Цена чужих слов

Глава 1

Настоящее время

- Настя, ты уверена, что справишься? Может, я все-таки с тобой поеду?

Симпатичная женщина стояла, облокотившись на косяк, и с тревогой покусывала губы, наблюдая за сборами. И пусть ее возраст уже слегка перевалил за сорок, выглядела она максимум на тридцать пять – минимум морщин, роскошные светлые кудри до лопаток, стройная фигура. Ну, по крайней мере, со спины – женщина была глубоко беременна.

- Тань, я еду всего на пару месяцев, - откликнулась, аккуратно складывая любимый теплый свитер. Белоснежный, пушистый – то, что надо в перспективе скорой зимы.

- На четыре! – Всплеснула она руками, а я только улыбнулась. Забота была приятной до щемящего чувства в груди, и за шесть лет мне это ни разу не надоело.

- Пусть даже на четыре, - покладисто кивнула, оглядывая шкаф в поисках того, что еще пригодится, - не на год же. Ты даже соскучиться не успеешь. Жалко, что к твоим родам не успею, но что уж теперь.

- Да какие роды, Насть! – снова закусывает она губы, а я уже не улыбаюсь – хмурюсь. В ее положении волноваться вредно, а мои уговоры явно не помогают. Нужна тяжелая артиллерия.

- Андрей!

Позвала негромко, но тяжелые шаги услышала почти сразу. Невысокий, едва ли на полголовы выше Татьяны, коренастый мужчина с коротким ежиком темных волос и неприлично обаятельной улыбкой с ямочкой на щеке, подошел к супруге, обняв ее сзади и положив подбородок на плечо.

- Андрей, хоть ты ей скажи! - Татьяна в поисках поддержки попыталась привлечь супруга к спору.

- Что сказать? – в своей обычной манере вселенского спокойствия откликнулся мужчина, - Настя абсолютно права.

- И ты туда же? – неподдельно огорчилась Татьяна, но тут же расслабилась, когда сильные руки прижали ее крепче, погладив округлый животик.

- Тань, Настя уже не маленькая, - тихо проговорил Андрей, с нежностью поцеловав жену в плечо, а я отвернулась, - она двадцать лет почти в том городе прожила, не потеряется. Крыша над головой есть, работа тоже, так зачем переживать?

Нет, я искренне любила обоих и бесконечно благодарила судьбу за то, что та подарила Татьяне шанс стать женой и матерью такого замечательного человека. Пусть даже это и произошло всего три года назад - оно стоило того, чтобы подождать. Вот только в такие моменты сама как никогда остро чувствовала собственное одиночество. Но тут же постаралась выкинуть грустные мысли из головы, переключившись на сбор косметики.

- Ну, не знаю, - все еще с сомнением протянула Татьяна, сдувая прядку волос с лица, - не по себе мне. Слушай, может, ты с ней поедешь? Мне так спокойнее будет…

- Нет! – бескомпромиссно и в унисон отозвались мы с Андреем. А затем он продолжил один. – С ума сошла? Как я тебя тут брошу беременную?

Я молча кивала, бросая неодобрительные взгляды из-под ресниц на родственницу. Одновременно проверяя наличие зубной щетки и прочего «мыльно-рыльного», укладывая их в специальную сумочку.

- А как же Олежка?

- А что Олежка? – переспросила, окидывая взглядом в последний раз уложенный чемодан в раздумьях, - у него работа, отпуск не дали. Да и Васька в садик ходит, зачем ребенка срывать непонятно куда? Но на вокзал он меня отвезет, не переживай.

Тяжелый вздох у дверей сигнализирует о том, что аргументы у Татьяны закончились. А я, проверив документы и билет, забрасываю небольшой рюкзачок на плечо и застегиваю чемодан, сгружая его на пол.

- Я помогу, - тут же откликается Андрей, отбирая у меня ручку довольно таки тяжелой ноши. И как так получилось? Вроде ничего и не взяла почти, так, по мелочи, необходимое только…

- Настя, ты там осторожнее, я тебя прошу, - со слезами обнимает меня Таня, и я осторожно прижимаю ее в ответ, стараясь не придавить будущего малыша, - звони каждый день! И, если… будет тяжело, то бросай все и возвращайся. Потом что-нибудь придумаем.

Молча киваю, мысленно благодаря за то, что она так и не назвала имя того, кого я старалась забыть долгие годы. Кого похоронила в самом дальнем уголке души, выключив свет и навесив амбарный замок. Шесть лет ушло на то, чтобы оттаять в атмосфере родственной любви и заботы. Шесть лет на то, чтобы наладить собственную жизнь.

И я не видела причин, чтобы что-то менять.

Вот только обстоятельства сложились иначе.

Возле подъезда уже стоит такси, а рядом с ним хмуро курит высокий жгучий брюнет, при виде которого настроение поднимается само по себе. Видимо судьба у меня такая, заводить вместо подруг друзей. Хотя поначалу красивый и смешливый однокурсник не вызывал ничего, кроме раздражения. Пережитое оставило слишком глубокий след, чтобы я смогла просто так довериться и поверить. Но жизнь интересная штука и любит сюрпризы. И теперь он по праву занимал место в небольшом круге самых близких и родных мне людей, ради которых и в огонь и в воду. Он и Вася…

- Готова? – кивнул он мне, бросая окурок в урну и виновато улыбаясь – я не любила запах сигарет. Но сегодня ругаться не стала, самой было не по себе. – До поезда еще полтора часа, должны успеть.

Попрощавшись с Андреем и сглотнув комок в горле, я забираюсь на заднее сиденье старенькой иномарки. Олег устраивается рядом и берет мою правую ладонь в свою. Поглаживая и согревая…

Мы молчим. Да и о чем говорить? Все уже сказано и пересказано за предыдущие несколько недель. А я даже себе боюсь признаться, что рада тому, что Олегу не дали отпуск. Встреча с прошлым вряд ли будет легкой, а без свидетелей мне будет проще. Чуточку, но хотя бы так…

- Я буду скучать, - шепчет парень, когда мы стоим около вагона, а до отправления остается всего несколько минут, - очень.

- И я, - меня сжимают в крепких объятиях, а слезы против воли накатывают с новой силой, - очень.

- Ты только не забывай Васю кормить почаще, а то совсем похудеет, - пробормотала, зажмуриваясь, - я там приготовила… и пельменей налепила еще… и чистое там в шкафу, погладила…

- Мы не беспомощные, Насть, справимся, - улыбается Олег, а проводница начинает нас поторапливать, - ты только звони почаще.

- Конечно, - киваю, смахивая скатившуюся слезинку со щеки, - и постараюсь вернуться побыстрее.

- Было бы неплохо, - я не знаю, кто у него конкретно отметился в роду, но цыганские корни есть точно. Потому что черные глаза с пушистыми длинными ресницами истинно колдовские – гляжу в них, и губы сами по себе повторяют улыбку парня. Всего четыре месяца и я вернусь. И снова все станет по-прежнему.

Гудок поезда.

Я с огорчением отпускаю Олега и отступаю на шаг к поезду.

- Пока, - машу ему, приготовившись заскочить в вагон. Собираясь помахать ладонью, но парень вдруг решительно шагает ко мне. Короткий поцелуй в губы, и он уходит, не оглядываясь.

А я захожу в вагон и раскладываю вещи. Сажусь около окна и долго смотрю на мелькающие дома, а затем – на природу. И воспоминания с удвоенным рвением пытаются вырваться из пут, не давая уснуть до глубокой ночи…

Но спустя тридцать часов я спокойна и собранна. И вид родных с детства улиц не вызывает внутри абсолютно ничего.

Прошло шесть лет, все изменилось. И я в том числе. Жизнь не закончилась тогда, не закончится и сейчас. Всего четыре месяца.

Я справлюсь.

Такси брать не стала – зачем? Номер маршрутки вспомнила сразу, а отказать себе в желании проехать по городу и посмотреть на случившиеся за это время изменения не смогла. Да особо и не старалась.

Надо же, а лужа перед домом все там же. И пусть совсем небольшая – по всей видимости, дождей несколько дней уже не было, но темное пятно и отчетливо заметные контуры из островков высохшей грязи не давали усомниться в собственной догадке. Но это заметила буквально краем сознания, почти равнодушно. А вот при виде старой пятиэтажки сразу за ней горло неожиданно перехватило…

Дом будто стал чуть меньше, чем я его помнила, и растерял большую часть красок. Или это мое подсознание накладывает свой отпечаток?В любом случае тратить много времени на любование архитектурой не стала – сама себе объяснила это тем, что у меня еще очень много дел.

Но глубоко в душе знала – это был банальный страх. И пусть прошло достаточно времени, чтобы мы стали по-настоящему взрослыми, а парни, скорее всего, давно переехали из родительского гнезда в другое место и живут отдельно. Я боялась попасть в тот самый мизерный процент случайности, когда встреча станет неизбежной.

Столкнуться с прошлым лицом к лицу так конкретно пока готова не была.

Ключ провернулся туго и с неприятным звуком, но замок приветственно щелкнул, открываясь. А я в очередной раз про себя порадовалась тому, что не выбросила ключи тогда, когда решительно избавлялась от всего, что могло меня связывать с прошлым. И тут же глубоко вздохнула, медленно открывая дверь и делая шаг в квартиру.

На меня тут же пахнуло затхлостью и тем самым запахом, что сводил меня с ума последние годы жизни здесь. Въевшийся перегар, сигаретный дым, что-то несвежее… для меня до сих пор так пахла грязь. Не та, что прилипает к ботинкам на улице, а другая – та, что в душе.

Задумчиво прошлась по комнатам, отмечая беспорядок и толстый слой пыли. Прожженные сигаретами обивки и замызганные потрепанные шторы. В моей комнате все было перевернуто вверх дном, всюду валялся мусор и хлам. Словно я никогда тут не жила. Или кто-то очень хотел забыть об этом.

Работы предстояло много.

Эта квартира и была, по сути, той самой причиной, по которой мне пришлось вернуться. Тогда, шесть лет назад, в полиции целиком и полностью поверили моим словам и плотно взялись за разработку Валерия. В свете того, что у него за спиной уже было два срока за грабежи, один из которых с разбоем, ничего хорошего от него не ждали. Как оказалось – не зря.

Валерий вместе с подельниками орудовал в области, нападая на прилично выглядящих людей, выходящих из электричек, магазинов, банков. Следили за ними, поджидая, пока вокруг не окажется свидетелей, а затем грабили, угрожая сначала ножом, а затем и где-то раздобытым пистолетом. Не гнушались ключами от квартир, вынося и оттуда ценности. Брали в основном драгоценности и деньги – с техникой они бы привлекли ненужной внимание, да и реализация затруднялась в разы. А затем уезжали в наш город на той же электричке или рейсовом автобусе, легко заметая все следы.

Их было трое – все из одной тюрьмы, сдружившиеся на последней отсидке и вышедшие практически в одно время. Та база отдыха, о котором с такой гордостью рассказывала мать, была лишь прикрытием. На самом деле там просто было удобно снять отдельный домик и без лишних глаз встречаться с покупателями на ворованное. А так как промышляли они таким образом около полугода, можно легко представить размеры «дохода»…

Все это я узнала на суде, на котором мне пришлось присутствовать, как свидетелю. Для этого мне пришлось вернуться через четыре месяца после отъезда, несмотря на учебу – отлично закрытая сессия сослужила прекрасную службу, позволив без проблем перевестись в медицинский институт в городе Татьяны. Тогда я два дня жила у Леси, стараясь не выходить на улицу без крайней на то нужды. А после снова уехала – думала, что на этот раз навсегда.

Но получилось только на шесть лет.

Мать тоже посадили, хотя я была уверена, что этого не случится. Но оказалось, она прекрасно знала о том, как и чем «зарабатывает» ее любовник. И даже с удовольствием участвовала, выполняя мелкие поручения – складывала деньги на счет в банке, снимала те самые домики и так далее. Собственное благополучие с лихвой перевесило остатки совести…

Валерию дали двенадцать лет – по совокупности всего, плюс признали организатором. Не зря мне показались странными «ржавые» следы на тех украшениях в коробке – одну из пострадавших они пырнули ножом в живот, слишком уж она сопротивлялась. Девушка выжила, но реабилитация предстояла нешуточная, и это не говоря о моральной травме. Подельникам досталось чуть меньше – по десятке на брата. А маме, можно сказать, повезло – всего пять лет колонии.

