слабостью и короткой памятью! Впрочем, вам ведь не впервой забывать важные вещи…

— Да если бы не короткая память, вас бы уже сожгли на кострах… — с досадой прошипел граф, — о чем он говорит, Энрик?

— Понятия не имею, ваша светлость.

— Простите горячность моего ученика и позвольте объяснить его слова. Раз вы так жаждете этого знания. — сказал Шели. — От рождения мы не обладаем властью над волшебством, это так. И потому мы слабы. Слабый гибнет, сталкиваясь с большой силой, так рождается страх. Источник вашего Указа, не воля Неба, а лишь слабость и потерянное знание. Ведь вы забыли того, кто властен наделять любой силой. Того, кого достаточно просто попросить, преклонив колени. Неужели вы совсем его не помните, настоятель?

— Я не понимаю… вы говорите как безумные. Кому быть выше Неба?

— Может быть тому, кто его создал? Вы забыли древнего Царя, а мы его нашли. И оказалось, он готов дать людям больше, чем вы привыкли считать. Так что наше волшебство вполне… законно. И никто не умрет. Более мы вам не откроем, только потому что вы приказываете, но мы готовы учить… учить вас и ваших учеников…

— Не вмешивайте в это обитель! Книжники останутся книжниками! Не смейте даже приближаться к моим детям! — последние слова настоятель почти прокричал.

Рут и Вашку удивленно переглянулись.

— Воля ваша.

— Простите мою резкость… у меня есть много вопросов, может хотя бы на часть из них вы ответите?

— Безусловно, но, думаю, уже не сегодня.

— Один.

— Спрашивайте.

— Несколько недель назад один эриданский рыцарь встретил в лесу ведьму, был очень ею напуган, и едва избежал смерти после того, как она напала на него.

— Это невозможно, никто из наших не станет причинять вред человеку. — возразил Магнус.

— Разве только его не вынудят… — хмыкнула Алоис.

— Этот рыцарь вернулся в лес и больше его никто не видел. Не могли бы вы поведать нам о его дальнейшей судьбе.

Волшебники немного пошептались.

— Мы не знаем, о ком идет речь. — наконец ответили они, — среди учеников рыцарей нет, и никто не сталкивался с ним, быть может он заплутал в чаще. Мы поищем его и, если что-то узнаем, сразу вам сообщим. А теперь прощайте.

— Помните, мы не враги. До встречи. — сказал молодой волшебник.

Женщина что-то тихо проворковала, Рут и Вашку не разобрали слов, но услышали недовольный рык графа. В кабинете все затихло.

— Полагаю, лучше продолжить беседу в замке? — спросил настоятель.

— Да. И разберитесь с тем, как они… ну… в общем, я не желаю, чтобы в мой замок проникали без моего ведома.

— Сделаю все возможное.

Послышались шаги и стук закрывающейся двери. Вашку отлип от черепицы и посмотрел на Рута, который усердно чиркал пером по листу, приложенному к подоконнику. Закончив писать, он легко проскочил в окно и пошел между книжными шкафами.

— Нет, ты слышал? Это ж надо такое придумать! — Вашку забрался следом, его руки дрожали то ли от волнения, то ли от возмущения. — Подумать только, царь у них выше Неба! Да ни один человек, да что человек, никто не может иметь такой власти. Это возмутительно! А ведь я им почти поверил! Такой ереси Небо точно не потерпит, правда Рут?

Рут поджал губы.

— Угу, — буркнул он, не глядя на младшего ученика.

— Нельзя же быть такими… неразумными? — Вашку достал книгу Нравов и погладил её по корешку, будто хотел утешить строки, обиженные вольнодумством волшебников. — Если только они кого из предтеч за Царя приняли? Тоже не подходит, те бы ложь не стерпели. Царь… что же это за царь такой?

Рут не выдержал.

— Древний Царь Неба. — ответил он и потер пальцами переносицу. Он не хотел начинать этот разговор, у него были дела поважнее и поприятнее, чем рушить веру ребенка. А в том, что ответы разнесут по камушку все основы, на которых учили стоять Вашку, Рут не сомневался. Сам прошел через это. И до сих пор не знал жалеть ли о своем знании или радоваться тому, что не нужно ходить в неведении.

— Рут, я не понял. — Вашку ухнул на стол тяжелую книгу и требовательно посмотрел на своего не-брата. — Объясни.

— Это легенда. На Заре миром правил великий Царь. И все ему было подвластно, потому что все от него брало начало, и делом рук его являлось. То был царь не земли, но Неба. И были у него трое верных, поставленных помогать, направлять и учить.

— Любовь, Счастье и Мудрость. — кивнул Вашку. — Рут, ты пересказываешь первую книгу Аарона, только как-то странно. Там не так написано.

— Правда? А ты уверен, что там, — Рут указал пером на страницу, — правильно написано?

Вашку сел за стол и начал медленно листать страницы, в чём-чём в книгах Нравов сомневаться было не принято.

— Конечно, — подтвердил ученик, но без особой уверенности.

— А вот один нравник, лет триста назад, усомнился в этом. И стал искать свитки, написанные рукой Аарона, чтобы проверить точность текста. И ведь нашел. Хотя это было не просто. Многие из них под замками хранят короли, как дорогое и ценное сокровище. А кто пустит к сокровищам обычного нравника, без золотых лент в косе? Но даже те страницы, что он смог достать и изучить, позволили найти ошибки. Оказалось, что Аарон нигде не писал о могуществе и величии Неба. И не говорил, что мир родился из него.

— Нет, — запротестовал Вашку, показывая на аккуратные строчки. — Вот же написано. «Небо надо мною. Величие его безмерно, и не кончается оно и не переходит. Смотрит на дела рук своих и днем, и ночью, и ведает все сердца живых»

— Да, только у Аарона написано «Царь Неба». Везде, во всех свитках, что нашел нравник. Царь Неба. А это уже по-другому немного звучит, согласен? Получается, что Небо, — Рут поднял руки. — Которого мы так боимся, которое так чтим. Всего лишь небо. Как море или гора. Всего лишь часть мира. А того, кому действительно стоит поклониться, мы и не видели никогда. Где этот великий царь? Куда идти к престолу на поклон? Какие приказания вашвеличество? — крикнул Рут в потолок, ответа не последовало. — Неизвестно, непонятно.

Рут ходил из стороны в сторону, запуская пальцы в растрепанные волосы. Он заглянул в узкий проход между шкафами, почувствовав, что кто-то наблюдает за ними. Но мрачный проход был пуст. Рут мотнул головой, отгоняя наваждение и продолжил.

— А знаешь почему так получилось? Потому что не нужен нам этот царь. Потому что нам хватило Неба. По началу книжники пытались учить верно. И в некоторых, самых-самых старых свитках действительно встречается иногда слово «царь». Словно кто-то забыл пропустить его. Но люди, что их слушали, простые, не ученые люди, поняли одно. Над тобой постоянно кто-то висит и смотрит, как ты живешь. А кто там наверху? А не видно никого, только небо. О, так книжники про него ж и говорили. Ну небо, так небо. Будем его бояться и почитать. Авось помилует и не упадет на голову. Всё!

Начав рассказ нехотя, Рут сам не заметил, как увлекся, как разгорелась в сердце старая, невысказанная никому обида.

— Этого оказалось достаточно, чтобы люди приняли Нравы, которые хотел донести до них Аарон. А раз достаточно, зачем усложнять? Уберем ненужные титулы, перепишем пару строк и отдадим нравникам новые свитки, пусть себе учат, лишь бы Нравы соблюдали правильно. Не убивай. Не воруй. Не бей соседа. Люби брата. И так далее. В общем будь хорошим и добрым человеком. Понимаешь… всё это нужно просто, чтобы научить нас быть людьми…и всё… и нет за этим ни Неба… ни Царя… ни предтеч… Аарон был мудрым учителем и не более. Просто, кто бы стал его слушать, если бы не история о трудном походе к истокам и встрече со слугами Неба? С великими тремя глашатаями, которые передали ему наставления? Если бы не стояло за ним нечто большее, чем он сам. Вот он и добавил веса своим словам, назвав их приказом свыше, придумав неотвратимое наказание за нарушение.

Вашку, слушавший Рута нахмурив брови, открыл рот и захлопал глазами.

— Ты что! Не веришь в них? Не веришь тому, что говорил Аарон?

— Вашку, подумай, если бы это была правда, разве великий и всемогущий Царь, что явился Аарону, позволил бы нам забыть о себе? Нет, не позволил бы. Книжникам бы не простилось такое небрежение о слове. Истина должна была остаться в истории! Мы не имеем права терять ее, иначе в чем тогда смысл всего этого? — Рут указал на стеллажи. — Книжники не могли так… одну ложь можно заменить на другую легко, их же много разных, но нельзя уничтожать истину. Значит не было истины в забытой легенде. А если нет царя и дело действительно в Небе, и так было изначально, то это что такое?

Рут открыл последнюю страницу и указал на последние слова «по царской воле его да будет», которые, видимо, прошли сквозь века не изменившись.

— Погоди! — Вашку убрал за ухо перо, оставив на виске тонкую чернильную полосу. — Это звучит глупо… Хорошо, ты усомнился в Небе из-за царя… есть у Аарона такая фраза «владеющий Небом и миром правит» наличие царя её бы объяснило. Только вот кем надо быть, чтобы совладать с Небом?

— Богом.

Вашку передернуло. Бог. Бессмертное существо неописуемой силы, упоминания о котором встречались только у древних народов Старонорья. И каждый описывал какого-то своего. В отличие от безразличного и холодного Неба, Боги были весьма лицеприятны. Они холили и лелеяли своих любимцев, а с врагами поступали с неимоверной жестокостью. У лесных эльфов было предание о том, как с помощью Бога, они изгнали великанов. У великанов история, как Бог наказал гномов. У гномов песни о том, как Бог карал эльфов. Но все это было в прошлом, таком далеком, что даже древние называли эти истории легендами, и лесная чудь рассказывала их как сказки.

Люди же старались избегать даже упоминания этого слова, и не горели желанием встречаться ни с одним из вышеперечисленных созданий. Хождение под безмолвным Небом всяко безопаснее, чем некто живой и сознательный, способный в любой момент навязать свою волю. И хотя Аарон написал много свитков о древних народах, их вере и истории, спустя полторы тысячи лет только книжники помнили эти страшные легенды. И то не все книжники. И то не все легенды. И то хотели бы забыть.

— Именно этим словом Аарон описывал своего царя. Он был Богом. — повторил Рут.

Очень медленно Вашку перевел взгляд с друга на страницы книги.

— Значит… у нас тоже был Бог?

— Что значит тоже? Он был один на всех. Почитай внимательно летописи, когда тебя пустят в малую библиотеку, сам почитай, своими глазами, а не слушай, что говорят в залах. Ты увидишь, что все истории начинаются одинаково, отличия так незначительны, что я уверен, они говорят об одном, прости уж, Царе. Аарон послушал древних и придумал рассказать людям похожую историю, чтобы внушить страх. Со временем история изменилась под новых учителей и новых людей. Вот и все.

— А предтечи, или их тоже придумали?

Рут покачал головой

— Если нет царя, откуда браться слугам…

— А как же свитки из Гордоветского княжества? Те — новые.

— Княжна на краю света, разбойник с чистой совестью, и говорящая белка? Конечно, это все меняет! Это же так правдоподобно звучит.

— Рут!

— Вашку, что я говорил во время рассказа сэра Филпидюка, помнишь?

— Не верить всему, что слышишь. — отчитался парнишка, отрываясь от книги Аарона, в которой уже искал упоминание предтеч.

— Именно. — Рут потыкал пером в чернильные слова. — Предтечи? Серьезно? Аарон написал несколько слов с большой буквы, чтобы подчеркнуть важность любви, счастья, мудрости… что там еще? А мы решили, что это имена. Хотя нужно было всего лишь прислушаться к научению с ними связанному.

— Хорошо. Тогда почему ты сам веришь не этим книгам, а старым странным историям? Как ты понял, как узнал? А? — Вашку широко улыбнулся, вот так, получи умник своей же кочергой по лбу.

Рут невесело усмехнулся.

— Во-первых: я не верю. Ни старым, ни новым книгам. Я ищу знания, проверяю их и сохраняю наиболее надежные. А Нравами пусть нравники занимаются, наша ответственность — история, и она должна быть точной, тут нет места вере. А во-вторых: Я нашел свитки того нравника. И ещё несколько самых старых свитков Нравов. В королевской обители Эрингарда. Мой первый наставник взял меня с собой в столицу, за старание в учении, и разрешил почитать, пока он занимается работой. Вот я и почитал… Когда я пришел к нему с вопросами, он отругал меня, за то, что я полез в старые архивы, вместо того чтобы читать новые книги, которые почтенные учителя пишут для назидания юных. Но так и не объяснил, почему новое со старым не сходится… он и сам не помнил, не знал. И не хотел знать. Отмахнулся. А я с тех пор ничего не принимаю за правду, пока трижды не проверю. И свиток тот старый я переписал, и много потом искал похожие списки, пока не убедился, что текст верен, только вот не сходится с этими, — Рут ткнул пальцем в книгу. — Вашку, пойми важную вещь, наши книги переписываются раз за разом. Это нам велено перенести слово в слово, мы учимся. А мастеров кто проверит? По слову, по предложению, каждый добавит что-то свое, и понемногу, незаметно исчезает то, что было в начале, а правда не должна так легко исчезать. Так что нет для меня, ни неба, ни царя, ни предтеч. Я признаю, что нам нужны нравы, и Аарон знал, что говорил. Уважения к учителю мне хватает, чтобы оставаться человеком. Но все, что сверх, как по мне просто пугалка, чтобы люди послушались. Кроме указа, он мало связан с Небом. Но очень хорошо объясняет, почему не стоит колдовать. К нравам его причислили просто для того, чтобы побольше людей узнало об опасности. Волшебники сгорят из-за собственной гордости и глупости. И некого будет в этом винить. Так что я соглашусь с настоятелем. Не лезь в то, чего не понимаешь. Занимайся своим делом и держись подальше от этих глупцов.

Рут вернулся к полкам, решив, что разговор на этом можно закончить.

— А дай мне свои списки? — у Вашку заблестели глаза. — Я тоже хочу проверить.

— То есть хочешь окончательно разочароваться? Да пожалуйста, — Рут порылся в сумке и бросил на стол свиток. Он собирался отнести его домой, подальше от глаз учителей, но раз подвернулся случай, почему бы не отдать на прочтение.

— С чего бы мне разочароваться? Если ты сказал правду, это же меняет всё! И многое объясняет! Знаешь, как долго я пытаюсь понять все эти свитки… Небо то, Небо сё… сказало, сделало, решило. Не понятно ж. Я если это Бог, он же живой! Ты понимаешь Рут. Живой Царь должен быть, чтобы править. Значит с ним встретиться можно! Поговорить… О Небо, надеюсь ты сказал правду…

Рут бросил удивленный взгляд на младшего собрата. У Вашку не возникло даже тени сомнения, учение не потеряло для него своей силы, а наоборот обрело новый смысл. Как глупо, как наивно полагать, что именно ты увидел самое важное, что все мудрецы прошлого не заметили. Рут махнул рукой, пусть думает, что хочет, лишь бы не докучал. Свалился же на голову «братец».

Вашку взял свиток и немного помялся за спиной Рута.

— Но ты кое-что упустил… — сказал он наконец, — Волшебников кто-то учит, и учит хорошо. И они ещё живы при этом. Угрожать расправой графу, это не цветочки на ярмарке вырастить. Как это объяснить?

Вашку принялся ходить из стороны сторону и рассуждать.

— Если мы говорим, что человек не может овладеть магией не погибнув, значит их учит не человек. И не человек же помогает им оставаться в живых. Мало кто может так легко распоряжаться жизнью… — он говорил медленно и вкрадчиво, не сводя глаз с Рута.

— Вашку, к чему ты клонишь?

— Так могут только Предтечи, даже среди древней чуди равных по силе им нет, это же ты не можешь отрицать. Значит они есть? — улыбнулся ученик, он пытался снова втянуть Рута в разговор, и желательно поймать на ошибке. — Тем более если мы так мало о них знаем, как ты говоришь… Так может волшебники правду говорят? Вот и про царя они сказали, этого так просто не узнаешь. Может они нашли его? Может его слуги действительно помогут? И все мы сможем стать счастливыми чудотворцами?

— Хорошо. Давай по-другому. — Рут потер пальцами висок. — Пусть Предтечи есть. И все написанное Аароном правда до последнего слова.

Вашку кивнул и Рут продолжил.

— Предтечи, Небо, даже царь-бог из легенды. Никто из них не стал бы помогать волшебникам. Они бы скорее собрали волшебство, потревоженное людьми обратно в границы Старонорья и вырастили сопки повыше. Ну а если бы предтечи пришли сюда. О-о… Мы бы все об этом услышали. Прочитай, ты увидишь, как о них пишет Аарон. Древние племена видели их воочию на Заре времен, а Счастье до сих попивает чай с лесными эльфами, если верить последним свиткам из княжества. Предтечи не действуют тайно, потому что не плетут интриг. Им нечего скрывать. Получается, либо мы вообще ничего не знаем, и тогда можно сжечь все свитки и отправиться пахать поле, либо волшебники врут.

Рут пожал плечами, и потянулся к книгам.

— Я склоняюсь ко второму. — сказал он.

— Зануда… — буркнул Вашку, пролистав книгу и не найдя опровержения словам Рута, — а я бы выяснил, что за этим стоит, чудеса бывают полезны.

— Попробуй, только искать тебя по лесу потом никто не будет. Повторяю, лучше вообще в это не лезть. Чем дальше будешь от очага, когда вспыхнет пламя, тем меньше пострадаешь от пожара.

Рут не лукавил, хотя и сам хотел узнать побольше, раз уж так удачно сложились обстоятельства. Старый волшебник имел ярко выраженный стомиландский акцент, и может уже засветился где-то в родных краях. Он же явно не из простолюдинов…

Рут нашел упоминание некого магистра Шели из обучающих башен Туриима, и сделав несколько пометок убрал книгу. Делится своими домыслами с Вашку он не стал. Парнишка тоже засел за какой-то толстый том и время от времени приговаривал «агаа» и «хммм», когда находил подтверждение свиткам Рута, лежащим поверх страницы.

— Вашку, не попадись с этими списками, без рук останешься, — предупредил Рут и оставил его изучать книгу в одиночестве, нужно ещё свою работу закончить.

В обители было непривычно тихо, напуганные ученики забились в свои кельи и усердно изображали трудолюбие и сосредоточенность. Старшие держали совет в большом зале. Рут с удивлением отметил, что граф все ещё не уехал. Его гнедой рысак с пустым седлом бил копытом у ворот.

Не желая попасть кому-нибудь под горячую руку, Рут быстро собрал оставленные в траве вещи и выскользнул за ворота. Закончить можно и дома, а Мелисса порадуется, что он вернулся раньше.

Глава 4. Разбитая телега

Между границей, замком графа и северным лесом лежали пять старых фрайских поселков. Настолько маленьких, что даже сами жители не задумывались о названии и ориентировались по близости к замку. Первый, второй, третий… Поселок, в который определили Рута по прибытии в долину, второй по отдаленности от графа, был ближе всего к обители. Но Руту все равно требовалось не меньше часа, чтобы пересечь несколько холмов и добраться домой.

Широкая дорога петляла по полям и опушкам, иногда по ней ездили купеческие повозки или крестьянские телеги, и Рут с надеждой всматривался в запыленный горизонт. Но сегодня его сопровождала только вечерняя тишина. Вскоре он перестал оглядываться, смирившись с тем, что будет топать пешком и погрузился в свои мысли.

Предтечи… Небо… Царь… Рут привык считать древние поверья легендами, хранимыми только для поддержания порядка в обществе. Если признать, что на свете есть Предтечи, придется признать и все с ними связанное. А значит придется разбираться в этих вопросах без ответов. Неба Рут не понимал, в царя и богов просто не верил, вот и оставил их на страницах, как нечто неважное. Как сказки… И теперь ему не нравилось, что истории лезут из книжек наружу и пытаются перекроить мир, к которому он привык. Но ведь Счастье реален? Слишком много записей, чтобы отрицать… Странно конечно, идешь по улице, тебе навстречу Счастье. Ты ему: «Здравствуйте, Дедушка!» Ну глупости же, а столько раз пишут об этом. И теперь ещё царские волшебники… Откуда вообще узнали…

Раздраженное ржание и чьи-то возгласы вернули книжника на землю. На ухабистом участке дороги разбилась телега. Два задних колеса отлетели и раскатились в разные стороны. Маленький мужичок потирал ушибленный зад и ругался. Старая плешивая кляча била копытами и пыталась сдвинуть воз с места, возмущенно мотая головой.

Со стороны поля к дороге шел человек в легком синем кафтане. Он был молод и красив. Волосы его золотом горели на солнце. Рут поначалу принял его за сына извозчика, искавшего помощи поблизости, но вдруг человек заговорил звонким голосом, услышав который Рут поспешил перейти на другую сторону дороги.

— Тебе помочь, добрый человек? — весело спросил пестрый прохожий. Возница закивал.

Молодой человек оглядел сломанную телегу и стал смотреть по сторонам. Заметил идущего мимо Рута.

— О, подсоби-ка, будь другом, — позвал он.

Рут с неохотой подошел ближе. Красавец с лучезарной улыбкой протянул руку.

— Я Магнус. Ты знаешь, как чинить колеса?

— Ты волшебник, — сказал Рут, не сводя с него глаз, — почини волшебным образом.

Возница охнул и упал Магнусу в ноги. Волшебник легко махнул рукой и вернул старика в прежнее положение. Подъем получился настолько резким, что крестьянин зашатался и схватился за голову. Но восхищенный блеск в его глазах не угас.

Магнус прищурился и упер руки в бока.

— А-а, ты из тех любопытных учеников, которым магистр сапоги подпалил.

— Нет, я просто угадал.

Магнус наклонился и посмотрел на ноги Рута.

— Старые, но не паленые, — отчитался Рут. — Так что? Или на телегу волшебство не действует?

— Не все так просто. Там, откуда я родом, колеса вообще не используют. Я понятия не имею как устроена телега. Ты можешь помочь?

Рут поглядел на отвалившееся колесо. Он ничего не смыслил в устройстве повозок. Стыдно признавать, но далеко не все знания мира, хранятся в головах книжников. Как и все они, Рут принес в жертву грамотности большинство житейских научений.

— Да-к, я знаю, как изладить! — вмешался возница. — У меня ток силов не хватает. Щас сбаю вам. Вот ты, ходь сюды. А ты сынка ближнее, ежли те интерес есть. И навалитесь всей силой. Как подымите телегу, я и прибью колесо на место.

Делать было нечего. Рут уперся плечом в телегу и налег. Магнус с другого края сделал то же самое. Как только ось оторвалась от земли возница засуетился.

— Во так держи. Покрепче ток. — он поднял тяжелое колесо и покатил его к телеге. — щас это сюды, а эту туды. А вот клинышек, бачишь? Он держать будет. А это прибить. Гля, гля. Вот так, раз. И еще…

Они провозились дольше, чем хотелось. Возница то и дело ронял молоток, отвлекался, чтобы показать Магнусу детали, и долго присматривался к колесу перед тем, как накрепко прибить его к оси. У Рута начали болеть руки. Он чувствовал, как несколько острых заноз впились в кожу. Наконец, возница дал команду отпускать.

Рут и Магнус отступили от телеги, и она упала, скосившись на бок.

Возница пошел за вторым колесом, улетевшим на обочину. Рут отряхнул исцарапанные руки.

— Что поднять телегу с помощью волшебства тоже трудно? — ухмыльнулся он.

— Отнюдь. Легко. Но иногда нужно и мышцы поднапрячь. — улыбнулся Магнус, — зато теперь я могу сделать так.

Он щелкнул пальцами, колесо выскочило из рук возницы, прокатилось по дороге и встало на место крепче первого. Телега со скрипом выровнялась.

— Урок первый, — сказал Магнус, показывая Руту ладони, на которых ещё искрилась магия. — Волшебство необъяснимо, ты его не поймешь. Но то, что ты хочешь получить с его помощью, ты должен понимать отменно. И чем больше ты знаешь, тем лучше. Так что вам, — Магнус повел рукой по волосам, собирая светлые пряди в подобие хвоста. — Книжники, лучше пересмотреть свои взгляды, пока не поздно. А то так и останетесь не у дел. Кстати, у тебя ремень на сумке прохудился, я могу помочь.

Магнус протянул руки, но Рут отпрыгнул от него как от чумного пса. Магнус обиженно раздул щеки.

— Ты что боишься меня?

— Тебя нет. Последствий твоей глупости — да. — ответил Рут. Ремень он и сам поменять может.

— Ты же слышал разговор. Я уверен в этом. — развел руками Магнус. — Волшебство не убивает, если всё сделать правильно.

— Волшебники прошлого с тобой бы поспорили.

— На то они и в прошлом, чтобы смотреть на меня молча! — огрызнулся Магнус. — Я, в отличие от них, законов не нарушаю, ритуалов колдовских не устраиваю и волшебство на пустое место не призываю.

Радостный возница скакал вокруг телеги, не замечая настроения своих помощников.

— Ох, спасибо вам, сынки! Удружили! Спасибо!

Магнус не стал продолжать разговор. Поклонился старику, улыбнулся Руту.

— Спасибо за помощь. — сказал он и повернулся, чтобы уйти.

Самое лучшее, что мог сделать Рут, это последовать его примеру и пойти своим путем. Но он не устоял перед искушением.

— Магнус! — книжник прошел несколько шагов вслед за волшебником. — Вы упомянули царя. О ком идет речь?

— Много будешь знать, скоро состаришься, — ухмыльнулся Магнус и исчез.

Рут ударил кулаком по телеге.

— Ша, на прочность проверяешь? — спросил возница. — Садись, подвезу. Куды те надо?

Рут запрыгнул в телегу и растянулся на сене. Лошадь пошла неспешной рысью, заставляя повозку трястись на дорожных камнях. Рут лежал с закрытыми глазами, закинув руки за голову и наслаждался запахом сухого сена и свежих трав. Ароматы поля, цоканье копыт, и легкие прикосновения теплого ветра успокоили разгоряченные нервы, дали возможность обдумать произошедшее. Вот Вашку обзавидуется, когда узнает про Магнуса. А все-таки плохо дело…

Вскоре Рут увидел поселок и стоящую на окраине хатку, маленькую, скособоченную, окружённую хлипким забором. Двор действительно был плох. Никто не старался сделать его хорошо. Построили быстро, общими усилиями, по приказу настоятеля, когда выяснилось, что один из новых учеников прибыл с женой. Рут думал, что настоятель позволит Мелиссе быть с ним в обители. Даже надеялся выглядеть более взрослым в глазах книжников. Но в итоге его самого чуть не выгнали за такое своеволие. Только хорошие рекомендации от прежних учителей и острая нужда в новых людях заставила книжников смириться с женатым учеником и отправить его жить на выселки.

В первый раз увидев косую хату с кривым забором, Рут только пожал плечами. Крыша есть, а остальное он сам построит, как только руки дойдут. Не дошли. Он целыми днями сидел за книгами и возвращался домой только вечером. Единственное, что смог сделать, это такой же плохой загон для коз, чтобы не держать тех в хате.

Мелисса, с детства живущая в деревне, не стала жаловаться на жизнь в таком сарае и стойко переносила все тяготы ученичества мужа, в одиночку ведя небольшое хозяйство. Столько лет, столько сил…

Рута захлестнули воспоминания. Первая обитель, в которую он напросился мальчишкой, долгие уроки нравов, строгое обучение грамоте. Как он боялся, что окажется недостаточно умен и старателен, не понравится учителям и его не станут учить дальше. Дадут грамотку, и отправят в какую-нибудь деревню нравником. Но его жажду заметили и стали учить больше и строже чем остальных, видя в угрюмом мальчике будущего мастера.

Потом был стан врачевателей в глухом лесу. Там Рут впервые ощутил, что жизнь, настоящая, не прячется в книгах. И не только из красивых слов состоит. В жизни людям бывало плохо. Их кровь была горяча, а дыхание коротко. Чтобы продлить одну жизнь, порой всему стану приходилось бродить по лесам в поисках нужных для снадобья трав. В одном из таких походов Рут и встретил Мелиссу. Деревенская девочка оказалась на редкость любознательна и умна. Она быстро стала ему подругой, и все пять лет была рядом. А потом пришла пора прощаться. Рута определили не в ближайшую обитель, а отправили в долину Фра. В эти полудикие, бедные земли, наместник которых несколько лет назад присягнул молодой королеве. Долина стала частью Эридана, в неё отправили людей, заложили новую обитель, и стали всячески обживать. Рут считал это хорошим решением, пока обживать пограничные земли не отправили его. Ох, как он был зол. Как не хотел расставаться с единственным родным человеком. Как и любой юноша, Рут стыдился своих чувств. Он не решился признаться Мелиссе, позвать её за собой. Да и куда звать, ведь не было ничего. Одна неизвестность. Но в назначенный день Мелисса пришла в стан врачевателей не прощаться. Она забросила свой маленький узелок в общую телегу и сказала, что готова отправляться в путь. Рут промолчал. А в ближайшей деревне, через два дня пути, нашел нравника и обвенчался с Мелиссой.

— Ну и влетит тебе, когда доберемся, — сказал ему Малик, тоже определенный в долину. Рут только пожал плечами. Она не побоялась оставить дом ради него, разве ж он побоится розги учителей?

И хотя Рут действительно заплатил неприятную цену за свое решение, ни разу о нем не пожалел.

Когда телега проскрипела мимо двора и Рут спрыгнул на землю, Мелисса копалась в своем маленьком садике.

— Хорошо, что ты пришел. — улыбнулась она мужу, подавая миску со спелыми ягодами. — Я как раз коз подоила. И хлеб готов.

На её загорелых щеках выступали веснушки. Хорошее время лето. Рут обнял жену. Она пахла молоком и земляникой. Мелисса поднялась на носочки, чтобы поцеловать мужа, и её руки сразу обвились вокруг его шеи. Рут смиренно позволил себя обласкать. Когда Мелисса уткнулась лицом ему в грудь, он легонько похлопал по плечу. Девушка сразу отступила. Он погладил её по голове и пошел в хату.

— Отряхни сапоги, я только все вымела. — крикнула ему вслед Мелисса.

Рут послушно постучал носками по невысокому порожку и откинул тонкую занавеску. Убранство домика было простым до неприличия. Сразу за дверью стояла узкая лавка во всю стену. Рут сел на нее, поставил рядом миску с ягодой, убрал вниз сумку и стал стягивать сапоги.

Большую часть комнаты занимала печь. Зимой Мелисса спала прямо на ней, завернувшись во все одеяла сразу. Напротив печи стоял стол, а прямо над ним распахнутое окно, единственное в доме. Рут подошел к нему и взял у Мелиссы крынку с молоком, которую та подала с завалинки.

У дальней стены стояла широкая лавка, которую летом использовали как кровать. Порой Рут испытывал сильное искушение перед тем, чтобы остаться на ночь в обители, где в комнатах учеников стояли хоть и простенькие, но кровати.

— Что ты мне принес? — спросила Мелисса, усаживаясь за стол.

— Ничего. Но у меня в сумке есть пара свитков. Один по стомиландской усобице. А второй про бабочек, можешь почитать их.

— Почему бабочки? — засмеялась Мелисса, зажигая масляную чашку. — Ты никогда не увлекался природой…

— Геральдика. Связанная…

— С усобицей. Я поняла.

Рут разломал горячий хлеб и налил себе молока.

— Именно. У меня есть подозрение, что войну разожгли пришлые люди.

Днем ранее Мелисса выменяла у соседки немного меда, и теперь в хате стоял сладкий цветочный аромат. Наслаждаясь моментом, Рут обмакнул хлеб в тягучий янтарный мед, и стал смотреть на тонкую нить, протянувшуюся от куска в чашку.

— Ты хочешь отследить по гербу их настоящую родину? Уверен, что там не обычный мотылек? — Мелисса с любопытством рассматривала рисунки мужа.

— Более чем. Все гербы используют упрощенное изображение. Но посмотри на крылья. Видишь вот эти шипы и изгибы, они не могли появиться просто в результате упрощения. Это неудобно. Перо должно было идти другим путем. Как здесь. — Рут указал на свой рисунок. — Значит, у этой бабочки был или узор, или дополнительные маленькие крылья. Здесь таких не водится.

Мелисса убрала с лица волосы и провела по листу сухим пером повторяя рисунок необычной бабочки.

— Вообще-то водится. Это не шипы и не крылья. Это цветок волчьей ягоды. А на нем сидит бабочка.

— В этом гербе нет волчьей ягоды. — улыбнулся Рут. — Я изучил его историю полностью. Там только бабочка.

— Ты же предположил, что это был пришлый род, специально посеявший раздор.

— Ну?

— Кем написана их история? Ты уверен, что её не выбеливали в угоду политике?

— Война была двадцать лет назад, а не двести, так быстро бы не переписали. Род довольно древний…

— Тогда он не может быть пришлым, так?

Рут задумался. Он занимался вопросом бабочек уже несколько дней и не мог упустить столь важной детали.

— Смотри. И эти узоры похожи на ягоды. — Мелисса обвела узоры на крыльях бабочки. — Я не знаю гербов. Есть такие на которых нарисованы ягоды? Может бабочку изобразили поверх другого рисунка?

Рут забрал у Мелиссы свитки и сличил несколько рисунков. В Эридане и соседних землях действительно были травяные гербы. И эту мысль стоило проверить.

— Иногда мне стыдно перед тобой за свои ошибки, — покачал головой Рут. — Это ведь я в нашей семье умный.

Мелисса засмеялась.

— Значит я права?

— Не знаю. Нужно проверять.

— Значит, я права! — она довольно хлопнула в ладоши. — Чем ещё ты сегодня занимался, кроме охоты на бабочек?

Рут напрягся, решая, стоит ли посвящать Мелиссу в другие вопросы. Опасные вопросы. Он улыбнулся, хорошее настроение и сладости на столе плохие помощники в хранении тайны.

— Приезжал граф…

Мелисса восторженно слушала каждое слово, и, так же как Вашку, загорелась желанием побольше узнать таинственной царской особе, обладающей столь не дюжей силой.

— Мелисса, это же ложь.

— А если нет?! И вообще, почему ты раньше не рассказал о Царе? Почему о нем вообще не рассказывают?

Рут промолчал, только Мелиссу не хватало посвящать во все сложности этой истории. Для неё вера и страх перед Небом лучшее лекарство от глупости.

— Если об этом пишет Аарон, нравники должны били читать о нем людям…

— Вот именно, о чем пишет Аарон, то нравники людям и преподают. И никаких царей там не упоминается, и я прошу тебя не кричать на каждом углу о том, что я тебе рассказываю.

— А кричать буду не я. Вы знания спрятали, а волшебники их дадут людям. И вам больше не поверят…

— Граф и настоятель правы. — вздохнул Рут. — Им слишком легко будет устроить хаос… Но ты то веришь мне?

— Конечно, конечно, принеси мне старые свитки. Особенно такие… красненькие…

Рут закрыл лицо руками. Зря он вообще открыл рот.

Глава 5. Смута

Спустя пару дней Рут узнал, что граф, вняв предостережениям настоятеля, оставил мысли о вооруженном противостоянии, но приказал книжникам и нравникам любыми способами отвадить народ от волшебников. И те стали ходить по деревням с мрачными, серьезными проповедями о воле Неба. Народ разделился: маленькая группа напуганных жителей штурмовала обитель прося защиты, но большая часть людей стала избегать проповедников, продолжая лелеять добрых волшебников и мечту о чуде.

Это был нетрудный выбор. Особенно, когда, почувствовав угрозу, волшебники тоже вышли на улицы. Проповедовать. К ним, в отличие от нравников, собирались толпами. Пару раз Рут даже вытаскивал из толчеи свою жену.

— Ты послушай! — протестовала она. — Или тебе не нужна информация?

Рут поглядел на пригорок. Там на очень удобном кресле восседал старый волшебник. Тот самый. У него оказалась седая курчавая борода и такая же шевелюра под сбитой на бок шапкой, лицо его издалека напоминало облачко с маленькими глазками и широкой улыбкой. Подбитый мехом плащ, расшитый серебряной нитью, окутывал Шелли от ворота до пят, но поднятые руки, тонкие и дрожащие, выдавали худобу волшебника. Мягким и добрым голосом он рассказывал людям о древнем Небесном Царе и его благой воле для всех живущих.

— Вы ведь помните, чему учат нравы? А что говорят ваши книжники и нравники? Они говорят правду, безусловную правду. Слушайте их обязательно. Ведь они хранят знания многих прошлых поколений, и верно передают вам научение.

— Видишь, они на вашей стороне, — прошипела Мелисса.

— Но, к сожалению, не всегда могут видеть настоящие и грядущее. В прошлом Небо строгое и жестокое. В настоящем — вернулся Древний Царь и явил милость. В прошлом и слуги его оставили нас, в настоящем — они протянули нам руку помощи, как написано, чтобы «помогать, направлять, наставлять». В прошлом магия — это смерть. В настоящем благословение. В прошлом древние народы — опасная чудь, но скоро мы сможем назвать их братьями…

Рут закинул сопротивляющуюся жену на плечо и пошел прочь, не дожидаясь, пока гвардейцы начнут силой разгонять толпу. Как же люди все-таки глупы. Ведь это они окажутся в застенках, если попадутся стражникам, а не волшебники. "Чудесные проповедники" растворялись стоило только алебардам появиться в опасной близости, оставаясь в глазах людей гонимыми миротворцами и отвергнутыми мудрецами.

— Но не все смогут войти в это новое время! Не всем дано быть частью нового Племени! — вещал за спиной Рута волшебник. — Не все смогут понять.

А понять очень хотелось. Особенно любопытным. Люди шли в лес, не страшась последствий. Не устояли и жадные до знаний книжники, не слышавшие прежде подобных историй. В последний летний день несколько учеников сбежали под покровом ночи. Обитель три дня гудела, наставники сбились с ног, ища заблудших детей по всем окрестным поселкам. Настоятелю пришлось держать ответ перед графом и дать обещание разобраться во всем не позднее сбора урожая.

Беглецы вернулись на четвертое утро. Бодрые и радостные с блестящими глазами и широкими улыбками. Озлобленные учителя быстро собрали совет и бросили учеников на центр большого зала.

Рут осторожно проскользнул на самый дальний ряд и притаился за спинами младших книжников. Им редко доводилось присутствовать на советах, и все знали: если обитель собралась полным составом, жди беды.

В первых рядах сидели учителя и задавали вопросы провинившейся четверке. Рут знал их всех. Впереди как вождь маленького племени стоял Малик, рослый широкоплечий парень с длинным хвостом светлых кудрявых волос. Рут всё обучение от первой обители до долины Фра прошагал с ним бок о бок, и даже готов был назвать Малика другом, хотя и предпочитал деятельное уединение веселому общению. За Маликом стояли младшие ученики. Кажется, двое из них были братьями. Кир и Мир. Везде таскались за старшим товарищем, обещавшим им золотые горы при дворах вельмож. Рут не осуждал, у каждого свой предел мечтаний. Четвертый парнишка Ирш появился в обители вместе с Вашку и был весьма труслив. Он первый раз предстал перед советом и коленки его дрожали, хотя ответ за всех держал Малик.

— Они говорят правду! — твердил он. — Волшебство теперь подвластно нам, мы можем принять его! Сам Царь нас научит. Он там среди них, лично!

— Нет царей выше Неба! И указ никто не отменял! — крикнул кто-то из учителей.

— Кто бы не обещал вам чудеса, — поддержал его другой. — Волшебство не стоит того, чтобы умирать самому или подвергать опасности других!

— Оно больше не представляет опасности, — настаивал Малик. — Не бойтесь увидеть грядущее. Страх лишь плод прошлых ошибок! А теперь все иначе!

Рут поглядел на ученика поверх свитка, над которым работал. В его речи слышались слова Магнуса. Трое юных приспешников решили поддержать своего лидера.

— Это сущая правда.

— Противоречий с историей на самом деле нет. Это мы потеряли знания, мы ошиблись, а не они!

— Мы все изучили, честно!

— Вы даже не представляете, как волшебство полезно в нашем деле! А как оно поможет врачевателям! Симон!

Врачеватель сделал вид, что понятия не имеет кто такой Симон, и почему все смотрят на него.

Настоятель выслушал сбивчивый щебет и покачал головой.

— Мальчики, вы поступили очень плохо. Вы сбежали, нарушили всевозможные правила, поставили свои домыслы выше установленного учения и, что ещё хуже, вы стали колдовать, зная, как это опасно и для вас, и для тех, кто вас окружает. Вы ведь не крестьянские дети, не умеющие читать. Вы знали, как поступать должно и сознательно пошли против указа и Нравов.

Мир спрятал за спину руку, на которой отчетливо выделялся светящийся след, похожий на круги, расходящиеся на глади озера. Ирш захныкал и закрыл ладонями свой короткий хвост. Даже Рут вздрогнул. Он отложил в сторону записи и внимательно следил за происходящим в центре зала. Проступок был довольно серьезный и ученикам грозило пострижение. А для книжника эта угроза хуже виселицы.

Только нравники стригли своих учеников. Они брали в обитель мальчиков с семилетнего возраста. Дети непослушны и очень энергичны. Каждую неделю нравники прогоняли их через баню и стрижку. И строго следили как за внешним видом, так и за поведением подопечных.

Врачеватели не обращали внимания на внешний вид учеников. Можно было зарасти мхом и плесенью, учитель заметит только если последняя окажется ядовитой. Будущие книжники, обретая невиданную доселе свободу, сразу начинали отращивать волосы. Чтобы на церемонии посвящения Настоятель мог торжественно перевязать их черной лентой.

Из десяти мальчишек, вышедших из первой обители, только шесть отправлялись к врачевателям учиться дальше, и только трое из этих шести ещё через пять лет приходили в обитель книжников, чтобы стать мастерами, которым доверено писать Историю и сохранять Небесные учения и нравы. Мастерами, которых будут слушать короли…

Книжники остригали волосы, только в знак своего заблуждения. Старшие носили золотые ленты, крепко перехватывая волосы по всей длине на расстоянии ладони. «Пришлось на ладонь подстричься!» -сетовали они, когда их заставляли признать ошибку. Это было унизительно, но не смертельно. А вот если остригали ученика, на голове которого была лишь одна черная лента, это был конец.

Рут не мог отвести глаз от Малика. Тот стоял прямо и с вызовом глядел на учителей.

«Падай на колени, — подумал Рут. — Моли о прощении, пока не поздно»

— Вы подвергли опасности не только себя, но и нас. — голос Настоятеля гремел как набат. — Теперь есть только путь отречения. Или вы отрекаетесь от всего, что тут наговорили и от волшебства. Или мы отрекаемся от вас. Я не поставлю под удар обитель. Выбирайте. Призываю вас к первому варианту.

— Вы не правы, мастер. — со скамьи учителей поднялся молодой книжник. — Мальчики говорят правду. В древности был такой царь, что правил самим небом…

Настоятель поднял руку, приказывая ему замолчать.

— Сними плащ, мастер Лем.

Учитель был одет в золотой плащ с широкими рукавами и высоким воротом, слишком роскошный для молодого книжника.

— Я считаю слова должны говорить громче, чем вид, — ответил Лем.

— Плащ! — потребовал помощник настоятеля. Родрик в обычное-то время был груб, а в моменты напряжения на его щеках можно было жарить яичницу.

Лем снял плащ, и книжники тут же отшатнулись от него. Из-под коротких рукавов рубахи, на плече учителя рваными полосами сиял узор.

— Волшебство в обители! — вскричал Родрик, стаскивая Лема на середину зала. — Сегодня же я лично проверю всех! — Он ткнул пальцем в книжников, — и учеников, и учителей!

— Глупец! — Лем вырвался из его рук, — Вам следовало бы благодарить тех, кто решился разобраться в происходящем, пока вы прячете голову в свитках!

Родрик не выдержал и отвесил наглецу звонкую затрещину. Лем отшатнулся и опустил голову. Он попытался стянуть рукав рубахи и закрыть узор, привлекавший всё больше внимания своим свечением.

— И все-таки вы не правы, — сказал он тихо.

Рут поборол желание спуститься вниз и рассмотреть Лема вблизи. Волшебство оставляет след. Но почему всегда разный? Об этом нигде не написано.

— Отречение. — напомнил Настоятель.

Лем и ученики отказались. Даже трусливый Ирш. Родрик вынес в центр зала неглубокую каменную чашу и разжег в ней огонь. Обитель замерла. Все с ужасом смотрели на эти приготовления. И только помощник настоятеля, казалось, чувствовал себя как рыба в воде.

— Тому, кто предал веру и закон, нельзя доверять память поколений. Быть книжником великая честь и ответственность, а вы показали себя недостойными. Мы не будем более учить вас. — сказал он ученикам. — А ты, Лем, больше не будешь мастером. Перед лицом Неба, мы объявляем о вашем предательстве. Воззовите к милости, чтобы хотя бы нравники, назидающие крестьян приняли вас в свои ряды, и позволили искупить содеянное и приносить пользу усердным служением. На колени.

За учителя он взялся в первую очередь, надеясь застращать учеников. Родрик срезал волосы Лема под корень и бросил в огонь. Ирш не выдержал. Он упал на колени и закричал.

— Простите меня! Я ошибся, я запутался. Меня убедили. Я готов отречься, я не колдовал честно. Смотрите, мои руки чисты!

— Хорошо. — ответил Родрик. — Ты правильно поступил. За это ты сможешь остаться в обители. Но от наказания это тебя не избавит.

Он поймал Ирша за короткий русый хвостик, и остриг одним движением. Несчастный ученик схватился за голову и в слезах забился под ближайшую лавку.

Рут отвернулся. Он бы предпочел не видеть этого.

Остальная троица молча приняла свою участь. Родрику подали пять свитков, и он один за другим бросил в огонь четыре из них. Когда рука его взялась за пятый, Настоятель остановил помощника.

— Нет. Летопись Ирша отдай мне.

— Мастер, он не станет книжником, — возразил Родрик. — Он уже изгнан. Мы должны быть тверды в своих решениях.

— Да, но не стоит забывать и о милости. — сказал настоятель, забирая свиток. — Конечно, книжником он не станет. Но, кажется, нашему Симону нужен был помощник. Думаю, мальчик ещё хорошо помнит ваше ремесло. Возьмите.

Симон без особой радости принял свиток и подопечного. Ирш бросился ему в ноги, лепеча слова благодарности. Симон за ворот оттащил ученика в толпу и всё внимание вернулось к Родрику и его жертвам.

— Итак. Теперь вы отречетесь от волшебства? — спросил Родрик.

Изгнанники отказались снова, значит все должны будут отречься от новоиспеченных волшебников и выгнать их из обители.

За спиной Рута захныкал Вашку. Откуда он тут взялся, вроде на другом конце зала сидел.

— Тише. — шикнул на него Рут.

— Это слишком жестоко. Мы не можем их выгнать.

— Мы должны, — вздохнул Рут. — Ты сам знаешь. Ирш останется.

— Его остригли!

— Но его не выгонят. Ты сможешь поговорить с ним.

Вашку продолжал хлюпать носом всю дорогу до ворот. Изгнанников выставили за порог и каждый, проходя перед ними, произносил отречение. Рут сказал свои слова без сожаления. Он думал о Мелиссе. «Гнев небесный» распространялся как заразная болезнь на всех, кто оказывался рядом с волшебниками. Рут не мог подвергнуть жену опасности, да и сам хотел жить. Но, проходя мимо изгнанников, он отвел глаза.

Малик позвал его.

— Рут, ты-то не бросишь меня? Не отвернешься? Ты ведь можешь понять! Ты знаешь, кто за нами стоит! — крикнул ему вслед остриженный ученик.

Рут отвернулся и пошел в свою келью.

Однако работалось плохо. Слишком тревожный выдался день. Рут то и дело проводил рукой по голове, словно боялся обнаружить, что и его волосы теперь коротки.

Даже учитель поверил волшебникам. Да и не удивительно. Чтобы проверить легенду о Царе у Рута ушли годы, и то он не разобрался в ней до конца. А не имей он этих знаний, глядишь и сам бы пошел к волшебникам за древними таинствами. «Разбираться в происходящем». Чтобы устоять перед искушением и обманом нужна сильная уверенность в своей правоте, и вера в истинность учения, но что-то подсказывало, что она есть далеко не у всех книжников, что уж говорить об обычных людях…

Рут вспомнил речи Шели. Сколько в них было доброты и надежды. Сколько обещаний и знаний, которые так не просто достать. Откуда, где он их нашел? Рут задумался как можно связаться с обучающими башнями Туриима и потерял счет времени. Он обнаружил, что сидит с пером в руке и смотрит в одну точку, только когда под окнами раздались шумные возгласы. Постепенно обитель начинала переваривать случившиеся с помощью множества разговоров и обсуждений.

Сидеть в жаркой келье дальше было бессмысленно. Рут собрал свои пожитки в сумку, забросил её на плечо и пошел в дальний конец сада, подальше от шума. Чернильницу и грязные перья он нес в руках. Жаль, что не все вещи можно забросить за спину.

Рут любил свою сумку с широким кожаным ремнем. В ней можно было перенести почти все, если правильно положить, закрепить, привязать… для последнего способа Рут специально пришил к ремню несколько дополнительных застежек. Только не придумал пока как приспособить всякие сыпучести и жидкости. Может приделать сбоку жесткий карман, наподобие небольшой корзинки, чтобы ставить чернильницу и не думать о том, что она может перевернуться… Рассуждая об удобных мелочах, Рут отвлек себя от грустных мыслей. Он опустился в тени раскидистого дуба и уже спокойно продолжил работу.

Мелисса оказалась права. Среди Эриданских домов нашлось несколько ягодных гербов. Рут надеялся найти в истории этих родов хоть какие-то зацепки. Он был совсем близко, нужно только немного подумать, выписать основные вехи и девизы…

Не прошло и пяти минут, как рядом появился Вашку. Тяжело дыша, он упал на колени, наклоняясь над брошенными на траву свитками. Из-за его плеча тут же рассыпались перья, ножи для заточки и несколько исписанных листов.

— Арр, — в раздражении завертелся Вашку, сдергивая с плеча самодельную переноску.

— О Небо, я молю тебя о тишине. Только о тишине. Неужели я прошу слишком много…– возмутился Рут.

— Молишь? Небо? — тут же прищурился Вашку, — А как же Бог?

— Не цепляйся к присказкам.

— Не разбрасывайся словами. Как ты вообще так ходишь? Неужели тебе правда удобно таскать все за спиной?!

Вашку, пытавшийся во всем подражать Руту, постарался перенять даже эту привычку. Попытка была весьма неудачная, но он упорно таскался с переноской на спине, надеясь-таки понять прелесть этого способа.

— Удобно. Я же использую хорошую сумку, а не сворованный у деревенских мальчишек колчан.

Вашку собрал рассыпавшиеся вещи и оставил только перо и один чистый лист рядом с развернутыми свитками.

— И вообще, ты зря на меня злишься. Я поговорил с Иршем, и поверь, ты хочешь об этом знать.

— Сомневаюсь.

— Спорим! На медяк! — прищурился Вашку. — Замок графа заколдованный. Ну?

Рут бросил ему монету.

— Говори.

Вашку спрятал медяк в карман и затараторил, попутно чиркая что-то на своем листе.

— Ирш боится, шо волшебники придут за ним. Ну не все, конеш. А только Мир, Кир и Малик. Мол, он их предал. А они-ш точно в лес теперь пойдут. Зря, мы так с ними. Я чую мы ток хуже сделали.

— Речь. Замок. — напомнил Рут.

— Ну да, да! Ирш попросил Симона отправить его в услужение к графу и его врачевателям. Симон отказал, конечно. Очень ему надо головой рисковать. А просил Ирш потому, что в замке волшебство не действует. Волшебники, говорит, жалуются на это. Особенно те, кто к графу в услужение пробивались или хотели его магией развлечь. Приходят они в замок, поют как соловьи, а как до дела доходит, волшебства нет как нет. И никто понять ничего не может. Довели графа до белого каления, еле ноги унесли. Ну как? Интересно?

— Очень.

— А я говорил! И что будем делать?

— С чем?

— С замком! Это же может быть ключ ко всему! Почему там волшебство не работает, тем более самим Царем данное?

— Вашку, несколько часов назад ты плакал, потому что пришлось выгонять друзей из обители. Если не хочешь оказаться на их месте, лучшее, что ты можешь сделать, пойти в свою келью и закончить вверенный тебе свиток. Учителя в конце недели книгу подшивать собираются, а ты время понапрасну тратишь.

— Как, уже на этой неделе?! — встрепенулся Вашку. — У нас же уроки по пол дня идут, когда я работать должен?

— Как насчет сейчас? Замечательное время, — улыбнулся Рут.

Вашку побежал к обители, а Рут остался сидеть в долгожданной тишине. Только вот драгоценная нужная мысль уже потерялась в ворохе новой информации, Рут с досадой откинул свиток.

— Что ж за день-то такой!

Он вздохнул, встал, обошел вокруг дуба. Мысль не нашлась. Рут пнул траву и поплелся в библиотеку за чтением для жены.

Рут трясся в хлипкой повозке, подобравшей его на полпути, и думал.

Заколдованный замок… Если лесные колдуны и ведьмы не могут побороть чье-то волшебство, значит не такие уж они и всесильные, значит Рут был прав, и нет там ничего нового и примечательного. Мелкие чудеса по высокой цене. По крайней мере граф в безопасности. Не хватало ещё остаться без наместника. Прежде чем королева пришлет кого-нибудь на замену, по долине потекут реки огня и крови. Впрочем, в том, что граф справится с ситуацией, тоже не было уверенности. Волшебников было ещё немного, но проблемы они уже успели посеять. И беда не в их поступках. Слова оказались куда опаснее. Несколько дней назад Рут с трудом прорвался к своему двору через толпу, собравшуюся на главной поселковой дороге.

— Слепой глупец, слушающий слепых глупцов, — кричал один мужик на другого. — Сам погибаешь, так хоть нам жить не мешай.

— Еретик! — отвечал ему второй, закатывая рукава, — вам сказано, не лезть в лес, что не ясного! Небо свалится нам на головы из-за тебя!

— Небо ничто!

Толпа ахнула, замерла на миг, а потом набросилась на смутьяна с новой силой. Рут оказался подхвачен потоком, который принес его к дому нравника Мики. У забора люди разошлись на две стороны. С одной кричали про небо падающие на головы, с другой про царя, который это небо над ними удержит, если конечно люди одумаются. Бедный нравник, бледный как смерть, стоял за калиткой и лепетал примирительные слова, вздрагивая каждый раз, когда кто-то выкрикивал слово «бог».

Рут воспользовался передышкой, чтобы вырваться из тесноты и протолкался на открытое место.

— Руут! — тут же заметил его Мика. — Ты не поможешь нам разрешить спор?

— Не впутывай меня в это, — ответил книжник, отряхивая плащ.

Но толпа, разделившаяся на два одинаково неприятных Руту стада, уже смотрела на него. Каждый круг ожидал, что именно на его стороне окажется сила написанного слова. Рут присмотрелся к людям. Чья ненависть станет более опасной, мужика с вилами или огромного пастуха с кулаками похожими на неотесанные валуны?

— Успокойтесь все, — поднял руки Мика. — и давайте послушаем, что скажет наученный человек, знающий волю Неба. — На последние слова нравник сделал особый акцент, и люди, стоящие слева, недовольно зашептались.

Рут покачал головой

— Да как хотите называйте. Хоть Небо, хоть Царь, хоть солнце и травушка, хоть чудь старонорская, что в этом толку, если Нравов никто из вас не соблюдал. Вы все столько злости и ненависти высказали друг другу за последний час, что, видимо, только праведность нашего дорогого нравника спасает эту деревню от наказания. Так что вам бы с собой сначала разобраться, а потом уже о волшебстве думать. А то ничья воля вас не спасет, пропадете ни за грош из-за собственной глупости.

Все, абсолютно все, посмотрели на Рута со злостью, даже нравник. Ну, зато теперь они единодушны. Рут махнул рукой и пошел к своему двору, не обращая внимания на поднимающуюся за спиной ругань. Раскаиваться никто не собирался.

А ведь это была всего одна деревня, если разлад начнет шириться, придется бежать под защиту обители. Почему настоятель ничего не предпринимает? Видит же, что не работает напоминание Указа. Не помогают проповеди слова, и волшебники не спешат признавать свое заблуждение. Быть может граф прав? Пара показательных казней и люди будут сидеть тихо-смирно. Жестоко? Да, но история показывает, что это работает.

По крайней мере в политике работало. С тех пор как Аарон написал нравы и собрал людей из разрозненных племен в цельное сообщество прошло полторы тысячи лет. За это время единственным вопросом, из-за которого люди никогда не дрались были Нравы. Небо одно на всех. Вера могла примирить страны, остановить сражения, если находился достаточно смелый и красноречивый нравник. Небо одно… было…, а теперь что будет?

Граф прав…, но Аарон был мирен, и его ученики хранят этот мир как добрую память, хотя бы в среде своих. Ни один нравник, книжник и даже врачеватель не возьмет в руки меча. Не убьет. Тем более за свои интересы. Настоятель метался между замком и лесом. Говоря и призывая: графа — к миру и осторожности, волшебников — к покаянию и отречению от колдовства. Только вот люди… про них опять все забыли…

— Эй книжник? — окликнул Рута возница.

Повозка остановилась на распутье. Маленькое семейство спустилось на землю и оглядывало две дороги.

— Где тут у вас Северный лес?

— Налево и до реки. Зачем тебе туда? — спросил Рут, слезая с повозки. Дальше было не по пути. — Опасно там сейчас, а у тебя вон дети.

— Так ради них и еду. Говорят, там волшебники завелись добрые. А нам очень уж чудо нужно. Дочка заболела, я за неё жизни не пожалею, все отдам, только бы они её вылечили. Мы сначала хотели кликунов найти, но волшебники как-то ближе, да надежнее. Из-за сопок-то мало ли что выкликать можно. Да?

Рут поглядел на девочку, цепляющуюся за юбку матери. Ребенок был бледноват и слегка пошатывался. Плетеные лапти были ей велики, а платье висело как тряпочка, на худой фигурке.

— Свез бы ты её лучше к врачевателям. В обители есть один. Или я давай посмотрю. Нечего вам в лесу делать.

— Не надо. — возница встал между Рутом и своей семьей, ещё и руками попытался закрыться, — Не верю я врачевателям, накормят ещё гадостью какой-нибудь. Нам бы чу-уда! Ты часом не умеешь ещё чудеса делать?

— Нет. — процедил Рут, обходя семейство по широкой дуге.

— Ну и зря. Живешь так близко, давно бы научился и помогал людям. А то врачеватели, — мужик махнул рукой, — им ещё и платить надо…

Рут нашел в себе силы промолчать. Повозка покатила к лесу, оставив его на перепутье. Рут поглядел на петляющую между холмов дорогу и увидел ещё одну повозку. Бодрая лошадка трусила на север.

— Плохо дело…

Глава 6. Сирин и леший

Он издалека следил за караваном. Степь не кончится ещё долго, значит им придется устроиться на ночлег. Значит можно будет чем-нибудь поживиться. Живот требовательно заурчал. Не то чтобы он надеялся на лучшую долю, покидая пограничные земли, но в степи оказаться точно не рассчитывал. И чего этой птице не сидится на месте?

Он потянул носом воздух. Она рядом. Придется ждать. У него не было желания воевать за возможность пошариться в чужих сумках. Да и могла она не признать в нем сородича сходу, сожрет еще. Он следил за ней уже несколько недель, но так и не решился показаться.

Поначалу она ходила с человеком, но его след потерялся в Фрайских лесах. Он даже думал, что на этом приключение закончится, но случайно увидел ее. Она наслаждалась свободой, не виданной никем из их племени прежде. Развлекалась выращивая деревья как в Старонорье или превращая случайных зверей в поганки. Зачем? Кто этих женщин разберет? Потом полетела на восток. Он двинулся следом. Быстро понял, что она держится около людей. Впрочем, неудивительно. Наблюдает. Это хорошо. Он то и дело терял след. Но неизменно находил его в поселках.

Эриданцы даже иногда её подкармливали, принимая за местную диковинку. Неучи… Фрайцы бы сразу узнали. А какой-нибудь особо прыткий кликун ещё и поймать бы попытался. Все-таки интересно, тот человек тоже был кликун? От него пахло травами, дымящей полынью и вереском. Так приходили кликуны. Шастали в пограничье, звали. Вот и её выкликали… интересно, она сразу отдала человеку желаемое, или послала его туда-не-знаю-куда добывать то-не-знаю-что, а он застал их уже по возвращении кликуна с подвига? Что она могла попросить за свое чудо? Его жгло любопытство, и вопросов становилось все больше. Но он ждал и думал.

Сам он к людям не подходил, не просто так ему пришлось оставить дом когда-то. Эриданцы вызывали только неприязнь. Но если подумать… эти чужаки были нужны здесь. Все эти книжники и нравники… ученые мужи Эридана мало знали о древних потому, что жили далеко. А фрайцы мало знали потому, что увязли в своих привычках и суевериях. Но если бы они смогли объединиться, забыв страхи и гордость… эх… Одна надежда на Птенчика. Он должен понять.

Сколько лет прошло с тех пор, как он отослал Птенчика и обрек Глафиру на одиночество? А ведь она была уже старуха. Но это был единственный путь для мальчика. Хороший путь. Давно. Три… четыре… пять… он сбился со счета. Рядом с людьми дни хоть как-то менялись и имело смысл их различать, а теперь… Он попытался представить Птенчика, каким тот мог стать. Сердце кольнуло грустью. Вспомнилась старая печь, смех и горячие пироги, которые мастерски умела делать Глафира. Пироги… с мясом… Он мотнул головой, это все голод.

Он пожевал суховатый цветок. Гадость.

Караван действительно стал располагаться на ночлег. Вокруг навьюченных ослов суетился парень. Какой-то слишком оборванный для купца. Он подкрался так близко, как позволяли заросли, и попытался рассмотреть караванщика получше. По земле за парнем тащилась тяжелая цепь, замкнутая на его ноге. Раб. Тогда понятно, чего они в степь поперлись. По Стомиланду с рабом идти не безопасно. Слишком там свободолюбивый народ.

Раб обустроил лагерь для господ и принялся готовить ужин. Он потянул носом и закрыл глаза. Как вкусно пахнет. Солнце уже село и над степью сгущались сумерки. Скоро явится она. Польститься на еду это точно. Может подождать, пока она их зачарует и все же выйти?

Но она не спешила. Раб закончил с готовкой и позвал господ. Получил поварёшкой по голове и пошел к ослам. Уйдя в самый конец каравана, парень уселся в тени и сунул руку в мешок привязанный к морде одного из животных. Вытянув горсть овса, раб принялся за свой скудный ужин. Гадость! Он скривился. Запах от ослов шел ужасный. Даже с голоду он бы побрезговал есть с ними вместе. Где же она? Он посмотрел на господ. Купцы сидели у костра, уминая за обе щеки поджаристое мясо с какими-то овощами. Они же все съедят! Он пожалел, что не может сам их зачаровать.

Ветер принес сладковатый аромат лесных ягод. Прилетела. Он закрутил головой, увидел её и округлил глаза от удивления. Вместо того чтобы лететь к господам, она села около раба. Открыто, не прячась. В самом неприглядном своем оперении. Маленькая серая птичка с откровенным любопытством наблюдала за человеком. Раб заметил ее.

— Тю, тю, тю. — Позвал он, рассыпая овес рядом с собой.

Птица склонила голову на бок.

— Не бойся, я не обижу.

Конечно. Попробуй, обидь такую… чего она медлит? Он нетерпеливо вздохнул. Есть хотелось неимоверно. А она овес нюхает. Он такой же противный, как и в поселках, и ещё хуже. Похоже она разделяла его мнение, так как продолжила неподвижно сидеть на месте.

— Ну извини, все что есть. — Пожал плечами раб.

Она посмотрела на костер.

— Не стоит. Ладно я, отхвачу кулаками, а ты в суп попадешь.

Она жалобно чирикнула. Раб посмотрел на господ и покачал головой.

— Ладно, сиди тихо.

Раб осторожно прошел вдоль каравана и запустил руку в один из мешков. Из мешка потянуло ягодами. Да, это лучше, чем овес. Возможно, он пороется в этом мешке, если она не сцапает все себе, когда ей надоест развлекаться. Раб, оглядываясь, вернулся и протянул птице горсть ягод. Она принялась клевать, медленно, будто оценивая достаточно ли они хороши. Какое-то время раб наблюдал за ней с улыбкой, а потом запел.

Его тихая песня была печальна. Но чего ещё ожидать от человека с цепью на ноге. А голос красив. Он уселся поудобнее, закрыл глаза и приготовился слушать. Всегда есть время для хорошей песни. Он очень скучал по своей. А она что? Неужели тоже слушает? Он приоткрыл глаз.

Да, птица сидела перед рабом, склонив голову на бок, и слушала его песню. Куплет сменялся куплетом, наполняя сердце тоской по свободе и какой-то невидимой стране, солнечной и теплой.

— Подпоешь? — В шутку спросил раб у птицы, сделав паузу между строчками.

— Да. — Ответила она к изумлению парня, и изменила свой вид.

Серые перья спрятались под новыми, яркими и переливающимися, хвост расправился длинным веером. Из маленькой птички она превратилась почти в орла, а на пернатой шее появилась человеческая голова. Длинные черные волосы разметал ветер. Сирин расправила крылья и запела.

У него защемило сердце и слезы навернулись на глаза. Это была настоящая Песня. Искренняя, не желающая ничего для себя, исцеляющая. Как давно он не слышал подобного. Быть может он ошибся в ней, раз она способна так петь…

Раб не сдерживал слезы, но улыбался, глядя на чудесное создание. Даже с крыльями и куриными лапами Сирин была красива. Но не только раб слышал её песню. Господа оставили костер и, схватив веревки и сети, крались к птице. Раб увидел это.

— Улетай! — Крикнул он и замахал руками, прогоняя ее.

Она сразу перекинулась маленькой птичкой и скрылась в темноте.

— Ах ты собака! — Кто-то ударил раба в глаз. Это был первый удар, но не последний. Купцы окружили парня и принялись наказывать за вредительство.

Он не хотел этого видеть. Он не хотел этого так оставлять. Но не так уж много он может, против своры злых мужиков. Если только… Он потянул воздух. Она здесь. Совсем близко. Наблюдает. Почему бездействует?

Он зарычал. Громко, так чтобы услышали. И не ошибся, из листвы сразу донеслась песня. Другая, предназначенная врагам, опасная песня. Он медленно двинулся из своего укрытия, не переставая рычать.

— Чудовище! — Завизжал кто-то.

Он прыгнул прямо в толпу, накрывая собой избитого раба.

— Бежим! Чудовище! Леший! А-а!

Он оскалился, слышали значит. Драться с ним никто не решился, забирать свое добро никто не стал. Сверкая пятками купцы разбежались в разные стороны, каждый надеялся, что он погонится за другим.

Он отошел от раба и сел, обвив лапы хвостом. Раб непонимающе уставился на него.

— Как ты их так напугал? Ты же просто…

— Не я. Она. — Он кивнул в сторону девушки, сидевшей на одном из ослов.

— Ну что, чем торгуешь, молодой господин? — Спросила сирин с улыбкой, и закинула в рот горсть пахучих ягод.

— Почем-му ты ем-му пом-могла? — Спросил он, глядя на бывшего раба, неловко застегивающего на себе кафтан. Сирин в длинном темном платье вертелась над прозрачным ручьем. Они не стали грабить караван. Да и незачем им все это добро. Но одежда была нужна. И еда. Поели они хорошо.

— Каждый, кто добр, достоин свободы. — Ответила она. — Я собираюсь отправиться дальше, вы можете идти со мной, если хотите.

— Я с тобой, — тут же отозвался парень. — Мне все равно куда, а так хоть не один.

— Не скажу, что мне все р-равно, — потянул он. — Но не зр-ря же я за тобой тащился столько вр-рем-мени.

— Зачем кстати? — Она уперла руки в бока.

— Любопытство. Да и не хотел, чтобы ты натвор-рила глупостей. Ты ведь только покинула дом, а тут все др-ругое.

— Да, это я вижу. — она оглядела лес и поле. — все какое-то… мелкое. А люди странные.

— Это ты с ним-ми ещё толком не р-разговар-ривала, — усмехнулся он, — и не жила. Там стр-ранностей на много лет впер-ред хватит. Зато они находчивые.

— Почему ты ушел к ним?

— Все та же вечная пр-ричина — любовь. Пр-росто мне не повезло… волшебство иссякло…не воврем-мя.

Парень подошел к нему со спины и попытался погладить.

— Я кто по-твоем-му, звер-рек дом-машний?! — Огрызнулся он.

— Прости. — Парень одернул руку.

Он отвел взгляд. Не то чтобы он не любил нежностей. Любил. Просто… он повел носом. Чужой он, незнакомый. И… это не его запах!

— Тот человек здесь.

Сирин повернулась и присмотрелась к лесу. Человек, забравший её из Старонорья, ему не нравился. А после того как он узнал, как именно сирин получила свободу, человек казался опасным.

— Ждите здесь. — Сказала она и, перекинувшись в птицу, полетела в лес.

— Все хорошо? — Спросил парень.

— Да, — ответил он и выждав пару мгновений добавил. – Жди здесь.

Одним прыжком он перемахнул ручей и потрусил вслед за птицей.

Она была уже не птицей. Девушка стояла, скрестив руки на груди, и хмуро глядела на человека.

— Зачем мне это?

— Тебе может и незачем, но это может помочь другим. Таким как ты. Все ведь хотят свободы.

— Речь не только о нас. Ты хочешь привлечь людей. Я тебе-то с трудом доверилась.

— Но я оправдал доверие.

Она хмыкнула.

— Прошу, позволь показать тебе. Ещё один раз доверься мне, и я не попрошу большего. Ты сама решишь, идти или остаться.

— Ты просишь многого.

— Не я. Я лишь посыльный. Тебя зовет Царь.

Он прижал уши к голове. Царь? Ой ли?!

— Ой ли…

— Приди и рассуди. Или рискнешь отказать Ему?

Она задумалась.

— Со мной двое. Нам понадобится время, чтобы вернуться.

— Я могу помочь.

— Не нужно. Не хочу пугать парня. Он мне нравится.

— О, хорошо. Бери его с собой. Я буду ждать вас в лесу.

Человек исчез. Сирин прошла пару кругов вокруг дерева.

— Что думаешь?

Он вышел из-за дуба.

— Тот сам-мый Царь? Вер-рнулся? Не похоже.

— Похоже. Сила огромна. Я сама видела.

— Пр-редтечи? Ты видела Счастье?

Она помотала головой.

— Не нр-равится мне этот тип, — сказал он. — Людям нельзя довер-рять волшебство.

— А нам свободу! — Всплеснула руками она. — Глупости.

— Ты пойдешь за ним?

— Проверить не мешает, если он сказал правду, глупо будет упустить возможность.

— А если совр-рал?

Сирин повернулась к нему.

— За такую ложь убивают.

— Да, я уже понял, что убийствами ты не гнушаешься… а с виду такая хр-рупкая, кр-расивая, добр-рая…

— Красота должна быть с зубами, — оскалилась она. — Доброта должна быть с когтями…

Ну вот опять, она говорит, как большинство перекидешей… неужели соседство с людьми сделало их такими.

— Ты м-можешь потер-рять Песню.

— Возможно, но порой попытки её сохранить могут привести к более серьезным потерям.

Он посмотрел на неё исподлобья, но она только отмахнулась.

— В любом случае, придется выяснить, что затеял этот… волшебник. — она закатила глаза, — Мало ли каких глупостей он может натворить, так ты сказал?

— Будь по-твоем-му. — Согласился он

Глава 7. Учителя и свитки

За время обучения Рута Мелисса прочитала едва ли не половину доступной библиотеки. А последние свитки из Гордоветского княжества лично переписала для своей коллекции. Хотя ей и понадобилось на это очень много времени, Рут был доволен. К концу списка перо двигалось намного увереннее и ошибок было меньше. Ему нравилось заниматься с женой. Рут любил видеть её интерес и воодушевление, любил, когда она восхищалась тем, как ловко он находил ошибки и тем, как много он знал. Но волшебство украло у него и эту домашнюю радость. Мелисса все чаще просила свитки по древней истории, читала их и недовольно возвращала назад.

— Этот недостаточно древний.

— Более древний уже превратился в прах, Мелисса.

— Я имею в виду историю, что было раньше нашего народа?

— Другие народы, Старонорье, Заря. У нас очень мало сведений об этих временах, только книги Нравов. — соврал Рут.

— Я их уже читала, этого мало.

— Так. Перестань возмущаться и объясни нормально, что ты ищешь.

Мелисса отвела взгляд.

— Я хочу понять волшебство. Я ведь вижу, что они творят, это не фокусы, а по-настоящему. А если люди могут по-настоящему, то в чем мы ошиблись? В какой момент? Почему Небо решило нас…

— Обделить?

— Если я так скажу, ты будешь ругаться.

— Конечно, буду! Я же рассказывал тебе о разговоре с волшебниками, я полностью согласен с настоятелем. Нам нельзя доверять магию.

— Ну может не всем. Они же не всех к себе берут. Рут, не злись. Я просто хочу понять, потому что я запуталась. Что настоящее, а что нет.

Мелисса обхватила себя за плечи и опустила голову. Рут обнял жену. Это был не первый разговор, и он уже не раз всё объяснял ей, Мелисса не понимала, не соглашалась, а просто поверить и довериться отказывалась.

— Повтори, что я говорил тебе, три дня назад?

— Не лезть к волшебникам.

— А почему?

— Потому что это опасно, граф — злой, книжники — строгие, волшебники — обманщики, я помню.

— А о том, кто я, ты тоже помнишь? Если в обители хотя бы подумают, что ты связалась с волшебниками, меня остригут!

— Я просто читаю.

— Ты не просто читаешь. Ты жаждешь этого знания. — строго поправил Рут. — Потому что хочешь чудес. Но ты человек, Мелисса. Не забывай об этом, пожалуйста. Я принесу тебе более новые свитки.

— Зачем?

— Почитаешь о себе подобных.

— Я не собираюсь колдовать!

Мелисса обиделась и ушла во двор, хлопнув дверью.

На следующий день Рут принес ей свитки, древние и не очень. Мелисса потянулась к самым старым, но под строгим взглядом мужа, взяла печальные хроники погибших недоволшебников.

Видя, как в её сердце ярче и ярче разгорается страсть и любопытство, Рут решился на совсем отчаянный шаг, пошел просить помощи наставника.

Из всей обители доверие вызывал только старый рассудительный Настоятель, но поговорить с ним один на один было крайне сложно. Особенно после визита графа. Наконец Руту удалось выбрать момент и застать наставника одного. Настоятель просматривал новую партию томов, пришедших из Эридана, и дверь в его кабинет была открыта. Шорох пролистываемых страниц ползал по коридору, нарушая полуденную тишину и давая смутную надежду на честный и доверительный разговор с учителем. Рут остановился на пороге и постучал. Настоятель поднял глаза, оценивающе поглядел на ученика и махнул рукой.

— Ты выглядишь встревоженным. — сказал он.

— Учитель, мне нужен совет.

— Садись, помоги мне запечатать вон те письма. Рассказывай.

Рут послушно взял стопку писем.

— Моя жена очень увлеклась вопросом колдовства, что совершенно недопустимо… — Рут коротко взглянул на наставника, — и я боюсь, что частые встречи с волшебниками окончательно её запутают. Пока мы живем в деревне, я не могу уберечь ее. Быть может, вы все-таки разрешите…

— Рут, ты сказал тебе нужен совет, а не разрешение на очередное попрание правил. Ты уже получил достаточно милости…

Рут не успел возразить. Из коридора донесся возмущенный голос Родрика. Учитель ворвался в кабинет Настоятеля и грубо втащил за собой щуплого парнишку, запутавшегося в плаще.

Рут напрягся, как только услышал голос Родрика. Этот книжник его недолюбливал, как раз за Мелиссу недолюбливал. За то, что женился, не спросив разрешения, привел в обитель девушку, и вместо позорного изгнания получил дом в деревне, возможность не жить в келье и привилегию приносить жене свитки.

Родрик несколько дней кричал и требовал выгнать своевольного ученика, утверждал, что нельзя делать мастером человека, который ещё до прихода в обитель пренебрёг установленными порядком и поставил женщину выше изучения слова. И вообще, невозможно обучить того, кто не умеет всецело подчиняться. Настоятель назвал Родрика жестоким и лично взял шефство над новым книжником. Рут стал лучшим учеником за десять лет существования обители, и на радость учителям с точностью и восхищением переписывал их работы. Но это не улучшило отношение Родрика, а напротив привело почти к открытой вражде. Он всеми силами пытался поймать Рута на ошибке, или нарушении правил, чтобы отстоять свою правоту. И если теперь он окажется посвящен в его разговор с Настоятелем, разразится настоящий скандал. Рут понадеялся, что проблема Родрика, из-за которой он поднял такой крик, решится быстро и желательно потребует его присутствия где-нибудь в другом месте.

Учитель швырнул сопротивляющийся плащ на середину кабинета. Из-под глубокого капюшона высунулось лицо Вашку.

— Добрый день, учитель, — поздоровался он и закричал.

Родрик схватил ученика за собранные в высокий хвост волосы.

— Этот мальчишка, полез к купели! — прорычал Родрик. — А когда я нашел его, знаете, что он сделал? Нет, он не пал на колени, умоляя простить его дерзость! Он заявил, что я ничего не знаю о ценности живой воды! Что все мои свитки яйца выеденного не стоят! Что, ОН ПРОВЕРИТ, как обстоят дела на самом деле!

Родрик тряс Вашку за хвост и продолжал обвинять, пока Настоятель пытался понять суть его претензий. Вашку извернулся и схватил Родрика за бороду, книжник вскрикнул и выпустил ученика. Рут видел, как покраснело от возмущения лицо учителя. Словно помидор, созревший за пару мгновений.

— Все было не так! Я сказал, что в старых свитках были ошибки, это заметно, по ним нельзя составлять новые книги, я пошел проверять, мне нужна была живая вода для опыта. — затараторил Вашку.

Рут закрыл глаза и потер пальцами переносицу. Настоятель поднял руку, призывая к тишине.

— Родрик, не трогай мальчика.

Книжник уже тянул руки, чтобы опять схватить Вашку за хвост.

— Вы сами видите его отношение! Я требую самого строгого наказания!

— Ты сам можешь наказывать, зачем ты привел его ко мне?

— Не всё в моей власти.

— Я не буду изгонять учеников, только потому, что они хватают тебя за бороду. Что касается тебя, — Настоятель строго посмотрел на Вашку. — Наказан, за неуважение и своеволие. По десять ударов. При мне.

— Вы слишком добры к ним, — проворчал Родрик, доставая розгу.

— А тебе стоит быть мягче и спокойнее. Почему я должен воспитывать ещё и тебя, когда ты моя первая опора?

Родрик молча проглотил этот выговор. Он отходил Вашку по спине и рукам, выпнул за дверь, не удовлетворился этим и стал искать глазами за что ещё зацепиться. И заметил наконец сидящего в углу Рута. По тому как скривились губы Родрика, Рут понял, что нанес ему глубочайшее оскорбление, просто тем что слышал этот разговор.

— А этот что тут делает?

— Помогает мне с письмами. Ты можешь идти.

Но Родрик уходить не торопился.

— Быть может лучше я помогу? Ученики нынче ненадежные…

— Уверен у тебя есть дела поважнее, чем ставить печати, к тому же нам с Рутом ещё предстоит решить маленькое семейное дело.

Рут вздохнул. У честного и прямолинейного Настоятеля не было причин таиться перед помощником. И хотя он не сказал ничего конкретного, Родрику этого хватит. Рут поспешно встал.

— Простите учитель. Возможно лучше поговорить в другой раз.

— Нет, нет. — Родрик положил руку ему на плечо. Движение было сделано с явным усилием — учитель привык хватать учеников за хвосты. — Прошу продолжайте, не оставлять же юношу в беде. Может и я буду полезен.

— Сомневаюсь. — как можно спокойнее сказал Рут.

— Неужели у тебя проблемы с женой? — Родрик надавил на плечо, заставляя Рута сесть.

— Нет.

— Тогда в чем твоя проблема, поведай же нам, пожалуйста.

Проигнорировать прямой вопрос Рут не мог ни одним приличным способом. Все Нравы и правила обители вынуждали его отвечать наставнику. Настоятель, не посвященный в сложности отношений между Рутом и Родриком, пожал плечами.

— Говори уж, решим что-нибудь дельное побыстрее, у меня очень много работы.

Рут заговорил, тщательно подбирая слова.

— Мне лишь нужно придумать, как уберечь жену от влияния волшебников. Вы же знаете, как часто они ходят по деревням.

Родрик поморщился. Невозможность одним приказом разогнать колдовскую братию явно его тяготила.

— Это ненадолго. Граф отдал приказ пресекать любые крамольные проповеди и брать волшебников под стражу.

–И это очень помогает, как можно видеть из окна.

Родрик крепче сжал плечо Рута.

–Тебе есть что сказать мальчик?

А что он собственно мог сказать? Что не видел ни одной прерванной проповеди, после изгнания учеников? Что гвардейцы подозрительно бездействуют, а нравники наивно полагают, что народ к ним прислушивается?

— Только то, что на данный момент, волшебники ещё ходят по деревням.

— Тебе стоит набраться терпения и доверитбся Небу. Оно покарает грешников.

— Я верю, но мне бы очень не хотелось, чтобы моя жена успела попасть в их число.

— Твое беспокойство понятно. Но в чем её интерес? — спросил настоятель.

— Она хочет понять суть волшебства. Найти причину нашего прошлого ограничения и нынешнего, простите, благословения. А проповеди о Небесном царе и вовсе сбивают её с толку.

— Очень странный интерес для деревенской девушки, — сказал Родрик. — Большинство крестьян хотят либо творить чудеса, либо чтобы чудеса творились для них. Почему твоя жена рассуждает как книжник?

— Потому что она умеет читать, — закатил глаза Рут. — Она изучила многие наши свитки. И стремится изучать дальше, но не всё я могу ей принести.

— Если девушка увлечена волшебством ей вообще нельзя приносить свитки. Уйди она в лес, волшебники получат наши знания! — начал распаляться Родрик.

— Если волшебникам понадобятся наши знания, они возьмут их, и никто им не помешает, — покачал головой настоятель. — Однако, есть разумное зерно в твоих словах. Возможно Мелиссу стоит пока отстранить от учения… — он задумчиво постучал кончиком пера по столу, — Да, если это стало искушением, ведь действительно, кажется, что немало написано по этому вопросу, но ничего дельного нет… Рут забери у неё все, оставь только Нравы, пусть утверждается в истинной вере.

— Это не будет полезно, — попытался заступиться за жену Рут. — Она очень привязана к свиткам…

— Не надо было учить её читать! — фыркнул Родрик.

— Работа книжника — учить!

— Работа книжника — писать! Не разожги ты в ней жажду знания, может она и не лезла бы теперь в пекло!

— О, ну конечно, — развел руками Рут. — Ведь всем известно, труднее всего сбить с пути невежду! Вон как отлично защищены остальные, забывшие Указ!

— Что за тон, мальчишка! — Родрик схватил Рута за волосы, тот поморщился, но промолчал.

— Родрик, хватит! Отпусти его. Рут, ты меня слышал, свитки забрать. Если боишься за жену, могу устроить её в услужение к графу. Он за последний месяц лишился нескольких слуг из-за волшебников, так что строго пресекает любое упоминание колдовства. Подумай. Можешь идти. Родрик, останься.

Рут поклонился и выскользнул за дверь кабинета, не оглядываясь. Разговор получился хуже некуда. А испепеляющий взгляд Родрика чувствовался даже сквозь каменную стену.

— Индюк надутый… — прошептал разочарованный Рут, отойдя подальше от кабинета.

— Что за тон, мальчишка! — Из-за угла высунулось перекошенное лицо. Рут закатил глаза, глядя как Вашку передразнивает Родрика. Ученик перестал хмуриться и наглаживать невидимую козлиную бородку и сказал серьезно. — Итак, что будем делать?

— То же что и вчера, Вашку, и позавчера и третьего дня. — Рут обошел его и продолжил путь. Вашку пошел за ним.

— Я говорил о волшебниках. Ты же не станешь сидеть сложа руки?

— Иногда это бывает полезно.

— Рут, наш поселок тоже на ушах стоит, надо узнать о них правду пока не поздно!

— И как ты предлагаешь это сделать?

— Нужно самим найти Царя! Бог сильнее любого волшебства, в конце концов, это же он его раздавал народам.

Рут фыркнул.

— В этом я тебе не помощник, лучше почитать старые свитки ещё раз…

Вашку обогнал Рута и встал прямо перед ним преграждая дорогу.

— Старые свитки не помогут. Никогда ещё подобного не случалось. Волшебники уже несколько месяцев сидят в лесу, колдуют и здравствуют. Люди уходят в лес, пришлы исчезают… то есть… Нужно писать новую летопись! К тому же ты был прав насчет ошибок в нравах. Я все перепроверил, Аарон писал не о Небе, а о его Владыке. Мы должны найти Царя пока не поздно и узнать всю правду.

— Вашку, нет никакого царя! Кто бы не правил древними, он остался в прошлом. Ты ещё предложи на Небо подняться. И свиток мой верни, пожалуйста, опасно тебе такие вещи давать, ещё пойдешь сдуру Родрика учить…

— Да забирай, я уже все себе переписал…

Вашку запустил руку в сумку и стал искать список. Из малой библиотеки в конце коридора вышли двое Старших с толстой книгой в руках и направились в сторону учеников, не поднимая глаз. Рут, не дожидаясь пока их увидят, схватил Вашку за шиворот и затащил в ближайшую открытую келью. Учителя прошли мимо.

Вашку наконец выудил два листа, Рут сразу забрал свой. На втором был рисунок дракона. Очень неказистый.

— Кстати об ошибках, смотри. Я переписываю старые сказания о Стомиланде. Настоятель сказал, что книгу собирается отправить в столицу и попросил переписать их с особой точностью.

— Я тоже, сейчас над ними работаю, — Рут взял рисунок.

Отправлять книги в столицу и другие обители было прямой обязанностью книжников. А ещё с недавних пор они стали делать книги по заказу знатных вельмож и восстанавливать поврежденные свитки.

Рут понимал обмен книгами для расширения библиотек. Понимал даже желание дворян иметь личные библиотеки. Но тот факт, что большинство вельмож хотят написать историю сами, а книжники с удовольствием помогают им за звонкую монету, Рута неимоверно злил. Пару раз он нашел исправленные, выбеленные в угоду властному имени свитки. Не удержался. Сжег. Не поймали. Но три испорченных свитка лишь капля в чернильном море. Рут с недоверием смотрел на все, что ему давали учителя, но лишь кланялся и восхищался слогом.

Так как старшие книжники предпочитали составлять новые летописи, переписывание уже существующих легло на плечи учеников. Работы было много и процесс переписывания текстов казался бесконечным. Старшие умело использовали его в качестве обучения и мало кто переписывал одну и ту же книгу больше одного раза. Кроме Вашку.

В Вашку прописные истины старались вбить как можно сильнее. Желательно им же написанными книгами. Желательно очень сильными ударами. Вашку не сопротивлялся, но упорно продолжал делать по-своему, исправляя ошибки летописей и добавляя в тексты рисунки.

Сказания о Стомиланде он переписывал в первый раз. Неделей ранее Старшие отобрали у него работу над «Благодетельными нравами» и поручили дотошному ученику простую историческую летопись. Не переиначит же он факты и события.

Вашку очень старался. Однако работа продвигалась медленно, и наконец совсем встала, споткнувшись о красочное описание дракона.

— Оно ошибочно! Ведущий записи, скорее всего не видел зверя вблизи и ошибся в размерах конечностей, — сетовал Вашку. — Лапы слишком короткие, а крылья, ты посмотри, они должны быть выше, ни за что не поверю, что хвост и крылья растут из одного места. Он бы не выжил.

Рут молча слушал печальную историю дракона из сказаний, и ждал пока Вашку выдохнется.

— Откуда растут крылья у дракона — это пол дела. Вашку, у тебя совершенно нет наблюдательности! — выругался Рут, когда настала его очередь говорить. — Ты здесь уже сколько? Год, два?

— Четырнадцать месяцев.

— И ты все ещё не понял, что тыкать книжников в ошибки летописей — плохая идея!

Рут схватил Вашку за руку, тот сморщился.

— Они будут пороть тебя каждый раз, и эти раны не заживут, пока ты ходишь в учениках.

— И что? Я же говорю правду.

— И кто об этом узнает, если они потеряют терпение и выгонят тебя с позором? Какой толк доказывать правду, если за это у тебя отнимут саму возможность её узнать?

— Рут…

— Учись наблюдать, Вашку! Учись понимать, что происходит вокруг! Особенно, если хочешь быть летописцем.

— Летописи должны быть точными… ты сам говорил… — не отступал Вашку, он потянулся за рисунком, но Рут не отдал его.

— Крылья действительно расположены выше. — сказал он тихо, взял со стола перо и обмакнул его в красные чернила.

В келье шла работа над росписью какой-то очень дорогой и очень большой книги, половина стола была заставлена баночками с цветными чернилами и Рут с трудом расчистил себе место.

— Можешь прочитать про Урго Рогнисвета, описание этого дракона есть в недавних летописях Эридана, некоторые записи сделаны самой королевой, они более точные. Рогов тоже нужно меньше…

Рут быстрыми, точными линиями правил рисунок и пересказывал историю Угро, Вашку склонился над столом, с восхищением впитывая каждое слово. Он то и дело пытался ткнуть пальцем в мокрый рисунок:

— И здесь чешую больше… а тут…

— Помолчи…

Они чуть не столкнули на пол книгу, теснясь за столом и пихая друга, головы их опускались все ниже, по мере того как Рут переходил к мелким деталям. В этом странном положении их и застал учитель, вернувшийся в свою келью.

— Что вы делаете? — спросил он.

Ученики подпрыгнули от неожиданности. Рут мгновенно отпрянул от стола, стараясь спрятать рисунок, а Вашку схватился за предплечье, предчувствуя новую порцию ударов.

— Вашку? — Старший прищурился и подошел ближе. Вашку не отвел взгляда и не отступил, он приготовился дать полный отчет об очередной ошибке, о новых точных описаниях, о том, как важно исправить свитки. Рут не дал ему заговорить.

— Прощу прощения за такое непочтительное вторжение, мастер. — он поклонился. — Мне очень нужно было перо, ваша келья была открыта, и в порыве я не подумал о приличиях. Пожалуйста, простите.

Старший повернулся к Руту, оглядел его и остановил взгляд на испачканной руке. Рут протягивал мастеру перо.

— И что же вас так захватило? Покажите мне?

— Описание дракона, мы работаем над Стомиландскими свитками, — Рут послушно отдал рисунок.

Книжник стал внимательно его рассматривать и тут Вашку не выдержал:

— Там неправильно написано. Видите, какие короткие лапы и крылья из…– Он умолк, чтобы не завыть, Рут сжал его предплечье, давя пальцами на свежие раны.

— Я предположил ошибку, Мастер, решили проверить, и нарисовал дракона…

— Может ты просто не наделен художественными талантами. Ты видел дракона?

— Нет.

— Тогда не стоит считать себя умнее мастеров прошлого. — мастер смерил Рута укоризненным взглядом и вернул ему рисунок. — Они были великими мудрецами и внимательными летописцами. Если дракон плох, ошибка скорее всего на этом листе.

«Если прежние летописцы были такие же как мы, наша история давно канула в забытье», — подумал Рут.

— Вы правы, мастер, ученикам свойственно ошибаться. — сказал он вслух и поднес рисунок к горящей масляной чашке и поджег уголок листа. Молча они смотрели, как черно-красный дракон превращается в пепел. Вашку сопел. — Благодарю, что развеяли мое заблуждение. — снова поклонился Рут.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся учитель. — Кажется вас ждут свитки, давайте вы вернетесь к своей работе, а я к своей.

Ученики поклонились и покинули келью. Молча они миновали коридор и два лестничных пролета, молча дошли до ученического подворья и поднялись на второй этаж. Рут шел впереди и чувствовал, как Вашку сверлит его взглядом. Только у своей двери он обернулся и встретился с обвиняющими черными глазами младшего ученика.

— Ну что? Что? — спросил Рут.

— Ты сжег его! И ты соврал учителю! — взорвался Вашку. — Нравы запрещают врать наставникам!

— Нравы учат слушать наставников прежде себя. И полностью им подчиняться. Они хотят, чтобы мы молча переписывали книги, и почаще восхищались их мудростью. Я послушен. — развел руками Рут.

— Но это ложь! Какой толк от наших книг, если они лгут?!

Рут вздохнул.

— Вашку, почему ты здесь? Чего ты хочешь?

— Я хочу быть книжником. Учителем. Хочу знать и говорить истину! Рассказывать людям о Нравах и истории.

— Ну и отлично! Нравы тебе дала первая обитель, не возражай, называть Небо можно как угодно, хоть солнцу кланяйся, суть учения Аарона нравники передают точно, и твоя совесть знает, что есть хорошо, а что плохо. В стане врачевателей ты научился ценить точность и истинность твоих знаний. Поэтому ты так яростно их отстаиваешь, я знаю, я был там. Ну а здесь, ты узнаешь историю, какой её видят Старшие. Научишься составлять свитки и книги. Но самое главное, ты научишься держать в узде свой горячий нрав и свой язык. Особенно в присутствии тех, кто сильнее тебя! Иначе ты тут не выживешь. Тебя исполосуют розгами, а потом остригут, сожгут личную летопись и выгонят! И ты уже никогда не станешь учителем или летописцем! Ты вернешься в свою деревню нравником, и будешь молить Небо, чтобы счастливый случай позволил тебе попасть в замок графа врачевателем и снова взять в руки книгу! Не слишком ли высокая цена за победу в мимолетном споре?

Вашку смотрел на Рута насупившись. Губы его дрожали, и он закусил их, чтобы скрыть это. Рут ждал ответа.

— Ты трусливый безвольный лжец! — выпалил Вашку и быстрым шагом пошел к своей келье.

— Вашку! — крикнул вслед ученику Рут, тот дошел до двери и рывком распахнул ее. — Вашку!

Он обернулся. Рут стоял, закатав рукав, тонкие белые шрамы сеткой выделялись на его смуглой коже. Злость сползла с лица Вашку.

— Это Родрик?

— Да. — ответил Рут. — Думай о том, чего ты на самом деле хочешь. — сказал он напоследок и ушел в келью.

Дверь Рут сразу запер на ключ и прислонился к ней спиной.

— Мне сидеть здесь ещё год… всего год… целый год. — прошептал он, оглядывая маленькую светлую келью.

Рядом с окном стоял письменный станок, обложенный старыми свитками, и новыми книгами. Рут был старательным, способным и очень послушным учеником, ведь в отличие от Вашку, ему хватило месяца, чтобы понять, как делать не надо. И за годы обучения в долине он не испортил ни одной книги, не сделал ни одной ошибки, ни разу ни с кем не поспорил… на виду у Старших…

Рут легонько пнул стоящий у шкафа сундук. Тот послушно отъехал в сторону, открывая нижнюю полку, скрытую от глаз посторонних. Книжник наклонился и выгреб несколько свитков, просмотрел их, нашел, где заканчиваются записи и пошел к станку. Рядом с новой книгой он положил свой свиток.

Рут быстро оформил будущую страницу, слово в слово перенеся текст со свитка, и склонился над собственной летописью, чтобы медленно и вдумчиво переписать самое важное. Чуть выше новых строчек чернел аккуратно нарисованный дракон.

Глава 8 Исцеление и проклятие

Конечно, Рут не решился отпустить Мелиссу в замок. В конце концов влияние мужа должно быть сильнее, чем незнакомых фокусников. Жена слушалась его во всем, хотя каждый запрет вызывал у неё негодование.

— Я так скоро вообще из дома выходить перестану, что мне от каждого встречного шарахаться? — возмущалась она.

— Не от каждого. Волшебников очень легко отличить. Замечала, как узоры на их коже светятся? И вообще-то их речи пока что опаснее дел, так что слушала бы ты их поменьше.

Пару раз Рут застал свою жену в центре деревенских споров. Совсем не на той стороне, на которой положено быть жене книжника. Ругались долго.

— Рут, может если бы вы смотрели не только на светящиеся руки, вы бы увидели суть? — спросила Мелисса как можно мягче. — Что если все не то, чем кажется? Они делают доброе, и никто не умер. И Небо не сводит огонь им на головы… А вы всё враждовать пытаетесь.

— Мелисса, добрые волшебники не усыпляют нравников и гвардейцев! И огонь придет, будь уверена. Ещё раз тебя прошу, держись от них подальше.

— Они же просто пытаются обезопасить людей, — упорствовала она, но смолкала под тяжелым взглядом мужа.

Как же, обезопасить. Настоятель уговорил графа не воевать, а выжидать. Дать Небу рассудить и покарать, как это было в прошлом. Но людей решили защищать всеми силами, и вооруженные гвардейцы строем пошли по поселковым улицам. Поначалу у них ещё получалось уличить волшебников, или разогнать толпу, но прошла неделя, две, и все вернулось на круги своя. Только на площадях и перекрестках стояли суровые мужчины в мундирах. Стояли и напрочь игнорировали все происходящее. Застав одного такого, Рут попытался узнать в чем дело, и подойдя ближе обнаружил гвардейца спящим. Он блаженно посапывал, опираясь на древко алебарды, а за соседним забором не менее сладкий сон сморил нравника, сидящего на завалинке с пером и свитком.

«Хм… а потом они вернутся в замок и обитель и скажут, что в деревне не произошло ничего необычного» — подумал Рут, переводя взгляд с гвардейца на собравшуюся к перекрёстку толпу крестьян.

Неожиданная сонливость при появлении волшебников нападала не только на людей ответственных за спокойствие селян, но и на простых мужиков, которые хоть раз пытались высказаться против волшебников и их царя. Похоже волшебники и правда не хотели вражды, но и миром такую тактику назвать сложно. Это больше напоминало планомерный захват… власти? Влияния? Умов?

Один из волшебников заметил интерес Рута к спящим и стал искоса наблюдать. Одно подозрительное движение и книжника прибавят к числу врагов. Становиться очередным спящим красавцем Руту не хотелось, поэтому он лишь пожал плечами, всем видом выражая безразличие, согнал муху с щеки гвардейца и пошел в сторону дома.

По-хорошему нужно было сообщить в обитель. Но Рут представил, как Родрик, услышав беспокойное донесение в очередной раз обвинит его в неверии и нетерпении, настоятель пожмет в бессилии плечами, и вряд ли захочет сообщить графу, о полной бесполезности его войска, а граф… к нему книжника-недоучку все равно никто не пустит. И Рут выбрал путь невмешательства, в конце концов какой спрос с ученика? Пусть с этим разбираются учителя, требовательное волшебство или само небо. Лишь бы Мелисса была подальше и ладно.

Время шло. И постепенно жители долины стали привыкать к соседству с новым волшебным «Племенем», и научились скрывать от гвардейцев и нравников всё, что хоть немного выходило за рамки человеческого понимания. Никто больше не кричал, если посреди дороги вдруг возникала фигура в цветастом наряде. И не удивлялся, если мимо окна пролетало ведро с молоком. Можно было принести волшебнику одну картофелину, а вернуться с целым ведром. Мелкие чудеса наполнили поселки, но ходили слухи, что в лесу есть умельцы, которые могут и приворот сделать и зверем обратиться. Многие кликуны, подались в волшебники. Поначалу они брали за свою работу плату по старой памяти, а потом, поняв, что и золото могут наколдовать, совсем пошли в разгул, щеголяя по поселкам в парчовых одеждах, но испаряясь на месте при виде гвардейцев. Только исцелять волшебники не могли, все что серьезней царапины было выше их сил. Но люди надеялись, что это лишь временное неудобство. Скоро научатся. Перед волшебниками снимали шляпы, говорили шепотом, и почтительно кланялись. А те с радостью помогали людям своим волшебством.

–Я ушла, — сообщила Мелисса, схватив корзинку с лавки.

Рут поднял глаза от сумки, к которой приделывал новый ремень и проморгался, сосредотачивая взгляд на жене.

–Куда?

–В лес, за земляникой. Не в северный! И не одна, меня соседки позвали.

–Угу.

Рут кивнул и вернулся к своему занятию. Казалось, что все хорошо, жена перестала с ним спорить, стала даже как-то ласковее, видимо чувствовала вину за прежние ссоры, или боялась, что Рут передумает насчет графа и пошлет её в служанки. Но смутное подозрение не давало сосредоточиться на застрявшей в жесткой коже иголке.

Рут отложил сумку и вышел на улицу. Осеннее солнце щедро поливало землю последним теплом. Среди пожухлой желтой травы, едва различались оставшиеся зеленые листочки, а домашний садик был уже укрыт на зиму сеном.

— Земляника? — Рут посмотрел вслед щебечущим девушкам, быстро шагающим по деревенской дороге.

Из других земель к лесу тянулись повозки. Люди шли за чудом, кто-то за таинственным знанием, а кто-то за обещанной силой. Нравники останавливали их посреди дороги, пытались вразумить, но после первого же «еретики» получали хлыстом по спине и звали на помощь гвардейцев. Пойманную повозку разворачивали восвояси. Тогда люди оставляли дороги, и добирались к волшебникам полями и лесами, иногда шагая пешком по нескольку дней.

Но хуже всего было то, что россказни о волшебном царе дали свои плоды. Раскололась людская вера, породив споры, непонимание и вражду. Несколько раз были большие драки. Как-то сцепились поселок на поселок. Разнимали даже волшебники. После этой странной встречи на поле боя Шели долго беседовал с настоятелем, но Руту не довелось подслушать этот разговор.

Его вместе с группой учеников отдали в распоряжение Симону, для помощи людям. Рут ходил между дворами, отпаивал побитых мужиков настойками, смазывал ушибы и сшивал порезы.

В какой-то момент он заметил, что его люди встречают очень тихо. Но стоит ему уйти, во дворе начинается гомон. Книжник вернулся на несколько шагов и заглянул через забор. Оказалось, за ним с небольшим отставанием шёл Магнус.

Чародей появлялся во дворе и быстрыми движениями исцелял даже самые глубокие раны, вызывая нескончаемый поток благодарности в свой адрес. Покончив с очередным двором, Магнус вышел на дорогу и увидел Рута.

— О, книжник. Ты чего такой мрачный? — волшебник похлопал его по плечу. — Ты сегодня так помог. Проси, чего хочешь, сделаю.

— Исчезни.

Магнус засмеялся и повлек Рута за собой.

— Как скажешь, только закончим с этой улицей.

— Ты и сам справляешься.

Рут попытался уйти, но волшебник схватил его за рукав.

— Ты что забыл, чему я учил тебя? Чтобы получить чудо, нужно знание. Я не врачеватель. Поэтому за тобой и шёл. Смотрел, что и как ты делаешь, а потом просто немного усиливал твое лечение. Так что мы отлично сработались. Да что с тобой?

Магнус выпустил книжника и отступил на шаг. На лице Рута читалось такое отвращение, будто перед ним стоял не человек, а бочка с навозом.

— Ты использовал меня, чтобы выглядеть целителем.

Несколько человек кричали вслед волшебнику благодарность, совершенно не обращая внимание на книжника.

— Нет, я лишь хочу помочь, как и ты.

— Если бы не ваши проповеди, помощь была бы не нужна. Вы путаете людей сказками о древнем боге, а потом удивляетесь, что они устраивают бойню.

— Ух-ты, книжники все-таки помнят о Боге. Удивлен. Если ты знаешь о нем, почему ещё не пришел к нам?

— Потому и не пришел, что знаю.

Магнус набрал в грудь воздуха, приготовившись в долгому спору о сильных мира сего, а Рут закатил глаза, предчувствуя ещё один бесполезный разговор.

— На помощь!

Кричали в конце улицы. На двор выбежала толстая крестьянка и замахала руками.

— Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь!

Магнус схватился за книжника. Мир перевернулся и встал на место. Рут пошатнулся и упал прямо к ногам кричащей женщины.

— Извини, не было времени объяснять, — поднял его волшебник. — Что случилось?

— Он умирает! — провыла женщина и побежала в хату.

Книжник и волшебник поспешили за ней, перескакивая через беспокойно горланящих кур. На лавке лежал мужик с посиневшим от ударов лицом и тяжело кашлял. Вся его одежда была в крови. Несколько размазанных пятен темнели на грязном полу.

— Он у тебя что, на войне побывал? — спросил Рут, доставая нож и срезая с несчастного рубаху. — Как домой добрался?

— Принесли. — плакала женщина. — Сказали упал, когда все бились, чуть не затопали. Я вас ждала-ждала, а вы всё не шли, а он вот. Помогите, прошу, я заплачу вам.

Она кинулась в ноги волшебнику, и он едва успел её поймать.

— Не за что тут платить. Он умирает. — сказал Рут.

Женщина затянула пронзительный вой, в котором слабо различалось бесконечное «умоляю». Магнус махнул рукой, и хозяйка мягко опустилась на пол и притихла.

— Что с ним, ты можешь помочь?

Рут уже осмотрел крестьянина и теперь стирал с рук пятна грязи и крови.

— Нет. Его хорошенько поломали. Кости разбиты, внутри тела много ран. Видишь синие пятна, это кровь. Такое не вылечить настойками. И даже живая вода не поможет, просто не успеет подействовать.

— У нас есть магия.

— У тебя. Ты знаешь, как колдовать? Вперед, не буду препятствовать.

— Чтобы вылечить такие раны, я должен знать, что именно повреждено и каким оно должно быть в здоровом состоянии, ты можешь рассказать?

— А ты сможешь понять? Изучал строение тела? Органов? Видел хоть кого-нибудь в разрезе? Хоть лягушку? — книжник говорил спокойным холодным голосом, не обращая внимания на ужас в глазах Магнуса.

— Нет! — вскинул руки волшебник. — Гадость какая! А ты что видел?

— А как по-твоему нас учат? Может тебе воды?

— Что ж, это многое объясняет… Нет, я не боюсь крови. Но копаться в ней добровольно не стал бы. — заметил позеленевший волшебник. — Есть другой способ. Я пропущу волшебство через тебя. От меня будет сила, от тебя знания.

— Я не буду в этом участвовать. — Рут закинул на плечо сумку.

— Он умирает!

— И что, предлагаешь мне заменить его собой?

— Тебе ничего не угрожает. И ничего не стоит помочь.

— Ошибаешься, это может стоить очень и очень дорого. Так что сам разбирайся.

— Это же человек. — воззвал Магнус, преграждая Руту путь к выходу. — Неужели твой страх дороже его жизни. Мы должны хотя бы попытаться его спасти. Прошу.

— Какой смысл исцелять волшебством, если оно может оказаться ещё худшим ядом.

— Даже если так, я буду отравлен! Не ты. Не он. Я! — настаивал Магнус. — Немного знаний, все что мне нужно.

Рут поглядел на хрипящего мужика. Не ошибся, тут только чудо. Жить несчастному от силы полчаса. И ведь не узнает, не поблагодарит. Очень надо собственной шкурой рисковать ради незнакомого фрайца. Сам виноват. Чего ради было в драку лезть. И не жалко совсем.

А все-таки человек…

В вопросе жизни и смерти самый страшный грех — бездействие. Отвернуться, не помочь, не использовать шанс, обречь, когда мог спасти. «Он сам виноват, как и все они, как и волшебники». А если он бился не на их стороне? «Не все ли равно» Всё равно, если есть шанс. А судить будет Небо. «Вот и пусть судит, мы все ждем этого суда. Бездействуя».

Рут вздохнул и огляделся. Он явственно ощущал на себе чей-то взгляд, но кроме умоляющего Магнуса, мужика и спящей хозяйки в хате никого не было.

— Прошу. — повторил Магнус.

— Что делать?

Они стали по разные стороны лавки. Рут положил руки на грудь крестьянину.

— Не бойся. Представь его здоровым. Всё, что для этого нужно, по порядку. — сказал Магнус, кладя ладони на плечи книжнику. — Готов?

Рут кивнул и сразу почувствовал, как заплясали колючие искры вокруг его головы. Он сосредоточился, представляя ткани и органы, срастающиеся кости и прочие не очень живописные прелести человеческого тела. Тот, кто сказал, что внутри человек красивее чем снаружи, никогда не имел дела с врачеванием.

Волшебство прошло по рукам, обожгло ладони и начало исцелять крестьянина. Странное это было чувство. Рут словно вписывал нужные слова в полотно жизни, изменяя ее, поворачивая вспять время.

— Получилось? — спросил Магнус, отпуская Рута.

Книжник тряхнул головой, отгоняя наваждение. С трудом он заставил себя сосредоточиться и осмотреть больного.

— Да, жить будет. Буди хозяйку. — сказал он и вышел из дома, не оглядываясь.

Надеясь, что остальные ученики вместе с Симоном, помогут оставшимся, Рут пошел прочь из поселка. Идти предстояло долго. Книжник свернул с дороги в пролесок, нашел поваленное дерево и сел на него, закрыв лицо руками.

Волшебство необъяснимо. Что теперь будет? Вроде Магнус и прав. Свитки не пишут, что люди, однажды пришедшие к волшебникам, погибали вместе с ними. Страдали от магии только те, кто выбрал жить с ней бок о бок или пропустил её через сердце. Заклинание волшебника не тронуло сердце, это Рут чувствовал. И все-таки…

Рут достал бутылёк с живой водой. Отпил и немного плеснул на руки. Стало легче.

— Спасибо.

Магнус сел рядом с Рутом. Опять он появился внезапно.

— Он очнулся кстати, ты спас ему жизнь.

— Если об этом кто-то узнает, меня выгонят из обители.

— И в этом ваша проблема. Вы ставите свои устои и предрассудки выше человеческой жизни. Ты сделал то, что было нужно и не должен стыдиться.

— А вы ставите свои желания выше благоразумия.

— Желания? Думаешь, мое желание возиться с последствиями бойни?

— Не создавайте причин для этой бойни!

— Людям пора узнать истину. Вспомнить Царя, преклониться и принять его благословения. Перемены, никогда не происходят спокойно, но мы пытаемся смягчить последствия, а вы наоборот только побуждаете к вражде из-за Небесных нравов, и указов, которые сами же и придумали.

— Магнус, шли бы вы прочь с вашими переменами.

Волшебник покачал головой и встал.

— Царь благословил нас этой силой, значит не стоит ею пренебрегать. Но если это успокоит, я провел заклинание по тебе самым краем. Не осталось и следа, так что даже ищейка не учует.

— Ты решил позаботиться обо мне?

— Нуу… вообще-то нет. Я просто не смог сделать больше. Волшебство остановилось, как перед стеной графского замка и скользнуло по боку. Я даже подумал, может на тебе какая-то защита стоит, но сейчас ничего не вижу.

Рут недоверчиво хмыкнул. Магнус смотрел на него с искренним любопытством.

— Даже не спрашивай, я не знаю, что к чему.

— Ну тогда до встречи. — волшебник махнул рукой.

— Магнус, а ты видел предтеч? — спросил Рут, до того, как собеседник успел раствориться в воздухе.

— Нет.

— А они ведь по преданиям первые слуги и глашатаи, как же вы их миновали?

— Царь лично обращается к магистру. И к Алоис. Это большая честь. Может и я заслужу её со временем.

— А как зовут вашего царя?

— Хм… этого я не знаю… Магистр никогда не говорил, а сам я не имел чести видеть его и спрашивать.

Рут исподлобья посмотрел на Магнуса. Волшебник стоял, склонив голову к плечу, и ждал следующего вопроса. Не похоже, чтобы врал.

— А ты не думал, что можешь обмануться?

— Я знаю, что я вижу и во что я верю.

— Интересно… мои учителя говорят точно так же, — усмехнулся Рут.

Глава 9. Зима и лето

Рут не решился рассказывать кому-то об исцелении крестьянина. Поэтому пришлось оставить без ответа вопрос о странной защите, которая не дала Магнусу зачаровать его полностью.

А вот Магнус, похоже, рассказал всему Племени. Некоторые волшебники стали появляться в поселке Рута чаще, чем раньше и, останавливаясь поодаль, долго смотрели на дом книжника.

После драки поселков граф мелким гребнем прочесал долину, наказывая розгами едва ли не поголовно. Но так и не смог поймать ни одного волшебника. Люди плакали, воздевали руки к небу, показывали на лес, но не проявляли никаких колдовских способностей. И не выдавали своих «проповедников».

Тогда граф закрыл границы, строгим указом велел не выпускать из долины никого, кто хоть краем уха мог слышать о волшебниках и их Царе. Он своими глазами увидел, чем грозит перекраивание веры простого люда, и не желал, чтобы эта чума пришла в мир из его земли. Разнять крестьян может один вооруженный отряд, когда это два поселка, а не целая страна. Из опасений даже к книжникам приставили гвардейцев, чтобы никто тайком не сбежал, унося с собой летописи…

Обитель наравне с замком графа оставалась закрытой для любого волшебства. Но однажды, проходя мимо ученической кельи, Рут увидел самопишущее перо, а потом ещё одно в библиотеке. А потом застал в деревне одного из учителей мило беседовавшего с пожилым бородатым волшебником, и речь их шла далеко не о важности соблюдения нравов перед Небом. Молодые книжники не слушали настоятеля, присматривались к чудесам, и тоже начинали пускать их в свою жизнь, вопреки осторожности, и горькому опыту изгнанников.

Рут долго думал над словами Магнуса и перечитывал Нравы. Аарон писал много… Была книга Счастья, с наставлениями о жизни, смысле и совести. Была книга Любви, учившая людей жить не в одиночку и думать не только о себе. Была книга Мудрости… где-то в глубине темных залов, за семью печатями. Ученики могли только гадать, что за тайны записаны на её страницах. Но были и основные книги Нравов, в которых учитель рассказывал о своей жизни и о Небе. «Имя его нам известно» — вычитал Рут в одной из глав и думал, думал.

Люди тем временем снова и снова собирались послушать речи магистра, просили помощи, принимали в гостях. В упор не замечая, что между ними и плахой, стоят только спящие гвардейцы да миролюбивый настоятель, к которому пока ещё прислушивается граф. Скрипит зубами, хмурит брови, но прислушивается. Ждет и верит, что вопрос решится-таки по воле Небесной.

Так прошла осень. С наступлением зимы Племя усилило добродетельный натиск на деревенских жителей. Они стали раздавать тепло и солнечный свет, так необходимый замёрзшим людям.

Зима в долину приходила мерзкая. Она не была снежной, как Эридане. Не было пронизывающего морского ветра. Была только холодная сырость и серое небо. Иногда по земле бил мелкий ледяной град. Конечно, всем хотелось солнца…

Волшебники стали делать летние оазисы вблизи деревень. Жители набивались туда толпами, чтобы погреться, посидеть на зеленой травке или поесть несвоевременных ягод.

— Рут, это уже полная глупость! — кричала Мелисса, которой было запрещено приближаться к лету.

В зиме она страдала. Становилась совсем бледной и невзрачной, как поганка. Руту все время хотелось её согреть. Вечерами он забирался на печь, где Мелисса устраивала себе гнездышко и обнимал её сквозь все слои покрывал и одеял. Она засыпала на его плече, и ради этого момента Рут готов был терпеть и ненавистную сырость, и отсутствие солнца. Рут, но не Мелисса. Как только появилась возможность вернуться в лето хотя бы на час, она устремилась к оазису, Рут едва успел схватить её за длинную косу.

— Что ты делаешь?! — она с досадой перекинула волосы через плечо и повторила любимую фразу, — Глупость ваш страх! Слышишь!

— Глупость? Это ты готова подвергнуть себя опасности, ради пары минут в тепле! Затопи печь посильнее и сиди в хате! Это не тебе нужно каждый день ходить по дождю к обители!

— Да нет в них опасности! Ты летописец или кролик трусливый! Пойди и посмотри, как оно на самом деле! Нет в них опасности! — срывая голос, кричала Мелисса. — Волшебники только помогают! Они даже платы не просят! Они добры к нам, а ты ведёшь себя как последний…

— Кто?! Ну скажи!

Мелисса смотрела на него полным ярости взглядом, но так и не решилась на полновесное оскорбление. Они стояли посреди двора. Облачка пара поднимались над их головами при каждом выдохе. Мелисса поежилась и подняла упавший на землю шерстяной платок. За забором притаилась маленькая щуплая соседка, принёсшая весть о новом оазисе. Рут провел рукой по волосам и поправил наплечную сумку.

— Ты сидишь дома. — прорычал он и ушел, хлопнув калиткой так, что хлипкий забор зашатался, а соседка, пискнув, осела на скамейку. — Прочь, — бросил ей Рут, проходя мимо, и женщину сдуло с улицы.

Тонкая корка льда трещала под ногами книжника, быстро шагающего к обители. В своей злости Рут не обращал внимания ни на холод, ни на мокрые сапоги. Лицо Мелиссы, искажённое обидой, стояло у него перед глазами. Послушается ли она? Вряд ли… Пойдет в лето, как пить дать пойдет. И ничего потом не скажет.

Ему вообще в последнее время везде мерещился обман с привкусом земляники. Каждое слово Мелиссы казалось неискренним, каждый шаг продуманным. Но Рут быстро понимал, что ошибается, принимая заботу за корысть. Стыдно сомневаться в жене… так и совсем до ручки дойти можно, не сажать же её под замок. Рут спрятал замерзшие ладони подмышками и посмотрел на цветущий вдалеке оазис. Зеленая поляна размером с хороший богатый двор пестрела летними красками. Из-под зеленых ветвей доносился смех. Ребятишки бегали по траве босиком. Взрослые грелись около солнечного очага в центре оазиса. Женщины развешивали на ветвях выстиранные рубахи, чтобы сохли быстрее. Счастье, радость, да и только.

Рут вздохнул и поплелся своей дорогой. Как будто ему не хочется тепла! Будто он любит зимнюю серость! Только не стоит день лета, того, чтобы терять всё, к чему стремился долгие годы. И жизни не стоит.

Пойди и посмотри… Слова Мелиссы звучали эхом в голове Рута. Да ведь он смотрел… За последние месяцы все перечитал, до чего дотянулся. Искал, чем отвадить жену, от этого опасного интереса. Даже не побрезговал послушать пару проповедей магистра, чем ещё больше привлек к себе внимание и теперь некоторые особо увлеченные соседи и особо дружелюбные чудотворцы жаждали побеседовать с ним с глазу на глаз. Волшебники слово в слово пересказывали летописи из малой библиотеки, те, в которых Аарон писал о Заре, о Боге, о древних. Ни в чем не соврали. Но повод ли это, чтобы поверить им?

В конце концов летописи можно и достать. Книжники могли бы говорить то же самое, если бы решили верить Царя. В описании Нравов противоречий не было. Небо… оно тоже упоминалось в книгах Аарона. Как место. Как таинственный Дальний берег, который однажды увидят все. Считалось, что Небо когда-нибудь соберет народы к себе. Но и Царь мог решить так же. Царь вполне мог быть справедлив, добр и милостив. И при этом строг. И если бы он жил и здравствовал по сей день, вполне можно было считать волшебников благословленными. Тогда получилось бы книжники не правы, древние легенды истина, а история Аарона не выдумка.

Но если нет ни царя, ни Неба, чего ради защищаться?

Не все ли равно какой смертью решили умереть волшебники из северного леса и глупцы, что их слушают. Рута это, в конце концов, никак не касается. Сгорят они сегодня, или через месяц, молясь Небу или Царю, какая разница? Он просто напишет ещё один свиток, где коротко расскажет, из-за чего погибли несколько деревень, и все. Это ведь просто история.

Рут посмотрел на небо. Как хорошо было, когда вопросы небесного царства оставались на полке, молчаливой закрытой книгой. Но теперь… слова лезли со страниц, выползали из смотанных свитков, донимали по ночам несчастного книжника. Но не давали ответов. Сколько бы Рут ни искал, ему всегда недоставало чего-то важного. Какого-то слова или мысли, честного, подтвержденного. Но такого не было. И Рут продолжал силой своего неверия запихивать разбушевавшиеся истории обратно на страницы. Мало ли, кто чего пишет. Мало ли, что говорят.

И конечно он не говорил Мелиссе о своих поисках. Отмахивался, что занимается усобицей, к которой жена потеряла интерес довольно быстро.

В обители было холодно. Толстые стены не прогревались от слабо горящих каминов и печей. Забившись в свою келью, Рут зажег масляную чашку и с наслаждением протянул к ней руки. На письменном станке его ждал запечатанный свиток — новое задание, от самого настоятеля. Рут сорвал печать и пробежал глазами по чернильным строчкам. Длинный список свитков заканчивался короткой похвалой. Рут поморщился. Совету понравилось, как точно он переписал главы о появлении дракона в Стомиланде, выразив дополнительные почести князьям, с ним сражавшимся. Ни слова правды в тех главах не было… настоящая летопись пылилась в сундуке Рута, быть может, она увидит свет, когда над его головой не будет занесена рука Родрика, но не сейчас.

Рут растер ладони и посмотрел на покрытые инеем закрытые ставни. Открывать их совсем не хотелось, но свет был необходим. Книжник подошел к окну и пустил в келью прозрачные лучи зимнего солнца и морозный ветер. Несмотря на трудности и отвращение к неправде, он чувствовал, что находится на своем месте и долгие годы работы не напрасны.

Без обители Рут был никем. Ни господин, ни слуга, ни дворянин, ни крестьянин. Без имени, истории, титула и будущего. Неопределенность и сомнения заставили его покинуть родителей и скитаться в поисках себя самого. Необдуманный шаг для ребенка, он мог бы погибнуть, но по милости нравников, принявших его к себе, обрёл цель и возможность её достичь. «Мальчик, любящий учение, редкость» — говорили они. Только в обители Рут был кем-то. Пусть и учеником, но книжником. А получив свободу и летопись, утвержденную печатью, он станет полноценным мастером, обретет имя и наконец-то сможет влиять на написанное слово. В особенно тяжелые минуты Рут утешался этой мыслью.

Обложившись свитками и перьями, он начал разбираться в своем новом назначении, и работа пошла. Сначала медленно, потом быстрее. В этот раз свитки были точными, что не могло не радовать. Рут поймал вдохновение и его перо быстро замелькало над желтоватым листом.

Он отвлекся от письма только через несколько часов. Поднял голову и прислушался. В обители суетились. В коридорах раздавался топот, под окнами что-то кричали. Рут выглянул из кельи и остановил пробегавшего мимо ученика.

— Что случилось? — спросил он.

Ученик на бегу врезался в ладонь Рута и закашлялся.

— Полыхнул пожар около второго поселка! — крикнул он и побежал дальше. — Началось! Истребление волшебников началось!

Еще не до конца понимая произошедшее, Рут сбежал по лестнице и высунулся в окно. Над лугами поднимался черный столб дыма.

— Лисса…

Рут сорвался с места. Как был, в одной рубахе, выбежал на улицу. Гвардейцы у ворот, забрались на стену и тоже смотрели на черный дым.

— Отпирайте живо! — крикнул Рут издалека. Его услышали не сразу, а когда услышали, не поняли. А когда поняли, не насадили на пики, только из-за общего смятения и растерянности. Похоже в небесный суд, мало кто верил по-настоящему. Ворота медленно стали открываться, Рут протиснулся в узкую щель, не сбавляя шага.

Ни разу за пять лет он не покрывал расстояние до поселка так быстро. Сердце колотилось, отбиваясь от подступающего страха. Тяжелое дыхание белыми облачками вырывалось изо рта, а от плеч начал подниматься пар.

Огонь. Это всегда был огонь. Магия притягивала его сильнее, чем горящая свеча мотыльков. Он являлся неожиданно и неотвратимо, выжигая все, к чему прикасался волшебник. Огонь приходил как строгий судия, словно желая испытать того, кто посягнул на великую силу. И находя лишь вора, с досады обращал все в пепел.

Никто из мастеров прошлого так и не понял, как магия связана с огнем. Быть может дело в драконах? В самом сильном волшебном племени? Их чары могущественны и свободны, но в груди они носят пламя.

Рут уже не чувствовал холода, он не останавливался, пока черное пепелище не оказалось прямо перед его глазами. Рут задыхался. Он уперся руками в колени и попытался отдышаться. От цветущей поляны осталось только выжженное пятно на земле. На окраинах плакали люди. Некоторые стояли поодаль, бледные и напуганные. Волшебники бродили около очага, пачкая длинные мантии в саже.

Шели явился лично, он дергал себя за бороду, слушая объяснения своих подопечных.

— Хорошо, что их было мало… мы могли потерять целый поселок… и все равно это трагедия… — тихо сетовал он.

Появился Магнус с короткими боевыми клинками в руках.

— Скоро здесь будет стража.

— Убери оружие, — попросил Шели. — Нам ни к чему ещё одна беда.

Магнус недовольно щелкнул пальцами и клинки исчезли, он быстро прошелся по поляне, огляделся и заметил Рута.

— Ты в порядке, книжник? — обеспокоенно спросил он, и поднял руку для очередного волшебного щелчка, — ты мерзнешь.

Рут шарахнулся от него и побежал дальше. Людей было мало. Мелисса наверняка дома и всякий страх напрасен… если, конечно, деревня ещё стоит на месте… И все же Рут боялся. Боялся поднять глаза и увидеть пустой холодный дом, открытую калитку. Боялся…

Мелисса стояла на пороге. Она увидела Рута сразу, как он выскочил из-за поворота. Он прошел несколько шагов вдоль забора и все-таки решился посмотреть вокруг. Мелисса уже бежала к нему, стягивая с плеч теплое покрывало.

Рут тяжело вздохнул и упал на колени.

— О Небо! Милостивое, могущественное Небо, я благодарю тебя… — зашептал он знакомые слова молитвы, а Мелисса уже набросила ему на спину покрывало.

— Рут! Что случилось? Почему ты мокрый? Почему раздет? Почему ты вообще здесь? — сетовала Мелисса, опускаясь перед ним.

— Я… испугался… — Руту вдруг стало очень стыдно. — Испугался за тебя…

— Я была дома как ты и сказал, чего за меня бояться? Рут…

Мелисса замолчала, но в её глазах печальных и строгих застыл упрек. Она прижала голову Рута к своему плечу и позволила немного отдышаться.

— Пойдем в тепло скорее, тебе нужно согреться.

Войдя в хату, Мелисса накинула на мужа ещё несколько покрывал и указала на печь, в которую тут же подбросила дров. Жар и треск огня немного успокоили Рута. Он прислонился спиной к горячим кирпичам и стал рассказывать о случившемся, пока Мелисса наливала молоко и устраивала его на печи. Пить не хотелось, но из груди уже начинал пробиваться кашель, и Рут выжидающе смотрел на миску, чувствуя себя голодным нашкодившим котом, которого хозяйка не пнула валенком исключительно по доброте душевной.

Мелисса помешивала молоко и плакала, ей было жаль людей, с которыми она жила бок о бок. А Рут даже не знал их имен. Он вообще старался избегать лишних знакомств. Даже книжников не запоминал. Зачем, если любой откликается на «мудрый мастер» и «почтенный учитель»? Мелисса подала горячее молоко, села рядом и прижалась к мужу, стирая с лица слезы. Может хотя бы трагедия поселит в ней страх и осторожность?

В дверь постучали и сразу вошли несколько книжников во главе с настоятелем.

— Рут, хорошо, что ты дома, а то было бы очень неловко ворваться к твоей жене… — сказал настоятель.

— Врываться в чужой дом вообще не стоит, — бросил Рут прежде, чем успел подумать.

Книжники зашептались, но Настоятель поднял руку, призывая к тишине.

— Твоя правда, я прошу прощения.

— Что вам нужно?

— Немного тепла и чего-нибудь горячего выпить, если можно.

Мелисса усадила гостей на лавку и разлила по кружкам оставшееся молоко.

— Это немыслимо, — не выдержал один из учителей. — Давно нужно было выгнать их из долины, а не довольствоваться тем, что они не выходят из леса!

Рут промолчал.

— Уж теперь-то граф не имеет право отступать! Погибли люди! — поддержал его другой.

Рут ощутил резкий и неприятный укол вины. Знали ли книжники и гвардейцы про оазисы? Знал ли вообще кто-то кроме него о том, насколько волшебники сроднились с людбми? Если бы он сказал сразу, могло бы это помочь? Спасти? Он покачал головой, прогоняя мрачные мысли.

— Нужно разобраться, — осадил их настоятель, пальцем снимая с молока пенку.

— Думаю, лучше говорить не здесь, — заметил третий книжник, искоса взглянув на ученика.

— Раз уж вы в моем доме, я надеюсь быть частью разговора, почтенные учителя. — сказал Рут, — Вы приехали осмотреть пепелище, столкнулись там со стражей, волшебниками и плачущими крестьянами, и услышали, судя по вашим лицам что-то совсем не воодушевляющее.

Будь среди делегации Родрик, Рут бы предпочел молчать и выпытывать нужные сведения после, обходными и не подозрительными путями, но приехавшие учителя обычно были добры и падки на лесть. Настоятель отпил молока и довольно прищурился.

— Хорошо… Все не так просто с этим… пожаром… Волшебники уверяют, что огонь вспыхнул из-за неосторожности человека. Кто-то пытался развести костер посреди чудесного лета — чтобы это ни значило — и волшебство тут не при чем. Граф будет в ярости, а им словно всё равно, ничего не боятся. И, конечно, они хотят помочь пострадавшим.

— Это правда? — спросила Мелисса.

— А спросить уже не у кого, — хмыкнул Рут. — Но люди, я думаю, поверят. А большего им не надо…

Учителя угрюмо закивали.

— Среди погибших были волшебники?

— Боюсь, этого мы тоже не узнаем. Даже если были, Шели не признается в этом. — сказал один из учителей.

— Рут, раз ты оказался посвящен, поможешь составить свитки. Отправляйся с Вилисом в обитель. А вы поедете со мной к графу. Нам предстоит предотвратить войну.

Вилис возмутился.

— Может её не нужно предотвращать? Я настаиваю, нужно биться!

— И поэтому ты отправишься в обитель писать отчет. — строго сказал настоятель и отдал кружку Мелиссе. — Благодарю, хозяюшка. Идем.

— Мастер! — Вилис встал, — они угроза, и мы должны дать отпор!

— Как?! Послать на смерть всю армию? Они…сильнее тех, что были прежде. И я пока не понял почему… — настоятель тяжело вздохнул. — Мы не выиграем этот бой, Вилис, значит не нам вершить суд. Наша задача спасти всех, кого ещё можно спасти. Если бы всё было так просто. Но боюсь единственное оружие, которое у нас есть — это слово. Быть может, Небо помилует, и оно все же попадет в цель…

Настоятель мягко отодвинул Вилиса и вышел на крыльцо. Рут услышал звонкое чириканье и старческое «тю-тю-тю». Похоже настоятель пытался прикормить птицу, ошивающуюся на подоконнике все время разговора.

Рут тоже встал, поцеловал жену и отправился вслед за учителем в обитель. После приступа паники и невероятного облегчения, он был совершенно спокоен. Мелисса жива и точно теперь не пойдет ни к оазисам, ни к волшебникам. С ней все будет хорошо, а на остальное — плевать.

Вся помощь Рута заключалась в записи Вилисовых слов. Книжник не скупился на красочное описание злодеяния волшебников, хотя и вынужден был упомянуть о вероятной неосторожности крестьян. Рут не спорил и не добавлял ничего от себя, пока Вилис не задал прямого вопроса.

— Вот ты согласен со мной? Мы должны дать отпор!

Рут поднял глаза на учителя. Может натравить на него Вашку? Они должны подружиться.

— Мы ведь не воины…

— У графа есть воины!

«И они уже несколько месяцев показывают свою бесполезность всей долине». Эту битву не выиграть гвардейцам. Они конечно могут перебить весь простой люд, и волшебникам просто некого будет уводить в лес, но вряд ли это выход.

— Нам стоит только правильно с ним поговорить, а настоятель… — Вилис вдруг испуганно глянул на ученика, — он безусловно очень мудр…

— Да, в терпении и хладнокровии много мудрости. Будет лучше если волшебники сгорят — а они сгорят — без нашего участия. В противном случае люди увидят в их смерти не волю Неба, а жестокость графа…

— Но не сгорим ли вместе с ними и мы?

— А выход?

— Изгнать!

— Упустили момент. Когда их было только трое может быть и получилось бы, но теперь, кто знает, на что они способны… да и куда? Уж не знаю, почему они сидят в этой глуши, но слава Небу, что сидят. Вы не хуже меня можете представить, что случится, если они придут хотя бы в тот же Эридан. А Стомиланд? Княжества только оправились от войны, и то ещё и не навели порядок полностью. Что начнется там, если князья почуют возможность подчинить волшебство и оправдать это царской милостью? Нужно уничтожить их здесь. Просто настоятель ещё не понял, как…

Вилис отмахнулся, он и без Рута знал все эти политические тонкости, просто в силу молодости не хотел ждать. Руту тоже не нравилось ожидание. Волшебники и так уже слишком задержались. Обычно огонь приходит почти сразу, самые осторожные могли избегать его несколько месяцев, но не полгода. Чем дольше в лесу колдуют чародеи, тем в большей опасности жители. А Рут сможет увести Мелиссу только в конце лета.

Вилис не дал помощнику задуматься надолго.

— Мы, в любом случае, уже не обойдемся без жертв, — сказал он грустно. — Вопрос только их в количестве.

— Простите, мастер. Я не знаю, что ещё сказать. — тактично закончил разговор Рут. — Вы желаете добавить к отчету ещё что-нибудь?

— Нет. Отправить бы его в Эридан…

— Если свиток попадет не в те руки…

Вилис посмотрел на Рута.

— Ты умный молодой человек. Малик тоже был таким. И Лем.

Рут молча подал запечатанный свиток.

— Будь осторожнее с волшебством. — сказал Вилис, выходя из кельи.

Слухи о случившемся быстро разлетелись по всей долине. Какое-то время люди избегали оазисов, но холод быстро взял свое и летние пятна снова наполнились смехом, ведь волшебники теперь сидели у каждого очага и следили за безопасностью. А то, что соседи устроили пожар, так надо было осторожнее быть, при чем тут вообще волшебство.

У Настоятеля было другое мнение. Он смог убедить графа не вступать в бой. Снова. Ведь пожар говорит сам за себя, нет никакого царя, защищающего волшебников, есть только Небо, и оно возьмет свое, все что нужно, держаться от волшебников подальше.

И всё же граф отправил гвардейцев в оазисы. Волшебники не стали усыплять солдат как раньше, в этот раз они демонстративно возмутились недоверию и, потушив маленькие солнышки, ушли в лес. Люди остались недовольны и только утвердились в своем мнении: волшебники добрые и хорошие, а граф злой и властный. И конечно Племя поспешило использовать это, уведя ещё часть людей в лес.

Несколько крестьян решили бежать в Эридан и искать поддержки королевы. Уж она-то должна понять силу волшебства, чай не железную корону на голове носит. На границе их схватили гвардейцы. Граф приказал выпороть их шесть раз. В каждом поселке на показ другим жителям. И в обители, в устрашение учеников. Там же их потом и лечили до самой весны.

Глава 10. Азария, кузнец и нравник

Мелисса вбежала во двор и замахала руками. Рут сидел напротив окна и сводил разрозненные записки в один свиток. Он удивленно поднял брови, глядя на радостно скачущую жену.

— Ты не представляешь, что сегодня было! — Мелисса села на завалинку и забарабанила руками по подоконнику. — Это просто что-то невероятное.

— Что ж, расскажи, только зайди в дом, пожалуйста.

— Азария вернулась! – сказала Мелисса и пошла к дверям.

Рут отодвинул свитки с чернилами и достал кружки, но Мелисса не принесла молока и не села за стол, чтобы не спеша побеседовать. Она ходила по маленькой хате кругами и заламывала руки. Глаза её блестели.

— Она вернулась к нам, в деревню я имею в виду. Сказала, что хочет помочь с урожаем, раз обещала. И все понесли ей семена. Она их зачаровывала, а потом стала рассказывать, как она это делает. Как шепчет каждому зернышку, каким большим ему нужно стать. И вырастила несколько кустов помидоров из рассады, вот так сразу. Вкусные такие! А потом про лес стала говорить, про трех волшебников, что на самом деле в нас есть волшебство только очень глубоко, что сразу и не разглядишь, что его специально спрятали. — Мелисса говорила сбивчиво, словно боясь забыть самое важное. — Но если попросить у Царя разрешения и пообещать, что не будешь во зло силу использовать, а только чтобы ему служить, как служат верные слуги, волшебство начнет расти, как семена после дождя. Но только не думайте, говорит, что как только получите силу и сразу сможете всё что угодно делать. Сердце сильное нужно, и вера искренняя в чудо. А то приходят некоторые, и даже свечку потом сами зажечь не могут, не работает магия и все. Но со временем все мы волшебниками станем. Причем сильными, как сами Предтечи, потому что Царь так выбрал. Впрочем, это все и так слышали. А потом… Потом её спросили, как узнать, что у тебя сердце сильное и можешь ли ты уже волшебником быть? Она сказала, что не знает… что только волшебники могут сказать точно. Но, говорит, знаю одно заклинание, оно свет доброго сердца показывать может. Чем больше сердце, тем ярче засияет. И сразу раз и наколдовала цветок. А он у неё в руку как огонь загорелся. Видите, говорит, горит. Подходите, если интересно, и стала этот цветок по рукам передавать. Подойдет кто-нибудь, возьмет цветок, он и потухнет или совсем тускло засветится. Она головой качает, глубоко ещё ваше волшебство, так сразу и не достать. Сначала нужно с сердцем поработать. Нравы выучить, да жить как они велят. Ох, и разобиделись на неё люди. А у кого-то поярче горит, и она начинает в лес зазывать… мол, вот тут уже можно учиться…

— И ты пошла смотреть на цветок? — подытожил долгое вступление Рут.

— Я пошла смотреть на цветок, — улыбнулась Мелисса. — И когда я к нему прикоснулась. он загорелся огнем, как у Азарии. Она так и ахнула! Все ахнули! Обступили меня, смотрят. А я цветок держу в руках пламенный. Так и держала пока он не исчез. Азария потом мне говорит: «Сердце у тебя доброе, а душа сильная, волшебница будешь хорошая, пойдем со мной, такой талант нельзя прятать». Ещё и люди начали подбадривать «ой как здорово, в нашей деревне и такая волшебница», «какая молодец», «иди, иди, девочка», и я пошла… уже до самой опушки дошла и домик наш увидела. Подумала, Рут же не знает, и побежала к тебе… Ой…

Мелисса вдруг замолчала, осознавая сказанное. Рут закрыл глаза и сделал глубокий вдох, заставляя сердце подняться из пяток.

— Ты чуть не ушла в лес. А ведь обещала не верить им…

— Так ведь это по-настоящему! Знаешь, легко не верить, когда это не с тобой происходит, когда где-то там, с кем-то другим. Вам вот легко не верить, вы на все сквозь книги смотрите. А когда лично тебе предлагают, и звезду прямо в руки дают с обещанием лучшей жизни, знаний, чудес и…– Мелисса протянула руки, будто держала в них тот самый цветок, закрыла глаза, — и счастья…

— Вот как… я-то наивно предполагал, что составляю как минимум значимую часть твоего счастья, — горько усмехнулся Рут.

Мелисса подошла к нему и обняла за плечи, утыкаясь подбородком в темноволосую макушку.

— Ты счастье мое трудное, строгое… А они манят легким, мимолетным… словно бабочка за окном… только увидишь её красивую и сразу забудешь, как из виду потеряешь…

— Забудешь, если не погонишься…

— Не обижайся на меня, не сердись. Это я от любопытства… да от скуки… Вот если бы снова принес мне свитки, я бы читала и не гонялась за бабочками… — Мелисса ласково улыбнулась и похлопала длинными ресницами.

Рут положил руку на её ладонь.

— Давай я тебе лучше козу ещё одну приведу, или лучше корову.

Мелисса нахмурилась и отошла от него подальше.

— Почему ты перестал мне доверять?

— Вопрос не в доверии, а в твоей безопасности, ты чуть не ушла в лес!

— Но ведь не ушла же! Я не ребенок… и вообще, при чем тут свитки?

— Настоятель считает, такое ограничение разумным. Если волшебникам понадобятся свитки, лучше уж они пойдут в обитель, чем к тебе…

Радость Мелиссы уже испарилась, она злилась и раздражалась оттого, что Рут не хотел уступить.

— Но почему вы до сих пор против волшебников? — зашла она, с другой стороны. — Они всем помогают, не делают ничего плохого… даже в лес не так уж много людей ушло. Не случилось ничего из того, чего вы боялись. Даже споры и те поутихли.

— Это потому что зима была, холодно на улицах ссориться. Подожди, потеплеет… нам очень повезет, если до нашего отъезда будет так же тихо, и мы благополучно покинем это место.

— С каждым днем ваши доводы слабеют, — напомнила Руту Мелисса, — что бы вы ни говорили, как бы ни предостерегали, вас не слушают, ведь за окном видно совсем другое.

— Что же?

— То, что волшебники живы.

— Что-то не сходится…– Вашку опустился напротив Рута.

— Я работаю. — буркнул Рут, не поднимая головы.

Он сидел в тени большого дерева и перетирал в ступке дубовую кору для чернил.

— Я тоже. — обиделся Вашку. — Я пытался понять, почему волшебники всё ещё живы. Собрал все записи за последний месяц. Несколько весенних пожаров были слишком мелкими и безвредными, чтобы назвать их Небесным гневом, но их при этом было слишком много, для случайности и крестьянской неосторожности. Но самое важное не это. Волшебники ни разу не упомянули Предтеч. С их слов получается, что лично Царь их всему учит и ставит людей выше не только древних, но своих верных. Не похоже это на правду, не по-царски как-то. Ну представь, вбегаешь ты такой в тронный зал: «Царь, Царь, а научи меня чудеса творить». Да любой царь за неуважение казнить прикажет, другое дело, если тебя приведет верный слуга, совсем другой разговор будет. Даже Аарон сначала Счастье нашел, а тот ему уже дорогу показал.

— К чему ты клонишь?

— Помнишь я говорил, что Царя найти надо? А ты сказал, что это невозможно. Ты был прав, а я ошибся, нужно найти кого-то из Предтеч, тогда они приведут нас к царю. Эх, расспросить бы другие обители, происходит ли у них что-то подобное, да совета спросить?

Рут вздохнул. Вряд ли в других землях тоже появились волшебники. Ладно граф умело скрывает проблемы, но среди десятков вотчин уж нашелся бы хоть один благоразумный трус, что стал бы орать на все королевство, что в его земле кто-то наводит свои порядки. Нет, пока что это только фрайская проблема. Пока что.

— Но кто все-таки помогает волшебникам? Ирш говорил, что лишь мельком видел яркую фигуру, будто человек, а вроде и нет. По описанию на Предтечу похоже. Почему тогда они не говорят о них?

— Я говорил тебе, Предтечи не стали бы помогать. Ты читал о древних народах. Для них волшебство естественно, как дыхание, они с ним живут, хотя не все умеют исполнять желание, хлопнув в ладоши. Те же эльфы, для них волшебство в долгой жизни заключается. Иные могут исцелять. Третьи защищать. А для людей магия — это что?

— Чудо?

— Быстрый и легкий путь к достижению цели. А цели не у всех и не всегда благородные.

— Но наши колдуны живы. Значит, остается поверить в их доброту и праведность? Раз нет наказания… раз они так благородны и дружелюбны… и я говорю не о словах, а о делах…

— А хорошие поступки совершаются только добрыми людьми и только во имя благородной цели? И, конечно, они ни в коем случае не могут быть результатом заблуждения или хитрости?

— Вот на все у тебя ответ есть, почему ты так лихо все отрицаешь?

— Потому что почти каждый вечер трачу на спор с женой. Научился.

Рут отложил ступку, отряхнул ладони и взял-таки у Вашку свиток, надеясь увидеть ошибку на первой же строчке и отослать ученика подальше.

— Не сходится. Царь — не царь, предтечи — не предтечи. Сила, которую древние приписывают Богу и его верным безгранична. А волшебники нет-нет да в стену уткнутся, а все про царя поют….

— Если бы волшебство древних не было ограничено Старонорьем, я бы подумал на перекидышей — вздохнул Вашку, Рут вопросительно поднял бровь. — Это те, которых мы чудью кличем. Я прочитал, как ты советовал. И много интересного узнал. Оказывается, русалки, лешие, сирины — это одно племя. По сути наши предки только их и знали, только их кликуны и видели. А название "чудь", пошло, я так полагаю, от способности этих созданий творить мелкие чудеса. Но только в своей земле. И в этом вся загвоздка. Вот слушай, например, они из человека зверем обращаются, а как силу потеряют, могут навсегда с лапами остаться. Или совсем зверьем. Или как Сирины… О –о… я вчера такое нашарил в письмах моряцких, бают про птицу с бабьей головой, как она чарует, а я тебе говорю, не умеет уже она чаровать, только голос у ней и остался…

Вашку похоже забыл первую мысль, увлекшись чудью. Он быстро рассказывал Руту о проблемах волшебных племен, то и дело начиная срываться на привычный с детства деревенский говор. Вашку хвастался удачным набегом на малую библиотеку, где хранились свитки о других племенах, но это не имело никакого отношения к их нынешней проблеме. Рут поднял ладонь, приказывая замолчать.

— Вашку, я не знаю, как ты пролез в закрытую библиотеку, и даже спрашивать не буду. И мне все равно, как живет чудь за сопками. Пусть хоть все в птиц обратятся, лишь бы сюда не лезли.

— Так они же поэтому и теряют свою силу, что землю свою покидают… дай мне объяснить…

— Вашку, все. Не желаю ничего слышать. Ты надоел уже, — Рут свернул и бросил ученику свиток, который хотел было изучить. — Волшебство, волшебство, везде волшебство. Зачем ты вообще в это лезешь? Очень жаль, что у наших соседей проблемы с колдовством, данным им по праву, но это не имеет к нам отношения. Если только они не пожелают забрать себе всю колдовскую братию, но что-то я не вижу очереди из эльфов, сиринов и гномов.

— Так они тебе и покажутся, нужно поискать. Я скажу, куда идти и что говорить, а ты спросишь в поселке и пойдешь…

— Чего? Нет. Вот ещё на чудь я не охотился.

— Рут, я не могу найти ответы, просто сидя взаперти. Мне нужна помощь.

С момента появления волшебников книжники запретили ученикам покидать обитель. Вашку изнывал от досады. Особенно оттого, что никак не мог уговорить Рута помочь. Женатый книжник был единственным, кого ограничение не коснулось по милости настоятеля. Каждый вечер Рут отправлялся домой, чувствуя на себе завистливые взгляды.

— Твоя помощь, — повторил Вашку.

Рут закрыл глаза и потер переносицу. Интересно, если побить его, он перестанет лезть со своей глупостью. Это конечно низко, и Родрик после этого заставит переписать свитки Нравов раз десять, но может Рут раз в жизни позволить себе слабость в конце концов? Нужно было делать чернила в келье, несмотря на пыль.

— Так во-от… — начал Вашку, и Рут с шумом втянул в себя воздух.

У ворот обители раздались возмущенные крики, и разговор, грозящий перейти в избиение, прервался. Рут мысленно воздал славу Небу. Вашку встал и пригляделся.

— Смотри, там наш кузнец пришел, ну из моего поселка который, и нравник с ним! Пошли посмотрим!

На крыльцо вышли старшие. Ученики маленькими тихими группками повысовывались из-за углов, дверей и деревьев. Вашку побежал к группе молодых книжников, которые стояли ближе всего к крыльцу. Рут обошел дерево, сел и продолжил толочь кору, издалека наблюдая за происходящим.

— Ведьма в деревне! — лепетал нравник. — Ведьма!

О как! Ведьма! Заметили! Неужто бессонница его удачно замучила?

— Ага! — гремел кузнец. — Только случилось все из-за тебя, ух как бы те!

Он замахнулся на нравника огромным кулаком. Рут поморщился. Какое неуважение! В Эридане бы за такое отходили розгами на площади. На крыльце появился настоятель, его, как старого друга графа, крестьяне боялись, поэтому кузнец сразу отошел от нравника подальше и вытянулся по струнке.

— Что случилось? — нахмурился настоятель.

— Вееедьмаа! — снова протянул нравник.

— Ведьма. — подтвердил кузнец. — Пришла в мою кузню вчера. Молодая, высокая, косы золотые, фигурка точеная, — он очертил в воздухе девичий силуэт и улыбнулся. — Котел у неё прохудился, говорит, переплавь мне его, да сделай поменьше да покрепчее. А я те за это поколдую, чехошь. Хошь золота, или коня вороного, или хошь девицу приворожу. Ну я и задумался. Мы уж и условились почти, а тут пришел этот — кузнец ткнул пальцем в нравника. — И давай кричать на всю криулю. Ведьма! Злая, мерзкая, Небо на тя огонь сведет… Конеш, она обиделась! А утром у него сарай сгорел, чуть на кузню мою огонь не перекинулся! Я еле потушил все! И че мне сказал потом ваш нравник! Не спасибо, нет, это ты, говорит, виноват, че с ведьмой дела решил вести. Не че говорит с ними разговаривать… А мне пожар не нужен, буду я ещё с ведьмой ссориться!

Кузнец распалялся все сильнее и нравник, пытавшийся его успокоить совсем отчаялся.

— А что делать прикажешь? — взорвался бедняга. — Если им отпор не дать, они же в деревню повадятся всем шабашем!

— И че в этом плохого? Може их волшебство нам только на руку будет? — прокричал кузнец.

— Да как же на руку! Никогда магия до добра не доводила! Погибали и погибают! Пожары горят! Люди пропадают! — почти плакал нравник. — Люди из леса не возвращаются больше.

— Сами виноваты. — отрезал кузнец. — Небось такие как ты!

Оба замолкли и уставились на настоятеля, как на судью, который должен сказать, кто прав, а кто виноват. Старик покачал головой.

— Нравник прав, Сидор. — сказал он. — От волшебников нужно держаться как можно дальше. Не думай, что хорошее отношение к ним спасет тебя от огня. Разве вы не читали про Бальзамо Эриданского?

— Да как же не читал, читал, — залепетал нравник, — на площади всем читал.

Кузнец раздражённо сопел.

— Отведи, Сидора в нашу библиотеку, пусть учителя ещё раз прочтут ему свиток. Это будет хорошим примером для тебя. — Настоятель обратился к кузнецу.

— Я всё равно считаю, чё с ними надо дружить, — упирался тот.

— Вместе с Бальзамо погибла его семья и соседи, я думаю они все очень дружили… Идите.

Гости направились к библиотеке в сопровождении нескольких учителей. Хорошо, что их одних не оставили. Кузнец выглядел так, словно готов был пришибить нравника на месте. Ученики, взбудораженные необычным происшествием, загалдели, наперебой высказывая свои догадки и бесценное мнение.

— Почему он так зол? — спросил Вашку, вернувшись к Руту, — настоятель о них заботится.

— Настоятель говорит то, что кузнецу не нравится. — ответил уже успокоившийся Рут. — и он не верит этим словам. Вашку, большинство людей не станет разбираться, откуда и какой ценой берутся чудеса, пока волшебники исполняют их желания и рассказывают красивые истории о том, какие они хорошие. Добавь к этому царя, который вот-вот заменит для них Небо, и получишь полное пренебрежение к нам и нравникам.

Вашку задумался.

— Но ведь настоятель прав.

— Угу, — Рут подкинул в ступку ещё сажи.

— Значит, если я назову волшебников обманщиками, деревенские меня побьют…

— Угу.

— И как, скажи, я должен бороться с волшебством, если те, кого я защищаю, против меня?!

— А ты решил ещё и бороться?

— Конечно, думаешь зачем я этом копаюсь, — он пошевелил ворох свитков, — нам же нужен герой, который победит зло, за какой бы маской оно не пряталось!

— Вашку, геройство дело неблагодарное, а ты ещё с ученичеством плохо справляешься…

— Ну ты же мне помогаешь! И тут поможешь! Я же тебя о чем прошу?

Рут посмотрел на Вашку испепеляющим взглядом, ученик поежился и спрятался за свитком.

— Я в это лезть не собираюсь. И уж тем более не хочу быть героем.

— Да ладно, все хотят признания. Здешние люди всегда нас немного… хм… сторонились… а так мы будем для них защитниками и желанными гостями.

— Вот как, а врагом для них ты тоже готов быть?

Вашку растерялся.

— Так враг-то не я, а волшебники. Людям просто надо показать правду, по-настоящему, а не в старых свитках. На деле.

— Нельзя показать то, чего не желают видеть. Я говорил тебе держаться подальше от очага, и я не отказываюсь от своих слов.

— Люди могут пострадать!

— И кто в этом виноват? Им следовало слушать.

— Какой же ты все-таки трус.

— Зато я буду жив, получу печать, увезу жену, и наш пепел не развеет ветер. Успокойся Вашку. Рано или поздно, лес полыхнет и без твоей помощи.

Глава 11. Врачеватель

Но Лес продолжал стоять, порождая новых волшебников и разжигая людской аппетит. В деревнях ждали прихода ведьм и колдунов как праздника, упрашивали остаться. Но мало кто из волшебников долго сидел на одном месте, да и показываться они старались не часто, чтобы не привлекать лишнего внимания, а чудес хотелось. И люди стали донимать Мелиссу.

— Ты ещё не научилась колдовать, милая? — Спрашивала соседка, проходя мимо калитки, — мне бы крышу подлатать.

— Я подлатаю, — отвечал за жену Рут, — пять медяков и никакой магии.

Соседка морщилась и уходила. За работу нужно платить, а чудо быстрое и бесплатное.

Когда Мелисса приходила на рынок, её засыпали вопросами и просьбами. Мелисса смущалась и с каждым «нет, я не могу» становилась все грустнее. Чтобы как-то помочь людям, она угощала просящих ягодами из своего маленького сада и молоком. Вскоре Рут попросил её не ходить по деревне без него.

— Ты слишком добрая, они того и гляди, на шею тебе сядут.

С Рутом соседи теперь предпочитали не общаться, как и с большинством книжников.

— Три медяка или две крынки молока за мешок, — мельник угрюмо протянул руку.

— Молока у нас пока нет, — пожала плечами Мелисса, выбирая мешок. Рут стал отсчитывать монеты.

У соседнего прилавка щебетала группа девушек.

— Красивая ты. А косы-то рыжие, как у нашей Мелиссы.

Рут присмотрелся к девушкам, в центре маленького кружка стояла рыжая волшебница, с длинными волосами. Платье её было так же коротко, как и у Азарии, а волшебный узор змеей обвивал шею.

— Только у Мелисски-то они тусклые, да тонкие…

Девушки обернулись на Мелиссу, которая сосредоточенно рассматривала мешок с мукой.

— Эта та, про которую Азария говорит?

— Ага.

— Да.

— Та самая.

Волшебница улыбнулась и откинула назад густые волосы.

— Что ж не всем красота дана от рождения, я тоже была как жердь тощая, пока волшебству не научилась. А теперь погляди-ка. Чудеса, да и только! — пропела она как можно громче. — Так что и Мелисса была бы хороша, только до леса дойти нужно! Кстати завтра Племя как раз устраивает большой праздник, надеюсь, мы всех вас увидим!

Мелисса чуть не плакала. Рут взял её за руку и повел прочь.

— Чего загрустила? Не слушай ты их! — сказал он, когда шумная улица осталась позади.

— Легко тебе говорить! Ты-то вон какой, девчонки всегда за тобой увивались! Даже сейчас, смотрят на тебя, как на улицу выйдешь, думаешь я не вижу? И говорят… говорят я тебя приворожила, а другим чудес жалею… А мне и бороться с ними нечем, и привлечь тебя нечем. Раньше я хоть свитки твои читать могла, а теперь… Оставишь ты меня…

Какое-то время Рут смотрел на неё круглыми глазами, потом не выдержал, бросил на землю мешок с мукой, подошел к Мелиссе и наклонился к самому её лицу.

— А ничего, что я женился на тебе?! Вопреки всем обителям?! — прокричал он так, что девушка отпрыгнула в сторону и уронила корзину с яблоками.

Рут поймал её за плечи.

— Посмотри на меня! Разве красота важнее всего?

Мелисса не поднимала головы и старалась как можно тише всхлипывать.

— Мелисса, слушай меня, или я не смогу тебя защитить. Не нужно тебе быть кем-то другим. Не нужно тебе чужое волшебство. Лисса… ты прекрасна какая есть.

Она так и не подняла на него глаз, а когда Рут ослабил хватку вывернулась и, пробежав несколько шагов вперёд, остановилась посреди дороги. Он смотрел ей вслед и думал, что если Мелисса сейчас убежит от него, он отдаст её в служанки к графу, под его строгие розги, а сам проведет следующие несколько месяцев не выходя из обители.

Мелисса, тяжело вздохнув, вернулась назад, собрала рассыпавшиеся яблоки и наконец посмотрела на мужа.

— Спасибо. — сказала она.

Рут поднял мешок муки и пошел домой, Мелисса молча шагала следом.

Вечером она долго сидела перед зеркалом и расчесывала длинные рыжие волосы. В неровном свете маленького огонька Мелисса казалась бледнее и тоньше, чем есть на самом деле. Рут лежал на лавке и смотрел на нее. Она ведь действительно прекрасна и значима, по крайней мере, для него. Не волосами и фигурой, а своей верностью и мудростью. Не блеском глаз, а тем уважением и любовью, с которыми она смотрела на мужа.

Почти десять лет они вместе. Почти десять лет он живет благодаря ей. Идет к своей цели неотступно, потому что она стоит за его плечом и поддерживает. Потому что когда-то она выходила его, лежащего в горячке, после долгого похода по болотам. Она упросила научить её грамоте, показав своим интересом и старанием, что Рут сможет быть наставником. Она заботилась о нём все эти годы, ни разу не упрекнув, в том, что в Эридане им жилось бы лучше и богаче. Рут не забывал об этом.

Весь день он напоминал жене, что на самом деле ценно. Множество раз сказал, что она красивая, и что он любит ее, но услышал в ответ лишь тяжелый вздох недоверия.

Вот и сейчас она опять тяжело вздохнула. Постучала гребнем по столу. Вздохнула. Постучала в дверь. Зачем так громко?

Очередной стук вырвал Рута из дрëмы. Мелисса сидела за столом и удивленно смотрела на дверь. Наконец стучавший не выдержал и ворвался в дом без приглашения. Это оказался Мика.

— Рут! Ты же врачеватель?!

— Неа, — фыркнул Рут, отворачиваясь к стенке.

— Ты врачеватель! — Мика схватил Рута за воротник и стащил с лавки. — Идем! Нужна твоя помощь!

Не давая Руту опомниться, нравник потянул его на улицу. Книжник едва успел схватить висевший у двери плащ. Только у самой калитки он смог вырваться из цепких пальцев Мики.

— Да стой ты! Что случилось?

— У Лики горячка, — заламывая руки, промямлил Мика. — Я всего лишь нравник, я не знаю отваров.

— Тут и знать нечего. Дайте ей сонных трав, пусть проспится. Холодную растирку на лоб, грудь и руки.

— Делали, не помогает. Я боюсь, что у нас мало времени, идем.

Мика не был смелым или мудрым человеком. Он был едва ли старше Рута, и даже длинная борода не могла скрыть его молодость. Перед Рутом, как перед более наученным, Мика обычно робел и смущался, но сейчас что-то заставило его грубо схватить книжника за рукав и потащить за собой. Осознание ценности жизни было в нем сильнее страха. Пока Рут думал об этом, разглядывая светлый затылок Мики, тот успел протащить его через пол поселка, и втолкнуть во двор пастуха.

В хате горело несколько масляных чашек и длинные четкие тени ползли по траве. Цепной пес сидел в пятне света под окном и озлобленно скалился на чужаков. Мика постучал в дверь, хозяева сразу открыли. Мику ждали, на Рута посмотрели с недоверием. Нравник стал расхваливать мудрость книжников и врачевателей, укоряя пастуха за недоверие соседям. Рут боком просочился в дом и осмотрелся. Семья большая, мать, отец, бабушка, пяток ребятишек разного возраста. На одной из лавок лежала девочка лет десяти. Она тяжело дышала, ворочалась и слабо стонала.

Рут направился к ней, не обращая внимания на препирания домочадцев с нравником. Раз уж пришел, лучше сделать все быстро, возможно опасения Мики были не напрасны.

Рут присел на край лавки и стал осматривать девочку. Голоса за его спиной сразу стихли. Щеки и лоб Лики горели, но горло не выдавало простуды. Рут прощупал шею, руки, бешеный пульс на запястье. Проверил дыхание и живот. Ничего. Снова вернулся к голове, может Лика все-таки застыла, или что-то с мозгом. Надо заставить её открыть глаза. Рут заерзал на лавке стараясь поудобнее взять девочку за голову. Она громко взвизгнула. Пастух шумно засопел, но ничего не сказал.

Рут встал и скинул одеяло, закрывавшее ноги девочки. Под возмущенные возгласы матери и бабушки поднял выше колен юбку. Лика завыла, когда Рут попробовал прощупать её правую ногу. Раздражаясь и вздыхая, он принялся стягивать с неё лапти и бесконечные чулочки. Такое количество тряпок неспроста…

Рут громко выругался, когда добрался до маленькой ступни и увидел там большой загноивший нарыв.

— Мика, быстро беги к нам, скажи Мелиссе, чтобы принесла мои инструменты. Быстро! Принесите воды, много. И чистых тряпок.

Причиной горячки была глубокая не обработанная вовремя рана. От неё по всей ступне расползалось воспаление, маленькие пальчики начали опухать, а на лодыжке выступали красные нити сосудов. Если кровь уже забразилась, никакая книжная наука не поможет. Побегут ночью искать ведьму, а утром все равно девчонку похоронят. А обвинят его. Мысли Рута были мрачнее мрачного, когда прибежала Мелисса, держа под боком тяжелую сумку. Она отдала мужу инструменты и хотела уже раствориться в уличной темноте, как он сказал:

— Мне нужна твоя помощь.

Мелиссе не нужно было объяснять всё, не первый день она была с Рутом. Бросив быстрый взгляд на рану, которую промывал муж, она принялась доставать инструменты и склянки.

— А мне что делать? — подскочил к ним Мика.

— Молись. — рыкнул Рут.

Когда Мелисса через силу влила в девочку сонное снадобье, которое подействовало бы даже на лошадь, Рут взял тонкий острый нож. Быстрым движением он рассек нарыв и принялся его чистить. Мелисса проливала сверху водой, растворами и снова водой.

— Стой. — вдруг сказала она и потянулась за шпицами. — Я вижу. Держи так.

Одним точным движением Мелисса достала из раны большую щепку и показала её Руту. Он и бровью не повел.

— Это всё?

— Да. Лике очень повезло, что она не разлезлась в труху, — сказала Мелисса, вымывая из раны остатки грязи и крови. — Можешь шить.

Рут убрал лезвия и достал иглы. Мелисса встала, всё её держа в руках щепку.

— Дети играют в болотистых оврагах недалеко от озера. Это оттуда. Видимо Лика проткнула ногу, когда прыгала по кочкам.

— Ей нельзя ходить на болото! — проворчала мать девочки.

— Поэтому она и не сказала вам, что поранилась. — пожала плечами Мелисса.

Она стояла посреди комнаты с руками, залитыми кровью, отблески свечей неровно плясали на рыжих косах.

— Она точно ведьма. — прошептала бабушка. — Иначе откуда ей знать, как все было.

— Я вижу их, когда пасу своих коз.

— Ну да, конечно. Не удивлюсь, если это не болезнь вовсе, а колдовство. Бедная девочка.

Мелисса удивленно посмотрела на старуху, нечасто ей приходилось видеть людей, которые волшебников не любят, и боятся.

— Жар сходит. — радостно заявил Мика. — Девочка поправится, правда Рут.

— Угу. — промычал книжник, не отрываясь от работы.

— Конечно поправится. Она же вынула щепку. — просипела старуха.

— Вот именно, — вступилась мать девочки. — Она вытащила щепку! Она спасла ее, волшебники нам помогают! А вы только ворчите! Ты, Мелиссочка, золотце! Я знала, что ты способная волшебница. А можно её сразу исцелить, чтоб ранки не было?

— Это не магия! — возразила Мелисса. — Я не волшебница. Рут — врачеватель.

— Вот видишь, ты уже молодец, а как волшебницей станешь вообще цены тебе не будет! — продолжила петь хозяйка. — Но может хотя бы попробуешь? У нас столько работы, без Лики трудно придется.

Мелисса смущенно поглядела на мужа.

— Любое лечение требует времени, рана глубокая. — тихо сказала она.

— У тебя получится.

Мелисса растерялась, не зная, как ещё убедить хозяйку.

— Я не могу… простите… — начала она.

— Чепуха. — буркнул Рут, прерывая её извинения.

Он перевязал ногу девочки, и встал, сгребая в сумку все свои склянки. Один пузырек протянул Ликиной матери.

— Вот. Давай ей три раза в день на дне миски. И сразу как проснется, — он взял другой пузырек, и налил из него в первую попавшуюся под руку миску, — пусть выпьет это. Обязательно. — он внимательно посмотрел женщине в глаза, — От раны могла заразиться кровь, может обойдется, но если нет — эта микстура на живой воде, её единственный шанс пережить ночь. — он сунул напуганной матери миску и пузырек, — Никакой работы минимум неделю. Когда поправится, принеси мне то, что останется. Это тоже редкая настойка.

— Спасибо, — пролепетала хозяйка.

— Небо сегодня милостиво. — вздохнул Мика.

Рут закатил глаза и, взяв Мелиссу за руку, вышел из дома.

— О небо! О Царь! — услышал он за спиной. Все домашние принялись хвалить таинственного царя и благодарить… Мелиссу. Мика пытался перекричать их, со страстью читая молитву Небу. Рут хмыкнул… Для крестьян все одно, что Небо, что наука, что магия… непонятно и властно.

— Рут! — Мелисса вырвала свою ладонь из его руки и остановилась посреди дороги. — Ты не понял? Они же думают, что это я её спасла! Я для них волшебница, хотя каждый день утверждаю обратное! Они все равно ждут помощи! А ведь волшебство и правда может…

Может… книжник замотал головой, отгоняя воспоминания.

— Че-пу-ха. — повторил Рут. Он слишком устал, чтобы разговаривать о глупостях, — Пошли домой.

Мелисса не сдвинулась с места. Она обхватила себя за плечи и заплакала. Рут достал из сумки тряпку.

— Твои руки, ты испачкаешь платье кровью. — Только сейчас он заметил темные пятна на её и своих ладонях. Торопясь уйти из негостеприимного дома, они не позаботились о том, чтобы умыться. Мелиссе было не до пятен.

— А если они придут ко мне просить помощи, а я не смогу помочь без магии? И не смогу вылечить их без магии?

— Мелисса, ты не врачеватель и не обязана всех спасать, но ты знаешь, как лечить и можешь помочь, когда это необходимо. А выполнять все хотелки, даже волшебникам не следовало бы. Прошу тебя, успокойся и пойдем домой.