Сожалела ли я о том, что сделала? Да, конечно. В какой-то мере. Несмотря ни на что, осознавать себя виноватой в том, что посадила собственную мать, было не слишком приятно. Но здравый смысл раз за разом осаживал мою совесть, напоминая о том, что взрослые люди сами выбирают свой путь. И моя мать – далеко не жертва и прекрасно осознавала, что творит и зачем. Поэтому самой себе я не врала - если бы передо мной вновь встал выбор, идти в полицию или нет, поступила бы точно так же.

Тогда, увидев на суде, она в ярости прокляла меня. Сказала, что больше у нее нет дочери. И чтобы я никогда не появлялась больше в ее жизни.

Что ж… так и случилось. Только причина оказалась совсем другой – она умерла, так и не дождавшись освобождения. На зоне ее поведение оставляло желать лучшего – конфликты, драки, попытка побега. За последнюю ей добавили срок еще на два года. А почти полгода назад ее зарезали в очередной драке невесть откуда появившееся заточкой…

Меня нашли спустя месяц – через документы о переводе. Я выслушала новости спокойно, даже отстраненно. А потом, придя домой, долго лежала и смотрела в потолок, пытаясь осознать услышанное. Но слез не было. Только сожаление о загубленной судьбе в общем-то довольно молодой женщины.

И теперь мне предстояло вступить в наследство – глупо было терять квартиру, половина которой и так принадлежала мне. И даже более чем внушительные долги за коммуналку не пугали - работа приносила очень хороший доход, чтобы успеть поднакопить без каких-либо сложностей. Да и свое жилье купить рядом с теткой совсем не помешало бы – меня никто не гнал, ни в коем случае. Но у них скоро будет малыш, а я… а я просто не хотела мешать.

Поэтому приехала почти за месяц до оформления документов у нотариуса, чтобы привести квартиру в порядок и сделать косметический ремонт. А сразу после формальностей – выставить ее на продажу. И очень надеялась, что это не займет больше двух-трех месяцев. Даже, если придется чуть снизить цену.

И теперь у меня было целых два дня для того, чтобы разгрести накопившийся мусор. В понедельник меня уже ждали на новой работе. И я до сих пор не знала, как я к этому отношусь…

Получилось, в общем-то, почти случайно. Я уже полтора года работала в обычной поликлинике, подрабатывая в частной клинике и иногда – дежурствами в областной больнице. Но, если с последними вопросов не возникало по поводу моей долгой отлучки, то с основным местом работы надо было что-то решать. Поэтому, недолго думая, я написала два заявления – на увольнение и на бессрочный отпуск, и пошла к начмеду за советом. Наш начмед, Виталий Григорьевич, был прекрасным человеком и специалистом, больше двадцати лет отработавшим обычным врачом. А в последние годы его пригласили преподавать на кафедру, где мы с ним и познакомились. После выпуска из интернатуры, он позвал меня к себе, а я с удовольствием согласилась.

И теперь, внимательно меня выслушав, он порвал заявление на увольнение и взял в руки телефон. Оказалось, что главврач больницы в моем городе его хороший знакомый. С временным трудоустройством проблем не возникло.

Кроме одной.

Но это мелочь. И я очень надеялась, что она не обойдется мне слишком дорого…

Глава 2

Время пролетело незаметно. За эти пару дней я успела много и немного одновременно. Пришлось нанять двух грузчиков – сама бы все это выносила еще месяц. На свалку отправилось пакетов двадцать обычного мусора, четыре коробки с банками и бутылками, изгрызенный молью и временем ковер, куча хлама с антресолей, пар пятнадцать старой стоптанной обуви, дышащий на ладан шкаф, разваливающийся стол, два разломанных табурета и многое другое. Даже удивительно, как все это умудрилось поместиться в небольшую двухкомнатную квартиру!

После выноса всего ненужного пришлось заняться «нужным». Я драила каждый сантиметр, проклиная всех и вся. Дверцы шкафчиков, плита со всех сторон, холодильник изнутри и снаружи, посуда, полки, стены, кафель в ванной и кухне – все требовалось не просто отмыть, а еще и отчистить порошком и металлической губкой. Иногда приходилось брать в руки нож – по-другому многолетняя грязь отшкрябываться категорически отказывалась.

В итоге, я устала, как толпа бурлаков на пресловутой Волге, но осилила едва ли треть от запланированного. Получилось привести в порядок кухню и санузел с прихожей. Комнаты все еще ожидали своего часа, и это только мытье! А в перспективе маячил ремонт…

Кошмар!

Мышцы болели, как неродные. Я со стоном скатилась с кровати под писк будильника, с трудом заставляя работать конечности. Завтракать не хотелось, поэтому, кряхтя, забралась под душ, врубив воду погорячее. И через двадцать минут жизнь начала казаться вполне терпимой.

Порывшись в сумке, которую до сих пор не успела нормально распаковать, я выудила оттуда небольшую сумочку с косметикой. Прошло то время, когда меня мало волновал внешний вид, а толстовка с джинсами считались более чем приличной одеждой. Таня долго учила ухаживать за собой, прививала мне вкус и умение «подать» себя. Впрочем, она никогда не заставляла, но мне и самой вскоре это понравилось. Наверное, это стало еще одним шагом на пути кардинальных изменений в собственной жизни…

Вместо тональника – совсем немного крем-пудры. Мягко подчеркиваю контуры глаз темно-серым карандашом, накладываю тени на верхние веки – светло-бежевые ближе к переносице и темно-шоколадные – к наружным уголкам. Тушь тоже предпочитаю коричневую – так естественнее. Минимум пудры, совсем каплю румян – и я удовлетворенно оглядываю собственное отражение в карманном зеркальце.

С одеждой не заморачиваюсь – приготовила еще накануне. Молочного цвета юбка-карандаш, красиво облегающая бедра до колен, и оттенка молочного шоколада пушистый пуловер со спущенными плечами. Вроде и скромно и соблазнительно одновременно, прям то, что надо для сегодняшнего дня.

Белый, идеально отглаженный халат складываю в плотный красочный пакет и, обув замшевые черные туфли на шпильке, выхожу из квартиры.

Как добираюсь до работы – не помню. Больница находится совсем недалеко по меркам большого города – едва ли в двух кварталах от дома. Поэтому даже не подумала воспользоваться общественным транспортом, без особых усилий преодолев весь путь на каблуках. В голове сотни мыслей, от волнения слегка подташнивает, но я упорно пытаюсь взять себя в руки. И бодрящий воздух раннего утра вкупе с быстрой ходьбой позволяют сделать это задолго до того, как я вхожу в распахнутые ворота лечебного учреждения.

Я здесь была всего один раз, на первом курсе – тогда Леська загремела в хирургию на скорой с аппендицитом. И целую неделю мы с Пашкой ходили к ней, развлекая и соблазняя запрещенными вкусняшками. Самих вкусностей, само собой, не приносили, но язык на то и без костей, чтобы издеваться…

Пашка…

И тут же категорично и резко махнула головой, едва не потеряв равновесие. Не хочу о нем думать.

Не хочу и не могу.

Да, не простила. Но кто скажет, что не имею на это права?

Зашла в холл первого этажа уверенно и спокойно. Не раздеваясь, протопала дальше, к лестнице, коротко объяснив подозрительному охраннику, что с этого дня здесь работаю. Без видимых усилий поднялась на четвертый этаж – никогда не любила маленькие пассажирские лифты, да и физическая нагрузка лишней не бывает. Хотя в свете последних дней это утверждение виделось слегка спорным…

Слегка помявшись в просторной приемной в строгих черно-белых тонах, я тихо постучалась в кабинет с нужной табличкой. И тут же услышала приглашение входить.

- Здравствуйте, Виталий Александрович, - поприветствовала привлекательного мужчину, который, несмотря на возраст явно за пятьдесят, все еще очень хорошо выглядел. А седина на висках, заметно разбавившая темную густую шевелюру, только придавала дополнительный шарм.

- Доброе утро, Анастасия Аркадьевна! – Мужчина споро встал с удобного офисного кресла и поспешил мне навстречу. – Очень рад вас видеть, ждал с нетерпением. Ну, как настроение? В отделении уже были?

- Да нет еще, сразу к вам решила, - смущение быстро отступило под обаянием мужчины, являющегося начмедом данного учреждения и, теперь, моим непосредственным начальником.

- И правильно, - удовлетворенно кивнул он и сделал приглашающий жест рукой, - располагайтесь пока здесь тогда. Раздевайтесь, а потом пойдем знакомиться с коллективом. По понедельникам у нас как раз планерка врачебная проходит, одним махом вас всем и представлю.

Я вздрогнула. От перспективы стоять под прицелом полусотни пар глаз по коже продрал озноб – излишнее внимание с детства на дух не выносила.

- А может потом? – Несмело начала я, аккуратно складывая легкий плащ на предложенный диван. – На следующей неделе? Поработаю пока, привыкну…

- Не переживайте, Анастасия Аркадьевна, - рассмеялся мужчина, но так добродушно, что обидеться даже мысли не возникло, - у нас народ хороший, дружный. И точно никто не кусается. Поверьте, вам самой так проще будет, не придется каждому объяснять кто вы и зачем.

Я молча кивнула, соглашаясь. Здравый смысл в этом был. Вот только…

А, собственно, какая разница? Днем раньше, днем позже. Уж лучше раньше, чем мучиться неизвестностью.

И я с готовностью проследовала за начальством на выход.

Шли мы недолго – зал для конференций располагался на этом же этаже, только дальше по коридору. Поэтому времени для того, чтобы накрутить себя и окончательно разнервничаться, не хватило. Я с готовностью шагнула в огромное помещение, уже наполненное людьми. На первый взгляд тут было минимум сотни две народу, хотя по факту едва ли больше пятидесяти – семидесяти. Мужчины, женщины, халаты, разноцветные медицинские костюмы – в глазах тут же зарябило.

Но времени на разглядывание мне не дали – Валерий Александрович пригласил меня присесть. Но не туда, где сидели все врачи, а рядом с собой – за широкий стол, который выполнял роль своеобразной трибуны.

Секунда – и в помещении стало тихо. Приветствие, легкая шутка, незамысловатые новости – обычная планерка, как и десятки в моей жизни до этого. Я смотрела на начмеда, на главную медсестру – дородную женщину с толстой косой на голове, которая сидела по другую руку от него, на бархатную скатерть на столе… В общем, куда угодно, только не в зал.

Потому что я точно знала, кого увижу. И для меня это не сюрприз, вовсе нет. В тот же вечер, когда узнала про то, что меня тут ждут на работу, я залезла на сайт больницы. И целых два дня ходила сама не своя, пытаясь придумать, что делать дальше. Едва не отказавшись от щедрого предложения…

Но успокоившись и хорошенько все обдумав, пришла к выводу, что это глупо. Прошло очень много времени. Мы другие. Мир другой. Да и вряд ли он обо мне вспоминал все это время – я рассчиталась тогда сполна и за все. В том числе, авансом, за то, чтобы в будущем не испытывать проблем с нежелательным вниманием определенных лиц.

Задумавшись, едва не пропустила свой выход. Очнулась на звуке собственного имени, еле заметно дернувшись от неожиданности.

- Уважаемые коллеги! Позвольте вам представить нашего нового врача ультразвуковой диагностики, Анастасию Аркадьевну. Это очень перспективный специалист с обширной практикой, несмотря на довольно молодой возраст. Прошу любить, жаловать и всячески помогать войти в курс наших дел.

Вот он, тот самый момент. Тот, которого я ждала с ужасом и предвкушением одновременно. Тот, от которого рук и ног почти не чувствую, а на лице застыла маска из натянутой улыбки и показного спокойствия. Тот, который окончательно сотрет грань между прошлым и настоящим…

Два удара сердца. Ровно столько мне нужно, чтобы встать и посмотреть на присутствующих. Один взгляд на всех разом и никого в отдельности. Всего один…

И я тут же встречаюсь с ошеломленными до полного шока темными, знакомыми до мельчайших оттенков радужки, глазами…

Он изменился. Даже слишком. Стал шире в плечах, мужественнее, взрослее как-то. Он был очень похож на того парня, чей образ отложился у меня в памяти до мельчайших подробностей, и разительно от него отличался одновременно. Лицо приобрело какую-то жесткость, обозначившуюся заметными морщинками на лбу и в уголках губ. Отросшая щетина уже начинала претендовать на полноценные усы и бороду, а шрама, наискось пересекающего левую бровь ближе к переносице, шесть лет назад не было.

Интересно, что случилось?

Нет, неинтересно!