Дальше шли молча. Дойдя до дома, Рут убрал сумку с инструментами и завалился на лавку, надеясь проспать до утра.

— Можно я пойду завтра в лес? — спросила Мелисса откуда-то из темноты.

— Нет.

— Почему? Почему ты так против? Волшебство бы могло помочь мне…

— В чëм? В отращивании густых волос?! Или в исполнении чужих желаний?! Оно того не стоит!

— Даже если это будут твои желания? — Мелисса подошла и серьезно посмотрела на мужа. Рут непонимающе вскинул брови. Он вроде не давал повода думать, что ему не хватает чудес.

Мелисса, потупившись, достала из-под лавки свою корзину.

— Стомиландская война не дает тебе покоя, я же вижу. Хотя и не понимаю, что ты так упорно ищешь?

— Не знаю, — пожал плечами Рут, — может быть себя… Я просто чувствую, что это не просто хаотичный передел земли… Жаль, что след бабочки потерялся.

— Вот именно, изучение геральдики зашло в тупик. Но это поможет. — она протянула мужу стеклянный шар размером с яблоко. Рут встал и подошел к жене.

Когда она принесла сюда эту штуку? Зачем? Рут разочарованно смотрел на Мелиссу. Она больше не слушает его. И неизвестно как давно и как глубоко успела закопаться.

— Это что такое? — процедил он сквозь зубы, понимая, что избежать ссоры не получится.

— Воспоминания.

Рут выхватил у жены шар и хотел было выбросить его в окно. Но под стеклом клубился странный туман, и книжник не рискнул разбивать диковинку в своем дворе. Сдерживая ярость, он подошел к лавке и спрятал шар в своей сумке. Избавиться бы от него сразу, Рут продумывал, где можно выбросить шар и как далеко стоит уйти от деревни, а Мелисса, заламывая руки, лепетала за его спиной оправдания.

— Рут это может быть единственный способ. Никакие свитки не расскажут тебе историю точнее воспоминаний. Магнус сказал…

— Магнус?! — Рут едва не задохнулся.

— Да, он вызвался помочь тебе. Это не опасно. Рут!

Мелисса отскочила, испугавшись бешеного взгляда мужа. Рут был уже не просто зол на нее. Он был в ярости. Магнус! Когда она успела с ним познакомиться?

— А что ещё сказал тебе Магнус? — спросил он, прищурившись.

Мелисса удивленно посмотрела в черные щели, за которыми спрятались глаза Рута. Он что ревнует? Ему ли ревновать? Мелисса обиженно скрестила руки на груди.

— Рут, что за глупости!

— Ах, глупости! То есть твои страхи оправданны совершенно, а мои глупости! Я изо всех сил пытаюсь защищать тебя, а ты за моей спиной якшаешься с колдунами! То-то ты в лес зачастила этим летом! Магнус значит!

Мелисса махнула рукой в сторону печи, над которой сушились развешенные на веревках грибы.

— Я нам запасы в дорогу собираю! А Магнус часто появляется в деревне, я на ярмарке встретила его недавно. Он говорил с кем-то о Стомиланде, и я решилась спросить его, ради тебя!

— Ради меня нужно делать то, что я прошу!

— Рут, я лишь задала вопрос! На следующий день он принес мне шар, сказал, там есть все ответы для тебя! Рут, я же вижу, так ты мучаешь себя! Ты ночами не спишь, все сидишь с этими записями…

Мелисса совершенно не понимала, что именно вывело Рута из себя. Она же все делает для него и ради него. Заботится о нем как может. Вникает во все его свитки. Даже чудес и тех не для себя желает! Почему, почему он отвергает все, что она делает?

Рут видел испуг и растерянность в глазах жены и чувствовал, как крепнет в её сердце обида. Но ведь Мелисса не может не понимать, почему столь добродетельный порыв с её стороны не оценили.

Рут в раздражении стукнул кулаком по столу. Перед его глазами возникло ухмыляющееся лицо волшебника. Книжник зарычал и замотал головой, отгоняя видение. Хотелось уйти, хлопнув дверью. Побыть одному. В тишине. Успокоиться хоть немного и отдохнуть. Но если он сейчас уйдет, возвращаться, возможно, будет некуда. Слишком много сор для одного дня. Сжав кулаки, Рут всем весом оперся на стол, пытаясь заглушить свою ярость благоразумием.

— Рут, я лишь хотела помочь, — пролепетала сквозь слезы Мелисса. — И показать тебе, что магия — это не плохо. Подумала если она поможет тебе, ты задумаешься…

Рут бросил на жену тяжелый гневный взгляд, и она замолчала. Почему женщины так упорны в своем мнении? Но ведь раньше Мелисса ему во всем верила, слушала его слово, всегда и в точности исполняла все просьбы. Что пошло не так?

— Мелисса, я прошу тебя подумать и хорошенько подумать. Есть ли ещё что-то, что мне следует знать? — как можно спокойнее сказал Рут. Мелисса задумчиво опустила глаза.

— Нет, — пискнула она.

Рут выдохнул и прошел несколько медленных шагов по дому. Когда он был около двери, Мелисса затравленно дёрнулась, готовая броситься вслед за ним. Рут покачал головой. Как? Как страх потерять его может сочетаться в ней, с волшебством, с Азарией… с Магнусом…

— Любимая, как мне защитить тебя, если ты мне не веришь, если не слушаешь? — серьезно спросил Рут.

Мелисса тихо всхлипнув спряталась за печкой и замолчала. Рут долго ждал ответа, но его не было. То ли Мелисса обиделась, то ли не знала, что сказать. В конце концов Рут устал ждать и, махнув рукой на странности женского поведения, позволил себе лечь спать.

Он на заметил, мелькнувшие за окном желтые глаза. Не слышал, как ночью Мелисса тихо выходила на улицу и с кем-то разговаривала. Не видел волшебного сияния во дворе.

_____________________________________________

Она сидела на широком поросшем мхом пне, обхватив колени тонкими руками и опустив на них подбородок. Он впервые видел её настоящей. Синеватая кожа, казалась почти прозрачной в свете луны. Волосы потеряли блеск, как и перья, но она все ещё была красива. Особенно в обличье человека, какой она была большую часть времени. Он усмехнулся. Кто бы мог подумать, что такая свободная и мудрая сирин будет строить глазки человеку. С другой стороны, этот парень даже ему нравился. Умение сохранить чистое сердце и благородную душу даже будучи рабом дорого стоит. Так что за него можно не волноваться, но вот она…

— Ты думаешь, мы действительно сможем изменить мир? — спросила она, услышав его шаги.

— Я дум-маю, это не пер-рвый вопрос, на котор-рый нужно ответить.

Она отвернулась.

— Что там пр-роизошло? Кого вы встр-ретили?

— Царя.

Он склонил голову набок и недоверчиво прищурился. Эх, стоило пойти с ней. Да куда ему без волшебства?

— Что-то я не вижу р-радости от этой встр-речи. Где счастье, наполняющие сер-рдце? Где спокойствие м-мудрости? Где… — он задумался. Нет, любовью попрекать не стоит, это, пожалуй, единственное, за что она может удержаться.

— Не все ожидания оправдываются.

Он нервно бил хвостом по земле и боролся с желанием откусить голову человеку. «Помни, он все равно добьется своей цели, но, где при этом окажешься ты, выбирай сама» — проскрипел старик, вслед уходящей в темноту сирин. Она обернулась и запомнила эти слова.

— М-может стоит уйти пока не поздно?

— Я не хочу! Неужели ты не понял, что мы можем сделать?

«Нарушить все изначальные законы мира?» Он продолжил молча сверлить её взглядом.

— Мы можем принести свободу древним племенам! Ты все потерял, из-за этой чудовищной несправедливости, неужели хочешь, чтобы другие так же страдали?

— Я не потер-рял… я пр-ром-менял. За всё есть цена. А ты хочешь и р-рыбку пойм-мать и пер-рышки не нам-мочить. Как и люди, что ищут волшебства.

— Царь их желание больше не осуждает…

— Да ну! И что из этого получится?

— Я не знаю. Но мы должны хотя бы попробовать. Не могу я больше жить на задворках мира. И другие не могут. Думаешь я одна? Ошибаешься. Любой бы пошел за ним. Завтра я полечу за сопки, буду петь.

— Ты бы поостор-рожнее пела. Вон как тебя пр-рошлая песня потр-репала.

— Мог бы и помочь. Голос-то при тебе.

— Ты знаешь, что без волшебства это будет лишь искаженная тень.

— Этого хватит.

— Нельзя использовать дар-р к своей выгоде. Я тебя очень пр-рошу, не делай так больше. Зачем ты вообще так сильно пр-риложила парня?

— Он не был готов… если бы я не позаботилась о нем, он бы с ума сошел… или напал на нас.

— Это ведь и их Царь…

— Но они не его подданные. Им многое надо напомнить.

— Я надеюсь, эту тяжелую ношу Его Величество планир-рует возложить не на плечи этого пр-роходим-мца?

— Не называй его так! Откуда столько недоверия?

Он посмотрел на луну, наполовину скрытую за облаками. Это было трудно объяснить. Наверное, жизненный опыт. Он прожил долгую жизнь по обе стороны сопок. Но упорно не понимал, почему все так стараются увидеть несправедливость в своей доле.

Глава 12. Северный лес

Утро выдалось пасмурным и хмурым. Рут с неохотой свалил свитки в сумку. Мелисса ещё спала. Он думал поговорить с ней за завтраком, ещё раз напомнить, чтобы сидела дома, но она спала. Рут пожалел этот мирный утренний сон, он наклонился, чтобы поцеловать её и заметил цветок в сжатой ладошке. Маленький, с нежными полупрозрачными лепестками, он был незнаком книжнику. Недоверие и ревность резанули ножом по сердцу. Говорить с женой резко расхотелось. Рут аккуратно взял цветок, чтобы рассмотреть в обители, и тихо ушел.

Обитель уже проснулась, когда книжник добрался до главных ворот. Его встретила стайка мальчишек, бежавших с утренней зарядки. Скоро должны начаться уроки. Старшие занимали свои места в просторных кельях и крытых беседках, раскрывали тяжелые книги, напускали на себя строгий и устрашающий вид, необходимый для обучения прыткого молодняка.

Рут поднял голову. Неба не было видно. Высокие башенки обители прятались в тумане. Белый пух осел на крышах, деревьях и кустах. Осел основательно, явно не собираясь растворяться и уступать место солнечному теплу. Сад, окружавший белокаменные стены, был тих и холоден. Траву щедро осыпала роса, а среди зеленых ветвей едва слышно сновал ветер.

— Рут. — Настоятель выплыл из пелены неожиданно и быстро. — Ты-то мне и нужен. Иди сюда.

Старик с седой бородой и в белой одежде на расстоянии десяти шагов казался воплощением туманного призрака. Рут поклонился наставнику. Тот махнул рукой и поплыл в сторону библиотеки.

— Кажется сегодня в лесу намечается шабаш, — осторожно заметил Рут.

— Да, праздник равноденствия. — покачал головой настоятель. — Ох, чует мое сердце недоброе, скорей бы они все…перестали народ смущать.

Рут не стал продолжать разговор.

У входа в библиотеку стояла высокая стопка книг. Фолианты были тщательно упакованы и перевязаны множеством тонких веревок. Настоятель остановился около стопки и внимательно оценил подготовку томов к путешествию.

— Их нужно отнести на причал. Сегодня отплывает лодка в Лаирис. Ты отправишь книги. Нет, тебе не нужно самому плыть, просто отнеси их на причал.

Рут никак не ожидал такого поручения. У него в планах было переписывание последних глав незаконченной книги, подготовка к посвящению и пересмотр собственных свитков перед большим путешествием в Эридан. Прогулка к реке по туману и холоду никак не помещалась в его расписание. Рут прислонился к косяку двери.

— Посвящение через пару месяцев, а у меня книга в работе. Старшие торопят. Может поручить мальчикам?

— Причал который тебе нужен, Рут, находится около Северного леса. Я не пошлю туда детей. И тебя попрошу быть очень осторожным. — Настоятель вдохнул. — Не геройствуй. И не лезь в лес.

— Я не люблю заросли.

Рут взял вязанку книг и направился к выходу.

— Постарайся вернуться засветло. — сказал напоследок Настоятель. — Плащ возьми.

Рут кивнул. Даже плащ выдали. Надо же, важность какая! Рут покачал головой, чтобы разогнать раздражение. Несмотря на серьезные причины нервничать, он изо всех сил старался сохранять спокойствие. Однако сохранять при этом ещё и добродушие было сложно.

С другой стороны, если управиться с книгами быстро, можно зайти на обратном пути в деревню и поговорить с Мелиссой. Почему-то его не отпускала мысль, что все не то, чем кажется. Особенно после последнего разговора с Вашку. Непонимание раздражало и сбивало с мыслей хуже сильной простуды. Все-таки придется разобраться во всем происходящем. Чем быстрее, тем лучше. И начать обязательно нужно с жены. Рут был готов простить ей все, кроме, возможно, предательства. Но предателем Мелисса не была никогда, в этом Рут был уверен. Он отправится в деревню сразу как отдаст книги, и они обо всем поговорят. Это была хорошая мысль. Рут взбодрился и отправился за плащом.

Плащи у книжников были хорошие. Черные, плотные, со светло серебряными полосами: одна шла вдоль спины, а вторая по краю капюшона. Носили их только посвященные. Руту такая честь ещё не полагалась, но он был благодарен Настоятелю за разрешение и не собирался отказываться от возможности закутаться во что-то потеплее ученической рубахи.

Рут быстро спустился в подвалы и постучал в тяжелую дубовую дверь. Из кладовой высунулся высокий худощавый Барб и недовольно выпятил нижнюю губу.

— Я за плащом.

— Тебе не положено.

— Настоятель разрешил.

— А чем докажешь?

— Попросить его спустится к тебе? — Рут заглянул за плечо Барба, тот быстро закрыл дверь. Послышалось недовольное ворчание.

Барб не был ученым книжником. Это был обычный крестьянин, которого пустили жить в обители ради ведения хозяйства. Он следил за вещами, давал указания мальчишкам и очень много пил. Последнее, как водится, пытался скрывать.

Дверь снова открылась. Рут не глядя протянул в щель руку и вытащил оттуда сверток. Дверь захлопнулась, едва не прищемив ему пальцы. Барб не был настроен на разговор.

Книжник вышел на улицу, закутался в теплый плащ, вспомнил добрым словом настоятеля и отправился в сторону северного леса с тяжелыми книгами наперевес.

Туман все-таки начинал рассеиваться, уступая место прозрачной мелкой мороси. Проходя по возвышенностям, Рут старался разглядеть вдали свой поселок, уловить его звуки, понять, что там сейчас происходит. Он не мог отделаться от ощущения тревоги и опасности, пытался убедить себя, что это всего лишь ежегодный праздник. Люди каждый раз шумят, придумывают что-нибудь эдакое, а потом расходятся по домам. Ну подумаешь в этот раз пошумят в лесу. Спать спокойнее будет.

Рут брел по мокрой холодной траве и жалел, что вместе с плащом ему не разрешили взять лошадь. Полезная животина. Быстрая. Он бы к обеду уже дома был, а так засветло бы вернуться. Руки начинали болеть от тяжести томов. Рут вздохнул, перехватил книги поудобнее и ускорил шаг. Впереди уже был виден злосчастный Северный лес. Добрую половину пути придется идти рядом с этими недружелюбными зарослями. Если не сходить с дороги, проблем возникнуть не должно, но лучше бы день все-таки стал солнечным.

В поле перед лесом стояли пустые повозки. Некоторые из них развалились и поросли мхом. От других остались одни колеса. Третьи были перевернуты. Но ясно одно — пришедшие в лес паломники назад не вышли. Рут не знал об этом, и теперь ему стало не по себе.

Он вспомнил историю Нирмира. Более пятисот волшебников собрались в городе, чтобы вместе написать первое учение о человеческой магии. Все они были из ученых и книжников, из знати и дворян, ведь достать из Старонорья волшебные вещицы было дорого, а понять мастерство древних сложно. И все же люди придумали ритуалы, позволяющие колдовать. Использовать для себя чужую силу. Все они мнили себя великими и добродетельными. Изучая волшебство, они так же как лесные колдуны, обхаживали горожан, исполняя их житейские желания. А потом город сгорел. Неожиданно и быстро. Вместе с волшебниками и простыми любителями чудес. Выжили только несколько нравников, которые жили у самых окраин. Они-то и составили Нирмирский указ по велению правителей, испугавшихся за своих подданных. Как бы не было велико искушение иметь при дворе колдуна, страх перед огнем Небесным был сильнее, тем более что в течении нескольких следующих лет, все оставшиеся в людской земле волшебники выгорели, подозрительно схожим образом. Те, кому довелось увидеть смерть волшебника, описывали её как огненный вихрь, вырывавшийся из груди несчастного и поглощающий, всё что было поблизости. Пятьсот вихрей уничтожили город, а сколько волшебников сидит в лесу? Хватит ли их, чтобы спалить всю долину? По научению Настоятеля граф приказал пропахать широкую полосу земли вокруг леса, чтобы пожар не перекинулся на поля. Что ж это могло помочь… если в нужный момент волшебники окажутся на правильной стороне…

К обеду Рут добрался на причал. На волнах покачивалась большая лодка, или маленький кораблик, тут как посмотреть. На единственную мачту был кое-как намотан грязный парус. Рут спустился на судно, проверяя, можно ли вообще на нём перевозить такое сокровище как книги. Нашел наиболее сухое местечко и бережно устроил там фолианты. Оставалось дождаться команду этого славного корабля и передать плату за провоз груза. Но команда появляться не торопилась. Рут стал ходить вдоль берега, стараясь не смотреть в сторону тенистых зарослей.

Северный Лес был совсем рядом. Сырой и промерзлый он притягивал к себе непонятной таинственностью. Лес нависал над причалом жуткой тенью, словно желая поглотить в себя маленькую полянку с хлипким помостом, и никак не дотягивался. От того ещё сильнее злился и шумел острыми ветками. Рут перестал расхаживать по берегу и позволил себе посмотреть в лес. Как туда вообще можно идти по доброй воле. Это было самое неподходящее место для дружелюбных соседей, коими представлялись волшебники.

Ждать пришлось долго. Когда суденышко отплыло от причала с книгами на борту, пятно света на сером небе, едва-едва намекавшее на присутствие солнца за слоем облаков висело над самыми холмами. Рут не успел вернуться засветло, а значит путь домой будет длиннее. Он накинул на голову капюшон. Подумал, что белые полосы сейчас будут играть не в его пользу, снял плащ, вывернул его наизнанку и надел снова. Бросив взгляд на заходящее солнце, книжник отправился в обратный путь.

Рут впервые был рядом с лесом ночью. Он и днем-то уходил так далеко от обители всего пару раз. А ведь до леса можно дойти всего за несколько часов. Рут посмотрел на темные стволы. Так почему же он не пришел сюда? Не поинтересовался… Не попытался по-настоящему решить проблему, как сделал бы Вашку, имей он возможность выйти за пределы обители. Рут смотрел на ветки и злился на себя за потраченное время и трусость, за отсутствие любопытства первооткрывателей, которое заставляет людей лезть в тёмную пещеру или пытаться погладить невиданного зверя…

— Ох! — Рут схватился за голову.

С высоких веток сорвалось несколько шишек и одна угодила книжнику по макушке.

Он потер ушиб пальцами и огляделся, вокруг был лес. Рут словно забылся, не заметил, как поворотил с тропы.

А Лес изменился, стал манящим. Лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, повисая на ветках серебристыми сияющими лентами. Грибы светились разными цветами, мелькали светлячки и большие мотыльки с яркими крыльями. Мелодичная далёкая музыка делала таинственный лес умиротворенным. Музыка?! Рут прислушался. Музыка действительно была. Где-то вдалеке. Тихое ласковое пение. Красивое и спокойное. Оно завораживало и звало вглубь леса.

Рут ударил себя по щекам. Вот как они готовятся к празднику значит… он стал быстро отступать к дороге, пока наваждение снова не взяло верх и ощутил на себе чей-то взгляд, внимательный и настороженный. Книжник поежился и посильнее натянул на лицо капюшон.

Резкий ветер ударил его в спину. Рут крутанулся на месте, путаясь в полах плаща… По лесу пронесся крик… Высокий, девичий, до ужаса близкий. Книжник прирос к земле не в силах пошевелиться. Он увидел мелькающие тени. Услышал шаги.

Кто-то бежал к тропе.

Рут попробовал пошевелиться и чуть не упал. На мгновение ему показалось, что его уже околдовали, и он превратился в камень. Голова закружилась, книжник схватился за ближайшее дерево, и попробовал пошевелить ногами. Наваждение отступило. Как можно тише Рут стал отступать к дороге, думая, кому в данный момент нужна помощь. Ему или девушке?

Она появилась на мгновение. Бледная, испуганная, облаченная в короткое платье. Маленькая, совсем юная девушка. С тонкими как у Мелиссы косами. Рут успел заметить светящиеся узоры на руках и щеках. Ведьма увидела его и резко бросилась в сторону.

Рут так же медленно и бесшумно продолжил двигаться к дороге. Шаг. Ещё… нужно просто выйти из леса.

Рут сорвался с места и бросился за ведьмой. Он услышал шорох, нёсшийся по следу девушки. Почувствовал резкий ветер. Все они бежали в одну сторону.

Силуэт девушки таял вдали, Рут не решался окликнуть ее. Он рассчитывал…

На что он вообще рассчитывал?!

Он даже не понимал, что происходит.

Погоня прекратилась резко. Раздался щелчок, и девушка упала, пропахав по земле носом. Рут налетел на дерево, и чуть не задохнулся от удара.

— Нет! — Крикнула девушка, загребая землю руками. Невидимая сила держала её за ноги. — Я не хочу! Я не буду! Я все им расскажу! Всем расскажу!

Она поднялась на руках и обернулась на шорохи. Рут поковылял было к девушке, но шуршащая крылатая тень опередила его.

— Уйди, чудь поганая! Отпустите!!!

Шорох собрался в черный силуэт прямо перед ней. Неудачливая ведьма вскинула руки в слабой попытке защититься. Силуэт взмахнул черным крылом, и девушка исчезла. Растворилась в слабом сиянии. Оставив после себя только маленькую серебряную поганку. Силуэт перестал быть невесомым и раздался хлопок.

— НЕТ! — Рут услышал свой голос, прежде чем сообразил, что стоит помалкивать.

Ведьма с шипением повернулась в его сторону.

Рут бросился прочь из леса. Он услышал катящийся по его следам шорох и почувствовал нарастающее оцепенение. Ветки цеплялись за плащ, не давая прохода. Корни деревьев будто поднимались из земли, подставляясь под ноги. Рут споткнулся, кубарем выкатился из леса, раздавив ещё несколько поганок и на четвереньках пополз в сторону дороги. Его руки соскользнули по мокрой глине, он скатился с тропы в высокую траву, прижался к земле и замер.

Над тропой снова раздалось далекое пение, и страх окончательно превратился в ужас. Тяжело дыша, Рут медленно повернул голову. У него не было сил подняться и снова посмотреть в чащу. Лежа в траве за дорогой, он был скрыт от леса, но любое движение могло выдать его раньше, чем он поймет куда смотреть и откуда ждать опасности.

И все же Рут медленно приподнялся…

Ведьма висела невысоко над землей и внимательно оглядывала дорогу. У неё была бледная синеватая кожа, растрёпанные волосы до пят и пустой холодный взгляд. Узоры на лице, руках и ногах, более длинных и тонких чем у людей, слабо переливались, как плющ обвивая тело волшебницы. Она покачивала головой из стороны в сторону, словно размышляла. Рут не мог пошевелиться, он даже не дышал. Ведьма ещё раз посмотрела на тропу и прислушалась…

Легкий ветер встрепал рубашку книжника и сладковатый запах ударил в нос. Рут задержал дыхание, чтобы не закашляться, и опустил глаза. Полупрозрачные полосы белого дыма пробежали у него между пальцев. Шар!

Рут посмотрел на свою сумку, из которой валил дым. Он совершенно забыл про волшебный шар и тот разбился при падении. Теперь если его не убьет странный дым, его точно найдет ведьма. Книжник обессиленно ударился лбом о землю.

Волшебница оглядывала поле и дорогу. Ей не хотелось гоняться за чужаком, но не даром же она умеет колдовать. Тихое шипение, и магия заклубилась у её ног. Рут с ужасом смотрел, как из теней над землей встают чёрные волки.

— Ищите, — прошипела ведьма. — Кто-то чужой пришел к нам. Ищите, кто решил отвергнуть наш дар…

Волки принюхались и разбрелись в стороны. Ведьма медленно, очень медленно выплыла на дорогу и двинулась к зарослям, в которых лежал Рут. И остановилась. Лесная дорога наполнилась звуками.

Крестьяне шли в лес на праздник. Яркие огоньки мелькали за деревьями и люди вот-вот должны были встретить «добрую волшебницу» на своем пути. Ведьма раздосадовано фыркнула и взмахнула руками.

Рут едва сдержал возглас. На дороге появилась высокая темноволосая женщина, молодая и красивая. На алых губах её заиграла самая гостеприимная улыбка. А у ног весело запрыгали белые зайцы, сотканные из серебряного света.

— Сюда! — Позвала она журчащим голосом, тем же голосом, которым обещала дружбу графу, — сюда дорогие мои, я вас провожу!

На дороге началась праздничная возня с шумом, смехом и радостью. Люди кланялись ведьме и высказывали свое почтение, шутили над соседями, хвастались нарядами. Смеялись, когда шустрые волшебные зайчата прыгали у них под ногами и принюхивались. Рут воспользовался суматохой, чтобы отползти подальше в тень и сразу наткнулся на зайца. Зверек сидел прямо перед своей целью и дергал маленьким носиком. Однако, к удивлению Рута, заяц лишь повел ушами и скрылся в траве, вздыбив несколько туманных волн, рвущихся из сумки книжника, который едва не лишился чувств от страха.

Какое-то время Рут лежал на спине, и усердно заставлял сердце не колотится так сильно. И снова учился дышать. И ждал.

Когда процессия скрылась в лесу, книжник поднялся и как можно тише стал двигаться по дороге прочь от проклятой чащи. Песня леса продолжала звучать, успокаивая путника. Пару раз Рут замечал мелькающие тени и отсветы узоров вдалеке. Чудь шарилась по лесу, не выражая желания выбираться из него. По полям рыскали волки в заячьем обличье и искали беглеца.

— О, Небо… Небо…небо и все твои цари…и слуги.

Рут шатался и вздрагивал от резких звуков, даже когда лес остался далеко позади.

Оказавшись в поле, книжник сдернул с плеча сумку и перевернул ее, надеясь избавиться от осколков стекла. На землю вывалились перья, свитки, ножи и прочий скарб, но стекла не было. Шар словно растворился. Исчез. Зато дым заполнил собой всё, до чего мог дотянуться. Оказалось, далеко не весь он выветрился за это время. Сладкий запах ударил Руту в голову, и он едва не упал потерянный в белом облаке. Сотни образов замелькали перед глазами, требуя внимания, но Руту было не до них. Книжник шарахнулся и пошел прочь от места, даже не собрав свои вещи. Сумка потащилась за ним, шурша по земле. Вскоре Рут опомнился и привычным движением закинул её на плечо, хотя следовало бы сжечь.

Он шёл, закутавшись в плащ и клевая носом от усталости, но не останавливался. Рут хотел, как можно скорее попасть домой. Ему было что рассказать Мелиссе. Только бы она была дома! Только бы послушалась! Зря люди забыли историю! Зря не вникают в свитки. Ох, сколько будет проблем, когда граф узнает. Жаль, что он ещё не приказал сжечь этот лес. Напрасно настоятель сдерживал его гнев, напрасно надеялся спасти «заблудшие души» от небесного суда…

Рут путался в мыслях. Он злился то ли на волшебников, то ли на глупых невнимательных людей, которые видят только то, что хотят, то ли на малодушных правителей. К моменту, когда в поле зрения появилась родной поселок, он был раздражен и озлоблен на все на свете. Рут злился и на Мелиссу, потому что был уверен, она больше не доверяет ему, не слушает его слова и вообще предпочла ему волшебника. Хотелось поругаться. Злость ужасное чувство, но она разогнала сон и усталость. Рут даже пошел быстрее, сосредоточенно вглядываясь в далекие избы, освещаемые резкими огненными всполохами.

Он не сразу сообразил, что свет так поздно не предвещает ничего хорошего. Когда разум осознал картину, явившуюся ему в ночи, Рут зарычал от нового прилива гнева и разрежения. Что опять пошло не так?! И сразу его обдало страхом, как холодной водой из колодца. Он бросился бежать.

По деревне словно прошелся ураган. В каждом дворе была разруха, сложились сараюшки, поломались заборы, завалило колодцы. Где-то покосились хаты. Рут двигался неровными перебежками, опираясь на уцелевшие столбы и хватая ртом задымленный воздух. Несколько дворов полыхали огнем. Но пожар не распространялся, наоборот потухал, сжимался все быстрее и быстрее. Магия. Перед Рутом, как призрак, возникла ведьма и он шарахнулся в сторону. Это все из-за него! Гонимая ветром простыня зацепилась за забор и осталась висеть, грозно вздымая порванные углы. Рут провел рукой по глазам. Кричали животные. Оставшиеся в живых коровы, козы, петухи. Перепуганная живность металась по улицам. Где-то плакала женщина.

Пробегая мимо двора пастуха, Рут увидел бабушку. Ну, конечно, она, наверное, единственная, кто не пошел в лес сегодня. Старуха сидела на лавочке у повалившегося забора.

— Это все ведьмы! Ведьмы! — Причитала она.

Рут не остановился. Их с Мелиссой двор был у самой опушки в конце улицы. И он был цел.

Мелисса испуганная и бледная стояла у забора, крепко вцепившись в столб. В паре шагов о неё колдовала волшебница. Темноволосая женщина стояла, широко раскинув руки и закрыв глаза. У Рута подкосились колени. Он тряхнул головой, надеясь, что мираж исчезнет, но эта ведьма оказалась настоящей. Что делать? Она превратит их в поганки! Как защищаться?

— Рут! — Крикнула Мелисса, увидев мужа. — Рут землетрясение! Всё начало рушиться так быстро!

Она кричала ему сквозь слезы, её плечи дрожали от страха. Рут огляделся, около соседского забора лежали вилы. Хоть что-то. Рут схватил инструмент, подбежал к жене и с трудом оторвал её от столба.

— Рут, если бы не Алоис!..

— Прости, я пришла поздно, — устало вздохнула волшебница.

Она опустила руки и виновато посмотрела на Мелиссу.

— Моих сил едва хватило, чтобы остановить пожар, я не смогу восстановить всё. Если бы ты училась… если бы начала спасать сразу…

Мелисса заплакала сильнее. Рут, пошатываясь, встал перед женой, направив острые зубья в сторону ведьмы. Алоис удивленно вскинула брови.

— Прочь. — Выдохнул Рут.

— Тише, — самым дружелюбным голосом пропела Алоис, выставляя вперед ладони, — я лишь сожалею, что она не использует свой талант. Можно было избежать стольких бед сегодня.

— Не верю ни единому слову… — Рут старался говорить тихо и спокойно, но руки его дрожали. Не ходят с мечом против магии. — Я за весь день ни одного удара не заметил, это не землетрясение, это из-за вас. Уходи сейчас же.

— Рут! — Мелисса вцепилась в плечо мужа, — Ты что такое говоришь!

Он попытался спрятать жену за своей спиной, но она извернулась и заглянула ему в лицо.

— О-ах! — Мелисса отшатнулась, — Рут, ты…ты выглядишь…

— Как безумный. — В голосе ведьмы звучала искренняя тревога. — Что случилось?

Рут только провыл что-то невразумительное и махнул вилами, в ответ на попытку Алоис подойти ближе. Мелисса ухватилась за рукоять и заставила его развернуть инструмент зубьями в землю.

— Рут, успокойся! Алоис, прости его. Давай я покормлю тебя, нужно восстановить силы, — Мелисса попыталась подойти к волшебнице, но Рут схватил её за руку и притянул к себе.

— Нет!

Глаза ведьмы широко распахнулись, а на губах появилась хищная улыбка. Ну всё, он труп. Она его узнала. Мелисса, главное спасти Мелису. Остальное неважно.

— Беги. Сейчас же беги. — Сказал Рут и, подняв вилы, толкнул жену к калитке. Алоис грустно вздохнула и посмотрела на Мелиссу самым добрым сочувственным взглядом.

— Рут! Она спасла наш дом!

— Если бы не они, его не нужно было бы спасать! Может покажешь свое истинное лицо, чудь поганая?!

Алоис захлопала глазами.

— Мелисса…

— Не смей разговаривать с ней! Мелисса беги! — Свирепствовал Рут.

— Рут! Ты не в себе! — Мелисса встала перед ним, её глаза метали молнии. — Ты ничего не хочешь видеть и слышать! Ты зарылся в свои старые свитки, а мир меняется!

— Я предупреждала тебя, — сказала Алоис. — Что можно взять с книжника…

— Прошу послушай, — лепетала Мелисса, — ты не прав! Ты зря упорствуешь, если бы ты меня послушал, наша деревня бы не рухнула, если бы у меня была магия… — в голосе Мелиссы звучала боль.

— Если бы у тебя была магия, ты была бы мертва! — Закричал он.

Как можно так говорить… совсем как волшебники… совсем как Магнус… как эта проклятая чудь… Рут взвыл, ощущая собственное бессилие. Он сглупил… нужно было соврать, притвориться, отпустить волшебницу, а потом бежать. Теперь поздно. Теперь все равно.

— Давно ты общаешься с волшебниками?! Посмотри на меня! Они не люди! Ты должна верить мне!

Рут был в отчаянии. Мелисса отпустила вилы и разочарованно посмотрела на мужа. Алоис за её спиной улыбнулась и… сбросила маску. Рут увидел, как побледнела её кожа, а на длинные руки стали обрастать перьями.

— Мелисса… — Алоис, стала подходить ближе.

Если бы Мелисса обернулась, если бы увидела, но она смотрела на Рута, а у него не было времени ей все объяснять. Серые крылья уже раскинулись у неё за спиной.

— Убирайся прочь! — прорычал Рут и ударил вилами.

Он может и смог бы ранить Алоис, но Мелисса, увидев такое проявление жестокости, бросилась на него как на врага и сильно оттолкнула назад. Рут налетел на забор и потерял равновесие. Вилы отлетели в сторону.

— Не трогай ее! — Заплакала Мелисса. — Ты ничего не понимаешь!

— Мелисса, — Алоис склонилась над плечом девушки, — у нас мало времени. Другим деревням тоже нужна помощь. Тебе и только тебе решать. Ты хочешь стать волшебницей? — её слова журчали как весенний ручей, как первая трель соловья. Нечеловеческий нежный голос разлился по двору, заполнив все собой.

Мелисса растерянно замотала головой.

— Нет, Мелисса, нет! — Рут с трудом встал и зашагал к жене.

— Мелисса, сейчас, решай прямо сейчас. Скорее, — Алоис прильнула к уху Мелиссы и быстро что-то зашептала.

— Да, я хочу стать волшебницей, — тихо сказала девушка и затравленно посмотрела на мужа.

Рут увидел, как блестящие зеленые глаза Мелиссы поблекли, словно их затянула серая дымка. Алоис хищно улыбнулась из-за её плеча. На щеках волшебницы засветились узоры.

— Мелисса, ты совершаешь ошибку! — Воззвал к жене Рут.

— Она тебя уже не слышит, книжник, — прошептала Алоис, охрипшим голосом и подняла на Рута желтые кошачьи глаза. Она наклонила лицо к самому уху Мелиссы, — Первый урок, моя маленькая волшебница, когда живешь в лесу нужно уметь защищаться от диких зверей. Видишь этого медведя, они обычно мирные, но если пойдет на тебя…

Рут не услышал, что именно нашептала ведьма его жене, но, когда он встал, Мелисса подняла руку со сжатым кулаком.

— Не подходи, книжник, лучше беги. Пока люди не узнали, как ты помешал волшебницам спасти деревню.

— Чего?!

Рут был в ярости и совершенно не знал, что делать, ясно было одно, у него хотят забрать Мелиссу, а этого допустить нельзя.

— Руки прочь от моей жены!

Он бросился к ведьме, тогда Мелисса раскрыла пальцы, словно отмахнулась от летящего комара. Что-то ударило Рута в грудь и отбросило далеко назад. В этот раз забор не выдержал. Рут проломил его своей спиной и пропахал несколько метров по дороге. В спину воткнулись кривые гвозди. Боль была ужасной. Книжник тяжело вздохнул и попытался подняться. Ещё одна волна приложила его по лицу, Рут упал, ударился затылком о землю и потерял сознание.

ЧАСТЬ 2. Глава 1. Алхимик и книжник

… В комнате с низким потолком не было окон. Все стены были заставлены разномастными шкафами, заполненными книгами, банками, свитками, шкатулками и странными приборами. Рут видел их впервые, но точно знал назначение каждого. Он стоял пред столом, на котором раскинулась сложная система из трубочек и колбочек. Рут уверенно покрутил шестеренку, чтобы раствор лился тонкой ровной струйкой. Убавил огонь под одной из колб. Если раствор перегреется и взорвется, алхимика потом от стен не отскребут.

Алхимика? Рут уставился на свои руки и ужаснулся. Они были истерзанными и… старыми? Руки быстро рубили плотные ягоды моравника на кружочки достаточно тонкие для помещения в низенькую чашку.

«Я сошел с ума, — мелькнула обреченная мысль на краешке сознания, — колдовство свело меня с ума!»

Эта мысль сразу растворилась, сменившись деятельными размышлениями алхимика. Он просчитывал сколько золота получится, если он добавит чуть более тяжелый кусок сырья. Старик достал из-под стола ящик с металлами. Чего тут только не было, медь, свинец, железо… Рут безнадежно наблюдал как руки полезли в этот ящик и нашли там хороший кусок свинца. Как руки небрежно бросили кусок в кипящую воду и раскрутили шестеренку, пуская в колбу странный красноватый раствор. Незнакомые слова и названия роились в голове, Рут их игнорировал, продолжая безучастно наблюдать за своими руками.

Вдруг позади распахнулась дверь, и кто-то тяжело шагнул в комнату. Волнение захлестнуло алхимика оставив от мыслей Рута только слабую тень. Он резко обернулся.

На пороге стояла женщина с тростью, в стареньком плаще поверх поношенного платья. Она была красива, лет двадцать назад. Теперь же волосы её разбавляла седина. Тяжелые брови нависали над недобрыми глазами, вокруг рта и на лбу залегли морщины, а на крючковатом носу сидела круглая маленькая бородавка, грозившая к старости стать большой и уродливой. Но осанка женщины была гордой, а подбородок высоко поднятым.

— Приветствую, Джеромо.

«Кто ты?» — подумал Рут.

— Чем обязан? — Ответил за него чужой голос и книжник понял, что считаться с его присутствием никто не собирается.

— О вас говорит весь город. Довольно смело для человека вашего уровня. — Женщина обошла комнату, присматриваясь к расставленным на полках вещам, каждый её второй шаг громко отдавался в голове алхимика.

— Не вижу ничего плохого в том, что люди знают к кому обращаться. — Сказал он, поморщившись, — Хорошие чародеи сейчас редкость.

Женщина засмеялась.

— Чародеев не существует. Уж меня-то не обманываете, господин алхимик. Я прекрасно знаю, кто вы и откуда. И что вам грозит за подобное использование знаний. Давайте поговорим честно?

— Полагаю у меня все равно нет выбора, — безразлично ответил Джеромо и вернулся к своим склянкам. — Так что вам нужно, герцогиня?

— О, так вы меня помните?

— Если вы помните меня, чему удивляться обратному.

— Вы видите многих князей, а я не многих ученых. Мне вас запомнить легче. И я рада, что нашла именно вас.

— Как ваш супруг поживает?

— Мертв.

Рука Джеромо задрожала над пробиркой. Страх волной поднялся из его сердца.

— Полагаю именно из-за этого вы здесь… Я, пожалуй, сразу откажусь. Не хочу ставить свою шкуру на кон в политических играх наших стран.

— Предпочтете вести неумелую игру в одиночку?

Алхимик обиделся.

— Мне очень даже нравится моя, как вы сказали, игра.

— Однако если вы проиграете, лишитесь головы. Башни не прощают стремление к власти.

— Когда я стану правителем, им придется смириться. Туриим не пойдет против народа и денег.

— И поэтому вы закидываете горожан золотом? Надеясь, что они пойдут за вами? Вы совсем ничего не смыслите в политике!

— Зато знаю алхимию. Золота у меня хватит на всех. А оно очень нужно простым людям.

Джеромо достал из кипящей пробирки золотой слиток.

— В конце концов люди поймут, что больше не зависят от своих господ. Перестанут бояться и придут ко мне, ведь только я смогу покрыть все их нужды, превратив железную кочергу в золото.

Алхимик нетерпеливо пожевал губу, на миг предаваясь мечтам. Рут увидел вереницу людей, идущих на поклон. Джеромо не просто одаривал золотом всех нуждающихся, он сдабривал свои дары рассказами о тщеславных и жадных князьях и сказками о хорошей жизни, которою мог бы устроить такой правитель как он. Грамотно и планомерно он завоевывал сердца людей и не особо расстраивался, что на это приходится тратить много сил и времени. Придет момент, когда его старания окупятся с лихвой…

— И что вы получите в итоге? — Презрительно хмыкнула герцогиня. — Толпу лентяев, сидящую на вашей шее.

— Вы ничего не понимаете, герцогиня…

— Власть дают не люди. Власть дают их господа. Мир в Стомиланде уже несколько лет держится исключительно на трусости местных князей. Предложите деньги кому-нибудь из них, и он быстро развяжет войну…

— Нет! Мне не нужна война, — вскинулся алхимик. — Мне не нужны дворяне! У них под рукой всегда ходят эти умники с хвостами и свитками, им только за радость будет разоблачить меня и сдать обратно в башни. Я пойду своим путем!

Джеромо с упоением представил, как займет почетное место во главе мирного и покорного народа. Как построит себе золотой дворец и сядет на троне. Как его будут почитать и восхвалять, и даже книжники будут писать о нем только то, что он им скажет.

— Так и я могу вас разоблачить… — голос Герцогини вырвал алхимика из сладкой мечты.

— Вперед, — рыкнул он, — но обещаю, это будет последнее, что вы сделаете в этой жизни! Возвращайтесь домой герцогиня, нам не о чем разговаривать.

Женщина опустила глаза.

— У меня давно нет дома. С тех пор как казнили моего мужа. Реоширон лишил меня всего! Эридан лишил меня всего!

— Не всего. Я слышал Небо благословило ваш дом наследником.

— И что ему теперь наследовать?!

Джеромо удивленно посмотрел на женщину, похожую на разъяренную старую гарпию.

— Разве дитя не является утешением для матери? Найдите сыну дом, где ему будет привольно и свободно и живите с ним в радости…

— Что мне сын! Я оставила его на попечение тетки много лет назад, он уже и имени моего не вспомнит. Я хочу вернуть то, что у меня отняли. Власть, титул, положение…

— Так вам нужно золото?

Герцогиня мило улыбнулась. Алхимик строго оглядел ее.

— Что с вашей ногой?

— Это нужно спросить у взбесившегося ярмарочного медведя.

— Похоже вы совсем опустились, раз дошли до выступлений на ярмарке, — усмехнулся алхимик.

— Были разные времена. Но, — герцогиня приподняла юбку, показывая выточенную белую ножку в тяжелом башмаке, — Я его не забыла. Времена сменились, и я выкупила зверя.

— И сделали ногу из его костей… — Джеромо сглотнул подступивший к горлу комок. — Если я дам вам золото, Стомиланд очень быстро поглотит война. Мне это ни к чему. Я планирую объединить эти просторы, а не стравливать князей друг с другом.

Женщина сжала кулаки и отвернулась. Она напряженно о чем-то думала.

— У нас одна цель, — вздохнула она, — выбраться наверх из подвалов куда нас загнала жизнь. Нам стоит быть союзниками, а не врагами. Джеромо, ваша тактика проигрышная. Вы не добьётесь нужной поддержки, просто собирая вокруг себя людей. Вы получите только восстание и это в лучшем случае. Скорее всего вас просто убьют. Крестьяне или господа, кто первым доберется. Но я могу вам помочь.

Алхимик с недоверием смотрел на гостью. Она подошла ближе и положила свою руку на ладонь алхимика.

— Я тоже не хочу войны, если быть до конца честной. Какой в ней смысл? Это потеря людей и денег. А в худшем случае и головы. Нет, я хочу править там, где мир. Чтобы править Стомиландом, нужно совладать не с его свободолюбивым народом, а несговорчивыми князьями, что не могут договориться. Обеспечьте мне достаточно золота, и через месяц у вас будет оружие, перед которым не устоит даже царь.

Заинтересованный Джеромо подался вперед.

— Что это за оружие?

— Женщина, — улыбнулась герцогиня.

Ночную тишину разорвали ругательства, всхлипывания и ржание лошадей. Стучали копыта, звенели шпоры. Рут дернулся и открыл глаза. Видение исчезло в белом тумане, унося с собой жажду признания и богатства. К Руту вернулась его собственные чувства. Он хрипло просипел и сжался в комок, боясь, что грудь его разорвется от боли.

К двору шли графские гвардейцы, два книжника и несколько рассерженных крестьян. Рут лежал на дороге, мешая им пройти. Гвардейцы взяли его под руки и подняли. Рут зашатался. Ему связали руки и грубо оттолкнули в сторону. Рут постепенно приходил в себя, с трудом вспоминая минувший вечер. Что произошло? Крылья, перья, глаза… Мелисса…

— Моя… — заговорить не получилось. Пересохшее горло, отозвалось резкой болью и Рут схватился за шею.

Возмущенные книжники сорвали с него вывернутый наизнанку изодранный плащ.

— Во…ды…

Книжники, презрительно взглянув, на ученика отошли в сторону. Рут прислонился к столбу и закрыл глаза. Что-то коснулось его губ, и он дернулся, слабо закрываясь руками.

— Это вода.

Перед ним стоял Мика. Пыльный и потрепанный. Ну конечно. Он ведь тоже был дома ночью. Нравник снова поднес к губам Рута деревянную чашку.

Гвардейцы осматривали хату, искали ведьму. Крестьяне размахивали руками, и порывались поколотить Рута, за то, что не дал Алоис восстановить деревню во время землетрясения.

— Вы ток гляньте на него! Сам чуть не помер, скота столько погибло, но нет, оне же гордые слишком помощь принять. Тьфу!

Книжники стояли в стороне, осуждающе глядя на всех собравшихся, и делали пометки на смятых листах. Со стороны деревни доносились рыдания и проклятия. Некоторые соседи глядели в сторону Рута и грозили кулаком.

— Пусто. — Доложил гвардеец командиру.

— Хорошо. Свяжите крестьян и идем отсюда.

Мика, услышав приказ, поспешил испариться. Крестьяне возмущенно загалдели, Рут закатил глаза. Голова его гудела, руки дрожали. Хотелось остаться в тишине и одиночестве, спокойно все обдумать.

— Вы все сейчас отправитесь с нами, чтобы дать отчет графу за все, что тут произошло.

— А связали-то нас зачем, мы и так готовы рассказать, мы-ш давно говорим, — залепетал один из мужиков.

— Чтоб не подрались. — Ответил командир, натягивая веревки.

Их повели в замок, связанных как преступников. Книжники отправились в обитель, с приказанием к настоятелю, явиться к графу как можно скорее. Крестьяне ворчали. Рут страдал. На его несчастье, чтобы встретить солдат из другого поселка, Гвардейцы пошли через главную улицу, устроив для книжника настоящий марш позора. Соседи и так его недолюбливали, а теперь открыто возненавидели. Видимо, Алоис не поскупилась на подробности. Рут глядел строго перед собой и старался не замечать летящих в него камней. Вместо этого он сосредоточился на дыхании, которое доставляло сильную боль.

Гвардейцы привели их в замок, привязали к столбу и оставили ждать. Рут видел, как приехал Родрик, старый книжник даже не посмотрел на ученика, быстро прошел через двор и скрылся в замке. Рут покачал головой. Чем бы не был занят настоятель, Родрика он послал зря. Этот редкостный болван, не способен увидеть что-то дальше кончика своего пера, зато петушится перед всеми прилежным соблюдением Нравов и чистотой письма.

Во двор вышел граф. Его седая борода нервно дергалась, взгляд метал молнии, а уголки губ пытались опуститься ниже подбородка. Граф подошел к пленникам и встал, уперев руки в бока. Рядом с ним сразу возникли Родрик и командир гвардейцев. Крестьяне заскулили и упали на колени. Рут поклонился.

— Рассказывайте, — гаркнул граф на испуганных мужиков.

Те наперебой заголосили. Получалось следующее: ночью земля содрогнулась, начала рушится деревня

— Очень редкое явление для наших мест, но не волшебное, магия тут совершенно ни при чем, к счастью, люди были на празднике, а не в домах, — тут же встрял Родрик, поясняя крестьянские вопли.

Рут с трудом сосредоточил взгляд на учителе. Видимо из-за головной боли ему слышится всякая околесица.

Вся деревня превратилась в развалины. Погибло много скота. Ещё и пожар начался, видимо старуха, оставшаяся дома, уронила свечку, когда все зашаталось. А вот этот вот, книжник окаянный, не дал волшебнице помочь. Кинулся на неё с мечом, чуть не убил, и жену свою поколотил, за то, что она волшебницу защищала. Злой книжник так напугал девушек, что пришлось волшебнице уйти и Мелисску забрать. А этот, как и остался, не захотел спасаться. И чуть не помер.

Крестьяне злобно посмотрели на Рута, желая видеть, как его накажут. Но, вопреки их ожиданиям, граф обрушил свой гнев не на книжника.

— Я приказал не иметь дел с волшебниками! Приказал не соваться в лес! Вас бы вздернуть прямо здесь! — Он выдохнул и сжал кулаки, чтобы совсем не впасть в ярость, — Но лучше я прикажу устроить хорошую порку на глазах у ваших соседей. Форт, накажите всех, кто был на празднике. Кроме того, вашим наказанием будет ваша деревня. Вы сами будете её отстраивать. Каждый дом, каждый забор. И видит Небо, если я узнаю, что вы побежали за помощью к колдунам, вздерну всех поголовно! Не посмотрю, что вы последние фрайцы! Прочь!

Граф махнул рукой, мужиков отвязали от столба и выпроводили за ворота.

— Теперь ты книжник. — Граф посмотрел на Рута таким тяжелым взглядом, словно хотел мысленно вдавить того в землю.

— Он не книжник еще, — поправил Родрик.

— Не важно! Развяжите, и идем в замок. Не нравится мне погода. — Сказал граф, направив гнев на низкое серое небо.

Командир освободил Рута и толкнул в сторону замка. Рут проглотил стон и постарался держать спину прямо.

Граф быстро шел по коридорам, Родрик важно вышагивал следом, не замолкая ни на секунду. Рут слушал его лепет и не верил своим ушам.

— Ваше сиятельство конечно правы! Ваша мудрость и справедливость не знает себе равных. Однако, должен заметить, что сегодняшняя трагедия, не более чем хождение почвы… Явление, конечно, редкое для наших мест, но не волшебное совершенно. Кроме того, вы не можете не признать… хотя это и очень сомнительно, и конечно ваши опасения справедливы и не безосновательны…, но приходится признать, что за последний год волшебники не делали ничего дурного, наоборот являли пример доброты и благородства. Хотя ваша светлость и были лишены возможности видеть это в своих владениях… Ведь ваш замок не подпускает к себе никакого волшебства! Удивительный замок! Вы …

— Да помолчите вы! — Приказал граф, заходя в просторные покои. Книжник умолк и попытался слиться со стеной.

Граф сел в кресло около камина и по-стариковски протянул ноги к огню. Какое-то время он молча крутил в пальцах тяжелый медальон с гербом Реоширонов. Потом заговорил, очень тихо и медленно.

— Настоятель, просил меня ждать. И я ждал…, но они все ещё живы… они — пример добродетели… вон люди аж молятся на них… А почему собственно? Может зря мы их гоним? Вот ты, не книжник, что думаешь?

Рут знал правильный ответ. Он много раз представлял, как граф, раздраженный любопытными крестьянами, приедет в обитель и спросит: «а что вы, мудрецы вообще делаете, чтобы защитить людей и мою спокойную жизнь?» А Рут поклонится и ответит: «уважаемые учителя делают все возможное, без устали научая людей спасительным нравам. А ведьмы и волшебники скоро сгорят по воле Небесной, всякие опасения напрасны». Да, Рут знал правильный ответ.

— Отвечай же, ученик! — Потопил граф.

— Они всех обманывают! Они не то, чем кажутся! — Рут почти завыл от горя и гнева. — Они не люди! И чего бы они не хотели, власти, богатства или какой-то тайной силы, это будет война!

— Ты не в себе, — усмехнулся Родрик. — Небо…

— Небо вам не поможет! И царя, который бы сдержал выросшие аппетиты волшебников не будет. — Рут старался высказать всё, что думает, прежде чем Родрик его заткнет, но путался в словах и мыслях. — Они что-то скрывают… чего-то ждут, и только поэтому вы… мы живы! Единственный способ избежать войны — это сдаться и погибнуть ещё до её начала, но, на мой взгляд, это откровенно паршивый способ! Уже не важно откуда у людей волшебство, и почему они живы, важно, что те, кто с ними действительно опасны! Мы опоздали. Упустили… что-то важное. Или кого-то…

Родрик ударил Рута по щеке.

— Как ты смеешь?!

— Я был там! — Прокричал Рут ему в лицо. — Я видел, как выглядит ведьма на самом деле! Она превратила девушку в поганку щелчком пальцев. Она быстрая и сильная. Она может летать, обращаясь в птицу. Она околдовала мою жену у меня на глазах!

— Замолчи…– прошипел Родрик.

— Я и так долго молчал, пока вы правили свитки по просьбе своих покровителей и закрывали глаза на то, что происходит вокруг! Вы можете сколько угодно переписывать историю набело, можете прикрываться ошибками, когда это выгодно вам, но это не изменит сути вещей! Нельзя было слепо отрицать происходящие, нужно было искать ответы!

На лице графа на мгновение мелькнула острая ухмылка. Рут поднял глаза к потолку, сдерживая вой. Он приговорил себя своими же словами… Вашку был прав… он поступал правильно…

— Вот они, — плоды своеволия и непослушания! Наглый щенок!

Родрик замахнулся, чтобы отвесить ученику ещё одну пощечину, но его руку перехватил гвардеец.

— А ну тихо вы. — рыкнул командир. — Грызетесь как бродячие псы, а ещё мудрецами зоветесь… Ваша светлость, прикажете сообщить королеве?

— Королеве! — всплеснул руками Родрик, — из-за одной деревни?!

— Из-за трех. Вчера рухнули три деревни. Наши — фрайские. В остальных… были волшебники, ваша светлость. Кем бы они не были, сегодня ночью они многих спасли.

— Можно ли сказать, что ты спас человека из пожара, если ты сам поджог его хату? — Спросил Рут.

— Новые поселения целы? — в голосе графа слышалась искренняя горечь.

— Да, как и раньше все беды только у нас. От озера и в степи — тишина, мои гонцы вернулись полчаса назад. Люди спокойно обживаются, о колдунах ни слухом, ни духом.

— Хоть что-то хорошее…

Рут вдруг понял почему граф всё ещё не выжег эту часть долины подчистую. Вместе с лесом, колдунами и пятью строптивыми поселками. Это были его поселки. Всё, что осталось от прежнего великого графства. Эти люди были здесь до того, как Стомиландская усобица разорила край. Они были здесь и кормили своего графа, когда земля пришла в запустение, потому что остальные бежали или погибли. Они были здесь, когда граф преклонил колено перед Аморой Реоширон, чтобы привести в долину новых людей и заложить новые поселения. И они должны были остаться здесь. Как память, как история, как народ.

— Быть может тайна вашего замка помогла бы нам обезопасить долину? — Родрик отошел от ученика и принялся обхаживать графа. — Ели Ваша светлость позволит мне изучить архивы замка…

Граф его не слушал. Он хмуро глядел на Рута.

— Если они хотят войны, мальчик, они её получат.

— Нет! Нельзя атаковать! Вы погубите и себя и людей. Наоборот, как можно скорее прикажите жителям укрыться в замке, скажите настоятелю…

Родрик подскочил к Руту и отвесил ему ещё одну пощечину, прежде чем гвардеец успел среагировать.

— Да как ты смеешь, жалкий червяк, говорить Его светлости, что следует делать! Граф мудрый и рассудительный правитель, уж справится как-нибудь без твоих советов! Ваша светлость, прикажите, и я выведу его…

— Успокойтесь Родрик! И пойдите прочь! — Отмахнулся граф. — Форт, — Командир выпрямился и щёлкнул каблуками. — Соберите всех своих людей. Отправьте небольшой отряд в каждую из деревень, людям надо помочь. Остальные пусть отправятся с вами в Северный лес. Узнайте, что там происходит. Лес если нужно сожгите. Хватит с меня смиренного ожидания. Никакой царь не защитит их от огня…

Рута бросило в дрожь. Он хотел было отговорить графа от такой затеи, но не успел. Командир Форт поклонился и направился к выходу. Проходя мимо побледневшего Рута, он остановился.

— Не бойся, может это вы, книжники, не умеете драться, но нас не пугает война. — улыбнулся он, а потом обернулся к графу, — А что делать с не-книжником, ваша светлость?

Граф оглядел Рута.

— Господин Родрик, не забудьте вашего ученика. Ему нужен врачеватель и как можно скорее. — Сказал граф и вернулся в свое кресло. Разговор был окончен.

Книжник раскланялся, и вышел из комнаты, грубо потянув за собой Рута. Молча они покинули замок и направились к обители. На полпути Родрик остановился и повернулся к Руту.

— Ты болван! Не уважающий ни учителей, ни написанное слово. Я никогда тебе не верил, мальчик! Сегодня ты показал свое лицо, и я позабочусь, чтобы остальные тоже ясно увидели его.

Родрик ждал возражений, но Рут только молча смотрел на него, не в силах скрыть презрение.

— А то, как ты говорил сегодня с графом уму не постижимо. Рут, ты не закончишь обучение и не станешь книжником.

Пустая угроза. Срезать хвост и выгнать ученика он мог только по решению настоятеля. И все же Рут решил, что молчать слишком опасно.

— О не-ет! — протянул он слабым голосом, — Я всю жизнь положил ради этого! Слово моя пища, а обители мой дом!

— Твоим уделом в этом доме в лучшем случае будут метла и лопата, я позабочусь об этом. И не смей приближаться книгам! Я вынесу вопрос о твоей дальнейшей судьбе на совет. Настоятель решит, что с тобой делать, а пока поступишь в распоряжение к Барбу, для помощи в хозяйстве.

Книжник пошел вперед. Рут немного отстал. Разговаривать больше не о чем. Надо думать. Родрик ведет себя странно, но он удачно проговорился про архивы замка. Настоятель весь последний год пропадал где-то за пределами обители, и, кажется, теперь понятно где именно. Лезть против ведьм с топорами и палками затея гиблая. Форт со своими людьми уже не вернется. Помощь, нужна помощь, но откуда ей прийти?

Глава 2 Бабочка и посох

Срочный совет собрался быстро. После ночных разрушений вся долина стояла на ушах. Некоторые наконец вняли предупреждениям книжников и обратились под защиту замка. Но большинство людей продолжило уповать на добрых волшебников. И молить о помощи царя чудес. У старших было много важных вопросов, и решать спор Родрика с учеником никто не стал. Увидев, Рута, они сразу позвали врачевателя и передали покалеченного книжника его заботам. Симон, не переставая ругаться, залил живой водой рваные раны и наблюдал за исцелением. Ссадины и незначительные порезы обработал прижигающей настойкой и велел измученному болью ученику отдыхать. Весь день Рут пролежал в кровати перемотанный пахучими тряпками.

От сонных трав он отказался, боялся проспать дольше чем нужно. Рут бы сразу отправился в замок, но необходимо восстановить силы хотя бы чуть-чуть. Всё его тело болело и отказывалось слушаться, а сон обещал быть неспокойным. Уже знакомый образ рвался в голову и бороться с ним было все труднее…

…Джеромо нервно расхаживал перед высокой дверью и остро сожалел, что согласился на план герцогини. На те мешки золота, которые он отгрузил по её требованию, можно было купить себе целый город и жить припеваючи. Если бы ему было достаточно одного города… впрочем, с этого можно начать… Забрать у Агаты золото и бежать. Не нравилась герцогиня алхимику.

Посмотреть хотя бы что сделала эта женщина, получив деньги. Месяц прокаталась неведомо где, а по возвращению купила небольшой замок и устроила бал. Бал! Алхимик клокотал от ярости и страха. На бал должны были собраться все местные дворяне, и, если к концу торжества они не передерутся, считай легко отделались. Герцогиня куда-то запропала, оставив его приветствовать гостей. Джеромо честно попытался с ними пообщаться, но вскоре ему стало тошно, и он вышел за дверь. Все они ему решительно не нравились. Ни одного из господ он бы не взял в союзники без опасения получить нож в спину. А как ласково и красиво все они говорят друг с другом. Ну почти все.

Открылась соседняя дверь и из большого зала вышел важный господин с острой бородкой и седыми висками, ведя за воротник своего ретивого отпрыска.

— Что ты творишь? — Зарычал было он на сына, но заметил Джеромо и поспешил удалиться в выделенные ему покои, не выпуская из рук наследника. Юноша тоже заметил алхимика и бросил на него полный презрения взгляд, перед тем как отец, перехватив его за руку, зашагал прочь.

Джеромо поежился и осторожно заглянул за дверь. Гости в большом зале уже начинали скучать, не понимая почему начало бала отложено.

— Джеромо, почему ты здесь?! — Раздался голос герцогини.

Алхимик обернулся и обомлел. Герцогиня наконец соизволила явиться, но пришла не одна. Рядом с ней стояла молодая девушка, красивее которой Джеромо не встречал прежде. Девушка смотрела на него спокойным уверенным взглядом светло-голубых глаз. Алые губки ее, слегка тронутые улыбкой, были нежны и трепетны. Утонченное личико обрамляли тяжелые золотые локоны, в которые была вплетена едва заметная нить жемчуга. Платье с открытыми плечами подчеркивало тонкую талию и красивую грудь. Руки белые и маленькие с тонкими красивыми пальчиками держали ажурный веер. На шее сияло тяжелое ожерелье в несколько нитей, в центре которого сидела бабочка. Такой тонкой и искусной работы алхимик тоже ещё не видывал. Он четко различал драгоценные камни на крыльях насекомого, но никак не мог отделаться от ощущения, что это живое существо и всё ожидал увидеть легких взмах крыльев в подтверждение своей догадки.

— Агата, это кто? — Выдавил из себя Джеромо, и герцогиня победно ухмыльнулась.

— Это, мой друг, Роза Саур, и её пора представить гостям. Представь её как леди Сираура, что у польгерского моря, младшую дочь своего отца. Наша сказочно богатая гостья, желает побольше узнать о Стомиланде и возможно остаться здесь навсегда. Идите же.

— А ты?

— Я останусь здесь, так будет лучше. — Она указала на свою трость, — Не хочу быть вам обузой.

Агата легко подтолкнула юную красавицу к дверям, и Роза послушно пошла за алхимиком, которого трясло от волнения. Но как только перед ними открылись двери, и гости удивленно ахнули, увидев хозяйку, волнение как рукой сняло. Восхищенные князья готовы были сиюминутно упасть перед девушкой на колени и Джеромо понял, наконец, чем решила взять Стомиланд Агата…

Понял это и Рут, узнавший диковинную бабочку, с дополнительной парой маленьких крылышек и похожими на ягоды драгоценными камнями. Как был бы рад он разобраться в этой истории спокойно и неспешно, сидя в своей келье с пером и свитками. Но книжник лежал на лавке и глядел в потолок, отгоняя видения. Сейчас это все неважно, слишком не важно, чтобы тратить драгоценное время.

Ближе к вечеру Рут заставил себя встать. Он пошел сразу к настоятелю. Наставник точно пропадал в графском замке, больше негде. И наверняка узнал, что делает замок неуязвимым к магии. Или хотя бы попытался. Не стал бы он тратить в пустую свои дни и терпение графа. Настоятель был мягок, но не глуп. И это была единственная рука помощи, на которую мог рассчитывать Рут.

К сожалению, рука отсутствовала вместе с обладателем. Кабинет был пустым и тихим. Сквозь открытые ставни залетали косые капли дождя оставляя пятна на разбросанных свитках. Рут прошел к окну и закрыл его, бросив быстрый взгляд на стол наставника. На столе лежал незаконченный список.

«Ваша светлость! Мне необходимо взять следующие документы из архива…» — прочитал Рут.

Рядом перечеркнутый на несколько раз лежал черновик. Настоятель долго не мог определиться, забирать свитки в обитель или читать в архиве. В конце концов он остановился на просьбе приготовить ему комнату для работы в замке, но так и не успел дописать послание.

Рут дрожащей рукой смотал свиток и поставил восковую печать. Слишком удачное совпадение, чтобы им не воспользоваться. Немного подумав он прихватил и ключ, лежавший среди бумаг и заманчиво блестевший графским гербом.

Уже подходя к двери, Рут услышал быстрые шаги. Он едва успел отскочить в сторону, дверь распахнулась и в кабинет ворвался Родрик. Рут оказался зажат между стеной и дверью. Учитель прошелся по кабинету, пошарил на столе, перечитал черновик. Рут видел, как дрогнула от досады его козлиная бородка. Родрик оставил черновик и взяв с полки несколько свитков удалился. Рут выдохнул с облегчением.

Зачем учитель пытается попасть в графский архив, он будет выяснять потом, если конечно захочет поинтересоваться политическими играми Родрика. Выждав несколько минут, Рут вышел из кабинета и отправился в замок.

Проходя мимо библиотеки, он увидел Вашку. Тот что-то увлеченно писал, склоняясь над книгой. Несколько старших учеников, посмеиваясь, подошли к нему со спины и забрали листок.

— Эй! — Возмутился Вашку.

— Что у нас тут? У-у-у планы свержения злых волшебников…

Ученики рассмеялись.

— Вот недотепа, ты все ещё веришь, что магия опасна для нас? Да, чудеса, это небесное благословение!

— Что ж ты тогда своим пером самопишущем на уроках не пользуешься? — Спросил Вашку забирая свои записи, — иди покажи его старшим, или Родрику сразу, или настоятелю!

Ученики окружили паренька продолжая стыдить и высмеивать. Рут прошел было мимо, но его рука сама зацепилась за дверной косяк. Вернувшись, книжник встал на пороге и крикнул:

— Кайн, оставьте его в покое!

Все на миг притихли, глядя него.

— О, это же наш деревенский разрушитель, а правда, что ты женку свою убил? — Кайн приподнял бровь. На его лице появилась неприятная ухмылка.

— А что? Хочешь быть следующим? — Прорычал Рут, сжимая кулаки.

— У-у-у, не зли его, он страшен в гневе, — пролепетал один из мальчишек. Снова раздался смех.

Рут обошел компанию, посмотрел в глаза каждому по очереди, словно хотел заглянуть в душу. Некоторые поежились. У него и в хорошем настроении взгляд не самый дружелюбный.

— Мы пять лет учились бок о бок, меньше чем через два месяца каждый из вас, выйдет отсюда летописцем и учителем. Вы не можете быть такими идиотами. Правда?

— Ты палку то не перегибай, ведьмоборец… — Кайн хрустнул костяшками пальцев. — Или мне тебя окончательно синим сделать?

Он больно ткнул Рута в синяк на щеке, тот не стал отвечать на издевку.

— Избавьтесь от всех магических подачек сегодня же, или завтра об этом узнает настоятель, — спокойно сказал Рут, — не думайте, что обитель устоит на обмане. Разруха не минует никого, и Небо не защитит вас от огня.

Кайн засопел.

— Идемте, чего с него взять, с юродивого…

Когда ученики ушли, Рут оперся на стол и потер разболевшийся синяк.

— Спасибо, — сказал Вашку. — Что произошло? Расскажи мне всё.

— У меня нет времени, — Рут оттолкнулся от стола и побрел к двери, сил было совсем не много, то и дело кружилась голова, а нужно ещё добраться до замка. — завтра мы поговорим об этом, но сейчас я должен идти…

— Подожди, — Вашку поспешил за ним, схватив со стола книгу, — хотя бы выслушай, что я скажу, я нашел нечто важное.

— И что же?

— Настоящего волшебника среди людей!

Этого только не хватало.

— Первый учитель, он ведь был чудотворец, ты помнишь? Ну не он сам конечно, у него был посох, вот!

Рут посмотрел на Вашку, увлеченно листающего книгу. Это была первая книга Аарона.

Вашку остановился на главе, в которой Аарон Эрский отправлялся в Старонорье и находил там чудесный посох, и подвинул книгу к Руту. Об этом посохе ходили легенды. Каждое утро он расцветал, а к вечеру на нем созревали плоды. Люди считали, что отведавший этого плода исцеляется от болезней и обретает благоволение Неба (или его царя, смотря какую версию читать) на всю жизнь, и Аарон ни разу не опроверг этого. Он творил самые разные чудеса, просто ударяя посохом о землю. После смерти мудреца, разразилась настоящая война за эту волшебную палку, но никто так и не смог её отыскать.

— Рут, этот посох — настоящий меч против ведьм. Он такие чудеса творил, что выгнать волшебников с ним, как за ягодой сходить.

— Если бы только волшебников…

Посох… какое-то время Рут перечитывал описание необычной палки, потом тряхнул головой и перевернул страницу. Дальше шло описание странствий Эрского по Эриданским побережьям.

— Даже если так, он утерян больше тысячи лет назад. У нас нет времени обходить весь мир в поисках. — Рут покачал головой.

— А весь мир и не надо.

Вашку улыбался, ему нравилось чувствовать себя умным. Надо же, он знает что-то, чего не знает Рут. Вашку молча сверлил взглядом книгу, ожидая вопроса.

— И почему же? — вздохнул Рут.

— Потому что замок Симон, на наше счастье, располагается очень близко к обители. Это сейчас долина Фра огромна, а раньше этот клочок земли от замка до северного леса, — Вашку убрал книгу на полку и показал руками направление границ. — От сопок, до большого озера и болот, назывался просто земля Эр. Именно отсюда родом наш великий учитель. Это он заложил замок Симон, а Симон-Эр-Фра его прямые потомки. Если где и искать посох, то здесь.

— Даже в самой книге Аарона не написано ничего подобного! — Возразил Рут.

— У Аарона вообще кроме Старонорья географических ориентиров нет. Не было тогда ещё стран на которые сослаться можно. Кроме того, он вероятно единственный наш предок, который овладел грамотой. Все предания Эрцы и Фрайцы передавали устно. Ты ещё многого не знаешь об этих землях, эриданец, как и все учителя. Я буду первым, кто напишет полную историю наших земель! — Вашку довольно скрестил руки на груди и поднял голову.

— Если закончишь обучение. — Рут посмотрел на него скептически. — Что ж посох, так посох. Запомню, и посмотрю, что есть насчет него. Лишним не будет. Хотя он вряд ли будет в архиве замка.

— Где? Рут, нужно поговорить с графом! Грабить его безумие!

— Я не собираюсь его грабить! Пока что. Я только сказал, что нужна информация.

— Я с тобой!

— Нет, лучше почитай еще, у тебя хорошо получается.

Вашку, видимо, не понял похвалили его или высмеяли, на всякий случай он обиделся и демонстративно вернулся за стол. Вот привязался же… Но даже хлипкие ручонки, готовые помочь, лучше, чем ничего.

Глава 3. Архив

— КТО ИДЕТ? — Прокричали Руту из-за ворот.

— Я из обители по приказу настоятеля. — Рут потряс свернутым свитком.

Стражник в тяжелом облачении удивительно легко и быстро спустился со стены и протянул руку сквозь решетку. Рут передал приказ. Стражник пробежал глазами записку и приказал поднять ворота.

Рута проводили во внутренний двор и велели обратиться к камердинеру. А потом к врачевателю. А лучше наоборот. Рут поклонился и отправился к главным воротам. Вторая стража тоже его впустила, забрала приказ и велела ждать. Только сейчас Рут задумался о том, что скажет графу, когда записка дойдет до него. Ему стало не по себе. Но отступать было поздно.

Он улучил момент, когда оставшийся при нём стражник отвлекся и проскользнул в ближайший коридор. Миновал два поворота, проскочил через пару дверей и заблудился.

Мальчик-слуга, старательно натиравший доспехи, подозрительно посмотрел на Рута, вышедшего из комнаты служанок.

— Я ищу архив, прибыл по поручению настоятеля, графа уже известили. — как можно увереннее сказал Рут.

Мальчик, пожал плечами, поклонился и оставив доспехи пошел по коридору, показывая путь.

Оказавшись в библиотеке, Рут шустро пробежал между полками, ища незнакомые названия, старые книги, или свитки с планами замка. Библиотека графа мало чем отличалась от обительской. Многие тома книжники списывали именно с находящихся здесь. Многие да не все. В дальнем конце коридора Рут нашел полку со старыми свитками. Это оказались исчёрканные карты коридоров и туннелей. Рут спешно затолкал их в свою сумку и пошел дальше.

По узенькой винтовой лестнице он спустился на нижний этаж и уперся в запертую дверь. К которой, как неожиданно, у Рута был ключ…

Настоятель его убьет, а потом срежет хвост и выбросит тело за ворота обители. И никто его не осудит…

Окон не было, пришлось зажигать свечи. Ощупью Рут нашел подсвечник, закинутый в угол около двери. Старые книги были свалены тяжелыми стопками на запертые деревянные сундуки. Свитки большими связками теснились на узких полках. Среди толстого слоя пыли выделялись тома и списки, которые брали часто. А на столе в дальнем конце комнаты лежала раскрытая книга. Похоже это и есть архив, в котором пропадал настоятель. Рут взял самый чистый свиток и понял, что не ошибся. Прихватив ещё парочку, он направился к столу и споткнулся о невысокий выступ. На полу был рельефный рисунок цветущего дерева, заключенный в три, невысокими ступеньками, круга. Рут осторожно обошел рисунок, не желая повредить искусной работы.

Лежавшая на столе книга содержала записи времен стомиландской усобицы и была совершенно бесполезной. На всякий случай Рут пролистал её до конца. Летопись заканчивалась раскопками туннелей десятилетней давности. И зачем она настоятелю? Может под землей нашли что-то кроме королевского золота? Рут отложил книгу и достал свитки.

Летопись рода Симон-Эр-Фра уходила на столетия назад и обрывалась примерно за три-четыре века до жизни Аарона Эрского. Если Вашку прав, более древних записей просто не существует. И все же Рут продолжил искать.

Сначала он перебрал свитки, сохранившие на себе отпечатки пальцев. Потом наоборот стал доставать самые древние и пыльные. Но ему всё равно не хватало пары веков. А упоминания волшебства вообще сводились к нулю. Но что-то же в этом замке есть? Не просто же так волшебники его стороной обходят. Рут хотел, чтобы дело действительно оказалось в посохе. Тогда он просто отдаст его графу и уже завтра ведьм в долине не останется. Увы, придуманные ожидания не спешили оправдаться. Но должно же быть хоть что-то?

Рут поднес к шкафу толстый витой подсвечник. Удивительной работы вещь, возможно старше самого замка, а даже не потускнел. Виден каждый листок на рельефе. Рут любил, когда что-то делалось качественно и на века. Ради минутного отдыха он позволил себе полюбоваться подсвечником. Цветы, вензеля, фамильный герб. Все-таки время начало брать свое. Сбоку отошел один из витиеватых стеблей цветка и царапал ладонь. Рут попытался прижать его пальцем. В подсвечнике что-то щелкнуло, и к ужасу книжника, литые ножки отвалились от основы и упали на каменный пол, а следом легким пером опустился тлеющий свиток.

Рут бросился его тушить. Кто вообще хранит свитки в подсвечнике?! Изрядная часть текста оказалась испорчена. Не было начала, несколько черных пятен по ходу текста, обуглившийся левый край. Зато сохранилась подпись. У Рута задрожали колени, когда он прочитал размашистые слова «Эрский Аарон, первый учитель Фра, основатель замка Симон». Не веря своему счастью Рут, сел за стол и погрузился в чтение.

«…мои дети…уже никогда… Остаётся… — Разобрать начало было совершенно невозможно, — я пробыл на страже много дней, ожидая пока кузнецы отольют двери. Мой посох дал трещину. Много сил ушло, но он не победил меня, и не вырвался из заточения. Теперь дело за умельцами. Только каленое железо, из всех известных мне материалов, может держать волшебство. О, мой великий Царь, Бог мой, уповаю на тебя только, на слово твое, что Ты услышишь и придешь на помощь. Воин из меня получился плохой, заточение нельзя назвать победой, и я боюсь за детей, потому и мюлю о… Сложным оказался путь, которым Ты вел меня, но чувствую, скоро мы вновь встретимся с Тобою. Только бы мне не устыдиться, глядя в Твои глаза. Я все-таки просто старик, а смотрят на меня как на сильного. И стоит лишь проявить слабость… сколько ещё предстоит…, но даже сильный не ожидает столкнуться с… пусть наша глупость… никто не должен… Ор теперь будет ещё внимательнее, его дети и дети детей должны помнить, и беречь эту тайну ради сохранения… Следует совсем завалить… О, если бы Тристан был…»

Рут чуть не заплакал обнаружив, что окончание свитка обратилось в почерневшие рассыпающиеся кусочки. Очень аккуратно он сложил то, что осталось от древней летописи, и убрал в сумку. Подумать только, сам Аарон писал эти строчки. Рут уронил голову на подставленные ладони.

Эрский вел дневники. Текст был личным и не предназначался для чужих глаз, это сразу заметно по слогу. Но тогда почему… он пишет о Царе…

Рут терялся в мыслях. Не станет человек, придумавший бога для других, сам уповать на него, когда речь зайдет о жизни и смерти. Но Аарон взывал, когда никто не слышал. Учитель искренне верил в то, что говорил. И что теперь с этим делать?

Рут поднял глаза и посмотрел на пляшущие огоньки. Он слишком привык к своему неверию, к тому, что расхожие легенды не собирались в одну картину, и не заметил, как обе они стали частью его жизни. Он считал, что ему не нужно ничего кроме данных Аароном наставлений. Но в моменты страха, звал Небо. А в моменты учения думал о странном царе, заставляя себя искать подтверждение каждому слову. Рут прыгал с одной истории на другую, удерживая шаткое равновесие и вдруг одна из них превратилась в полное ничто. А вторая наоборот обрела вес.

Вашку как-то сказал ему, пытаясь в очередной раз убедить в существовании не просто царя, но Бога: «Когда неверие умирает под натиском знаний, а вера ещё не родилась, сердцем человека овладевает страх». И Руту было страшно.

Пока он не видел слов, написанных Аароном, он не мог быть уверен в том, какой точки зрения на самом деле держался учитель. А вдруг это он что-то проглядел, вдруг все-таки Небо…, но нет. Небо это всего лишь небо. А царь… в легендах древних народов, он жестоко наказывал за попытки занять не свое место, завладеть не своей силой и нарушить созданные Им правила…, а тут вдруг волшебники и чудь нападающая на людей… Если колдунов учат Старонорцы, ясно откуда взялись знания и проповеди Шели… Но этот бог… их бог не похож, на того, о котором писал Аарон… Тот бы сразу сжег эту гарпию, убившую девушку колдовством… Пришедшую в землю людей с волшебными порядками… Сильно он, выходит, изменился…, но вероятнее другое…

— Твой царь оставил нас, учитель. Выбрал забыть о троне и потеряться в тумане времени. Никто больше нас не слышит.

Рут вдруг почувствовал себя брошенным ребенком. Он сидел во мраке архива снедаемый горечью непонимания, одиночества и бессилия. Его мир рушился.

Тихий звон привлек внимание книжника. Он оторвал голову от ладоней. На столе дрожала чернильница. Рут уставился на подпрыгивающую стеклянную крышечку. Через несколько секунд понял, что такое поведение для чернильницы ненормально, и придавил её рукой к столу. Звон исчез, сменившись шуршанием свитков и глухими далекими ударами. Огонь свечей стал неровным и резким.

Рут вскочил и бросился к двери, когда шкафы зашатались, а пол задрожал. Книжник споткнулся о рельеф и свалился на пол в центре комнаты. Он услышал громкий удар, будто кто-то пробивался в замок из-под земли, успел заметить, как задрожал ступенчатый бортик рисунка. А в следующий миг на него рухнул набитый свитками шкаф.

…Джеромо стоял у подножия трона. Вот уж не думал, что так быстро все получится. Пусть это и был трон в зале маленького замка, без прилегающих территорий и подданных, в скором времени отсюда мог начаться объединенный Стомиланд. Роза оказалась на редкость умной девицей. Она говорила так словно ей было не семнадцать, а сорок семь. Мудро, коротко и ласково. Она почти не покидала свой замок, но у неё всегда кто-то гостил. Князья старались не пересекаться друг с другом во время таких визитов. А если пересекались, по-волчьи смотрели на соперников.

Роза никому из них не давала намеков на свою благосклонность. Всегда холодна и сдержана. Всегда прекрасна и изящна. И сказочно богата, благодаря талантам своего «советника». В прочем мало кого интересовало, откуда берется её золото. Все знали, что его много и хотели получить себе побольше, желательно вместе с девушкой.

— На сегодня все, — спокойно сказала Роза, отпуская Джеромо.

Алхимик облегченно вздохнул и вышел из зала. Ему совершенно не нравилось быть ручной собачкой, но Агата настаивала, что лучше ему находится при девочке во время аудиенций и встреч. Сама герцогиня предпочитала сидеть в кабинете и вести переписки. Джеромо застал её как раз за составлением очередного письма. Как оказалось, любовного. За подписью Розы!

— Что ты делаешь? — Удивился алхимик. — Выдать девушку замуж сейчас было бы глупо. И за кого! — Почему Эдор?! Он же совершенный идиот и трус! Он не сможет править всей страной! Он со своей-то вотчиной едва справляется!

Герцогиня молча указала на стопку запечатанных писем.

— Не волнуйся, я не отдам свою игрушку так просто…

— Чтоб тебя! Что ты творишь? — Раздался голос в темноте, очень злой голос. — Сюда! На помощь!

Несколько пар рук вытащили Рута из-под завала, кто-то поднес к его лицу масляную лампу.

— Ты?! Врачевателя! Помогите ему!

Все те же руки потащили Рута по коридорам, шли долго и очень нестройно. Пару раз приложили головой на поворотах. Он бы и сам дошел, только почему-то не мог сказать «отпустите», и открыть глаза.

Врачеватель графа не был щедр на сонные и успокаивающие травы. Вместо этого он влил в Рута несколько капель крепкой перцовки, а когда книжник откашлялся и посмотрел по сторонам осознанным взглядом, сказал:

— С тобой будет говорить граф. Сиди и не вставай. Отвечай по делу и честно.

Рут буркнул что-то невразумительное, растер лицо руками и выпрямился. Врачеватель удовлетворенно кивнул и ушел за графом. На несколько минут Рут остался один в тишине. Он никогда прежде не говорил с графом один на один, ни для кого кроме настоятеля такие разговоры хорошо не заканчивались.

Граф вошел громко, стуча каблуками и хлопнув дверью. Рут из-за всех сил старался не схватиться за голову и не поморщиться, пока шпоры металлическим лязгом звенели по комнате. Граф сел в кресло напротив Рута и гаркнул:

— Ты что себе позволяешь?! Думаешь бумажка от настоятеля разрешает лезть куда вздумается?!