Одернула себя резко и жестко, тут же переводя взгляд. Изображая умеренный интерес к рассматриванию уже моих коллег, словно и не было этих двух секунд «узнавания». И ничего не видя, кроме намертво отпечатавшихся в памяти расширенных от крайнего изумления глаз, когда-то бывших родными…

Планерка закончилась, как ни странно, быстро, добавив в копилку симпатии к больнице и руководству еще один большой плюс. Я искренне ненавидела бессмысленную трату времени – а иначе назвать часы высиживаниях на всяких собраниях, особенно в рабочее время, не могла. Тебя ждут пациенты, истории, куча разнообразной работы, а ты в этот момент отсиживаешь пятую точку на неудобном стуле, засыпая от очередного малоинформативного лично для тебя доклада о дефиците бумаги и бланков, проблемах с закупкой вакцин из-за неправильно проведенных торгов или о том, как решить многолетний кадровый дефицит в условиях отдельно взятого лечебного учреждения. И бог с ним, если только один раз! Так нет же, из раза в раз, каждую неделю одно и то же мучение, хотя было бы куда больше пользы, если бы всех просто отпустили работать! Моё, теперь уже бывшее на какое-то время место работы имело этот небольшой, но весьма неприятный недостаток.

Впрочем, идеал недостижим.

Провожаемая любопытными взглядами, я покинула помещение одной из первых – надо было быстро забрать одежду, чтобы не отвлекать начальство дольше необходимого. А затем, тепло распрощавшись с Виталием Александровичем, я отправилась на второй этаж – отделение ультразвуковой диагностики располагалось именно там…

Что ж, следовало признать, что все прошло лучше, чем я ожидала. Никто не бросился на меня с криками, не преследовал, не обвинял. Да и коллеги с начальством оказались весьма приятными людьми – заведующий отделением УЗИ, Степан Тарасович, тоже встретил меня приветливо, с энтузиазмом рассказав об основных особенностях работы и даже проводив до моего кабинета. Полный мужчина, возраста «слегка за пятьдесят», занимал свою должность уже лет десять, и мог похвастаться идеально круглой лысиной, золотыми зубами, удивительной подвижностью для своей комплекции и нереальной харизмой, привлекающей абсолютно всех вокруг. Даже я не устояла – поддалась, заразилась прекрасным настроением, и даже искренне посмеялась над шутками, которыми мужчина сыпал едва ли не каждую минуту.

И теперь, когда меня тактично оставили в кабинете одну, смотрела на происходящее совсем под другим углом.

Навыдумывала сама себе страхов и проблем, а по факту – все ведь складывалось довольно неплохо. Понятно, что будут не только положительные моменты, но… атмосфера в больнице приятная, работа знакомая, квартиру приводить в порядок начала, с нотариусом уже связалась – он ждал меня ровно через неделю. Так что грустить точно повода не имелось.

Кабинет оказался не очень просторным, но весьма уютным – небольшой шкаф для одежды справа, там же стол со старым, но удобным стулом. Настольная лампа, полка над столом для бумаг и папок, дальше, за шторкой, кушетка для пациентов, аппарат УЗИ, еще один стол с компьютером. Удивила еще одна шторка, только слева. Я с любопытством заглянула за нее и улыбнулась еще шире – там стоял небольшой диванчик с мягкими подушками-подлокотниками и деревянный столик с чайником и графином с водой. То, что надо для ночного дежурства.

Аппарат УЗИ был знакомой модели – на таком уже работала, знала особенности, так что сложностей не предвиделось. И я окончательно расслабилась.

Убрав вещи и сумочку, огляделась внимательнее. И со вздохом отправилась на поиск тряпки – она оказалось под раковиной, слева от входа. В кабинете, судя по всему, давно никто не работал.

И не убирался…

- Ой, тук-тук, а можно к вам? – я почти закончила вытирать пыль, когда дверь распахнулась после короткого стука, явив в проеме улыбающуюся полноватую молодую женщину. Я удивленно, но без недовольства выглянула из-за левой шторки.

- Анастасия Аркадьевна, давайте знакомиться? – не знаю, была ли она так рада видеть именно меня, или в принципе по жизни шла бодрым оптимистом, но мои губы машинально растянулись в улыбке. – Я – Тамара Анатольевна, теперь, слава богу, не единственный врач в этом отделении! Само собой, кроме заведующего нашего, но с этими бумажками и отчетами у него на пациентов совсем мало времени остается. Еще дежуранты приходят с поликлиники, но это тоже совсем не то! Даже поговорить и посоветоваться порой не с кем, представляете?

Я представляла. И ужасалась вместе с новой знакомой, не в силах сопротивляться эмоциональной ауре женщины. Напрочь позабыв о тряпке, которая спустя полминуты просто упала на пол из-за случайно разжавшихся пальцев, привлекая к себе внимание.

- Ой, что это я, - спохватилась, направившись к раковине и, одновременно делая приглашающий жест в сторону диванчика, - проходите, Тамара Анатольевна, располагайтесь. С удовольствием предложила бы вам чаю, но пока не обжилась еще…

- Да ерунда, - отмахнулась коллега, - тем более, что внизу у нас есть отличный буфет! И, кстати, давайте на «ты» и «Тома», а то чувствую себя кошелкой на пороге пенсии.

Мы рассмеялись, а я, вымыв руки, повернулась к Томе, которая продолжала стоять около двери, так и не закрыв ее полностью. Но сказать ей ничего не успела.

- О, наконец-то, - одновременно со словами гостьи в кабинете стало на одного человека больше.

- Всем доброе утро! – пробасил внушительный мужчина, аккуратно протискиваясь мимо Томы.

- Анастасия Аркадьевна, знакомьтесь, - тут же откликнулась моя новая знакомая, по-хулигански боднув мужчину плечом, - это мой муж, Сергей Иванович. Он заведует общей хирургией, и, несмотря на комплекцию и грозный вид, просто душка!

«Душка» ворчливо засопел, но взгляд, брошенный на супругу был таким нежным, что мне стало чуточку неловко.

- Будем дружить, Анастасия Аркадьевна? – на его фоне Тома смотрелась почти миниатюрно, а я – так и вовсе маленьким ребенком. Сергей Иванович возвышался надо мной сантиметров на тридцать точно, а уж в объеме… но улыбка была настолько озорной, удивительно преображая бородатое лицо, что я с удовольствием протянула в ответ руку.

- С удовольствием, Сергей Иванович, - мою конечность пожали удивительно бережно, ухмыльнувшись совсем уж по-мальчишески, - только очень прошу – просто Настя.

Посмотрела в этот момент и на Тому, предлагая неформальное общение им обоим.

- Согласен, - с готовностью кивнул мужчина, выразив общее мнение, - но тогда уж – Сергей, если вы не против.

Против я точно не была…

Дружеская атмосфера требовала «продолжения банкета».

- Предлагаю «обмыть» знакомство в вашем замечательном буфете, - предложила, чуть смущенно пожав плечами, - с утра совсем ничего не ела и голодная аки рота солдат. Даже кофе не выпила, представляете?

- У-у-у, какой непорядок, - шутливо нахмурился Сергей, переглянувшись с Томой. Сложилось впечатление, что им даже не надо было говорить вслух, чтобы прийти к общему мнению. Удивительно гармоничная пара, даже завидно маленько стало. По-доброму, само собой, - это вопиющее нарушение рабочего порядка! Немедленно на выход, запасаться калориями!

- Настя, ты…

Договорить Тома не успела.

В этот момент в дверь снова тихонько постучали.

А на мое удивленное «Да?» в кабинет зашел еще один мужчина.

Вот только знакомиться нам уже было не нужно…

Глава 3

- Настя, ты…

Узнать, что хотел сказать Вова, нам не удалось – он явно не ожидал увидеть в кабинете так много народа и осекся. А я почувствовала, как начинаю замерзать. Будто волна холода неожиданно, как стылый зимний воздух клубами вваливается в натопленную избу через приоткрытую дверь, растекся от груди к конечностям. Хорошо, хоть зубы клацать не начали, хотя руками себя все же обхватила в машинальной попытке согреться.

Рано я обрадовалась. Слишком рано.

- О, какие люди, - от восклицания Сергея, прозвучавшего в его обычной манере очень громко, вздрогнула, - Анастасия, знакомьтесь! Это наш хирург, Владимир Евгеньевич, весьма перспективный парень! Вов, ты чего здесь? Пациента срочно посмотреть надо? Или знакомиться пришел? Что-то я не замечал за тобой раньше такой общительности! Или решил за красивой девушкой приударить?

Сергей с Томой рассмеялись, а я слегка покраснела. И это не от гнева или обиды – в целом, шутка была довольно невинной, почти дружеской. Вот только говоривший даже не догадывался, что вторгся на запретную территорию. И что все сказанное прозвучало для меня совсем по-другому…

Но постепенно смех стих. Мы с Вовой в упор смотрели друг на друга, едва ли поддержав общее веселье. И молчали. И смотрели…

Он – со странной смесью напряжения, тоски и жадного нетерпения. А я…

А что я?

Мне хотелось, чтобы он ушел. Потому что выражение его лица не обещало ничего хорошего. А это значило, что спокойной жизни мне здесь не будет. А ворошить с таким трудом уложенное прошлое в душе мне совсем не улыбалось. Но как сказать это при всех, чтобы он понял?

- Кхм, кхм, - басом прокашлялся главный хирург больницы, спугнув синицу, невесть зачем приземлившуюся на подоконник за окном, - мы, пожалуй, пойдем. Чувствую, что кофе сегодня отменяется…

- Нет! – прозвучало нервознее и громче, чем я планировала, поэтому пришлось выдавить из себя широкую улыбку. – Ни в коем случае, Сергей Иванович! Если у Владимира Евгеньевича нет ничего срочного, разумеется…

Назвать Вову по имени-отчеству получилось легко и непринужденно, удивив меня саму. Но чуть позже я поняла, почему. Такое обращение было безликим, рождая такую необходимую мне дистанцию. Позволяло делать вид, что мы просто коллеги. Что между нами ничего и никогда не было.

И не будет.

Вова только нервно качнул головой, подтверждая, что никто здесь и сейчас умирать не собирается. И послушно вышел в коридор вместе со всеми, позволяя мне закрыть дверь. А затем, так же молча, последовал за нами в буфет…

Твою ж мать!

Я шла рядом с Томой, вполуха слушая ее болтовню – она решила совместить приятное с полезным, и поход в точку общепита превратился в своеобразную экскурсию. Мне удавалось кивать в нужных местах, хотя в любое другое время рассказ бы меня по-настоящему заинтересовал. А сама тем временем с трудом держалась, чтобы не оглядываться и не бросать косые взгляды на идущих позади мужчин. И мне это удавалось.

Но прекратить вслушиваться в чужой разговор так и не смогла. В основном говорил Сергей, обрисовывая план работы на неделю, но и Вова не молчал, хотя его ответы едва ли получались длиннее пары предложений. А я думала о том, что его голос остался совсем таким же, каким его запомнила, в отличие от внешности...

До буфета дошли очень быстро. Это оказалось довольно просторное помещение, уютное и чистое. Белые столы, бежевые крашеные стены, цвета молодой листвы занавески, мягкие стулья – это тебе не студенческая столовка с въевшимся во все запахом жареной квашеной капусты! Здесь, кстати, очень аппетитно пахло пирожками и кофе, заставляя сглотнуть тут же выделившуюся слюну.

К моему счастью, в это время тут было немноголюдно. Поэтому, отстояв очередь всего в два человека, я с удовольствием купила два больших пирожка – один с печенью, а другой с картошкой, большой стакан латте и, подумав, добавила к этому еще пирожное «картошка». Сладкое я безумно любила, но фигуру было жалко. Впрочем, сегодня можно и похулиганить.

Мы расположились за дальним столиком так, что Вова оказался как раз напротив меня. Я опасалась, что под настырным взглядом не смогу есть, но, как оказалось, зря. Организм устал нервничать, перебрал впечатлений и просто нечеловечески хотел жрать. Поэтому, пододвинув к себе тарелки, я впилась зубами в первый пирожок…

- А вы давно знакомы, да?

Вопрос Томы прозвучал настолько неожиданно в контексте обсуждаемых историй из жизни, что я чуть не подавилась. Хорошо - к этому времени я успела все дожевать и теперь допивала остывший кофе. Плохо – что мы с Вовой машинально переглянулись, не оставив сомнений в правильности догадки.

- Знакомы, - выдохнул Вова и опрокинул в себя оставшийся чай – он, в отличие от нас, ничего есть не стал.

Дальнейших пояснений ни от меня, ни от него не последовало, но любопытная тишина за столом не дала расслабиться.

- А как так получилось? Расскажи, Насть? – попросила коллега, с любопытством заелозив на стуле. Ее муж, судя по лицу, полностью поддерживал супругу.

А я снова бросила короткий взгляд на мужчину напротив, пытаясь понять его настрой. Но Вова лишь в упор смотрел в ответ – было понятно, что говорить придется мне. И я не знала, радоваться этому или огорчаться.

- Да нечего рассказываться, - пожала непринужденно плечами, - просто учились в одном университете, только я на два года младше.

- А-а-а, - немного разочарованно протянула Тома, - так ты жила в этом городе и потом переехала?

- Да, - кивнула, допив кофе и теперь проворачивая бумажный стакан в ладонях, - родилась здесь, а уехала всего несколько лет назад. Так что, можно сказать, почти своя.

Тома рассмеялась, но тут же затихла…

- И все?

Я вздрогнула. К этому вопросу была не готова. Не готова к тому, что Вова спросит это так громко и при всех. К тому, что без улыбки будет ждать ответа так, будто это имеет огромное значение. К тому, что этот вопрос зададут так быстро…

- Не все, - чуть улыбнулась и спокойно взглянула на того, кто когда-то сжег меня дотла, - еще жили в одном подъезде, только я на два этажа ниже. Что, впрочем, тоже – ничего особенного.

- Вот, значит, как…

Вова так резко встал, что теперь дернулись все. А мужчина только с силой задвинул стул и ушел, ни на кого не оглянувшись.

А я нашла в себе силы снова недоуменно пожать плечами.

И только задрожавшие враз пальцы с силой смяли стакан, превращая его в неаккуратный комок. И притихшие Сергей с Томой переглянулись, подтверждая, что их точно не обмануло мое показное равнодушие.

Выдох получился тяжелым и долгим.

Интересно, а когда ближайший поезд отсюда?..

Дальнейший разговор не клеился. Спустя несколько минут я попросила прощения и встала, собираясь уйти. Задерживать меня, ожидаемо, никто не стал. Только Тома посмотрела на меня с сочувствием и ободряюще улыбнулась.

Да, да, знаю. Все будет хорошо…

К кабинету возвращалась с затаенным страхом – почему-то опасалась, что Вова ждет меня там, с намерением продолжить ненужный мне разговор. От уверенности в том, что года стерли большую часть воспоминаний и притупили остроту тех эмоций, не осталось и следа. Вова явно ничего не забыл.

Хотя от его реакции до сих пор остались странные ощущения. Вот что я должна была ответить на его вопрос? Что мы были друзьями? Любовниками? Какую характеристику наших недоотношений он ожидал услышать?

«Я дружила с его братом, но он оказался мудаком. А потом я думала, что влюблена в Вову, мы несколько раз занимались потрясающим сексом, он признался мне в любви, а потом продал. Потому что в семье оказался не один урод, а два». Так, что ли? Тоже мне кино: «Два мудака и одна девушка…»

Даже головой тряхнула, нервно хмыкнув.

Претензии у него, поглядите-ка. Только свое право предъявлять претензии и требовать объяснений он давно потерял. Продал за десять фотографий. Так что пусть любуется…

Облегченно выдохнула, не обнаружив никого рядом со своим кабинетом. Пациентов, кстати, тоже не наблюдалось, хотя это факт больше расстроил, чем обрадовал. Работа – отличный способ избавиться от дурных мыслей и, заодно, сделать полезное дело. Но первый день, записи как таковой нет еще, персонал по большому счету не особо в курсе появления еще одной рабочей единицы…

В общем, день обещал быть долгим…

Но, к моему счастью, это предположение оказалось ошибочным. Буквально через четверть часа дверь в мой кабинет отворилась, явив моему удивленному взгляду молоденькую девушку. Оказалось, что заведующий уже подсуетился и мне выделили медсестру, с которой мне теперь и предстояло работать.

И стало намного веселее. Меня быстро ввели в курс работы, рассказав о потоках больных, формировании очередей на обследование, особенностях ночных дежурств и, заодно, большинство местных сплетен. Девушка оказалась доброй и веселой, а также довольно тактичной, поэтому даже сплетни выглядели, как повседневные новости из жизни коллектива. Мы быстро нашли общий язык, и даже успели принять до конца дня трех или четырех пациентов из разряда «прямжутькаксрочнонадо».

Выходила из больницы я уже с прекрасным настроением, забыв про поезд и желание сбежать раньше времени. Оглядываться по сторонам, правда, не перестала…

Но это оказалось лишним. Вову я в этот день так и не увидела.

И на следующий день мы ни разу не столкнулись.

И в среду тоже…

Соскучилась ли я? Нет, вовсе нет. Стало спокойнее, а походы в буфет за утренним обязательным кофе перестали напоминать переходы по минному полю под прицелом снайпера. Работа постепенно вошла в привычное для всех русло, а коллеги потихоньку начали заглядывать с немудреными просьбами. Вот только я себя порой ловила на кощунственной и совершенно нелогичной мысли, что была бы совсем не против еще раз услышать такой знакомый голос «соседа». А еще – посмотреть на него со стороны. Не разговаривать, точно нет! Просто посмотреть… и послушать.

Заведующий зашел ко мне посреди недели и поинтересовался, не хочу ли я взять ночные дежурства. От меня возражений не последовало и он с готовностью подсунул мне график, предложив выбрать самой удобные для меня даты. До конца этого месяца оставалась всего неделя, поэтому все уже было распределено. А вот дальше оказалось практически «пусто». Я подумала и решила, что два раза в неделю – самое оно. Тем более, после ночи полагался «отсыпной» день, что мне было позарез нужно – ремонт, документы, нотариус, да и мало ли.

А еще через два дня поняла, что ничего не наладилось. И передышка оказалась короткой и обманчивой.

Потому что, как оказалось, в приемном отделении существовал общий график. Там фигурировали все врачи, выходящие на дежурство по дням недели – хирурги, терапевты, неврологи и не только, в полном составе. И, зайдя в поисках затерявшегося протокола обследования в регистратуру, я с любопытством глянула на этот самый график… чтобы через секунду почувствовать, как сворачиваются узлом внутренности.

Потому что в каждой строчке того дня, когда стояли мои дежурства, оказалась фамилия Вовы. Более того – в большинство строчек она оказалась вписана от руки, вычеркивая ранее напечатанное…

Вова всегда был упрямым, я помнила.

Надеюсь, и он помнит – я упряма не меньше.

С трудом доработала оставшиеся часы до окончания рабочего дня. Настроение скакало, как давление у недисциплинированного гипертоника, пропускающего через раз прием лекарств и не ограничивающего себя ни в питании, ни в выпивке. Я то хмурилась в приступе жгучего раздражения на Вову, не желающего оставить меня раз и навсегда в покое, то искусывала губы от тоскливого беспокойства, сменяющегося подавленностью.

Себе врать не стала – я не только не простила и не забыла. Чувства, что таким пышным цветом распустились в душе шесть лет назад, несмотря на все мои старания, несмотря на предательство трех самых дорогих в жизни людей, так и не удалось уничтожить. Да, горели. Да, почти обуглились. Но не умерли, откликаясь теперь неприятной тревогой в груди.

Вот только тонкая розовая кожица, едва начавшая просвечивать через черную корку, не готова к новым потрясениям. К любым - не готова. Потому что расползется, полопается, сразу начав истекать кровью и душить меня болью. Снова.

Поэтому – нельзя поддаваться. Нельзя позволить всему повториться вновь. Просто нельзя, и все.

Как же мне хотелось уехать! Просто бросить все – обязательства, оформление документов, вещи, ремонт, все! Взять билеты и укатить обратно – к Татьяне, ее будущему малышу, Олегу с Васькой. Там, где все спокойно, солнечно и понятно. Где меня не разменивают на куски подороже и подешевле…

Малодушно? Возможно. Только мне давно уже наплевать на чужое мнение.

Впрочем… отступать тоже совсем не в моем характере.

- Тома, я убежала, - заглянула я в соседний кабинет к коллеге, с которой мы с каждым днем общались все лучше и лучше. Неприятный инцидент в буфете был забыт, не помешав нам продолжить знакомство, - хороших выходных тебе!

- И тебе, Насть! - Откликнулась коллега, оторвавшись от дописывания последнего протокола. – Напоминаю, у тебя дежурство в понедельник. Не забудь зубную щетку!

- Обязательно, - рассмеялась я, - пока!

- Пока-пока…

Быстрым шагом я направилась на выход, стараясь не слишком стучать каблуками по кафельной плитке. Несмотря на насыщенный рабочий день, усталости почти не было – предвкушение запланированного на сегодня окрыляло. Через час меня ждал нотариус, а сразу после – Леся. И встрече с подругой я радовалась, как никогда. Телефонные разговоры – это, конечно, хорошо, но вживую – не сравнить.

Наверное, со стороны это выглядело странновато, но я шла и улыбалась. Довольно так, радостно. Встреча с подругой, еще и в конце рабочей недели, что может быть лучше? Наконец-то можно будет поговорить по душам, не скрывая собственных мыслей и страхов. Расслабиться и не думать о том, как себя вести и что сказать. Не следить за выражением лица в страхе выдать настоящие эмоции и чувства. Отдохнуть, в конце концов!

Свежий воздух осеннего по календарю, но почти летнего по погоде дня, ударил в лицо, срывая вдох. Я с удовольствием зажмурилась, чувствуя, как теплые солнечные лучи скользнули по лицу, будто поглаживая. Обняла себя руками, едва не рассмеявшись от странного удовольствия, и словно стряхнула все напряжение, скопившееся за последние дни. Все будет хорошо…

Нет! Все будет просто замечательно!

Легко сбежала с крыльца, с трудом удержавшись, чтобы не сорваться на бег. Все же шокировать коллег до такой степени не стоило. Да и бегать на шпильках занятие само по себе довольно экстремальное, а травмпункт или сапожник в списке сегодняшних мероприятий не значились точно.

Лучше уж спокойно прогуляюсь. И, когда никто не видит, попинаю уже частично опавшие листья, как в детстве. Почему нет? Тем более, что до нотариуса бодрым шагом как раз минут двадцать, времени на все хватит.

И, поправив сумочку на плече, я зашагала в нужном направлении…

Чтобы через три секунды удивленно вскрикнуть, когда чьи-то пальцы ухватили меня за локоть, заставляя остановиться и повернуться.

- Ты? – удивление быстро сменилось недовольством, заставляя резко высвободить руку и растерять всю радость с лица.

- А ты кого ждала? – усмехнулся Вова, оглядывая с ног до головы. Да таким взглядом, что я смутилась и разозлилась одновременно.

- Никого я не ждала, - огрызнулась, не скрывая раздражения. Вспомнила про теперь уже совместные дежурства и настроение совсем испортилось, - и тем более тебя! И не надо ко мне подкрадываться!

- Напугал? Извини, не хотел, - поднял руки мужчина в успокаивающем жесте. Не помогло. Мне, по крайней мере.

- А чего ты тогда хотел? – отступила я на шаг, всем видом демонстрируя нежелание продолжать беседу. – Только давай побыстрее, у меня встреча.

- Насть, - он выдохнул, становясь серьезным, - нам надо поговорить.

- Тебе, - качнула я головой и отступила еще на полшага, сложив руки на груди.

- Нам, - твердо поправил он, игнорируя мою демонстративно приподнятую бровь, - нам, Настя. Нельзя постоянно бегать и игнорировать друг друга. Я так долго ждал… Ты не должна была тогда уезжать. Должна была позволить мне все объяснить!

- Должна? – перебила я Вову, сузив глаза. Все чувства в секунду затмила такая злость, что меня начало мелко потряхивать. – Я еще и должна? А вы ничего не путаете, Владимир Евгеньевич?

Как обошлась без мата – сама не знаю. Ярость душила так, что в глазах мелькали черные точки. Я ждала чего угодно – извинений, оправданий, просьб о прощении, предложений все забыть и остаться друзьями, чего угодно! Но только не претензий и слова «должна»! Уж перед кем у меня долгов точно нет, так это перед ним и Пашкой! Выплатила! Сполна!