— Прошу прощения. — Рут уронил голову на сложенные в замок руки. — Прошу прощения, ваша светлость. Я получил четкие указания и ключ, и очень торопился исполнить приказ, но я не должен был… В вашей воле меня казнить или миловать, только прошу, отправьте настоятелю необходимые документы и не вините его в моей глупости.

Граф подкрутил седой ус.

— Правильный ответ. Всё как учили. Принимаю. А теперь говори честно!

Рут поднял голову и посмотрел графу в глаза. Что теперь терять?

— Ваш великий предок, что-то сделал в этом замке больше тысячи лет назад. Чудо. Настолько невероятное, что до сих пор волшебники чувствуют его след, приближаясь к замку. У него есть ключ, к победе в нашей войне, и я очень хочу этот ключ найти.

Граф мрачнел с каждым словом и Рут решил не замолкать. Если говорить начнет хозяин, это, возможно, будет последнее, что услышит гость.

— Мы оба знаем, что разрушенные поселки — это только начало. Волшебство в руках людей, всегда будет грозить катастрофой. Из-за сказок о Царе люди уже дерутся друг с другом, восстание вопрос времени, а в лесу таится чудь, которой небесный огонь не страшен. Замок может, в конце концов, и не устоять под намеренным ударом. Моя жена в руках волшебников, в лесу, который ваши люди идут сжигать. Я не сомневаюсь, что Форт отдаст приказ, не раздумывая. Если успеет. Племя не будет ждать пока разгорится их погребальный костер, и, если ваши люди вам дороги, а они вам дороги, вы заинтересованы в том, чтобы я преуспел в поисках прежде, чем две армии столкнуться на опушке.

Граф долго смотрел на Рута. Его глаза, блестящие из-под седых нависающих бровей, были похожи маленьких черных жуков, а расходящиеся от них морщины подрагивали, выдавая нервное напряжение. Наконец граф вздохнул и покачал головой.

— Будь осторожен и внимателен, чтобы горе не затуманило твой разум. Ты вряд ли спасешь жену, но может успеешь спасти других. Можешь идти. Но не смей считать, что моя милость дает тебе вседозволенность! Документы по списку я отправил в обитель. Вместе с письмом о твоей выходке. Ключ оставь у меня.

Рут достал ключ и положил его на столик, потом встал и поклонился графу.

— Благодарю, Ваша светлость.

— Исчезни с глаз моих! И покажись своему врачевателю, выглядишь ужасно.

Рут остановился у двери в нерешительности.

— Ваша светлость. Во время… там внизу, я нашел кое-что, думаю вам стоит прочесть.

Рут положил рядом с ключом старый подпаленный свиток и поспешил уйти.

Уже за воротами замка его догнал слуга на лошади.

— Граф велел, чтобы вы доставили настоятелю письмо, мастер. И ещё велел дать вам лошадь.

Слуга вложил в руки Руту письмо и удила и скрылся в темноте. Книжник удивленно посмотрел на высокие башни замка, с трудом забрался в седло и возблагодарил Небо за милость, проявленную графом и столь несвойственную ему в обычные дни.

Глава 4. Баюн и Вашку

Добравшись до обители Рут сразу пошел штурмовать библиотеку. Он не спал вторую ночь, но не мог позволить себе отдых. Если завтра его вышвырнут на улицу, к книгам и свиткам он уже не доберется. Да и волшебное наваждение не даст спокойно уснуть. Рута уже начинало тошнить от чужих воспоминаний, и его ненависть к Магнусу росла от того все сильнее. Только бы Мелисса была в порядке. Только бы успеть её вытащить, а потом будь что будет.

В библиотеке было тихо, темно и пусто. Рут устроился за столом в самом дальнем углу, зажег несколько масляных чашек и достал свитки, принесенные из замка. Сила, что хотела вырваться… Аарон столкнулся с чем-то волшебным. Чудь? Волшебная чудь помогает колдунам сейчас. А царь, куда он запропастился, когда так нужен? Его неясные очертания становились в голове Рута все реальней.

— Нас учат, что Небо всё видит и слышит, оно ведь всегда над нами. А вы вашвеличество? Где же ваши глаза и уши? Как докричаться до вас? — Ворчал он шепотом, словно боялся действительно оказаться услышанным.

Рут может и обрадовался бы этому, но… ещё не ясно на чьей стороне окажется этот царь… Рут пошел между книжных полок, разглядывая узорчатые корешки.

В просвете между томами он увидел огонек, который двигался в его сторону. Рут потушил свою чашку и растворился в тени. Из-за поворота вышел Вашку и задумчиво огляделся.

— Если бы я был старшим, то первым делом зажег бы все факелы, чтобы нарушитель, блуждающий между полок, не смог спрятаться. Выходи Рут.

— Ты чего тут забыл? — Рут подошел к Вашку и зажег чашку от его огня.

— Тебя ждал. Ты долго.

Вашку держал под боком толстую книгу. Рут обошел его и продолжил поиски.

— Иди спать.

— Ты обещал рассказать, что случилось.

— Много чего, я видел ведьму, видел смерть, обман, слезы. И все это за один вечер.

Рут, рылся на полках, рассказывая Вашку всё о прошедшем дне, в красках и подробностях. Среди книг не находилось ничего полезного. Все записи о волшебниках уже читаны перечитаны. И всё же несколько историй Рут забрал себе. Если не найдет ничего нового, есть ещё один план.

— Ты нашел дневник Эрского?! Поразительно! Рассказывай скорее, что там написано!

Вашку подпрыгнул, Аарон был его кумиром.

— Серьезно?! Это все что тебя удивило? — Рут даже обиделся. В его голове свиток Аарона занимал только второе место.

— Царь! Да, я знал, что мы правы, я верил. Если Аарон видел его при жизни, значит речь точно о Боге, тысячелетия разделяют учителя и царство Зари, ни одно существо не живет так долго. Нужно показать свиток настоятелю и начать переписывать книги, страницу за страницей вернуть все как было! Старшие не смогут отвергнуть текст за подписью Аарона. Времени конечно уйдет много, зато люди больше метаться не будут. Не будет обмана и заблуждений, ты принес свиток?

Рут тяжело вздохнул.

— Вашку, всё не так просто. И ты даже не представляешь насколько мне сейчас плевать, на историю, Царя, Небо, и мнение наших старших. Есть куда более важная проблема.

— Да, конечно, твоя жена… думаешь, сила, с которой столкнулся Аарон, имеет отношение к волшебникам? Что это может быть?

Рут не знал ответа и знать не хотел. Что бы это ни было, оно пока заперто. А вот пернатая женщина на свободе. Что она вообще такое? Вашку нашел свитки про сиринов… Рут потер переносицу. Как он сразу не понял, это же в другой конец обители идти. Ещё и придумать как взломать замок, в малую библиотеку днем-то не всегда попадешь. Пока Рут обдумывал новый маршрут, Вашку добрался до стола и, бросив тяжелую книгу, полез копаться в его записях.

— Что у тебя тут?

— Не трогай! Не мешай мне! — Рут выхватил листы у Вашку из рук, сгреб записи в сумку и направился к выходу. — Иди спать! У меня много работы!

Вашку встал в проходе, преграждая ему путь.

— Рут, подожди, успокойся, ты видел себя, вообще? Тебе нужно отдохнуть и всё обдумать.

— Вашку, у меня очень мало времени. Я не могу сидеть сложа руки. — Рут попытался обойти назойливого ученика, но тот потянул его за рукав, возвращая в полутьму библиотеки.

— Иногда это бывает полезно! Ты должен кое-что узнать.

Рут сурово посмотрел на Вашку, тот никак не хотел отпускать рукав.

— Я ведь сказал, ты много не знаешь об этом крае. Мы веками жили бок о бок с чудью. Здесь, по эту сторону сопок.

— Чего?!

Вашку потянул Рута к столу.

— Сядь. С чего вы вообще решили, что они не покидают Старонорье?

— Так написано. — Рут опустился на стул. Вашку кивнул и сел напротив. — У Аарона между прочим написано. Им завещано жить в земле заповедной.

— Кем завещано? Аароном? — Усмехнулся Вашку.

— Небом… Ну Царем их, наверное… А-а-а.. — Рут схватился за голову. — Я не знаю… я запутался…

— Прости, я просто хотел, чтобы ты наконец признал факт его существования. В целом — да. Они связаны со всей родиной. Где-то там в этих заповедных землях, сохранилась первобытная магия. Сила, которая подвластна лишь Царю и Предтечам, из которой творился мир. Из неё старонорцы черпают волшебство, каждый свое, особое, на какое-то дело предназначенное. Пока они будут следовать этому делу, магия будет их питать. Покинуть страну, значит отказаться от своего предназначения. Даже кликуны знают — магия не прощает бесполезности. Чудь, пришедшая в землю людей, теряет свое волшебство. Высока цена за свободу выбора, как говаривал тятька. Но это ведь не значит, что никто не сделает такой выбор… Мы называли таких пришлами. Их было немного. В основном перекидыши. Кто-то уходил, некоторые оставались жить с нами. В лесах, или к людям прибивались. Они могли менять обличье, что вообще от людей не отличишь. Русалки вот, у реки раньше жили. Великаны, но их я уже не застал, только присказки стариков слушал, кто еще… да не важно. Суть в том, что все они, как и написано, очень быстро колдовать переставали. Алоис здесь больше года, её волшебство должно было давно иссякнуть, то, что ты рассказал, даже по меркам чуди ненормально. Кроме того, среди волшебников точно есть люди, один из пришлов мне сказал, они своих узнают сразу, но в поселках чудь не появлялась, иначе Домушка сообщил бы. А из живущих в долине пришлов многие ушли в лес, я раньше не понимал почему, но если там итак чудь… может они надеются свое волшебство вернуть? Раз у людей получилось, им-то проще должно быть.

Рут слушал Вашку не перебивая, только смотрел на него исподлобья мрачным озлобленным взглядом.

— И ты молчал? Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! — Взорвался он, когда Вашку перестал тараторить, переводя дыхание. — Если бы эти знания оказались в нужных руках год назад, моя жена была бы сейчас здесь, в безопасности! Почему ты ничего не рассказал?

От неожиданного крика Вашку втянул голову в плечи, но тут же вскочил и навис над столом, ударив по нему ладонями.

— А с чего бы я должен был?! Ты сам учил — молчать, среди тех, кто не хочет слушать! Даже ты отказался! Хотя я пытался рассказать тебе, но нет, ты не пожелал разобраться в этом! Вы, эриданцы, пришли сюда как короли. Со своими законами и нравниками, которые дрожат как осиновые листы, при одном упоминании чуди. Они запрещали кликунам ходить в сопки, прогоняли пришлов, случайно оказавшихся в долине, а я должен был выдать им соседей? И принести на блюдечке историю своего края, чтобы её переврали? Да щас! Я напишу эти свитки, я, а не эриданские книжники.

— Эриданские книжники научили тебя писать! — Рут тоже не стал отсиживаться, вскочив, он схватил Вашку за грудки и тряхнул, — Если бы не наши обители, ты бы так и остался безграмотным деревенским мальчишкой! Эридан дал тебе всё, а ты…

— И всё забрал! Но я говорю с тобой сейчас, потому, что без этих знаний, ты не спасешь жену и сам погибнешь! Так что не смей на меня орать!

Они стояли разделенные столом и тяжело дышали, не сводя глаз друг с друга. Рут чувствовал, что нервы сдали, и в глазах стоят слезы страха и вины. Он старался не моргать, чтобы не сбить их на щеки и не выдать своей слабости. Вашку шмыгнул носом. Рут выпустил его из рук, и ученик сразу стер рукавом слезы.

— Как ты оказался в обители? — Спросил Рут.

Вашку сделал несколько вдохов, успокаиваясь.

— Я сирота с младенчества, меня бабка растила. А при ней жил старый пришл. Перекидыш, застрявший в зверином обличье. Огромный такой черный котяра. Бабка его Баюном кликала, за то говорить умел. Он добрый был, детей любил. Мамку мою с детства вынянькал, и меня тоже. Я его тятька звал, а он меня Птенчиком кликал. Сказки рассказывал, про земли заповедные. Про жизнь свою прежнюю, про Царя. Да я малой был, забыл все. Только когда ты свитки свои мне показал, вспомнил. Поэтому и стал разбираться.

— Почему граф не знал про ваших… соседей?

— А мы дураки, по-твоему? В долине нравников лет десять не было. А те, что прежде были учили, с волшебством не играть, чудь не дразнить. Пришлов всех на контроле держали, но не выдавали. Говорили, если кто узнает, жить не даст. Ни им, ни нам. А потом война, и всех не стало. Когда я родился уже никого из прежних не было. Так меня тятька и учил всему. Говорил, люди колдовать не умеют, поэтому считают, что никто не должен. Оттого и чуди боятся, те, кто научен многому. А кто проще, тот мирен, потому что не задумывается. Только не так просто оказалось всё. Когда ваши пришли, тятька быстро понял, что они не уживутся с нашими порядками. Уж больно они…чужие. Да, большинство эриданцев ушло в степи, но те, кто остался тут… — Вашку скорчил гримасу, — они про чудь не слышали даже, только сказки разве что. А сказки… им живыми быть не положено. Колдовство не иначе. И стали они чуть-что бегать к нравникам и жаловаться. А те в ответ стали по деревням ходить, кликунов гонять, да чудь проклинать, чтоб небо их пожгло. Угрозы конечно пустые, но жить под постоянным проклятиями мало приятно. Те пришлы, что как люди или звери нормальные выглядели, стали притворяться. Остальные ушли. Не хотели людей пугать. Понимаешь? Пугать не хотели! Боялись беду навлечь на Старонорье. Я не понимал, почему нельзя жить всем вместе. Задавал вопросы. Тогда тятька и свез меня в первую обитель.

— Ту что у границы?

— Да, сказал, раз мы теперь одна страна — меня примут, научил, что говорить и ворот распрощался со мной. Я рад был, он обещал, что если я выучусь, смогу разобраться, что к чему. Я хотел стать нравником и вернуться, быть как те, прежние, которые помогали пришлам. Но мне предложили учиться дальше. Отлично, давайте всё и побольше. Но в итоге домой я вернулся через десять лет. Все эти годы я представлял, как меня встретит тятька, как я снова сяду с ним у печки, но теперь уже сам буду рассказывать ему истории. А бабка заварит травы, блинов напечет… Но дом я нашел пустым. Соседи сказали Баюн так и не вернулся в деревню. Я, дурак, не понял по малолетству, что он даже отдаленно на домашнего кота не похож…, а бабка умерла несколько лет назад.

Вашку смотрел в стену пустым взглядом, от его обычной веселости не осталось и следа. Рут напряженно думал, чем печальная история старого кота и его семьи может помочь сегодня.

— Это была Сирин, кстати. — сказал Вашку, — она зачаровала твою жену.

Рут все больше чувствовал себя идиотом. Если бы он слушал… если бы был внимателен.

— А на что вообще способны эти птицы?

— Они по природе своей не птицы.

— Перекидыши?

— Да, при чем довольно сильные. Они как русалки, только те принимают обличье водной живности, рыб там или лягушек. А эти птиц. Но ни те, ни другие полностью перекидываться не любят. Их сила в голосе, поэтому голова нужна. Тятька говорил, что если они запоют, эта песня может исцелить душу.

— Или подавить волю… прекрасно. В лесу этих певуний полно. Дальше.

— ещё иллюзии могут наводить, всякие простые чудеса делать. Там, цветочек вырастить или золото наколдовать, но для этого им петь не надо.

Да, им с чудесами проще — нужно просто захотеть. Никаких волшебных кругов, длинных заклинаний и заячьих лапок. Рут вдруг скривился и завыл, как от зубной боли.

— Дошло. — заметил Вашку.

— Какой же я идиот! Они колдуют не по-человечески. Это не их волшебство!

Все волшебники, приходившие в поселки, были людьми, если верить Вашку, но колдовали они как чудь. И эта разница не была спрятана. Она всегда была перед Рутом, в Нирмирском указе, в свитках, которые он приносил жене. Везде, где описывались волшебники. У любого человеческого колдовства был ритуал. А тут… Он вспомнил исцеление крестьянина. Магнус даже рта не открыл. Мир просто изменился как было нужно. Стал таким каким его хотел видеть Рут, отвечавший за знание.

— Вашку, — Рут запустил пальцы в волосы. — А волшебство можно передать?

— Я думаю, это было первое, что пытались сделать наши предки, выдавить волшебство из чуди и взять себе. Так что судя по всему нельзя.

Рут прошелся между полок и стал рассуждать вслух.

— Что имеем? Людей, которые делают невозможное. Колдуют и не умирают. Чудь, которая делает невозможное. В земле людей волшебство не теряет. Все вместе они сидят в лесу и… и что? Просто людям помогают? Чего-то ждут? Раньше такого никогда не было, почему? Что изменилось? Как ни посмотри… должна быть третья сила…

— Царь! — С готовностью отозвался Вашку. — Для людей милость и благословение получить волшебство, для чуди — свободу. Если царь уберет древнюю несправедливость, мы станем как один народ… как одно Племя.

— Возможно, только я боюсь это не наш Царь, Вашку.

— Ты же сам говорил, что он только один есть.

— Я уже ни в чем не уверен… — Рут немного пожевал губу, — пожалуй ты тоже должен кое-что узнать.

Он рассказал, как помог Магнусу исцелить крестьянина, и о разговоре, который случился после.

— Да, странно это. — Заключил Вашку. — С другой стороны, Аарон тоже его по имени не называет.

— Однако пишет, что оно ему известно. И очень хорошо описывает характер. Одно из главных качеств которого — неизменность. Вечность. Потому его небом так легко называть.

— А еще, доброта, честность, строгость, справедливость, любовь, мудрость… — Вашку стал загибать пальцы, Рут закатил глаза, — Подожди, а слуг-то его мы знаем.

— Мы да, волшебники нет. А ты сам сказал, нельзя прийти к царю в обход слуг.

— Значит, кто-то притворяется царем?

Рут пожал плечами. Ему одинаково не нравились оба варианта. Если царь настоящий, он не на их стороне. Если царь фальшивый… это все равно кто-то способный стереть их в порошок щелчком пальцев. У кого может быть такая сила?

— Нужна малая библиотека. Я пойду искать свитки о древних племенах, а ты…

— Пойду с тобой.

— …пойдешь спать!

— Я могу помочь.

У Рута больше не было сил спорить.

— Если попадемся, ты вылетишь отсюда вместе со мной, и я не стану тебя защищать. — сказал он и вышел из библиотеки.

Вашку что-то неопределенно промычал, но поплелся следом за Рутом.

Глава 5. Ритуал

В малую библиотеку они попасть не смогли, ни у Рута ни у Вашку не хватило сил сломать тяжелый навесной замок.

— Может нам поэтому и запрещают учиться владеть оружием, чтоб были послабее? — Тяжело дыша сетовал Вашку.

— Нет, просто это дань уважения Нравам и первой обители. — Устало сказал Рут. — Нравники не берут оружие… книжники тоже…

— Рут!

Вашку подхватил друга под руку и не дал упасть. Рут прислонился к стене и начал медленно сползать вниз.

— Тебе нужно отдохнуть. И… ты что-нибудь пил после того, как тебя помотало?

— Да, конечно… только не то что надо…

Вашку закатил глаза.

— Жди здесь, я принесу настойку.

— Три ложки арники на…

— Я знаю!

Вашку ушел в сторону своей кельи. Рут остался сидеть на полу. Он закрыл глаза, и туман видений с готовностью захлестнул его голову. Книжник сопротивлялся. Он лишь мельком увидел вышитый герб растянутый на стенах замка и услышал далекий бой барабанов. Бабочка… Придуманная бабочка…

Рут замотал головой. Нельзя, нельзя поддаваться. Не время. Он открыл глаза. Тяжелые облака разошлись, и несколько лучей утреннего солнца проникли в коридор через широкие окна. Рут встал. Нужно было убраться от библиотеки пока его не нашли Старшие или вредный Барб. Последний, судя по времени, уже выполнил всю утреннюю работу, и ходил по обители в поисках нерадивого ученика, на которого можно скинуть дела вечерние. А Рута ему итак уже пообещали.

Держась за стену, Рут побрел на поиски своего несостоявшегося врачевателя. Такая задержка верного Вашку не сулила ничего хорошего.

За ближайшим поворотом Рут действительно попался Барбу.

— Рут! Стой, вороненок! Куда прешься? Не положено тебе в учебное крыло теперь ходить!

Барб сгреб ученика в охапку и грубо тряхнул, давая волю своему раздражению.

— Нравы вообще-то запрещают такую грубость, — напомнил Рут, вырываясь из рук Барба.

— А ты меня не учи, ученый. Иди делом займись, тебя ждет посуда и… Небо, что с тобой?

Барб наконец-то перестал буйствовать и присмотрелся к ученику. Рут был бледен, растрепан, а под глазами его залегли глубокие темные круги. Чтобы не шататься он прислонился к стене.

— Ты заболел что ли, парень? Так, я передумал. Не ходи на кухню… мало ли что с тобой, — Барб брезгливо вытер руки об рубаху. — Иди поспи.

Рут кивнул и пошел к лестнице, надеясь повернуть в сторону кельи, как только Барб перестанет за ним наблюдать. Но тот лично довел Рута до выделенной ему коморки, проследил, чтобы больной лег в кровать и укутался одеялом, и только потом оставил Рута в покое. Чтобы встать после такого испытания, уставшему книжнику пришлось приложить невероятные усилия. Но момент был слишком хорошим. Барб наверняка пожалуется всем и каждому, что Рут заболел и теперь отсыпается, значит никто не будет его искать.

Кроме Родрика, которому все равно на состояние учеников. Лучше бы Рут лежал в постели. Тогда Родрик бы не сшиб его с ног, влетев в маленькую коморку.

— Ах ты щенок! Червяк! Ты что творишь?!

Учитель был невероятно, неописуемо зол. Его седая борода выделялась светлым пятном на фоне красного лица. Даже глаза его налились кровью.

— Как ты смеешь лезть в замок графа! Как смеешь подделывать письма! Ты даже изгнания недостоин!

Бедный слуга графа. Он не встретил в обители настоятеля, а наткнулся на его доверенного помощника, которому и передал все слова господина. Бедняга не знал, куда бежать, когда почтенный учитель превратился в помидор и начал плевать ядом на все, что движется. Это ж надо такой позор! Такое оскорбление!

Потом конечно Родрик успокоился, отсыпал слуге несколько монет, чтобы он передал графу только благодарность и почтительный поклон, и распрощавшись с гонцом, пошел искать Рута.

Родрик схватил его за грудки и тряс, осыпая оскорблениями. Рут не придумал ничего лучше, чем притворится мертвым. Он с тяжелым вздохом обмяк в руках учителя и закатил глаза. Родрик тряхнул его ещё пару раз и в ужасе отстранился.

В этот момент в каморку вбежали вызванный Барбом врачеватель и Вашку. Они спорили, какую настойку необходимо принять Руту, но увидев состояние больного, объединились и направили гнев на жестокого учителя.

— Господин Родрик, оставьте ребенка немедленно! — Взревел врачеватель.

— Руут! — завыл Вашку. — Не покидаай меня, Рууут.

— Выйдете немедленно! — Симон стал прогонять учителя, размахивая руками.

Ошеломленный Родрикпоспешил удалиться, бросив напоследок:

— Я этого так не оставлю! Изгнание!

Как только дверь закрылась, Вашку ударил рута по плечу.

— Ну всё, вставай. На вот, арнику.

— Какая арника?! Ему нужен покой и сон.

Пока врачеватель доставал свои склянки, Рут забрал бутылеку Вашку и выпил залпом.

— У меня есть послание к настоятелю, от графа, — сказал он, надеясь отвлечь Симона, — отдайте ему, пожалуйста.

Врачеватель взял письмо и сунул Руту кружку.

— Хорошо. Пей.

Рут покорно влил в себя настойку и отвернулся к стенке, всем видом показывая готовность уснуть.

Врачеватель, продолжая ворчать, ушел и забрал с собой Вашку.

Рут выждал несколько мгновений, вскочил, выплюнул сонную настойку и полез в сумку за свитками.

Шел второй день после похищения Мелиссы, а он всё ещё не знал, что предпринять и как ей помочь. Измученный, уставший и напуганный он решился на отчаянный шаг.

Помимо кровавых историй горе-волшебники оставили после себя детальные пояснения к некоторым заклинаниям и ритуалам, ведь имели полезную привычку записывать каждый свой шаг. Дневники колдунов были весьма богаты на инструкции, последние из которых, всегда оставались не законченными. Несколько таких дневников Рут захватил из библиотеки и графского архива.

Один из предков его светлости тоже успел запятнать себя волшебством. Безумно влюбленный в принцессу пустынных кочевников (Рут с трудом представлял себе этот таинственный волшебный народ, видимо они ну очень красивы) граф решил волшебством призвать возлюбленную в свой замок. Может не хотел утруждать дорогой, или желал показаться сильным и могущественным. И у него даже получилось. Но явившаяся пустынница, расценила подобный жест как похищение, и в порыве злости чуть не сравняла замок с землей. Песчаные барханы расчищали целый год, а графа так и не нашли.

Другой волшебник придумал заклятие правды, для короля, который никому не доверял. Любой, кто входил в тронный зал, начинал говорить правду и только правду. За несколько месяцев, король бросил в темницу половину своих слуг, а волшебника возвел в статус советника. Оба погибли при попытке наложить заклинание на весь город.

В третьем свитке была история волшебницы, умевшей варить зелья. Колдунья была умна и осторожна. Почти не использовала заклинания и чары. Прожила достаточно долго. Ошиблась только в одном. В угоду людям, стала разливать зелье в красивые стеклянные сосуды, вместо грубых железных банок. Погибла в пожаре вместе со всем колдовским скарбом. Рут бы не обратил внимания на эту историю, если бы не свиток Аарона Эрского, а ведь это возможно самая важная деталь для успеха его плана.

Рут выписал нужные слова и тяжело вздохнул. Теперь дело только за цепью. Он был настроен решительно, и это больше всего его ужасало. А ведь у него больше шансов погибнуть, чем вытащить Мелиссу из леса с помощью волшебства. Рут утешал себя только одной мыслью: они умирали не сразу. Не в то же мгновение, и может ему хватит времени спасти жену и даже спастись самому… Колдовство. Но не ходят с мечом против магии. Переборов приступ отвращения и жалости к самому себе, Рут пошел искать цепь.

Настоятель всё ещё отсутствовал, значит был ещё один день. Последний. Завтра его остригут и выгонят, но, если ритуал получится, он уйдет из обители вместе с Мелиссой, а остальное неважно. На задворках обители валялось много хлама, нашлись там и разные железные цепи, Рут сцапал всё, до чего дотянулся. Дождался пока книжники разойдутся по кабинетам и кельям, погружаясь в работу, и пошел к учебному подворью. Удобнее всего будет в рабочей келье, она больше жилых комнат. Проходя мимо одно из залов, Рут услышал голос Родрика. Учитель читал Нравы младшим ученикам и истолковывал особо важные моменты.

— Позови. Я услышу. Я приду. — Он делал многозначительные паузы, после каждого слова, приписываемого Небу. — И встану. Перед тобою. И рассужу. И будет по суду моему. Эти строки говорят нам о важности наших слов. Всё, что мы говорим, слышимо Небом и подвергается его праведному суду. В этих словах звучит строгое предупреждение, почти угроза. Не проклинайте Небом, не зовите судью, чтобы не оказаться раньше времени приговоренными. Думайте над Нравами, как исполнять их, чтобы не попасть под осуждение.

Рут закатил глаза. Да там вообще не об этом. И если уж разбирать, то начать с того как Небо может прийти и встать рядом. На дождевых ногах прибежит, на ветреных лапах прискачет? Как из столь четких фраз исчезло главное? Их Автор.

«Воззови, я услышу».

Рут вздрогнул и обернулся на голос. Совсем непохожий на скрипучий и раздражающий говор Родрика. Этот зов был тихим и спокойным, но Рут все равно подумал, что кто-то заметил его, и сейчас начнется очередная порка. За спиной никого не оказалось. Только слова продолжали эхом звучать в голове. Рут сделал ещё несколько шагов и остановился осознавая.

«Позови, я услышу…» Вот оно… он посмотрел на цепи, замотанные в старое тряпье для незаметности. «Я приду…» Это не угроза. Обещание, надежда. Как меняется смысл, если говорить с добротой, а не страхом. Рут представил, как вместо ритуала, он взывает в молитве к Царю Аарона, и тот приходит на зов, и… что? Судит? Помогает? Хорошо бы. Но ненадежно. Сейчас не время полагаться на домыслы. Рут помотал головой, почему он вообще об этом думает? Потому что ищет легкий путь, чтобы кто-то решил всё вместо него, но никто не придет, не услышит, а Мелиссу спасти нужно. Рут продолжил путь к келье.

Солнце село. Книжники покинули учебные кабинеты. Только Рут сидел в своей келье перед ровным кругом из крупной соли. По внешнему краю стояли свечи. Возможно масляные чаши тоже бы сгодились, но Рут не был уверен, что дело в огне, а не в воске, поэтому решил не рисковать. Над кругом во всех направлениях протянулись цепи и веревки. Рут прибил последнее железное кольцо к полу и распахнул окно. Вздохнул. Всё было готово.

Книжник ещё раз оглядел келью и опустил руки в ведро с живой водой. Больше ничего по-настоящему волшебного в обители не нашлось. Рут встал перед кругом, с мокрых ладоней падали мерцающие синеватые капли.

— Останови меня, — прошептал Рут, оглядываясь на брошенные на станок свитки. — Если ты действительно властвуешь над всем, помоги мне? — Ему показалось, что кто-то смотрит на него, строго и выжидающе. Смотрит, но молчит. Послушав тишину несколько долгих мгновений, он вздохнул, — Я в отчаянье…, но испытываю стыд перед небом и жду прихода выдуманного царя… видимо не долго мне ходить в книжниках…

Он вскинул правую руку в сторону окна и, не отрывая взгляда от черного неба, произнес:

— Услышь призыв, ответь на зов, ко встрече я с тобой готов.

Он сжал вытянутую руку в кулак и резко рванул на себя, словно ухватив невидимую цель. Нужно было сосредоточиться на Мелиссе. Поздно бояться и отступать. Пусть она вернется. В лесу она в опасности. Она не ведьма. Рут изо всех сил представлял жену, но никак не мог отделаться от страха, что увидит её заколдованной. Перед его глазами стоял страшный образ Сирина. Рут отмахнулся от ведения.

— Ты власть отдашь на эту ночь и мой приказ исполнишь в точь. Мелисса, явись ко мне.

Рут осторожно протянул руку в сторону нарисованного круга и раскрыл ладонь. Тонкий луч красноватого света сорвался с его пальцев и ударился об пол в центре круга.

Результат не заставил себя ждать. Вихрь ворвался в келью через распахнутое окно. В кругу собралась и с яростным криком заметалась черная тень. Постепенно силы её слабели, и тень начинала принимать человеческие очертания. Цепи стали подергиваться и натягиваться. Тень отчаянно сопротивлялась и пыталась вырваться, отказывалась принимать человеческую форму и судя по ярким всполохам даже посылала в Рута проклятия. Книжник спокойно стоял, опершись на свой письменный станок, и ждал пока ведьма закончит истерику.

Она быстро устала. Через несколько минут непрерывного стенания на цепях повисла темноволосая женщина в потрепанном платье. Это была не Мелисса. Сердце Рута пропустило удар. Не получилось. Ну по крайней мере, одной ведьмой в лесу станет меньше. И какой… Он зло усмехнулся.

Она затихла и пыталась отдышаться, Рут смог её рассмотреть. Босые ноги и оголенные руки были сплошь покрыты витиеватыми узорами, грязные лохмы свисали почти до пола, отдельные пряди запутались в цепях, став ещё одной сетью. Она не касалась пола, висела, полностью запутавшись в цепях и веревках, постепенно принимая свой обычный вид. Рут подумал, что не пытайся она вырваться с помощью своей теневой формы, она бы так не застряла и разговор получился бы более комфортным. Он нашарил в ближайшем ящике тонкий острый нож и стал крутить его в пальцах.

Ведьма снова стала симпатичной молодой особой, в темно фиолетовом платье. Она подняла голову и осмотрела келью невинным взглядом. На вид ей было не больше тридцати лет. Заметив в тени фигуру книжника, ведьма заплакала:

— Мне больно! Кто ты? Что тебе нужно?

Каждое её слово сопровождалось лязгом цепей. Рут отошел от стола и встал прямо перед ведьмой.

— Ты! Что ж ты всё не сдохнешь?

— Вообще-то я звал не тебя. — Рут пропустил её слова мимо ушей.

— О, покорнейше прошу прощения, что отняла ваше время. Я пойду тогда. — Прошипела ведьма.

Она снова дернула рукой и цепи громко застучали. Интересно, способность шипеть у женщин врожденная или её им вместе с магией выдают? Рут подошел к самому краю круга. Придется извлечь из этой встречи хоть какую-то пользу.

— Ты ответишь на мои вопросы. И ответишь честно. Будешь шипеть, колдовать или обманывать, я превращу соляной круг в огненный и оставлю от тебя один пепел.

Сирин затихла. Перестала звенеть цепями и шипеть, только смотрела злобным взглядом в ожидании вопросов.

— Итак, с чего бы начать… — Рут приставил кончик лезвия к шее чуди. — Где. Моя. Жена?

Она ухмыльнулась.

— В лесу, конечно. Ох, бедная девочка, как она плакала…

— Верните её мне.

— А мы что забирали? Она сама ушла. Она так боялась твоего гнева, что ты отвернешься от нее. Жаль, что её страхи оказались оправданы. Ты сам виноват, что потерял её навсегда…

— Ты околдовала ее.

— Ой, да что ты! Песня сирина исцеляет душу, я лишь немного помогла ей справиться со страхом. — Голос ведьмы, стал журчащим и успокаивающим.

Рут даже забыл, что перед ним не человек. Он опустился на одно колено, зачерпнул ладонью из ведра живой воды и отпил немного. Ведьма принюхалась и зашипела.

— Расскажи мне, Сирин, как вы колдуете в нашей земле? И как людей колдовать научили?

— Честное Соглашение. Мы делимся волшебством, вы — свободой.

— Как такое возможно?

— Царская милость. Только он может сотворить такое чудо.

— Эти узоры, почему у тебя их много?

— По одному на каждого человека, с которым я заключила сделку.

— Как мне снять эти чары и вернуть жену?

Какое-то время ведьма молчала, Рут ждал. Заклятие вынуждало её говорить правду. И всё же ведьма пыталась слукавить.

— Ты можешь присоединиться к ней. У тебя хороший потенциал, сильное сердце. И путь обратно уже заказан. Освободи меня, и я отведу тебя в лес. Будете счастливой семьей чудотворцев.

— Отвечай на вопрос.

— Разве ты не хочешь…

— Чего? Силы? Власти? Или может вы придумали что-то новое?

— Свободы, книжник. Для вас волшебство — это свобода. Ты можешь делать всё, что хочешь, и никто тебе не указ. — её голос снова стал мягким и любящим.

— Свобода измеряется не так. Она не в потакании желаниям, а…

— Не учи меня Нравам!

— Отвечай на вопрос.

Волшебница вздохнула.

— Соглашение — это не просто сделка. Это присяга. Только царь может скрепить такие чары печатью. Для этого нужно быть его подданным. Это общее правило и для вас, и для нас.

— Разве вы и так не являетесь его поданными? Ладно люди, но это же ваш Царь.

— А чем мы от вас отличаемся, по большому счету? — Она улыбнулась. — Если твоя жена пройдет через соглашение, она станет частью нашего Племени. И всё, ты её не вернешь. А дальше, чем больше сделок, тем крепче связь, и сильнее магия.

Ведьма засветилась, показывая все узоры и посмотрела на Рута, ожидая увидеть ужас в глазах Рута, ведь она была ну очень могущественна по волшебным меркам. Но книжник только безразлично пожал плечами.

— Ты, конечно, можешь попытаться остановить ее, но для этого нужно прийти в лес и забрать её оттуда. А я тебе обещаю. Как только ты переступишь нашу границу — ты умрёшь.

— И где же ваше дружелюбие и добродетель, мадам? Вы же самая добрая из трех волшебников? Но что же мешает вам убить меня посреди ночи или застать в дороге?

Ведьма зашипела…

— Приказ. Не нападать первыми. Мы только защищаем себя и свои тайны если нужно. И то без кровопролития. Любой человек может стать верным подданным, понапрасну убивать не велено. И так мало кто решается приходить, люди напуганы переменами, и вашими угрозами.

— Это предостережения, и это все ещё лучше, чем обман.

— Никакого обмана. Наоборот, за этот год мы дали людям больше правды, чем вы за последнюю тысячу лет.

— И к чему это привело? — С презрением бросил Рут.

— К тому что нам верят. За нами идут. Люди получают то, о чем слышат. Хочешь чудо, пожалуйста. В этом нет ничего плохого, будь счастлив. Хочешь научиться, пожалуйста, это ещё лучше. Царь только этого и ждет, готовности учиться и служить. Пойми это и станешь другим человеком, преклони колени, и твоя жизнь изменится.

— Звучит очень свободно, — заметил Рут

— Сказал поборник нравов, — фыркнула сирин. — Все чему-то служат.

— Да не все видно понимают, чему…

— Глупец, не желающий слышать, зачем ты задаешь вопросы. Волшебство и свобода, — вот те два крыла, на которых будет держаться новый мир. Вскоре мы станем самым сильным племенем. Мы встанем наравне с предтечами как верные слуги и никого над нами не будет кроме великого Господина. Твоя жена в отличие от тебя, готова измениться. И ты не сможешь ей помешать. Девочка сделала выбор. Мы этот выбор взрастим, научим и подготовим ее. Самое большее через месяц она станет волшебницей.

— Слушай, я знаю, это звучит хорошо. Но кому бы вы не поклонились, он не то, чем кажется, вы говорите людям правду, но сами обмануты. Вы служите не тому царю…

Алоис усмехнулась и Руту стало нехорошо.

— Ты это знаешь… кто он? Зачем?

— Цари не вечны… новый царь, новое время. Не пустовать же трону. Хотя я удивлена, что ты понял. Понял, потому и запутался…, но это не страшно. Ты только слушай. Я тебя недооценила, прости. Идем со мной, таких какты ждет великое будущее. Мудрый, сильный, ты встанешь подле трона рядом с нами и поведешь за собою людей, никто больше не усомниться в тебе и тебе самому не придется сомневаться и гадать, что правильно. Ты сам напишешь законы, с которыми будут считаться даже древние народы. Весь мир узнает нас и склониться перед нашим господином. Рут, соглашайся, не ради себя так ради Мелиссы. Она уже часть нашего царства и не захочет отказаться от него… — она пела, пытаясь зачаровать Рута, но после первой попытки он принял меры и теперь сидел перед волшебницей с кружкой в руке, время от времени потягивая живую воду, к сильному её раздражению.

— Отвечай на вопрос. Кто и зачем?

— Гароар, ради себя и всех нас… — сирин тихо зашипела, не сумела сохранить тайну.

Новый царь… новая выдумка… Рут отвернулся. Тогда понятно почему меняются законы… может хоть этот не оставит…

Может стоит проверить…

Поверить…

— Нет, я не верю тебе. — Он сделал последний глоток, отставил кружку и поднялся со стула.

Алоис зарычала.

— Ну твое дело, я предложила тебе мир, хотя ты напал на меня. Глупый книжник, жену потерял, сердце потерял, что от тебя останется?

Рут сжал нож.

Ведьма начала раскачиваться на цепях.

— Ну, тебе ещё что-то нужно? Или оставишь меня висеть здесь в качестве трофея? И, я надеюсь, ты придумал как защитить себя, после того как снимешь с меня цепи, а то знаешь ты теперь слишком много, ещё запутаешь людей лишними словами.

— Да, я просто убью тебя, и спокойно пойду спать. Выбирай огонь или нож?

Он подошел к кругу и легонько пнул свечку. Сирин зашипела. Они смотрели друг на друга с такой ненавистью, что воздух начинал потрескивать от напряжения. Вдруг она опустила голову, на мгновение обмякнув на цепях, а в следующий миг на Рута уставились два желтых нечеловеческих глаза.

— Нож. — Прохрипела сирин низким голосом и ухмыльнулась.

Рут приставил лезвие к её шее и застыл, его рука дрогнула. Улыбка волшебницы стала шире. Рут смотрел в кошачьи глаза… В не её глаза…

— Что не так просто это оказалось? — Усмехнулась сирин.

— Ты… Гароар, та сила, что хочет вырваться… царь самозваный? Кто ты?

— Почему самозваный? Я — наследник. — Сирин покрутила головой с любопытством рассматривая келью.

— Чей?

— Как чей? Первого Царя, которого вы забыли, а я милостиво прощаю вам это. И даже приглашаю под свое крыло. Даже тебя, несмотря на всё, что ты тут устроил.

Рут был в растерянности. У него больше не было сил отрицать происходящее. Оба царя, предтечи, чудь на земле людей, стали неоспоримой реальностью, о которой Рут ничего не знал. Ну, почти ничего…

— Каким был твой предшественник?

— Слабым. И жадным. Он не дал силы ни вам, ни мне, но я исправляю его ошибки.

— А говорят другое, что он был сердцеведцем и мудрецом, и что смерть для него ничто. Зачем ему наследник?

— Так и я твое сердце вижу, вон как разгорячилось от ошибки. Всем нужны ученики и наследники, без этого смысла учиться нет. Рут, Рут…ты дитя еще…сегодня я могу спасти тебя, от твоей же, как ты любишь говорить, глупости. Или могу убить за непокорность. Поклонись своему новому царю.

— Царю Неба… Ты помнишь Аарона?

— Забудешь его… — улыбнулась Алоис. — Сильный был чародей, вот хороший пример тебе, что может дать человеку истинное волшебство, какую власть и влияние. Ты читал о его величии, поклонись, и я дам тебе больше.

Рут склонил голову на бок.

— Аарон не был чародеем, но волшебный посох он принес из Старонорья, так что с натяжкой можно поверить. Но. У него не было власти. До конца жизни он ходил по земле почти как бродяга, уча всех, кто готов слушать. И говорил он не о величии… — он прикрыл глаза, его одолевали сомнения. — Не верю я твою доброту…

Гароар издал утробный рык, который в горле Алоис превратился почти в визг. Рут вздрогнул, вырываясь из задумчивости. Достойное поведение коронованной особы.

Рут подошел ближе и заглянул в самые глаза зачарованной волшебницы.

— Никогда тебе не стать царем, животное. Ты и близко с ним не встанешь.

Рычание снова вырвалось из горла забившейся на цепях девушки.

—Ты все равно не поверил…, но почему? Почему ты не веришь?!

— Знаю слишком много. Начнем сначала. Кто ты? Чего хочешь? Где…

— Я дал тебе выбор, простой выбор! Жизнь или смерть. Ты все решил для себя.

— Чары.

— На ней, а не на мне, хотя пришел я именно из-за них. Стало интересно посмотреть на человека, осмелившегося колдовать по старинке, такого даже мои ученики боятся, хотя им ничего не грозит, а ты…

Желтые глаза вперились в Рута.

— Верни мою жену, или я убью твою приспешницу.

— Жену… если она хоть немного похожа на тебя… она будет мне очень полезна. Но сначала разберемся с тобой…

Рут в ярости замахнулся ножом.

— Хорошо! — Вскричала сирин своим голосом. Страх отразился в её серых глазах. — Я скажу то, чего ты не знаешь! То, что спасет тебе жизнь этой ночью! А ты за это сохранишь мою!

Рут опустил нож.

— Ты использовал магию, на свой страх и риск, так ведь? Эти чары очень мощные и требуют много сил. Которых у тебя нет. — Затараторила она, — К рассвету волшебство сожгло бы твое сердце, но… мой Царь справиться быстрее, — гордая улыбка мелькнула на её лице. — Взгляни на свои руки.

Рут опустил глаза и увидел пятна крови на рубашке. Он быстро закатал рукава и едва сдержал крик. По предплечьям расходились царапины и порезы, словно невидимый зверь пытался растерзать его изнутри. Ведьма продолжала говорить, быстро и испуганно. Время книжника заканчивалось, а ей вовсе не хотелось оставаться в цепях на радость его учителям.

— Ты напал на меня, ты колдовал без разрешения и тебя очень легко найти. Теперь у тебя есть два выхода. Ты всё ещё можешь присоединиться к нам. Или попытайся очистить себя до того, как тебя заберет смерть? Что выбираешь?

Рут опустился на колени и погрузил руки в ведро с водой. Холодная вода остудила раны, новые царапины перестали разрывать кожу. Рут вздохнул. Когда речь заходила о чистоте в обители прибегали к двум верным способам.

— А я уж надеялась, ты бросишься в огонь. Воды ты взял неосмотрительно мало. — Заметила сирин.

Живую воду Рут принес из купели, установленной в центре сада.

— Живая вода тебе поможет, да, если ты успеешь до неё добраться.

Алоис продолжала раскачиваться на цепях и посмеиваться. Удерживать её дольше было опасно и бессмысленно. Рут почувствовал легкую тошноту. Его силы заканчивались. Он поднялся и достал нож. Сирин перестала раскачиваться и сосредоточилась на книжнике.

— Не нападай, — предупредил Рут. — Не обо всех заклинаниях ты знаешь. Удачного полета.

— Беги быстро, маленький книжник, беги быстро.

Рут рубанул веревку, удерживающую основное железное кольцо, и сирин со всеми цепями рухнула на пол. Она стала быстро выбираться из пут, шипя и ругаясь. В следующее мгновение крылатый вихрь вырвался из кельи. Сирин растворилась в ночи.

Рут спускался, перескакивая через ступеньки, бежал по темным коридорам, врезаясь в стены на повороте. За ним все более четко оставался кровавый след. Располосованные руки горели, а порезы ползли выше. Рут чувствовал, как кровь пропитывает рубаху на плечах и лопатках. Она была горячей. Ему даже казалось, что он вот-вот загорится изнутри. Так не честно! Они умирали не сразу. Не от одного заклинания!

Силы быстро его покидали. По саду Рут брел от дерева к дереву, едва не падая от головокружения. Он шептал слова раскаянья, молил о защите, хотя сам не верил в нее. Ему предстояло совершить ещё одно кощунство, и посягнуть на живую воду, Рут убеждал себя, что он очень аккуратно и трепетно омоет руки в волшебной купели, но добравшись до врытой в землю чаши, он только вздохнул и рухнул в воду.

Зверь смотрел на него горящими желтыми глазами. Ни очертаний, ни движения силуэта, только осознание незримого присутствия и удушья. Не кот, а змея. Безграничная ярость смотрела Рута и рычала. Когти её тянулись к шее, тяжелая поступь сдавила грудь. Но в решающий миг рычание превратилось в визг. Змей заметался, запаниковал и отступил обратно во тьму. Чьи-то сильные руки выхватили книжника из подступившего пламени, и казалось сжали само его сердце, грозившее вот-вот разорваться. Сознание Рута вспыхнуло болью и затихло.

Луна сияла над купелью, её свет успокаивал. Рут лежал на холодном серебре и наблюдал как лунные лучи-нити исцеляют его раны. Нити были тонкие. Едва заметные. Словно живые они скручивались и извивались, плавали в воде, поднимались с самого дна к сияющему в вышине глазу луны, как длинные ресницы. Рут лежал не в силах пошевелиться. Если он просто закроет глаза и уснет, будет так хорошо. Может он тоже станет серебряной нитью и останется навсегда в этой безмолвной, свободной ночи. Если он просто вдохнет луну. Выпьет этой чудесной воды. Холодной, живой, чистой.

Рут всплыл также внезапно, как и погрузился. Вода вытолкнула его, резко и недружелюбно. Он судорожно хватал ртом воздух и пытался удержаться за гладкий край купели. Наконец он вцепился руками в землю и замер до груди погруженный в воду. Порезы и царапины затянулись, рык зверя исчез из головы.

— О, небо… Небо… Небо…

Рут выбрался из купели и прошел несколько шагов на четвереньках. У него снова закружилась голова, а желудок вывернулся наизнанку. Но он был жив. Жив! Он пережил встречу с ведьмой и её хозяином. Напрасную встречу. Мелисса все ещё в лесу! Есть месяц. Всего месяц, чтобы сделать невозможное. Как. Как? КАК?! Рут рванулся вперед, сам не зная куда и зачем, но силы его оставили. Книжник упал лицом в мокрую траву.

Глава 6. Предательство и бессилие

… За длинным столом собралось человек двадцать. Все они были на удивление добрыми и радостными. На удивление мирными. Словно не князья Стомиланда, а одна большая дружная семья. Утиный выводок под предводительством Розы Саур. Девушка сидела во главе стола и мягко смеялась.

Вот уже больше часа она вела светскую беседу с господами, приехавшими по её приглашению. Джеромо стоял позади подопечной и не понимал, зачем Агата собрала всех князей вместе опять. Она все-таки составила с кем-то из них партию, и страна вот-вот должна была узнать кому же достанется этот сладкий пирог с золотой начинкой. Но объявление решения при всех грозило катастрофой. Хотя Агата упорно отрицала такой исход.

С каждым днем Джеромо все меньше и меньше доверял герцогине, и все больше боялся за свое золото, и в голове его начал созревать коварный план. Но времени для подготовки нужно было непростительно много. Алхимик молил Небо чтобы ему хватило дней. От герцогини следовало избавиться, пока она не совершила какую-нибудь глупость.

Роза подняла бокал в ответ на тост молодого князя, который желал прекрасной девушке любви и счастья. Она отпила всего один глоток и взгляд её остекленел.

Звон разбившегося бокала заставил всех вздрогнуть. Джеромо с ужасом смотрел на Розу.

Она хрипло вздохнула и потянула руки к шее. Из уголка её рта вытекла струйка крови. Несколько капель упали на белоснежное кружево платья. Роза обмякла в кресле и так и осталась сидеть с открытыми глазами.

Несколько секунд все сидели неподвижно, а потом резко бросились к девушке. Джеромо едва успел отскочить в сторону, чтобы не оказаться затоптанным княжескими сапогами.

— Роза!

— Девочка!

— Милая!

— Любовь моя!

Кричали они наперебой, но несчастная девушка уже ничего не слышала. Только смотрела невидящим взглядом поверх голов.

Князь Эдор схватил за грудки своего вечного врага князя Роэда.

— Это ты пес! Ты убил мою невесту!

— Твою невесту?! — Вскинулся Роэд. — Она обещала свое сердце мне! А ты ревнивец совсем от злости изошел! Зачем ты так с ней!

— Господа! Не несите чушь. — Встал граф Сиер. — Сегодня я собирался объявить о нашей с леди помолвке. Это была моя невеста…

— Врешь! — Молодой герцог Гварда достал из-за пазухи письмо с печатью Розы и бросил его на стол. — Мне она призналась в любви!

И тут до Джеромо дошло. Он стал медленно отползать к стене, осознавая, что жестоко проигрался. Теперь стоит убраться подальше, пока князья решают дела сердечные и не помнят о несметных богатствах погибшей девушки.

Джеромо выскользнул за дверь и зарычал от злости и бессилия. Страх уступал место ярости. Что этой дурной женщине было не так?! Все шло так замечательно! Ещё пара месяцев, и князья того и гляди преклонили бы колени, присягнув на верность прекрасной и мудрой леди. После этого можно было и свадьбу играть, и богатство использовать по назначению. Но теперь… Всё пропало… Они вцепятся друг другу в глотки, ведь есть такой прекрасный повод… Война! Нет, нет, нет, только не война!

Джеромо мелко задрожал и посеменил к лестнице. Был один способ сохранить мир…только один. Деньги Розы Саур, которые он лично отливал в своей мастерской. Они должны оказаться в надежных руках, прежде чем князья начнут их искать. Но кто, сможет удержать страну железной хваткой? Кому можно довериться?

Алхимик быстро спускался к хранилищу перебирая на память имена князей. В голову приходил только Аарон из долины Фра. Но опасно! Как опасно! И сын у него странный! Единственный за Розой не бегал! Неизвестно, что у мальчишки на уме…

Джеромо распахнул дверь в сокровищницу и схватился за сердце. Она была пуста. Розу Саур не только убили, но и ограбили! И князья начнут искать виновного, начнут мстить. А спросят ведь с него! Это ведь он, Джеромо, всегда был рядом с девушкой и распоряжался её состоянием! И это он под шумок сбежал из зала после её смерти! С него все начнется!

Не помня себя от страха, Джеромо бросился бежать. Он петлял по коридорам, не зная куда податься. В покои Агаты? Она уже скорее всего сбежала! Это она, наверняка она убила Розу! Бедная девочка.

Замок начал гудеть, князья и правители шумной гурьбой катились по его коридорам в поисках золота, виновника и ответов. Алхимик проскользнул в крыло слуг и через задворки попытался покинуть замок, смешиваясь с толпой лакеев.

… Видение стало размытым, смутным… Рут проваливался в серый туман, пытаясь вырваться наконец на свободу из странного своего забытья. Он различил знакомые встревоженные голоса, но эмоции алхимика нахлынули на него с новой силой, утаскивая глубоко в мир сновидения…

Джеромо в ярости бросил тяжёлую стеклянную колбу о стену. Кусочки цветного стекла разлетелись рядом с Агатой.

— Ты идешь или нет? — Спросила она.

— Ты змея! Ты убила девчонку! Ты все испортила! — истерил алхимик. — Где мое золото?

— Золото Розы останется у Розы и у меня!

— Это мое золото!

— Ну, если ты хочешь сражаться за него со всем Стомиландом, забирай! — пожала плечами герцогиня, отступая к карете.

Проулок, в котором они встретились едва вмещал пару лошадей. Повозка отлично закрывала людей от лишних глаз.

— Вот именно! Теперь весь Стомиланд ищет украденные сокровища леди-бабочки! Зачем? Зачем ты это сделала?! — негодовал Джеромо. — Мы были так близко к цели! А теперь ты можешь забыть о своей желанной власти.

— Отнюдь. У меня есть деньги, чтобы начать спокойную богатую жизнь где-нибудь подальше, а Стомиланд пусть горит черным пламенем! — Герцогиня всплеснула руками, давая волю эмоциям. Джеромо едва успел увернуться от её трости. — Из-за этих идиотов погиб мой муж! Погиб, потому что пытался защитить местное дурачье в парчовых одеждах! Если бы не Стомиланд Адавар по сей день служили бы у Эриданского трона!

— Вас предал Эридан, а вы за это разорили мой дом?!

— Эридан тоже хлебнет горя в этой войне, будьте уверены.

— Вы меня обманули! Использовали! Вы соврали о своих намерениях!

— Расскажи я вам все честно, чтобы я получила?

— Ничего! Вы не получили бы от меня ничего!

— Вот именно… А теперь у меня есть всё, и я приехала к вам только из чувства долга и жалости. Я даю вам шанс спастись, прежде чем на вас объявят охоту. Мне ведь не нужно объяснять, кого винят в смерти Розы и с кого потребуют золото. Зря вы вылезли из своих башен, — усмехнулась герцогиня.

— Я верну свое, не сомневайся! — Вспыхнул гневом алхимик и бросился к карете, — Змея! Карга старая!

Он рывком распахнул богато украшенную дверь, надеясь увидеть внутри сундуки, набитые золотом, но, заглянув внутрь, отскочил к стене бледный как смерть.

— Ведьма!

Герцогиня с презрительной усмешкой подала знак и из кареты вышла девушка. Самая прекрасная девушка на земле.

— Роза! Как это возможно?! — Взмолился Джеромо, — Ты жива! Значит мы можем все исправить! Роза, скажи что-нибудь милая.

Но роза молчала. Она стояла прямо, сложив руки на платье, и, как не живая, безразлично глядела на алхимика.

— Ты же не думал, что я действительно позволю им её сжечь? — Герцогиня нежно повела рукой по волосам девушки, — слишком дорогая игрушка, чтобы так с ней обращаться.

— её же обязательно узнают! За первым же поворотом узнают!

Герцогиня покачала головой и что-то прошептала на ухо Розе. Голова девушки медленно повернулась к Агате, миновала её лицо и продолжила поворачиваться дальше. Когда перед вжавшимся в стену алхимиком оказался светловолосый затылок девушки, несчастный сполз по стене от ужаса. Ведьма! Герцогиня засмеялась.

— Что она такое? — Промямлил Джеромо. — Магия?

— Механизм, — сказала Агата, откидывая светлые волосы розы. Под светлыми прядями оказалось незнакомое алхимику лицо, не самое красивое, но выглядящее правильно на изящной шее. Девушка вдруг перестала быть Розой… она и не была Розой…

Джеромо схватился за голову и заплакал. Он не понимал. Он решительно ничего не понимал. Это не может быть наука, такие механизмы сделать невозможно. Это магия. Настоящая магия! Сильная, обрушить бы её на Агату.

Самое худшее, что может случиться с ученым… он сошел с ума, он поверил в магию… он пожелал волшебства.

Только оно могло победить эту злую гарпию, если она способна творить такие вещи. Джеромо должен найти способ отомстить ей. Алхимик злобно зарычал на герцогиню, как бродячая собака, загнанная в угол.

Агата Адавар покачала головой.

— Зря я тебя пожалела… думала ты мудрее… сильнее…, а ты жалок…

Она усадила изящную куклу в карету, и, бросив на алхимика последний взгляд, села сама и приказала кучеру трогать. Джеромо остался сидеть один, убитый отчаяньем, страхом и жаждой мести.

… Рут отчаянно пытался проснуться. Его тошнило. Одно имя герцогини заставляло его кричать и биться из стороны в сторону. Чувства загнанного в угол ученого смешивались с его собственными, и книжник боялся совсем в них потеряться. Мысли путались в его голове. Видения слабели. Становились все более блеклыми и тихими. Он уже не проваливался в них как в яркий сон. Он лишь мельком улавливал суть.

Джеромо боялся. Джеромо бежал. За ним гнались. Он потерялся в пустынной долине. Бродил по лесам. Голод. Сильный голод и снова страх.

Рут узнал пейзажи, озеро. Графский замок в дали. Наконец-то видения ушли. Книжник попытался достучаться до собственных воспоминаний, хоть немного обдумать свои проблемы, но последний яркий образ вспыхнул перед глазами как догорающий закат.

Джеромо провалился под землю. Там, среди темноты и страха явился свет. Голубые яркие кристаллы. И чей-то уверенный, манящий надеждой зов. Голос, казалось, звучал в самой глубине израненного сердца. Он обещал отмщение, силу, магию и человек из последних сил тащился вглубь туннелей. Его отражение мелькало в кристаллах, освещающих путь, алхимик заметил его, когда остановился, чтобы отдышаться. Он с отвращением оглядел бледное, изможденное дорогой лицо. С всклоченной седой бородой.

… Рут узнал его и почти взвыл от досады. Видение исчезло, оставив книжника в липкой туманной серости. Рут рвался через этот дым обратно. Узнать больше! Проследить! Понять! Но ничего не получилось. Истерзанное сознание отказалось подчиняться, расползаясь на нити как ветхая рубаха. Книжник больше ничего не видел. Его не тревожили чужие страхи, и собственная боль…

Очнулся Рут на узенькой кровати, на которой должен был честно проспать весь предыдущий день. Он тяжело дышал, на щеках чувствовались мокрые полоски слез. Ужас последних видений окончательно разбил книжника. Не напрасно он чувствовал, что связан с печальной историей Стомиланда, но лучше было не искать этих знаний. Что теперь с ними делать. Чему верить? Как принимать себя? Рут сжал пальцами одеяло, заставляя себя отвернуться от собственного прошлого и сосредоточиться на другом вопросе. Будь имя герцогини единственной проблемой в его жизни, Рут позволил бы себе пострадать несколько недель. В чём же он провинился, что на него упало всё одновременно.

Рут вспомнил лицо волшебника, совсем нетакое ухоженное и спокойное, каким его привыкли видеть, вспомнил сжигающую его жажду мести и ужаснулся. Отличный помощник желтоглазому зверю. Нужно вытащить Мелиссу и поскорее. Вздохнув, книжник открыл глаза.

Маленькая каморка была погружена в полумрак, в ней не предусматривались большие окна. Рядом с кроватью стояла табуретка, а у противоположной стены небольшой сундук для хранения вещей. Кто-то пошарился в его вещах и даже не потрудился закрыть крышку. Рут не торопился вставать. Как только он выйдет из кельи, на него рухнет поток вопросов и обвинений. Он пригляделся к маленькому окошку, прикидывая сможет ли пролезть в него.

Шум и переполох за дверью прервали его размышления. План побега провалился не начавшись. Рут приготовился встретиться с разъяренным роем Совета. Дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Рут схватился за голову. Когда он снова сфокусировал взгляд перед ним стояли Старшие в полном составе. Впереди, конечно, Родрик. Его козлиная бородка дрожала от возмущения, но почему-то он не спешил кидаться на ученика.

Наконец, в келью вошел Настоятель.

— Рут, как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Рут кивнул и сел. Он чувствовал себя хорошо, и не встал приветствовать гостей исключительно из приличия. Из одежды на нем была только рубаха.

— Нам бы хотелось, чтобы ты объяснился, Рут. — продолжил настоятель. — Тебя нашли ночью в саду, оборванного и промокшего. С пятнами крови на рубахе.

Рут обратил внимание, что в данный момент рубаха на нем чистая. А табурет рядом с лавкой пуст.

— А где мои вещи?

— Сожгли. — отозвался Родрик.

— А?

— Все сожгли! А твоя келья, это возмутительно! И это после того, как я запретил тебе заниматься, и велел идти к Барбу.

— Что?!

До Рута дошел смысл сказанного.

— Что вы сожгли?!

— Всё! Все твои магические штуки, и все твои крамольные свитки! Как можно…

Родрик задыхался от возмущения, а Рут забыв о приличиях соскочил с кровати и бросился к сундуку.

Он не хранил в обители много вещей. У него их и не было особо. Сундук в отведенной ему келье заполняли записи, исправления и иллюстрации к книгам, которые Рут сделал за последние пять лет. И их не было на месте. Сундук был пуст.

— Даже я не ожидал от тебя такого предательства! — Распалялся Родрик, — Колдовство! В обители! Мы все могли погибнуть из-за тебя! О, Небо, помилуй!

— Где мои записи?!

— Сказано же, сожгли! Очистили обитель от этой смуты! Я возмущен тем, что ты писал! И тем, что хранил это здесь. А о том, что нашли в твоей рабочей келье я вообще молчу!

Рут посмотрел на настоятеля.

— Там тоже…

— Всё.

— Мне нужны были эти записи! — Рут вскочил. — А вы их уничтожили!

— Не дерзи, юнец. — Родрик замахнулся на него рукой.

— Да провалитесь вы с вашей дерзостью! У меня есть всего месяц, чтобы спасти жену! И мне нужны были эти записи!

Такого нахальства Родрик терпеть не стал. Он стеганул Рута розгой, которую держал за спиной все это время. От неожиданности книжник осел на пол. И тут же получил ещё несколько ударов.

— Ты дерзкий, недостойный крестьянин. Я давно говорил, что тебя надо гнать в шею! — Родрик замахнулся ещё раз, под одобрительный гул совета.

— Нет! — вмешался настоятель. — Хватит, Родрик. Мы тебя услышали и поняли. Убери розги сейчас же.

Спорить с настоятелем Родрик не решился. Слишком старик был зол. Розга снова исчезла в складках белого балахона.

— Рут. — настоятель переключился на ученика.

Тот вздохнул.

— Нижайше прощу прощения, господин Родрик и почтенный совет, за мою дерзость и благодарю за искреннюю заботу обо мне, да призрит на вас Великое Небо, благие братья.

Старшие выстроились в ряд с самым важным и благочестивым видом.

— Рут? — Повторил настоятель.

— Я раскаиваюсь и отрекаюсь от всего, что делал, волшебство не войдет более в мое сердце и разум, пусть Небо накажет меня, если я лгу.

Рут задрожал. В этих словах он не лукавил… чтоб ещё хоть раз он такое предпринял… его ещё долго будет преследовать стыд и чувство вины. Он действительно подверг всех опасности и сделал это осознанно.

— Мы принимаем твои извинения. Но за свои проступки и заблуждения ты будешь наказан. — Родрик говорил без улыбки, но Рут готов был поклясться, что его переполняет торжество. — Ты запятнал честь обители недостойными занятиями, подверг нас гневу Неба. О твоем посвящении не может быть и речи. Ты будешь острижен и лишен летописи. Ни одна обитель не даст тебе плаща и печати. Ты не станешь книжником.

— Но мы не произнесем отречения. — поспешил взять слово Настоятель. — Ты останешься в стенах обители, под нашей зашитой. Большего, увы, я не могу для тебя сделать, мне жаль мой мальчик. Ты совершенно погубил свою жизнь.

И Старшие цепочкой потянулись прочь. Родрик вышел последним и затворил за собой дверь. В келье остались только Рут и настоятель. Старик сидел на кровати и смотрел на ученика. Рут опирался на сундук и смотрел в пол, стараясь не выдать своей ярости. Наконец, настоятель заговорил.

— Насчет твоей жены, Рут. Мне очень жаль.

— Я должен спасти ее, помогите мне! Послушайте…

— Рут. Ты знаешь, что нужно сделать. Ты должен был сделать это сразу, как только она утвердилась в решении.

— Да как вы можете? — прошептал Рут.

— Ты должен отречься от Мелиссы.

— Как я могу отречься от жены?!

— Так же как отрекался от друзей. Твердо и искренне.

— Нет.

— Ты должен, ты ведь и сам понимаешь, что она сделала.

— Она околдована! Сирин охотилась на неё специально! Я не могу её бросить!

— Даже если так, её воля уже согласилась с волшебством, ты не сможешь помочь ей.

— Если вы действительно верите в то, что говорите, почему всё ещё разговариваете со мной? Выпните меня прочь и дело с концом!

— Рут…

— Одна ошибка, не перечеркнет того, кто она для меня.

— Рут. Ты сам находишься в опасности и подвергаешь опасности нас. Если ты откажешься, Родрик поднимет вопрос о твоем полном изгнании. Мне очень-очень жаль. Но Мелисса долго не проживет. Если её не погубит волшебство, она погибнет от рук солдат. Граф идет войной на волшебников.

— Это большая ошибка. Я видел вчера…

— Рут. Отдохни. Завтра тебя остригут. Ты поступишь в распоряжение Барба. Я дам тебе неделю, чтобы смирится с потерей. Потом ты должен произнести отречение.

Настоятель встал и похлопал ученика по плечу. Его глаза были полны грусти и сострадания, но Рут не оценил проявление чувств. Он так и остался сидеть у сундука, потерянный и злой.

Родрик ждал настоятеля. Наставник, увидев помощника, отвлекся и не до конца закрыл дверь.

— Это возмутительно! — начал Родрик, — Как вы можете его защищать? После всего, что случилось? Его нужно изгнать поскорее, ради сохранения обители!

— В этом нет нужды. Он лишился всего, это и так высокая цена за покаяние, которое он уже произнес.

— Он начал колдовать! Прямо здесь!

— Он обезумел от горя! Как ты не понимаешь! — Настоятель разочарованно покачал головой, — Это… колдовство… не было попыткой к власти, это был крик отчаянья! Если мы отречёмся от него и выгоним, он погибнет. Он нуждается в нас!

— Нравы говорят…

— Нравы уже исполнены… Где твоя милость, Родрик? К тому же, сам граф просил за него.

— Что?!

— Вот прочти, граф просит предоставить ему Рута в полное распоряжение по окончанию учебы или…

— Он её уже не закончит.

—… Или, как только я сочту это возможным. Я отправлю его к графу, как только он восстановится. Полностью.

Родрик и настоятель пошли по коридору, продолжая обсуждать судьбу ученика. А Рут все ещё сидел у сундука и бился головой о стену. Он был в отчаянье и почти сдался.

Глава 7. Хвост отрезанный, хвост подожжённый

На следующий день в обители прошла церемония пострижения. Родрик сделал из неё настоящие представление.

— В назидание всем собравшимся! — Сказал он.

«На потеху твоему самолюбию» — подумал Рут.

Его вывели в центр большого зала и поставили на колени. Родрик долго и с выражением зачитывал список грехов и преступлений неверного ученика, а потом схватил Рута за хвост. Тот сжал зубы.

«Да зачем тебе нож, ещё немного силы, и ты оставишь меня лысым…»

Рут сосредотачивался на мелочах. На сильной хватке учителя. На хлюпающем носе Вашку. На новой булавке настоятеля. На чем угодно, кроме сути происходящего. Иначе он не выдержит.

Родрик махнул ножом и черные волосы рассыпались, закрыв лицо опального книжника. Рут опустил голову. Перед ним стояла чаша с огнем. Языки пламени плясали на потрескивающих щепках. По приказу Родрика Рут сам разжег ее. Как символ того, что он, и только он, виновен в своих бедах. Родрик бросил в чащу отрезанный хвост и разорванный надвое свиток и именем Рута на печати.

Нет больше летописи, нет его истории. Нет гордого и длинного хвоста. Рут перестал быть книжником. Рут перестал быть врачевателем. Рут перестал быть нравником. От него остался только пепел.

Рут не поднимал головы, он не смог сдержать слезы. Но пока волосы закрывают его лицо, этого никто не видит. Обитель молчала. Тихо шептались разочарованные учителя. Он ведь подавал такие надежды.

Родрик дождался пока чаща погаснет и подошел к Руту.

— Надеюсь, это достаточно яркий пример. Вот к чему приводит своеволие, надменность, и… колдовство, — последнее слово он произнес с особым презрением. — Смотрите внимательно.

Он взял Рута за волосы и заставил его поднять голову.

Вдоволь насладившись этим моментом, Родрик отпустил ученика. Не скрывая усмешки, он взял Рута под руку, помог встать, стряхнул невидимую пылинку с его плеча и легким толчком отправил в объятия Барба.

— Теперь это твое, — сказал он ключнику.

— Не совсем. — поправил его настоятель. — Теперь это твое.

— Что? — куда-то исчезла вся радость Родрика.

— Рут нуждается в попечении, а тебе нужно научиться милости, Родрик. Ты лично будешь отвечать за него передо мной. Присматривай за мальчиком, наставь на правильный путь, помоги справиться с горем, которое на него свалилось.

У Рута отвисла челюсть. Что ещё сегодня случится? На них все-таки обрушится Небесный огонь? И то, в этом будет больше милости, чем в решении настоятеля. Родрик судя по краснеющему лицу испытывал схожие чувства. В толпе учеников кто-то захихикал.

Настоятель закончил церемонию и поплыл в свою келью, Родрик, пыхтя и раздуваясь от возмущения, последовал за ним, просить себе лучшей доли. Учителя повели молодежь на занятия. Рут остался с Барбом. Он ожидал услышать первую порцию уколов и насмешек, как только старик получит свободу говорить. Но Барб только похлопал Рута по плечу.

— Идем, покажу что к чему, у нас много работы.

Его доброжелательности хватило ненадолго. Она закончилась ровно в тот момент, когда Барб осознал, что теперь у него есть личный слуга, способный работать за него. Он привел Рута в маленькую темную каморку на нижнем этаже обители. Пара узких лавок, печка и полка для масляной чашки, вот и все богатство.

— Располагайся, жить теперь будешь тут. Сегодня много дел. Сперва наколи дрова. Потом надо будет перемыть посуду и накрыть к ужину.

Дав указания, Бабр с блаженным видом завалился на печку. Она была ему коротковата, и тощие коленки ключника свесились вниз.

— Давай, давай! Работай, вороненок. — сказал он, устраиваясь по удобнее.

Рут вздохнул и отправился устраивать быт.

Когда он возился на кухне, пришел Вашку. Рут сидел на низенькой табуретке и чистил картошку. Много картошки. Время от времени он тихо фыркал, сдувая с лица черные растрепанные пряди.

— Рут, — позвал Вашку.

— Пф.

— Рут.

— Пф.

Вашку протянул ему ленту.

— Выглядишь ужасно. Когда ты последний раз ел?

— Вчера, Симон заставил. Я не хочу есть.

Рут действительно выглядел ужасно. Три последних ночи дались слишком тяжело. Он осунулся, похудел, под глазами лежали темные круги. Он так нервничал, что просто забывал есть. Ну и подумаешь, всего три дня.

— Рут, вообще-то, ты три дня только без сознания провалялся, — тихо заметил Вашку.

— Чего?

Рут выронил нож и медленно повернулся к Вашку.

— Тебя нашли у купели. Почти мертвым. Симон влил в тебя, наверное, все свои запасы. И живую воду, по приказу настоятеля. Ещё он заметил, что ты зря перевел настойку и ему это не понравилось. И он стал подливать тебе сонных трав всюду. Просто не давал просыпаться, пока не посчитал, что тебе стало лучше. С твоего… кхм… ритуала, прошло уже четыре дня.

Рут схватился за голову. Какой-же он идиот. Мелисса должно быть уже мертва.

— Рут не улетай, — Вашку потряс его за плечи. — Рассказывай, что ты учудил?! А то я же лопну скоро.

Рут рассказал, как в попытке вызволить жену, напоролся на самую могущественную волшебницу. Снова. При чем напрасно. К цели он не приблизился ни на шаг, а наоборот, оказался заперт.

— И царь их не царь вовсе… зверь какой-то, глаза змеиные. Понятия не имею, что делать теперь…

— Рут, тебе надо сдаться…

— И ты туда же?!

— Нет, послушай.

Вашку выудил из сумки книгу, всё ту же старую книгу.

— Знаешь, как Аарон творил чудеса? Я все изучил. Он не ритуалы проводил, а молился. Он верил, что будет услышан!

— Позови, я услышу…

— Да, именно! Ты тоже увидел это? Родрик читал недавно эту главу, но я не понимаю почему учителя связывают её с судом. Я думаю, Аарон не боялся встреч, а только ими и жил. Просил… всё как волшебники говорят, только Царь тогда настоящий был. То есть, я хочу сказать… Ты сделал всё, что мог, правда всё, и даже то, чего делать не стоило. Но это не помогло. Ты не знаешь, как её спасти. Твой единственный шанс — это сдаться и молиться. И может Царь…

— Царь что? — Разозлился Рут, — Вернет мою жену? Спасет её среди лесного пожара? Принесет её сюда на облачке?

— Рут, послушай…

— Вашку, уйди.

— Рут, мы должны найти Его. Может он услышит тебя, потому что ты жену любишь. Помнишь, что я говорил? Найди слугу, потом господина. Счастье далеко вСтаронорье, чтобы Мудрость найти мы слишком юны. Но у тебя есть…

— Вашку! Ты хоть представляешь, кем надо быть, чтобы найти Царя? Аароном быть надо, а я не он. Моя любовь ничего не стоит — пока я сижу взапрети. Царь… видеть его не хочу, слышать о нём не хочу. Тоже мне древний бог…, а даже если и бог, и царь, на нас ему плевать, глупо просить о помощи. Он оставил нас, не будь его трон пустым, туда бы не лезли всякие…

— Рут, я знаю, что ты ничему не веришь. Хотя и не понимаю, на чём тогда твой мир держится. Но этот пустой трон, твой единственный шанс.

«И я его упустил. Он не услышал меня». — подумал Рут.

Вашку ушел. И больше не приходил. День проходил за днем. Обитель отошла от невеселой церемонии и продолжила жить привычной жизнью. Только у учеников появилось новое развлечение. Они на все лады задирали Рута, смеялись над ним и дергали за короткие волосы. И участь Малика, изгнанного за стены, вдруг показалась ему не такой уж печальной.

А ещё Родрик, скрипя зубами, каждый вечер спускался к бывшему ученику. На разговор. Говорил правда в основном учитель, довольствуясь безразличным кивком в ответ.

— Ты должен быть благодарен, что тебя не выбросили на улицу как бродячую шавку. Это уже милость, а я ещё и готов возиться с тобой в свои свободные часы, — говорил Родрик расхаживая по коморке. — Чтобы преодолеть горе, перестань жалеть себя, не надо кривиться, ты жалеешь именно себя, а не жену. Это тебе сейчас плохо, а не ей. Она рада быть на лесном шабаше, за что и сгорит. Чтобы восстановить расшатанную душу, сосредоточься на благодарности. На той Небесной милости, что к тебе проявлена. Понял?

— Угу.

— Получается?

— Угу.

— Отлично. Завтра мы продолжим твое душевное исцеление.

— Угу.

Рут не собирался говорить с Родриком по душам. Зачем вообще что-то говорить, если тебя даже не пытаются слушать. К счастью Вашку оставил на кухне книгу Аарона, которую Рут и забрал себе. Он копался в ней, снова и снова перечитывая первые главы, надеясь найти ответ в скудных описаниях прошлого. Царь… предтечи… волшебство… чудь… люди… все равно не хватает детали… быть может всего одной, но очень важной.

Приложив немало усилий и терпения, Рут все-таки смог убрать волосы с лица. Самые длинные пряди он связал в куцый, лохматый хвостик, но по бокам все равно торчали короткие лохмы.

— Непривычно видеть тебя таким одуванчиком, — заметил как-то Вашку, идя на занятия. Рут подметал тропинки и старался не попадаться на глаза ученикам. Вашку грустно поглядел на него и продолжил путь.

— Рут! — Родрик вышел из обители и направился прямо к ученику.

Рут поклонился.

— Зачем тебе книга Аарона!

Рут вздохнул, Барб нашел книгу и поспешил доложить наставнику, об очередном нарушении правил.

— Она вдохновляет и наставляет на истинные пути, как и все учения в обители. И если я сбился с пути я намерен на него вернуться.

Родрик сверлил Рута взглядом.

— Я не верю ни единому слову, мальчик.

— Может ли не имеющий веры в сердце обрести её в чужих словах?

Родрик отвесил Руту пощечину.

— Опять дерзишь! Вернёшь книгу в библиотеку сегодня же, и возьмёшь там основы Нравов. Чтобы завтра отчитал наизусть все заповеди.

— Я их и сейчас могу озвучить. Вы же просто хотите, чтобы я пришел завтра рассказывать вместе с первогодками?

Родрик замахнулся снова, но Рут отпрянул, не переставая говорить:

— Заповедь 15: «Не поднимай руки на брата своего, но милостью направляй его на путь истинный», проявите милосердие, господин Родрик, и «не позволяйте гневу застилать взгляд и заглушать разум», 11 заповедь.

Глупо было надеяться, что при упоминании Нравов Родриксложит ладони вместе и мирно удалится, но сносить удары молча Рут уже мог.

— Вот как ты заговорил. Хорошо. 5 и 13, Рут. Давай.

— «Не жалей розги для детей своих, дабы от юности наставить их на вернейшие тропы», «Почитай учителей и наставников, слушай их прежде действия своего, ибо блага желают они для жизни твоей».

— Там написано не так.

— Рад, что вы наконец увидели ошибку, может исправите.

Еще удар. Родрик развернулся и направился обратно в обитель. У самого входа он остановился.

— Аарона отдаешь, Нравы берешь, завтра я тебя слушаю. Читай, как написано и «…слушай их прежде самого себя…». Ах да, прости. — Родрик вдруг расплылся в улыбке. — Как это я забыл, ты ведь больше не обучаешься. Конечно, выполнять задание не нужно, такой мудрости и усердия стоит ли требовать от дворника. Просто отдашь книгу. И всё. — сказал он и скрылся за дверью.

— О, Небо, да что с тобой не так. — буркнул Рут ему вслед.

Он оставил метлу и отправился в сад. Небо… Вашку, слыша подобное восклицание, каждый раз говорил «не разбрасывайся словами», но Рут никак не мог отвыкнуть от старых присказок. В конце концов, а что ещё у него осталось.

Рут чувствовал себя ужасно. Каждый раз проводя рукой по голове он вздрагивал, не обнаружив длинных волос. Он не мог забыть видений, всё новые и новые вопросы и сомнения зарождались в его голове. Он ни на минуту не переставал думать о жене. Способы спасения не находились. Рут даже не мог увидеться с ней в деревне.

Днем ранее в обитель заглянул Мика. Он принес Руту записку и вести.

— Мелисса вернулась. Живая, всё хорошо. Теперь она приходит вместе с другими волшебницами, помогать людям. У вашего дома такая толпа собирается…

Лепетал нравник пока Рут дрожащими руками открывал записку. Он не успел её прочесть. Откуда-то сразу появился Родрик, прилежно исполнявший поручение настоятеля.

— Это что такое? — взревел он, услышав слова Мики. — Записки от ведьмы! Рут, тебе нужно отречься от нее, если ты хочешь остаться в обители! Отдай сюда.

— Да не хочу я здесь оставаться! Отпустите уже на все четыре стороны! Отрекайтесь, если хотите, только оставьте меня в покое! — прокричал Рут.

Нравник в ужасе стал молиться.

— Ты не в себе, — ласково проговорил Родрик. — Отдохни. Мика, иди домой и проследи, чтобы ворота были закрыты.

Записку он забрал. Единственное, что Рут успел увидеть, это подпись: «с любовью, жена». И всё.

Высокие стены обители, которые всегда казались надежными и безопасными, стали теперь темницей. Рут пытался залезть на них и падал, снова и снова, пока его не нашел Барб. Ключник поколотил подопечного за попытку сбежать, за что получил от Родрика искреннюю благодарность.

Шагая по саду, Рут в ярости колотил ветки, рычал и пинал листву. Наконец его силы окончательно иссякли. Рут упал на колени и… воззвал ко всем, кто готов был услышать. Ну как воззвал… со стороны могло показаться, что он решил разругаться с ними окончательно, припомнив все страдания последних дней и высказав все нелестные слова, которые накопились в сердце.

— Небо! Царь небес и земли! Кто ты?! Сколько можно молчать, когда ты нужен? Я так долго искал ответы и не нашел их, и всё равно жил по слову, написанному твоим учеником. Пятнадцать лет я соблюдал всё, что написано! Чем я заслужил такое? Я вообще был единственным, кто узнал о тебе хоть что-то. Я не оставил эти тексты в пыли, а сохранил их. Принял истину прошлого, хоть и с большим трудом. А в ответ тишина! Где твоя хваленая справедливость? Где огонь? Или ты отдал трон, и мне тоже стоит пойти поклониться этому зверю? Так я не могу, не верю. Не знаю его. Про тебя хоть что-то написано, и если ты такой, как говоришь, сделай хоть что-нибудь. Я не могу её спасти. Я не Аарон! Я даже не книжник… не нравник… Я совершенно бессилен…– Рут вцепился пальцами в траву, с корнем выдирая зеленые стебли. — Прошу… Мне не что больше опереться… если вся наша история и вера не напрасна яви Себя! Помоги мне!

Проорал Рут и тут же вскочил от страшного грохота. На миг ему показалось, что разгневанный Царь решил внять просьбе о справедливости и стереть наглеца с лица земли. Истерика сразу закончилась.

Но всё оказалось намного проще. Что-то упало в старых сарайчиках. Рут оглянулся на поднятый клубок пыли, вздохнул и пошел разбираться.

Маленькие старые сарайчики стояли в самом дальнем углу сада. Там хранили ненужную и изжившую себя утварь, в надежде ещё приспособить её для полезного дела, или сжечь, когда закончатся дрова.

На одном из сарайчиков сломался засов и старые метлы вперемешку с граблями, соломой и паутиной валялись на земле.

Рут осмотрел слетевший засов, подчинить не сложно, даже книжник справится. Он раскопал в сарае гвоздь с молотком и вбил засов по новой. Потом принялся собирать рассыпавшиеся инструменты.

К одной метле, с очень сучковатой ручкой прицепились цветы, Рут попытался смахнуть их. Цветы остались на месте. Тогда он потянулся к ним, чтобы снять руками, и отбросил метлу в сторону, едва прикоснувшись к лепесткам.