- Ася, ну зачем ты так, - поморщился он, словно убеждал маленького ребенка, - давай спокойно поговорим. А я тебя подвезу, куда скажешь…

Он машинально махнул рукой в сторону, надеясь сбавить градус накала, но… Я проследила в указанном направлении и едва не получила перелом челюсти, стиснув зубы до боли. Потому что на больничной стоянке стоял знакомый мотоцикл… тот самый…

- На транспорте, который дороже человеческой жизни, - выдохнула сдавленно, едва не задохнувшись от жгучей боли в груди. Внезапной, запредельной и слишком знакомой, чтобы дать еще один шанс кому бы то ни было…

- Что? Ты это о чем, Ася? – Вова смотрит недоуменно, но мне уже наплевать, насколько искренне это чувство. А уж актерские способности у него феноменальные, память меня не подводит.

- Я тебе не Ася! – Получается процедить тихо, но с такой ненавистью, что мужчина напротив едва заметно отшатывается. – И говорить с тобой я не хочу и не буду! И я ничего и никому не должна! И не надо делать вид, что между нами все еще что-то есть! Ничего нет! Ровным счетом ничего! И не будет!

Голос срывается от клокочущей внутри ярости, но меня слышат и понимают. Но не верят. Все еще не верят, что я это серьезно.

Но добавить ничего больше не успеваю…

- Ой, Вова! А что ты не сказал, что меня ждешь? Я бы поторопилась! – чужой голос врывается с накалившуюся до состояния ядерного взрыва атмосферу, действуя эффективнее пресловутого ведра ледяной воды. А по лицу мужчины напротив проносится волна эмоций – от недовольства и раздражения до вины и растерянности.

Я молча перевожу взгляд на незнакомку, которая успела подбежать к нам и теперь собственнически прижималась боком к Вове, обняв его за талию. Не обращая внимания на наше напряженное молчание и застывшего мраморным изваянием мужчину под ее рукой.

Симпатичная. Даже красивая. Молодая, едва ли моя сверстница, скорее – на пару-тройку лет младше. Стройная, с большой грудью, стройными ногами и модным каре на выкрашенных с цвет апельсина волосах. Что ж, остаться к такой равнодушной невозможно. Да и не обязан был Вова хранить мне верность все эти годы. Как и я ему.

Вот только почему так неприятно и горько?

Впрочем, наплевать. Все к лучшему.

- Настя, - что-то пытается сказать он, но мне уже удалось взять себя в руки. Улыбаюсь обними губами, равнодушно и до того безупречно вежливо, что саму подташнивает.

- Всего доброго, Владимир Евгеньевич.

И, не дожидаясь ответа, разворачиваясь, из последних сил делая шаги размеренными и спокойными, а спину – ровной.

И совсем не удивляюсь, когда слышу высокий голос незнакомки, удивленный и с заметными нотками ревности.

- Вов, а это кто?

И до последнего вслушиваюсь в происходящее за спиной. Даже тогда, когда заворачиваю за угол, удаляясь больше, чем на полсотни метров.

Но Вова молчит…

Снова.

Глава 4

К нотариусу долетела за десять минут, едва не стерев металлические набойки каблуков до основания. Не удивлюсь, если за мной тянулся дымный шлейф, заставляя многочисленных прохожих удивленно пялиться мне вслед. И, само собой, ни времени, ни расстояния мне не хватило, чтобы окончательно остыть. Поэтому еще три раза обошла большую многоэтажку в два десятка подъездов, в которой располагался офис юриста…

Благо, лишних вопросов нотариус задавать не стал. И мою нервозность никак не прокомментировал. Только воды в стакан налил и сразу приступил к делу. Времени это много не заняло – я все примерно знала уже из интернета и рассказа друга Андрея, тоже оказавшегося в схожей с моей ситуации несколько лет назад. Только мне повезло чуть больше – прописка в квартире позволила избежать внушительной пошлины на наследство.

Через двадцать минут я вышла из офиса будучи уже куда спокойнее. Нотариус сказал прийти через две недели – срок в полгода еще не вышел, а формальности требовалось соблюсти в любом случае. Хотя я точно знала, что других прямых наследников у матери нет – родители ее давно уже умерли, как и супруг, братьев и сестер у меня точно не имелось, а с Валерием, хвала небесам, расписаться она по какой-то причине не удосужилась.

Что ж, даже в этой бочке дегтя имелась капля меда…

Леся жила там же, где я помнила. Даже квартира была такой же, включая заметно «постаревший» ремонт. Ее родители купили дом за городом, в двадцати минутах езды от прежнего адреса, и теперь наслаждались прелестями жизни «на земле». И, со слов подруги, возвращаться не собирались. В доме имелись все удобства, включая бойлерное отопление, горячую воду и туалет, а машина позволяла чувствовать себя достаточно мобильными и свободными. В общем – все были довольны и счастливы, включая саму Лесю – личную жизнь в двадцать пять лет никто не отменял.

И теперь, душевно обнявшись и обменявшись восторгами по поводу долгожданной встречи, мы снова расположились на кухне.

- Ну, рассказывай, как жизнь, - тараторила подруга, доставая из холодильника вкусности, - как доехала? Как устроилась?

- Жизнь, как жизнь, ничего нового, - мы с ней периодически перезванивались и переписывались, так что насчет основных событий она была в курсе, - доехала с комфортом, устроилась без приключений.

- Настя! – Состроила она недовольную рожицу, ловко кромсая колбасу, сыр и огурец на тонкие пластики.

- Что? Правда, ничего интересного же, - пожала я плечами, стырив кусочек огурца с краешка доски, - ехала в купе, выспалась на двадцать лет вперед сразу. До квартиры добралась быстро, транспорт не перепутала, на улице не заблудилась. До вчерашнего дня выносила мусор и отмывала все, до чего могла дотянуться. Едва не расплакалась, когда, наконец-то, закончила. К нотариусу сходила. Пока оформляются документы - начну ремонт. Завтра пойду выбирать краску, обои и прочую ерунду. Интересно?

- Конечно! – С таким энтузиазмом откликнулась подруга, взмахнув рукой с ножом, что я покосилась на нее с опаской, отодвинувшись подальше на всякий случай. – А как на работе?

- Замечательно, - выдавила из себя с трудом, не вовремя вспомнив сегодняшнюю сцену на улице, - лучше не придумаешь. Коллеги – приятные, начальство – золотое. Давай, я тебе помогу, а?

Попыталась встать, в надежде легко и непринужденно «съехать» с темы разговора, но мне не дали. Леся так быстро замотала головой, отказываясь, что я вновь плюхнулась на попу. И вздохнула.

- Ты не юли давай, - подарила мне проницательный взгляд подруга, дорезав багет и разложив все по тарелкам, - я же вижу, что ты сама не своя. Что случилось? Кто настроение испортил? Если хочешь, то можем его заманить в укромное место и побить. Может быть, даже ногами…

В этот момент Леся открыла холодильник снова, и последние слова протянула очень задумчиво. И это так не подходило к смыслу сказанного, что я не смогла сдержать усмешку.

- Могу предложить вино, пиво, сидр и водку, - известила она меня, выглянув из-за белой дверцы, - что будешь?

- Сидр, наверное, - подумав, решилась я, - сегодня точно не повредит.

- Однозначно, - согласилась подруга, поставив передо мной знакомую тару с изображением лисички и красного яблока, - да и расслабиться после напряженной трудовой недели – святое! Ну, чтобы все были здоровы и обходили больницы стороной!

Мы выпили, синхронно поморщившись от ударивших в нос пузырьков газа. Леся предпочла пиво, так что ощущения у нас были примерно одинаковые. Я проворно сложила на кусочек багета огурец, сыр и колбасу, сходу откусив половину получившегося бутерброда.

И едва не замычала от удовольствия – со всеми делами и переживаниями только сейчас поняла, насколько успела проголодаться. На работе не пообедала, а кофе с конфеткой на завтрак организм уже давным-давно переработал.

- Ну?

Леся дала мне дожевать, но смотрела с таким выражением на лице, что я поняла – выбора нет. Надо колоться, иначе начнет пытать. И это совсем не образное выражение и не шутка.

Поэтому, сделав еще глоток сладкого напитка для храбрости, я быстро заговорила, решив выдать все и сразу.

- Я работаю в той же больнице, что и Вова. Тот самый Вова. Ты не думай, сюрпризом это для меня не стало – с самого начала знала, но решила ничего не менять. В конце концов, мы уже давно не те студенты, выросли. Да и всего на пару месяцев приехала! Думала, что это не станет проблемой – столько лет прошло. Надеялась, что прошлое осталось в прошлом и нам незачем все ворошить снова, но…

- Он так не считает? – понятливо откликнулась Леся с сочувствием в голосе.

- Нет…

Мы помолчали, думая каждая о своем. Здесь и сейчас я сожалела о том, что так сорвалась днем. Слишком много эмоций, просто чересчур. И теперь никак не получится сделать вид, что все забыла. Что чувства остыли, а я спокойна и равнодушна. Что мне и вправду нет дела до одного темноглазого хирурга, которого сегодня обнимала какая-то рыжая девка!

И скажите мне, пожалуйста, на какой хрен я ему сдалась, если он кувыркается с ней?!!

Кобель!

Я с чувством отхлебнула из банки, едва не подавившись.

И едва сдержалась, чтобы изо всех сил не грохнуть ею же об стол.

Три месяца! Мы встречались едва ли три месяца! Я полюбила – он предал. Банально! Да, неприятно, но случается! Дерьмо вообще имеет свойство всплывать в неожиданных местах! Но почему я не могу это забыть уже шесть гребаных лет?! Его забыть не могу! Почему?!!

- Насть, - так тихо и странно позвала Леся, что я чуть не вздрогнула от неожиданности и нехорошего предчувствия, змеей скользнувшего по позвоночнику, - ты, наверное, на меня разозлишься, но я должна тебе рассказать… Раньше не говорила – не хотела напоминать, ты тогда так сложно все это переживала, что смотреть было просто невыносимо… Но сейчас… в общем, хочу рассказать, а то ощущение, что обманываю…

- Лесь, ты о чем? – Приподняла я брови, крепче сжав банку и стараясь не нервничать раньше времени. Получалось плохо – на банке остались небольшие вмятины.

А Леся все молчала, опустив глаза и нервно колупая ногтем этикетку на своей бутылке…

- Ну, давай, уже! Жги свою великую тайну! А то я сейчас себе такого надумаю! – Не выдержала я, повысив голос и всплеснув руками.

- Ты… ты только не ругайся, - нерешительно начала подруга, а я еле сдержалась, чтобы не взвыть. Что ж там за откровения? Так и до инфаркта недалеко!

Но Леся, слава богу, дальше испытывать мое терпение не рискнула.

- Тогда, после того, как ты уехала, Вова тебя искал, - я так недоверчиво глянула на нее, что девушка усмехнулась, - что? Думала, что не будет?

Я не ответила ей. Но в голове все прозвучало ясно и понятно – да. Думала, что не будет. Более того – была в этом абсолютно уверена. Я же всё сделала! Всё, что ему от меня требовалось и даже немного сверх. Хотя… возможно, Еноту не понравились фотографии – все же ракурс был не слишком откровенным. Да, тогда все сходится.

Но это уже были не мои проблемы.

Удивление сменилось привычным раздражением с оттенком разочарования. Никакая это не тайна. Так, легкое напоминание о собственной глупости и наивности. Которые, как я очень надеялась, в себе искоренила.

- Впервые он ко мне пришел через два дня после твоего отъезда, - продолжила Леся, не дождавшись от меня вменяемой реакции. А я слушала, но уже гораздо спокойнее, откинувшись на спинку удобного стула, - я не ожидала его увидеть, сама понимаешь. Не спрашивай, откуда он достал мой адрес – этого мне не сказали. Он пытался узнать, куда ты исчезла, просил дать телефон или адрес… но…

Леся не договорила, но все было понятно и без слов – она просто не могла ничем помочь Вове. Я не сказала никому, куда уезжаю. И телефон отключила почти сразу, купив новую симку только после того, как встретилась с Татьяной. Само собой, я все рассказала подруге, извинившись за поспешное решение и вынужденные тайны – но только через месяц. Ведь действительно боялась, что будут искать. Только не Вова, а мать с Валерием и их подельники. В тот момент я думала, что интересна только им…

- Он тогда довольно быстро ушел, хотя у меня осталось ощущение, что не поверил. Я тогда еще на тебя чуть не обиделась – ты же ничего не рассказала, только выглядела так, будто кто-то умер. Кстати, твой Вова выглядел примерно так же – небритый, глаза шальные…

Она замолчала и отпила пива. Я уже было подумала, что на этом погружение в прошлое закончилось, но оказалось, что нет…

- Еще больше я удивилась, когда он пришел во второй раз – примерно через неделю после первого визита. Напугал меня тогда прилично – родителей нет, вечер, а тут в двери ломятся так, будто вопрос жизни и смерти. От страха еле до двери дошла – просто в глазок поглядеть. А потом, конечно, узнала… открыла… Чтобы потратить не меньше часа на то, чтобы убедить его, что и правда ничего не знаю. Каюсь, пыталась спросить, что между вами произошло, и почему ты вдруг решила исчезнуть…

- Не ответил? – иронично приподняла я брови, делая глоток из банки с сидром. И удивленно поняв, что она пустая. И когда успела?

- Нет, - усмехнулась подруга, - только хмурился. И злился.

Я слегка пожала плечами. Неудивительно.

Хотя за напускным равнодушием изнутри пробивалось легкое удивление – настойчивость парня в моих поисках выглядела немного странно. Зачем? Все же уже было понятно и ясно.

- А еще через неделю он пришел снова, - прозвучало так невероятно, что я недоверчиво уставилась на подругу, неловко уронив пустую жестяную банку, которую продолжала держать в руках, на стол, - да, да, я тоже сильно удивилась. Выглядел он кошмарно, на мой взгляд – ощущение, что футболка на нем была та самая, что и в первый раз. А к отросшей уже почти бороде добавились синяки под глазами, широкая ссадина на левой скуле и разбитая бровь.

Мое лицо вытягивалось все сильнее, а в голове не было ни одной связной мысли. Теперь я слушала подругу жадно, ловя каждый звук и малейший оттенок эмоций в словах.

- В тот день он на коленях умолял меня сказать, где ты. Рассказать хоть что-нибудь. Или… или хотя бы передать, что он тебя любит. Что не представляет, как дальше жить. И что готов сделать все, что угодно, лишь бы ты вернулась…

Вова?

На коленях?

Умолял?

В голове не укладывалось.

В груди шевельнулась давно забытая горечь, откликаясь тяжелым комом в горле. Зачем он это сделал? Чего добивался?

Но оказалось, что сюрпризы еще не закончились.

- Прости, но я тогда рассказала ему, что ты уехала к тете. И он, как ни странно, понял, о ком речь, хотя даже город назвать тогда ему не смогла. И знаешь… хорошо, что ты не оставила мне ни адрес, ни телефон. Я бы ему сказала. Просто… ты даже не представляешь, какой он тогда пришел. Я впервые видела человека в таком отчаянии… А еще…

Она снова отпила пиво и, поморщившись, тоже обнаружила, что бутылка опустела. Но, к моему счастью, за новой не пошла. Решила сначала закончить разговор.

- Еще через несколько дней я узнала, что Пашка лежит в больнице. Помнишь Лизу с третьего курса? Я тебе про нее рассказывала, наши родители с детства дружат, ну и мы тоже общались с ней, правда нечасто...

Я нетерпеливо кивнула – память меня еще пока не подводила, хотя иногда очень хотелось.

- Так вот, она тогда подрабатывала – дежурила ночами в той больнице, где ты сейчас работаешь, санитаркой. И рассказала мне удивительную историю, что один из студентов нашего универа с четвертого курса жестоко избил собственного брата. И тот теперь лежит в травме с сотрясением, сломанной рукой и ребрами. Догадываешься, о ком речь?

Моргнула я только спустя полминуты.

А затем остервенело потрясла головой.

Я уже ничего не понимала. На Лесю обиды не было, даже капли. Да и какие обиды? Тогда я уехала в таком состоянии, что одно напоминание про Вову могло разнести в щепки ту хрупкую плотину, позволявшую мне не сорваться окончательно. А уж такая неоднозначная информация… вот зачем он приходил к Лесе? Так настойчиво искал со мной встречи… для чего? Хотел все объяснить? Но что именно? Ведь я своими глазами видела его и Енота. Видела тот проклятый фотоаппарат. Да и слова Пашки… что тут вообще можно было понять не так??

А уж ситуация с больницей вообще ни в какие ворота не лезет…

Бред какой-то!

Леся встала и, ни слова не говоря, собрала пустую тару. Отнесла ее в мусорное ведро под раковиной. Взяла в холодильнике еще две бутылки…

- Насть, - тихо окликнула она меня, сев напротив и пододвинув одну из бутылок ко мне, - а ты не думаешь, что… в общем, что вам и правда надо поговорить? Вдруг…

Я помолчала еще минуту.

А затем качнула головой, отвечая на все сразу.

- Нет, Лесь, - теперь уже я встала и подошла к столешнице кухонного гарнитура, включая стоявший там чайник, - не думаю. Да и какой смысл? Прошло уже шесть лет, а это в двадцать с лишним раз больше того времени, что мы встречались. Да и сомневаюсь я, что какие-то факты, пусть даже и неизвестные мне, смогут существенно повлиять на ту ситуацию. Зачем ворошить? Тем более, что он уже не одинок…

И снова болезненный укол в самое сердце. Нелогичный, неправильный, и от этого еще более мучительный. И горло перехватило, на секунду, но все же.

А я уже и забыла, когда плакала в последний раз…

- А ты? – звучит неожиданное от Леси, заставляя замешкаться в попытке вспомнить, о чем только что мы говорили. А затем тихое, и от того даже вполовину не такое уверенное, как бы мне хотелось…

- И я…

А через три часа, вернувшись домой на такси, несмотря на настойчивые уговоры подруги остаться на ночь, я молча сидела на кухне, бездумно помешивая ложечкой безнадежно остывший чай. Рассказ Леси оказался слишком неожиданным… слишком неправдоподобным… слишком не про меня и не про Вову…

И поэтому я никак не могла понять, принять и уложить в голове его поступки. И думала, думала, думала…

Так ничего и не придумав, я вылила жидкость из кружки в раковину, даже не притронувшись. Приняла душ и разложила постель, пытаясь отвлечься на завтрашние планы.

А еще через полчаса, закутавшись в одеяло по самый нос, решила просто выкинуть все рассказанное подругой из головы. Забыть и никогда не вспоминать. Потому что это рождало ненужные вопросы. А я все равно не собиралась ничего выяснять. Да и кому это нужно? У Вовы есть девушка, возможно даже невеста. У меня – Олег…

Мне нужно два месяца. Всего лишь два месяца. И все закончится. Я вернусь к прежней, уютной и счастливой жизни, а Вова останется здесь. И незачем рвать душу на части, потому что в этом городе моего будущего нет.

Я поговорю с ним. Один раз. Чтобы Вова понял – у нас разные жизни. И нужно просто немного потерпеть, чтобы снова остаться друг у друга только воспоминанием. Ярким, чувственным, но ни разу не желанным.

И в этот раз мы попрощаемся навсегда…

И в тот момент, когда я протяжно выдохнула, принимая это решение, в дверь квартиры решительно, хоть и негромко, постучали…

Глава 5

Утро началось поздно. Можно сказать – почти в обед. Предыдущий день оказался насыщенным на события и эмоции, да и уснула ближе к трем часам, поэтому организм проигнорировал все признаки уже наступившего дня и решил устроить себе полноценный отдых. Даже будильник каким-то образом отключила, не приходя в сознание!

В итоге, встала с двойственным ощущением. С одной стороны – выспавшаяся и бодрая – я готова была любить весь мир. А с другой – весь тщательно составленный план на день летел в задницу бенгальского тигра. Впрочем, если ускориться…

Через час я уже стояла в огромном магазине, специализирующемся на товарах для стройки и ремонта. Следовало присмотреться к ценам, оценить ассортимент обоев, взять для сегодняшних работ грунтовку, шпатлевку, краску для потолка, кисточки, валики, перчатки и еще кучу нужных вещей. Ремонт решила начать с комнаты матери – так было проще всего. Помещение сейчас стояло практически пустое, не требуя дополнительной какой-то подготовки. Затем планировала навести красоту в своей комнате, а в последнюю очередь – кухня и санузел. Для работ на кухне требовались мужские руки – сама вынести всю мебель я просто не смогу. А для санузла нужен был плиточник – дешевая советская пластиковая плитка уже ни на что не годилась, а я сомневалась, что сумею все красиво и, главное, правильно, сделать сама. Хотя, возможно, увидев цену за работу такого специалиста, и передумаю…

Впрочем, что сейчас заранее заморачиваться – фронт работ огромен, есть на что отвлечься.

Еще через час, поблагодарив приятного водителя такси, который помог загрузить и выгрузить покупки из багажника, я, пыхтя и матерясь, потащила все добро домой. Чтобы через три бесконечных лестничных пролета, практически бросив ношу на пол, со стоном разогнуться, хрустнув всеми костями сразу. Да уж, в тренажерку бы мне походить… ну, или хотя бы в бассейн, на худой конец…

День пролетел быстро. Включив музыку погромче, я довольно весело ободрала все обои, усыпав мелкой пылью из старого клея, побелки и обычной грязи все вокруг, и себя в том числе. Вынесла на мусорку два пакета, прибралась. Соскоблила старую побелку. Убралась. Прогрунтовала стены. Убралась. Покрасила потолок на один раз, порадовавшись собственной предусмотрительности в том, что догадалась купить валик на длинной ручке. Убралась…

Поздно вечером, зайдя, наконец, в ванну, чтобы умыться и привести себя в порядок, вздрогнула. Странный силуэт в зеркале напугал так, что едва не вскрикнула. И только через несколько секунд, когда адреналин немного схлынул и позволил пошевелить извилинами, поняла, что это мое отражение.

На меня смотрело чумазое растрепанное существо неопределенного пола – белые, торчащие во все стороны волосы, вылезшие из завязанного утром небрежного хвоста, разводы грязи и краски на лице, клочок обоев, торчащий из-за воротника старой футболки – удивительно, как от меня еще прохожие, перекрестившись, не шарахнулись, когда мусор выносила. Тряхнула головой. Вокруг тут же взметнулось облачко белой пыли, медленно оседая на плечи, раковину и пол.

Умница, красавица, взгляд не оторвать… Таблички не хватает – «слабонервным вход воспрещен, остальным – консультация психолога направо по коридору». Мда…

В итоге, когда через полтора часа я, наконец, себя отмыла и покормила, второй раз за день, глаза начали слипаться. А ведь завтра еще и дежурство, перед ним желательно было бы выспаться…

И в тот момент, когда я почти провалилась в сон, снова раздался стук в дверь. Негромкий, но какой-то настойчивый…

Я вздрогнула и мгновенно проснулась, резко сев в кровати. Нервно пошарила рукой по тумбочке, схватив телефон – время на часах показывало почти половину первого. И кого снова принесло? В груди тяжело бухало сердце, мысли разбегались, а ступни с ладонями тут же похолодели – и плевать, что всего пять минут назад мне было жарко под легким одеялом.

Стук повторился.

А я тихо выдохнула, словно меня мог кто-то услышать. Вот кто мог прийти, тем более второй день подряд? Точнее, ночь. Соседи? Так за солью – поздно, а если бы что-то случилось, например, затопила, то стучали бы в разы решительнее. И орали вдобавок.

Знакомые? Так и не осталось у меня тут особо знакомых, а Леся бы позвонила сначала.

Незнакомые? Или даже вернее, не мои знакомые?

Снова стук.

А я опять выдыхаю. И снова вдох-выдох, только медленнее. И…

Аккуратно встав, я тихонько прокралась к сохранившейся металлической двери в свою комнату. Стараясь не издавать лишних звуков, медленно закрыла ее, задвинув тяжелый шпингалет.

И, уже в разы спокойнее, вернулась в кровать, завернувшись в одеяло по самый нос. Чувство самосохранения победило любопытство, так что даже в глазок посмотреть желания не возникло.

Ночь на дворе.

Нет меня.

Сплю.

А дверь входную надо бы тоже поменять…

- Анастасия Аркадьевна, можно заводить? – уже знакомая мне медсестра приемного покоя Рита несмело заглянула в кабинет, предварительно постучав.

- Конечно, заводите, - кивнула я, улыбнувшись. А едва дверь закрылась, поморщилась и, прикрыв глаза, помассировала двумя пальцами переносицу.

Дежурство началось плохо. Вот прям очень плохо, особенно по меркам суеверных врачей, заступивших «в ночь». Едва я успела попрощаться с заведующим и Томой, как зазвонил телефон – привезли пожилого мужчину с желудочно-кишечным кровотечением. А еще через десять минут он, внезапно захрипев, выдал остановку сердца. Не откачали…

Вся дежурная бригада, включая санитарок, вздрогнула. Смена началась со смерти, хуже приметы не придумаешь. И, к сожалению, она сработала сегодня на полную катушку…

Машины скорой помощи стояли на пандусе приемного покоя в очереди по пять штук разом, пациенты, как назло, поступали тяжелые, за редким исключением, а мы не успевали даже выдохнуть и глотнуть воды, не говоря уже о чем-то большем.