Метла цвела. Рут несколько раз обошел вокруг нее, боясь прикасаться. Но сомнений не было. Метла цвела. Он осторожно освободил древко от веника и осмотрел полностью. Корней не было, абсолютно сухая снизу палка заканчивалась цветами, которые прекрасно себя чувствовали. Рут провел пальцами по бархатным лепесткам.

— Да быть того не может. Не могли они превратить его в метлу.

Но объяснить цветущий посох иначе Рут не смог. И, чтобы окончательно удостовериться в своем сумасшествии, он ударил основанием посоха по земле. Вверх взметнулся сноп серебряных искр, вспышка быстро скрылась в облаках. Рут открыл рот.

— Я нашел посох Аарона… О небо… Небо?

Рут смущенно посмотрел на посох. Находку можно расценить как ответ, или это случайное совпадение? В любом случае стоит хотя бы попытаться его использовать. Рут сосредоточился. Но сформулировать конкретное желание, у него не получалось. Он понятия не имел что нужно делать.

— Помоги мне, научи меня, ответь мне.

Рут снова и снова шептал заветные слова и размахивал посохом. Но ничего не происходило.

Когда он в очередной раз приподнял посох над землей, готовясь вбить его в уже продавленную ямку, обитель взорвалась криком. Рут поднял голову и увидел огромную тень, падающую с неба. Рычание зверя смешалось с воплями людей. Тень задела шпили высоких башен и скрылась за стенами. Рут бросился к обители.

Издалека он увидел высыпавших на улицу книжников и учеников. Недолго думая, Рут оставил посох за ближайшим деревом и побежал к людям.

Задавать вопросы не было нужды, все на перебой кричали об увиденном.

— Дракон!

— Это был дракон!

— Настоящий!

— Накликали-таки лихо!

Юноши с восхищением голосили вокруг взрослых. Взрослые пытались придумать, что делать.

— Он где-то недалеко.

— Надо найти его. Он может сжечь поселки.

— Нет.

— Наши башни чуть не снес дракон, мы не можем сидеть сложа руки!

— Драконы имеют свойство жрать людей, мы не пойдем искать его!

— Нельзя оставить это так.

— Нужно предупредить графа!

— Нужно его найти!

— Да кто добровольно пойдет его искать?!

— Я пойду.

Все стихли и посмотрели на Рута.

— Я пойду. Должен же хоть кто-то описать его правильно.

Из толпы вырвался Вашку.

— Да! Рут, я пойду с тобой! Найдем дракона!

Но он не успел добежать до друга, учителя схватили его за руки и оттащили подальше.

— Откройте ворота, — попросил Рут.

Он посмотрел на Родрика, тот улыбался и кивал головой, уж он-то точно не станет удерживать опального книжника от верной гибели.

— Настоятель запретил ему покидать обитель! — напомнил Барб.

Родрик прищурился, пытаясь оправдать свое желание спровадить строптивого подопечного. Рут решил помочь.

— Дракон опасен, и он слишком близко. Нравникибудут молиться о защите. Я готов оставить всё, что имею и откликнутся на призыв.

Толпа недоверчиво отступила подальше. Нравы запрещали препятствовать тому, кто по воле Неба, готов был отдать жизнь за спасение других.

— Настоятель не выше Неба и Нравов. Но для такого шага нужен призыв, который ещё не прозвучал. Однако, Рут прав.

Словно в подтверждение его слов за стенами раздались испуганные крики. Ученики приоткрыли ворота и несколько крестьян ввалились на широкий двор.

— Дракон! Там дракон! Защиты! На помощь! — выли они.

Этого было достаточно…

— Видимо Небо дает тебе шанс на искупление, — усмехнулся Родрик. — Иди, никто тебя не остановит.

— Хорошо. — Рут не стал дожидаться напутственных благословений. — Вот прям сейчас и отправлюсь.

И он стал отходить обратно к деревьям, чтобы забрать посох и уйти к воротам окольными путями, но его перехватили младшие ученики и потащили на кухню. Кто-то из особо расторопных предлагал помощь, Родрик кивал. Проходя мимо, Рут услышал обрывки фраз:

— Конечно-конечно, в рванье не отправляют… в последний путь.

Руту выдали новую одежду, чистый плащ (потрепанный и старый, доставшийся обители от какого-то проезжего купца) и вернули сумку. Хмурый и недовольный Барб собрал еды. А Вашку принес перья, листы и чернильницу и постарался под шумок увязаться с Рутом, но Старшие быстро его отослали.

Меньше чем через час Рут стоял на ступеньках полностью собранный. Вся обитель собралась проводить героя. Кто-то смотрел на него с восхищением, кто-то с сочувствием, кто-то с улыбкой.

— Оружие тебе, конечно, не положено. — напомнил Родрик. — Проводить до ворот?

— Сам дойду. — сказал Рут.

Он миновал толпу и пошел к главным воротам. Уже почти у самого выхода, убедившись, что никто не следует за ним, Рут свернул к саду. Двое стражников удивленно посмотрели ему вслед и снова набросили засов на ворота. Петляя между деревьев, Рут добрался до спрятанного посоха. Уйти бы через южный вход, он ближе, да и дракон летел в том направлении. Жаль открыть его можно только со стены…

— Рут, ты ещё не ушел!

Вашку выскочил из-за дерева

— Я тут подумал, лишним не… о-о-о…

Вашку замолк, увидев посох в руке Рута. А потом начал говорить шепотом, будто боясь называть слова вслух.

— Это что, посох Аарона?

— Да.

— Я иду с тобой!

— Тебя остригут.

— Плевать! У тебя посох…

— Да тихо ты. Хочешь помочь, открой ворота.

Вашку замялся.

— Возвращайся, ладно? — сказал он, — И на вот.

Он бросил Руту звонкий мешок. В нем лежало несколько маленьких бутылок.

— Настойки?

— Живая вода. Иди скорее, я открою.

Рут добрался до двери первым. Узкий проход закрывала решетка. Книжник успел навернуть кругов десять на маленьком пяточке, прежде чем зазвенели цепи. Решетка поднялась вверх. Рут проскользнул под ней, согнувшись в двое и крикнул Вашку. Решетка с грохотом упала вниз.

Рут не оглядываясь пошел в сторону полей. Поднявшись на ближайший пригорок, он осмотрелся. Прошло уже достаточно времени, чтобы зверь исчез из окрестностей по воздуху или земле и не было гарантии, что Рут не будет бродить по долине впустую.

Но оказалось, дракон оставлял за собой очень заметный след из крика и паники. Крестьяне, работавшие в полях или решившие отправиться в лес, замечая вдалеке дракона принимали самое логичное решение из всех возможных, начинали орать и разбегаться в разные стороны. И это в полях-то… Рут решил, что дракон либо сытый, либо раненый. Причем второе более вероятно, потому что даже сытый дракон не пренебрёг бы такой легкой добычей.

Руту даже не пришлось спрашивать, куда полетел зверь. Он просто шел навстречу бегущим крестьянам, проходил мимо и вскоре встречал следующих.

Потом он увидел отметины на траве. Несколько примятых пятен в высоких зарослях. За ними протоптанная колея. Рут даже нашел отпечаток огромной лапы, и потратил несколько минут, чтобы срисовать его. А ещё чуть дальше обнаружил и самого дракона.

Ящер, чья тень накрыла всю обитель, вблизи оказался меньше, чем представлял Рут, хотя и мог проглотить лошадь даже не надкусывая. Дракон сидел у ручья опустив хвост в воду и смотрел на течение. Время от времени он опускал голову, чтобы напиться. Его зеленая чешуя переливалась на солнце.

Рут залег в высокой траве и достал лист с пером. Дракон оказался совершенно непохожим на свое книжное описание. У него была широкая голова, усыпанная короткими шипами. Рога отсутствовали. Зато Рут отметил кожистые складки вокруг шеи. На зверя словно надели плащ, который был ему так мал, что весь ушел на воротник. Дракон упирался крыльями в землю, и Рут никак не мог разглядеть передних лап. Наконец, зверь завертелся, чтобы улечься поудобнее, Рут приготовился рисовать, но увидел только круглую грудную клетку и всё.

— У него нет передних конечностей?

Дракон сложил крылья и опустил на них голову, явно намереваясь вздремнуть. Рут выждал немного, вылез из своего укрытия и стал спускаться к ручью. На всякий случай он держал перед собой посох, совершенно не представляя, как будет его использовать. Он шел тихо и медленно. Дракон не двигался. Рут рассмотрел вблизи узорчатую чешую и стал обходить зверя, чтобы увидеть его морду. Кожаные складки на шее дракона слегка раскрывались в такт его дыханию. Рут сделал ещё пару шагов и замер напротив огромного драконьего глаза. Узкий черный зрачок отразил испуганное лицо. Дракон смотрел на Рута и ждал.

— Кхм. Хороший день сегодня, правда? — Улыбнулся книжник.

Дракон зарычал и поднял голову. Рут успел отскочить на несколько шагов, но дракон тут же сбил его крылом. Зверь встал на задние лапы и поднял крылья. Для лежащего на земле Рута он снова стал огромным. Кожаный плащ раскрылся, образовав вокруг головы шипастый ореол. Дракон заревел и кинулся на Рута, хлопая крыльями и щелкая огромной челюстью.

Не помня себя от страха, Рут попытался подняться, споткнулся об собственную ногу и кубарем скатился под лапы дракону. Гигантские крылья ударили вниз с такой силой, что земля задрожала. Рут лежал прямо под драконьими ребрами и чувствовал жар вскипающего пламени. Нужно было срочно найти место, где дракон не сможет его спалить. Дракон стал отходить назад, Рут тоже пополз. Зверь раздраженно замотал хвостом, и попытался отступить в сторону.

Рут выскочил из-под драконьего крыла и, цепляясь за шипастые задние лапы, полез на спину зверя. Дракон на секунду замер от такой наглости. Потом он снова встал на задние лапы и захлопал крыльями. Рут мотылялся из стороны в сторону, покрепче цепляясь за шершавую бугристую спину. Посох он зажал в зубах, и старался не кашлять от вкуса пыли и щепок. Голос разума перестал задавать бесконечные вопросы «Что ты делаешь?» и «Зачем ты это делаешь?» и слился в единственное «ААААА!». Рут молился, чтобы гигантская ящерица не догадалась взлететь. И, словно прочитав его мысли, дракон оттолкнулся от земли и стал тяжело подниматься в воздух.

— Стой!!! — Заорал Рут.

Посох ударил его по шее, перевернулся и улетел вниз.

— Стоой!!! Я с миром! Я хочу поговорить!

Дракон перестал подниматься и завис, паря невысоко над деревьями.

— Отцепись от меня немедленно! — гаркнул он.

— Опустись на землю!

— На такой высоте у тебя ещё есть шанс выжить! Отцепляйся! Или падать придется дольше!

Рут задумался. Выжить-то он выживет, а дальше что? Дракон скроется и всё снова вернется ко дню вчерашнему.

— Мне нужна твоя помощь!

Дракон неожиданно ухнул вниз и тяжело приземлился. Рут сполз с его спины на землю. Дракон сидел, вытянув шею и не то шипел, не то рычал, складывая и раскрывая плащ. Рут понадобилось несколько мгновений, чтобы понять суть жутковатых звуков. Дракон ржал. Время от времени он поворачивался на потерянно озирающегося человека и начинал шипеть с новой силой. Рут покорно ждал пока минует приступ истерического драконьего хохота. Наконец, ящер отсмеялся и сел ровно. Он опустил голову к самому лицу Рута и прорычал.

— Хорошо. У есть одно, нет, два — я сегодня добрый — два слова, чтобы убедить меня хотя бы выслушать тебя. Хорошенько подумай над этими словами, потому что только они могут сохранить жизнь в твоем тщедушном тельце, годящимся разве что на закуску.

— Царь Гароар.

Рут выпалил слова сразу, даже не успев хорошенько подумать. И каким-то чудом это оказались те самые, правильные два слова. Дракон прищурился. Отступил на два шага и лег в траву, сложив крылья под головой.

— Слушаю тебя.

Рут пересказал дракону свою историю. Рассказал про людей-волшебников, про чудь и Соглашение, про Мелиссу с померкшими глазами. Даже про Агату и Джеромо рассказал, хотя понимал, что Дракону нет дела до людской политики, промолчать просто не смог. Нервы не выдержали. Ящер слушал сбивчивый рассказ, время от времени начиная рычать что-то себе под нос. Когда Рут закончил, дракон склонил голову на бок.

— То есть твою жену увела сирин, а ты хочешь её вернуть, до того, как она… как ты сказал?.. Присягнёт неправильному царю и станет ведьмой. Я правильно понял? А при чем тут Я?!

— Ты знаешь больше, чем кто-либо в этих краях. Ты можешь помочь хотя бы словом.

— Зачем мне это? Это ваши человеческие разборки, не впутывайте в них ни меня, ни мой род!

— С каких пор волшебство — это человеческая проблема?

— С тех пор как вы стали им злоупотреблять. Кто вас просил с сиринами и лешими связываться?

— Что за зверь хочет вырваться? Почему он дает людям магию? Как мне спасти Мелиссу? Как заставить их уйти?

— Ты задаешь слишком много вопросов, тебе об этом говорили?

— Почему ты здесь оказался? Куда ты летел? Ты знаешь что-то о настоящем Царе?

— Давай я все-таки тебя съем? Тебе сразу легче станет.

— Ты же сказал, что поможешь мне!

— Я сказал, что выслушаю тебя. Я выслушал. И я даже позволю тебе уйти. Живым. Исчезни с глаз моих.

— Не могу исчезать, я не волшебник.

Дракон зарычал.

— Посох! Я же выронил посох! — Рут вскочил и заметался, осматривая все коряги. — Откуда ты взлетал?!

— А я помню? Ты чего всполошился?

— Я выронил посох Аарона.

— Что?!

— Посох Ааро…

— Я знаю, что это! Откуда он у тебя?

Рут обернулся на дракона и встретился с удивленным взглядом огромных глаз. Дракон наклонил голову почти к самому лицу книжника.

— Откуда у тебя посох? — Прорычал он.

— Нашел.

— Где?

— В сарае, если этот так важно.

Дракон разочарованно покачал головой и вздохнул. Какое-то время он сидел, не глядя на Рута, наконец, видимо приняв какое-то решение, он прорычал:

— Перестань метаться, просто призови его.

Рут вылез из высокой травы.

— Как?

— О Великий… — вздохнул дракон, — Если ты его не украл, не забрал силой и не искал специально, а он у тебя, значит он должен быть у тебя. Позови его. Вытяни руку, представь, как обхватываешь пальцами посох. И сосредоточься.

Рут выполнил указания, он изо всех сил старался сосредоточиться, морщился от напряжения, и сжимал пальцами воздух. Ничего не происходило.

— Так я и думал, — сказал Дракон. — ты просто лжец, сейчас я тебя съем и забуду об этой мелкой неприятности.

Дракон быстро вытянул шею к Руту и раскрыл пасть. Рут вскрикнул и упал, выставив руки вперед. Дракон отступил и поднял голову вверх, наблюдая за растворяющимся в вышине серебряным всполохом.

— Ах ты муравей-переросток! — взревел дракон. — Это ты меня подстрелил!

Рут не сразу понял, что руки его не пусты. Он с трепетом сжал посох и уже осознанно направил его на дракона, который возмущенно шлепал по земле раненным хвостом.

— Ты меня научишь, и поможешь мне. — спокойно сказал Рут.

— Я оставлю тебя в живых, и может быть скажу что-то полезное, если будешь себя хорошо вести. Не зазнавайся, книжник. Посох тебе великоват.

— Ничего, я быстро учусь.

Рут положил посох и закатал рукава. Руки были целые. Он вздохнул с облегчением.

— Это не та магия, которая будет пытаться тебя убить, пояснил дракон. Посох волшебный, а не ты.

— Значит, дело только в посохе?

— Ну если сильно упростить, да, дело в посохе. Он принадлежал Счастью, очень-очень давно.

— Нет, — сказал Рут, — Аарон сделал его, во время странствий. Так написано.

— Он получил его от Счастья. За то, что смог добраться к нему, несмотря на все препятствия… Даже мы знаем об этом человеке. Он был… мудрым.

Дракон снова опустил хвост в воду и стал смотреть на течение. Рут воспользовался моментом, чтобы записать его слова.

— Извини, я не хотел тебя сбивать. — сказал Рут, — Я вообще не знал, что ты там… наверху. Мне просто нужна была помощь. Очень. У меня осталось так мало времени…

— У тебя его уже нет.

— Ведьма сказала нужен месяц.

— Да, а на следующий день, твоя жена явилась в деревню творить чудеса. Всё уже случилось, тебе повезет, если мы вообще сможем к ней подобраться, — сказал дракон и отряхнул с хвоста воду. — Ничего, летать можно.

— Я думал ты не собираешься помогать? — Рут поднялся и взял посох.

— Не собираюсь. Мне нужно кое-что проверить. К счастью, тебе по пути.

С этими словами дракон ударил крыльями и поднялся в воздух. Рута он ловко сцапал задней лапой и полетел в сторону северного леса.

Глава 8. Спасение из огня

Дракон небрежно бросил Рута. Книжник истрепанный ледяным ветром, покатился вниз по пологому каменистому склону. Когда мир перестал вращаться, Рут первым делом схватился за посох, боясь, что такой бешеный полет и неудачное приземление могут оставить от реликвии только щепки. Посох был цел, не потерял ни одного цветочка.

— Не бойся, он покрепче тебя будет, знай не для прогулок делался. — сказал дракон, наблюдавший за книжником с холма.

Рут был весь в ссадинах и ушибах. На рубахе зелеными полосами остались следы травы, а в волосах запутались сухие стебли. Рут поморщился от горького запаха полыни и стал выбираться из заросшей низины.

— Можно в следующий раз я на спине полечу. — спросил он, вставая и отряхиваясь.

— Нет. Мои крылья — мои правила.

Рут взобрался на холм и посмотрел на чернеющий вдалеке лес. С высоты полета красивый вид… наверное. Зажатый в лапах дракона вверх головой Рут не смог ничего рассмотреть сверху. Однако ему показалось, что они подлетали ближе к лесу. Дракон нервно бил по земле хвостом.

— Почему лес обложен как осажденная крепость? — прорычал он так, будто это Рут выставил стражу.

— Граф Аарон отправил своих людей избавиться от колдунов, хорошо, что лес вообще ещё на месте.

— Иди разберись с ними.

— Почему я?

— Ну могу я, но тогда людей у графа не останется.

— Вы с ним чем-то похожи, все не нужное — сжечь… — бросил Рут и пошел к лагерю гвардейцев.

Уставшие, сонные гвардейцы сидели около своих палаток и бессмысленно смотрели на лес. Рута они не замечали, даже если он подходил в плотную и начинал махать рукой прямо перед носом сидящего. В центре лагеря стоял котел с горячим супом, из которого очень медленно черпали несколько человек.

Рут приблизился к ним и закрыл нос. Варево пахло хуже навоза, но сидящие поблизости гвардейцы блаженно потягивали его из своих мисок. Рут не стал им мешать. Он пошел к палатке, над которой реял графский флаг, надеясь найти Форта. Чем ближе Рут подходил к лесу, тем отчетливее слышалось знакомое пение. Командирская палатка оказалась пустой. Побродив по лагерю ещё немного, Рут вернулся к дракону.

— Они не опасны, и, я думаю, ты захочешь это увидеть. — Рут подошел к драконьей лапе и встал не неё как на ступеньку.

Дракон мягко полетел над полем. И Рут даже успел оценить прелесть неспешного полета, но, добравшись до лагеря, дракон дернул лапой и снова бросил Рута катится по траве. И, пока книжник вставал на ноги, неуклюже прошел по лагерю, расталкивая заторможенных стражников и сминая палатки.

— Что ты делаешь? — Завопил Рут ему вслед.

— Смотрю. — Спокойно отозвался дракон из глубины лагеря.

Он уже добрался до вонючего котла и внимательно наблюдал за тем, как ещё один черпак варева отправляется в миску. Один глаз дракона был больше этого котла, но никто, НИКТО его не замечал. Гвардейцы сидели у него между лап и неспешно хлебали супчик.

Дракон поддел котел когтем и запустил его куда-то за горизонт.

— Я так и подумал. — сказал подошедший Рут. — Страшно представить, что туда подмешали.

— Глаз синегубки, кишки мокрицы, несколько соцветий алерубика, и… — он потянул носом, — нет тебе лучше не знать…

Рут вытащил перо и свиток и быстро сделал несколько пометок. А дракон уже засунул голову в палатку под флагштоком.

— Где командир?

— Не знаю, я не нашел его.

— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я буду лечить их. — пробухтел дракон, пропуская между лап очередного замороженного гвардейца.

— Нет, конечно. Меня вполне устраивает подобное бездействие отряда. Сколько у нас времени? — Рут убрал записи и посмотрел на зловещий лес.

— К утру они уснут, проснутся здоровыми, но спать могут долго. Плоды на посохе скоро созреют, они могут помочь.

Рут удивленно посмотрел на крупные ягоды, заменившие цветы. Исцеление на ветке, ещё одна ожившая история.

Солнце уже село, оставив на горизонте только розовое зарево, а в лесу начинали вспыхивать недружелюбные огни. Дракон повел носом, и взлетел без предупреждения, схватив Рута за шиворот.

— Да сколько можно! — заорал несчастный книжник.

Внезапно его подкинуло вверх. Рут перевернулся в воздухе и глухо упал на голову дракона.

— Смотри! — сказал дракон, когда задохнувшийся от удара книжник перестал кашлять.

Рут уставился в темноту. Посреди густой чащи лысела большая поляна. С разных её краев вспыхивали огни и метались тени, а в центре чернела дыра. С высоты Рут не мог разглядеть кого подводят к пропасти, но предчувствие было нехорошее. На поляне проводили ритуал?

— Надо вмешаться! — прокричал сквозь ветер Рут. — Попробуй сесть за деревьями, для начала подкрадемся незаметно, выясним что там происходит.

Дракон повисел в воздухе ещё несколько мгновений, оглядывая лес, и ухнул вниз. Незаметность не была его сильной стороной, поэтому вместо плохого шпионства, он выбрал хороший и громкий переполох.

Дракон с шумом и грохотом приземлился над черной пропастью, расправил шипастый воротник и, раскинув крылья, взревел как тысячи раскатов грома. Рут, в этот раз готовый к жесткой посадке, аккуратно скатился по драконьей спине на землю и схватился за посох. Люди испуганно разбежались под деревья. А вот чудь осталась на поляне. В основном это были сирины в полуптичьем обличье. Среди теней угадывались человеческие и звериные силуэты, но рассматривать их не было ни времени, ни желания. Три предводителя стояли на каменном возвышении. Их растерянность быстро сменилась ликованием, двое с трепетом преклонились перед драконом. Чудь последовала их примеру. А третий, Магнус, остался стоять. Его глаза приобрели неестественную желтизну.

Рут увидел Мелиссу. Она стояла рядом с пропастью, под самым брюхом дракона, оцепеневшая от ужаса. Она была одета в короткое цветастое платье, странного покроя, на шее и руках были намотаны цепочки и ниточки, распущенные рыжие волосы трепал ветер. Рут бросился к ней.

— Мелисса! Это я! Не бойся! Я пришел за тобой!

Она не реагировала на его слова, только продолжала смотреть огромными круглыми глазами на свирепствующего впереди ящера. Рут недолго думая, перехватил её поперек талии и взвалил себе на плечо. Резкая смена положения вывела Мелиссу из оцепенения, она пронзительно завизжала и начала вырываться. Рут получил пяткой по уху и отпустил девушку. Она для верности ударила его по коленке и побежала к учителям. Рут пошлепал следом, молясь, чтобы волшебники продолжали пребывать в своем странном поклонении.

Дракон перестал реветь и опустил крылья. Рут догнал Мелиссу и снова попытался докричаться до нее. Она издала невнятный вопль и обмякла в его руках. Рут подхватил её и потащил к ящеру.

Магнус не обращал внимание на развернувшуюся перед ним семейную драму, взывая к соплеменникам:

— Не обманывайтесь, мои верные, встаньте! — прохрипел он и посмотрел на дракона. — Дитя древней войны. Ты помнишь меня?

Дракон наклонил голову и заглянул в маленькие желтые глазки, его огромные зрачки сузились, фокусируясь на человеке. Сдерживая пламя, зверь зарычал что-то невразумительное. Только когда Магнус ответил похожими звуками, Рут понял, что это драконий язык. Это не кот и не змей. Это дракон! Мелиссу, людей и чудь заманил в лес дракон!

— Эй книжник! — позвал кто-то из темноты.

Рут огляделся и увидел привязанного к дереву Форта, бледного и изможденного.

— Вытащи меня отсюда! — вопил гвардеец.

Дракон тоже его заметил. Рут аккуратно положил Мелиссу у лап зверя и побежал к Форту, но перекидыши, всполошённые криками, очнулись от благоговейного трепета, и заподозрили обман.

— Это он! — прокричала Алоис, указывая на Рута. — Убейте его!

— Кого убить? Алоис, что ты говоришь?! — запротестовал пришедший в себя Магнус.

Из-за деревьев выбежали верные ученики, осыпая чужаков заклинаниями. Над поляной полетели молнии, огненные всполохи и ледяные стрелы. Крик сиринов ударил по ушам, заставляя остановиться и схватиться за голову. Рут сжался и взвыл, не в силах пошевелиться.

«Ненавижу! Поганая чудь, проклятое волшебство! Ненавижу!»

Рут увидел, как на него несется разъяренный кабан и стал искать глазами посох, который выронил мгновением раньше. И заметил, как дракон ударил хвостом и сшиб половину волшебников, потом вытянул шею и из пасти его вырвалось пламя, ярко осветившее поляну. Рут упал на землю и над ним прошел поток огня. Закричал Форт. Рут поднял глаза, страшась увидеть непоправимое, но командир был жив. Веревки, державшие его, полыхали и вскоре Форт освободился от пут и бросился бежать навстречу Руту. Всё смешалось в кучу. На короткий миг Руту показалось, что они погибнут в пламени, но резкий порыв поднял его в воздух, оставив огонь и разъяренное Племя далеко внизу. Дракон опять тащил его в лапах. И не только его. Рут чувствовал, как металлические заклепки на доспехе Форта, впиваются ему шею. Командир кричал.

— Тихо! — скомандовал Рут.

Форт затих и нащупал рукой лицо книжника.

— Книжник! Что происходит? Мы умерли?

-Нефт, мы фетим. — попытался объяснить Рут, но пальцы Форта перекрыли ему воздух. Рут укусил командира за руку. Рука исчезла. Следующий несколько минут они тихо летели по ночному небу, а потом упали на траву. Следом упал посох, больно ударив Рута по голове. Книжник вскочил и огляделся.

— Где Мелисса?! — закричал он на дракона.

Дракон наклонился и выплюнул девушку. Исслюнявленная и дрожащая, она сжалась в комочек на траве. Рут взвыл от возмущения и, ругая дракона, стал приводить жену в порядок.

— Здесь нельзя оставаться, место открытое, — услышал он голос Форта.

— Волнуйся не за нас, а за своих людей, оставшихся у леса. — ответил ему дракон. — Со мной они тягаться пока не могут, так что злость выместят на них. У тебя есть немного времени, пока в лесу пожар. Советую поторопиться.

— Они все равно не успеют добраться до замка, — покачал головой Рут.

— Ну значит людей у графа все-таки поубавится.

— А нам прибавится врагов? Тот, кто может сломать волю, не станет убивать.

Дракон посмотрел на книжника долгим взглядом.

— Ладно. Подожди, воин, я помогу.

Дракон шумно вздохнул и стал рыть землю, в стороны полетели комья травы.

— Нужен костер. — заметил Форт, наблюдая за тем, как Рут укутывает Мелиссу в плащ. — Я сейчас найду что-нибудь.

Форт начал оглядываться и собирать сухие ветки, идти в лес он не решился и довольствовался скудными полевыми запасами. Дракон тем временем вырвал с корнями ближайший куст, воткнул его в центр расчищенного круга и выпустил короткий залп огня.

Форт молча кинул в костер свои несколько веток. Рут с Мелиссой на руках подошел ближе. В свете огня он увидел спокойное лицо Форта и морду дракона. Гвардейца последний совсем не смущал. Либо это была хорошая военная выучка, либо неделя у него выдалась настолько плохой, что полет в лапах дракона казался чем-то хорошим.

— Форт, что с вами случилось? — спросил Рут.

— Ээ-э-эх, знать бы… как это рассказать. Сначала все было, как это обычно бывает. Пришли, встали лагерем. Я сразу разведку собрал, чтобы не всем полком в заросли лезть. Со мной пошли шестеро… А нашел ты сегодня меня одного…

Командир сел на землю и подергал себя за ус.

— Нас схватили, связали, а мы и не поняли, как. Ничего не помню. Понимаю только, что каждый день нас меньше становилось. А сегодня вот и меня вытащили, как из-под земли достали, и к дереву. А потом вы явились.

— Значит они там уже неделю так развлекаются… и на каждый раз человека отдают… — Рут не стал договаривать.

— Вы уж меня простите. — поднял руку Форт. — Но я даже не хочу знать кому и на что. Можно я пойду к своим людям.

— Да. Возьми от моего огня. Зажги им все факелы. Это вас спрячет. — сказал дракон. Форт недоверчиво поднял бровь.

— Огонь-то? В ночном поле… птички ж не слепые.

— И не глупые. Я же сказал, они с драконом драться не полезут. Но огонь мой почувствуют, его жар они не выносят. Так что может уберётесь по-мирному, пока они пожар тушат. И не пытайтесь больше воевать с ними.

Дракон посмотрел на лес, над которым вздымались всполохи и черный дым.

— А что тогда делать? Вот это я хочу знать! — Форт встал было готовый идти, но снова сел и выжидающе посмотрел на дракона.

— Не лезть! — гаркнул тот. — Иди, буди людей и уходи отсюда. Пока волшебники не вышли вам мстить. Книжник с ними разберётся.

— Что?! — возмутился Рут

— Хорошо, меня устраивает. — Форт встал и сделал несколько шагов от костра, чтобы не сесть снова. — Удачи, книжник.

Рут достал из сумки два пузырька. Один протянул Форту

— Твои люди околдованы. Это живая вода. Протри глаза и губы, если совсем плохи давай пить по несколько капель.

— Ох ты! — Форт поднял пузырек и посмотрел на мерцающую воду. — Сколько слышал, а видеть ещё не доводилось…

Дракон тоже с любопытством опустил голову и зарычал.

— Ты её зачем смешал с обычной? Вы что специально портите все, к чему прикасаетесь?

— Смешал? — не понял Рут. — Это живая вода из обительской купели.

Может Вашку намудрил?

— А что ещё дает эта вода кроме исцеления? — спросил дракон

— Ничего. Она на то и живая, что исцеляет.

— Вот дурачье… она может больше, много больше… но, видимо, ваши книжники испугались этого. И сделали раствор, чтобы получать только то, что им нужно…

— Так она исцелит людей?

— Да. — подтвердил дракон. — Им много не надо.

— И это возьми, на всякий случай. — Рут стряс с посоха несколько крупных плодов, — Иди. Быстрее.

Форт поспешно зашагал прочь. Рут открыл оставшийся пузырек и поднес его к губам Мелиссы. Со свойствами живой воды он потом разберется, главное, что сейчас она может помочь.

— Не торопись с этим. — сказал Дракон. — Некоторые раны стоит сначала прижечь.

Рут замер, но воду не убрал. Он заметил, что пока они разговаривали, дракон раскопал ещё один пятачок и теперь старательно вырисовывает вокруг него круги.

— Объясни.

— Сейчас увидишь. Разбуди ее. Не защищай и не сопротивляйся.

Рут капнул пару капель себе на пальцы и протер Мелиссе глаза. Она резко встрепенулась, соскочила с его рук и стала растирать глаза руками, тихо завывая. Наконец она успокоилась и огляделась. Сначала увидела Рута, кинулась ему на шею.

— Рут! Миленький мой, любимый. Ты пришел, ты получил мое письмо. Я знала, что ты придешь, ты ведь любишь меня! Прости меня! Я такая…

Не успел Рут её обнять, как она оттолкнула его и принялась отползать подальше.

— …глупая! Ты же меня убьешь теперь! Я предала тебя… разочаровала…, но зато магия со мной теперь, я волшебница… А-А-А-АА!

Она увидела дракона и вскочила на ноги. Её пальцы искривились, собирая маленькие молнии, а глаза стали желтыми. Рут подбежал и схватил её за плечи, не давая поднять руки.

— Что ты творишь?

Мелисса обмякла и повернулась к нему. Глаза стали снова зелеными.

— Я боюсь его, Рут, защити меня. Ты же не дашь ему меня обидеть, да? — продолжая ворковать, Мелисса спряталась за спину мужа.

— Ну? Хороша соловушка? — фыркнул дракон. — В круг ее. Сейчас же!

Рут прижал Мелиссу к себе.

— Не будешь ты ничего в ней выжигать! Видишь же она боится!

Дракон закатил глаза.

— Да что ты?

Он вильнул хвостом и сбил Рута с ног. Мелисса на удивление ловко увернулась, но, оставшись без защитника, зашипела на дракона как змея. Не обращая внимания на её угрозы, дракон придавил Рута к земле задней лапой и ударом крыла бросил Мелиссу на вырытый круг.

Рут увидел, как в груди дракона вскипает пламя, и закричал.

— Ты что делаешь? Не надо! Она всё, что у меня осталось! Прошу! ПРОШУ! УМОЛЯЮ! НЕ НАДО!

Лапа дракона сжалась над ним крепче, а поток огня прошел рядом с Мелиссой и охватил круги выжигая оставшуюся траву. Мелисса закричала. Рут видел, как она вскидывает руки и мечется, как падает на землю и затихает. Её крик становился всё тише, а его всё громче.

Он рвался под каменной лапой, пока не обессилил, пока не стихли крики Мелиссы, пока не потух огонь. Когда воцарилась тишина и исчезли последние искры пламени, Дракон отпустил книжника. Рут хрипел, задыхаясь от дыма. Он чувствовал, как пепел оседает на его руках и не решался открыть глаза.

— Ты чудовище… — прошептал он, не поднимая головы.

— То же мне удивил.

Дракон изогнул длинную шею и почесал задней лапой под шипастым воротником.

— Иди забирай свою жену. Готов спорить, ты думал, что я её сожгу.

Рут поднялся и пригляделся к черной проплешине. В центре круга без чувств лежала Мелисса. Даже платье её не было подпалено. Длинные волосы взметались и опускались увлекаемые ветром и в неверном свете далекого костра казались огненным всполохом. Рут шатаясь пошел к ней. Дракон наблюдал, как он спотыкается в мягкой взрытой земле, но с каждым шагом пытается идти быстрее.

Рут упал на колени и провел рукой по плечу жены. Прислушался к её дыханию глубокому и прерывистому. Аккуратно притянул Мелиссу к себе, обнял покрепче и зарыдал.

Дракон с минуту смотрел на него издали, потом вернулся к костру и лег, сложив крылья под головой.

Глава 9. Самозваный царь

Рут орал. Снова. Больше не пытаясь сдерживаться или сохранять благочестивый вид, он ругал дракона на чем свет стоит, всеми известными ему ругательствами. Ящер безразлично слушал нечленораздельную речь.

— У меня сердце чуть не разорвалось! Чудовище ты бесчувственное! Что не мог нормально объяснить?!

— Я же сказал тебе: не защищать и не сопротивляться. Не обвиняй меня, в том, что не умеешь слушать и доверять?

— Ты ещё ничем не заслужил доверие!

— А недоверие?

— Что?!

— Недоверие даешь незаслуженно?

Рут поперхнулся. Ему хотелось ругаться дальше, но слова дракона, заставили сделать паузу, чтобы придумать ответ по обиднее.

— Ты просил помощи. Я помог. Чем ты недоволен? Теперь твой черед услужить.

— Иди ты лесом! Я не полезу в пекло!

— Тогда не спасешь жену и все твои страдания будут напрасны.

— Я увезу её отсюда. И всё. Мы оба исчезнем. — Рут запустил пальцы в растрепанные волосы.

Мелисса, укутанная в плащ, безмятежно спала у костра. Рут не стал будить её сразу. И так слишком много переживаний. Лучше пусть проснется дома, в постели.

— Поздно. Она ведь уже стала волшебницей. Может успокоишься и выслушаешь меня?

— С этого нужно было начинать! А теперь не указывай мне, что и как делать!

— Прости меня. — сказал дракон. Рут остановился. — Мне следовало объясниться. Я слишком мало видел людей. И забыл, что вы очень… хрупкие. Прошу, сядь и выслушай меня.

Рут сел рядом Мелиссой, продолжая глядеть на дракона тяжелым, недоверчивым взглядом. И тут же вскочил, бросился на жену и, закрыв её собой, выставил вперед посох. Дракон набрал воздуха и приоткрыл пасть, в его горле угрожающе заклокотало пламя.

Два зеленых глаза медленно приближались к ним из темноты.

— Покажись! — потребовал Рут, всматриваясь в движущуюся тень. Да, когда на твоей стороне огромный дракон смелости как-то больше становится, но всё же… Он покрепче сжал посох, пытаясь почувствовать хоть слабую искру волшебства.

Высокая трава зашуршала, и к костру вышел… кот. Огромный черный кот. Он низко склонил лобастую голову.

— Прриветвуую.

Дракон потянул носом.

— Не волшебный?

— Уже нет, — вздохнул кот.

— Ты… пришл… Баюн? — Рут немного опустил посох.

Кот задумался.

— Да. Меня так звала Глафирра.

— Пришл? — Не понял дракон.

— Так местные назвали чудь, что пришла из-за сопок и поселилась здесь.

— Люди, прридуумываютсмеешшные слова, — потянул кот и сел обернув лапы пушистым хвостом. — Как девушка?

— Мы как раз об этом говорили, — Рут прижал Мелису к себе, — пока ты не появился.

— О, пррошупррощения. Прродолжайте. Вы остановились на том, что человек не хочет лезть в пекло.

— Откуда ты взялся и зачем? — прорычал дракон.

— Я подуммал, что вы собирраетесьборроться с тем… кхм… царрем… уж прростите. — уши кота на миг прижались к голове. — И прришелпоммочь.

— Ему можно верить? — дракон посмотрел на Рута.

— Почему ты у меня спрашиваешь? Это твой соплеменник.

— Дрраконы, не чудь, — возразил кот. — Они дрревнее.

— Цыц. Ты назвал его по имени, значит знаешь.

— Вашку про него рассказывал. Говорил мирный. — Рут отставил посох и сел прямо. Мелисса засопела и прижалась спиной к его ноге. Рут положил ладонь ей на плечо и закрыл глаза.

Баюн… надо же… Вашку вовремя разговорился. Если бы не его история, дракон бы уже переваривал этот храбрый комок шерсти.

Кот встрепенулся, его хвост распушился и заметался из стороны в сторону.

— Птенчик? Мой Вашку? Он здесь? Вернулся? Как он? С ним всё в порядке?

— Он в обители книжников. Учится. — Рут отмахнулся от кота и поднял глаза на дракона. — Продолжай. Может он и поможет, а вызовет подозрения — съешь.

— Очень гостеприимно. — обиделся кот.

— Добро пожаловать к нашему костру, — повел рукой Рут. — Мы жарим на нем шпионов, — и многозначительно посмотрел на кота.

Баюн выдержал его взгляд, а потом прерывисто замурчал. Кошачий смех звучал приятней драконьего.

— Я вам не врраг. В отличие от собрравшихся в лесу. Я наблюдаю за нимми уже несколько лет и поверрь, дрракон сказал прравду. Ты не мможешьпрросто сбежать.

— Почему же?

— Взгляни на её руку, — попросил дракон. — Левую.

Рут осторожно распахнул плащ. На запястье Мелиссы расцветал бледный узор. Он не светился и был едва заметен на светлой коже.

— Это волшебная печать. Мелисса уже заключила сделку. Но вряд ли потрудилась спросить о цене.

— Свобода за магию. Теперь она волшебница?

— ещё чего, чтобы быть волшшебником нужно не быть человеком. — оскалился кот. — Все это лесное сборрище — дуррачье. Они ни одного чуда сами не сотворрили. Все за них чудь делала, они только желания загадывали, да песни Сирриновслушшали, о том какими велики станут.

Дракон опустил голову.

— Да, с людьми как раз понятно. А вы то как попались? Древние и мудрые, вам-то о чем песни пели?

— Так о свободе… — Баюн лизнул шерсть на груди и заговорил, медленно, не сводя с огня зеленых глаз. — Перрвым был человек. Шели. Он выкликал Алоис. Я не слышал, о чем они говоррили, но он увел её с собой. Это была перрвая сделка. Человек получил волшебство, а сирринммогла летать куда вздуммается. Она хотела посмотреть мир, но человек убедил ее, что Царь готовит нечто большее, и призывает к себе верных. По его слову она веррнулась в Старроноррье и стала петь. О том, что Царрьдаррует нам ммилость, и наше заточение закончено.

— Какая знакомая песня… — усмехнулся Рут.

— Заточение?! Вот значит, как вы думали!

— Не ррычи на меня, я поммнюисторрию. Я люблю Старроноррье. Но да, многие перрекидыши, что живут у границы, считают не спрравеспрраведливым, что не могут уйти в большой мирр и не лишиться при этом волшебства. Вам, дрраконам, не понять. — Да что ты? А ты давно драконов видел на большой земле? Кот задумался. — Похоже, я знаю не всё… За Алоис пошлисиррины, ррусалки, лешие и пришлы. Но последним ничего не остается, крроме ожидания. Им нечем делиться с людьмми, и нечего предложить чуди. Но Царь обещал нам, что когда он обрретет полную силу, он сам даст нам волшебство. — Ну прям не царь, а добрая фея! — бросил Рут. Видимо получилось слишком озлобленно, потому что кот повел ушами и повернул к нему морду. — Полагаю, в тебе говоррит боль и страх… мне жаль, что я не ммогу утешить тебя Песней. Рут только прижал к себе Мелиссу покрепче. — Но ты не совсем пррав, — продолжил кот. — Настоящего добрра в лесу нет. Царрю вы нужны не больше чем свиная ррулька. Величие он пррочитсвоеммуПлеммени, а остальным уготовано ррабство. — Я видел такое однажды… — потянул дракон, — опять вы под лапы попались. — Опять? — не понял Рут. — Да, только в тот раз вы сами полезли, а теперь… это наша ошибка… — дракон поскреб когтем землю. Рут задумался. «Древний зверь сидит глубоко. Сети свои простер далеко. Не слушай напевов надменной мечты, чтоб не утонуть в океане из лжи» — вспомнил он старую песенку. Ответ напрашивался сам собой. — Но всё равно не понятно. Разве чудь не узнала бы дракона? Да и как он связывает Соглашение? Ваши способности самые сильные, если я хоть что-то знаю, но передача волшебства не входит в их число. Дракон довольно прищурился. — Человек не научен, но уммен. — заключил кот. — Кто сказал, что речь об обычном драконе? Обычного дракона не запрут под землей на века…Что ты знаешь о Гароаре? — Ничего. В первый раз слышу. Зовет себя царем… Пожалуйста, объясни всё по порядку. Что случилось с моей женой, и как мне избавить её от этой печати? Рут очень устал. И даже тот факт, что Мелисса теперь была рядом, не облегчал его тяжелой головы, особенно учитывая новые обстоятельства. Дракон заговорил. И каждым его словом у Рута шире открывались глаза, а у кота сильнее топорщилась шерсть на загривке. — Давным-давно жил на свете дракон. Он появился одним из первых и взял себе простое имя Гароар, что на драконьем языке значит «Змей». Все древние называли себя просто. Все древние видели Предтеч, поставленных над миром, и учились у них жизни. Все древние знали, что на троне Старонорья сидит Великий Царь. Знающий всё и всё сотворивший. Он называл себя Богом, и подобных ему не было, среди всех племен. К его дворцу шли за помощью, в его владениях находили приют странники, мудрые народов преклонялись и спрашивали его совета. Царь любил разводить сады, часто его видели не на троне, а среди цветущих деревьев, за которыми он ухаживал. Чего в этих садах только не было. Каждый, приходивший к царю, получал в дар что-то из этого сада, чтобы выращивать и возделывать на своей земле. Так мир наполнялся красотой и разнообразием. И волшебством. — Дракон многозначительно посмотрел на посох. Рут кивнул. Его перо быстро мелькало над свитком. Даже в состоянии жуткой усталости, он не мог не записывать. — Царь возделывал не только сады, он обходил свои земли и часто появлялся среди разных племен, и смотрел, чем они живут. Как цветы, он умел взращивать добрые сердца, его любили, и встретившие его однажды не переставали тянуться к нему, собираясь целыми семьями и племенами у ворот замка, ожидая его возвращения. Кажется, это стремление собраться в кучу около трона, было единственным, что не нравилось Царю в подданных. Он раз за разом отправлял их назад, давая наказ творить и возделывать. Он дал им для этого все. В том числе способность изменять мир и творить чудеса, для помощи друг другу. Кто-то исполнял, кто-то возвращался. Но это немного другая история. Однажды царь пришел и к драконам. Гароар увидел его величие и силу и поклонился, и просил учить его. Царь пожал плечами. Учись коли хочешь, все дороги перед тобой открыты. Шли века и Гароар овладел всеми драконьими знаниями, стал самым могущественным среди своего племени. К нему обращались за советом и помощью даже мудрые эльфы и гордые гномы. И он помогал. Снова и снова. Его благодарили, и он радовался, но ему было мало. Потому что он и близко не достиг силы Царя. Трон древней страны стал его мечтой, но путь к ней был очень далек. Гароар отправился в Старонорье, просить благоволения и предложить себя как наследника, но не нашел там ни Царя, ни замка, ни трона. Лишь пустые сады встретили дракона. Великий исчез. Он для всех нас стал легендой, не только для вас. Почему… может хотел, чтобы мы научились жить за пределами его замка? Или увидел что-то в сердцах? Этот вопрос без ответа по сей день. Почувствовав себя обманутым, Гароар со злости сжег всё, что было в царских владениях. Тогда явились Предтечи, оставшиеся в мире, и прогнали его. Они сказали, что больше дракон ничего не узнает, пока не поймет для чего нужна такая сила. И Гароар вернулся в свой край и какое-то время жил как прежде, помогая тем, кто просит. Многие драконы учились у него. Гароар увидел, что нужен своему народу, в его сердце появилась гордость. Все, кто окружал его, стали казаться глупыми и недалекими. Он перестал делиться своими знаниями просто так и потребовал преклонения и платы за помощь. Тогда драконы, у которых прежде не было правителей, согласились сделать его царем, потому что верили в его мудрость и видели его могущество. Какое-то время это устраивало Гароара. Он выковал себе корону из поднесенного в дар золота и драгоценных камней. Гора, в которой он поселился, быстро превратилась в сокровищницу, которую он ревностно охранял. Взяв пример с Царя, Гароар тоже облетал свои владения, он принимал дары и почести и исправно выполнял свои обязанности. А потом, возвращаясь в пещеру, мог годами спать на сокровищах. Но власть не дает покоя. Наоборот она лишь больше распаляет эгоистичное сердце. И сон оставил дракона, ему стало мало своего народа. Гароар захотел, чтобы перед ним преклонились все. И снова полетел в Старонорье, надеясь завоевать трон силой. Но страна не пустила его. С какой бы стороны он не подлетал, перед ним вырастали горы и непреодолимые скалы. Тогда Гароар оставил царство историй и истоков и отправился в путешествие по миру, обошел все земные племена, выведывая их тайны и знания. И со временем он нашел способ красть чужое волшебство. Он становился всё сильнее и сильнее. Научился менять обличья как геры, смотреть чужими глазами и видеть души как небеснокрылые, обрел долголетие как эльфы. А сердце его всё больше ожесточалось. Предтечи пытались вразумить его, но он не слушал. Тогда они открыли глаза драконам, показали, что родилось из их безвольного подчинения и совершенного доверия силе. Драконы восстали против своего царя, но было уже поздно. Гароар лишь рассмеялся в ответ на требования своего народа. Он отказался снять корону и началась война. Жестокая и кровопролитная. Первая в мире война. — Как один дракон мог противостоять всему миру? — спросил Рут. — Он покорил силы почти всех племен, а их тогда было побольше чем сейчас, — ответил дракон. — К тому же, как ты мог заметить, он умеет искать союзников. Даже вы, младенцы, не остались тогда в стороне. За ним шли и драконы, и эльфы, и небеснокрылые, и люди, едва-едва начавшие жить, и даже каменные геры. Все они мечтали, что Гароар будет делиться с ними своим могуществом и первыми погибали в сражении. — Но вы тогда победили. — Нам помог Царь. Когда он явился, мы пришли в ужас. Прошло столько лет… оказалось, то что мы не видим трон, не означает что он пуст. Великий оставался Царем. Он подсказал, что делать и дал нашим воинам такие силы, что каждый из них мог сражаться с Гароаром на равных. Мы должны были выковать меч, особый меч и сразить им своего царя. Но мы решили иначе. — вздохнул Дракон. — Гароар знал очень много, большой силой владел. Он тысячелетиями собирал эти знания, и мы не захотели их потерять. Мы решили, что сможем заставить его всё рассказать и передать всю мудрость и силу нам, но сначала нужно было лишить его волшебства. Вместо меча мы выковали цепи и построили темницу глубоко под землей. С этим нам помогли гномы. Их магия осталась тайной для дракона, и он был бы заперт под землей навеки. Битва истощила Гароара. Мы смогли поймать врага и сковать. Мои предки сделали те цепи, и держали их, пока сила его не иссякла, а шкура не превратилась в камень, став ещё одной клеткой. Но он отбивался как мог, и они заплатили дорогую цену за его пленение. Дракон поднял крыло, показывая небольшой нарост, там, где положено начинаться передней лапе. — Разве раны передаются в поколения? — спросил Рут. — Эти — да. Гароара заперли в темнице и наложили заклятие. Чтобы получить свободу, он должен был отказаться от волшебства. Стал бы обычной ящерицей, только крупной. Он отказался. Выбрал вечный сон и остался взаперти. — И даже после этого вы его не убили? — Не смогли, тюрьма создана так, чтобы удержать дракона, любой из нас, кто войдет туда, окажется под проклятием. Мы немного просчитались… — Неммного?! — распушился Баюн. — Вы ослушшалисьЦарря! Удивительно, что вы ещё живы… — Может Царь правда слаб? — хмыкнул Рут Дракон и кот ответили полными презрения взглядами. — Не считай милость слабостью. Мы уже получили своё и наказание было суровым. Думаешь, почему мы живем так далеко. Пока Гароар жив и при силе, нам нет места на большой земле. Ни одно племя нас не принимает, все гонят. Люди так вообще за зверей считают. Но раз пятьсот лет один из нас прилетал к темнице, задать вопрос Гароару, может он всё же смирится и выберет жизнь, вместо безграничной власти. И каждый раз он молчал… Мы ждали. Что нам ещё оставалось? Кроме того, мы предприняли всё, чтобы он не смог вырваться каким-либо другим способом. Думаешь, я просто так упомянул гномов. Земля, окружает его сплошным панцирем, пропитанным гномьим колдовством. Ума не приложу как он сквозь него прокопался? Рут замялся. — А где находится темница? — Здесь. В долине, что предваряет Старонорье. — Кажется у меня есть ответ на твой вопрос. — сказал Рут и достал из сумки карты подземных туннелей. Дракон взглянул на них и зарычал. — Вы что перекопали вообще всё? — Откуда нам было знать?! Зачем вообще закапывать дракона под землей людей! — Зачем вы поселились на месте, где закопан дракон? Вам единственным было доверено это знание! А вы не то, что использовать его, вы его даже сохранить не сумели! Дракон яростно бил хвостом по земле, и стоявшего рядом кота то и дело подкидывало в воздух. Рут старался думать. — Я нашел старый свиток. Он безнадежно испорчен, но из тех кусочков, что остались, я могу предположить, что туннели прокопали ещё во времена Аарона. Тогда зверь пробудился в первый раз, но не успел вырваться. Аарон смог его сдержать. И дал детям наказ не лезть под землю. — Но нынешний потомок решил нарушить это наставление? — Десять лет назад в туннелях проводили раскопки. Видимо выкопали чего не надо… — Замечательно. Теперь вся ваша долина может уйти под землю, потому что кому-то захотелось раскопать старый лабиринт. А знаешь, что будет потом, потом мир содрогнётся, потому что огромный жестокий зверь, способный творить любое волшебство обретет свободу. — Ты же сказал, он не может обрести свободу, пока не заплатит свою цену. О нет… Рут посмотрел на спящую Мелиссу, на которую дракон переложил свою печать, и закрыл лицо руками. — Что будет если от волшебства добровольно откажется человек? — Заклятие примет его за Гароара, ведь это он скреплял сделку печатью. — О, так вот почему он каждый раз сам лезет в Соглашение, вместо того чтобы обучить других накладывать эти чары. — заговорил Баюн. — А они все: «нужно стать достойными, нужно доказать верность». Тьфу. — Да. Похоже мы сильно просчитались, когда накладывали заклятие. Он не может сам колдовать, не может выбраться… всё что от него осталось, это бесплотный голос, но даже так он нашел лазейку. Когда человек и перекидыш заключают соглашение, он вплетает в это волшебство себя, чтобы подвести их под проклятие. — Значит его и перекидыш освободить может? — Рут с подозрением посмотрел на кота. — Может. Только наши чары рассчитаны на сердце дракона, любое другое существо, открыв двери, погибнет. Магия сожжет его полностью. — Люди слишком эгоистичны. А перрекидыши — свободолюбивые гордецы. — Отмахнулся кот, — Никто не захочет отдавать свою силу, даже под угрозой сммерти, они скоррее начнут срражаться… — Да и не получиться грозить. Отказ должен быть добровольный. Такую жертву приказом не стребовать. — Тогда сидеть ему под землей вечно. — выдохнул Рут, проводя рукой по волосам. — Кто не хочет колдовать — не придет к нему, а кто хочет не выполнит условия. — А как же твоя жена? — кошачья морда подалась вперед, понюхала край платья Мелиссы и сразу увернулась от руки книжника. — Она прроснется, поговоррит с тобой и узнает, во что вляпалась. И какой опасности подверргла тебя. Если любовь к тебе перресилит в ней жажду чуда, а она перресилит, Ммелисса станет, возмможно, единственным существом способным снять прроклятие с дрракона. — Нет..— Рут встал и обошел вокруг костра, — нет, нет, нет… Бежать, я увезу ее, спрячу. — У неё на руке печать, — напомнил дракон, — мой огонь спрятал ее, сжег следы и скрыл запах, но эти чары не действуют вечно. Скоро за ней будет охотиться вся колдовская братия. Гароар не может покинуть темницу, но его слуги не закованы в цепи. Ты не спрячешься… — Как мне снять с неё эту печать?! — Убей дракона. — Я? Это ваша ошибка! И ваш недобитый царь! Вставай на крыло и лети за своими братьями! Сами с ним бейтесь! — Можно и так поступить. — шипастая голова наклонилась к Руту, и он увидел свое отражение в огромных зрачках. — Только мой путь до Клыков и обратно займет не меньше месяца. К тому времени как сюда прилетят драконы твоя жена точно будет мертва, где бы ты не пытался её спрятать. А потом…Знаешь, что будет потом? Над вашими головами вспыхнет такая война, какая вам в кошмарах не снилась. И бежать будет некуда, и некого спасать. Ну что, мне вставать на крыло? — А ваш хваленый Древний Царь? Он же вмешался тогда, пусть поможет ещё раз! — Он уже поммог. — Кот демонстративно выгнул спину и потянул передние лапы в сторону лежащего на земле посоха. Рут уставился на увешенную тяжелыми плодами палку. В свете огня на нем выделялся косой нарост - шрам, напоминающий о старой трещине. Рут поднял глаза к небу и взвыл: — Почему я? Я просил помочь, а не отправлять меня на смерть! Рут не знал, что делать. С каждым днем и каждым часом, ситуация становилась всё хуже, и скоро изгнание из обители не будет казаться ему трагедией на фоне происходящей катастрофы. Лезть в логово дракона не хотелось. Драться не хотелось. Хотелось вернуться на пару недель назад, поцеловать на ночь жену и лечь спать. — О Великий. — снова пробубнил себе под нос Дракон. — Ты не умрешь, Зверь спит в своей темнице, каменный и неподвижный и останется таким пока кто-то не снимет с него это проклятие. Тебе всего-то и нужно, что войти в темницу и убить его. — Я видел его и слышал… — Ты видел лишь тень, прризррака, что говоррит чужими голосами. — напомнил кот. — У него армия волшебников. — Этих я возьму на себя. — махнул хвостом дракон. — Из темницы нет выхода. — Ты не дракон, и не связан с нашим волшебством, тебя ничего не будет удерживать. Рут снова поглядел на Мелиссу — Как мне убить дракона? — Хороший вопрос. Драконы почти не уязвимы. Пробить чешую и погасить пламя способен только другой дракон. — Отлично, возьми на себя и дракона. — Я превращусь в камень прежде, чем доберусь до него. — А я не дракон! — Тысячу лет назад ваш прредок столкнулся с этим зверрем из-за неосммотррительности детей. Думмаешь, он не прредусмотрел возможность повторрения подобного? — Кошачьи глаза-блюдца не мигая уставились на книжника. Рут опустил голову. А Баюн прав. Нужно идти в замок, к тому же это самое безопасное место. Он огляделся. Костер догорал, на горизонте занимался рассвет. Мелисса начала ворочаться в плаще. — У тебя есть имя? — спросил Рут дракона. — Кончено, — ответил тот и прорычал что-то длинное и невразумительное. — ещё раз, но помедленней. — Радрухалгрнар… Рут различил первые звуки, но окончание все равно слилось в сплошной рык. Он попросил дракона повторить снова. Тот раздражённо махнул хвостом и широко открыл пасть. — Раад…-руу… — начал он медленно выдыхать звуки. Рут поднял руку. — Хватит. Я буду звать тебя Радру. Не рычи, пожалуйста, это всё, на что я сейчас способен. Рут рассказал Радру про замок, закинул за спину посох и взял на руки Мелиссу. — Баюн, ты с нами? — Нет. Мне лучше вернуться в лес. Если узнаю что-то полезное, приду к вам. Дракон кивнул, услышав подобие плана. Рут сделал несколько шагов и с удивлением посмотрел на Радру. Тот опустил шею, предлагая забраться на него верхом. Рут покачал головой. — Я не удержу жену. — Ну, я предложил. — сказал дракон и взмыл в воздух. Рут вздохнул. Идти предстояло долго, но может этот путь позволит ему немного успокоиться и всё обдумать. Не успел он порадоваться этой возможности, как когтистые лапы мягко сомкнулись над его головой.

ЧАСТЬ 3. Глава 1. Замок

В замке было полно людей. Кто-то пришел несколько дней назад из разрушенных деревень, устав ночевать в поле. Кто-то внял предупреждениям и устремился к безопасности. Часть людей толпилась у стен, ожидая пока их пропустят. Они пришли ночью, испугавшись лесного пожара. Увидев черный столб дыма, люди вспомнили, чем обычно заканчиваются истории о волшебниках и побежали будить своих нравников. Кроме крестьян в замок вернулись люди Форта. Живая вода избавила их от чар и вернула разум. Но здоровье людей, неделю питавшихся сомнительным варевом было подорвано. Они едва добрались до ворот, где их сразу подхватили товарищи. Врачеватели графа бегали от одного больного к другому, не зная за кого взяться в первую очередь.

Граф наблюдал за размещением людей из башни и напряженно думал. От настоятеля не было вестей. Наглый не-книжник видимо не преуспел в своем деле. А армия оказалась бессильна. Но над лесом клубился дым. Граф позволил себе надеяться, что это Форт оставляя позиции, сумел сжечь все их проблемы. Но командир вернулся с дурными новостями.

— Что значит они не люди? Что значит их даже дракон не сжег?! — возмутился граф. — Форт, вы что тоже разума лишились вместе со своими гвардейцами? Какой дракон?!

— Зеленый, кажется, — пожал плечами Форт, — простите, имени я не узнал.

Драконов им только не хватало. Граф подёргал себя за бороду. Больше нельзя медлить. Придется идти на лес всей армией и вступать в бой. Даже если он будет неравный.

— Смотрите! — Форт указал в небо.

На фоне розоватых облаков чернело пятно. Оно очень быстро увеличивалось, заслоняя собой все больше неба. Его уже заметили стоящие у ворот люди, раздались крики. Гвардейцы достали луки и копья, Форт, не дождавшись приказа, заорал.

— Не стрелять! Убрать оружие!

Командир бросился к лестнице и побежал во двор, продолжая кричать. Граф исподлобья смотрел на приближающегося дракона и изо всех сил сдерживался, чтобы не бросить людей в бой. Однажды он уже встречался с этими существами, и в этот раз не хотел допускать прошлых ошибок. Он дождался, пока дракон приземлится. Тот сел на крышу одной из башен и вцепился в неё крыльями. Несколько черепичных плиток полетело вниз на кричащих и бегающих людей. Дракон с подозрением оглядывал двор замка и вооруженных гвардейцев. Граф вышел на балкон, позволяя ящеру увидеть себя, широкая голова сразу повернулась в его сторону.

— Как твое имя? — спросил граф.

Немного помолчав и почему-то рыкнув на сложенные задние лапы, дракон прорычал:

— Радру…

— Будь моим гостем, Радру. — сказал граф, слегка поклонившись. — Тебе не причинят зла, пока все люди целы. Спустишься на землю?

Радру уже высмотрел знакомое лицо. Форт разгонял людей с маленькой площади перед главными воротами. Дракон мягко скользнул вниз. Граф тоже поспешил спуститься.

Когда он вышел из замка, то увидел, как под изумленные возгласы из-под крыльев дракона выбирается Рут. В руках книжника спала закутанная в плащ рыжеволосая девушка, а из-за спины торчала ветка с зелеными листочками.

— Похоже ты дорого заплатил за это приключение, — заключил граф, оглядывая остриженного и потрепанного гостя. Рут поклонился.

— Ваша светлость, простите за столь грубое вторжение, я принес вести и новые знания. Нам необходимо…

Граф жестом остановил поток объяснений. И взмахом руки велел следовать за ним.

— А… — Рут оглянулся на Радру, чесавшего шею задней лапой.

— Форт, позаботьтесь о нашем госте, — сказал граф.

— Да, ваша светлость. — ответил командир и посмотрел снизу-вверх на огромного дракона.

Радру раздраженно бил хвостом по земле. Ему не нравилось в окружении людей, да и двор был тесноват.

— За той стеной загоны для овец и коров, — вздохнув, указал направление форт.

Дракон кивнул и полез по крышам на поиски завтрака.

Рут передал жену заботам врачевателей. Её уложили на такую огромную и мягкую постель, какой Мелисса за всю жизнь не видела. Дали несколько капель бодрящей настойки и оставили приходить в себя.

Граф учтиво ждал пока Рут убедится, что с женой всё в порядке и начнет наконец рассказывать. Книжник снял пыльный плащ и кое-как собрал волосы. Мальчик-слуга подошел к нему и низко поклонился, протягивая поднос с бокалом вина.

— Пей. — приказал граф. — Тебе нужно успокоиться.

Рут взял бокал, и только тогда увидел, что руки у него дрожат. Он опустился в кресло и начал рассказывать о драконе, что спит под долиной. Граф не удивился, услышав про чудовище.

— Я отдал найденный тобой свиток настоятелю. Изучив его, он предположил что-то подобное. Хотя и не так… подробно… То, что ты смог понять столь старые записи, многое говорит о твоей научности, но мы не можешь основываться лишь на предположениях. Информации слишком мало.

— Я основываюсь не на предположении, ваша светлость. А на слове дракона. И на том, что видел в лесу. — Рут поставил пустой бокал на поднос, и мальчик тут же наполнил его. Подумав, Рут взял бокал и отослал мальчика подальше от себя.

— Твой… кхм… друг… выглядит, конечно, внушительно. Но ты уверен, что ему можно верить? — граф постучал пальцами по подлокотнику, и мальчик с вином на всякий случай подошел к нему поближе.

Рут встал и подошел к окну. На заднем дворе Радру спокойно дожёвывал корову, не обращая внимание на побледневшего пастуха, едва стоявшего на ногах за дверью сарая.

— У него нет повода лгать. Цена, заплаченная за пленение Гароара слишком высока, чтобы он спокойно смотрел как древний враг обретает свободу. Драконы тоже пострадают, если мы проиграем этот бой. Ему нужна моя помощь и только поэтому я жив. — Рут отвернулся от окна. — Он пытался меня съесть. Я чуть от страха не умер, когда увидел его зубы. С трудом заставил выслушать мое слово. А вы… так легко и спокойно впустили его в свой дом… Ваша светлость, без всякой лести, ваша храбрость восхищает.

Граф усмехнулся.

— Удивительно. Энрик целый год кормил меня обещаниями, умолял подождать, пока он не поймет, откуда волшебники черпают свое «благословение». И за целый год ни на шаг не продвинулся. И вдруг появляется ученик, который за неделю находит все ответы…

— Эти ответы были мне очень нужны. И мне очень помогли…

— Да, да… дракон…

— Не только… — Рут бросил короткий взгляд на посох, но договаривать не стал.

— Ты напоминаешь мне сына. Особенно теперь, когда твоя голова не похожа на зализанный лошадиный зад. Никогда не понимал вашей моды. Так что тебе нужно?

— Замок возвели во времена Аарона?

— Да.

— Что-нибудь кроме стен сохранилось с того времени?

Граф нахмурился.

— Что-то конкретное?

— Не знаю, оружие?

— Мне понадобится несколько дней… я соберу тебе всё, что осталось, а там выбирай по душе.

— Мне по душе, отправить кого-нибудь из ваших солдат убивать дракона, но Радру почему-то настаивает, чтобы этим занимался я.

— С тобой пойдут мои люди. Форт подготовит самых толковых.

— Благодарю. Если вы не возражаете, я вернусь к жене. Она скоро проснется.

Граф махнул рукой, отпуская Рута на все четыре стороны. Книжник поклонился.

— Ваша светлость, благодаря Аарону ваш замок до сих пор не пропускает волшебство. Думаю, его посох может помочь защитить людей, если бой придет сюда. — Рут указал на стоящий в углу цветущий посох.

Граф долго смотрел на него, словно не верил в его существование.

— Плоды, что принес форт…

— Да.

— Рут. — граф посмотрел на книжника совсем несвойственным ему взглядом, — спасибо тебе.

Глава 2. Мелисса

Когда Мелисса пришла в себя, оказалось, что все давно ждут её пробуждения. У изголовья кровати дремал Рут, опустив голову на руки. У противоположной стены сидел гвардеец и тихо разговаривал с огромной драконьей головой, которая с трудом помещалась в открытом окне. Мелисса уже приготовилась закричать и снова потерять сознания, как Рут взял её за руку.

— Спокойно. Это друг. — сказал он.

Дракон и гвардеец сразу повернулись к ним.

Мелисса взглянула на мужа и ахнула.

— Ох, Рут, что они с тобой сделали?! Это всё из-за меня?

Она провела рукой по голове мужа, её пальцы запутались в коротких непослушных волосах. Мелисса заплакала и бросилась ему на шею.

— Прости меня! Как хорошо, что ты пришел! Успел! Ты спас меня! Прости меня, Рут, они всё врут! Это всё обман!

— Правда? И как ты догадалась? — Не смог сдержать едкого замечания Рут, но Мелисса не заметила колкости в его вопросе.

— Они соврали про тебя, что ты отрекся от меня, выгнал из дома, а я знаю, ты не мог, я так испугалась, поняла, что всё… — её голос дрожал, по щекам текли слезы.

Форт подергал себя за ус.

— Ты уверен, что мы услышим от неё что-то вразумительное, книжник? — спросил он.

— Услышим, — ответил Радру, глядя на девушку. — Дай ей успокоиться.

Рут гладил плачущую Мелиссу по спине и ждал. Она старалась успокоиться, но получалось плохо. И всё же страх постепенно отступал. Снова рядом. Но что теперь будет?

— Рут… я так виновата…

— Мелисса, расскажи всё, что с тобой случилось, всё что помнишь, — попросил Рут.

Она тяжело вздохнула, подавляя очередной приступ рыдания. Конечно, сначала самое важно. Остальное потом. Она положила голову ему на плечо и начала рассказывать.

Мелисса плохо помнила, как оказалась в лесу. Последними ясными воспоминаниями были разрушенный поселок, появление Алоис и крик Рута где-то вдалеке. А потом все словно заволокло туманом. И вот она уже в лесу среди волшебников и соседей, пришедших на праздник. А вокруг чудесная сказка как в свитках Рута. Цветные светлячки сидят на деревьях освещая поляну. Волшебные свирели, дудочки и гусли играют сами, паря невысоко над головами людей. Танцы и хороводы дышат радостью и смехом. Но, прежде чем Мелисса успела всё рассмотреть, праздник прервался. Музыка стихла, а хороводы остановились. Все повернулись к ней. Мелисса втянула голову в плечи, к счастью, из-за её спины вышла Алоис и забрала все внимание на себя, позволив девушке выдохнуть и присесть в тени дуба.

Волшебница рассказывала какие-то ужасы. Как задрожала земля, и рухнули деревни. Как она пыталась оставить беду, когда на неё напал книжник. Как храбро Мелисса её защищала, хотя ещё не умеет колдовать. Рут представал в этом рассказе злобным чудовищем, пытавшимся насадить Алоис на вилы, и убить жену в довесок. Но им удалось сбежать от безумного книжника. И теперь Племя возьмет Мелиссу под свою защиту. Несмотря на то, что муж отрекся от нее, они не оставят и не бросят. И быть Мелиссе волшебницей. Народ загомонил.

Мелисса слушала рассказ, в ужасе сжавшись на маленьком пенёчке. Это не правда. Её Рут не мог так поступить. Да, он мог злиться, и возможно схватился бы за вилы…, но он бы не выгнал Мелиссу! Он бы её защищал! Он обещал.

Алоис врала, но зачем? Мелисса крутила головой пытаясь вспомнить, что же произошло на самом деле. Но обрывки фраз и видений никак не складывались в одну картинку. Кроме одной. Алоис врала. Мелисса заплакала, её сразу обступили добрые люди, утешая и поглаживая по спине. Они думали, что она плачет из-за жестокости мужа. Но Мелисса рыдала от страха. Она поняла, что, возможно, угодила в ловушку, осталась совсем одна, и выбраться из леса будет труднее, чем попасть в него. Что они сделают, если она попытается уйти… поганки… Рут говорил что-то про поганки…

Она заставила себя думать. Обличить Алоис во лжи тоже нельзя. Мелиссе не поверят, скажут, что она не в себе, еще, чего доброго, околдуют, потом и имени своего не вспомнит. Нет, теперь единственное решение, стать послушной ученицей, восхищенной волшебством деревенской дурочкой. Рут говорил, гордецы особенно любят восхищенные взгляды, может тогда получится не только выжить, но и узнать что-то полезное. Только как же страшно… и одиноко…

Крестьяне, услышав о рухнувших поселках, поспешили вернуться домой, часть волшебников пошла с ними. Поляна затихла, но не опустела. Алоис стояла посреди освещенного круга и с грустью смотрела на Мелиссу.

— Я кое-что покажу тебе, только ты не пугайся. Здесь теперь твой дом, и все мы — добрые соседи.

И к волшебнице из лесной тени вышла разномастная чудь. Мелисса едва сдержала крик. А потом первый испуг отступил и стало любопытно. «Соседи» выглядели добрыми и встревоженными. Были тут и люди, только бледные, с почти синей кожей. Были птицы с человеческими головами, и звери виданные и невиданные. Из толпы к Мелиссе вырвалась Азария, набросилась на неё с объятиями и принялась поливать слезами.

— Бедная моя девочка! Ничего, не плачь, я с тобою!

— Азария, — тихо прошептала Мелисса. — А ты — человек?

— Конечно! Ты не бойся, мы тут вместе все живем и чудь, и люди. Все волшебные и свободные. Потому и названы Новым Племенем. Просто ты же знаешь, сейчас половина людей из Эридана, они бы испугались. Вот Магистр и приказал чуди таиться.

— И правильно сделал, — кивнула Алоис. — Этот книжник… он увидел меня… настоящую. Вот вам и ученый человек. Вилами! Представляете?!

Племя возмущенно загудело.

— А вы…кто? — Спросила Мелисса.

— Вы называете таких мы перекидышами. Я — сирин. Альва — русалка. — Алоис указала на стоящую рядом бледную девушку. — Асиф — леший. — Бурый медведь обернулся человеком и кивнул. — И кончено пришлы. — те из нас, кто потерял волшебство и пока не может вернуть.

— Это временно, — улыбнулась одна из птиц. На её пернатой шее сидела симпатичная девичья головка.

— Ох, — только и смогла выдавить Мелисса.

— Тебе нужно отдохнуть. Идем — Азария потянула её за плечи, поднимая с пня.

Волшебница привела Мелиссу в маленький домик, почти незаметный среди темной листвы, уложила на мягкую перину, подвешенную над землей в плетенной сети и оставила одну.

Мелисса закрыла глаза и словно оказалась в другом лесу. Таком же темном и незнакомом. Когда-то давно. В детстве любопытство никогда не доводило её добра. Но она всё равно упрямо лезла в дебри. Деревенские говорили, что где-то там в глуши живут врачеватели, которые могут исцелять людей. Тогда это казалось Мелиссе волшебством. И когда она впервые увидела Рута, то приняла его за лешего и визжала так, что даже в деревне услышали. Странно, что он не прогнал её после такого знакомства. Хотя дружелюбия тоже не проявил.

Диковатого вида парень в потрепанном полушубке вывел Мелиссу на поляну, молча указал направление и скрылся в лесу. Но ей же стало любопытно. Она весь день прошаталась по лесу, следя за ним, но не подходя слишком близко. А под вечер всё же решила выйти и поговорить. Рут сидел у ручья и промывал какие-то корешки.

— Что ты здесь делаешь? Мне же опять тебя выводить придется. — проворчал он, не оборачиваясь.

— Мне стало любопытно… А что это?

— Корень солодки.

— А он для чего?

— Да почти для всего. Только пропорция разная. Так сразу и не расскажешь. — Он достал нож, очистил один из корешков и протянул Мелиссе. — Попробуй, он сладкий.

Он действительно её вывел к деревне, но за это время Мелисса успела задать столько вопросов, что угрюмый парень в конце концов разговорился и даже предложил научить простым отварам. Она была в восторге.

Рут показал ей тайные лесные тропы, и путь в стан врачевателей перестал быть для неё тайной. Сначала лишь из интереса она приходила понаблюдать за работой целителей. Потом привыкла к самому Руту. В деревне друзей у неё не было, поэтому всё свободное время она проводила с ним.

— Нечего тебе таскаться по болотам, — ругали её врачеватели, когда она тащилась за ними в очередной поход. И вообще-то были правы. Мелисса падала в трясину, застревала среди ядовитых колючих кустов, падала с обрывов, спотыкаясь о корни деревьев. Но её всегда спасал Рут. Быстро. Молча. Хладнокровно. Однажды она сломала ногу, и он на руках нес её через весь лес, пока она сквозь слезы лепетала слова благодарности.

Как же орал отец… время сенокоса, каждые руки на счету, а Мелисска собралась просидеть на завалинке целый месяц. Рут взял вину на себя. Тогда старик с ухмылкой всучил ему посох и велел пасти стадо, за которым должна была ходить Мелисса.

— Почему ты делаешь это? — спросила у него Мелисса, через несколько дней.

— А разве не должен? Мы ведь друзья. — пожал плечами Рут. — Я ведь нужен тебе сейчас. Я тебя не брошу.

Не раз потом он повторял эти слова. И ни разу не нарушил их. Только когда, ему приказали уезжать за тридевять земель он не знал, что сказать. Пять лет они проходили бок о бок, и юный врачеватель смог превратить крестьянскую девчонку в хорошую помощницу и даже начал учить её грамоте, предвкушая скорое поступление в обитель книжников. Мелисса радовалась этой дружбе, сделавшей деревенскую жизнь интереснее, и оказалась совершенно не готова её потерять. Да и Рут, очевидно, страдал. Мелисса знала насколько плохо он сходится с людьми, и порой удивлялась тому, что смогла преодолеть пропасть грубости и отчуждения, за которой Рут прятался от мира. Почему он решил отнестись к ней иначе? Она не могла объяснить. Может ему просто нужен был кто-то, кому можно довериться, и он выбрал её. А теперь должен оставить и отправится в неизвестные земли. Один. Несколько ночей Мелисса проплакала от тоски, но так и не смогла смириться с разлукой.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, встретив её у ворот стана. — Мы же вчера попрощались.

— Мы ведь друзья… и я нужна тебе. — тихо сказала она. — Я тебя не брошу.

Мелисса боялась, что он прогонит ее. Скажет: «опасно», или: «девушка, должна сидеть дома». Но он поступил иначе.

— Ты твердо решила? — спросил Рут на второй день пути, когда на горизонте появилась маленькая деревушка.

— Да.

— Тогда становись мне женой. А стану тебе мужем. Если сочетаемся перед Небом, никто не прикажет мне оставить тебя. Ты пойдешь со мной куда угодно, и никто не сможет запретить.

— Ох…– только и смогла сказать Мелисса.

Она опустила взгляд на сложенные на коленях руки. Девушек в деревне воспитывали строго, на сватовство полагалось реагировать скромным молчанием, пока взрослые сговариваются. Но отца рядом не было, и ответ предстояло держать самой. Да и, сбежав из дома, Мелисса уж точно перестала считаться примерной дочкой и приличной девицей.

Переборов смущение, она спрыгнула с повозки, подошла к Руту и поцеловала его. И только когда он ответил на поцелуй, обняв её за плечи, поняла, что давно уже хотела сделать это. И что вовсе не дружеский долг толкнул её оставить всё и отправиться за книжником.

Мелисса хранила воспоминания о переходе в долину как драгоценность. Они были дороги этим смущенным поцелуем, неожиданной свадьбой, первым «я люблю тебя, Лисса» и разговорами. Казалось они за пять лет столько не говорили, сколько за дни дороги. Рут предупреждал о трудностях, о строгости книжников, а она смеялась и уверяла, что можно со всем можно справиться. Они клялись друг другу в верности и строили планы. Мечтали и готовились к новой жизни, совсем непохожей на прежнюю…

Как? Почему? В какой момент Мелисса позволила себе усомниться в муже? И все-таки бросить его, выбрать волшебство, она же не хотела. Не собиралась нарушать его слово. Она осталась дома, как он велел. За что её было выгонять? Нет, по словам волшебницы, было за что…, но Рут бы этого не сделал. Значит нужно выяснить, что случилось. И что такого происходит в лесу, что даже Рут вопреки нравам схватился за оружие.

Мелисса вволю наревелась той ночью. Слезы были очень уместны. А утром натянула на лицо самую приветливую и кроткую улыбку на которую была способна.

Утренний лес выглядел ещё более сказочным. Даже деревья казались больше, чем они есть на самом деле. Ту тут то там сновала чудь. Каждый занимался своим делом. Мелисса сидела у окошка и наблюдала за тем, как маленький мальчик с узором на лбу учится превращаться в зверя. Рядом сидел медведь и по-человечьи объяснял ребенку как правильно отрастить хвост. Судя по виду последнего из мальчика получится лис.

Вдруг урок прервался. Ученик и учитель посмотрели в сторону и склонили головы. Мелисса проследила за их взглядами. Рядом с домиком Азарии стояли трое. Магистр, Алоис и Магнус.

Едва Мелисса успела встать они вошли в дом.

— Доброе утро, милая, — запела волшебница. — Как твоя душа? Сильно болит? Я могу спеть тебе.

Мелисса замотала головой.

— Не бойся. Волшебство скоро станет частью тебя, нужно научиться жить с ним. — Уговаривала та.

— Пусть для начала понаблюдает. — Сказал старый волшебник. — Тогда и страх уйдет.

Алоис улыбнулась и взяла Магнуса под руку, но волшебник вывернулся прежде, чем её пальцы сомкнулись на его рукаве. Он подошел к Мелиссе.

— Я слышал, что случилось. Твой муж, конечно не слишком дружелюбный, но чтобы так… не похоже на него… я обязательно с ним поговорю, при первой возможности.

— Сомневаюсь, что она будет… — вздохнула Алоис.

Мелисса побледнела.

— Что случилось?

— Ты не должна себя ни в чём винить, ты защищалась. Я не думала, что в тебе столько силы, когда дала немного волшебства.

— Алоис. — Магнус не отводил взгляд от Мелиссы. — Чем вы его ударили?

— Медвежий мор, — пожала плечами та.

— Что? — Вот теперь он повернулся. — Он хоть жив вообще? О чём ты думала?!

Мелисса осела на пол.

— Не пугайте, ребенка. — Вмешался Шели. — Книжник жив. Его увели к графу в замок.

— О. –Алоис поджала губы. — Видишь, всё нормально.

Магнус указал на волшебницу пальцем и строго сказал:

— Мы ещё поговорим об этом.

Шели тем временем поднял Мелиссу и очертил над её головой светящийся круг. Девушке показалось, что её окатили холодной водой.

— Не смущайся девочка. Все с твоим мужем будет хорошо, а ты ни в чём не виновата.

— Я теперь волшебница? — спросила Мелисса, испуганно глядя на мерцающие над головой сияние.

— Пока нет… — покачал головой волшебник. — Извини. Но в тебе много боли и страха, а магия вещь опасная. Тебе нужно привыкнуть к нам и успокоиться. Познакомься с чудью поближе. Походи по лесу. Я буду наблюдать за тобой, и научу волшебству, как только увижу, что ты готова.

Он по-отечески улыбнулся девушке и погладил её по голове. Мелисса вздохнула с облегчением, и волшебник мягко засмеялся.

— Уже лучше. Не нужно бояться. Меня зовут Джеромо, можно звать магистром или учителем.

— Благодарю, магистр. — Мелисса учтиво поклонилась.

Троица попрощалась и растворилась в воздухе. Мелиссавыдохнула и пошла на улицу.

Постепенно она приходила в себя и начинала присматриваться к окружению. Волшебники жили роскошно. Они строили себе хижины среди ветвей и стволов деревьев, волшебством устраивая быт. Кто-то селился в маленьком цветущем домике, а кто-то создавал похожие на замки крепости. Мелисса никак не могла понять, как всё это может так незаметно прятаться в лесу.

Она бродила по окраинам поселения нерешительно заглядывая в открытые окна и маленькие садики. Ей улыбались весёлые волшебницы. Молодые и старые волшебники с добрыми глазами приглашали на обед. С веток свешивались поющие сирины и русалки, зазывая девушку к себе. Мелисса отказывалась. Она не могла теперь избавиться от страха и сомнений. И от обиды хотелось плакать. Она ведь так горела, так хотела узнать больше, понять, прикоснуться и вот она здесь. Беги, окунайся в чудеса с головой, но Мелисса только забивалась подальше в тень. Словно какая-то незримая нить, державшая её над пропастью, оборвалась. Словно всё оказалось совсем не тем, чем хотелось. Мелиссу нестерпимо тянуло домой, к Руту. Азария уже побывала утром в деревне и принесла вести. Подтвердила, что Рут жив, его поймали стражники и отправили к графу. Новые соседи порадовались, что правосудие настигло злого книжника так быстро и похлопали Мелиссу по плечу. Она только покачала головой. Ну хотя бы он будет в безопасности. Кто-кто, а граф не станет карать её мужа за то, что выступил против чуди.

Чудь… вот почему они живы… огонь не придет… или придет? Ведь они учат людей? Мелисса окончательно запуталась.

Перед ней с громким хлопком появилась Азария.

— Милая моя! — вскликнула она, обнимая Мелиссу. — Как ты себя чувствуешь? Не плачешь больше? Хочешь прогуляемся в лесу?