Лично меня радовало только одно – с Вовой проблем не возникло. Впрочем, это исключительно потому, что хирурги вот уже четыре часа, как не вылазили из операционной. На планерке мы виделись, конечно, но даже не поздоровались - он что-то напряженно обсуждал с Сергеем, продолжив и после того, как всех отпустили. И я упорно убеждала себя, что мне это нравится, а неприятное тянущее чувство в груди от того, что так или иначе между нами осталась недоговоренность, которую нужно исправить. Только из-за нее, и никак иначе.

Но сейчас меня больше волновало недовольное бурчание собственного желудка, который снова забыли в обед покормить. И пить хотелось нещадно… И полежать, хоть пять минуточек. Оставалось надеяться, что Рита не ошиблась, и этот пациент, наконец-то, последний, из имеющихся на данный момент в приемном покое. И следующего привезут хотя бы через полчаса, позволив мне подняться наверх, в свой кабинет, и поесть.

Я успела дописать предыдущий протокол осмотра, когда дверь снова открылась. Рита, недовольная и взъерошенная, подкатила кресло-каталку с худощавым молодым мужчиной весьма неопрятной наружности.

- Что тут? – привычно спросила я, протягивая руку за историей болезни. Едва сдерживаясь, чтобы не скривиться – амбре от пациента было неописуемым. Судя по всему, пил он неделю, как минимум. И столько же не мылся.

- Подозрение на панкреатит, - ответила медсестра и отошла к двери, стараясь дышать через раз. Жаль, что я так не могу.

- Ясно, - понимающе хмыкнула, и тут же скомандовала, - одежду поднимите, пожалуйста. Как можно выше, да. И штаны чуть ниже опустите.

Мужчина, чересчур весело ухмыльнувшись, задрал грязную, в непонятных разводах футболку и одним движением дернул вниз такого же качества трико, продемонстрировав все на грани полного обнажения. Трусов на нем не оказалось, и густая шевелюра в паху вызвала чувство зашкаливающей брезгливости, откликнувшись тошнотой.

Я, стараясь сохранить невозмутимость, надела перчатки и достала бутылочку с гелем.

- Так, посмотрим…

Обычно я что-то, но говорила. Отвечала на вопросы пациентов, если они возникали, спрашивала что-нибудь из анамнеза, просто бормотала себе под нос. Но здесь и сейчас атмосфера к разговорам не располагала. Хотелось закончить побыстрее и распахнуть окно, чтобы выветрился напитавшийся не самыми приятными запахами воздух.

Рита сопела все там же, около дверей, уставившись в экран телефона, а я полностью сосредоточилась на работе. Так, желчный пузырь, печень… мама дорогая, что он пил? Уже цирроз на пороге, а мужику и сорока лет нет…кошмар. Почки, селезенка… Что интересно - почти нормальные. Даже песка в почках нет, счастливчик. Хотя, если вместо нашей воды пить водку… в рекламе ж говорят, что там все очищено до скрипа. Вот теперь верю прям. Поджелудочная…где ж она, бедная…

Я настолько погрузилась в процесс, что прикосновение к руке стало полной неожиданностью. Машинально попыталась выдернуть запястье, на котором сомкнулись чужие пальцы, но хватка оказалась неожиданно сильной.

- Отпустите меня, - страха не было, только раздражение от нежеланных прикосновений. Но интуиция уже подсказывала, что на этот раз ситуация выходит из-под контроля…

- Доктор, а вы не хотите посмотреть меня ниже, - похабно ухмыляясь, проговорил мужик, продемонстрировав неполный набор полусгнивших зубов, - там тоже есть кое-что очень интересное.

Он начал сдвигать мою руку с датчиком к паху, неожиданно положив левую ладонь на мое колено. А в тот момент, когда я попыталась вскочить, резко приподнялся и схватил вторую руку, дергая на себя.

- А ну стой, сучка! – меня обдало вонью нечищеных зубов напополам с перегаром, а я каким-то чудом удержалась на ногах, больно ударившись ногой о край кушетки. Успев бросить взгляд на дверь, около которой застыла в шоке медсестра.

- Рита, охрану! – успела я крикнуть прежде, чем очередной рывок заставил меня сесть на кушетку.

- Но у нас…

Лепет медсестры придал сил. И разозлил до крайности.

- Бегом, дура!

Риту сдуло.

А я осталась с огромной проблемой один на один. И требовалось что-то придумать, чтобы остаться целой и здоровой физически и морально за те пару минут, что потребуется охране или кому-нибудь, чтобы добраться до кабинета. И придумать срочно…

А события тем временем набирали обороты. Мои запястья отпустили, но лучше от этого не стало – чужие ладони тут же притянули меня ближе к дурно пахнущему телу, попутно облапав за ягодицу и грудь. Я изо всех сил пыталась оттолкнуть мужчину и вырваться, но получалось плохо – силы, даже учитывая его худобу и потрепанный внешний вид, были слишком не равны.

Рывок за ворот халата – и верхняя пуговица отлетает под звук лопнувших ниток. В разрезе – легкий топ, и это почему-то невероятно злит этого сумасшедшего, окончательно растерявшего весь здравый смысл. Я с омерзением и накатывающим все сильнее страхом из последних сил упираюсь в чужие плечи, пытаясь, одновременно, и оттолкнуть и ударить, но мои жалкие попытки словно никто не замечает.

Почему не кричала? Да черт его знает! Голосовые связки словно парализовало, и я только шумно дышу, чувствуя, как начинают ныть перенапряженные мышцы. Понимая, что помощь по какой-то неведомой причине не торопится. И еле сдерживаясь, чтобы не скатиться в панику, сосредотачиваюсь на борьбе целиком и полностью.

Насильнику откровенно неудобно и он наваливается на меня всем весом, толкая на кушетку в желании уложить. И одна мысль о том, что вонючее тело прижмется ко мне сверху вплотную, заставляет удвоить усилия. Совершенно случайно, в попытке удержать равновесие, с силой пинаю мужика по голени. И, судя по болезненному стону, попадаю в самое нужное место.

Но радость оказалась слишком преждевременной – дернуться я не успела. Лицо напротив перекосило в такой злобе, что ужас болезненными иголочками распался у меня внутри, заполняя тело. И новый вскрик, на этот раз мой, вспорол тяжелую атмосферу кабинета, когда мое плечо сдавили с такой силой, что перехватило дыхание от боли. А я только зажмурилась, когда насильник размахнулся для удара…

Секунда показалась вечностью. И я даже не поняла, что произошло раньше – исчезли пальцы, стиснувшие мою руку, или с грохотом ударилась о стену распахнувшаяся дверь. Кажется, что все это произошло одновременно, оставив на моей коже ощущение прохладного ветерка - словно супергерой из фильмов пронесся с нечеловеческой скоростью, причиняя заслуженное возмездие.

Глаза открываю с опозданием и начало пропускаю. Успеваю увидеть, как насильник с ускорением впечатывается всем телом в стену напротив, заботливо удерживаемый за горло чей-то сильной рукой. По инерции прикладывается о ту же стену затылком и тут же сдавленно охает от боли, когда кулак моего неожиданного спасителя находит его печень, ну или что там осталось от нее от более чем нездорового образа жизни.

Урод пытается бороться, цепляясь за одежду противника, а я с запоздалым удивлением понимаю, что это не охранник. Белый халат, голубой костюм под ним, шапочка в веселенькую расцветку с какими-то мишками…и смутное узнавание…

И едва не спотыкаюсь, скатываясь с кушетки и принимая вертикальное положение, в попытке отойти от дерущихся подальше…

Внезапно накрывает такое запредельное чувство дежавю, что не могу сдержать нервный смешок. И, слава богу, его никто не слышит, потому что это слишком странно и нелогично для всех, кроме меня.

Снова.

Опять.

Да как не назови! Карма у него что ли такая, спасать меня от всяких полудурков…

А тем временем драка, если ее можно так назвать, подходила к концу…

- Да я вас всех засажу, суки! Меня в больнице избили! А тебе вообще конец, падла! Один звонок – и все менты тут будут, посмотрим, как ты запоешь! А тебя, красавица, найду и… Уй!

Удар в солнечное сплетение – и «пострадавший» натужно хватает воздух широко открытым ртом.

Я уже давно поняла, что парень не просто пьян, а «под кайфом». Слишком уж безрассудны его действия, а в глазах – ни намека на понимание, сплошная «муть». И в который раз проклинаю про себя эту сторону нашей работы – Минздрав очень сильно печется о врачебной ответственности и совершенно ничего не предпринимает, чтобы защитить от таких вот неадекватов. В кабинете камер нет, это плюс. Но одно неверное действие…

- Пошел вон из больницы, - спокойно «советует» доктор, отступая от согнувшегося в вынужденном поклоне алкаша, - и чтобы я тебя здесь больше никогда не видел. Иначе ноги переломаю и яйца оторву.

Он поворачивается ко мне, подмигивая и делая еще шаг…

- Пош-шел ты! – выдыхает бывший пациент и, покачнувшись, бросается на Вову, собираясь ударить.

Я вскрикиваю, но поздно – кулак вскользь, но задевает лицо не успевшего до конца увернуться Вовы. А в следующий миг напавший летит вперед, кувыркнувшись через неожиданно возникшую на пути кушетку, и с грохотом приземляется за ней, совершив далекий от техники безопасности кульбит.

- Стой! – я преграждаю дорогу злому, как черт, Вове, явно настроенному на членовредительство. Не то, чтобы я была так уж против, но… мы не на улице, а в больнице. Хуже – на работе. Если будут явные следы побоев – не отбрешемся… а дадут за это быдло больше, чем оно стоит вместе с потрохами, - Вов, не надо! Давай просто его полиции сдадим, пусть там разбираются! Не марайся!

Секунду мне кажется, что мужчина сейчас оттолкнет меня и продолжит начатое. Но постепенно лицо напротив разглаживается, а протяжный выдох ставит окончательную точку в вопросе. Тем более, что несостоявшийся пациент не встает, с кряхтением ощупывая себя на грязном полу.

- Хорошо, Ась, не буду, - едва заметно улыбается Вовка, а затем снова делает «грозное лицо».

- Ну, все, ты допрыгался, мудак, - выплевывает так, что свернувшийся на боку «акробат» вздрагивает, замирая, - сейчас буду тебя лечить. Приличиям и этикету. Медсестра! Готовьте ведро воды и бутылку перекиси! У нас пациент клизму хочет! Литров на пятьдесят! А потом эндоскопистов вызовите! Шланг засунем…

Куда, зачем и насколько глубоко, я так и не узнала. Потому что «больного» в кабинете уже не было. Взяв низкий старт, он так ринулся на выход, что едва не промахнулся мимо дверей, зацепив плечом косяк. Но не издал ни звука. Показалось, что даже ускорился, покидая негостеприимную больницу.

Надеюсь, что дорогу сюда он позабудет раз и навсегда.

Не выдержала и рассмеялась. Весело,искренне и с облегчением. Словно выдыхая из себя весь испытанный стресс.

- А какое ведро? - Через полминуты возникает в дверях Рита, растерянно показывая две емкости, - есть пластиковое, побольше, и металлическое, но оно ржавое…

И окончательно впадает в ступор, когда мы, переглянувшись с Вовой, громко хохочем, на этот раз вместе.

- Не надо ведро, Рит, - качаю головой, аккуратно пытаясь стереть выступившие слезы, чтобы не размазать макияж, - Владимир Евгеньевич пошутил. Лучше перекись принеси. И ватку с пластырем.

- Не надо, Ась, - пытается отказаться Вова, глядя на меня в упор, - я в порядке.

Но я молча складываю руки на груди, демонстрируя решительность.

Война взглядов длится недолго – Рита возвращается быстро. И, оставив на кушетке принесенное, так же тихо уходит, прикрывая за собой дверь.

А я как никогда остро чувствую, как мы близко. Слишком близко. И то, что в кабинете мы остались одни, придает этой внезапной близости оттенок интимности…

И в этот конкретный момент ненавидеть мужчину напротив не получается. Яркая благодарность и радость от его присутствия просто не оставляет места негативу. Но и не избавляет от воспоминаний полностью, рождая мучительный диссонанс между ощущениями, желаниями и горьким прошлым.

Я первая отвожу взгляд и обхожу Вову, подхватывая небольшой бутылек и все остальное с кушетки.