Мелисса улыбнулась

— Здесь замечательно. Конечно, хочу. Куда пойдем?

Волшебница взяла подругу за руку и повела по волшебному поселению, рассказывая истории о жизни в лесу. Вот Сидор он кузнец раньше был, да влюбился в молодую русалку и пришел в лес, но сам пока не колдует. Рано ему еще. А вот Сима, красивая светловолосая, статная. И не скажешь, что ей почти сто лет. Вот что волшебство может. А этот мальчишка, Милош, он летать учится. Пока правда только шишки набивает. А вот Малик, он книжником был.

Мелисса проводила взглядом лохматого детину. Рут говорил, что его остригли. Малик сделал вид, что не заметил Мелиссу, хотя был с ней хорошо знаком. Девушке это показалось странным, и она начала думать, как бы улизнуть от Азарии и поговорить с бывшим книжником.

— О, как же тебе везет, сестренка! Идем, сегодня Магнус учит новеньких! У нас после вчерашнего праздника пополнение! Ты посмотри только, сколько юных дарований!

Азария указала на полянку, на которой кружком рассаживались ученики. Совсем ещё дети. Хотя, чему удивляться? Любые родители оставили бы здесь своего ребенка, если бы им пообещали вырастить из него чудотворца. Это ж так удобно… Мелисса испытала неожиданный укол вины, она начинала думать, как Рут. А значит сама она была не права? Только пока не понимала в чём.

Азария усадила Мелиссу среди радостной детворы, помахала рукой Магнусу и растворилась. Волшебник ободряюще кивнул девушке, которая настороженно осматривалась. Чтобы не выделяться на фоне восхищенной детворы Мелисса улыбнулась и захлопала ресницами, всем видом демонстрируя жажду новых знаний о чудесах.

Над головой Магнуса на широкой дубовой ветке лежал кот. Мелисса заметила его случайно и не смогла больше отвести взгляд. Он был огромен. Круглые глаза с любопытством уставились на детей, а кончик хвоста подрагивал.

— Итак, приступим, — хлопнул в ладоши Магнус. — Как вы думаете, что перво-наперво нужно усвоить, чтобы стать волшебником?

Мелисса задумчиво склонила голову, вокруг неё заголосили дети. Кот прикрыл глаза, приготовившись слушать урок в полудреме.

— Небо даровало нам милость! Ой, царь!

— Нужно поверить в чудеса!

— Предтечи учат нас?

— Нельзя бояться! Нужно быть сильным!

— Волшебство доброе!

Магнус покачал головой.

— Перво-наперво нужно понять. Волшебство — это результат желания, знания и веры. Начнем со знания. — он щелкнул пальцами и перед ним возникла маленькая яркая птичка. Над поляной прокатился вздох. — Это голубая канарейка. В моей стране такие крикливые птички летают по всюду, но здесь не водятся. Ни один волшебник родившийся в этом лесу не сможет создать такую птичку. Почему?

— Они не знают, что такая есть, — уверенно сказала темноволосая девочка, сидевшая почти у ног волшебника.

— Да. Вы сильны ровно настолько, насколько вы умны. Каждое ваше знание может превратиться в чудо. Каждое незнание — в ошибку.

— Какие знания?! Нас даже читать не учат! От книжников кроме нравов ничего не увидишь! — крикнул кто-то из толпы. — Говорить научился и радуйся!

— Теперь ты среди нас, мы научим всему что нужно. — успокоил его Магнус. — Не стоит держать зла на учителей, что не видят дальше своего носа. Вы лучше их, сильнее. Придет время, и вы сами будете учить. Вы будете стоять рядом с царем в его новом царстве… станете… новой знатью, если говорить по-человечески.

— Мы победим зажравшихся господ!

— Да!

— Они проиграют! И пожалеют!

Крестьянские дети повыскакивали с мест, но Магнус одним взмахом руки прижал их обратно к земле. Дети растерянно оглядывались, потирая ушибленные коленки и задницы.

— Войны с дворянами не будет! — строго сказал волшебник. — Второе, что нужно знать волшебнику: самое опасное действие, это колдовать во вред. Волшебство проходит прямо через ваше сердце. Это желание. Что вы хотите и для чего. Царю все это ведомо. Если вы захотите с его помощью убивать или вредить напрасно, вы сами будете поражены.

— Значит, все волшебники, что были прежде были злыми и поэтому померли? — Пискнула совсем маленькая девочка.

Магнус пожал плечами.

— Они были слабы и не научены. У них были рога и перья, чтобы воззвать к волшебству. У нас есть вера, в то что Царь по нашей просьбе и присяге дал нам власть использовать чары.

— Почему нужно верить? Просто знать недостаточно? — спросил кто-то, — Отец сказал не надо ни во что верить, мол нравники с волшебниками сами определиться не могут, кто у них выше небо или цари, а других учат. Вот если король даст приказ, его все и без веры слушают. Вон у графа на шее медальон королевский висит, значит он может говорить тут как король. А у вас что есть?

— Только это, — Магнус с улыбкой указал на птичку. — В этом и разница. Знание — это когда увидел, потом поверил. А в волшебстве нужно наоборот. Поверишь — увидишь. Всё, что тебе дано в подтверждение — слово. Мы даже ещё в лицо Царя не видели, только голос слышим. Но верим его словам, как и всем нравам, что уже были сказаны.

— А в нравах сказано не колдовать.

— Не в нравах, а в указе. Его создали позже, из-за страха. А нравы мы соблюдаем. Мы добры, верны, справедливы, делаем другим добро и не причиняем вред никому…

— Но ты же врешь… — не выдержала Мелисса, кот повел ушами и поднял голову. Глаза-блюдца уставились на Мелиссу. — Я слышала, про потасовки волшебников со стражниками. И эта странная история с поганками, которую мне никто не хочет объяснить… И слухи, что ходят по деревням. Люди не просто так бояться с вами ссориться, так ведь Магнус?

— Мелисса я не лгу. Я предостерегаю. — ответил волшебник, и Мелисса готова была поклясться, что в голосе его звучит боль. — Конечно мы защищаемся. Конечно, мы можем дать отпор. Но цена у такого волшебства неизмеримо высока. Любой из нас постарается избежать таких чар, если возможно. К счастью по близости нет врагов, равных нам по силе. Нам просто нет смысла с кем-то сражаться. А по доброй воле нести другим боль, это самоубийство. И вы! — Он ткнул пальцем в притихших детей, — должны всегда это помнить! Хотите биться, учитесь владеть мечом. Таких мастеров у нас тоже достаточно. Но никогда не используйте в бою магию, этот бой будет для вас последним.

Магнус настолько переменился в лице, что дети испугались. Сидевшие у его ног начали отползать подальше. Восторженное любопытство слушателей исчезло, оставив только растерянность в юных глазах. Волшебник отвел взгляд, и потер пальцами висок.

— Пожалуй на сегодня всё. Обдумайте эти три вопроса. Завтра я расскажу вам историю нашего мира.

— Мы знаем историю, — сказала черноволосая девочка. — Небо сотворило мир очень давно, это называлось Зарей. Потом были драконы и другие народы. А потом пришел Аарон и дал нам нравы, чтобы мы жили так как этого хочет Небо и Предтечи. И не навлекали на себя беду.

Магнус снисходительно улыбнулся, щелкнул пальцами и… На поляне осталась только Мелисса. Дети исчезли. Со стороны поселения сразу донеслись их удивленные возгласы. Волшебник направился к девушке, и она пожалела, что не может растворяться в воздухе как Азария.

— Мелисса, ты не веришь нам? — Спросил Магнус.

— Верю, конечно, верю, — ответила Мелисса, стараясь не смотреть на волшебника. — Просто хочу понять.

— Может ты хочешь ещё о чем-то спросить?

Мелисса выдохнула и подняла глаза на волшебника. Он сел напротив неё и склонил голову к плечу.

— Почему вы живы? Разве наказание неба не должно было сжечь вас ещё год назад?

— Наказание за что?

— За нарушение нравов. Ты же человек?

— Человек. Нравы ничего не говорят о волшебстве. Аарон и сам творил чудеса, если помнишь. Запретили волшебство нравники и книжники, когда увидели несколько смертей чудотворцев. — Он вздохнул и замолк на несколько секунд, обдумывая свои слова. — Я не буду говорить такого детям, но скажу тебе. Волшебство — это власть. А власть тяжелая ноша. Пошли рыбака править страной, и через неделю от неё ничего не останется.

— Потому что он не знает, как править…

— Не только. Знаний мало. У него должно быть право на трон. Если он попытается захватить власть незаконно, его убьют, верно?

Магнус закатал рукав и показал мерцающий узор на предплечье. Витиеватые полоски ползли по его руке вверх и заходили даже на шею, выглядывая из-под воротника.

— Это знак власти. Когда ты будешь готова, Царь сам придет и поставит печать. Тот, на ком есть этот знак, может не бояться, что с него спросят за волшебство, право колдовать теперь дано нам законно, волей самого сильно Правителя.

— Уверен?

— Конечно. Я живу этой уверенностью.

— Но зачем Царь меняет нас? Почему сразу не давал нам волшебства как всем?

— Он меняет всех. Создает новое Племя. Новое царство, с новыми законами.

— Зачем древнему Царю новое царство, если в старом порядка ещё нет?

— Мя! — Кот спрыгнул с дерева, сел обернув лапы хвостом и оглушительно замурчал.

— Что? Она тебе нравится? — Магнус оглянулся на пришла. — Мне тоже. — Он снова повернулся к Мелиссе. — Чтобы новое было лучше, и я сделаю всё, чтобы помочь ему, говорю тебе как бывший раб. Ты тоже можешь помочь.

Магнус улыбнулся и встал. Протянул руку Мелиссе, помогая подняться.

— А как его зовут?

— Кого?

— Царя.

Магнус внимательно посмотрел на Мелиссу.

— Зови Господин, не ошибёшься.

— А почему не приходят Предтечи, разве слуги не должны быть подле царя? Книги нравов говорят, что предтечи ходили по земле сами. Счастье до сих пор можно встретить…

Магнус звонко засмеялся

— Посмотрел бы я на того, кто рискнет искать этого старика.

Он взял Мелиссу за плечи.

— Не спеши. Ты всё поймешь, обязательно поймёшь!

Мелисса выдавила из себя улыбку и решила больше не искушать судьбу. Поклонившись волшебнику, она поспешила уйти. Черный кот побежал за ней.

— Ну а ты, тоже думаешь, что я всё пойму? — спросила Мелиса с издевкой.

— О, я очень на это надеюсь. — ответил кот и скрылся в траве. Мелисса только посмотрела ему вслед, открыв рот.

Рассказать бы все Руту. Уж он бы нашел имя странного Царя. Ладно Небо, ему вроде и не нужно другого имени… Но Царь не бывает безымянным. Кто-то должен его знать. Не могли же волшебники совсем не задуматься над этим. Сделав пару кругов по селению и немного пообщавшись с жителями, Мелисса поняла — могли. Некоторые не знали даже имен Трех верных упоминающийся в нравах. К счастью были в лесу и те, кто не мог не знать истории. Мелисса отправилась искать Малика.

— Что ж. — Форт дергал себя за ус. — По крайней мере мне понятно почему они не нападают.

— Нет, ерунда это все, — покачал головой Рут. — Скорее всего, Магнус просто пугал детей. Не нападают они из-за приказа царя.

— А приказ можно и отменить. — добавил дракон.

Рут кивнул. Однако он задавался вопросом, почему до сих пор жив и с самого ритуала ходил оглядываясь. Глупо рассчитывать, что сирин будет держать своё слово, но что заставило её оставить книжника в покое? Он погладил жену по голове.

— Ты умница, задаешь правильные вопросы.

— Не на все я нашла ответы. Даже Малик не помог…

— И всё-таки, — Радру вертел головой в окне. Ему было очень неудобно сидеть на узкой крыше. — Есть ещё что-то, что нам стоит знать?

Малик сидел под старым дубом и незатейливыми заклинаниями превращал кусочки коры в тонкие листы пергамента. Мелисса нависла над ним как мрачная тень.

— Рут правда тебя выгнал? — спросил Малик, не прерывая превращений, — впрочем, ему не в первой отрекаться…

— Я не верю, он не мог так поступить.

— Мог.

Малик хлопнул в ладоши, и стопка чистых листов сплелась в красивую книжицу. Правду сказал Магнус, каждый силен в том, что лучше всего знает. Мелисса села рядом с Маликом.

— Расскажи, как тут всё устроено? Ты видел Царя?

— Нет, его никто не видел по-настоящему. Только тень мимолетная появляется, когда волшебник колено преклоняет. Но даже тогда чувствуется его сила, что аж в дрожь бросает. Да ты сама поймёшь не сегодня, так завтра. Мастера к тебе присматриваются.

— А предтеч видел?

Малик нахмурился.

— Всё-то у тебя просто, а ведь умная девка. Помнишь свитки Аарона, какой путь он прошёл, чтобы с ними встретиться. Со слугами встретиться, не то что с царем. А нам милость дана, тень Его видеть. Тебе мало? Иди обойди белый свет.

— Но ты хотя бы знаешь его имя?

— Нет, оно давно стёрлось из истории.

— А кто может знать?

— Будешь задавать много вопросов, у тебя будет много проблем.

Малик взял свою книгу и встал, но Мелисса повисла у него на руке, не давая уйти.

— Малик прошу. Я запуталась. Если не разберусь, сойду с ума.

— Нечего тут разбираться, тут верить надо. И учиться.

Мелисса посмотрела в грустные глаза бывшего книжника.

— Малик. А где твои младшие братья? Рут сказал вас ушло трое учеников и учитель. Где они?

Малик отвернулся.

— Малик?!

— Они не вернулись. — Рыкнул он и книга в его руке вспыхнула красным пламенем. — Ладно. Раз хочешь всё знать, пошли! Я покажу тебе что к чему!

Мелисса едва успевала пробираться сквозь кусты за разъяренным медведем, в которого без всякого волшебства превратился Малик. Он брел, словно не разбирая дороги, ломая ветки и сшибая молодые деревца, пока не вышел на широкую поляну.

Мелисса выбралась за ним и замерла. Посреди леса была дыра. Огромная черная яма с неровными осыпающимися краями. Из неё веяло холодом и сыростью. Мелисса поежилась за спиной Малика.

— Не тебе одной интересно. Его имя, Его сила, Его дары. Но не дается ничего просто так. Царь и так нас помиловал, возится с нами как с детьми, но для тех, кто хочет большего есть способ. Лично с ним встретиться. Только трудный он очень. Аарон прошел весь мир, а нам нужно пройти лабиринт. Кто справиться с испытанием, с тем Царь сам встретится. Считай это прямой путь во дворец, в обход слуг. Многие пошли им, да не вернулся никто. Только те, кто струсил, повернул назад и сбежал. А это хуже, чем вообще не ходить. Потом так стыд сжигает, лучше не видеть этих несчастных.

Да, стыд ужасное чувство. Мелисса испытывала его каждый раз, когда думала о муже. И настолько больно вдруг становилась, что казалось лучше уж никогда больше не показываться на глаза любимому, чем вот так с ним встретиться.

— Значит, никто не прошел это испытание?

— Почему же. Трое мастеров прошли. Только они не расскажут ничего. Не всё можно словами передать. Многое от сердца к сердцу принимать нужно. Они только направить могут. Если видят, что ты можешь справиться, сведут вниз под белы рученьки и оставят на пороге. Иди или вернись дело твоё. Я вот вернулся… побоялся, что струшу и сбегу. Я не выдержу ещё одного отречения. Лучше уж буду так, с краю…, но под крылом.

Малик поглядел на свою печать. У него она расползлась по ладоням.

— А чудь?

— Что чудь?

— Их тоже туда отправляют?

— Конечно. Мы теперь одно племя, и спрос один со всех.

Мелисса огляделась. У противоположного края ямы, на обструганной палке висел помятый доспех. А под ним… сидел кот. Огромные глаза следили за людьми с явным любопытством. Заметив, что обнаружен, кот в один прыжок скрылся за кустами.

— Что это.

— Указатель, там лестница. Сюда ещё иногда приводят тех, кто рвётся к волшебству, но мастера в нем сомневаются. Может не хороший человек или обманщик какой, своего ищет или гордец, не слушает учителей. Тогда его сразу сюда отправляют. Хочешь, иди ищи. Или тех, кто спорит с ними. Считаешь, что знаешь лучше, докажи. Пару дней назад одна девочка с Алоис поругалась, какой-то запрет нарушила, тоже, наверное, сюда свели…

— Хороши учителя… Предтечи бы так не поступили… И тебе не кажется странным, что путь к царю Неба лежит под землей?

— Это уж его дело. Говорят, только, что за этим испытанием есть ещё одно… которое даже мастера не прошли. Которое только один кто-то пройти сможет, и когда это случится, наступит наконец время Нового царства. От того и рвутся смелые в лабиринт, мнят себя особенными. Да и награда за это обещана великая.

Мелисса закусила губу. Трудно было признавать ошибку. Она набралась смелости и выпалила на одном дыхании.

— Малик, а если это не настоящий царь… если Рут был прав…

— Не глупи, некому по силе с ним сравниться. Уж поверь, я изучал вопрос.

— Да что мы можем знать о Его силе? Мы чудеса-то вон не понимаем… в свитках всё перепутали… как ты изучил вопрос, если тебя из обители выгнали? И как другие ничего не поняли? Почему новое царство… почему обещается власть, если нравы говорят о смирении? Почему не вернулись твои братья, жестоко оставлять людей в одиночку блуждать в лабиринте.

Малик замотал головой.

— Ты несешь полную чушь! И в одиночку никто не ходит. Только Шели смог сам пройти. Магнус и Алоис были вдвоем…

— Малик, неужели ты не видишь противоречий. Неужели ты правда веришь…

— Да верю! Мне больше не во что верить, Мелисса! И тебе кстати тоже! Некуда идти! Это — он показал на пещеру, — наше единственное будущие и наш единственный шанс.

— Малик послушай…

— Нет! Не желаю больше разговаривать. Правильно говорят мастера, нечего вам новичкам тут делать. Вы дальше носа не видите.

Он грубо схватил Мелиссу за руку и потащил обратно в селение.

Больше Мелисса не пыталась с ним разговаривать. Она вообще не искала общения. Слишком трудно и страшно было понимать во что она всё-таки вляпалась. Все силы уходили на внешнее спокойствие. Не могла Мелисса позволить себе плакать в углу. Не могла дать волю чувствам вины и стыда. Ей, казалось, что старый волшебник может понять её мысли, от того приходилось быть ещё более осторожной.

Только ночью, свернувшись в клубок на мягкой перине, Мелисса смогла расслабиться и сразу провалилась в сон. Сладкий и приятный. В нём не было страха и боли. В нём не было Рута. Было только счастье. Искристое, радостное, сотворённое волшебством. Словно само Небо открывало, что всё сделано правильно. Что только так и должно быть. И этот Царь, великий и прекрасный, протягивал ей руку, звал в новое царство. Чистое, светлое…

Сон внезапно рассыпался на осколки. Резкая боль пронзила ногу и Мелисса подскочила на перине. Она успела увидеть, как за окном сверкнули глаза-блюдца и сразу исчезли. Какой странный кот… не кот, а леший! С чудью Мелиса общаться не решилась, но кот проявлял к ней какой-то нездоровый интерес. С чего бы это?

Она осмотрела ногу. Следы зубов и когтей остались, но крови не было. Мелисса встала и как можно тише вышла из хижины. И обомлела.

По всему селению пели сирины. Они сидели на ветках, крышах, низких заборчиках и самозабвенно пели. В голове сразу заклубился туман блаженства, как прекрасно…

— Мя-я. — раздалось за спиной.

Мелисса обернулась и увидела кончик хвоста. Она пошла за котом. Тот устроился на поваленном дереве на краю селения и с грустью глядел на сиринов. Отсюда их песня была почти не слышна и мысли быстро стали проясняться.

— Зачем ты следишь за мной? — спросила Мелиса.

— Ты показалась мне уммной.

— Поэтому ты укусил меня? — возмутилась она.

— Во сне песня действует сильнее. Прроснувшисьутрром, ты бы уже не отличила своих ммыслей от слов сиррина. — кот опустил голову на лапы. –Почемму-то я подуммал, что ты этого не хочешь.

— Не хочу.

— Наши песни прризваны исцелять…, но это не они. Это изломманный, испоррченныйдарр… чужие ммысливмместо спасения.

— Ты тоже так можешь?

— Ммогу. Но не стану. Лучше уж никакого волшебства, чем испоррченное. Мне уже не веррнуть силу. Я прросто большой, говоррящий кот.

— Ты пришл?

— Угу. А ты рразобрралась, что тут прроисходит?

— Не особо. Рут бы разобрался… — вздохнула Мелиса.

— Это тот книжник, что чуть не убил тебя и Алоис? — кот повел ушами.

— Это мой муж! Он… не стал бы так поступать. Он умный и добрый… и он предупреждал меня… что в лесу опасно.

— Не ммогу сказать, что он ошибся.

— Как бы мне хотелось, чтобы он был рядом… — Мелисса обняла себя за плечи и опустила голову.

— Так иди к нему. Попрросисьпоммогать людям в дерревне, да иди. — махнул лапой кот.

— А это мысль… — сама бы Мелисса не решилась просить о подобном. Но если кот так спокойно предлагает. Может это не будет выглядеть подозрительно? — Что ты знаешь о вашем Царе?

Кот поднял на Мелиссу круглые глаза.

— О нашем Царе… Он создал мирр… и думмаю, создал прравильно.

Глава 3. Вина и присяга

На следующее утро Мелисса нашла Азарию.

— Я тут подумала, — начала она, перебирая пальцами юбку. — Людям ведь помощь нужна в деревне. Чего мне тут зря сидеть. Если магии я пока не учусь, хоть руками помогать буду.

Азария понимающе улыбнулась.

— Какая ты все-таки добрая Мелиссочка. Но это опасно. Там сейчас граф со своей армией бушует, ещё не хватало тебя беззащитную под меч подставить. Сиди тут, в тишине и спокойствии, людям мы поможем, не волнуйся. Тут тоже помощь нужна. На кухне хотя бы…

Так Мелисса оказалась в распоряжении местной стряпухи Сары и растворилась в житейских заботах. Весь день она чистила, мыла, готовила, убирала. На вопрос почему нельзя сделать всё по волшебству Сара начала кудахтать как курица.

— Ишь по волшебству ей. А ручками кто шевелить будет? А ножками тоже по волшебству двигать будешь? Негоже чудеса на стряпню разменивать, вот что я тебе скажу. Если только на особо вкусную и токмо по праздникам. И то как помощь. Так что давай раз-два, раз-два. Вот научишься сама всё делать, тогда я тебе покажу пару чар интересных так и быть.

Мелисса послушно работала. Она не заметила, как день сменился ночной прохладой и лес наполнился радостными голосами. Волшебники возвращались затемно и ужинали поздно. Казалось, ночью они не спят, а наоборот только начинают жить. Разговаривают, зовут друг друга на пироги. Хвастаются дневными чудесами. Учат, что-то новое.

Мелисса сидела рядом с довольной Сарой и ела свою порцию горячего грибного супа, когда мирный вечер разрушил визжащий черный вихрь. Алоис бледная и лохматая рухнула посреди селения, стряхивая с себя перья. Волшебники повскакивали с мест, бросаясь ей на помощь, но сразу разлетелись в стороны, как тряпичные куклы. Сирин даже не заметила своих подопечных в приступе ярости.

Мелисса выронила чашку, когда увидела волшебницу в обличии злой ощипанной гарпии. Узоры ярко переливались на её синеватой коже, а глаза горели безумным блеском. Сирин под удивленный гул бросилась к Мелиссе.

— Что с вами случилось, госпожа? — пролепетала испуганная девушка, когда та зависла над ней, выпустив когти, как злая кошка, — на вас напал дикий зверь? Вы ранены?

Алоис пришла в себя и опустилась на землю.

— Да, — она схватилась за голову, — зверь… Безумный медведь напал… я убью этого медведя, — зашипела она, снова превращаясь в тень.

— Алоис!

Магнус появился внезапно и очень близко. Мелисса прижалась к дереву и вовремя. Волшебник схватил разъяренную колдунью, и она начала вырываться, в разные стороны полетели молнии и всполохи.

— Тише! Остановись! — кричал Магнус, прижимая к себе волшебницу. Поняв, что не справляется, он с громким треском растворился в воздухе, забрав с собой Алоис.

Селение изумленно притихло, а Мелисса, едва дыша, сползла на землю и заплакала. Она больше не могла сдерживать страх, и когда тяжелая рука опустилась на её плечо зажмурилась и закричала. Малик зажал ей рот ладонью и оттащил подальше от освещенной костром хижины.

— Тихо ты, испортишь все! — шикнул он.

Мелисса всхлипнула и затихла.

— Пошли, — махнул рукой Малик. — Я проведу тебя.

— К-куда?

— Выяснять, что случилось, ты же хочешь всё знать? Я покажу, куда Магнус увёл Алоис.

Мелисса, утирая слезы, пошла за ним.

— Это опасно… она выглядела такой страшной…

— Именно, это противоречие. Что превратило добрую волшебницу в разъяренную гарпию? — Малик остановился перед большим неестественно прямым деревом. В высоте под пышной кроной мелькали огоньки. — Это башня Волшебницы. Они наверняка там, слышишь голоса? Я подниму тебя.

— А ты пойдёшь со мной? — спросила Мелисса, надеясь, что пробудила в Малике желание узнать правду.

— Нет, — отрезал он. — Боюсь, ты услышишь там малоприятные вещи. Я не хочу в это лезть.

— Ты же книжник, вам не престало обманываться.

— Я уже волшебник. Это моя последняя вера и я её не потеряю. Ты тоже уже не сможешь отказаться, но может благодаря этим знаниям будешь видеть больше. Встань сюда.

Малик не смотрел ей в глаза. Он растер ладони и узоры ярко вспыхнули, высвобождая новое чудо. Под Мелиссой появился гриб. Он очень быстро рос. Девушка потеряла равновесие и села на колени в центре вогнутой шляпки. С легким шуршанием гриб взмыл вверх. Малик остался далеко внизу, рядом с высокой тонкой ножкой, а Мелисса, боясь пошевелиться, вгляделась в темную листву.

Под кроной дерева расположилась широкая комната с неровными стенами из живых ветвей. Внутри горел неяркий свет. Магнус зажег всего пару свечей. Он стоял у легкого стеклянного столика, скрестив руки на груди. Алоис сидела на полу и тяжело дышала. Она перестала метаться и постепенно возвращала себе человеческий облик.

— Я убью этого книжника… — прошипела она, поднимая заплаканные глаза на Магнуса.

— И что тогда от тебя останется? — бросил ей волшебник. — Посмотри, во что ты уже превратилась!

— А что поделать, если только у меня хватает смелости заплатить цену и запачкать руки, ради нашей безопасности! Ты мог бы мне и помочь!

— Это не смелость, а глупость! Ты погибнешь из-за своей жестокости!

Магнус с досады ударил по столу и тот со звоном разлетелся на тысячи осколков. Алоис негромко вскрикнула. Она выглядела уже не столько злой, сколько испуганной.

— Я не жестока! Я защищаю тебя и наш дом! Ты бы слышал, что он говорил! Он приставил мне нож к горлу! А если он напорется на кого-то из наших!

— И что? Мы можем защитить себя, для этого необязательно убивать всех, кто чем-то тебе насолил!

— Нам дана власть менять этот мир! А мы трусливо сидим в лесу! Силу нужно показывать!

— Так мы добьёмся только страха и ненависти. Люди и так косо на нас смотрят. Всё ждут, когда Небо волшебников покарает. А ты даешь им повод считать нас злодеями.

— Я даю им повод считать нас сильными!

— Алоис, ты выдала кто ты! Хотя Он велел не делать этого.

Волшебник щелкнул пальцами и разбитый стол снова оказался целым. Алоис встала и подошла к нему виновато потупившись.

— Алоис, тебе нужно быть добрее, ты же волшебница в конце концов. — Магнус обнял подругу. — Обещай мне больше не колдовать во вред.

— Не могу, не все люди мирные, Магнус. — отстранилась Алоис, — Это ты рос на маленьком острове, где все добрые. Здесь всё иначе!

— Добрые? Я родился рабом! Если бы не ты, я им бы и оставался. Но я видел достаточно жестокости, чтобы понять, как ужасен этот путь. Я не хочу на нём строить Новое царство.

— Мы ещё не стоим. Мы только готовимся, может просто твоё время пока не пришло, в отличие от моего…

— Я не хочу тебя потерять! — Он поймал девушку за плечи и хорошенько встряхнул. — Ты уже на грани! Скоро одна тень и останется! — Алоис отвернулась, — Лисса… как мне защитить тебя, если ты меня не слушаешь? Обещай!

Мелисса сжалась и укусила кулак, чтобы не разрыдаться. Волшебница закрыла лицо руками и заплакала.

— Магнус… Магнус, прости меня, я делаю всё ради нас, ради нашего будущего, прости если делаю неправильно…

Она ждала, что Магнус поспешит её успокоить, но он только хмурился и смотрел исподлобья. В конце концов Алоис сдалась.

— Ладно… Ладно! Не трону я этого книжника… сам посмотришь, чем кончится. Он наверняка припрется в лес… жену вытаскивать…

В темноте листвы девушка затаила дыхание. Рут не бросил ее. Рут хочет её вытащить. И, кажется, этим желанием навлечёт на себя беду.

— Пусть приходит, поговорим. — улыбнулся Магнус. — Не бойся. И не пугай меня, пожалуйста.

Он провел рукой по её щеке. Сирин прильнула к его ладони и запела.

— Нет, — остановил её волшебник. — Тебе самой сейчас нужно исцеление. Давай я позову Альву?

— Не нужно.

— Ты себя не просто не видишь, смотреть больно.

— Тогда пой сам.

— Я? — Магнус засмеялся. — Ты похоже забываешь, что выбрала человека.

— Вовсе нет, любовь исцеляет лучше всякой песни. — улыбнулась Алоис и закрыла глаза, прильнув к его груди. Магнус поцеловал её в макушку и запел на каком-то незнакомом наречии.

Гриб под Мелиссой зашатался и ухнул вниз. Малик поймал упавшую девушку и поставил её на ноги.

— Не могу больше… Ну что, узнала что-нибудь полезное?

Мелисса покачала головой.

— Кроме того, что мой муж довёл до белого каления предводительницу чуди, ничего. Мне нужно вернуться в деревню.

— В этом я тебе не помощник, отступников никто не любит.

— Что будет если я откажусь становиться волшебницей?

Малик пожал плечами. Уйти-то всегда можно, вопрос в том куда. Мелисса сжала кулаки. Ей хотелось заплакать и спрятаться, лишь одна мысль заставила её взять себя в руки и начать думать. Рут идет за ней. И это может дорого ему стоить.

Мелисса итак чувствовала себя виноватой. Она не знала, как посмотрит мужу в глаза после такого предательства, после всего своего неверия. Но допустить, чтобы на него начали охотиться волшебники, она не могла. Рут ведь не остановится, значит нужно вырваться из леса, прежде чем он пойдет его сжигать.

Следующие несколько дней Мелисса была самой прилежной ученицей, самой расторопной помощницей, самой спокойной и дружелюбной девушкой во всем поселении. Но Азария так и не позволила ей вернуться в поселок. Мелисса уже готовилась бежать, когда её призвал Магистр. Во время готовки ужина, она внезапно оказалась перед тремя волшебниками. Именно оказалась, а не пришла. Как была с ножом в одной руке и луковицей в другой.

Трое смотрели на неё строго и серьезно.

— Ты готова, — сказал Магнус радостно. — Сегодня ты станешь одной из нас, радуйся!

— Ой, счастье-то какое… — только и смогла выдавить из себя Мелисса со слабой улыбкой.

Алоис протянула к ней раскрытую ладонь.

— Подойди.

Мелисса сделал шаг вперед и подала руку. Алоис взяла её за предплечье, а магистр подошел ближе и положил свои руки на их головы.

— Проси и обещай. — сказал он девушке.

У Мелиссы перехватило дыхание, ей уже рассказали, как это происходит. Она быстро обвела взглядом поляну, но не заметила ни тени, ни образа.

— О великий Царь, надели меня своей силой, в обмен на мою службу. Я согласна быть частью твоего Племени, разделить, что имею, со всеми, и взять, что необходимо мне. — сказала Мелисса, и слезы покатились по её щекам.

Сильный порыв ветра чуть не сбил с ног. Словно из-под земли появилась неясная туманная фигура и потянулась к её руке. Мелисса изо всех сил старалась различить очертания, которые менялись каждое мгновение. То они напоминали человека, то кого-то крылатого. Рост фигуры тоже менялся становясь то большим, то маленьким.

Туман осел на руку Мелиссы, и она вскрикнула. Волшебный узор языками пламени разбежался по запястью. Пока она пыталась его рассмотреть, туманная фигура исчезла.

— Я теперь волшебница? — спросила Мелисса, поднимая глаза на мастеров.

— Да, — кивнул Шели. — Завтра Азария возьмет тебя в деревню и начнет учить.

— Будь осторожна, — сказал Магнус. — Мне так и не удалось встретиться с Рутом. Почему-то не могу подойти к обители. Будто ещё один замок у графа появился.

— Что? — Шели посмотрел на ученика удивленными глазами.

— Я говорю, волше…

Мелисса снова оказалась перед столом с нарезанными овощами. Похоже у волшебников возникли проблемы и этот разговор уже не для её ушей.

Она выдохнула с облегчением. Свобода! Её отпустят! Пол дела сделано, но что дальше? Бежать к Руту? Нет, слишком опасно. Может в замок, там волшебство не действует, и волшебники не смогут её поймать. Но граф… он же прикажет убить ее, наверное… тоже нельзя… Мелисса с грустью посмотрела на светящийся узор. Ей больше не хотелось быть волшебницей. Но как теперь отступить назад? А Рут… если он не захочет её теперь видеть? Скажет, предала… Даже если так, она должна рассказать ему всё, что узнала.

На следующее утро Мелисса покинула лес. Азария взяла её за руку, улыбнулась, и они оказались на проселочной дороге недалеко от двора пастуха. Когда голова перестала кружиться, Мелисса огляделась и подавила желание броситься домой со всех ног. Вместо этого она спокойно прошлась по улице, оценивая последствия недавней трагедии. Многие уже начали отстраиваться. Перекошенные заборы с корнем вырывали из земли, сбрасывая в общие кучи погоревшего хлама. Разбирали завалы и ставили новые срубы.

Когда люди увидели волшебниц, они радостно замахали руками. Но радость эта была подозрительно тихая.

— Ваш нравник, принял у себя несколько гвардейцев и теперь они следят, чтобы мы людям не помогали. Придется отвести глаза. Я наведу на гвардейцев сон. А ты смотри и учись.

Азария положила руку на плечо Мелиссы и начала колдовать. Девушка почувствовала жар на предплечье. Печать отзывалась на волшебство. С рук Азарии скользнул белый туман и пополз в сторону домика Мики. Мелисса неожиданно поняла, что кроме неё тумана никто не видит, и если она сейчас отойдет от волшебницы, он тотчас раствориться и для неё. Азария направляла чары силой своего желания, продумывая всё до мелочей. Сколько проспят стражники, что им присниться, как они проснуться, что скажет им нравник по пробуждении.

Мелисса поежилась. Неприятно было колдовать против людей, но по крайней мере это не причинит им вреда.

— Теперь можно работать. — сказала Азария, смахивая чары с кончиков пальцев. — Пошли. Научу тебя ставить заборы. Дома пока не трогай. Пусть этим мужчины занимаются.

Несколько волшебников уже шли к самым пострадавшим дворам. Азария поставила Мелиссу перед поваленным забором и велела поднять руки.

— Представь, как строишь забор. Как доски прибиваешь, как столбы в землю закапываешь. Да, начнем со столбов.

Мелисса уставилась на отесанную деревяшку, велела ей вкопаться в землю на половину и вскрикнула, увидев на пальцах синие искры.

— Не бойся, так надо, — Азария встала позади Мелиссы и приложила руки к ладошкам ученицы — давай ещё раз.

Мелисса сосредоточилась. Печать на её руке слабо засветилась и начала болеть. Столб поднялся и начал вкручиваться в землю. Колдовские узоры на предплечье, казалось, вместе с ним вкручиваются сильнее в кожу Мелиссы. Она не выдержала и отступила встряхивая руки.

— Молодец! — похвалила Азария.

— Мелиссочка! — со двора пастуха позвала женщина. — Это ты? Детка, ты таки начала колдовать?

Мелисса неуверенно кивнула. Пастушка выбежала за двор, поспешно вытирая руки передником.

— Лика все ещё болеет! А работы так много! Помоги! — взмолилась женщина, чуть не падая на колени. Азария сразу её подхватила.

— Конечно поможем! Ведите! Ты же знаешь, как лечить?

Мелисса знала, как лечить. Но ведь Рут объяснил, что девочке нужно время, что раны не заживают быстро. Разве только по волшебству… Мелиссу в четыре руки затащили в дом. Лика лежала на лавке, как и неделю назад, только в этот раз выглядела вполне живой и здоровой. Больная ножка выглядывала из-под одеяла.

— Болит, — хныкала Лика, — Мама, болит…

— Сейчас перестанет! — улыбнулась пастушка. — Смотри кто здесь! Волшебницы. Они помогут.

Мелисса обречённо подошла к девочке и поняла, что действительно хочет ей помочь. Невыносимо смотреть на её слезы. Первым делом она осмотрела рану. Всё, как и предсказывал Рут. Лежать ещё и лежать, но Лика определенно поправляется. Значит нужно просто ускорить процесс. Мелисса протянула руку и печать с готовностью засветилась. Было нетрудно представить, как заживает рана, не раз Мелисса видела это, не раз слышала от мужа как лечат врачеватели.

Лика слабо пискнула и вскочила с кровати.

— Не болит! Мама не болит! — заголосила Она.

Пастушка радостно обняла дочь. А Мелисса прижалась к стенке, глядя на светящиеся узоры, словно веревкой стягивающие её руку.

— Она всегда будет так болеть? — спросила Мелисса, глядя на Азарию.

— Нет, только первое время. Ты ещё не веришь до конца, вот и сопротивляешься. А как привыкнешь и примешь дар с благодарностью, так и боль пройдет. Я вообще думала, что у тебя не будет таких проблем. — Пожала плечами Азария, — Ты же всегда рвалась к нам.

Услышав, что Мелисса может лечить волшебством, люди потянулись к ней со всех концов деревни. Мелисса почти с боем прорывалась через толпу к своему двору, чтобы достать инструменты Рута. Не для всего нужна магия. Иногда ведь и настойки может хватить.

Но пить настойки люди не желали. Они пришли за чудесным исцелением и не собирались уходить домой больными. Мелисса, сжав зубы, принялась исцелять.

— Ты готова? — Азария пришла к ней под вечер, чтобы забрать в лес.

Мелисса только махнула рукой и упала на лавку.

— Я остаюсь тут.

— Как хочешь, — улыбнулась волшебница и исчезла.

Мелисса не поверила своему счастью. Одна. Оставили. Ушли. Она заставила себя подняться и достать перо. Дрожащей от боли рукой она написала письмо Руту и отправилась к Мике.

Нравник ещё спал, в его маленькой хате, прямо на полу храпели несколько гвардейцев. Мелисса пробралась к Мике и положила руку ему на лоб.

— Проснись. — скомандовала она и нравник вскочил, потерянно озираясь и выкрикивая нескладные молитвы. —Тише, — прошептала Мелисса.

Нравник увидел её и покрутил головой, не веря своим глазам.

— Отнеси письмо Руту.

— Если тебя увидят стражники, нас обоих схватят.

— Я сейчас же уйду, но прошу передай Руту письмо, он был прав. Мы в большой опасности.

Мика кивнул и Мелисса, поклонившись нравнику, поспешила уйти.

_________________________________________________________________________________________________

— Я так рада, что ты успел! Они почему-то торопились отправить меня вниз, — Мелисса рыдала на плече Рута, — хорошо, что письмо до тебя дошло, вы должны были всё узнать…

— Мелисса, — Рут отстранил жену от себя и заглянул ей в глаза. — Я не читал твоего письма, Родрик забрал его у меня и скорее всего сжег не распечатывая.

— Ты узнала, как их победить? — спросил Форт, у которого дергался глаз каждый раз, когда звучало слово «волшебство» — и чего они хотят всё-таки?

— Они верят, что Царь не просто дал им колдовать в волю. Когда придет время Нового Царства, он поставит их над миром, как самых верных, поставит выше предтеч…

— Власть. — покачал головой Фотрт.

— Это уже не власть… — возразил Радру. — Это могущество… Они хотят стать как Он. Глупцы! Впрочем, Гароар тоже с этого начал.

— Гароар? — не поняла Мелисса.

— Это имя, царя волшебников. — пояснил Рут.

Радру только фыркнул в ответ.

— Дальше девушка, — потребовал он.

— Но царь медлит. Они не понимают почему, и что делать теперь, когда с ними решили воевать по-настоящему. Чтобы узнать ответ они стали отправлять смелых в лабиринты. И меня тоже почему-то послали. Хотя Магнус говорил, что рано. А потом его глаза стали желтыми и голос хриплым, и он велел идти. Мне было так страшно, хотя они гвардейцев графа отправляли для помощи, со мной тоже кто-то должен был идти.

— Я, — кивнул Форт, — но уж увольте от такой прогулки, сударыня.

— Я рада, что вы там не остались, — улыбнулась Мелисса, — Этот лабиринт такой жуткий. Что там в земле на самом деле?

— Дракон, — хором ответили Рут и Радру. Мелисса обмякла в кровати. Форт поперхнулся.

— Ещё один?!

— Поверь по сравнению с ним, я маленькая зеленая лягушка, — ответил Радру и вытащил голову из окна. — Оставим их вдвоем, нашим ушам тут больше делать нечего… Форт, мне бы в библиотеку попасть.

— Легко сказать… — буркнул Форт и покинул комнату.

— Прости меня Рут, — снова провыла Мелисса, оставшись с мужем наедине. — Всё из-за меня…

Рут поцеловал жену в раскрасневшиеся щеки, и позволил выплакаться.

— Теперь все будет хорошо. — сказал он, когда Мелисса перестала рыдать. — Только не покидай замок. Эта штука на твоей руке, как цепь связывает тебя с драконом, и он будет идти по следу. Волшебство не дается просто так, поймают и спросят цену.

— Что же мне делать?

— Ждать. И слушаться. Пожалуйста, не усложняй мне работу, пока ты в замке, я буду спокоен.

— Тебя изгнали…

Мелисса старалась не смотреть ему в глаза. Хотелось спрятаться, но она была не в силах выпустить его руку. Пусть он накричит, проклянет, только пусть будет рядом. Рут не торопился проклинать.

— Ничего страшного. Справимся. — он выдавил из себя улыбку, от которой Мелиссе снова захотелось плакать.

Дверь со скрипом отворилась и в комнату вошла служанка.

— Доброе утро госпожа, меня зовут Арика. Граф попросил позаботиться о вас, скоро подадут обед, и я подумала, что пора готовиться, — быстро затараторила девушка.

Мелисса заерзала на кровати.

— Я… я что заняла чье-то место, это какая-то ошибка. Я сейчас же уйду…

Арика засмеялась.

— Нет никакой ошибки, госпожа. Желаете принять ванну?

— Да, желает, — ответил за жену Рут. — Сколько времени есть до обеда?

— Часа два, может больше, обычно граф не садиться за стол слишком рано.

— Тогда я немного посплю, — Рут прислонился к стене и опустил голову.

— Позвольте проводить вас в ваши покои? — Арика вежливо указала на дверь.

— У меня есть свои покои?

— У нас достаточно места, для гостей его светлости, идемте, мастер Рут.

Когда Рут и Арика скрылись за дверью, Мелисса осторожно встала и обошла просторные покои. Ей было тут совершенно не место. Вон там под окнами сидят люди, они пришли просить крова и построили шалаши прямо во дворе замка. Вот ей туда. Самое большее в комнату для прислуги. Но сбежать Мелисса не успела. Арика вернулась и повела её к ванне.

— Вода не очень горячая, госпожа, я могу подогреть еще.

— Нет не нужно… Я и холодной могу… — Мелисса грубо одернула служанку, попытавшуюся снять с неё платье. — Негоже крестьянке в графских хоромах…

— Какая ж вы крестьянка, госпожа? Вы — жена мастера, — ответила Арика, расчесывая Мелиссе волосы.

— Я могла бы ей быть… — Мелисса опустилась на колени и стала стирать со щек слезы, которые никак не хотели заканчиваться, — Рута выгнали из-за меня, я всю жизнь ему испортила! Я так виновата…

Арика, оставив затею с ванной, подняла Мелиссу и повела её к зеркалу.

— Ну что вы, не плачьте? Мастер вас так любит, он простит вас.

— Я знаю, — сквозь всхлипы ответила Мелисса. — Знаю, что простит. Да я не смогу, как я могу простить себе такое…

— Ох, госпожа, вы хоть и крестьянка, а сразу видно свободная, никогда в услужении не были — вздохнула Арика. — У нас, слуг, все намного проще. Если господин тебя помиловал, не думай, как сильно ты провинился, а поблагодари и позаботься, чтобы больше такого не было. Второй раз господа редко прощают. И нам некогда в себе копаться, да ошибки считать, нам заботиться нужно. Вот и вы не о себе думайте. Он ведь любит вас. Ох, как он вас любит, вы бы только знали! А я вам расскажу. Потому что я слышала, что он сделал. Он против учителя пошел, что весь замок от их криков дрожал, он к нам в архивы залез, ночью как вор. Граф его даже казнить хотел, но они поговорили, и граф отпустил его. А потом, говорят, он даже сам колдовать пытался, чтобы только вас вытащить. Вот как он вас любит, а вы о себе думаете.

Мелисса глядела на свое отражение, бледное и заплаканное, и не знала, как смотреть мужу в глаза. Чувство вины рвало её изнутри острыми когтями, отлично помогая стыду уничтожать то, что ещё осталось от её сердца. А Арика продолжала тараторить.

— Говорят, кому многое прощено, тот сильнее любит… вы любите мастера?

— Да, очень… очень люблю.

— Так вот и думайте об этом, а не о себе. Заботьтесь. Любите. И он будет видеть, что не зря простил. И всё у вас будет хорошо.

— А ты замужем?

— Нет, я с самого детства у графа в служанках. Больше правда всё с графиней, хожу, но она уехала сейчас, и мне так тоскливо. Жаль она меня с собой не взяла в Эрингард, я бы посмотрела на него, и на короля с королевой. Ох, я ведь их видела представляете. И корону волшебную видела. Красивая. А граф, он суровый такой и вредный иногда. Как он на волшебников взъелся. Многих повыгонял, кто колдовать хотел. А многие испугались, и я испугалась. Мне ведь некуда идти, мне нельзя чтобы он выгнал. А я тоже хотела волшебницей быть. Да графа побоялась. А теперь слушаю, что творится и понимаю, он же нас спас. Хоть и страхом, а спас.

У Мелиссы начала болеть голова. Арика говорила без остановки, пока делала прическу и смывала с её лица дорожную пыль. А когда служанка достала платье, несчастная девушка чуть не лишилась чувств.

— Куда мне такое платье! — всплеснула она руками.

— Лучше в нашем, чем в том цветастом. — настояла Арика и затянула Мелиссу в строгое платье с высоким воротником. Длинные рукава сужались к низу и плотно обхватывали запястья, из-под кружевной бахромы выглядывали только кончики пальцев. И все равно Мелисса старалась держать заклейменную руку за спиной.

— Вы просто очаровательны! — подвела итог своим двухчасовым стараниям Арика.– Мастер будет в восторге, идемте я провожу вас к нему.

Возможно Рут действительно бы восхитился новым платьем жены, если бы его удалось поднять с кровати. После трудной ночи книжник спал беспробудным сном. И Мелиссе пришлось коротать день в обществе болтливой служанки.

Граф провел весь день трудах и заботах и позвал гостей только к ужину. Рут смутился, а Мелисса встала рядом с мужем так, что её совсем не было видно за его плечом.

— Ваша светлость, вам ли сидеть за одним столом с отверженными. Мы не можем…

— Перечить вы мне не можете, — оборвал Рута граф. — Стол уже накрыт, идем.

Книжников обучали этикету, ведь большинству предстояло работать на знать. Рут легко справлялся и с обществом графа, и с тонкостями подачи блюд, но он никогда не учил жену правилам поведения за столом. Как-то даже в голову не пришло. Мелисса сидела, вытянувшись по струнке и не знала за какой прибор взяться. А когда граф спросил какое вино она будет, вздрогнула, будто на неё накричали.

— Неужели я страшнее лесных ведьм, девушка? — спросил граф, строго глядя на Мелиссу.

— Она не привыкла, находиться в обществе, ваша светлость, — вступился за жену Рут. — Мы очень вам благодарны, за вашу милость и заботу. Когда мы можем приступить к поиску?

Рут умело отвлек внимание графа, а Мелисса постаралась раствориться в воздухе. Но даже если бы она умела делать столь сложные трюки, вряд ли замок бы этот позволил. Поэтому она просто осталась неподвижно сидеть на стуле.

— Завтра. Я отдам вам всё, что найду. Вы уверены в том, что делаете?

— Нет, но это единственный план.

Граф недовольно нахмурился.

Глава 4. Вера и власть

Следующие несколько дней в замке кипела жизнь. На задний двор, где дракон продолжал нещадно опустошать загоны, стали приносить всякий древний хлам. Рут и Радру изучали его со всей тщательностью и внимательностью, на которые были способны человек и дракон. Форт доставал для Радру свитки и карты и долго читал их вместе с ним, пытаясь восстановить картину давно прошедших времен.

— Эй книжник! — позвал он, оторвавшись от записей, присланных из обители. — Почему информация не сходится?

Рут подошел ближе и взял протянутые свитки с синими печатями. Оба списка рассказывали историю рода Аарона, но противоречили друг другу сразу в нескольких важных местах. «Война при Турииме, победоносная и благородная, принесла величие долине Фра и её господину графу Ору Несгибаемому. Среди привезенных трофеев были редкой работы кинжалы и мечи, богатые украшения и одежды. Граф раздал почти всё людям во имя процветания земли…»

— А тут написано, что не было никакой благородной войны. «Был разбой и награбленное до сих пор сокрыто в тайниках, о которых лишь графу было известно», — разочарованно сказал Форт.

— Видимо графу не понравилась первоначальная версия и он попросил её подправить, а потом слово за слово, мастер за мастером, мы получили войну вместо разбоя и благородство вместо жажды наживы. — Рут с презрением отбросил список.

— Ты уверен, что ошибка в этом свитке?

— Нет. Они были написаны в одно время, судя по вензелям и печатям. Я не знаю, кто диктовал, и в чью пользу склоняли текст.

Радру непонимающе посмотрел на людей.

— Что значит склоняли текст? Как можно изменить то, что уже было?

— Изменить можно память, — вздохнул Рут. — Ведь приятнее читать новый свиток или хорошо сплетенную книгу. Все библиотеки стремятся иметь у себя самые новые списки. Измени одно слово, и никто не заметит, а следом за тобой ученик добавит ещё парочку. А если кто-то заплатит, можно и главу переписать. Уличить получится только если поднять старые записи, те, что были задолго до нас. Но свитки ветшают, слова забываются и все старые библиотеки ждет одна судьба. Их в конце концов сжигают. Примерно раз в пятьсот лет. Поэтому нам так трудно понять теперь время Аарона.

Радру молча отошел на другой конец двора и лег на землю, глядя в одну точку.

— Что с тобой? — спросил Форт.

— Не трогай меня! Я перевариваю отвращение к вашему племени.

Среди старинных вещей иногда попадались сохранившие на себе немного текста. Рут больше часа отчищал старый бокал, на котором заметил выбитые слова. Это оказалась неприметная цитата из книги Аарона, ставшая девизом его дома «Следуя за Небом, не отступай». Рут бережно отложил его в сторону. Мелисса потом заберет в замок.

Она старалась помогать и помалкивать, но Рут видел, что с каждым днем ей становится хуже. Магия Радру слабела. Иногда Мелисса, словно забываясь, долго смотрела в сторону леса. Она почти не задавала вопросов, Рут сам рассказал ей всё что узнал. Что нужно дракону и почему ей грозит опасность. Рассказал историю и заверил что есть-таки настоящий Царь. И если бы его когда-то послушались, всё было бы иначе. Мелисса слушала его молча. Лишь однажды Рут застал её за разговором с Радру. Дракон спрашивал про чары, которыми она бросила в Рута.

— Медвежий мор. — отвечала Мелисса, пряча глаза. — Его прошлой зимой придумали, когда шатунов в лесу много было. Медведя укладывает одним ударом, а человека… — она всхлипнула. — Хорошо, что я не смогла его сотворить полностью. Рут, прости меня. Я… я принесла тебе поесть, ты так много работаешь.

Она подала ему глубокую миску. Пахло очень вкусно, Рут вдохнул приятный аромат и закрыл глаза от удовольствия.

— Противоречие. — сказал он и потянулся за ложкой. — Волшебство не должно завесить от тебя, если его творит чудь. Верно, Радру?

— Верно, про сердце ваше и волшебство внутри, это всё сказки. Ваша сила в другом. А магия… Если чудь захочет ребенок магистра победит. И я думаю, в Рута прилетело всей имеющейся силой.

— Тогда как же… — Мелисса уже заливалась слезами на плече мужа. Миска с супом сиротливо стояла в стороне.

— Побоку… — вспомнил Рут и рассказал, как помогал Магнусу исцелять волшебством.

— Вот как, — хмыкнул дракон. — Это о многом говорит…

— О чем, например? — не понял Рут.

— Ну, например, о том, что ты в этой истории далеко не случайный прохожий… и о том, что дракону это известно.

Мелисса ещё крепче прижалась к мужу и засыпала дракона испуганными вопросами, но тот только покачал головой и скрылся за стенами.

— Не слушай ты его. — успокоил Рут и дотянулся наконец до супа. — Всё со мной будет хорошо. Ты сама готовила?

У Мелиссы был талант готовить вкусную еду почти из ничего, а уж если дать ей продуктов вволю…

— Сама, Арика показала, где кухня. Я тебе ещё орехов раздобыла, но не сама, не волнуйся, я не уходила, я… на суп выменяла. — она протянула мужу мешочек.

— Чудо ты мое! — улыбнулся он, уплетая обед за обе щеки, — Настоящее!

Мелисса потупилась и в сотый раз завыла:

— Прости меня! Я должна была тебя слушать…

— Почему «должна была»? Мы ведь всё ещё женаты? Меня всё ещё следует слушать. — усмехнулся Рут и услышал всхлипы. Видимо шутка Мелиссе не понравилась.

Он вздохнул и отставил тарелку.

— Мелисса. Это я должен просить прощения! Я виноват, а не ты.

— Не правда… — она начала было плакать, но вовремя подняла глаза. Рут больше не собирался её успокаивать, он смотрел строго и требовательно.

— Перестань рыдать, — отчеканил он. — Начинай думать. Ты в безопасности. А с драконом всё равно пришлось бы сражаться.

— Но ведь не тебе!

— Это тоже моя вина. Если бы я не закрывал глаза, если бы не был таким эгоистом… Я должен был искать ответы, а не отрицать странность происходящего. Вашку ведь предупреждал, взывал о помощи. Пойми мы раньше, что к чему, всё было бы иначе.

— Ты бы увез меня? Сбежал?

Рут задумался.

— Да. Именно так я бы и поступил. И это было бы ещё одной ошибкой. Нельзя убежать от конца света, а по словам Радру, свобода Гароара обещает нам именно его. Поэтому будем биться.

— Книжники не сражаются, — напомнила Мелисса. — Я боюсь за тебя.

— О, я тоже боюсь за себя! Поэтому не полезу убивать дракона сам. Какой из меня воин? — засмеялся Рут. — Подвиг совершит Форт. Всё уже оговорено. Я только помогаю. Как книжник.

Мелисса успокоилась, но продолжила сидеть, склонив голову к плечу Рута. Он взял её за руку, и почувствовал, как тонкие пальцы сразу вцепились его ладонь.

— Как твоя рука?

— Болит. — Мелиса покрутила клейменным запястьем. — В лес словно веревкой тащит.

— Терпи. Я сейчас принесу воды.

— Она не очень-то помогает.

— Хоть что-то.

Рут поил Мелиссу живой водой, но запас выданный Вашку подходил к концу, а исцеления не происходило. Труднее всего было ночью, когда приходили кошмары. Мелисса кричала и просыпалась. Рут почти не спал, боялся, что она может попытаться уйти ночью. От страха ли или из-за волшебства, а встанет и не заметит, как выйдет за спасительные стены. Он лежал рядом с женой, прижимая её к себе, дрожащую или притихшую. А днем старался не выпускать её из виду или хотя бы знать, где точно она находится.

— Времени мало, — говорил Радру, наблюдая за ней.

Мелисса как тень скользнула по двору, забирая проверенные вещи. Форт, по обыкновению сидевший за свитками, тоже проводил её взглядом.

— Может посох поможет? Тысячу лет назад помог, от чего же теперь не воспользоваться тем же средством?

Посох Аарона за эту неделю успел занять центральное место в жизни замка. Утром вокруг него толпились девушки, любуясь бутонами и распускающимися во мгновение ока цветами. После обеда на посох ложилась твердая рука Рута и начинались занятия. Радру пытался учить книжника повелевать силой, скрытой в старинной палке.

— Ты его не понимаешь! — рычал дракон, яростно отхаживая хвостом всё, что не успели спрятать. — Ты не стараешься…

— Я делаю всё что могу! — оправдывался Рут, пытавшийся вызвать у посоха хоть какую-то реакцию на приказ. — Я стараюсь. Но не могу ничего сделать. Я не знаю, как… Он не слушается меня.

— Дело не в нем! — Ругал его Дракон. — Это же не человеческое оружие, которое просто следует за твоей рукой. Посох создан предтечами, считай самим Царем создан… Неужели ты до сих пор не понял, что это за вещь, кому она принадлежала и какой властью наделяет? Считай, что это твой королевский медальон. Это больше, намного больше, чем есть у волшебников. Но принять такую силу ты можно только сердцем. Не. Разумом.

В эти моменты чувство вины начинало давить на Рута особенно сильно. Всё на чем стояли Нравы, оказалось не выдумкой, а правдой, пусть и давно забытой. Древние истории, ставшие со временем легендами, а потом и поверьями. Из далекого прошлого на Рута взирал строгий взгляд. От самой Зари тянулась к нему рука помощи, которой он так желал. Только не было смелости посмотреть в глаза тому, кого он неделю назад презирал и отказывался знать. Выпавшая на долю Рута сила оказалась слишком велика, а предназначение её непонятно. Книжник не считал себя способным разобраться в Царских планах и дворцовых интригах. И уж тем более не считал, что достоин прикасаться к его власти, какой бы она не была. Не после всего, что он сделал.

Он не понимал, как волшебники решились посягнуть на такое могущество. Ведь они уверены, что их царь настоящий. Чем больше Рут думал о волшебниках, тем больше разделял презрение дракона к людям. Ничем его племя ещё не заслужило волшебства, и права встать рядом с предтечами не заслужило. Джеромо просто трус, которому пообещали возможности и силу, может, пообещали месть. Магнус… молодой наивный дурак, попробуй, убеди его, что не туда свернул. Алоис… Сирин хорошенько подставила свое племя. После рассказа Радру про первую войну, у Рута возникли некоторые подозрения касательно границ Старонорья. Дракон подтвердил его догадку. В границы древней страны волшебные племена собрали Предтечи, когда Гароар научился красть волшебство. Ведь если смог он, смогут и другие. Но не в Старонорье. Дорога в заповедные земли, охраняется Счастьем, живущим там по сей день. И это защищает последние волшебные источники и племена с ними связанные. А они решили, что их заперли, и пошли за красивой песней, обещающей силу и свободу. И Откуда в них столько смелости верить в свою избранность.

— А ну проснись! — рычал дракон. — Долго ещё мне ждать?

Рут хмурился и сосредотачивался, но посох в его руке оставался тих и неподвижен, полностью подтверждая сомнения книжника на свой счет.

— У тебя в груди камень. Ни искры веры. Я что зря тебе всё рассказывал? — Покачал головой Радру после очередной неудачи.

— Не зря, я всё записал. — Рут перестал морщить лоб и оперся на посох, чтобы передохнуть. — При чем тут вера? Благодаря тебе, Радру, я знаю правду о Древнем Царе. Это намного важнее. Этого знания мне достаточно, чтобы не сомневаться больше. Но во что мне верить?

— Верь, что Он знает о тебе.

Рут вздрогнул так резко, что посох, выскользнув из ослабших рук, упал на землю и покатился к лапам дракона. Радру удивленно склонил голову и долго смотрел вслед уходящему книжнику.

В тот день Рут больше не появлялся во дворе. Радру в глубокой задумчивости просидел над посохом до самого вечера, пока не пришел слуга. Он дрожал как осиновый лист и срывающимся голосом лепетал что-то невнятное, показывая пальцем на созревшие плоды. Радру легким движением крыла толкнул к нему посох и отошел подальше, чтобы не пугать несчастного.

Когда заходило солнце, Дракон заканчивал мучить Рута, книжник переставал истязать реликвию, и увешанный тяжелыми и мягки плодами посох отдавали врачевателям. И все больные и страждущие собирались вокруг них, желая получить свою порцию исцеления. Кроме Мелиссы. Она наотрез отказывалась даже подойти к посоху. А при попытке принести ей кусочек от плодов начинала шипеть как змея. Она прижимала заклейменную руку к груди и с трудом сдерживала слезы. Такую боль причиняло ей творение Предтеч.

— Посох, посох… — задумчиво протянул Рут, — не поможет посох…

Радру наклонил голову к Форту.

— Посох запер Гароара под землей. Но не убил.

— Запрем ещё раз, — не отступал гвардеец.

— Не получиться. В прошлом он был один. Толком колдовать не мог, и то Аарон его еле сдержал. А теперь у него армия приспешников. Нужно искать оружие. — сказал Рут и достал из кучи хлама ржавый меч.

— Железка. — вынес вердикт Радру. — Раз уж вспомнили о посохе, собирайся Рут. Хочу кое-что тебе показать. Возьми плащ потеплее.

Рут подозрительно прищурился. Ещё слишком рано для занятий. Но дракон уже расправлял крылья. Книжник покорно взял посох, плащ, закинул на плечо сумку со свитками и поплелся за чешуйчатым наставником.

Учиться у Радру было трудно. Слишком отличалось мышление дракона. Зато он рассказал историю Зари. Пусть поначалу и неохотно делился знаниями. Рассказал каким было Старонорье во дни Царя. Как великий Создатель своими руками не раз спасал народы, и помогал им исправить последствия их ошибок. Рут горько усмехался и записывал все дела древних, чтобы после превратить их в ценный урок. Иногда и Мелисса приходила послушать истории Радру и всегда плакала, опустив голову на плечо мужа. Особенно когда дракон рассказывал про войну и изгнание своего племени. В такие моменты даже суровый Форт прятал глаза. Слишком живыми были слова Дракона. У книжников так не получалось. Их свитки были сухими и требовательными, а нравы звучали как приказ.

Люди привыкли считать Небо высоким, далеким и безразличным. Ну висит себе над головой. Смотрит, требует, что-то. Не зли его, и не свалится на голову. Исполни его волю, и будет тебе счастье. Вот и всё, что доносили книжники и нравники до своих подопечных.

Радру только кривился, когда Рут рассказывал ему основы человеческой веры. Для древних народов нравы не существовали. У них была только жизнь. Предтечи друзья и наставники, живой Царь, порой слишком добрый и всепрощающий… Рут знал, что Радру говорит правду и делится с ним знаниями, которые никто из людей прежде не слышал, но как же мало книжник понимал.

Радру вывел его в поле и потребовал крови.

— Чего? — не понял Рут.

— Всего каплю. Для заклинания. — Дракон протянул к руке книжника крыло. Рут с отвращением поглядел на испачканные в земле когти и отстранился. Он достал из сумки тонкий нож и полоснул по ладони, оставив легкий порез.

Как только дракон получил несколько капель, он обошел Рута кругом и прошипел что-то на своем языке.

— Что ты делаешь? — спросил Рут, недоверчиво наблюдая за танцами Радру.

— Забочусь о том, чтобы ты мог дышать. — ответил дракон и прижался к земле вытянув шею. — Садись.

Рут удивился, но забрался ему на спину.

— Хочешь показать мне небесный трон?

По словам Радру, Царь перенес свой замок на Дальний берег, что выше неба. И даже драконы только издали могут увидеть его, потому не хватает сил лететь так долго. Но те, кто летают, видят иногда, хрустальные башни и дивные сады.

— Нет, только его подножие. Не трогай воротник, — зашипел Радру, когда Рут попытался взяться за кожистые складки. — Если он раскроется, тебя сбросит. Или вообще порвет на двое. Дурень. Держись за шею.

Рут нашарил выступающие бугристые чешуйки, за которые можно было держаться без риска порезаться и буркнул, что готов.

Радру взмахнул крыльями и стал подниматься в воздух. Медленно и мягко он кругами летел над замком, с каждым витком поднимаясь выше. Поначалу Рут не понимал, что хочет показать ему дракон, но вот под ними остались облака, и книжник затаил дыхание. Замок превратился в размытое серое пятно, а Радру всё ещё летел вверх.

Рут завороженно глядел по сторонам. Залитые солнцем облака казались мягкими подушками. Долина внизу пестрела всеми красками, Рут и представить себе не мог, как она на самом деле огромна. Казалось невероятным увидеть столько всего и сразу. Замок, обитель, поселки… ещё несколько взмахов крыльев, и теперь все они могут уместиться на ладони.

Рут не удержался от смеха. Вот так летать ему нравилось. А то всё лапы да когти. Наконец книжник поднял голову и посмотрел вверх, куда так стремительно поднимался Радру.

Широкое необъятное небо раскинулось над ними, готовое принять смельчаков в свои объятия. Никогда прежде Рут не видел ничего прекраснее. Небо пронзительно голубое внизу, в вышине все больше и больше наливалось синевой. Глубокой и темной. Далеко над горизонтом висела призрачная луна. Луна! Днем?! Рут, не веря своим глазам, посмотрел ещё выше и увидел звезды. Повернул голову и зажмурился от солнечного света. Как такое возможно?

А дракон всё поднимался, разрезая крыльями самые высокие почти прозрачные облака. Он вильнул в сторону и пролетел сквозь белую дымку, позволяя книжнику самому прочувствовать небесные перья. Рут захлебнулся восхищением и радостью. Закричал, засмеялся. Ему захотелось вскинуть руки, отдаваясь чувству невиданной свободы, и он с трудом сдержал этот порыв, покрепче хватая дракона за шею.

Наверху было холодно. Очень холодно. Пальцы Рута онемели и начинали синеть. Дышать становилось всё труднее, но он ни за что не попросил бы Радру спускаться. Слишком красивым, слишком величественным было небо, чтобы предпочесть ему землю.

Долина давно была не различима под облаками, в редких просветах виднелись клочки земли, плоские и неприметные. Рут уже не смотрел вниз. Он погружался в бесконечную синеву, впервые по-настоящему восхищаясь высотой и красотой неба. В нём не было безразличия. В нём была жизнь. Она пронизывала голубое полотно солнечными лучами, устремлялась к земле, рассыпалась по ней теплом и нежностью. В нём была свобода. Ледяным пронзительным ветром она врывалась в сердце и звала вперед. Всё дальше и выше. В нём была вечность. Она отзывалась в голове Рута смутным пониманием неизменности. Внизу менялись века и поколения, но с каждым взмахом крыла время замирало в звездной глубине. Прошлое, настоящие и будущие сливались в одну картину, казалось, что с такой высоты можно увидеть всю Историю. И может даже… дальние берега. Теперь Рут понимал, почему Он выбрал поселиться на высотах. Но кто в силах владеть небесами? Как можно быть больше них? Ни один свиток не мог передать этого, хотя Аарон наверняка старался. Рут вглядывался в бескрайний простор, силясь разглядеть хотя бы смутные очертания таинственных садов, хотя бы шпиль хрустальной башни. И не видел ничего. Зато чувствовал на себе чей-то взгляд. В этот раз он по-доброму приветствовал его, оставаясь таким же тихим и недосягаемым. Рут почти плакал. От досады и собственного непонимания. От подступающей жажды осознать больше, подняться выше, прикоснуться ещё глубже… Жажды, которую он теперь за всю жизнь не сможет утолить.

Вот значит какого быть драконом. Неудивительно, что их племя так сильно и могущественно, неудивительно что им доверена самая сильная магия. Кто кроме них может подняться так близко к небу? И остаться в живых. Рут не мог. Пальцы больше не держали его. Не хватало воздуха, каждый вдох казался последним. Глаза закрывались. Рут понимал, что умирает, но не жалел об этом, даже не сердился на дракона, обрекшего его на эту учесть.

Руки разжались внезапно. Книжник скользнул вниз с драконьей шеи. Когтистая лапа сразу схватила его и Радру медленно начал снижаться.

__________________________________________________________________________________________

Рут лежал на траве раскинув руки. Над ним снова было пронзительно голубое знакомое небо. Дышалось на удивление легко. Радру сидел рядом, почесывая шею задней лапой. Посох Аарона стоял неподалёку, воткнутый между камней. Рут посмотрел на высокие облака.

— Спасибо. — тихо сказал он.

— Вставай, — приказал Радру. — Я хочу знать, что ты увидел.

— Небо. — ответил Рут, не шевелясь.

— И что скажешь.

— Оно прекрасно. Я знал, что оно безгранично…, но не представлял… Я не мог представить себе что-то столь… огромное и величественное…

— А еще? — настаивал Дракон.

Рут закрыл глаза и задумался.

— Там наверху я подумал, что свитки передают нам ничтожно мало. Я будто никогда не жил, не дышал. Думал, что всё знаю и понимаю. Но оно так огромно… так безгранично… как бы много я не узнал, никогда не дойду до конца. Потому что знания будет мало. Но я хочу идти… Я хочу большего, но что может быть больше знания?

— Вера, — ответил Дракон и Рут изумленно уставился на него. Радру увидел его смятение и покачал головой.

— Ты ведь человек, Рут. Ни один человек ещё не видел неба так близко, знаешь почему?

— Это не возможно для нас, — с горечью ответил Рут, на глаза навернулись слезы. — Мы не умеем летать.

— Но ты летал.

— Не я, а ты.

— Всё правильно, ты летал на моих крыльях. Не имеет значение, что тебе невозможно подняться в небо, когда рядом есть тот, кто им живет. — Дракон тряхнул головой и взмахнул крыльями, обдавая Рута потоком ветра. — Вера спасает тебя от бессилия одиночества. Вера — это когда ты шагаешь с обрыва, зная, что я подхвачу, и мы оба поднимемся в высь. Когда ты зовешь на помощь, зная, что тебе ответят. Когда древний посох оживает в твоей руке, не потому, что ты вдруг стал волшебником, а потому, что Царь дал тебе силу, как я дал тебе Небо.

Рут поднялся и, встав напротив дракона, вгляделся в бесконечность высоты. Образы луны, звезд, синевы простора и белого солнца все ещё стояли перед его глазами, и он не мог осознать, не мог вместить понимание, к которому вел его дракон.

— Дал мне Небо? — наконец спросил книжник. — Я не поднимусь туда без тебя.

— А без меня и не надо. Погибнешь.

Дракон улыбнулся во всю свою зубастую пасть и склонил голову к человеку.

— В этом вся суть. Тебе не нужны мои крылья без меня, они, понимаешь ли, сами по себе не летают. И тебе не нужен ни посох, ни знания, без того, кто оживит их. Настоящая вера отвергает безразличие. Вы же, желая всё покорить своей гордости, собрали ворох отрезанных крыльев и размахиваете ими в попытке взлететь. Вот суть ваших нравов. И бога вы придумали себе под стать, далекого и безразличного, смотрящего только на вид, забывшего о ваших сердцах.

— Неправда! Неправда… я не привязывал к себе чужих крыльев. Я бы не просил помощи, если бы верил в безразличие… если бы не…

— Ты чувствуешь на себе Его взгляд, понимаешь, когда Он приходит?

Рут сдавлено кивнул.

— Ты не веришь в безразличие, ты за ним прячешься. Боишься поднять глаза в ответ. Почему?

— Потому что безразличие — лучшее, чего я достоин. — процедил Рут сквозь зубы.

— Может быть, но ты уже получил больше. Ты можешь принять эту милость с поклоном и благородностью, а можешь и дальше сгорать от чувства вины, выбор за тобой.

Рут опустился на колени и взялся за голову, не в силах справиться со своими мыслями. Радру смотрел на ученика и ждал пока тот придет в себя.

— Каждый идущий может заблудиться, каждый ищущий — ошибиться, — сказал дракон через какое-то время. — Когда ты заходишь в тупик, и дальше нет дороги, единственный выход, признать ошибку и пойти в другом направлении, несмотря на последствия и цену. Наша ошибка стоила нам тысячелетий изгнания. Но ты только начал свой путь, ты можешь пройти его правильно.

Книжник не ответил, даже головы не поднял. Радру потянул носом воздух над Рутом. Уж не сломал ли человека. Он пошел на большой риск сегодня, но выбора не было. Мальчик должен выдержать. И понять. Не может он быть безнадежен в своём неверии. Дракон в нетерпении начал ходить кругами. Через полчаса Рут, шатаясь, поднялся.

— Призови посох. — потребовал Радру.

Рут поднял руку и тут же опустил её, едва взглянув на увешенную зелеными плодами реликвию. Он о многом успел подумать. Понял в конце концов к чему взывал Радру. Понял, кем на самом деле был Аарон, сумевший принять благословение и применить его во благо своего народа. Сила и власть, заключенная в посохе, не просто позволяла совершить чудо. Она делала избранника четвертым глашатаем. Царь смотрел на него как на верного слугу, а предтечи как на равного соратника. И теперь этим глашатаем должен стать… Рут? Но почему он? Высокомерный, недоверчивый книжник, не способный понять без посторонней помощи даже простых истин. Уже даже не книжник, бродяга без рода без племени, предавший всё, что у него было. Рут испытал новый приступ презрения к себе. Наверное, это ошибка, поэтому Радру не может его ничему научить. Они просто всё не так поняли, и есть кто-то более сильный и достойный совладать с древней силой. Симон-Эр-Фра потомки Аарона… быть может король… посох должен быть у него.

— Призывай. — шипел за спиной дракон.

Рут тряхнул головой и покорно сосредоточился на посохе. Он представил, как его рука обхватывает реликвию. Как вся сила, данная создателем, распускается в цветущих ветвях.

— Да что с тобой не так?! — зарычал Радру, когда Рут опустил дрожащие от напряжения Руки. Посох продолжал стоять неподвижно. — Галька ты бестолковая! Сожрать тебя мало!

Радру раскрыл шипастый воротник и взревел, надеясь напугать Рута, может хоть страх заставит его соображать. Но книжник даже не шелохнулся. Он смотрел на дракона, грозящего сжечь его прямо на этой поляне, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Радру даже замолчал от удивления.

— А ты не думал, что это Неб… Царь, не хочет давать мне такую силу? — сказал Рут, сжав кулаки. — Что я с ней не справлюсь. Что она предназначена другому?

— Посох у тебя, — ответил Радру. — Значит, он должен быть у тебя. Аарон справился.

— Я не Аарон! — крикнул Рут.

— Ты можешь быть лучше! Продолжить его дело! Ты ведь уже понял, что люди в лесу не плохие. Они обмануты, но не злы. И убить дракона не значит убить волшебников. Твоему племени нужен будет хороший учитель, стань им!

Рут озлобленно посмотрел на дракона и провел рукой по остриженным волосам.

— Для этого придется перевернуть все устои, люди не станут меня слушать, я никто для них.

В голосе книжника прозвучала такая боль, что дракон не решился высказывать следующую порцию гневных замечаний. Он только покачал головой и отвернулся, и долго сидел глядя на горизонт.

— Пора возвращаться. — сказал он наконец, подставляя шею.

— Я, пожалуй, пройдусь пешком. — вздохнул Рут и закинул посох за спину. Радру шумно выдохнул и взмыл в небо. Рут с грустью посмотрел ему в след и побрел в сторону замка.

Глава 5. Коготь

Попытку отдать посох кому-нибудь другому Радру пресек на корню, обвинив Рута в недоверии и трусости и велев разобраться наконец в своем отношении к Богу. Рут пытался, он снова и снова просил прощения за свои прошлые ошибки и благодарил Царя за спасение в ту страшную ночь. Сомнений в том, что без Его вмешательства Рут бы погиб не осталось. Но облегчение не приходило. И даже маленькие успехи в обучении его не радовали. Каждый раз едва посох начинал светиться, Рут отбрасывал его в сторону, как вор, схвативший чужое, на глазах у хозяина. И все-таки он заставлял себя поднять несчастную палку и начать заново.

Дни проходили быстро и спокойно. Люди стали пытаться уходить из замка, но ворота им никто не открывал. Весь внешний мир казался графу враждебным и опасным, и приказ «впускать, но не выпускать» он отменять не собирался. Напуганные гвардейцы не решались идти в атаку, сидели в замке и надеждой глядели на книжника, которому граф дал булавку со своим гербом и назначил главным по вопросам колдовства.

Но простой народ к Руту не прислушивался, хотя и вынужден был повиноваться, пока находится в замке. Страх перед магией стал ослабевать. А вот ужас перед реальным огромным драконом был очень силен.

Волшебники же по ту сторону стен продолжали являть пример доброты и отрицали свою причастность к лесному пожару, и те, кто не успел войти в замок в первые дни, теперь не особо –то стремились под защиту. Часть же людей, что пережидала «небесный гнев» в обители стала возвращаться в деревни.

Связь с обителью граф пытался поддерживать через своих книжников, но в конце концов и их перестал выпускать, когда несколько человек не вернулись в замок.

— Ничего не понимаю. — говорил Рут, глядя со стен на маячившие вдалеке повозки. — Только вчера они согласно кивали, когда нравник предостерегал от волшебников. А сегодня уже радуются, что чародеи восстановили деревни. А ведь Мелисса всем рассказала про обман.

— Её слово против их, — ответил Радру. — не сложный выбор. Многие из людей пойдут не в деревни, а прямо к лесу. А там им быстро расскажут, кто выступил против царя и устроил пожар. Да ещё и похитил волшебницу, способную открыть заветные двери. Мы должны успеть пока твою жену не пришли спасать с вилами и топорами.

Рут держал в руках посох Аарона и учился разгонять облака. Не самое полезное умение, но Радру настаивал. Говорил: это тренирует внимательность и концентрацию. Может быть. Например, Рут очень внимательно смотрел на людей и усердно концентрировался на ненависти к волшебникам.

— Но о чём думают их трое мастеров?! Дракон же убьет их, как только получит своё. По крайней мере людей. Шели наверняка знает, кому служит, и от кого перенимает знания.

— И что? Он вряд ли говорил ему правду о себе. Чтобы, зная историю, помогать Гароару по доброй воле нужно быть безумцем, ненавидящим мир, или последним глупцом.

— Или жаждущим власти изгнанником, — вмешался в разговор граф. Он поднялся на стену и протянул Руту свиток. — Пришел ответ из Туриима. Я распечатал, ты был прав.

Рут убрал посох за спину, поклонился графу, сказав: «Ваша светлость», и только после этого взял и развернул документ.

В отличие от обителей, университеты не интересовались историей, они изучали мир таким, какой он есть сейчас и воспитывали тех, кто может изменять его. К лучшему или к худшему это другой вопрос. Ученые математики, астрономы, физики делали многое, чтобы упростить или усложнить жизнь обычным людям. Но никто из них не имел дело со властью. Кроме того, искать покровительства правителей и вельмож считалось дурным тоном в среде этих аскетов-умников. Ученого поставившего свои амбиции и власть выше знаний изгоняли с позором, навсегда закрывая ему доступ к университету.

Один такой ученый уже давно не давал Руту покоя. Письмо подтвердило догадку книжника. Джеромо Шели, магистр алхимии, покинул университет вскоре после того, как научился превращать разные металлы в чистое золото. Уличен во властолюбии, жадности и трусости. Бежал из Стомиланда перед началом Усобицы. Считается погибшим.

— Выходит, это вы были правы, как минимум один из трех применит силу для обретения власти. — сказал Рут и поморщился. Как же он так проговорился. Граф, лишь однажды высказывавшийся так однозначно, посмотрел на Рута испепеляющим взглядом.

— Очень надеюсь, что ты сможешь избавить нас от вредителей. В противном случае я не стану отказывать себе в удовольствии высечь тебя за наглость последних недель.

— Если только дракон не лишит вас этой возможности, оставив от меня одни кости.

Снизу донеслось короткое блеянье и рык дракона. Радру прервался на обед. Днем ранее граф отослал своих пастухов в Эридан с приличной суммой денег и велел привести стада побольше. Кто знает, сколько ещё дракон пробудет в долине.

Радру поднялся на задние лапы, чтобы голова достала до верха стены.

— Сегодня тоже ничего полезного. Одни старые черепки. — объявил он.

— Возможно, если бы вы лучше объяснили, что ищите, то получили бы желаемое быстрее. — процедил граф.

— Дракона может убить только дракон, если Аарон это знал, должно быть, что-то связанное с этими существами, — сказал Рут.

— Не знаю насчет Аарона, но прадед моего прадеда был одержим драконами. Он даже построил дозорную башню у излучины реки, что на границе со Странорорьем. — граф указал рукой на горизонт. — Она не такая древняя, так что я не обращал на неё внимания. Ещё есть плащ из драконьей чешуи, королева подарила.

— Садись, — тут же скомандовал Радру. — А плащ, отдайте Мелиссе. Он будет прятать её от дракона, когда мои чары ослабеют.

Рут закутался в плащ, ловко прыгнул на широкую голову дракона и скатился по воротнику к основанию шеи. Едва он сел и схватился за бугристые чешуйки, Радру взмыл в небо. Рут прижался к нагретой солнцем шее и с готовностью отдался полету. В этот раз они летели достаточно низко, деревни и поля мелькали внизу, люди в страхе разбегались и прятались в хатах или тени деревьев. Рут смотрел на облака и улыбался, стараясь не думать о земных проблемах и просто раствориться в синей глубине.

Башня выросла резко и неожиданно. Дракон поворотил к ней уже над рекой и спустился вниз, разметав холодные брызги. Рут заметил, что Радру сел в воду и даже немного выгнул спину, пытаясь сбросить наездника.

— За что? — холодно спросил Рут.

— За то, что подстрелил, — ответил дракон и выбрался на берег. Рут отцепился от него, только увидев под ногами песок.

Не удивительно, что они едва не пролетели мимо. Башня заросла мхом и потерялась среди деревьев, её выдавала только аккуратная крыша и несколько чернеющих окон. Дракон зацепился крыльями за камни и полез наверх.

— Окна маленькие, даже ты не пролезешь, — сказал он и спрыгнул обратно.

Рут отодрал несколько стеблей плюща, освобождая дверь, которая оказалась намертво заколочена по всем косякам. Радру подождал, пока Рут поупражняется в силе, отдирая приросшие к камню доски, а потом, отодвинув книжника в сторону, мощным ударом хвоста вышиб дверь.

— Иди и постарайся быть повнимательнее, — скомандовал дракон.

Рут полез в башню. Темная замшелая лестница уходила далеко наверх. Оставалось надеяться, что, преодолев сотню ступенек, Рут не упрется в ещё одну запертую дверь. На полпути ему встретился пустой доспех, разбросанный на лестнице. Книжник не был слишком эмоциональным или излишне сострадательным, но даже ему стало не по себе, когда среди разбросанных лат нашлись кости хозяина. Рут присел и осмотрел доспехи. На них не было ни одного следа боя. Ни царапин, ни вмятин. Древний рыцарь умер или от голода, замурованный в башне, или от глупости. Впрочем одно другому не мешает.

Внутренняя дверь была распахнута настежь. Рут оказался в небольшой круглой комнате. Через маленькие окна проникали косые солнечные лучи. Часть окон закрывала черная тень.

— Радру, опусти крыло. — попросил Рут.

Света стало больше. За окном повис огромный глаз.

— Нашел что-то? — спросил дракон.

Рут огляделся. Башня была завалена оружием. В основном луками и арбалетами старой конструкции. Нашелся тут и огромный запас стрел. Несколько сундуков, стол, мешок с соломой, который, видимо, использовался в качестве лежанки. На стенах полки, заваленные свитками.

Рут потянулся к ним. Планы замка и подземных туннелей, несколько писем из Эридана. Видели дракона. Восхитительные старые документы. Только бесполезные в данный момент. Просто одержимый охотник, собирал вокруг себя всё, что касалось его необычной цели. Рут с трудом заставлял себя не погружаться в чтение целиком. Но один документ всё же изучил полностью и несколько минут стоял, глядя в одну точку и унимая дрожь в руках. Со вздохом он убрал в сумку свиток имеющий для него столь особую ценность. Безусловно стоит отправить сюда книжников и вытащить все эти летописи. Рут уже готов был оставить полки учителям, когда в его руке оказался совсем древний сверток. Без особой надежды Рут развернул его и дрогнул. Внизу стояла размашистая подпись Эрского.

— Нашел!

Не скрывая восхищения Рут разложил свиток на столе и впился в него глазами. Документ прекрасно сохранился. Читалось всё до последней запятой. Правда сам текст был не особо понятен.

— Это записи Аарона, сделаны уже после встречи с драконом. Что-то про дверь, которую он запер. Про туннели. — Рут быстро водил пальцем по пергаменту. — Он рассказывает, как создавал защиту в замке, полностью закрыл его от волшебства, шаг за шагом. Где что находится. Если читать снизу-вверх, это почти инструкция как попасть в логово дракона. Даже слова-ключи писал! Нам нужна такая?

— Она никому не нужна. Порви свиток, или давай я сожгу его.

— Ты с ума сошел?! Ему тысяча лет и написан он рукой великого учителя! Только попробуй открыть на него пасть!

Рут смотал свиток и убрал его в сумку. Сжечь! Это ж надо додуматься!

— Это опасная вещь. — настаивал Радру, пытаясь просунуть в узкое окно хотя бы коготь.

— И всё же это наша история. — Рут указал рукой на полки со свитками. — Это всё, что остается нам от наших предков. Вся наша память в этих свитках…

— Вы всё равно её не особо цените… — отмахнулся Радру. — Мне не понять этого. У драконов общая память для всех поколений, я знаю то, что знал мой прадед и помню всё, что видел его прадед. Рут посмотрел в огромный глаз. Из черного зрачка на него уставилось его собственное отражение.

— Значит, ты помнишь и первую войну?

— Да… будто сам был там… в нашем племени не бывает непричастных… я не могу позволить ему выбраться… Поэтому оставь свитки и ищи что-нибудь полезное!

Рут стал переворачивать сваленные кучи оружия и открывать сундуки. Аарон всё-таки упомянул о неуязвимости дракона. Значит его потомок должен был подготовиться к охоте хорошо.

— Гароар сказал мне, жизнь без наследников и учеников не имеет смысла, — вспомнил Рут, перебирая ветошь. — И похоже не соврал…

— Не соврал. Дети наше всё. Без них то, что ты знал, что когда-либо знали до тебя исчезнет. И ты сам будешь забыт.

— Да уж, будь у вашего царя сыночек, не пришлось бы запирать его на века. Может вам просто нужно было привести к нему драконочку?

— У него были жены. И все они страдали. Когда Гароар перестал делиться знаниями, он отказался иметь детей. Боялся своего наследия. Ведь молодой дракон был бы равен ему по силе и знаниям. Он разбивал все кладки…, но мы слишком поздно об этом узнали.

Дракон не столько сказал, сколько провыл последние слова. Словно это были его дети. Рут подошел к окну и положил ладонь на горячую чешую. Радру не отвернулся.

Среди луков и копий нашелся всего один меч. Очень странный, изогнутый как серп, в жестких кожаных ножнах. Рут поднял меч над головой и слегка обнажил лезвие, оно оказалось черным и неровным.

— Это то, что мы ищем. — обрадовался Радру.

Но объяснить Руту ценность находки не успел. Раздался скрежет камней, и башня зашаталась. Дракон отскочил от окон. Рут потерял равновесие и упал на старый сундук. Не вставая, он закинул за спину меч и достал посох.

— Радру, что происходит? Землетрясение? Дракон? — закричал он.

— Нет! Трясет только башню! — донесся до Рута рык дракона. — Рут! Выбирайся оттуда немедленно! Рут!

Стараясь не упасть, книжник бросился к двери, которая со страшным грохотом закрылась прямо перед его носом. За спиной Рута раздался леденящий душу смех. Очень медленно он повернулся.

Алоис висела посреди комнаты в самом неприглядном из своих обличий. Взлохмаченная бледная женщина, с крыльями вместо рук и птичьими лапами вместо ног.

— Рут! — драконий глаз возник за окном и тут же исчез за ярким всполохом огня.

Радру взревел, ведьма засмеялась громче.

— Огонь за огонь, ящерица! А ты! — она указала когтистой лапой на Рута. — Ты уже порядком мне надоел! Но я добрая, за твою полезность так и быть, оставлю тебя в живых. Только не обещаю, что жизнь будет человеческая. Посох и свиток! — она протянула руку. — Живо!

Рут удивленно вскинул бровь. Посох? Чтоб вы о нем знали? И хватает же наглости позариться. Где-то в глубине сердца загорелся огонек ревности. Да, он не самый достойный ученик, но не отдаст творение древних, на поругание колдунам-недоучкам и ощипанным птицам.

— Только попробуй дотронуться. — прорычал Рут, направляя на ведьму ветвистую верхушку посоха.

— Угроза нежными цветами, как страшно! — отвела Алоис и выпустила из пальцев искрящийся шар.

Не слишком задумываясь, что делает, Рут ударил посохом об пол и чары сирин растворились, не долетев до цели. Алоис зашипела и выпустила ещё несколько всполохов. Рут сквозь листья наблюдал как искры угасают, словно натыкаясь на невидимую преграду.

«Получилось? О, Великий…» — затаив дыхание, книжник пытался почувствовать незримую силу, явившуюся на зов. Непробиваемым щитом, тяжелым взглядом из-за спины, присутствием за правым плечом.

Рут держался за посох двумя руками и не сводил глаз с гарпии. Вместе с её заклинаниями гасли последние его сомнения. Пусть будет так. Принимая свою судьбу, Рут уже осознанно ударил посохом. Башня на мгновение исчезла в яркой вспышке, и сирин упала, будто подрезали ниточки, что держали её над землей.

Алоис слабо вскрикнула, ударившись о каменный пол, и сразу вскочила, с яростью кинувшись на книжника уже в человеческом обличье.

Рут снова направил на неё посох.

— Хочешь испытать на чьей стороне настоящий Царь? — спросил он.

Алоис не успела ответить, её опередил рык дракона. За окнами башни резко стемнело. С потолка посыпались пыль и щепки. Радру залез на башню и стал раздирать ее когтями, пытаясь вытащить неуклюжего ученика из ловушки. Сквозь рычание можно было различить слова, очень неприятные слова, которыми дракон осыпал сирин. Она зарычала и подняла руки. Башню зашатало ещё сильнее.

Рут прижался к стене, опасаясь, что на него свалится какая-нибудь подпорка, и старательно придумывал, как выбить сирин из башни. Вспышка света это, конечно, хорошо, но может есть что-то повесомей. Рут указал ветвями на оружие, и стрелы задрожали в старых колчанах.

Алоис в последней попытке завладеть посохом бросилась на Рута. За её спиной просвистели стрелы, не причинив никакого вреда. Книжник отвлекся, промахнулся, и вот она уже рядом с ним, махнула рукой и Рут взвыл. Её когти рассекли ему левую щеку от виска до шеи. Алоис усмехнулась и схватилась за посох, потянув его на себя…

Рут скривился от боли и громкого вопля Алоис. Едва прикоснувшись к посоху, она завизжала, как резанная. Колдовские узоры ярко вспыхнули, сирин отскочила и с очень неприятным хрустом ударилась о противоположную сторону комнаты. На неё свалились свитки, кое-как державшиеся на своих полках.

— Отдай мне посох и свиток! — проревела она, — или пеняй на себя, книжник!

В руке ведьмы появился огненный всполох. Рут приготовился защищаться, но огонь был предназначен не для него. Алоис подожгла свитки.

— Нет! — Рут махнул посохом и огонь потух. Он не мог не потухнуть. Он должен был исчезнуть.

Алоис засмеялась и выпустила ещё несколько огоньков бегать по комнате. Рут принялся тушить их. Но на месте одного погасшего, тут же начинало бегать ещё пять.

— Твое глупое упрямство не спасет ни тебя, ни твою жену, ни ваше сгнившие царство! Ты сгоришь, как и всё твое прошлое!

— Нет! — Рут чуть было не ринулся в огонь, вытаскивать уцелевшие летописи.

Алоис ждала этого. Она уже целилась ему по глазам, а он готов был убить её первой попавшейся под руку стрелой, но в этот момент Радру удалось разломать крышу. Куча черепицы, глины и досок рухнула в комнату и загорелась. Алоис, увидев дракона, послала в него ещё один клубок огня и исчезла. Радру подхватил задыхающегося Рута и поспешил убраться от башни подальше.

Они приземлились на другом берегу реки. Башня с грохотом рушилась. Рут выбрался из лапы дракона. Его лицо заливала кровь, он сделал несколько шагов к берегу и чуть не упал. Посох в его руке задрожал от напряжения, отразив сильное заклинание. На прибрежных камнях выше по течению стояла Алоис.

— Я убью ее! — прошипел Рут и ударил посохом. Камень под ногами ведьмы раскололся на острые зубья, она потеряла равновесие и свалилась на вздыбившиеся клыки. Книжник зло зарычал, когда она зависла над самым их острием и приготовился ударить ещё раз.

— Рут, справа!

На другом берегу реки стоял Магнус. Одной рукой он удержал от падения Алоис, другой послал в Рута несколько молний. Книжник успел закрыться от удара. Посох в его руке слабо засветился, готовый вернуть волшебнику его заклинание с троицей.

Но Магнус ведь не злой. Рут выдохнул и поднял руку призывая волшебника к разговору. Тот щелкнул пальцами и оказался рядом с Алоис.

— Я сказал забрать посох, а не драться! — проревел он, на сжавшуюся у его ног ведьму.

— Магнус? Нельзя колдовать во вред! — Рут присмотрелся к волшебнику, который отвлекся от подруги и бросил на книжника взгляд полный ярости и страха. Глаза его были желтыми.

— Я всё исправлю, — взвыла Алоис, которой с появлением друга явно стало хуже. Она тенью растекалась по песку и никак не могла собраться. — У него есть свиток… — прохрипела она, — карта… Он найдет…

Магнус зашипел и Алоис затихла.

— Зря ты полез в это…— волшебник повернулся к Руту, и поднял вверх ладони, окруженные маленькими черными тучами. — ты не он, даже близко нет…, а значит, ты умрешь.

Змеиные глаза вспыхнули огнем и Рут схватился за посох покрепче. Он очень хотел выбить дракона из волшебника, и просил всех, кто может услышать, подсказать как. Страх змея читался даже в дыхании Магнуса, увидев посох, он промедлил с заклинанием лишь на секунду, но она оказалась решающей. Радру встал над Рутом и взревел, раскрыв шипастый воротник. Книжник почувствовал жар и упал на землю, хотя в этом не было нужды. Плащ дракона закрывал его и от огня, и от волшебников. Рут не мог увидеть удалось ли Радру спалить их, но искренне надеялся, что поджигательница заплатила за свое злодеяние. Он с грустью поглядел на дорожающие руины, оставшиеся от бесценного исторического памятника. Кого-кого, а Алоис Рут совсем не жалел.

Радру успокоился и отступил в сторону.

— Ушли.

— Я убью ее… — повторил Рут.

— Убей дракона.

— Как? Вместе с этим белобрысым идиотом?!

Радру не счел нужным отвечать на вопрос, ответ на который был дан несколько недель назад. Рут тяжело вздохнул. Опасно. Почему он послал слуг в открытый бой? Чего ради ему посох понадобился? И на свиток реакция странная. Как бы не случилось чего. Надо будет всё обдумать.

Рут достал из-за спины странный меч. Самое главное они всё-таки вытащили. Он положил клинок перед Радру и пошел к воде.

— В следующий раз не пытайся биться с ней на равных. Запрети колдовать и всё, власть посоха это позволяет. Почему ты сразу не связал волшебство?

— Извини, когда тебя пытаются убить, думается не очень хорошо!

— Глаза целы? — спросил Радру.

— Угу, — ответил Рут смывая кровь с лица и шеи. — А твои?

— Да, подумаешь соринка попала.

Однако Радру заметно щурился правым глазом.

— Пройдет. — сказал он.

— Что за меч?

— Это коготь.

Рут пожал плечами. Он не разбирался в именах, которые дворяне давали мечам. Но и дракону откуда их знать?

— Это имя клинка? — на всякий случай спросил Рут.

— Нет, это коготь. Драконий коготь.

Глава 6. Из рода Аарона

Рут присмотрелся к мечу. Он был заострен только с одной стороны, внешней, а на внутренней стороне имел заметное утолщение. Когда-то давно люди сделали меч из кончика драконьего когтя, добыл ли его сам Аарон, или его увлеченный драконами потомок, неизвестно. Но спустя столетия, в самый нужный момент, клинок способный пронзить чешую дракона, наконец-то окажется в правильных руках.

— Отлично. Отнесем его Форту! — сказал Рут, убирая меч в ножны. Радру прищурился.

— Пойдешь ты.

— Я в жизни меча не держал! Лошади дерутся лучше меня! Я пойду, но сражаться буду не я. — Рут был не приклонен, дракон не стал с ним спорить.

— Нужно вернутся в замок, пока Племя не явилось всем скопом. — сказал Радру и опустил голову.

Рут опираясь на посох, дошел до него и залез на спину. Меньше чем через час они спустились на задний двор замка. Рут даже начал думать о том, что очень удобно иметь летающего дракона, способного покрыть расстояние в пол долины так быстро. Что же такого нужно предложить Радру или его сородичу, чтобы он согласился быть ездовым драконом?

Их встретил граф. И сразу подал Руту чистый носовой платок. Книжник достал последний пузырек с живой водой, смочил легкий батист и начал говорить. Граф ждал отчета. На его лице не дрогнул ни один мускул, пока Рут рассказывал о походе к старой башне. Только когда книжник замолчал, обрабатывая свои раны, граф нахмурился и спросил.

— Рут, кто ты такой?

Радру с шумом выдохнул и повернул морду в сторону людей. Рут морщился, быстрое заживление таких глубоких порезов процесс неприятный, но это лучше, чем явится к жене с располосованным лицом.

— Это уже давно неважно. — сказал Рут, прикусывая смоченный платок.

Граф и дракон переглянулись.

— Важно! — сказали они хором.

— Да чтоб вас, — Рут вытащил из сумки старый свиток и протянул его графу. — Читайте.

Граф быстро забегал глазами по свитку.

— Вслух, — напомнил о себе дракон.

— «…многие месяцы я вдали от дома. Но дело превыше всего. Брат справится с управлением имением. И сын его будет достойным преемником. Теперь, когда я убежден в этом, я с чистым сердцем посвящаю себя старому семейному долгу. Новый меч оправдал себя совершенно. Но одного клинка мало. И я добуду еще, даже если придется ждать следующей встречи всю жизнь. Я готов и ни о чем не жалею. Только судьба Мии огорчает меня. Бедная моя девочка, может зря я был жесток с ней? Но видит Небо, я желал для дочери только лучшего. Я отослал письма во все эриданские дома, унижался как последний безвольник на каторге, только бы получить вести о ней. Быть может она жива, быть может помилует отцовское сердце хоть одной весточкой» — прочитал граф, его лицо покраснело, — Что это?!

— Один из последних дневников вашего прапра… Сэра Тристана Себастьяна… — Рут слегка склонил голову изображая поклон. — А теперь единственно уцелевший… он сокрушается о своей дочери Эмилии Терезе, верно? Она сбежала от брака, который навязывал ей отец.

Граф всё больше краснел и надувался. Он сам-то не часто читал дневники своих предков, а чтоб ещё какой-то мальчишка копался в их грязном белье… Да, была такая… Сбежавшая от воли отца, о таких не принято говорить.

— Что вам известно о её дальнейшей судьбе? — спросил Рут.

— Ничего. — отрезал граф. — Наша семья всегда была примером в принципах чести. Мы не терпим предателей и изменников. И тогда тоже не терпели. Она перестала для нас существовать, как только покинула замок без воли отца. Ты не увидишь здесь ни одного её портрета, ни одного документа, сохраняющего добрую память о ней. Я даже не мог предположить, что сэр Тристан был способен на такую… слабость… хотя… я могу его понять… — Краска ушла от лица графа. Остались только старость и грусть.

Радру ударил хвостом по стене.

— Вы переписываете историю в угоду своим обидам, а потом удивляетесь, почему это осталось так мало точных и проверенных знаний!

Рут отсалютовал дракону платком.

— Ты прав, Радру. Абсолютно прав. Мия Тереза пропадает почти со всех фрайских летописей, и до сегодняшнего дня я вообще не рассчитывал узнать таких интересных подробностей.

— Полагаю, ты можешь закрыть это белое пятно в истории семьи Симон-Эр-Фра? — спросил граф.

— Если вы этого захотите, граф. Направьте прошение в главную эриданскую обитель. Попросите историю Терезы Адавар и её семьи. Если коротко… Арин Адавар, привез в дом невесту, которая отказывалась называть свое имя. Чем вызвал много пересудов при дворе, ведь занимал тогда не последнее место в совете. Однако со временем все смирились с некой Тезой, как звал её муж. К тому же она не часто выходила в свет, посвящая себя семье и детям. Ни она ни её муж так и не сделали за свою жизнь ничего выдающегося или полезного. Но прожили насколько мне известно довольно счастливо, оставив после себя такое количество любовных писем, какое не написали все их потомки вместе взятые. Эти письма вы вероятно тоже сможете получить, если захотите. Вся библиотека Адаваров перешла в распоряжение эрингардской обители после того как последнего из герцогов казнили.

— Да, эту историю я знаю… предатель при дворе.

— Не всё так однозначно.

— Свитки твоих учителей говорят вполне конкретно. — граф снова начал краснеть.

— И в этом их ошибка. — спокойно ответил Рут. — Последний Адавар был членом совета при тогдашнем короле. И один выступил против всех остальных, не желая потакать стомиландским княжествам, которые выпрашивали у Эридана войска. Король приказал вассалам отправить свои гвардии в разные концы Стомиланда, а также оказать финансовую поддержку вверенным территориям. Адавар отказался. Он боялся, что такая политика рано или поздно приведет Стомиланд к войне. Летопись описывает его как ренегата, выступившего против короля ради собственной выгоды. Будто он жалел денег на помощь соседям, боялся обеднеть. Это даже звучит глупо… голова-то всяко дороже будет. Я переписал главу, убрал оскорбления в адрес герцога и добавил сноски с описанием его жизни и взглядов, которых он придерживался.

Граф не сдержал возмущенный возглас.

— Да, орали они громко. При мне сожгли записи, отобрали книгу, и отправили помогать на стройке. Это был первый и последний раз, когда я делился своими знаниями с учителями.

— И всё-таки герцог предал своего короля, когда отказался исполнить приказ. Какими бы благородными его цели не были…

— Предательство есть предательство… — закончил Рут. — Я знаю. И мне от этого не легче. Но это не повод забывать детали…

— Текст так и не исправили? — спросил Радру.

— Нет конечно, они мне не поверили. Сказали, чтобы я не мнил себя провидцем, что не могу я знать ничего об истории, я же всего лишь крестьянин.

— Это не так. — покачал головой граф. — Никакое обучение, никакой этикет не вложит в крестьянина повадки дворянина. Ты не крестьянин.

— Нет конечно. — фыркнул Рут. — Герцог Адавар мой дед.

Лицо графа вытянулось, Рут грустно ухмыльнулся.

— После того печального совета он оказался в большой опале. Казнь была лишь вопросом времени, его бросили в темницу, земли забрали. Герцогиня Агата с маленьким сыном вынуждена была бежать. Она понимала, что не сможет дать своему ребенку ничего кроме нищеты и отправила мальчика вместе с нянькой к тётке, что жила на окраине Эридана. Мой отец стал пасынком в одном из бедных дворянских домов. Женился на служанке и здравствует всё в том же доме, в качестве преданного слуги и домоправителя. Полагаю, вполне доволен своей долей.

— Как ты узнал… всё это? Как ты узнал? — граф с трудом подбирал слова.

— Научился читать, — усмехнулся Рут. — Отец никогда не говорил о родителях. Зато говорила его тётка, а я был достаточно любопытным ребенком, чтобы пролазить в библиотеку, донимать учителей и задавать вопросы всем встречным. А потом я привык к книгам. Отец выбрал безымянную тихую жизнь, растворенную в благодарности и служении своим покровителям, и пришел в ярость, когда я пожелал другого. Узнал, что у нас есть история. Захотел понять кто мы. Кто я. И сбежал. Отправился учиться в обитель, несмотря на протесты отца. Последнее, что он сказал мне, убегающему за ворота «Предатель от предателей!». Я тогда не понял…, а потом узнал про деда. Хуже всего-то, что ситуация была совершенно патовой. Война, которой так хотел избежать Адавар, всё равно случилась по его вине. Отправь он войска, случилась бы на лет двадцать раньше…

— Не понимаю, — совсем растерялся граф.

— Роза Саур. Вы помните ее?

— Конечно. Вокруг неё разве что собака бродячая не бегала. Пытался я её за Себастьяна сосватать, да не успел. Убили девушку, видно слишком хороша была. С неё всё и началось. Месть, несчастная любовь и деньги… лучшей почвы для открытой вражды между домами и не придумаешь…

— Вы правы, всё началось с мести, любви и денег. Но Роза была лишь игрушкой в руках Агаты Адавар и Джеромо Шели, тогда ещё не владевшего магией. Герцогиня жестоко отомстила за свою судьбу.

Рут коротко рассказал графу печальную историю об алхимике и герцогине.

— Это точно нет ни в одном свитке, — покачал головой граф. — Прикажешь верить тебе на слово?

— Вы спросили, я ответил. Верить или нет ваша забота. Про Розу я узнал из воспоминаний самого Шели. Магнус удружил, зачем не знаю… прекрасно жил бы без этого и капался в истории сам… — Рут вздохнул, — мой дед предал короля, бабка разожгла войну в двух странах, отец засел в деревне, не желая ничего знать, а я…

— А ты принял их жизнь на себя… — подытожил дракон и принялся ходить по двору кругами. Его шаги были резкими и тяжелыми. — Вот же ящерица старая! Проглядел! Я-то думал ты поверить не можешь, потащил тебя на высоту учиться… А ты в себе разобраться не мог… и себя же считал предателем, наверное, за то, что от крови своей отрекаешься…

— А что мне ещё оставалось? За всю историю рода, два человека сделали что-то значимое, что в летописях сохранилось и то, недостойно имени. Лучше уж быть никем, чем их наследником. Хотя и сам по себе я не лучший пример благородства. — Рут встал и выжал кровавый платок. На его лице от страшных порезов остались только едва заметные следы.

— Однако ты все-таки наследник, — заметил граф, поднимая свиток

— И это многое объясняет. — заметил Радру. — Я должен был сразу догадаться, что ты из рода Аарона.

— Почему? — спросил граф у дракона, не обращая внимание на хмурого Рута.

— Древний дар из рода в род, свою силу отдает. — сказал Дракон и повернулся к книжнику. — Это закон ещё со времен Зари. Запиши, а то забудешь. Поэтому на тебя колдовство почти не действует, Аарон позаботился о своих детях и доме.

Рут поглядел на посох.

— Я думал, что не имею права использовать его… не понимал почему я…

— Волшебство достигло своей цели, — хмыкнул дракон. — Воспоминания тебе подсунул не Магнус. Сам Гароар.

— Чего ради ему раскрывать прошлое главного своего приспешника? Я ведь узнал его в конце концов.

— Потому что ты опаснее. Но только в том случае если не будешь отвергать того, кто ты. А ведь ты именно этим и занимался до сих пор. Так что он показывал тебе совсем не Шели… Не найди ты этот дневник, у него может и получилось бы…

Рут начал соображать лучше с того момента как боль окончательно ушла из его головы. Он вытянул руку и легонько поманил посох к себе. В этот раз получилось с первого раза. Дракон довольно оскалился.

— Это не просто милость. Он принадлежит тебе, Рут, как принадлежал когда-то Аарону. Ты можешь повелевать, передавать или запрещать. Теперь ты это знаешь.

— И нечего тянуть на себе ошибки, прошлых поколений, — сказал граф непривычно мягким голосом, — Каждый за себя отвечает перед Небом… или как вы его теперь называете?

Рут снова провел по лицу платком, стирая непрошенные слезы. Душа его больше не протестовала, сердце не сжималось болью при мысли о прошлом, а имя Адавар не погружало в беспросветную тоску. Теперь у него было нечто большее. Нечто более ценное. Рут протянул посох графу.

— Я даже пытаться не буду, — сказал тот, подходя и беря посох по-человечески. Скоро за ним должен был прийти врачеватель.

Рут сорвал один плод и бросил Радру. Маленькая ягода исчезла в пасти дракона. Книжник подошел к нему и показал бутылек.

— Давай сюда свой глаз.

Дракон только покачал головой.

— Эта вода мне не поможет. Слишком слабый раствор. И его мало. Тебя лечит. А мне нужна чистая вода. Лучше отдай это Мелиссе.

Дракон ещё говорил что-то, а Рут уже перестал слушать. Он уставился на полупустой бутылек. Вода исцелила его от волшебных ран, хотя дракон уже рвал его в клочья. Но даже слабый раствор заставил его отступить.

— Радру! Я знаю, как спасти Мелиссу!

— Кончено знаешь, убей дракона.

— Нет, — Рут словно заново окунулся в купель, новые мысли и новые силы наполнили его, он почувствовал надежду. — Вода! Живая вода! Она исцеляет, очищает всё, очистит и её от магии.

Рут бросился бежать к конюшне. Дракон пошел за ним. Он делал один неспешный шаг, на пятнадцать быстрых шагов Рута.

— Ты меня слушал или нет? У тебя нет живой воды! Да, она может помочь! Но только в чистом виде.

Рут схватил под уздцы оседланного рысака.

— Чтобы постоянно делать раствор, нужно иметь концентрат. — бросил он, запрыгивая в седло. — В обители есть источник! Я найду его, а ты найди Мелиссу и принеси её в обитель!

— Опасно.

Но Рут уже порысил к воротам.

— Ты можешь обещать, что твоя защита продержится ещё ночь?

Радру промолчал.

— Найди Мелиссу и поторопись, — крикнул Рут и пришпорил коня.

Глава 7. Живая вода

Почему он сразу не догадался, почему потратил так много времени впустую? Рут скакал во весь опор, пугая случайных путников на проселочной дороге. Кто-то, едва увернувшись от копыт, погрозил ему кулаком, но Рут не обратил внимания. Он был всецело захвачен своими мыслями. Если получится исцелить Мелиссу, не нужно будет сломя голову бежать в логово дракона. Можно будет всё спокойно обдумать, подготовиться, научить Форта, в конце концов. Нужно выиграть это время. Только бы исцелить Мелиссу. Её лицо бледное и напуганное, постоянно было перед глазами Рута. Последние дни дались особенно тяжело. Они почти не спали. Рука у Мелиссы болела, а узор всё больше напоминал раскаленное клеймо, которое нельзя было убрать. Страдания жены разрывали Руту сердце, он должен был избавить её от боли и страха. Оградить от опасности. Как можно скорее. В обители должна быть живая вода. Настоящая. Чистая. Сильная.

Ворота обители были открыты. В свете закатного солнца башни бросали длинные тени на опустевший двор. Сад выглядел до странного неухоженным, на дорожках лежали сухие листья, время от времени гоняемые ветром. А ещё было тихо, непривычно тихо. Рут спешился и побежал к главному входу. Не было времени разбираться со странностями чужого теперь двора. Недавно родная обитель, теперь казалась книжнику вражеской крепостью, которую предстояло взять приступом. Однако появление Рута, немного развеяло вечернюю тишину. Любопытные ученики повысовывались из окон, услышав топот копыт. Удивленные возгласы разнеслись над двором, с разных сторон послышались перешёптывания. Никто не ждал увидеть Рута живым. Кроме Вашку.

Рут проскочил в главный коридор и направился к башне настоятеля, надеясь застать старика в кабинете. На широкой площадке между двух лестниц он встретился с Вашку. Тот вылетел из-за поворота, едва не впечатавшись в стену, и бросился к Руту со слезами на глазах. Он спешил обнять друга, но последний момент его руки обхватили воздух. Рут увернулся и продолжил путь.

— Рут! Ты живой! Тебя так долго не было! — Вашку спотыкаясь побежал следом, — Да остановись же! Я тебя так ждал!

— Вашку не до тебя, сейчас, — оборвал его Рут. — Мне нужно к настоятелю срочно!

— Его там нет! Он болен!

Рут остановился.

— Как болен? Он же так бодро разъезжал по поселкам…

— Да, а через несколько дней после того как ты ушел, вернулся совсем разбитый и слег. И так и не встал до сих пор. Теперь тут всем Родрик заправляет. — торопился рассказать Вашку.

— Почему не дали живой воды?

— Как же не дали! Не помогает!

— Быть не может!

Рут сменил направление и быстро пошел сторону жилых комнат. К кому-к кому, а к Родрику он точно не пойдет. Этому вообще лучше не попадаться на глаза.

— Где Родрик?

— Уехал в замок графа, меньше часа назад. Как ты вообще с ним разминулся?

— Я спешил. Настоятель у себя или у Симона?

— У себя, Симон с ним. Рут послушай меня, пожалуйста, происходит что-то очень нехорошее. И я не знаю, что делать…

— Вашку у меня нет времени. Потом, всё потом.

Рут почти бегом поднялся по лестнице, Вашку, перепрыгивая через ступеньку, пытался за ним успеть.

— Это важно! Волшебники в обители!

— Исцелите настоятеля, соберите всех и отправляйтесь в замок. Давно, надо было сообщить обо всём, о чем думает Родрик?

Рут просто не мог позволить себе остановиться. Сейчас важнее всего источник. Он свернул в узкий коридор построенный совсем недавно, для быстрого прохода к личным кельям. Побеленный кирпич здесь все ещё пах сыростью и песком, зато солнце щедро заливало свет в открытые арки окон. Вашку перестал догонять Рута, остановился в начале пустого коридора и просто стал орать.

— Мы сообщали, но гонцы не вернулись! Волшебники ходят сюда как к себе домой, с тех пор как настоятель заболел! Вода не исцеляет его! Из замка нет известий, словно о нас забыли! Родрик игнорирует волшебников, а они заговаривают зубы учителям и уводят учеников. Домушка распознал среди них перекидышей! Не будет небесного огня! Они отравили купель! Я проверял! Но мне никто не верит! Никто, слышишь, никто не хочет видеть того, что обитель погибает! Даже тебе всё равно!

Рут обернулся так резко, что Вашку отскочил, боясь получить затрещину, хотя между ними было добрых десять шагов. Очень медленно Рут пошел на Вашку.

— За этот месяц я потерял всё, что мне дорого! — начал Рут тихо и с каждым словом говорил громче и быстрее. — Я пятнадцать лет посвятил тому, чтобы стать книжником, и теперь это ничего не стоит! Я обещал защищать жену, но её жизнь в руках врага! Я в жизни не сражался, но должен пойти на бой с драконом, потому что он грозит уничтожить вообще всё! Не смей говорить, что мне всё равно!

Он сорвался на крик. Нервы были на пределе, Рут боялся всего: не успеть, не устоять в битве, потерять Мелиссу, погибнуть, увидеть, как рушится его мир. Он не верил, что сможет с этим справиться и всё ещё искал способ сбежать, захватив с собой жену. И вдруг всё это исчезло. Словно само произнесенное слово не оставило ему выбора. А может, вложив в последний крик все свои силы и ярость, Рут просто остался ни с чем, и голова его опустела, позволяя новым спокойным мыслям, завладеть сознанием.

Тяжело дыша Рут смотрел на Вашку, которого держал за грудки. Парнишка молчал, глядя на него круглыми черными глазами. Рут отпустил его и, не говоря больше не слова, продолжил путь. Младший ученик остался стоять, вжавшись в стену.

Келья была тесной и темной. Кровать, письменный стол, пара шкафов и пятачок свободного пространства, чтобы развернуться. Книжники мало времени проводили в личных комнатах, и не уделяли их обустройству большого внимания. Настоятель лежал в постели укрытый до подбородка теплым одеялом. Симон возился рядом наводя растирки и настойки. Весь стол был уставлен разномастными бутылками и склянками.

Рут вошел без стука и с порога бросил врачевателю пузырек.

— Это то, что у меня осталось, вода из купели. — сказал Рут.

— Вода ему не помогает…

— Попробуй ещё раз. Эта заставила исчезнуть с моего лица порезы, не оставив шрамов, а ваш источник отравлен.

— Нельзя отравить живую воду. — покачал головой Симон.

Рут наклонился к нему.

— Можно, если она разведена.

Симон в ужасе отстранился от бывшего ученика, но Рут поймал его за воротник.

— Пожалуйста. У меня так мало времени. Моя жена умирает и ей очень нужна живая вода в чистом виде. Где мне её взять?

— Откуда ты знаешь? — спросил Симон, стараясь не смотреть Руту в глаза.

— Дракон рассказал.

— Оох, — только выдавил из себя Симон и осел на стуле.

— Почему сразу не дали ему чистой воды? — спросили Рут, забирая свой пузырек и направляясь к кровати настоятеля.

— Родрик предостерег. Мы ведь не просто так сделали купель. Живая вода намного опаснее, чем ты думаешь.

— Вам ли слушать книжников? — пристыдил Рут врачевателя.

Он влил остатки воды в приоткрытый рот настоятеля и повел пальцами по шее старика, заставляя проглотить лекарство. Симон наблюдал за его движениями, не вставая из-за стола.

— Когда вели раскопки туннелей, — начал он рассказывать. «Опять туннели» — подумал Рут, он совершенно не удивился. — Нашли подземный источник с необычной водой. Она могла исцелять. Но любой прикоснувшийся к источнику, начисто терял способность врать. И порой это приводило к ужасным последствиям. Ты даже не представляешь, как много лжи люди в себе носят, мой мальчик. Но это не самое страшное. Любой заступивший в воду или окунувший голову… терял память. Полностью. Совершенное забвение. Нам потребовалось много времени, чтобы изучить и рассчитать правильные пропорции исцеляющего раствора.

— Где источник?

Рут сгреб со стола несколько пустых пузырьков.

— Иди в подвал что за северным крылом. Спустись в самый низ. В конце коридора, за бочками найдешь маленькую дверь. За ней лестница, спустись до конца и иди прямо, главное никуда не сворачивай.

Рут уже был в дверях, когда Симон добавил.

— Не трогай воду руками и не заходи в грот. Справа рядом с крючками для факела висит прихват. Используй его.

Рут поблагодарил врачевателя и отправился за водой.

Вечерние сумерки уже окутали долину. Послушные ученики зажигали в коридорах обители факелы. Рут сорвал один со стены, быстро спускаясь по лестнице. Никто не пытался его остановить, наоборот все шарахались в стороны словно видели призрака. Слухи ползали быстро. А слухи о том, как человек оседлал дракона и привел его в замок, кажется умели летать. Даже Барб, заметив Рута, поспешил исчезнуть в тени своей утвари.

Книжник бежал в указанном направлении, не отвлекаясь на досадные мелочи вроде перепуганных людей. Вход в подвал. Короткая лестница и длинный заваленный хламом погреб. Рут быстро шагал между бочек и ящиков, сваленных в огромные кучи. За что только Барб ест свой хлеб, если в подвалах такой хаос. Ещё и крысы наверняка бегают. Маленькая дверь оказалась искусно спрятана. Кто-то заставил её так, что не подберешься, и окружающий бардак отлично способствовал этому. Закашливаясь от пыли Рут растолкал бочки и ящики. Дверь была заперта, но в этот раз он смог с ней справится и без помощи дракона.

Подземный туннель встретил Рута холодным дуновением ветра. Ступени уходили в темную глубину. Боковые коридоры встречались на разной высоте. Черные дыры в отвесных стенах. Освещая себе путь Рут осторожно спускался всё ниже и ниже. Последняя ступенька оказалась предательски высокой, и он едва не упал. Зацепился за стену, ободрав ладонь. Несколько мелких камушков гулко покатились по каменному полу. Казалось, что весь туннель вырезан в скале.

Рут шел вперед, стены вокруг него сужались и становились всё более неровными. Вскоре туннель превратился в узкую расщелину. Преодолев особенно неудобный участок, Рут наконец услышал ритмичное капанье. Вдалеке источник отбрасывал синеватые отблески на каменные стены. Рут ускорил шаг.

Он нашел зацепы для факела и легко закрепил его на стене. Рядом был крючок для прихвата. Пустой. Книжник обшарил весь освещенный пятачок, но не нашел ничего. Только камни окружали его.

Рут заглянул в трещину, служившую входом в грот. Маленькая пещерка была залита водой. Она переливалась синевой и сияла. С гигантских сталактитов стекали капли и падали в озеро с гулким всплеском. Рут поборол желание потянуться к воде рукой.

Он стал пролазить в щель. Камни в гроте были мокрыми и скользкими. Рут положил на один исцарапанную ладонь и вздрогнул. Необыкновенная живительная сила прошила его раны, заставляя восстановиться не только руку, но и все тело. Всего за несколько секунд Рут почувствовал себя полностью отдохнувшим. Что же будет если он ненароком поскользнётся? Если верить Симону, его уже не будут волновать ни Мелисса, ни дракон, ни судьба мира в целом.

Сапоги Рута скользили по камням. Он пытался зацепиться за выступы на стенах, но чтобы подобраться к воде, нужно было спуститься вглубь грота. Рут сел и стал очень медленно соскальзывать вниз. Стараясь не думать о том, как будет выбираться. Прихват был бы очень кстати. Кому понадобилось его забирать?

Рут потерял всякую опору и стал быстро скользить вниз прямо к воде. Зацепиться было не за что, затормозить о гладкие и мокрые камни тоже не получалось. Рут достал меч и без особой надежды воткнул его в камень. Коготь вошел в него как в масло и Рут перестал скользить, крепко вцепившись в рукоять. Очень вовремя. Носки его сапог уже нависли над водой. Рут накинул на рукоять меча свою сумку, а сам схватился за нее, чтобы выиграть ещё пару локтей. Стараясь не дышать, он протянул к воде открытый пузырек и замер. Горлышко его было узким. Рут не сможет набрать воду не намочив рук.

Отодвинувшись от края он сел, покрепче ухватив меч, снял с волос тонкую черную ленту и обвязал её вокруг горлышка бутылька. Должно получиться. Рут откинул со лба мокрые волосы и полез к озеру. Пузырек скрылся под водой и на поверхности быстро забурлили пузырьки воздуха, выгоняемого из склянки синими струйками. Когда вода перестала бурлить, Рут вытащил наполненный до краев сосуд. Очень аккуратно он заполнил все пузырьки, сумка изрядно потяжелела.

Теперь предстояло выбраться наверх. Рут подтянулся и уперся сапогом в лезвие меча. Коготь прочно сидел в камне. Надеясь, что меч выдержит его вес Рут приподнялся и дотянулся до каменных выступов. Когда под его ногами снова оказалась ровная поверхность, Рут наклонился, чтобы вытащить меч и с ужасом понял, что его сил недостаточно.

Кажется, он только что променял спасение мира на лекарство для жены. Рут прислонился к стене и грустно посмотрел на торчащий из камня коготь. Нужно что-то придумать, или наверху будет уже два дракона желающих его смерти.

Книжник огляделся. При входе в грот были зацепы для факела, видимо поначалу люди заходили сюда не страшась. Рут набросил сумку на зацеп и потянул за неё проверяя крепость. Зацеп выдержал. Тогда Рут встал и пролез через ремень сумки, чтобы та держала его за пояс. Обеими руками он дотянулся до меча и стал что есть силы шатать его из стороны в сторону. С трудом, но коготь поддался. По камням побежала широкая трещина, и Рут вытащил клинок.

Прижимаясь к стене, он снял сумку с зацепа, закинул за спину меч и стал выбираться из грота. Самое трудное позади. Осталось напоить Мелиссу, пережить вместе с ней агонию исцеления и можно отправляться спать. В конце концов ночь на дворе.

Рут выбрался из подвала и сразу заметил сидящего на холме дракона. Даже на таком расстоянии желтые глаза Радру выделялись на фоне черного неба. Рут оставил факел на ближайшей стене и поспешил к топтавшемуся у ворот рысаку. Конь недовольно фыркнул на припозднившегося всадника и взял курс на замок. Рут поворотил его в поля. Конь мотнул головой.

— Скормлю дракону. — пригрозил Рут. Понял ли конь его угрозу неизвестно, но уже через несколько минут Радру услышал встревоженный голос. — Где Мелисса?

Рут не увидел жены рядом с драконом и то что Радру отхаживает хвостом ни в чем неповинные кусты было плохим знаком.

— Её нет. — Сказал дракон. — Ни в замке, ни в деревне. Она ушла, Рут.

Глава 8. Три двери

Мелисса ходила по замку шатаясь от стены к стене. Рука болела. Дракон звал её в лес, обещая облегчение, но Мелисса отчаянно сопротивлялась. Рут с Радру улетели куда-то и некому было помочь. Арика принесла ей странную жесткую накидку и долго рассказывала историю про королеву и дракона. Мелисса отмахнулась от служанки и покорно закуталась в жесткий плащ. Зачем? Ну хотя бы тепло. Уставшая девушка выползла на стену и посмотрела на раскинувшиеся вдали деревни и чернеющий на горизонте лес. Зов его стал совсем нестерпимым.

Мелисса снова вспомнила всё, что видела в лесу. Черную яму и мерзкий ритуал, прикрытый красивыми словами. Нет, лучше умереть от боли, чем идти туда по доброй воле.

— Мелиссаа!

Она оторвала взгляд от далекого леса и посмотрела на ближайшее поле. Через высокую траву пробирался Малик. И отчаянно звал её.

— Мелисса!

Как он вообще увидел её на стене. Почему кричит? Почему… Мелисса ахнула, когда волшебник выбрался из зарослей и встал на дороге. Его рубашка была исполосована красными подтеками. Малик был ранен и серьезно.

— Ты была права! Это не царь! — крикнул он из последних сил и опустился на колени.

Мелисса бросилась вниз.

— Откройте ворота! — крикнула она стоящему на страже гвардейцу. Тот высунулся в узкое окно и покачал головой.

— Нельзя пустить в замок волшебника.

— Он может умереть! — взорвалась девушка.

— А разве мы не этого ждем от всей их братии? Успокойся и вернись в свои покои. Вон бледная как смерть.

Мелисса зарычала и побежала к воротам, надеясь уговорить других солдат.

Но они ответили ей тем же и ещё пиками погрозили.

— Куда ты прешься! Тебе жить надоело?

— Там книжник! Ему помощь нужна!

— Волшебник он, а не книжник! Мне жизнь ещё дорога, я к нему не полезу.

Мелисса в отчаянье прижалась к решетке, не могла она оставить его там… Он же понял, осознал! А если ещё и узнал что-то важное.

— Отойди! — Скомандовал стражник, — нужно обоз пустить.

К замку подходили пастухи в окружении гвардейцев. Они вернулись из Эридана со стадами, необходимыми для прокорма людей и дракона. Решетка тяжело поднималась, стражники расступались, а пастухи начали подгонять блеющих овец. Мелисса не стала дожидаться пока её схватят и поведут в замок. Она пролезла под решеткой и под возмущенные вопли стражников бросилась к Малику.

— Держите ее! А то всем головы поотручивают, — проревел со стены командир и гвардейцы ринулись догонять Мелиссу.

Пусть догоняют. Лишь бы успеть спасти…

Малик лежал на земле и не двигался, а над ним стоял Магнус. Глаза его горели желтым огнем. Мелисса ахнула и замерла.

— Глупый мальчишка, — заметил волшебник, презрительно оглядывая тело книжника, — единственная польза, что тебя выманил. Идем.

Мелисса попыталась убежать, но Магнус возник прямо перед ней, схватил за руку и щелкнул пальцами.

Гвардейцы уже готовые изрубить волшебника на мелкие кусочки выругались, когда тот исчез вместе с женой книжника. Кому-то сегодня точно не сносить головы.

— Как ушла?! Куда?

— А что много вариантов? — Под крылом дракона стоял человек в плаще. — В лесу началось движение. Сегодня ночью всё решится. Угадай, кто тому причина?

Рут по началу не обратил на него внимания, приняв в темноте за Форта. Но вблизи заметил, что ошибся. Пожилой мужчина с зелеными глазами, пушистыми усами, черной как смоль бородой и такими же волосами, гвардейский плащ наброшен на голое тело, а на груди узор, похожий на золотой цветок. Второй такой же цветок распустился на груди дракона.

— Какого лешего? Баюн?!

Мужчина склонил голову.

— Мы решили попробовать, союзник полезен, когда силен. Я всё-таки видел, как это делается, а Радру тоже дракон.

— А-а… — только смог сказать Рут.

— Стража видела Мелиссу у стен. — прорычал Радру, закрывая Баюна воротником. — Она выбежала за ворота и её сразу увел Магнус. К утру от неё останутся косточки да камушки…

Рут схватился за голову и взвыл.

— Почему? Как ты её упустил?! Как её теперь спасать?! Я же говорил с ней утром! Предупреждал!

Он упал на колени, готовый высказать невидимому Богу очередную порцию претензий, но дракон не захотел ждать пока книжник успокоится. Сцапав рута за шиворот, Радру его хорошенько тряхнул и поставил на ноги.

— Выбор, — проревел он, — за тобой. Ты можешь сидеть тут и плакать. Можешь бежать в замок и звать на помощь, Форта, графа, гвардейцев. Или можешь выслушать меня и отправиться спасать жену сам. Мне стоит говорить, что только третий вариант позволит тебе успеть вовремя?

Рут покачал головой, он раздумывал не больше мгновения.

— Говори.

Баюн положил на плечо книжника ладонь и вцепился в него скрюченными пальцами. Похоже он совсем отвык от человеческого облика. Дракон быстро начертил на земле круг разорванный в трех местах.

— Это темница дракона. — начал объяснять он. — В ней есть три двери…

— Рут!

Книжник вздрогнул и обернулся. Со стороны обители, спотыкаясь, бежал Вашку.

— Рут! Я иду с тобой! Я помогу!

— В обитель вернулся быстро! — рявкнул Рут.

— Вообще-то, помощь тебе не помешает, — спокойно заметил Баюн.

Вашку приблизился к Радру, не выказывая ни страха, ни удивления. Раз Рут болтает с ним за милую душу, значит и ему можно. Дракон оценивающе поглядел на щуплого парнишку.

— Он может, например…

— Мне хватит жены в подземелье! — отрезал Рут — Я не подвергну опасности ещё и брата! — он указал рукой на обитель. — Я, сказал, скрылся за стенами!

У Вашку дрогнули губы. Пока Рут переводил дух для нового крика, он подскочил и прижался к его груди, со всей силы сдавливая ребра. Рут так и остался стоять с поднятой рукой, не зная, как реагировать на неуместные объятия.

— Брата… — улыбнулся Баюн. —Ты не один Птенчик, хорошо, что не один.

Вашку задрожал так, что колени подкосились у Рута. Он отодрал от себя ослабившего хватку ученика и раздраженно поправил рубаху. Вашку тем временем огляделся, напоролся взглядом на усатого мужика, расплывшегося в улыбке и неуверенно прошептал:

— Тятька?

Рут не успел моргнуть, как Баюн перекинулся и рядом с драконом оказался замотанный в плащ кот.

— Тятька!

Вашку кинулся к нему, Баюн поднялся на задние лапы и заключил его в объятия.

— Птенчик мой! Внучек… — оглушительно замурчал кот.

Рут беззвучно открывал и закрывал рот, не зная, что сказать. Дракон счел затишье за разрешение говорить.

— Три двери! — рыкнул он, привлекая внимание. — В одну можно только войти, но не выйти. Вторая открывается изнутри. Она выпустит дракона, если будет снято заклятие.

— Заклятие? — не понял Вашку, но кот шикнул на него, и паренек затих.

— Третья дверь, планом не предусматривалась. Она там из-за вас. Когда копались под землей, прорыли вход к дракону. И он попытался вырваться. Аарон его удержал и запер. Эта дверь открывается снаружи. С помощью посоха, а свиток, который ты сегодня не дал мне сжечь, карта к этому сомнительному сокровищу. Поэтому волшебники и переполошились. Эту дверь открывать нельзя ни в коем случае. Иначе мы Гароара уже не удержим. К счастью для нас, она надежно защищена. Свиток в замке, а посох…— дракон поглядел на Рута, за спиной которого торчал только коготь. — Рут. Где посох?

— В замке. Я отдал его графу.

Дракон ударил хвостом по земле.

— Прекрасно. Дверь и два ключа в одном месте. Не хватает только прихвостня, который туда полезет, а ты при этом пойдешь в лес безоружный…

Пока дракон ворчал, высказывая свое презрение к роду человеческому, Рут и Вашку смотрели друг на друга очень удивленными глазами. Первым заговорил Рут.

— Зачем, говоришь, Родрик в замок пошел?

— Дело срочной важности в архивах, граф вызвал.

Рут покачал головой.

— Граф сам ждет известий от настоятеля уже неделю. Он никого не вызывал…

Вашку, не дослушав, сорвался с места.

— Я принесу тебе посох. Даже если мы ошибаемся, тебе он нужен.

— Вашку, ты книжник, к тому же безоружный, — вздохнул Рут, — Вернись…

В центр нарисованного круга воткнулся нож для заточки перьев. Очень хорошо воткнулся, бросок был сильным и метким. Рут поглядел на Вашку и только сейчас заметил рукоятки, торчащие из голенищ его сапог.

— Перестань строить из себя самого умного! — разозлился ученик, — Не ты один знаешь что такое опасность, не тебе одному есть что защищать! Тебе нужна помощь, я могу помочь!

Дракон кивнул соглашаясь с Вашку. Кот горделиво вскинул голову. Рут потер пальцами висок.

— Хорошо, возьми посох. Стой! — сказал он и едва успел поймать торопливого ученика за рукав. Он снял с плаща тяжелую графскую булавку. — Это отдашь графу, скажешь, что от меня. Стой! Коня возьми.

Баюн растерянно переводил взгляд с Вашку на Рута, словно не знал на что решитmся.

— Я быстро. — успокоил его Вашку, направляясь к рысаку. — Помоги Руту, я вас найду. Я справлюсь.

— Конечно спрравишься, Птенчик. — Прищурился кот.

Вашку вскочил в седло и быстро скрылся за холмом.

— Итак. — Продолжил дракон. — Твою жену. Поведут к первой двери. Если она войдет в темницу, попадет под заклятие, и выйти уже не сможет. И никакая вода не поможет. И смерь дракона ей не поможет, а наоборот убьет. Находясь под проклятием Мелисса разделит его судьбу, если ты погасишь пламя. Чтобы вывести её живой, придется открывать дверь Аарона, а это сразу откроет путь Гароару. Думаю, на это он и рассчитывает. Либо его выпустит Мелисса, либо этот ваш Родрик, либо ты. Но мы поступим иначе. Я проведу тебя коротким путем к этой же двери. Если встретишь жену в туннеле, сначала дай ей воду. Потом войди в темницу и убей дракона.

— Когда дракон умрет, — заговорил Баюн, снова обернувшийся человеком. — Начнут рушится Соглашения, в которые он себя вплел. Люди потеряют волшебство, а чудь свободу, скорее всего это лишит их сил. И это будет больно. Моя Песня поможет спасти их, и хотя бы немного успокоить. Поэтому мы с Радру полетим в поселение, задержим их там, чтобы дать тебе время. Может на нас отвлекутся и те, кто ведет Мелиссу. На поле боя ей будет безопаснее, как бы это странно не прозвучало.

Радру кивнул.

— Если успеешь раньше волшебников, просто войдешь и убьешь дракона. Ты должен успеть.

— Просто убей дракона?! — процедил Рут — Как ты вообще можешь произносить эти слова вместе?!

— Не бойся. Пока двери закрыты, дракон спит в каменной шкуре и только очаг в груди его горит огнем. Вот туда тебе и нужно воткнуть меч. И нож…

Радру наклонился над тонким клинком торчащим в центре круга.

— Отойдите подальше, — скомандовал он, выдыхая из пасти дым.

В следующие несколько мгновений поле то озарялась огненными всполохами, то утопало в непроглядной черноте. Наконец дракон поднял голову. В его груди пылал жар огня, подсвечивающий чешую изнутри, а из пасти и носа валил черный дым. Рут подошел, закрывая лицо рукавом.

— Дракон-это сила и магия. — Сказал Радру. — Тебе понадобятся оба эти качества, чтобы убить зверя. Коготь, пробьет каменную чешую, зачарованный нож — погасит пламя в его сердце. Не перепутай порядок.

Рут кивнул и поднял раскаленный до бела ножик. Обжигая пальцы, он привязал его к рукояти меча.

— Идем, я покажу тебе старый проход, сделанный ещё гномами, если поторопимся, возможно тебе удаться и вовсе миновать встречу с волшебниками.

— Очень в этом сомневаюсь.

__________________________________________________________________________________________________

Мелисса вырвалась из рук Магнуса и упала на каменный пол. Замок, поле и гвардейцы остались где-то далеко. Вокруг испуганной девушки были черные своды, освещаемые тусклыми кристаллами. Волшебник склонился над ней с лучезарной улыбкой и протянул руку. Мелисса попыталась отползти подальше, но невидимая сила подняла её на ноги.

— Не бойся, я хочу помочь. — сказал Магнус, его желтые глаза, не мигая смотрели на девушку.

— Я все про тебя знаю. — тихо сказала она. — Ты всех обманываешь.

— Разве? Я ни разу вам не соврал. Царь был? Был. Я тоже царь и буду вами править. И силу я вам дал, а не Он. И вы сами меня выбрали. Ты меня выбрала, так зачем бежишь. С моим волшебством ты станешь великой.

— Не нужно мне твое волше…величие. Не нужно мне величие.

Магнус осклабился.

— Не нужно… как жаль. Но я же не изверг. Я готов избавить тебя от этой горькой ноши. Только скажи. Откажись от волшебства.

Мелисса прикусила язык. Рут рассказал, почему дракон будет искать ее, и только это знание помогало девушке бороться с зовом леса.

— Нет. –прошептала она. — Ты ничего от меня не получишь.

Клеймо на запястье загорелось огнем, Мелисса закричала и прижалась к стене.

— Отдай свою силу, откажись. Ты ведь хочешь вернуть всё как было. Хочешь спасти мужа? Твоя жертва его последний шанс, — прошипел Магнус. — Или ты или он.

Мелисса заплакала. Рут придет за ней. Даже без оружия придет. И погибнет в этом лабиринте. Но если она сдастся, погибнет не только он.

— Откажись.

— Нет. Нет. Нет. — Мелисса замотала головой.

Магнус схватил Мелиссу за руку и потащил к высоким дверям, едва заметным в темноте пещеры.

— Как глупо с твоей стороны думать, что у тебя есть выбор. Ты ведь уже отказалась.

Волшебник засмеялся. Он взмахом руки открыл двери и швырнул Мелиссу через порог. Девушка с глухим стоном упала и прокатилась по гладкому полу.

Магнус исчез не потрудившись закрыть двери. Мелисса подняла глаза и увидела перед собой дракона, огромного каменного дракона. Он сидел посреди пещеры, низко опустив голову, под тяжестью цепей. А вокруг него…

Мелисса завизжала, когда разглядела каменные статуи со знакомыми лицами…

Глава 9. Затишье перед бурей

Перо в нерешительности зависло над листом, оставив на нем всего два слова. «Ваше Величество». Граф барабанил пальцами по столу. Он в очередной раз загнал себя в тупик. Само прошение было ударом по его гордости, а когда Себастьян приедет, он ещё и отчитает отца, не считаясь ни с какими Нравами и правилами этикета. Скажет нужно было писать сразу и будет прав. Ситуация не просто вышла из-под контроля, пора было признаться, что граф от начала не смог с нею совладать.

— Это правильное решение, — подбодрил его Форт. — Вы должны написать.

Гвардеец стоял у дверей. Граф всегда окружал себя как минимум одним слугой и одним гвардейцем. Вроде как солидно. Но на самом деле ему нравилось, что всегда можно с кем-то поговорить. Последнее время он стал тяготеть к обществу людей. Даже этот молодой не-книжник. С чего бы ему вообще доверять? Но граф никак не мог отделаться от желания оставить умного парня при себе.

В дверь постучали. С поклоном вошел слуга.

–В замке книжники, Ваша светлость. Вам письмо из обители. Мастер выглядел очень встревоженным и попросил проводить его в архивы. Он показал ключ. И взял посох у врачевателей. Сказал, что знает, как разрешить кризис волшебников и очень спешит. Я велел отвести его вниз.

Граф взял письмо и махнул рукой, отпуская слугу. Свиток оказался кратким отчетом за подписью Родрика.

«Ваша светлость, мудрейший и милостивейший граф, — только Родрик начинал льстить уже в приветствии. — Прошу прощения, что так долго держали вас в неведении. Настоятель серьезно болен и не встает с постели уже несколько недель. Я был вынужден взять на себя управление обителью и решение насущных вопросов. Однако я не забывал ни на мгновение о той опасности, что ходит под нашими стенами.

Особенно осложнил ситуацию побег остриженного ученика. Вероятно, вы уже слышали об изгнании Рута. Он был пойман на колдовстве и есть все основания полагать, что теперь он окончательно подался в лес. Я настоятельно рекомендую заключить его под стражу, если он вздумает явиться в замок или деревни. Одно Небо знает, на что он способен в своем безумии. Кроме того, слухи о том, что он раздобыл посох вашего великого предка, меня очень тревожат.

Однако именно случай этого строптивого мальчишки заставил меня посмотреть на некоторые вещи иначе. И теперь я с уверенностью заявляю, что нашел решение. Мне только необходим доступ к вашим архивам. У нас очень мало времени. И я взял на себя смелость отправится сразу туда, надеюсь вы простите мою наглость…»

Граф пропустил несколько абзацев лести и подхалимства. Родрик был человеком странным и противоречивым, но, если он действительно нашел способ укротить волшебников… нет не волшебников… подземного монстра… Граф напрягся, подумав о том, что именно понадобилось Родрику в архивах, и почему-то пожалел, что приказал отнести туда все старые свитки найденные Рутом.

Граф поглядел на чернильную кляксу, появившуюся рядом со словами «ваше величество». Возможно, стоит отложить написание письма и спуститься в архив…

В дверь постучали. С такой настойчивостью, что Форт удивленно поднял бровь. Он открыл дверь и в комнату ввалился совсем юный книжник.

— Ваша светлость! — он склонился в поклоне. — Я Вашку, ваша светлость! Меня послал Рут, мне срочно нужен посох Аарона. Так же он настоятельно просит запереть архивы от посторонних.

Не разгибая спины Вашку протянул булавку, которую граф лично передавал Руту. Очень интересно… Мало того, что книжники вдруг очнулись от спячки и проявили интерес к архивам, так ещё и, по-видимому, задумали сцепиться друг с другом.

— Посох у Родрика, он как раз в архивах. — ответил Граф, не поднимая головы от своего длинного послания королеве.

— Позвольте мне спуститься за ним? Уверяю, это очень важно! От этого возможно зависят многие жизни.

Граф мельком взглянул на своего гостя. Глаза парнишки горели недобрым огнем, хоть он и пытался это скрыть. Вопрос теперь только в том, кому верить. Граф кивнул мальчику слуге, тихо ожидавшего приказания в углу комнаты.

— Проводи, юного мастера в архивы.

Слуга поклонился и направился к двери, увлекая за собой Вашку. Когда дверь за ними закрылась граф отложил перо.

— Форт, найдите Рута как можно скорее. Грядет буря. — Сказал он, глядя на затянутое черное небо. Давно не было такой темной ночи.

Форт щелкнул каблуками и вышел. Граф потушил свечи, стоявшие на столе. Встал и прошел по комнате. За окном черноту разрезала вспышка молнии. Не дожидаясь, пока грянет гром, граф взял меч и покинул кабинет.

________________________________________________________________________________________________

Вашку был в замке впервые. Даже торопливо пробегая по коридорам, он не мог не восхититься отполированными доспехами, висящими на стенах гобеленами и картинами. Слишком много богатства в одном месте. Слишком много поворотов и комнат.

Слуга вел Вашку узкими лестницами, и темными проходами, зато они довольно быстро пересекли замок и оказались на пороге библиотеки. Тут уже Вашку сам мог сообразить, вспоминая рассказы Рута. Он побежал к массивной двери, что пряталась за последними стеллажами. Она была открыта, но свет внизу не горел.

— Родрик? — позвал Вашку, — Мастер Родрик?

–Да? — отозвался голос из глубины библиотеки.

Из-за шкафа выглянул Родрик с книгой в руке.

–Мастер, мне нужен посох, сейчас же! — Вашку достал нож и сглотнул ком в горле, — Чтобы вы не задумали, вам лучше отказаться от этой затеи.

-Что?! Ты что себе позволяешь, паршивец?! — взвился Родрик. — Что ты вообще здесь делаешь? Как посмел покинуть обитель?!

Книжник убрал книгу и пошел к Вашку, сжимая кулаки. И, судя по бешеному взгляду, намеревался с корнем выдрать хвост ученика. Вашку поднял нож повыше.

— Ты совсем обезумел?!

— Мастер, зачем вы пришли в архив, что делаете здесь? Где посох?

— Вот ещё перед учеником ответ я не держал! Ещё слово, и я тебя остригу, не дожидаясь слова настоятеля.

–Хорошо.

Вашку поднял руки и склонил голову. Родрик ухмыльнулся, но улыбка тут же исчезла с его лица. Вашку, схватив себя за хвост, обрезал волосы почти под корень. Пока Родрик смотрел на упавшие пряди и с трудом осознавал, что вся его власть над строптивым мальчишкой превратилась в ничто, Вашку подскочил к нему в плотную.

— Держите ответ не перед учеником, а перед человеком, приставившим нож к вашему горлу. Где посох?

— Какой посох?! Глупый ты мальчишка! Что ты творишь? Отойди от меня! Я пришел в архив, жду графа, потому что ключ есть только у него и настоятеля! После выходки Рута, учитель его за пазухой носит, даже в болезни, пришлось просить Его светлость! Мне нужно проверить старые документы. Посох! — Глаза учителя стали совсем круглыми, — Что ты о нем знаешь? Он в замке?

Вашку отступил от покрасневшего Родрика.

–Да, посох в замке, а архив открыт. — он указал рукой себе за спину. — Но граф сказал, что посох забрали вы.

Родрик бросился к двери и посмотрел на чернеющую лестницу.

— Я в глаза этот посох не видел! Хотя и надеялся найти информацию о том, как с его помощью победить колдунов. Но… как он прошел мимо меня?

— Кто?

— Граф.

— Граф у себя в кабинете.

— Но кто… если только эти старонорские твари все-таки пролезли… — Родрик почесал щеку.

Вашку поглядел на растерянного учителя и совершенно уверился, что он тут не при чем. Но посох всё же нужно найти. Он поманил слугу, стоявшего в стороне и взял у него подсвечник. Тащить за собой ребенка было плохой идеей. Вашку погрозил слуге пальцем, и мальчик словно растворился в воздухе, только быстрые шаги зашлепали в тени книжных полок.

Вашку осторожно спустился в архив. Посреди небольшой комнаты зияла идеально круглая пропасть. Её обрамляли три ступени, невысоко поднимающиеся над полом. Вот так сразу, вход в логово дракона? Неужели кто-то уже освободил зверя? Вашку присел и покрутил в пальцах нож. Опустил подсвечник пониже. Дрожащие отблески света выхватили из глубины ступеньки. Пропасть была не так глубока, как показалось в начале.

— Какого лешего! — выдохнул Родрик, спустившийся в архив следом за учеником. — Нужно сообщить графу, срочно! Ты, — он одернул Вашку за рукав, — жди здесь и ничего не трогай! Это может быть опасно!

С этими словами учитель бросился наверх.

Сиди, как же.

Вашку собрался с духом и прыгнул вниз, его плечи оказались на уровне пола.

— Всего-то?

Ему пришлось пригнуться, чтобы увидеть подземелье. Под ногами Вашку разглядел рельефный рисунок. Посох Аарона в момент цветения.

Он присел и рассмотрел рисунок. В основании каменного посоха было сделано небольшое углубление. Сюда, как ключ, вставал настоящий. А дальше? Вашку присел и опустил пониже подсвечник.

Он стоял на высоком постаменте. От которого в разные стороны спускались ступеньки. Каждая лестница вела в свой туннель. Тот, кто открыл проход, наверняка знал куда идти, а у Вашку всего одна попытка, чтобы угадать.

Книжник выглянул в архив и огляделся. Он встал у основания рисунка, представляя, как открывает проход посохом. Относительно комнаты постамент был сделан криво. Вместо того чтобы стремится верхушкой к столу, что стоял у дальней стены, изображенный посох указывал в один из углов комнаты. Слишком криво, чтобы быть задумкой художника. Вашку стал спускаться по ступенькам, выбрав туннель, на который указывал нарисованный посох.

Он остановился у черной пасти земляного коридора. Все-таки страшно… вот так… шагать в никуда. Чтобы как-то утешить себя надеждой на возвращение, Вашку снял с подсвечника одну свечу и поставил её у входа. Уходя всё дальше во тьму, он несколько раз оглядывался на оставшийся позади огонек, пока предательский поворот не скрыл его от глаз.

Свеча исчезла позади, зато впереди раздался шум и возмущенный шепот. Вашку задул оставшиеся свечи и прижался к стене. Быстро привыкнув к темноте, он различил неровные тусклые отблески. Очень далеко за ещё одним поворотом горел свет. Вашку двинулся вперед, не отрывая руку от стены. Он старался ступать тихо словно кошка, но мелкие камни под ногами то и дело крошились и с глухим стуком бились друг об друга. Шепот затих.

— Так, так… И кто у нас здесь? — мягко спросил настоятель, оборачиваясь на шум.

_________________________________________________________________________________________________

Родрик заламывая руки, топал по каменному полу. Казалось всё летит в пропасть, мир рушится. Обитель тонет под натиском колдовских сил, а книжники сходят с ума. Особенно строптивые и непослушные.

Выходка мальчишки совершенно сбила его с толку. Впервые за долгую жизнь он увидел, как книжник отрекается от своего дела добровольно. Ради чего? Ради того, чтобы помахать ножом перед носом старика?

Нет, сейчас важно не это. Чудь и колдуны пробрались в замок! Как? Родрик перебирал в голове воспоминания о последних неделях. Проблемы начались, когда ушел Рут. Словно само Небо отвернулось от обители. Грешным делом, Родрик даже подумал, что это наказание за то, что он послал ученика на верную смерть. Но слухи говорили, что Рут не только выжил, но и воспользовался всеми возможными средствами, чтобы выцепить побольше выгоды из затруднительных обстоятельств. К сожалению, успех бывшего ученика не отвел от обители беды. Случилось всё, что подходило под определение «неудача». Дождь размыл дорогу, оставив книжников без довольствия. В книжных залах то и дело что-то загоралось. Деревянные ступени в жилом подворье проваливались под ногами. Крестьяне набивались в сады прося защиты. Настоятель заболел. И все его обязанности упали на Родрика.

Родрик даже заметил, что колдуны повадились лазить по обители, прознав что книжники не будут сражаться с ними, а наоборот примут помощь, ведь их жизнь внезапно и сильно ухудшилась. А настоятель болел. Живая вода из купели не помогла. Тогда-то Родрик и заподозрил неладное. Он запретил всем пользоваться купелью и подземным источником, даже прихват из грота унес, чтоб уж точно обезопасить своих подопечных. Живая вода все-таки вещь волшебная, а волшебство самый главный их враг.

И у Родрика не было оружия против него. Кроме молитвы. Но на его пламенные призывы к Небу, колдуны отвечали только смехом. И Родрик решил брать хитростью. Решил сделать вид, что принял их, а сам погрузился в чтение и наблюдение. И весь обратился в слух.

Кроме того, он перерыл весь кабинет настоятеля в поисках ключа и записей. Не мог же мастер за год ничего не найти. Среди свитков он обнаружил довольно странные. Настоятель похоже проникся идей Небесного царства и стал искать Древнего Бога, о котором кричали волшебники. Делать больше нечего, в ереси копаться!

Судя по спискам, на настоятеля очень повлиял осенний разговор с магистром. Родрик помнил его. Они целый вечер спорили и Шели всё доказывал и доказывал неправоту книжников. Причем их же собственными свитками тыкал. Неужели настоятель поверил?

Старик не делился с помощником своими мыслями, а Родрик не настаивал на душевных разговорах. Но после всего, что произошло, с нетерпением ждал, когда настоятель поправиться, чтобы хотя бы одну такую беседу устроить.

Пару раз он приходил в келью, надеясь увидеть старика в сознании и все-таки задать пару вопросов. Но он спал, причем тяжело и беспокойно, а на высоком окошке щебетала противная сойка. Родрик согнал птицу, попросил Симона быть внимательнее. Но сам остался ни с чем.

Замок казался до странности пустым. За окнами набирала силу гроза. Гроза ли? Или книжник опоздал, и зверь вырвался наружу. Зверь…

Несколько часов назад, разбирая свои записи, Родрик обнаружил письмо Мелиссы, которое в суете забыл уничтожить. Он протянул его к камину, но в последний миг решил прочесть. И ужаснулся. Ведьма взывала о помощи! Рассказывала о сиринах, дурманящих разум. О Соглашении, что делает человека волшебником. О каком-то подземном лабиринте, и скором пришествии Царя. Родрик не был идиотом и смог сложить вместе лабиринт и подземные туннели. Мелисса была права, тот, кто в них прячется не царь. Однако… если его убить, возможно колдуны потеряют силу. Тогда-то Родрик и поспешил в замок, надеясь поднять графа на борьбу со зверем. Нужно только обязательно проверить, перечитать дневник Эрского, там наверняка должно быть что-то полезное. И почему настоятель не переписал его себе. Догадался только вскользь упомянуть в одном из свитков.

— Родрик? Где посох?! — окликнул книжника взволнованный голос.

— Да что ж вы все с этим посохом прицепились! Я его в глаза не видел! — книжник повернулся и упал на колени. Посреди коридора стоял граф.

— Мой слуга сказал, что его забрал ты!

–Ваша светлость! Клянусь не брал, вас ждал. Я узнал важное, силу волшебникам дает подземный зверь и если его убить…

— Да, да. Я знаю. Рут мне уже всё объяснил. А где ваш ученик?

— В архиве, там дыра в полу огромная, я за вами побежал, а он остался караулить.

— Час от часу не легче. — прорычал граф и побежал к архиву.

___________________________________________________________________________________________________

Лес был тих и мрачен. В маленьком поселении не играла музыка, и не горели огни. В домах волшебников спали люди, убаюканные песней сиринов. Перекидыши и пришлы стояли под деревьями и мрачно смотрели в небо. Учителя говорили им, что новое царство не дастся просто, что старый мир будет защищать себя, возможно, очень возможно, что им придется сражаться за свое будущее.

И предостережение сбылось. Как воплощение прошлого зла явился дракон и напал в самый важный момент. Похитил самого важного человека. Мало кто понимал, что именно сделало жену книжника такой особенной, что сам Царь велел ей прийти, но все поверили в избранность этой грустной рыжеволосой девушки, в то что она откроет заветные двери. И теперь, когда Магнус, как настоящий герой, вернул Мелиссу и помог ей прорваться в лабиринт, волшебники ждали нападения и готовились к последней битве. Только продержаться до прихода Царя. Защитить людей. Без людей ничего не получится. Свобода была так близка.

В центре поляны у потухшего костра сидела Алоис и думала, как сразить дракона. В прочем её больше беспокоил книжник. Она не разделяла спокойствия Гароара, с которым он раздавал указания несколько часов назад.

Царь явился, как всегда, в обличии Магнуса, Алоис и Шели, беседовавшие за столом, встали и поклонились.

— Все готово. Девочка в темнице, она может открыть вторую дверь. Гордый книжник идет к третьей, ты хорошо с ним поработала.

Алоис склонила голову. Хорошо. Эта песня дорого ей стоила. Переломить настоятеля было трудно, пришлось долго и упорно нашептывать ему нужные мысли. Она не сразу поняла, как его убедить. Но книжник все-таки человек, а люди любят верить в собственную избранность и важность.

И как же удачно всё сложилось. Она уже начала бояться, что долгий труд окажется напрасным, если старик утомленный тяжелыми днями не оправится от болезни, и ведь она сама будет в этом виновата. Не уследила за подопечными, которые радостно бросились портить жизнь книжникам, как только упала защита. Это ж надо было додуматься –портить живую воду. Настоятель впал почти в забытье от первого же глотка, а его подозрительный помощник быстро запретил обновлять запас и лечить по старинке. И все равно она не теряла надежды, и прилетала, и пела…

— Хоть один из них да справиться. Сегодня всё начнётся. — Гароар с шумом втянул воздух, раздувая грудь волшебника.

— Господин, а как же мальчишка?

— Книжник больше не опасен. Он ни мечом, ни силой свой не владеет. В отличие от дракона… он пожалеет о том, что предал меня, все они пожалеют…, но сегодня он устроит вам жаркую ночь. Постарайтесь защитить людей. Мне бы не хотелось найти утром одни угольки, я несколько тысяч лет ничего не жрал.

— Вы… вы… вы не можете съесть своих подданных, — попытался возразить Шели, — они верят вам, они вам служат.

— Вот и послужат последний раз, мне нужны силы, чтобы завоевать для вас мир. Так что сидите и не мешайте, если не хотите разделить их судьбу.

Алоис усмехнулась. Настоящий царь. Вот бы Магнус всегда был таким…, но стоит желтому огню погаснуть в его глазах, он начинает играть в благородство. Хотя… разве не за это она его полюбила. Алоис преклонялась перед Гароаром. Он силен, мудр и смел. Он решился изменить мир. Но кое-что Сирин менять в нём не хотела. Не хотела лишиться друга. Каждый раз, когда дракон использовал волшебника, она сжимала кулаки. Только бы не навредил… люди такие слабые…

— И всё-таки, у мальчишки меч и посох. Он может убить тебя, и он наверняка придет спасать жену, снова…– заметила она.

— Ну если придет, предоставим ему такую возможность…– ухмыльнулся Магнус.

— Предлагаю разделиться, — Шели задумчиво постучал пальцами по столу. — Вы с Магнусом боритесь с драконом, а я охраняю первую дверь.

— Ну уж нет, — фыркнула Алоис. — Бери его с собой. Он мне в бою только мешать будет со своим «не колдуйте во вред». Да чтобы он понимал… Ему безопасней внизу.

— Мне всё равно, как вы будете действовать, — рыкнул дракон. — Главное не мешайте мне и другим не дайте помешать. — он замолчал и сделал глубокий вдох. — Началось. Скоро я предстану перед вами во всём своём величии.

Магнус закрыл глаза и зашатался. Алоис привычным жестом сотворила под ним стул. Волшебник упал на него и замер. Она подошла к нему и убрала с лица светлые пряди.

— Ты зря ему не рассказала, завтра он будет в ужасе. — покачал головой Шели.

— Если бы я ему всё рассказала, он бы полез убивать дракона, а так он служит благому делу. И он жив.

— Как ты будешь ему объяснять, почему тех, кого он учил вдруг пустили на корм? Что кстати будет с вашими? Они разве не потеряют силу?

— Я не буду объяснять, хватит песни. Нет не потеряют. Гароар не просто так вплетал себя в Соглашение. Когда он обретет силу, люди будут не нужны. Не бойся, тебе же обещано царство. Он не сожрет всех. Только тех, кто привязал себя к нам. Ему нужно восстановиться после заточения. Это вынужденная мера.

— Ладно уж, иди к своим птенчикам, мы уж справимся как-нибудь с одним мальчишкой.

— Не сомневаюсь… — бросила Алоис и растворилась.

Шели ждал пока Магнус проснется и тихо радовался, что нашел способ сбежать с поля боя. Он никогда не мнил себя полководцем или злодеем. Старому алхимику больше нравилась думать о себе как о мудром, добром правителе, который всем помогает, обо всех заботиться и всеми почитается. И он прекрасно играл эту роль последние пять лет.

Единственный поступок, который Шели мог назвать злым, — месть Агате. И то он её даже не убил, так, довел до сумасшествия, подумаешь. Магистр улыбнулся, вспоминая свой триумф. Как она бегала, как хваталась за свои драгоценности, вдруг превратившиеся в землю и камни. Как пыталась платить этими камнями, с каким презрением и жалостью смотрели на неё люди, с какими проклятиями гнали её из города. Шели причмокнул, смакуя сладость победы. Когда-нибудь стоит наведаться к ней… посмотреть на то как она устроилась на тех сырых болотах…, но это всё потом.

А завтра… завтра он станет самым великим человеком. Вторым после нового царя. Он верно служил ему все эти годы, он ждал этого дня, медленно подползая к цели. Странно что до сих пор никто не смог снять это гнусное драконье заклятие. Подумать только, одни эгоисты вокруг. Ладно он, Шели, он не может отказаться от волшебства, ему эта сила нужна, чтобы стать людям хорошим владыкой, но остальным-то она зачем.

Волшебник посмотрел на ученика. Донельзя наивен. Он давно мог решить все их проблемы. Свести его в пещеры, спеть о благородной жертве… Да, этот бы не усомнился. Но Алоис не хотела им жертвовать. Шели помнил, чем закончился их поход в лабиринт. Алоис, увидев Гароара, бросилась бежать и выводить Магнуса. Потом пела над ним несколько недель к ряду, стирая воспоминания, переписывая смыслы. Она обещала дракону привести другого героя. Не менее благородного… Ох, любовь… Брешь в доспехах души. Она сделала сирин верной сторонницей, благодаря ей из-за сопок пришли остальные перекидыши, и пришлы собрались из окрестных лесов, но Магнус… обретя силу и свободу, он так верил в доброту и благородство своих новых наставников, так почитал светлого царя, так рьяно учился, что глядя на него, Шели и сам обретал веру в чистоту и правильность своих помыслов. Нет, он тоже решительно не хотел потерять мальчишку, хотя оставить его в неведении будет трудно, но это уже забота сирин.

И все-таки было страшно, как и двадцать лет назад, он не хотел воевать. Желание убежать и спрятаться, боролось в нем с жаждой власти и желанием своими глазами увидеть великую победу, которая уже так близка. Шелли представил свой золотой дворец. Он стоил его вот уже пять лет, среди нирмирских гор. Заброшенные земли скоро станут новой столицей. Да, ради этого стоит бороться.

Магнус открыл глаза.

— Учитель, я опять уснул?

— Ты слишком много работаешь, сынок. Надеюсь, этот сон дал тебе немного отдыха. Идем, возможно мне понадобятся твои клинки.

Глава 10. Жертва

Вашку ошарашенно смотрел, как настоятель направляет посох на огромные железные двери.

— Учитель! Остановитесь!

— Вашку, тебе не следует быть здесь.

— Как и вам. Как вообще Симон вас отпустил?

— Мне стало намного легче… А теперь возвращайся в обитель, пока я не велел…

— Остричь меня? Поздно.

Вашку поднял свои ножи.

— Отойдите от двери и отдайте мне посох.

Настоятель повернулся и сурово посмотрел на ученика.

— Что вы делаете? Зачем? Вы же должны знать, что там! — воззвал Вашку.

— Я знаю. Там сила… могущество, от которого отказался Аарон. Всем простительна слабость, но сейчас она губительна. Я знаю, что делаю. Я должен подчинить себе древнее волшебство, тогда смогу примирить Племя и людей.

— Кто вам сказал это, Мастер? Дверь нельзя открывать, зверя нельзя выпускать.

— Как смеешь ты ставить под сомнения мои слова. Я избран самим Царем.

Вашку только захлопал глазами. Но нет совсем нет времени, что-то выяснять и спорить…

— Я не знаю, что внушили вам волшебники, но я не позволю вам это сделать.

— Ты совсем обезумел мальчик? Нравы велят тебе подчиняться мне!

— Нравы велят чтить учителей, но вы не выше Бога!

— Не мни себя героем! У меня в руках посох Аарона, а ты не умеешь биться!

— Зато я умею.

Настоятель вздрогнул. Ругаясь с учеником, он не услышал шагов. Граф вышел из тени туннеля внезапно и быстро. Встав перед учеником, он обнажил меч и откинул ножны в сторону, сталь просвистела в воздухе и огненные отблески заплясали на широком лезвии. Вашку взглянул на настоятеля с победной улыбкой, на его стороне власть.

Родрик высунулся из туннеля следом за графом и завизжал:

— Какого лешего тут происходит?

— У нас появился новый царский избранник… — процедил граф. — Энрик, отойди от двери. Это приказ. Ты не совладаешь с драконом.

— Имейте веру, ваша светлость. Царь не бросает слов на ветер, Бог сильнее дракона, и он поможет мне.

— Царь! Бог! Еретик! — Родрик схватился за голову. — Как вы можете, учитель?!

Вашку закатил глаза.

— Сдавайтесь мастер! — сказал ученик. — Приказ есть приказ!

— Ну надо же… старик и мальчика, какое опасное препятствие на Божьем пути. Ваши приказы ничто, Аарон. Вы не были достойным наследником, поэтому посох у меня. Я смогу принести мир в эти земли. Так будет лучше для всех. Не для того я сюда добирался, чтобы преклонять колени перед людьми. Вы не выше… — Настоятель направил увешанный плодами посох на графа и Вашку.

— Брось его! — приказали хором два голоса.

Посох осветился недружелюбным сиянием. Учитель ударил им о землю и отлетел на железную дверь. Он завыл от боли и схватился за голову. А Вашку уже бросился забирать упавший посох, всё ещё сиявший резкими всполохами.

Граф опустил меч и подошел к старому книжнику.

— Плохой из тебя миротворец. — сказал он, хватая настоятеля за воротник. — Предательство — серьезное преступление, и у больше не будет ни власти, ни силы, ни моей дружбы, чтобы избежать наказания. Ни тем более волшебства!

Граф был в ярости. Он тряхнул книжника и потащил его к туннелю. Старик повис у него на руке и уперся ногами не желая двигаться.

— Иногда не нужно ни то, ни другое. Достаточно простой науки. Ваша светлость.

Что-то щелкнуло в складках мантии книжника. Граф узнал звук, и в ужасе отпрянул от настоятеля.

— Ты не посмеешь, нет.

— Учитель! — Родрик бросился между графом и настоятелем, но запнулся и упал на колени.

В пещере словно грянул гром. От резкого грохота задрожали стены. Вашку испуганно прижался к стене, но всё стихло так же быстро и внезапно, как началось. Только граф, бросив меч, прижал руки к животу. Книжник вытащил из мантии короткую дымящуюся трубку.

— Мой друг, показал одно из своих чудесных изобретений… — похвастался он. — Редкая вещь пока что, не признанная. Но за ней будущее.

Настоятель направил оружие на упавшего помощника, но второго выстрела не последовало.

Вашку не знал, что это за штука и как она работает, но дожидаться объяснений не стал. «О небо!» — подумал он и замахнулся на настоятеля посохом. Учитель попытался перехватить его, и синеватые искры упали с ветвей прямо ему на руки.

— Ах ты маленький паршивец! — взревел он, отмахиваясь от раскаленных огоньков и поднимая меч графа.

Перед ним тут же встал Родрик, не давая пройти к ученику.

-Вы перепутали меч с розгой, мастер.

Безоружный учитель ничего не мог противопоставить настоятелю, только отвлечь и закрыть собой ученика, и похоже именно это он намеревался сделать.

Вашку был добрым юношей, и не испытывал желания причинять вред или убивать. Даже в столь опасный момент он думал не о том, как отомстить за оскорбления или заставить учителя проиграть бой. Он думал, как защитить графа и Рута… ну и Родрика, так и быть…, а Настоятель словно обезумел, ему бы посидеть тихонько, связанным и обездвиженным, да не мешать. Жаль только ножами не свяжешь. Вашку отступил и в задумчивости оперся на посох. По земле змеями разбежались всполохи.

— Ударь! — подсказал граф. — Ударь посохом!

Вашку послушался. Пещера вспыхнула светом, и резкие тени поползли по стенам извиваясь и петляя как живые. Они всё ближе подбирались к настоятелю, напоминая… веревки?

— Веревки? — проворчал граф, когда свет исчез.

— Из всего разнообразия арсеналов перед лицом опасности ты выбрал веревки? А мне угрожал ножом?! — возмутился Родрик.

— Угрожал, но бить не собирался, — пожал плечами Вашку

Настоятель был связан так крепко, что не мог пошевелиться. Множество толстых и тонких нитей оплетало его с ног до головы.

— Вашку! Ты грязный щенок, я остригу тебя собственными руками, я вышвыр…

Словно услышав крики старика, веревки ожили и поползли по его шее к лицу, оплетая подбородок. Они остановились только у крючковатого носа, полностью закрыв рот раздраженному учителю.

— Не знал, что он может так ругаться. — заметил Вашку.

— Ты вообще многого не знаешь, мальчик.

Родрик отодвинул связанного настоятеля и поспешил к графу. Тот сидел у входа в туннель, прислонившись к стене. Руки его были в крови. Как и камзол, и пол, и каменные стены.

— Вас нужно срочно увести отсюда! — схватился за голову книжник.

Граф отмахнулся, он слабел с каждой секундой и смог только указать взглядом на посох. Вашку поругал себя за невнимательность и сорвал с веток оставшиеся плоды. Часть ягод он засунул в рот графу, несмотря на возмущенный стон последнего, а часть раздавил и вылил сок на рану. Граф шумно задышал, сдерживая болезненные стоны.

Родрик тем временем, выхватив из сапога Вашку нож, отрезал от своей рубахи кусок рукава и прижал тряпку к ране графа. Плоды начали исцелять, кровь остановилась. Но граф по-прежнему сидел бледный и сжимал зубы.

— А где Рут? — прохрипел он

— Пошел сражаться с драконом, нужно отнести ему посох поскорее.

— Так иди! — зарычал граф сквозь зубы. — Пришли сюда Форта.

Вашку обеспокоенно оглядел графа.

— Ну чего встал как пень! — рявкнул Родрик, — Приказа не слышал?

Вашку поднял посох и заскочил в туннель, но не успел сделать и пары шагов. Стены подземелья содрогнулись от страшного рёва.

________________________________

Рут не рассчитывал, что все получится так просто, как надеялся дракон. Даже если они по волшебству перенесутся прямо к дверям темницы, там уже будет ждать целый шабаш. И всё-таки он торопился.

Когда Радру откинул в сторону камень, преграждающий путь в гномий туннель, небо озарила вспышка молнии, словно в последний раз показывая Руту, привычный зеленый луг и башни обители на горизонте. Только в этот момент Рут по-настоящему пожалел, что отдал посох.

— Если мне встретятся волшебники, до темницы я не доберусь…

— Только если кто-то из них зарубит тебя мечом. А магии не бойся, рядом с темницей твое наследие заиграет в полную силу. Главное нож не потеряй.

Радру поджег сухой куст и предложил Руту выбрать ветку подлиннее. Вооруженный весьма спорным арсеналом, книжник полез в туннель.

Путь был темным и извилистым. Дым от горящей ветки резал глаза и Рут поспешил избавиться от нее, как только разглядел вдали отблески света. Он выбрался из туннеля в подземные пещеры, заполненные острыми сталагмитами и сталактитами, словно пасти огромных хищных зверей клыками.

Пещеры освещались синими тусклыми кристаллами. Поначалу они показались Руту маленькими, но на поверку оказались просто далекими. Преодолев острые каменные зубья, книжник выбрался на тропу очередного туннеля и смог рассмотреть светящиеся камни.

Одни были больше его роста. Другие были похожи на присевшего у стены человека. Осторожно Рут смахнул пыль с одного кристалла и отпрянул в ужасе. В глубине синей дымки виднелось лицо молодой девушки. Это была волшебница. Рут дрожащей рукой постучал по кристаллу. Сеть трещинок побежала от его пальцев. Девушка открыла глаза и посмотрела на книжника испуганным взглядом.

— Я вытащу тебя! Ты слышишь, ты можешь пошевелиться? — Рут озирался по сторонам в поисках камня потяжелее. Но кристалл слабо засветился, заставив его замереть на месте. Девушка отвела взгляд и опустила голову ниже. Трещинки с хрустом затянулись, образовав более толстый нарост в потревоженном месте. Второй раз Рут уже не смог его пробить. Ничего не понимая он стал обходить кристаллы, заглядывая вглубь каждого, и везде были люди, сирины, русалки. В одном Рут даже разглядел странного пришла, похожего одновременно на крысу и человека.

— Они напуганы. — сказал тихий голос из темноты.

Рут ощупью подобрался к выступу, за которым кто-то шевелился. В тусклом свете едва-едва нарастающего кристалла сидела Азария. Рут попытался дотянуться до нее, но не смог.

— Где моя жена? — зарычал он на несчастную ведьму.

— Не знаю, ты забрал ее…

Азария поежилась и кристалл вокруг её ног со слабым треском дополз до колен.

— Что это? — спросил Рут, оглядываясь.

— Страх. — ответила волшебница. — Я думала, что справлюсь. Но не могу. И они не смогли. Не останавливайся, или останешься тут навечно.

Рут закрыл лицо руками. Долина страха…

Он всегда считал это понятие образным. Думал, что Аарон просто предостерегает от трусости и бездействия. Но последние недели всё больше и больше убеждали его в том, что древний учитель просто называл вещи своими именами без преувеличения. Вот почему люди исчезали в лабиринте. Да, того, кто пройдет, Дракон пережует и выплюнет, но не все смогут дойти. Большинство остановятся на полпути, скованные страхом. Обездвиженные, обреченные вечно смотреть в темноту, боясь что-то изменить.

— Азария, дай мне руку! — Рут питал глубокое отвращение к этой особе, но оставить её здесь не мог. — Азария поглядела на него и кристалл тут же приковал её ладони к холодным камням. — Не бойся! Чем больше ты боишься, тем сильнее прирастаешь к пещере. Смотри на меня, я тебя вытащу.

Азария высвободила ладонь и протянула её к Руту. Как только её холодные пальцы обхватили его запястье, он схватил её покрепче и потянул на себя. Кристалл затрещал, отвоёвывая девушку обратно.

— Ты злишься на меня, ты прикажешь меня казнить. Все хотят моей смерти!

— Азария, верь мне, смотри на меня!

Но она уже попыталась высвободиться из его хватки. Увидев, что Рут не отпускает ее, Азария испугалась ещё больше, и каменная клетка поглотила её до груди. Рут отпустил руку волшебницы и потянулся за мечом. Пальцы его легли на раскалённое лезвие маленького ножа и Рут одернул руку.

— Азария, всё будет хорошо, позволь помочь тебе, — начал говорить Рут, снимая с плеча ножны. Но каждое его слово звучало для волшебницы как набат, и синяя дымка всё сильнее затягивала её лицо. Когда Рут достал коготь, перед ним была лишь кристальная статуя. Отвечавшая агрессивным ростом на любое вмешательство.

Рут прижался лбом к холодному камню. Его одолевал ужас. Он никогда не слышал, не читал ни о чем подобном, не знал, как помочь или как выбраться самому. Мелисса была где-то в этих лабиринтах. Рут услышал треск. Вокруг его ног начали расти мерцающие кристаллы. Он с силой ударил по ним каблуком сапога превращая в пыль. Нет уж, его ярость пока сильнее страха. Не убирая меч, Рут побежал вперед. По мере приближения к темнице, людей, остановленных страхом становилось больше, но слой кристаллов державший их в плену был значительно тоньше. И всё же его хватало, чтобы обездвижить путника навсегда. Рут попытался вызволить ещё парочку колдунов-недоучек, но только убедился, что заставить испуганного человека вылезти из своего кокона невозможно. Быть может Радру поможет найти способ, но это будет потом.

Наконец Рут добрался до темницы. И увидел, что опоздал. Огромные двери были открыты настежь, а на середине зала лежала Мелисса. Белесые нити тянулись от неё к дальней стене подплетая волшебную дверь там, где раньше был сплошной камень. Вся темница была завалена каменными обломками. Вдалеке чернел силуэт дракона. Рут разглядел среди песка и пыли кусочки каменных лиц. В бессилии он опустился на колени перед открытой дверью.

Он не успел её спасти. Но должен спасти других. Ещё можно убить дракона… Рут сжал рукоять когтя. Убить…пожертвовать Мелиссой…

— Я не могу…должен быть шанс…прошу…

Шели возник из темноты рядом Рутом и, поглядев на Мелиссу, покачал головой

— Бедная девочка.

Рут вскочил и повернулся к магистру, выставив перед собой меч. Зачарованный нож обжигал ладони, но книжник уже не обращал на это внимание.

— Поздно, мальчик мой, поздно, — проворковал Шели. — Жену ты уже не спасешь, так что давай поговорим о тебе. Попробуй убедить меня не убивать тебя прямо сейчас.

— Вы не с того начинаете разговор, магистр.

Рут взмахнул рукой и меч с шумом рассек воздух.

— Не играй с волшебством мальчик. — Шели ударил по Руту огнем, просто чтобы напугать. Однако пламя рассеялось, не долетев до книжника. Рут склонил голову и позволил Шели сотворить ещё несколько вспышек, что бы он точно убедился в своей ошибке.

— Не работает? — спросил он, когда в глазах волшебника растерянность сменилась страхом. — Зато меч не подведет.

Рут приставил кривое лезвие к груди старика.

— Твое счастье, что спасение жены мне дороже мести. Постарайся быть полезным в этом деле или скажи ещё раз, что я опоздал, и умрешь очень быстро.

Шели медленно отвел коготь в сторону, выбрал камень поудобнее и сел, хрустнув коленями.

— Ты знаешь, что это невозможно, мой мальчик, как бы ты не хотел, какой бы надеждой себя не тешил. Хоть всех нас перебей. Она уже никогда не покинет…кхмм.

— Не покинет что?! — взорвался Рут. — Начните называть вещи своими именами, вы не можете быть настолько слепы! Это темница! А в темнице дракон! У вас нет предназначения, только проклятие, которые вы с ним делите.

— Сумасшедший книжник, — покачал головой Магнус, появившийся на широком каменном выступе над головой Руту. — За кого ты нас принимаешь? Твоя жена избранная, она может открыть дверь …

— Она умирает!

— Посмотри на нее, она никогда не была так сильна, её магия прекрасна.

Рут опустил меч. Магнус был бойцом, ещё и сирин наверняка где-то в тени. Трое врагов… и ни одного союзника. Рут заглянул в темницу. Гароар пытался пошевелиться, каменная шкура пылью осыпалась с него, но была ещё слишком толстой.

— Прекрасная магия… Магнус, иди сюда. — Рут опустил меч, показывая, что не настроен драться. — Я не раз слышал, во что ты веришь и каким видишь наше будущие. Позволь показать, что вижу я.

Волшебник исчез с выступа и возник рядом с Рутом.

— Магнус, у него зачарованные клинки. — предостерег Шели.

— Вижу, — отмахнулся Магнус.

— Это просто защитные чары, я могу отдать, — Рут протянул коготь Магнусу рукоятью вперед.

Шели дернулся было забрать меч себе, пока книжник предлагает, но ему в грудь тут же уставились три лезвия.

— Магнус!

— Не вмешивайтесь, учитель, пожалуйста, — улыбнулся тот. — Наш гость очень недоверчив. Позвольте мне самому с ним поговорить.

Шели растерялся.

— Да… да… да как ты смеешь направлять на меня меч!

— Простите! — Магнус поклонился и клинки исчезли из его рук.

— Нет! Глупый мальчишка, верни их!

— Умолкни, пока я тебя не зарезал, не с тобой разговариваю! — взорвался Рут. — Магнус!

Рут бросил меч волшебнику. Магнус поймал его и тут же выронил. Книжник понимающе улыбнулся, развернул уже порядком истлевший платок и, снова замотав им руку, поднял меч и заколдованный нож. Магнус этого не заметил.

Он с ужасом смотрел на пещеру, заполненную каменными обломками. На умирающую девушку, волшебную дверь и каменного дракона.

— Что это?! Ты околдовал меня!

— Я? Околдовал? Ну конечно. — издевательски улыбнулся Рут. — Наоборот, я разрушил чары. Познакомься со своим богом. Только порога не переступай. Сидеть.

Шели снова опустился на камень, а Магнус решительным шагом пошел к двери.

— Я не понимаю, — волшебник оперся о косяк двери, — а где дворец, где зал… где коридоры… Мелисса?

— Прости, Магнус, тебя обманывали. У меня нет времени объяснять всё. Мне нужно её спасти, пока не поздно.

— Да… конечно… я помогу тебе. — Волшебник растеряно мотал головой не в силах отвести взгляд от дракона. — Шели! Ты не хочешь ли объясниться?!

Старик вздрогнул.

— Никто тебя не обманывал. Всё что ты знал правда, просто ты знал не всю… правду… Это Гароар, древний царь…

— Драконов. — закончил Рут.

— Он не бог…, а как же настоящий царь?

— А он мне власти не предлагал, — пожал плечами Шели. — Какая разница, кто сядет на трон, рядом с которым я буду стоять.

— Власть? Как же ты жалок…, а я верил тебе…

— Давайте, вы потом решите, как с этим жить, — встрял Рут. — Как мне вытащить жену оттуда?!

— Никак. Ты об этом знаешь, — отмахнулся от него Шели. — Заклятье уже разрушается, ты не сможешь его прервать или отменить. Оно откроет дверь и заберет её жизнь, таковы условия. Считай она уже мертва.

Рут опустил меч. Всё было напрасно. Уже дважды он терял её, но чудом обретал снова. Почему это происходит опять? Почему Он, выбрав Рута воином, не защитил его жену? Почему? Радру говорил про третью дверь… Где она?

— В прочем… — потянул Шели, — есть одно заклинание… ты можешь её спасти, если заменишь собой. Я поменяю вас местами и всё.

— Шели! Ты ему самоубийство предлагаешь! — возмутился Магнус. Он продолжал стоять у порога и не сводя глаз от дракона.

— Почти. Не ори, Мальчик. Я всё равно не могу ничего ему сделать без согласия. Такое заклятье должно пройти через сердце.

— Я согласен. — сказал книжник. — Делай. Её проклятье мне, моя защита ей.

— С ума сошел?

— Нет. Я не могу иначе.

Рут поглядел на Магнуса, совершенно спокойным взглядом. Всё что он делал, было ради Мелиссы. Если он и победит ожившего дракона, но потеряет ее… Книжник протянул Магнусу Коготь, но не успел объяснить.

— Тогда поговорим о цене, — позвал его Шели. — Отдай мне меч.

Рут посмотрел на волшебника

— Я, по-твоему, идиот, парень? — проскрипел тот. — Я не позволю убить своего царя. Я знаю, о чём ты думаешь. Я спасу жену, и тогда, возможно, убью дракона. А если не успею, это сделает Магнус. Нет уж. Такой возможности я тебе не дам. Ни одно шанса, почувствовать себя благородным героем. Если ты и войдешь туда, то только как проигравший воин. Меч. Или Мелисса умрет.

— Велика потеря, — усмехнулся Магнус. — Отдавай, у меня есть клинки.

— Твои бесполезны…

Рут опустил голову и бросил меч к ногам Шели.

— Ножик свой забери, ещё не хватило, обжечься. Давай быстрее.

— Шели, ты — подлец!

Магнус поднял меч, сорвал с него раскаленный нож и бросил Руту. Шели щелкнул пальцами, и коготь задрожал, а в следующую секунду с треском разлетелся на мелкие кусочки. Магнус вскрикнул. Осколки вонзились ему в лицо и руки.

— Подлец, но какой уж есть! Давай сюда руку!

Пока Магнус приводил себя в порядок, вытаскивая осколки и стирая кровь с лица, Шели схватил Рута за предплечье. Книжник сжал зубы, когда по коже разбежались огненные узоры. Они впивались в его руку как иглы, пока магистр читал заклинание. Очень длинное заклинание.

Наконец пытка закончилась.

— Чтобы забрать с Мелиссы печать, приложи руку к руке вот так. — Волшебник сложил руки вместе, — увидишь, что будет. Ну чего встал, времени у тебя не много.

Рут бросился к жене.

Древний змей был огромен. Он спал, опустив голову на передние лапы, а выгнутая шея его была похожа на высокую темную арку. Крылья поднимались под самые своды пещеры. Сквозь чешуйки просвечивала огненная кровь. Он рычал, пытаясь вырваться из плена, не желая ждать и нескольких мгновений.

Встав рядом с женой Рут даже смог рассмотреть перекрестие куда сходилась чешуя. Узкое уязвимое место куда научил бить Радру. Просто убей дракона… если бы всё было действительно просто. Рут поднял жену и приложил свою руку к её светящемуся предплечью. Только успеть, спасти, увести. И гори всё огнем.

— Рут? — Мелисса открыла глаза и шумно вздохнула. — Рут…

Словно живой стебель плюща, узор заструился, переползая с одной руки на другую. Лист за листом, завиток за завитком, проклятый знак перебрался на Рута.

Мелисса постепенно оживала. Рут ждал, рассматривая узорчатую чешую накидки, по крайней мере, дракон её не сожжет, хоть что-то хорошее. Печать прожигала руку, голову всё больше заволакивал туман.

— Я не могу… не знаю, что делать… — прошептал он, опуская голову. — Я не тот, кто был нужен…

— Рут, что ты здесь делаешь? — Мелисса попыталась подняться. — Тут же так опасно! Я не справилась, пыталась, но не справилась… Рут?

Он молча смотрел в её большие зеленые глаза. Не может он, ну не может обречь её на смерть, а значит надо подняться. Рут помог жене встать, повел рукой по её щеке. Как мало времени и всё же… он склонился над ней и поцеловал в последний раз.

— Идем.

Куда? За первой дверью спорили Магнус и Шели. Сирин видно не было, но всё равно лучше к ним не соваться. Дверь Аарона не откроется… Рут посмотрел на сияющие створки. Да не всё ли равно теперь…

— Рут, я не понимаю…

Он взял её за руку и повел к двери, уже отчетливо выделявшейся камней. Его шатало, через каждые два шага он спотыкался и не падал только потому, что Мелисса держала его за руку.

— От магии ты защищена, ничего не бойся. Нигде не останавливайся. Беги прямо в замок. Граф защитит тебя.

Мелисса оглянулась и словно впервые увидела спящего зверя.

— Х-хорошо, — сказала она, — Дракон, его нужно убить, прямо сейчас.

— Я не могу, прости. Уже поздно.

Мелисса наконец заметила всполохи магии, оплетающие Рута.

— Рут, что ты сделал? — она вцепилась в рукав рубашки и едва не порвала его, пытаясь оголить предплечье мужа. Он вырвался.

— Мелисса! Что я сказал?

— Бежать в замок, что с твоей рукой? Почему ты заклеймён?!

Они стояли уже у дверей, высеченные в каменных стенах створки были высокими и широкими. Но как только Рут прикоснулся к массивной ручке выход из темницы преобразился. Начертания на камнях исчезли и двери стали самыми обыкновенными, человеческими. Только очень тяжелыми. Или это Рут совсем ослабел. Чем ближе они были к выходу, тем сложнее ему было стоять на ногах.

Мелисса стояла за его спиной и непрерывно лепетала.

— Рут, почему ты молчишь? Что ты задумал? Мы не можем уйти сейчас, вдвоем-то мы справимся, Рут? Рут. Дверь открылась!

Рут стоял только потому, что его подпирала тяжелая дверь. Он чувствовал, что не должен сам покидать темницу, возможно только так он выиграет немного времени и успеет ещё подумать, может успеет добраться до дракона и воткнуть в него хотя бы нож. Но он вышел, иначе раздвинуть тяжелые створки было невозможно. Из последних сил Рут дотянулся до жены и рванул её за рукав, вытягивая из темницы. Она переступила порог и пробежала несколько шагов в темноту пещеры.

— Ты спас нас! Ты смог открыть вечно запертую дверь! — она обернулась и увидела, как Рут тихо скользнул по двери на пол и замер.

Глава 11. Алоис

Дракон ревел над лесом. Они условились очень просто. Выманить и отвлечь. Вступать в прямой бой не хотелось. Баюн крадучись подбирался к поселению. Будет хорошо, если все выберутся из зарослей, чтобы он мог видеть их, когда придет время петь. Он потянул носом. Что-то не так. Заглянул в ближайшую хижину и зарычал. Люди спали.

Значит выманить не получится. Если увести чудь слишком далеко, кто-то не услышит песни. Людям она конечно нужнее в силу природной слабости, но бросать сородичей Баюн не хотел. В чём их вина в конце концов? В том, что хотели свободы?

Он посмотрел в небо. Сирины яростно сражались с драконом. Лешие старались ударить с земли. Только русалки прятались на деревьях и пели. Кот фыркнул. Ну да, попробуйте, пробейте песней дракона. Ваше счастье, что он не бьётся по-настоящему.

— Почему он не атакует?

Баюн повернул голову и увидел Алоис. Она стояла посреди селения и смотрела вверх.

— Это ловушка…— протянула она. — Магнус!..

Баюн зашипел и бросился на неё, выпустив когти. Алоис упала на землю и её руках заискрились молнии.

— Тише, — попросил Баюн. — Мне вовсе не хочется тебя ощщипывать. Нужно только неммного подождать.

— Ах ты мерзкий комок шерсти! Ты что творишь?!

Она попыталась перекинуться в птицу, и крылья забились о землю. Баюн схватил её покрепче, не давая вырваться. Ему с трудом удавалось гасить заклинания, слишком уж отвык он от волшебства. Но в целом получалось неплохо.

— На помощь! — взвыла Алоис.

Кот прижал уши, к нему со всех сторон бросились русалки и лешие в разных обличьях. Он приготовился драться.

В этот миг земля задрожала. Все остановились, даже сирины и дракон в небе зависли, глядя вниз. Земная чудь цеплялась когтями, руками и лапами за траву и деревья, чтобы как-то удержаться на ногах. Только Алоис исчезла куда-то.

— Что происходит? — закричала русалка Альва

— Проклятие пало. — прогремел сверху дракон.

Баюн прижался к земле. Что-то пошло не так. Если бы Рут убил дракона, чудь бы уже выла. Значит дракон вырвался на свободу. Где посох? Где птенчик?! Он поднял глаза к небу и увидел, как Радру, описав круг над поселением, скрылся из виду.

Что ж тут они уже ничего не сделают. Бой кончился, толком не начавшись.

— Рут? Руут?! — Мелисса упала на колени рядом с мужем. — Рут! Вставай! Что с тобой? Идем же! Рут, пожалуйста!

Она тормошила его как могла, трясла за плечи, пыталась поднять его голову. Кричала. Понимала, что не слышит, видела, что не дышит, но не могла перестать кричать.

— Рут! Прости меня, Рут! Пожалуйста! Открой глаза!

Когда крики Мелиссы перешли в нечленораздельный вой появились волшебники. Алоис с громким хохотом подлетела к девушке. Её холодный смех заставил Мелиссу замолчать и оторвать голову от груди мужа. Испугавшись ведьмы, девушка снова тряхнула мужа за плечи.

— Рут, очнись!

— Рут мертв! — провозгласила Алоис. — Окончательно и бесповоротно мертв! Некого больше слушать! Некому больше верить! И никто не придет на помощь!

Она подлетела к Мелиссе и замахнулась на неё острыми когтями.

Если бы Алоис просто ударила Мелиссу по шее как Рута. Никто бы не смог спасти несчастную девушку от страшной смерти. Но Алоис захотелось обозначить свою победу полным и абсолютным превосходством волшебства. Она послала в пальцы огненные всполохи, желая одним ударом поджечь двоих. Но когти к изумлению волшебницы, скользнули в сторону полоснув воздух. А волшебное пламя столкнувшись с древней защитой Аарона, вспыхнуло и вернулось к Алоис.

Она отскочила, замахала рукой пытаясь сбросить огонь. И наконец пронзительно закричала. Магия обернулась против неё. Огонь призванный истязать Мелиссу, кусал руку волшебницы, пока к ней не подоспел Магнус.

Чародей стоял у открывшейся двери. Осознание фатальной ошибки гнало его в темницу, чтобы исправить хоть что-то. В глубине темной пещеры Магнус увидел желтые глаза и ужаснулся, замер не в силах отвести взор. Поэтому, он не сразу понял, что произошло и почему закричала Алоис.

И к тому времени как Магнус очнулся, подлетел к ней и потушил пламя, рука волшебницы успела обгореть до черноты. А сама Алоис потеряла сознание от боли. Такую рану не исправить целебным снадобьем или заклинанием.

— Мне жаль. Очень-очень жаль, милая. — Сказал Магнус и щелкнул пальцами призывая один из своих клинков.

Лишившись руки, Алоис больше не сможет летать. Но по крайней мере останется жива. Магнус отсек обуглившуюся руку до локтя, и направил все свои силы на исцеление, врачеватель из него так себе, но уж кровь он остановить сможет. «Всё закончилось, всё уже закончилось» — подумал он и содрогнулся от страшного рёва. — «А нет, всё только начинается…» За его спиной рушились стены темницы. Раздавался грохот падающих камней и громкий утробный рык.

Глава 12. Дальний берег

Рут открыл глаза. Боль и слабость исчезли слишком резко, слишком стремительно всё затихло. Замерло. Он успел увидеть Мелиссу, застывшую с протянутой к нему рукой. Губы её сложились в бесконечное «у». А потом исчезла и она, словно растворилась в тумане.

Рут не двигался. Куда ему теперь торопиться, ну туман и туман. Какая разница. С той стороны, где ещё таяла фигурка Мелиссы, появился свет. Слишком странный, точечный, и словно осознанный. Рут сощурился, пытаясь различить очертания. Свет сложился в фигуру, которая, видимо, заметила, что доставляет неудобство своей яркостью и перестала сиять. Ну как перестала… стала более блеклой. И всё равно Рут не мог разглядеть ни черт лица, ни фигуры. Только чувствовал на себе взгляд.

— Ты из предтеч? — спросил он, но не услышал своего голоса. — Ты Любовь?

— Да, — ответила фигура, — как ты понял?

— А кому ещё приходить в такую глушь по доброй воле… Ты отведешь меня на небо?

— Нет.

Вот и конец. Как бы строго ты не относился к себе по жизни, какие бы ошибки не совершал, в глубине души всё равно надеешься и веришь, что человек ты все-таки хороший. Но когда сама Любовь, сотканная из жизни и света, говорит, что не поведет тебя на небо, это в миг разбивает все иллюзии. Рут отвел глаза и посмотрел в туманную тьму. Неудивительно. Возможно, он только что совершил самую большую ошибку в истории мира, потому что не смог пожертвовать женой.

— Не будь так печален, — раздался знакомый голос. — Я поведу.

Рядом с предтечей возникла ещё одна фигура. Словно вышла из её света. Рут даже приподнялся, чтобы лучше разглядеть сияющее лицо и тяжелый венец. Перед ним стоял Царь. Древний, настоящий, сильный. Левая рука его лежала на рукояти меча, а правая на поясе.

— Сказал бы, что рад тебя видеть…

— Но считаешь, я должен был прийти раньше. — закончил Царь мысль Рута. — Идем, прогуляемся.

Рут не заметил, как оказался на ногах. Двигаться было на удивление легко. Царь шел впереди, разрывая туман своим сиянием. Книжник, сам того не замечая, двинулся следом, шаг за шагом привыкая к невесомому телу. Любовь тихо поплыла следом.

— Ты ведь не человек?

— Нет. Но подумал так будет удобнее, впрочем, я могу отрастить крылья, если тебе привычнее говорить с драконами.

Рут не сдержал усмешки.

— Я бы предпочел увидеть тебя настоящего.

Царь обернулся и развел руками.

— От вида ли это зависит. — он говорил спокойно и с улыбкой. Словно Рут был ему старым другом, а не провинившимся слугой.

— Ты не слуга, за всё время твоей жизни так и не дал присяги.

— Читаешь мысли?

— Не только.

— Куда ты ведёшь меня.

— На небо, мне показалось, тебе там понравилось.

— Я ведь не достоин…

Насколько легче и правильнее было остаться там, в тумане. Вдалеке от мира, перед которым он так виноват. Вдалеке от Царя, которого он подвел.

— Если бы я оценивал вас только по достоинству, я бы жил там один.

Эти слова заставили Рута задуматься и какое-то время они шли молча.

— Предтечи — это твои слуги? — спросил книжник, заметив фигуру, тихо плывущую за ними.

— Ммм… больше…

— Дети?

— Дети для меня вы, а они часть меня… это имена. Живые имена.

— Это трудно понять, — нахмурился Рут, представив, как его имя разгуливает само по себе.

— Нашедший одного находит всех, но научиться самому важному можно только при личной встрече. Не торопись, поймешь. Сейчас есть более важные дела.

Туман вокруг постепенно рассеивался. Рут смотрел вверх, надеясь увидеть облака или звезды, но над ним был только свет. Устав щуриться книжник опустил взгляд под ноги и ахнул. Под ним была долина. Где-то очень далеко внизу. Рут замер, не зная куда ступать и на чём он стоит. Воздух вокруг стал совсем прозрачным и Рут увидел, что висит посреди пустоты, очень-очень высоко. Земля казалась нарисованной картой.

— Не бойся, иди за мной. — позвал царь, спокойно шагавший впереди, один его шаг покрывал целую страну.

Рут двинулся вперед, совершенно не понимая на что опираться. От его сапога сразу разбежались круги, словно по встревоженной водной глади. Пошатываясь, книжник учился ходить над небом. Царь ждал, рассматривая какую-то маленькую деревню на далеком морском побережье.

— У тебя есть вопросы. — сказал Он, когда Рут наконец освоился.

— Много, и они тебе не понравятся.

— Я постараюсь справиться с этим. — улыбнулся Великий и Древний.

— Почему ты оставил нас?

— Оставил? В какой момент?

— Ты покинул Старонорье.

— Да, я создал там красивое место, но слишком далекое от остального мира. Племена жались к моим владениям, боясь отойти подальше, оставляя в запустении большинство земель. Я решил подняться сюда, отсюда много видно, ты согласен? Это дало вам возможность жить где угодно, оставаясь под моим присмотром.

— Где угодно? Чудь заперта в твоем заброшенном саду, они пошли за драконом ради свободы.

— Они не заперты, просто волшебство осталось только там. А они ещё сильно к нему привязаны. Они вольны уйти, и даже дары остались бы с ними, если бы они поняли их ценность. Не только твой народ путается и ошибается. Старонорцам тоже предстоит измениться, но это дела дней грядущих.

— Ты не остановил Гароара. Почему ты не убил его, ты же видел, что драконы совершили ошибку.

— Видел, но это был их выбор. Кем бы вы были без выбора?

Рут замолчал, говорить было трудно.

— А где звезды?

— Немного ниже, вон там. — Царь указал на мерцающие точки под ногами. — Можем спуститься.

Рут не успел ответить. Под ним словно исчезла опора, и он ухнул вниз. Земля приблизилась, книжник потерял равновесие и упал на колени. Множество волн разбежалось от него в разные стороны. Зато над головой разлилась синева. Знакомая величественная синева, усыпанная множеством огоньков.

— Тебя мучают другие вопросы. — царь даже не шелохнулся.

— Ты оставил меня! Ты дал мне умереть!

— Тебя это пугает? Или злит?

— Да уже нет, я же умер! Мне теперь всё равно!

— Рут, как мне спасти тебя, если ты мне не веришь? Если не слушаешь?

— Верить? За что тебе верить?

— Вспомни, через что ты уже прошёл. Если бы я хотел, чтобы ты умер, разве трудно мне было это допустить?

Рут помнил всё. И купель, и посох, и башню. Колдовство, отречение, слабость. И всё-таки спасение. Легче считать себя оставленным, чем признавать ошибки.

— Я не успел, просто не успел. Неужели я должен был дать ей умереть?

— Нет, ты всё сделал правильно.

— Правильно? Я променял твой драгоценный мир на жизнь своей жены.

— Потому что жену ты любишь, в отличие от моего… кхм… драгоценного мира. Откровенно говоря, это был не сложный для тебя выбор.

— Ты считаешь мне настолько плевать?

— Я лишь опираюсь на твои слова. И понимаю, твоё решение. Мы готовы отдать всё, чтобы дать любимым хотя бы возможность спастись. Ещё раз, ты поступил правильно.

Рут поднял голову.

— Но, как же дракон?

— Убить дело не хитрое. Спасти намного труднее. Ты спас не только жену. Ты спас всё их племя. — Царь указал на далекий остров.

Острые скалы как клыки возвышались над морем. Чем сильнее Рут вглядывался, тем больше видел. Видел волны бушующего океана, видел дым поднимающийся от вулканов. Видел драконов, спящих на каменных выступах.

— Они ошиблись не только в том, что сохранили жизнь своему царю. Они ошиблись в заклинании, которым его заперли. Откажись от волшебства и живи свободно, или обратись в камень… красиво звучит не так ли. Сильно, строго, властно. Только они не уточнили, что речь идет об одном драконе, а не о всех. А гномы услужливо пропитали этим заклятием землю. Получилась странная картина. Снять заклятие мог только тот, кто находится в темнице, а вот попасть под него любой, случайно пролетавший рядом. Сад камней внизу видеть не хотелось. Вот и Радру пришлось поджечь хвост, чтобы не превратился в статую по приземлении. И то ему нелегко приходится. Он не понимает, почему чувствует себя таким тяжелым и неуклюжим.

— Поэтому ты отправил их на острова? Чтобы спасти?

— Да. Но они назвали это наказанием, — он улыбнулся, — я могу их понять, но что имеем.

— Значит, ты самого начала задумал такой исход.

— Конечно.

— Но на большой земле жили драконы и прилетали с островов?

— Под строгим моим надзором. Но такая защита, тоже кажется им цепью.

— У всех народов есть истории о тебе, в некоторых ты довольно жесток…

— Вот перед тобой пример моей жестокости, можешь рассудить сам.

Рут задумчиво уставился на мир, который ему довелось увидеть под совершенно неожиданным углом. Мысли в голове появлялись и исчезали, сотни вопросов готовы были сорваться с языка, но Рут останавливал себя.

— Я люблю отвечать на вопросы, — подбодрил его царь. — Но думай, как спрашиваешь.

— Расскажи нашу историю, какой ты её видишь?

— Это правильный вопрос. Если говорить только о людях, это мое последние творение, единственное племя, созданное для конкретной цели. Особенное, не похожее на остальных. Вы появились на исходе Зари, когда я поднялся сюда, потому не застали моего царства, но именно вы должны были сохранить его в веках, я дал вам всё для этого. Слова, письменность и жажду… Ты заметил, что прочие народы не обременяют себя письмом? Им достаточно памяти. А вам нет. Я хотел, чтобы вы прошли по всем племенам и сохранили их знания и мудрость, и научились у них. Но вышло иначе. Вы забыли обо мне, толком не успев узнать, и даже для перворожденных я стал легендой. Царем из старых песен, ушедшим в века. И всё же они помнят. Мир, с которым они связаны волшебством, не дает забыть. А у вас такого якоря нет. Отсутствие волшебства — это не ограничение, а свобода. Вы не привязаны ни к чему, только ко мне, но и без меня вы смогли жить. Пусть и весьма… странно. Вам нечего было делить, но вы придумали себе разделения и споры. И начали воевать. И вы бы привели мир к хаосу, если бы не Аарон.

Он, единственный сделал то, чем вы должны были заняться сразу, начал искать и собирать знания. И, в конце концов, пришел ко мне. Нашел, несмотря на все препятствия, и в слезах попросил научить… и стал записывать мои слова. Ох, как я был ему рад. Я отправил его к своим верным, и он справился с дорогой, и научился у них. И передал всё другим…

— Только мы не справились… — Рут не мог заставить себя посмотреть Царю у глаза, просто не мог. — Потеряли всё, что он узнал… Придумали себе Небо…

— Вам этого было достаточно…

— Да как ты можешь так говорить?! Мы веками избегали слова Бог, мы переписали всё что можно, ничего не оставив от настоящей истории, одни только нравы остались, так и ими вертят как хотят…

— Рут, Рут… Послушай меня… Сколько свитков ты испортил во время обучения? Неправильным словом, чернильными пятнами, ты же не оставил учение из-за этого. Ты брал новый свиток и исправлял. И стал всё-таки мастером. Да были ошибки. И ошибки длинною в тысячу лет кажутся тебе непоправимой трагедией. Но посмотри на это с моей стороны. Вы уже прошли большой путь. И чтобы усвоить нравы и научиться жить, не терзая друг друга ради пустой прихоти, вам хватало Неба. До сегодняшнего дня. Впереди ещё много тысячелетий, и какими они будут, теперь зависит от тебя.

— Но почему я? Я даже Небо отверг, не то что тебя… Почему не Вашку? Вот хороший тебе союзник, он даже не усомнился, сразу принял твоё владычество как данность…

— И он сыграет свою роль. Но пройти путем Аарона сможет не он, а ты.

— Не помню, чтобы Аарон убивал драконов.

— А я и не сказал, что ты пойдешь след в след.

— С чего ты взял, что я смогу?

— Ты уже идешь. Ты нашел меня, когда все забыли. Ты рассказал обо мне Вашку. Ты нашел посох.

Рут дрожащими пальцами потер переносицу и прошел несколько шагов в сторону долины. Слишком хорошие слова, не подходящие. Казалось, самим присутствием здесь он обманывает Царя.

— Я пренебрёг этим знанием, я отверг тебя, даже после того как ты меня спас. Я смешал твое имя с грязью. Ни один царь не примет такого вассала.

— Я приму.

Рут проглотил подступивший к горлу комок.

— Я отвержен среди людей. Мое слово для тебя бесполезно, оно ничего не стоит. Никто не станет меня слушать, ни одна обитель не даст мне плаща и печати.

— Я дам.

Книжник отвернулся, в его глазах были слезы, горячие, болезненные, но плакать перед Царем… стыдно. Рут чувствовал себя жалким. И легче бы принял жестокую отповедь и наказание, но не этот милостивый взгляд. С трудом он заговорил дальше.

— Я умер. У меня не осталось даже жизни, чтобы клясться ею.

— Я верну её тебе.

И Рут не выдержал. Его плечи затряслись, колени подогнулись, боль наполнила собой всю душу и потянула вниз. Рут не чувствовал своего веса, но приготовился падать. Очень далеко падать. И когда казалось, что всё исчезло, чьи-то горячие руки подхватили его за плечи.

Любовь потянула его обратно наверх и прижала к себе. Рута трясло от рыданий, а всхлипы слились в один протяжный вой. Любовь укрыла его в объятиях, и книжник забылся в слезах. Этот плач был бесконечно долгим, но никто не пристыдил его, никто не поторопил. Царь тихо стоял неподалеку и молча смотрел, как любовь нить за нитью сшивает истерзанную душу, как исцеляет сердце, вытаскивая из него старые, сросшиеся с жизнью иглы обид, вины и боли. Она работала искусно, и книжник в её руках переставал дрожать. Слезы его стали тихими и холодными.

Наконец она подняла Рута на ноги и повернула лицом к царю. Приобняв его за плечи, улыбнулась широко и радостно, как усердный ученик, показывающий мастеру лучшую свою работу. Царь ответил не менее искренней улыбкой.

— Благодарю, — кивнул он, — Теперь вернись, пожалуйста, на землю, скоро ты будешь нужна там.

Любовь отступила от Рута, напоследок погладила его по голове и растаяла в тумане.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил царь.

— Как будто летал. — тихо ответил Рут и поднял глаза. — Прости меня.

— Прощаю. Остальное за тобой.

Книжник смотрел на светлое лицо Бога, без страха, без сомнений, без сожалений. Кажется, даже образ его стал виден четче. Золотой венец, сияющие волосы, добрые искренние глаза, синие как само небо. Рут, не отводя взгляда, опустился на колени.

— Ты Царь и Бог мой. Присягая тебе, я не имею ничего, даже жизни. Потому вовек не забуду: всё, что дано мне — твоё. Располагай мной, как верным слугой, если только доверишь мне такую честь.

— Я принимаю тебя. Встань.

Рут поднялся, и Царь положил руки ему на плечи.

— Будь мне не слугой, но сыном. — Великий улыбнулся, ему пришлось по крепче схватить книжника, едва снова не упавшего к его ногам. — Ибо самый верный слуга в доме — это наследник. Так учи всех, кто пойдет за тобой.

— Да, Господин мой, — Рут покорно склонил голову.

— Мы не раз ещё встретимся для разговора, но сейчас пора вернуться и вступить в бой.

Рут приготовился повторить длинный путь сквозь туманы, но сделав всего один шаг оказался в пещерах. Всего несколько мгновений прошло с момента его смерти. Царь стоял рядом и совершенно не собирался исчезать.

— А всё-таки, с коротки волосами тебе намного лучше, — невзначай заметил он. — Готов?

— Как мне биться? Больше нет Когтя.

— Что коготь? Лишь рукоять, да лезвие. Мало ли мечей на свете…— сказал царь, положив руку на расшитый золотом пояс. — Нож ведь остался у тебя?

— Да, нож остался.

— Отлично. Дайка руки, — Великий легко прикоснулся к ладоням Рута, — хватит с тебя ожогов.

— Правильно ли я понимаю, мой Царь, — Рут склонил голову, — что ты отправишь меня убивать дракона книжным ножиком?

— Правильно. — улыбнулся Древний.

— Значит наше расставание будет не долгим… Да будет воля Твоя.

— Рут, расставания не будет.

Туман вокруг книжника сгустился с новой силой. Серый и липкий он скрыл собой всё. Лишь свет царя остался рядом. Рут различил его поднятую руку.

— Стой, как твоё имя? Настоящие?

— Они все настоящие, выбирай какое нужно, — Царь положил ладонь на грудь книжника.

— Как ты называешь себя? — выкрикнул Рут, хватаясь за ускользающий образ.

— Эхад, — ответил Царь и с силой толкнул книжника, которого с готовностью поглотил туман.

Глава 13. Меч и нож

Рут снова почувствовал время, но почему-то оно двигалось очень быстро, всё вокруг гремело, полыхало и двигалось. Рут различил грохот камней, крики людей и рев дракона. А ещё он почувствовал боль и тяжесть своего тела. Кто бы мог подумать, что воскреснуть будет труднее, чем умереть. Первый вдох он сделал глубокий и резкий, отдав все силы этому простому действию. Потом наконец разлепил глаза.

Он лежал на боку у самой двери. Поодаль Магнус прижимал к себе Алоис, которая едва-едва пришла в себя. Мелисса сидела совсем рядом с Рутом и, открыв рот, смотрела на дракона, вырывающего лапы из каменного плена. Не видно были только Шели. Скорее всего ищет себе безопасное местечко.

Старинные двери задрожали, угрожая вот-вот рухнуть с петель и создать каменную гробницу для всех, кто окажется рядом. Рут вскочил, схватил Мелиссу и потащил её подальше в туннели.

— Рут?! — взвыла она, обнимая его за шею, крепче чем нужно. — Ты жив!

— Отпусти меня, или это чудо будет не долгим, — прохрипел он.

Магнус, торопившийся спасти свою подругу, забился в тот же проход следом за Рутом.

— Что происходит? Ты же умер! Где Шели?

— У меня спрашиваешь? — Рут оторвал от себя жену. — Сиди тут и не высовывайся, — прокричал он ей в лицо, перекрикивая грохот. Мелисса замерла, посмотрела на него спокойным взглядом и кивнула.

Даже Магнус с Алоис на секунду остановились. Что-то в голосе книжника изменилось. Казалось его невозможно ослушаться. Магнус покрутил головой сбрасывая с себя наваждение.

— Магнус, не дай ему убить Царя, Магнус, он ещё слаб, защити. — волшебница толкнула друга в сторону Рута.

— То, что я вижу даже отдаленно не похоже на доброго господина, нуждающуюся в защите… — ответил он.

— Потому что это дракон. — прокричал Рут, выбираясь из туннеля. — Огромный злой дракон, который вырвался на свободу вашими усилиями!

По дрожащим булыжникам Рут полез к двери, туда, где остался зачарованный нож. Насколько крупных сталактитов оторвались с потолка и накрыли книжника своей тенью, едва не ударив по голове. Магнус успел создать вокруг Рута защиту.

— Вернись, книжник! — предостерег он и вдруг увидел Шели.

Двери и стена, отделявшая пещеру от темницы наконец рухнули оставив после себя высокую каменную гряду. На ней и стоял Магистр, радостно приветствуя пробудившегося царя. Магнус во мгновение ока оказался рядом с волшебником, совершенно забыв про Рута.

— Чем ты думал? Говори, как его убить! — вопил Магнус, тряся Шели как тряпичную куклу.

— Глупец! Ты хотел силы, вот она! Наберись смелости взглянуть ей в лицо!

Рут едва увернулся от очередного обвала и полез через гряду. Нож лежал на пороге в окружении обломков. Совершенно целый, даже пыль на него не попала. Рут не удивился. Только как им биться. Книжник поглядел на Гароара.

Дракон окончательно высвободился и теперь разминал затекшие лапы. Возня на окраине темницы привлекла его внимание. Это Магнус и Шели ругались на гряде. Он наклонил рогатую голову и выдохнул дым.

— Молчать! — приказал он, громоподобный голосом.

Магнус отпустил Шели и щелкнул пальцами. В его руках, звякнув друг о друга, появились два клинка. Чародей легко скользнул с высоты.

— Магнус, вернись! — закричала Алоис. Медлительная и беспомощная она выбралась из укрытия и звала любимого. Магнус повернулся и раздраженно махнул рукой, чтобы она спряталась. Алоис упорно лезла вперед, помогая себе крылом, от второго остался жалкий обрубыш, который она прижимала к себе, — Вернись! Тебе нужно уходить!

— Магнус, не лезь к дракону! — поддержал волшебницу Рут. И Магнус остановился.

Он повернулся к Руту, что-то сильное и правильное звало его подчиниться голосу книжника, но волшебник пересиливал этот порыв как мог.

— Вернись! — повторил Рут. — Ты погибнешь.

Вместо того чтобы добраться до ножа, и бежать в бой впереди волшебника, Рут укрылся за камнем, дожидаясь Мелиссу, которая тоже решила не отсиживаться в тени. И зачем спрашивается мужчины защищают женщин, если им так не терпится умереть? Рут схватил жену и заставил сжаться за широким выступом. Магнус тем временем окончательно поборол его слово. И, расчищая себе дорогу заклинаниями, шел на дракона.

— Вернись! — кричала ему вслед Алоис.

Чародей обернулся и посмотрел на подругу.

— Ошибки нужно исправить, — сказал он и исчез.

Маленькая фигурка замелькала под лапами дракона. Рут выругался и стал спускаться за ножом. Мелисса высунулась из укрытия и наблюдала. Алоис, продолжая кричать, пыталась преодолеть гряду и отправится вслед за Магнусом. И только Шели наблюдал за происходящим с улыбкой.

Дракон одними глазами следил за волшебником, рубившим его короткими клинками со всех сторон одновременно. Магнус доставлял Змею не больше неудобств чем муравей лошади. Тем не менее дракон высоко оценил его старания.

— Ты сильный, — сказал он. — Чего же ты не пришел раньше, я бы давно был свободен.

— Магнус, уходи скорее, — снова воззвал Рут.

Дракон поднял лапу, в которой свободно бы поместилась небольшая карета с четверкой лошадей. Магнус остановился, его клинки ярко вспыхнули. Вместо того чтобы увернуться, он потратил драгоценные секунды, чтобы зачаровать оружие и с силой метнуть его в сердце дракона. Два клинка ударились о чешую и с лязгом упали на пол. Магнус успел охнуть и исчез под лапой Гароара.

Казалось, даже камни и дрожащие стены затихли в этом момент. Поднятое облако пыли медленно осело, открывая когти дракона между которыми был зажат человек. Магнуса можно было различить лишь по ярко-синему кафтану и светлым волосам. Закричала Алоис. Дракон повернул голову в её сторону и прищурился. Очень медленно его когти загребли по земле, зажимая Магнуса в каменной хватке.

Рут не знал, что кости могут трещать так громко. Слышать оглушительных грохот, предвещающий гибель от камнепада, было не так ужасно, как раздавшийся под когтями треск и последний крик Магнуса.

Кровь чародея растеклась по земле и обагрила драконьи когти. Зверь легко шаркнул лапой откидывая тело Магнуса в сторону и направился к Алоис. Сирин в слезах упала на колени и протянула руку к дракону. Как глупо молить зверя о пощаде.

Рут короткими перебежками спустился с камней, схватил наконец нож и приготовился бежать к дракону.

«Рано» — прижал его к камням голос, слышный ему одному.

Рут ждал, искоса наблюдая, что случится с сирин. Дракон низко наклонил рогатую голову и дунул дымом на рыдающую девушку. И книжник готов был поклясться, что злобная ящерица улыбалась.

Вокруг Алоис начал клубиться красный туман. Его юркие щупальца поползли во все стороны, и самые длинные из них устремились к дракону.

— Он использует её горе, — прошептала Мелисса, Рут вздрогнул от неожиданности, когда она возникла за его спиной. — Съест всё без остатка и станет ещё сильнее.

Дракон вдыхал беспросветную боль, слизывал её с пола как сладкий нектар и раздувал ноздри, заполняя пространство вокруг себя едким дымом. Алоис всё сильнее напоминала жалкую тень гарпии.

— Я сказал тебе сидеть тихо и не высовываться, — прошипел Рут. — Я не могу драться и защищать тебя.

— Не я нуждаюсь в твоей защите. Ты не пройдешь к дракону через туман, подожди пока он рассеется и бей. — сказала Мелисса и побежала к Алоис.

Дракон заметил её и зарычал. Мелисса побежала к волшебнице и обняла её за плечи. Дракон мотнул головой желая отодвинуть рыжее препятствие от своего незатейливого обеда. Но Мелисса осталась сидеть как сидела, неподвластная чарам. Более того, туман перестал расходиться он одурманенной волшебницы, и у Рута появилась возможность подобраться поближе. Он побежал вперед, стараясь не думать о том, как дракон попытается расправиться с его женой.

Дракон поступил по-драконьи и решил жечь. Пламя вскипело в его груди и вырвалось из пасти дымящимся потоком. Мелисса и Алоис сжались в огненном шаре, но остались невредимы. Гароар в ярости забил хвостом и поднял лапу.

Руту нужно было пробежать ещё половину темницы, чтобы оказаться под грудью дракона. Он опять не успевал.

— Стой! — в отчаянии закричал книжник.

Дракон повернул голову.

— Ты! Ты должен быть мертв! Как же ты надоел!

Рут накрыла тень драконьего хвоста. Бежать бессмысленно, оставаться на месте глупо. Значит придется биться. Понимая, как глупо выглядит со стороны, Рут замахнулся на хвост тонким ножиком. Дракон взревел и замотал обрубком из стороны в стороны, разбивая каменные выступы и поднимая пыль.

— Это невозможно! Ты жалкий червяк!

— Возможно… — ответил Рут, у ног которого лежал чешуйчатый кончик хвоста. — Но не мне…

Лишь на мгновение возникла перед ним сияющая фигура, закрыв собой от удара. Но Рут успел заметить ее. Успел увидеть обнаженный меч в сильной руке. Теперь Рут всё понял и рванулся к дракону, чтобы нанести последний удар.

«Рано».

Гароар не собирался спокойно ждать смерти. Тяжелым шагом он развернулся к Руту и взмахнул крыльями. Книжник не успел увернуться и его мощным ударом впечатало в стену. Рут схватился за камни, чтобы не упасть на пол, и закашлялся, теряя драгоценные мгновения.

На другом конце темницы, Мелисса уводила Алоис. Волшебница рвалась забрать тело Магнуса.

Гароар глубоко вдохнул и раскрыл пасть, готовясь испепелить книжника. Глубоко за раздвоенным языком уже поднимался огонь. Рут рванул в сторону и уперся в драконью лапу. За спиной его тяжело упала вторая, змей не поленился протащиться через пещеру, чтобы прижать Рута к стене.

Книжник снял с плеча сумку и что есть силы запустил её в драконью глотку. Зверь может и не заметил бы этой мелочи, если бы не несколько склянок с живой водой.

Да, это всего лишь капля для такого исполина, но капля очень неприятная. Дракон закашлялся и зашипел, как кот подавившийся шерстью. Пламя в груди его потухло, только дым повалил из ноздрей. Забыв и про Рута и про испуганных девиц, зверь заметался по пещере вскидывая голову и царапая себя по шее.

Рут испугался, что дракон его просто затопчет и стал искать способ уйти из-под лап. Недалеко от него была удобная расщелина, по которой можно было подняться на узкий достаточно высокий выступ. Стараясь не думать о том, что скорее всего сменит одну ловушку на другую, Рут спрятал нож в голенище сапога и полез наверх.

__________________________________

Вашку в нерешительности стоял у двери. Граф позади него опирался на плечо Родрика.

— Что это? — спросил Вашку, когда стены туннелей содрогнулись.

— Ничего хорошего… Посох, отнеси его Руту. — повторил приказ граф.

Вашку сделал шаг в сторону туннеля и отступил.

— Не спею… Рут… он…

— Он там? — Граф кивнул на железную дверь.

Вашку кивнул.

— Тогда иди напрямик.

— Нельзя, Радру сказал, если отрыть дверь, Дракон вырвется…

По туннелям разнеслось громкое эхо, в котором смешались рев, грохот и человеческий крик.

— Но ему вероятно уже не до нас, — закончил Вашку.

— Нужно звать гвардию! — потребовал Родрик. — Нельзя доверять нашу судьбу этому мальчишке…

— Нет времени. — возразил граф, — У тебя посох. Иди. Куда хочешь. Только быстрее!

Вашку закрыл глаза и сжал посох. Эта ошибка может стоить жизни не только ему…

Он сделал несколько глубоких вдохов, потом подошел к двери и внимательно осмотрел ее. Нет ни замка, ни ручки. Даже углубления как на рельефе нет. Рядом прямо на земле валялся бесценный тысячелетний свиток. Вашку склонился над ним, в темноте было трудно разобрать слова, но бежать за подсвечником долго. Аарон не много писал о двери. Больше он рассказывал о туннелях, о тайном спуске в архиве.

— Ну чего ты, читать разучился? — рыкнул Родрик.

— Мало информации. Всё, что сказано о двери: «Я приказал ей держать и не выпускать»

— Сказано достаточно! Приказывай! — сказал граф.

Вашку не понял, он растерянно посмотрел на графа, и его покрасневшие от стыда щеки, можно было различить даже в тусклом свете туннельных кристаллов.

— Деревенщина! — буркнул граф. — Прикажи двери открыться!

Вашку прикоснулся посохом к двери и сказал:

— Откройся?

Граф закатил глаза — вот только не хватало учить мальчишку основам управления. С трудом он отстранил от себя книжника и выпрямился, намереваясь сделать всё самостоятельно, но из-за двери раздался очередной раскат рева и чей-то душераздирающий вопль.

— Откройся! — скомандовал Вашку.

Руту нужен был этот посох! Дверь с тяжелым скрипом расползлась в стороны и Вашку охнул.

Драконья тюрьма оказалась огромной пещерой с высокими сводами и ровным полом. С потолка свисали острые сталактиты, к центру становясь все больше и длиннее.

Пленник этой странной темницы, занимал по меньшей мере половину свободного пространства и был очень-очень зол. Он метался по сторонам и вскидывал голову.

Вашку прижался к стене не решаясь идти вперед. Что тут произошло? Где искать Рута? Посох в руках Вашку зашелестел молодыми листочками.

— Да иду я, иду, — шикнул на него книжник. Не отрывая взгляд от зверя, он пробежал пару шагов и спрятался за упавшим сталактитом.

Вашку наблюдал за происходящим, впитывая каждую мелочь. Вот чье-то искалеченное тело среди камней. Вот следы крови, оставленные обрубленным драконьим хвостом. Вот почерневшая трещина в полу, именно на этом месте тысячу лет назад Аарон сдерживал дракона. Она была так близко.

Яркой вспышкой, разум Вашку пронзило ведение. На мгновение он словно оказался в прошлом. Перед ним возник крепкий старец, двумя руками державший посох. Он ударил им о землю, и черная трещина располосила каменный пол.

Вашку мотнул головой, отгоняя видение. Нужно как можно скорее доставить посох Руту, а не думать о прошлом. Рут знает, что нужно делать сейчас, это он герой, это его научил Радру. И это его сейчас убьет дракон.

Вашку наконец увидел друга. Рут стоял на узком выступе, на высоте небольшой башни, а зверь тянул к нему когтистую лапу.

Вашку не знал, что делать, не осталось ни времени, ни выбора.

— О небо! Царь! Бог, помоги нам! — пролепетал Вашку, выбегая из своего укрытия.

Он подбежал к черной опалине и схватив посох покрепче ударил им точно в центр.

К потолку взметнулся сноп серебряных искр, а посох заплясал в руках книжника. Из-под него разлетались камни и песок, над ним вздымался настоящий ураган, но хуже всего было то, что трещина, старая и поросшая мхом, ожила и поползла во всевозможных направлениях. Она добралась до стен и разделяя их надвое побежала к потолку, на котором сразу задрожали гигантские сталактиты. Вашку закричал от напряжения, посох пытался вырваться из ослабших пальцев и держать его становилось всё труднее и труднее.

Игнорировать такой шум даже дракон был не в силах. Он отвлекся от прижавшегося к стене Рута и повернул длинную шею. Вашку увидел его глаза. Они не были желтыми и спокойными как у Радру, они были налиты кровью. Дракон раскрыл огромную пасть из которой валил черный дым и заревел.

Вашку едва не упал, отбросив посох. Сил почти не оставалось. Кто-то встал позади него, положив горячие руки поверх его ладоней. «Смелее! — сказал мягкий голос — Я помогу». Вашку собрал все силы и ещё раз ударил посохом. В этот раз волшебство вырвалось из не всполохом, а мощным столпом, полностью захватив молодого книжника. Вашку закрыл глаза от яркого света, опустился на колени, но не выпустил посоха из рук.

На другом конце пещеры дракон, тысячи лет сидевший в темноте, ослеп от яркого света. Охваченный яростью он принялся бить всё вокруг. Он посылал на своих врагов проклятия, которые не причиняли им ни малейшего вреда. Крыльями, лапами, головой ударялся о стены.

С каждым его ударом по потолку паутиной расползались трещины. Сталактиты не выдержали и начали падать. Несколько из них пробило драконьи крылья, заставив зверя зареветь ещё громче. Самые тяжелые и острые, нависавшие над центром пещеры, обрушились прямо на спину дракону.

Получив удар по хребту, змей задрал голову и выгнул шею, завывая от боли и ярости. Стоявший на утесе Рут увидел под собой открытую грудь дракона. Всё ещё живое пламя билось за перекрестием чешуек.

«Сейчас».

Стараясь не думать о том, что делает, Рут выхватил зачарованный нож и прыгнул вниз…

На несколько мгновений время снова остановилось, по крайней мере так показалось Руту. Грохот пещеры исчез. Перед глазами уже в десятый раз проносилась вся его недолгая жизнь, что закончилась в темных туннелях под графским замком. Пальцы сжимали раскаленную рукоять, не чувствуя жара. Одна мысль: «Невозможно!» звучала в голове.

И вновь лишь на мгновение появился свет. Меч, способный пронзить чешую дракона, нанес удар секундой раньше, и тонкий книжный нож вонзился в открытую рану.

Пальцы Рута скользнули по рукоятке, неспособные выдержать его вес. Книжник закричал и полетел вниз. Голос его потонул среди грохота камней и воя зверя.

Глава 14. Четвертый глашатай

Рёв дракона звучал ещё долго, но, в конце концов, затих. Исчез и яркий свет, призванный самоотверженностью молодого книжника.

Граф медленно побрел вглубь древней темницы, ведя за собой перепуганного книжника. Раны перестали кровоточить и уже затягивались, но исцеление забирало силы. Благородный Аарон чувствовал себя совсем стариком. Ему следовало выбраться наверх и позвать Форта, но он был слишком обеспокоен исходом битвы и судьбой молодых героев.

Первым он увидел Вашку. Парень лежал без сознания на краю широкого разлома. Он крепко сжимал посох Аарона двумя руками. Родрик начал было лепетать какие-то любезности, но быстро замолк, глядя на ученика. Граф поднял посох.

—Жив?

Учитель опустился на колени и осмотрел Вашку.

—Да. Даже не ранен.

— Хорошо.

Опираясь на посох, граф двинулся дальше. Дракон вблизи был больше похож на гору, и графу пришлось очень долго ковылять мимо его лап и крыльев, наполовину заваленных каменными обломками. Чудо, что эти пещеры ещё не обрушились полностью, похоронив под собой всю компанию. Голова зверя была неестественно запрокинута назад, пасть раскрыта.

— Рут? Ру-ут! — позвал граф, дойдя до протянутых вперед передних лап.

Среди камней и пыли что-то зашевелилось. Граф подошел поближе и различил среди когтей движение чешуи. Он отпрянул и схватился за меч, но в этот момент из-под плаща появилось чумазое лицо Мелиссы. Увидев графа, она скинула накидку с себя и Рута.

Книжник лежал с закрытыми глазами, весь в пыли и крови. Мелисса дрожала и прижималась к нему.

— Встань. — скомандовал граф, и она послушно поднялась. — Ты не ранена? Можешь идти?

— Могу, ваша светлость. — всхлипнула Мелисса.

— Тогда беги в замок. Через ту дверь, прямо по туннелю и наверх. Приведи помощь. Форта. Всех, кого сможешь. Скорее!

Мелисса, спотыкаясь, побежала к железной двери.

— Ваша светлость, волшебники! — пискнул Родрик, указывая, на дыру в стене.

Там на каменной гряде сидела и горько рыдала волшебница.

— П-п-прикажете схватить?

—А вы сможете? — усмехнулся граф. — Это сирин. Но похоже бескрылая. Рут предостерегал от их песен. Лучше не подходить близко.

— Ваша светлость, при всем уважении, не доверяйте словам этого паршивца. И Рут, и Вашку всего лишь непокорные, вздорные мальчишки, которые портят жизнь благочестивым книжникам и перевирают написанные слова…

-Эти непокорные мальчишки только что спасли вам жизнь! Имейте совесть. Замолчите.

Когда земля перестала дрожать, пришел вой. Пришлы в ужасе кидались к волшебным сородичам, но ничего не могли сделать. Люди, разбуженные грохотом, выбегали на улицу и падали, хватаясь на руки, шеи и лица. Умирающие волшебство забирало силы тех, кто столь беспечно поставил его себе на службу.

Среди стонов и криков пробилась песня. Сначала тихая она всё больше и больше набирала силу. Успокаивая раненое сердце, выгоняя страх из-под кожи, она заполняла собой всё. Давно забытый дар возвращался в новом дыхании, и бескорыстной помощи. Даже тем, кто нарушил все законы…

Баюн пел о древнем Царе. О Заре и прекрасных садах. Он пел о родных заповедных краях, оставленных нечаянное, ненамеренно. Он пел о времени и жизни. О стыде и раскаянье. О Любви и Счастье. И постепенно к его голосу присоединялись другие.

_____________________________________________________________________________

Гвардия пришла быстро. Все они были бледны и напуганы. Замок и окрестности уже час ходили ходуном, граф исчез, а дракон начинал нервничать и грозился сжечь всю округу, если ему сию минуту не подадут какого-то мальчишку с посохом. Форт уже готов был идти в атаку на Радру, когда прибежала Мелисса. Гвардейцы её выслушали, поручили заботам Арики и отправились подземелья.

К утру всё было кончено. Тела предали огню, туннели закрыли, отправили гвардию на поиски сбежавшего магистра. А книжников и нравников послали разбираться с лесным поселением. Замок притих, наслаждаясь давно забытым спокойствием. Почти никто не разговаривал, только врачеватели суетились вокруг вновь прибывших подопечных. Графа отправили спать. В Мелиссу влили несколько целебных настоек, чтобы успокоить нервы и восстановить силы. Осмотрели Алоис и Настоятеля. Сирин отказывалась от любой помощи и только смотрела в стену своей маленькой каморки, а учитель потерянно озирался и твердил что-то об избрании и наказании за непослушание царской воле.

Больше всего опасений вызывали лежащие без сознания книжники. Врачеватели развели руками и послали в обитель за живой водой.

Родрик сидел у ворот и ждал гонца. Он много думал. Старался найти себе оправдание, но не мог. Первое желание отходить Рута и Вашку розгами сменилось сильным волнением за их здоровье. И Родрик не мог понять, он искренне печется об учениках, или боится, что в случае их гибели полетит и его голова. А предательство наставника вообще не укладывалось в голове. Это всё чудь и волшебники, наверняка они! Но теперь делать?

Дождавшись гонца, Родрик забрал воду и побежал к мальчикам, громко шлепая старыми сандалиями по каменному полу. Врачеватели услышали его шаги и поспешили следом. Однако в отведенных покоях они нашли только Вашку, мирно посапывающего в обнимку с подушкой. О том, что на соседней кровати лежал Рут, говорили только смятые простыни и открытое настежь окно, за которым мелькнул хвост дракона.

Рут пришел в себя, когда над ним поколдовал Радру. Дракону не терпелось получить полный отчет о произошедшем под землей. Только сидеть на стене замка, засунув голову в бутылочное горлышко не хотелось. Позаботившись о младшем ученике, Радру легко слизнул стоявший у стены посох, подцепил книжника и выскользнул на улицу. Окончательно проснулся Рут уже во дворе.

— Живой, живой! Крепкий ты муравей! — Радру позволил себе ткнуть Рута огромным носом. — Расскажи мне всё, до последней мелочи.

Рут рассказал. Он сам не до конца осознавал прошедшую ночь и слово за словом переосмысливал приключение. Радру слушал, почесывая задней лапой подпаленный воротник. На его шкуре были видны темные пятна и мелкие царапины. Сирины сражались отчаянно. Баюн свернулся клубком на широкой лавке, его круглые глаза буравили Рута, не мигая.

— Я не верил до последнего… ты представляешь, с ножом на дракона? — сказал Рут, разглядывая розовые цветы, распустившиеся на посохе. — Но они бились вместе со мной до конца. Я видел только Его, после того как очнулся, но почему-то знаю, что и она была там. Там был свет… перед тем, как все рухнуло…

Рут прильнул головой к посоху. Они победили. Закончили очень старую историю, которая века не давала покоя целому племени. И начали совершенно новую, которую ему, Руту, придется писать с начала.

К ним подошел Форт. В руках у гвардейца был сверток с одеждой.

— Вот, взял у своих форму, только зачем она вам?

—Я мможет и одичал в кошачьей шкурре, — сказал Баюн, оборачиваясь человеком, — Но не настолько, чтобы бегать по замку голым.

Форт уважительно кивнул. Никакого удивления… Рут всеё больше начинал уважать гвардейца.

— Значит всё-таки посох помог? Ты совладал с ним?

Рут покрутил в руках цветущую палку.

—Да, совладал… Только, дело ведь не в посохе. Да, Радру? Ты всегда знал об этом?

Радру довольно закрыл глаза.

— Что ты хочешь в награду за помощь? — спросил он.

Граф и Родрик склонились над спящим Вашку.

— Я пытался напоить его, и водой, и перцовкой. Ничего не берёт. — Покачал головой учитель.

— Он не выглядит больным. — Заключил граф. — Он просто…

— Спит. Всё правильно. — Рут вошел без приглашения. В одной руке он держал посох в другой новую сумку. — Вашку высвободил всю силу, которая была собрана в посохе. Но она прошла через него. Как память дракона, что хранит знания многих поколений, волшебство предтеч отпечаталось в его сознании. Он спит не потому, что болен. А чтобы не сойти с ума пока разум пытается справиться со всеми полученными знаниями. Он очнётся, но вряд ли останется тем ребенком, который вошел вчера в подземелье.

— И перестаньте пичкать его этой гадостью, — проворчал Баюн. Он втек в комнату вслед за Рутом и уже устраивался возле кровати Вашку. — Я сам им займусь.

Граф оглядел незнакомца, подняв брови. Тот почтительно поклонился и представился.

—Чудь! Его надо в темницу срочно! — испуганно залепетал Родрик.

Рут смерил его презрительным взглядом.

— Где настоятель? Он уже должен был поправиться.

— Боюсь, что перед тобой, Рут… — Граф даже не скрывал горечи в голосе. Очень коротко и сухо он рассказал о предательстве друга. — Он нёс какую-то чушь, когда его вернули в замок, мои врачеватели дали ему сонных трав. Как проснется, я поговорю с ним и потом решу, как быть. Так что пока обитель вести Родрику.

— Я не могу Ваша светлость, — ко всеобщему удивлению заявил учитель. — Я… жесток. Настоятель ошибся в своем выборе, но его суждения насчет меня всё-таки верны… Если я встану во главе, у вас быстро не останется книжников. Ученики меня не любят, да и я их тоже… Энрик был учителем, а я всего лишь писарь, который старается прилежно выполнить свою работу.

Рут округлил глаза, вот чего действительно не ожидал, так раскаянья Родрика… похоже мир и правда меняется.

—Значит вам придется научиться учить, — сквозь зубы прошипел граф.

—Нельзя научить тех, кто не слушает! Послушание. На нём всё держится. Они должны впитывать его с первой обители, но взгляните! — Родрик махнул рукой на Вашку и Рута. — Как таких можно учить?!

— Очень просто, — усмехнулся Баюн, — Достаточно отличать неумение слушать, от умения размышлять и делать выводы. Ваши летописи бесполезны без этих навыков. Я мог бы помочь вам, почтенный учитель. Нет, я не прошусь в настоятели, но я могу советовать или кусаться, если кто-то зарывается, — он обнажил клыки и Родрик поежился.

— Обойдемся без укусов, господин Баюн. Вы изволили выбрать этот облик, так будьте добры ведите себя по-человечески. — осадил пришла граф.

— Как прикажете, Ваша светлость, но выслушаете ещё кое-что. Ваш друг не предатель. Скорее всего он был зачарован сирин. Его можно попытаться исцелить, но не могу обещать. Сначала нужно поговорить. Так что, возьмёте меня в обитель, господин учитель?

Родрик раздраженно пожевал губу и отвернулся. Рут посмотрел на графа, он может приказать. Но тот молчал и ждал. Родрик успел хорошо поплясать на его нервах и теперь было важно понять, можно ли доверить ему важное дело, или стоит отослать подальше, раз пришл так кстати предлагает помощь.

—Хорошо, — наконец выдавил из себя учитель и протянул руку Баюну.

—За союз людей и древних, во имя общей истории, — улыбнулся пришл и схватил ладонь Родрика, пока тот не передумал.

— Ваша светлость. — Рут поклонился графу, который недовольно смотрел на объемистую сумку, вряд ли собранную для легкой послеобеденной прогулки.

— Я хочу, чтобы ты остался при мне, — сказал граф. Рут покачал головой. — Ты будешь летописцем и моим глашатаем.

— Боюсь это невозможно, ваша светлость. Я присягнул иному Господину, и Его воля ещё не исполнена. А для вас я стану лишь обузой и посмешищем для ваших гостей. Как бы не были вы лично убеждены в моей преданности и грамотности, никто при дворе не поверит остриженному книжнику.

—Вот. Про что и говорю. Одна сплошная непокорность. — отрезал Родрик. — Но… ты все-таки спас всех… Мы совершили ошибку, и я готов признать ее. Волосы отрастут, и ты ничем не будешь отличаться от прочих, а что касается мнения двора. Я напишу тебе… рекомендацию…

— И восстановите из пепла мою летопись? Некоторым вещам не суждено повернуться вспять. И я предпочту остаться тем, кем я стал. Свободным человеком, который волен идти куда вздумается.

— Рут, — воззвал Баюн, — ты же герой, в одиночку убивший дракона! Ты спас стольких людей!

— Не я. — Рут достал незапечатанный свиток и с некоторым сомнением протянул его Родрику. — Красная печать.

Тот быстро развернул его и пробежал текст глазами.

— Это… невероятно… но… закон запрещает, ставить такие печати по слову одного человека, ты это знаешь, Рут. Нужны хотя бы двое. А лучше трое.

— Это учтено, — Рут кивнул на Вашку, — у вас ведь есть ещё один герой, на плечи которого можно возложить лавры, думаю он расскажет вам написанное здесь слово в слово, даже не читая.

— А ещё есть мы с вами, господин учитель. Вы ведь не будете отрицать увиденное, — улыбнулся Баюн. Родрик поджал губы. Ох, сложно ему будет смиряться перед новым… Оставалось надеяться, что Баюн сможет помочь настоятелю.

Рут подошел к сопящему Вашку и поставил у изголовья кровати посох.

— Считаешь он подходит для этого? — спросил граф.

— Вполне. Он вдохнет жизнь в давно забытые слова и с умом сможет использовать вверенные ему дары. Однако я бы советовал написать королю. Если с Вашку что-то случиться, посох подчинится только вашему сыну или вам, ваша светлость. Не хотелось бы потерять его снова.

— Я напишу. — сказал граф, отодвигаясь подальше от реликвии. — Куда ты отправишься?

— В Старонорье. Я обещал Мелиссе показать ей страну сказок. А теперь и сам считаю это хорошей идеей. Я найду Счастье, есть к нему пара вопросов. А потом пойду по следам истории, пока не доберусь до дня сегодняшнего. Мы слишком многое забыли, чтобы оставить это без внимания.

— Путь в Старонорье опасен… — заметил граф.

— Не для Дракона… — улыбнулся Рут, — Свитки я буду присылать вам, Ваша светлость. Я могу рассчитывать на ваших книжников?

— Конечно, мы позаботимся о том, чтобы твои слова услышали, правда Родрик?

— Конечно… — вздохнул тот.

Рут благодарно склонил голову.

— Тогда я прощаюсь с вами.

Граф вздохнул и достал из кармана тяжелую булавку с фамильным гербом.

— Не думаю, что имя Адавара откроет перед тобой нужные двери, когда понадобиться. В отличие от моего. Возьми.

Рут попытался отстраниться, но граф сам приколол булавку ему на плащ.

— Говори честно и смело. Только постарайся не втянуть нас в какую-нибудь бессмысленную войну. И… возвращайся.

Рут склонился и поцеловал морщинистую руку.

— Ваша светлость, я обязан жизнью вашей милости…

— Да, конечно! Всё! Вставай и иди! У меня много дел и без вас, книжники! — граф одернул руку, поправил воротник и задрав подбородок вышел из комнаты. Рут отвел глаза и сделал вид, что не заметил, как дрогнули губы старика.

— Что сказать Вашку, когда он проснется? — спросил Баюн.

— Правду. — Рут в последний раз посмотрел на назойливого товарища и улыбнулся. Опомнившись он достал из сумки свиток. В туннелях остались скованные страхом люди и Рут считал, что именно у Вашку окажется ключ к их свободе, когда тот осознает все пережитое. — И передайте мое письмо. Первое. Пусть ждет вестей.

Баюн встал и обнял Рута, Родрик сдержанно кивнул, стараясь не встречаться с учеником взглядом.

Простившись с ними, Рут спустился во двор и нашел Форта.

— Проведи меня к темнице. — попросил он.

Гвардеец пожал плечами и пошел к лестнице.

— Зачем тебе? — все-таки спросил он, пропуская Рута в темный коридор.

— Дать шанс на спасение. Вы нашли Шели?

— Нет. К счастью он уже не опасен.

— Он алхимик, жаждущий власти и умеющий создавать золото. И скорее всего у него есть ещё козыри в рукаве. Он очень опасен. Найди его пока у вас не появился новый царь, против которого мечом не сразишься.

Форт нахмурился, но покивал головой в знак согласия.

Алоис лежала на лавке в птичьем обличье и выглядела весьма… дохлой. Рут потыкал в неё пальцем, проверяя, что сирин дышит.

— Оставь меня. — простонала она, не поднимая головы.

— Я отправляюсь в Старонорье, к Счастью. Могу взять тебя с собой.

— Мне закрыт этот путь.

— Да, я знаю — стыд. Но я могу научить, как искупить вину. Встреча со Счастьем твой шанс исполнить мечту, не уничтожая при этом то, что уже существует.

— Мое счастье — погибло в лапах дракона. Из-за меня! — она завыла и скукожилась в ещё более маленькую птичку.

Рут сел на лавку.

— Я видел Дальний берег. Уверен там хорошо живется. Царь не вменит благородной душе чужую ошибку, но ты рискуешь погибнуть здесь. Или иди с нами и хотя бы попытайся поступить правильно.

— У меня нет сил…

— У меня тоже. Но кажется это не то, о чем Он спрашивает перед началом пути. Настоящий вопрос в том, что ты выберешь?

Алоис наконец посмотрела на Рута.

— Почему ты пытаешься мне помочь? Я даже не из твоего племени.

— Один добрый волшебник говорил: жизнь ценнее предрассудков и страхов.

Алоис заплакала.

— Твое племя тоже будет меняться и может Счастье подскажет как… Я не буду петь о грядущем и Новом, как это делали вы. Я спрошу ещё только один раз. Ты идешь с нами?

Алоис слабо кивнула. Этого было достаточно. Рут подхватил её с лавки и сунул за пазуху. Он вышел из темницы и поднялся во двор.

И уже у самых дверей столкнулся с Родриком.

Учитель поджал губы, Рут быстро обошел его и попытался уйти, но тот заговорил.

-Это кот сможет помочь?

-Я не знаю. Мелисса сама оправилась от песни, Магнуса спасло драконье пламя, а настоятель… кто знает, что с ним делали?

Рут вздохнул, Родрика он не любил, но настоятеля считал своим наставником. И судьба старика очень печалила.

-Ему обещали мир, — ответил Родрик на удивление спокойно. — Я так думаю. Мир, которого он так хотел добиться словами.

Рут повернулся к учителю и посмотрел тому в глаза. Сейчас в них не было ни привычного раздражения, ни ненависти, только усталость.

-Кто бы мог подумать, что погубит его миролюбие.

Родрик покачал головой.

-Нет. Не миролюбие. А слабость.

-Как будто это не одно и тоже. Хотя я читал о нравниках, останавливающих битвы.

-А когда ты читал, пытался хоть на миг представить себя на их месте. Понять, что значит стоять между врагами, на поле битвы? Миролюбцы, миротворцы. Это не слабые люди, не ромашки и нежные котята. Если полки схлестнутся на поле боя, из миротворца в первую очередь сделают решето. В этот момент нет место слабости. Тот, кто хочет выжить и принести мир, должен быть готов принимать сложные решения, жертвовать, и брать ответственность.

Рут удивленно поднял бровь, кажется это были первые дельные слова, которые он услышал от Родрика за время обучения. Учитель правильно его понял и только усмехнулся.

-Иди уже. Хотя постой-ка, -Родрик схватил Рута за рукав и распахнул плащ.

В кармане на груди неловко шевелилась сирин.

-Я надеюсь ты ее на суп себе забрал?

-Это уже не ваша забота. — Рут вывернулся из хватки и поправил плащ, — хватит с вас жестокости. Постарайтесь не остричь всех учеников поголовно, пока над вами не поставят нового настоятеля.

-То, что ты отказался от регалий, не дает право проявлять неуважение ко мне, мальчик.

Рут не выдержал и посмотрел учителю в глаза.

-Уважение? С самого первого моего дня в обители вы вели себя как театральный злодей, пытаясь поймать на ошибке или оттаскать за волосы. Я ни разу не слышал от вас ни доброго слова, ни полезного совета. За что мне вас уважать?

Родрик усмехнулся.

-Да ты никак ждешь извинений?

-А что, вам нужна еще одна мировая катастрофа, чтобы признать свою неправоту?

-И в чём это я был не прав?

-Вы говорили, меня невозможно обучить, раз я не умею подчиняться. Бог с этим справился.

-Интересно как? Ах, да. Заставил тебя подчиниться. Хоть кто-то смог.

Родрик огляделся, подошел к ближайшей закрытой бочке и тяжело сел на нее.

-Я всю жизнь провел в обителях. Учитель учителей. И каждый год видел, как юноши приходят под наши стены полные самых разных надежд и чаяний. Среди них были подобные тебе и Вашку, -он покачал головой и невесело улыбнулся, — а ты думал вы первые такие? Несносные, своевольные… Те, кто не будет просто слушать и записывать. Кого неизменно потянет историю создавать, а не хранить. Если вас вовремя не вышибить с доски, то роль пешки слишком быстро вам наскучит. Начнутся попытки вести свою игру. Перекроить устои, поменять правила, поднять бунт. Начать смуту… или переписать свитки… думаешь ошибки появляются там только по случайности?

-И вы принимаете трудное решение миротворца. Жертвуете пешкой, ради сохранения партии.

-Именно. До тебя, ни одного подобного я не допустил до плаща и печати. Но и не оставлял без внимания. Они всегда становились кем-то. Находили свое место вне стен обители. Это лучшие врачеватели, спасающее безнадежных больных. Лучшие дипломаты за столом совета. И те самые нравники, что выходят между враждующий полков. Рут, вам суждено создавать историю, а не записывать. И если для этого нужен театральный злодей, которому нужно доказывать, что он ошибается, то я им буду. И от роли своей не откажусь, так что пусть присылают нового мудрого настоятеля, а я продолжу таскать учеников за хвосты. Итак, снова скажешь, что я не прав?

-Может и правы. Но время изменилось. Теперь история будет создаваться в том числе и словом.

Родрик тяжело встал и направился к темнеющей лестнице, ведущей в подземелье.

-Ну может твой бог помилует меня, и я умру прежде, чем ты поставишь мир с ног на голову, -сказал он спускаясь на первые ступеньки.

-Очень в этом сомневаюсь. –сказал вслед ему Рут

-Я тоже. –ответил Родрик и закрыл за собой дверь.

Рут недолго постоял во дворе осмысливая разговор, а потом направился прочь из замка.

За воротами уже ждала Мелисса. Она оставила себе накидку из драконьей чешуи, сумка её была наполнена настойками и инструментами врачевателей, на поясе висел кошель полный золотых монет, а у ног стоял большой мешок с едой. Рут взял всё необходимое для ведения летописи, а жене поручил позаботиться об остальном. Она справилась.

Радру лежал поодаль и дожевывал последнюю оставшуюся при замке корову. Увидев Рута, поднимающегося на пригорок, он встряхнулся и расправил крылья.

— Последний раз я играю в лошадь книжник! — прорычал он, наклоняя голову, — Надеюсь ты оделся тепло. Забирайся и держись крепче, мой друг, я покажу, что значит быть драконом.

Конец