- Садись, обработаю, - тихо командую, не смотря на него. Делая вид, что всецело занята отвинчиванием пластмассовой крышечки.

Боковым зрением замечаю, как Вова опустился на многострадальную кушетку. И, повернувшись к нему с ваткой, запоздало поняла.

Это хуже, чем я думала и представляла. Намного хуже…

И медленно делаю шаг к нему, становясь между расставленных мужских ног. Наклоняясь так близко, что мелкие вкрапления зеленого и рыжеватого в темных радужках видны даже в неверном свете настольной лампы. Так близко, что чужое теплое дыхание касается моих губ и подбородка, будто наэлектризовывая все тело…

Глава 6

Как ни странно, неприятия не возникло. А ведь думала, что не смогу, после всего, не то, что касаться, даже быть рядом. Но организм и в этот раз не поддержал разум. Я чувствовала, как внутри разгорается знакомое чувство острого предвкушения… Никогда не могла находиться спокойно рядом лишь с одним человеком. И именно он сейчас прожигал меня взглядом, вцепившись руками в края кушетки так, словно боялся.

Вот только кого? Себя?

Или меня?

И чего мне самой хочется в этот момент?

Закусила нижнюю губу изнутри, пытаясь вернуться ясность мыслям. А сама жадно разглядывала знакомые черты… Щетина выглядела необычно, даже скорее непривычно. Мне нравилась гладкая кожа, и раньше Вова всегда тщательно брился, но именно сейчас стало безумно интересно, какова она на ощупь. Колючая или мягкая? И даже пальцы закололо мелкими иголочками от нестерпимого желания погладить непослушные волоски…

На лбу новые морщинки, в углах губ – тоже. И улыбаться он стал реже, насколько успела заметить. Хотя, может с другими он куда веселее…

Раздраженно тряхнула головой в ответ на собственные мысли, поймав чуть удивленный взгляд напротив. Удивляется он еще! У, кобель!

С силой крутанула небольшую крышечку на бутылочке с перекисью, едва не уронив всю конструкцию. Щедро плеснула на ватный тампон, запоздало вспомнив о том, что перчатки не надела – небольшая ранка на пальце, полученная вчера от неаккуратного обращения с кухонным ножом, тут же неприятно защипала. Слегка поморщившись, повернулась к мужчине…

И на секунду замешкалась. Под его прямым взглядом даже шевелиться было сложно – он словно гипнотизировал. Атмосфера вокруг сразу стала тяжелее и гуще, а в груди появилось чувство, будто делаю что-то запредельно интимное.

Ерунда какая!

- Потерпи, - скомандовала тихо, а затем аккуратно приложила тампон к небольшой ранке на все еще слегка кровоточащей брови.

- С-с-с, - зашипел тихо Вова, а я чисто машинально наклонилась еще ниже, дуя на ранку. И тут же заметила небольшой шрам совсем рядом с ней. Вспомнила рассказ Ленки и едва успела одернуть себя в неосознанной попытке провести по нему пальцем…

И сильно вздрогнула, когда в этот момент мужские ладони неожиданно легли на мои бедра. Не то обнимая, не то пытаясь прижать ближе. И волна мурашек заполошно разбежалась по всему телу, наглядно продемонстрировав контраст между тем равнодушием, что я так отчаянно пыталась изображать, и настоящими чувствами. Заставив дернуться в показном неприятии и нахмуриться. И черта с два я признаюсь, что просто испугалась силы своих собственных ощущений. Прошло столько лет… но мало что изменилось… и от этого хотелось взвыть.

- Не надо, Владимир Евгеньевич, - чуть качнула головой и, взяв новый тампон и снова плеснув на него перекисью, приложила к мужской брови, - не думаю, что это уместно. Для коллег.

Он глубоко и как-то устало вздохнул, ненадолго прикрыв глаза. Но руки убрал, не став спорить. Но Вова бы не был Вовой, если бы все этим и закончилось.

- Поговорим?

Что ж… вряд ли я найду момент лучше. Да и какой он, этот самый лучший момент? Чаще всего, как показывает жизнь, в его поисках мы так ничего и не успеваем сказать.

- Поговорим, - покладисто соглашаюсь, заканчивая возиться с ранкой, но оставаясь стоять на месте.

Вова недоверчиво моргнул… А затем уголки его губ радостно дернулись в зарождающейся улыбке, пробирая до самого нутра.

- Ася, я…

- Нет, погоди, - покачала я головой, перебивая. И только небо знает, с каким трудом мне удалось сохранить бесстрастное выражение лица, - сначала я.

Он напрягся. Ощутила это всем телом, а периферическим зрением заметила, с какой силой пальцы Вовы вновь стиснули многострадальную кушетку. Даже костяшки побелели.

- Я не хотела возвращаться. Меня вынудили обстоятельства, и решение далось мне тяжело. И я не преследовала цели увидеться с тобой. И уж точно не хотела ни выяснять отношения, ни, боже упаси, начинать их заново! Потому что, будь моя воля, мы бы не встретились вообще…

В темных глазах полыхнуло нечто такое яростное, что мне на миг стало страшно. Настолько, что отвела взгляд, давая себе пару секунд передышки. Будто она могла что-то изменить! Взгляд Вовы я всегда чувствовала самой кожей.

- Настя!

- Нет! Не перебивай, - я чувствовала, что мне надо договорить. Иначе… иначе мне просто не хватит сил с ним спорить. Вот так, когда мы одни. Когда он так близко, - да, я знала, что ты тут работаешь. Знала с самого начала. Но… Прошло слишком много времени. Все изменилось. И прошлое осталось в прошлом…

- Не для меня!

- Не имеет значения, – качнула я головой, едва сдерживаясь, чтобы не отступить подальше от мужчины, который до сих пор переворачивал душу одним своим присутствием. И который сейчас смотрел на меня так, словно хотел схватить и хорошенько встряхнуть, - для меня именно так.

- Настя! Ты не понимаешь…

- Нет, Владимир Евгеньевич! Нет! – голос дрогнул, зазвенев скрытыми эмоциями. – Я не хочу слушать слов, что я чего-то не понимаю! Чего-то не знаю! И что я что-то там неправильно поняла! Не хочу! Я все видела своими глазами, все помню, как будто это было вчера! И не надо мне объяснять, что черное – это белое, и наоборот! Хватит!

Я тяжело дышала, еле справляясь с нахлынувшими чувствами. Едкими и горькими, всколыхнувшимися с такой силой, словно я и не старалась все эти годы закопать их, как можно глубже! И ведь думала, что у меня получилось! Не полностью, но все же… Но всего несколько слов и минут рядом с Вовой – и вот снова все вспыхивает, как сухая трава от тлеющей спички. И от спокойствия и выдержки не остается и следа, а вслух звучит совсем не то, что я хотела бы сказать. И уж точно не то, что хотела бы, чтобы он услышал…

Вова выглядит чуть лучше, но ненамного. Не знаю, что сдерживает его, но на лице я вижу упрямую решимость. Ту самую, что способна сломать все вокруг, в том числе и меня. Вот только чувство вины все портит… то самое, осточертевшее, которое всегда будет стоять теперь между нами…

Я сделала глубокий вдох и выдох, заставляя себя успокоиться. И эта попытка едва не закончилась полный провалом, когда к моим ладоням, похолодевшим, прикоснулись другие, горячие и чуть шершавые.

- Нет, Владимир Евгеньевич, - снова качаю головой, отстраняясь. И слова звучат куда спокойнее и холоднее, чем полминуты назад, - и это тоже не поможет. Все случилось так, как случилось. Не надо это ворошить и вспоминать снова. Было трудно, не скрою, но я это пережила. Не забыла, нет, конечно. Но перешагнула и позволила себе не вспоминать. И у меня получилось, спасибо тем людям, что поддержали тогда и продолжают это делать сейчас. Теперь у меня совсем другая жизнь, в которой меня все устраивает. И у тебя, как я успела убедиться, тоже все сложилось…

- С работой – возможно, - невесело усмехается мужчина, знакомым нервным жестом взъерошив волосы. А затем резко вскидывает голову в озарении, - или ты про Олю? Настя, между нами ничего нет! Честно! Я…

- А это уже не мое дело, Владимир Евгеньевич, - пожать плечами получилось в тон голосу, - между нами ничего нет, чтобы вы передо мною в чем-то отчитывались.

- У тебя кто-то есть? Да?

Внутри что-то дрогнуло, но я смело встретила испытующий взгляд.

- А вот это уже не ваше дело…

И снова пауза. Тяжелая и неприятная, но я не намерена отвечать на последний вопрос. И мнение по нему менять тоже не собираюсь. Олег и Васька… Вова… две разные жизни, как два разных мира. И смешивать их – глупо и бессмысленно.

- Значит, ты так решила? Не дав мне возможности даже объясниться? После стольких лет? Настя!

Но я только покачала головой, сощурив глаза во вновь зарождающемся раздражении.

- Что, Настя? Ты сам потерял эту возможность. У тебя было достаточно времени тогда, но ты решил молчать до последнего. А сейчас уже поздно.

- Поздно? – Только пожала плечами в ответ, а Вова вскочил так резко, что я отшатнулась от неожиданности и легкого испуга. – А если я не согласен?

- Это ничего не изменит, - отвернулась к столу, начав складывать немногочисленные листы и бланки в аккуратные стопки, - а насилие, в том числе моральное, я терпеть не стану. Если ты будешь настаивать и меня преследовать, я просто уеду снова. И никакие дела меня не удержат, поверь. Тем более, что самое основное уже почти сделано.

Мне показалось, что Вова выматерился. Но бормотание было не настолько разборчивым, чтобы я смогла сказать это наверняка. Да и волновало в этот момент меня совсем другое.

Разговор оказался тяжелее, чем я думала. Намного тяжелее и сложнее, чем могла когда-либо даже представить. Вова бесился, я видела, и с трудом сдерживался, чтобы не начать орать. И эти его попытки прикоснуться… Будто ему жизненно необходимо до меня дотронуться! Будто без этого вообще никак!

И самое страшное, что в глубине души мне были приятны эти прикосновения. Приятны до того, что дыхание непроизвольно перехватывало, а на коже долго чувствовались следы от его пальцев. И это выбивало из колеи сильнее, чем что бы то ни было.

- Ясно, - выдохнул он так, будто я ему приговор на пожизненное заключение зачитала, - значит, коллеги?

- Коллеги, - кивнула я, сглотнув. В горле пересохло, а питьевой воды в обозримом пространстве не наблюдалось. Не из-под крана же из ладошек пить…

- Хорошо, пусть будет так, - Вова снова взъерошил волосы, а затем, сунув руки в карманы халата, подошел к двери, собираясь уходить.

И, честно говоря, я была этому рада. Разговор вымотал так, что ни говорить, ни даже думать, не хотелось. Я мечтала о кружке горячего сладкого чая и нескольких минутах тишины, чтобы просто посидеть с закрытыми глазами. Давая отдых уставшему телу и не менее уставшей душе.

- Только у меня будет к тебе одна просьба, - я удивленно вскинула голову, встречая насмешливый мужской взгляд. Будто и не было этого разговора, - не бойся, ничего особенного.

Я ничего не ответила, только повернулась к нему всем телом, оперевшись бедром о стол. Не торопясь соглашаться на так и не прозвучавшую просьбу, но и решив не отказывать заранее.

- Это, может, и ерунда, но… Называй меня Вовой, пожалуйста. Официальное «Владимир Евгеньевич» от тебя звучит так, что я уже почти ненавижу свое имя. Если тебе не сложно, конечно.

- Я подумаю, - произношу в тот момент, когда дверь уже открыта, а Вова делает шаг за порог.

И получаю легкую улыбку в ответ, вместе с задорным подмигиванием.

Тяжело опускаюсь на стул, с наслаждением откидываясь на спинку и расслабляясь. Прикрываю глаза, и только тогда замечаю, что едва заметно улыбаюсь. И не знаю, радоваться или огорчаться доказательству того, что сопротивляться обаянию Вовы физически не в состоянии.

И, одновременно, твердо решив держаться от него как можно дальше.

Казалось, что Вселенная сжалилась надо мной, и этот разговор оказался последним в череде испытаний на эту ночь. Пациенты внезапно решили заболеть в другой раз, скорые начали объезжать нашу больницу по широкой дуге, а уже госпитализированные тихо-мирно спали в кроватях, ни на что не жалуясь.

Весь дежурный коллектив опасливо выдохнул и разбрелся по менее рабочим местам, вспомнив о собственных желаниях и потребностях. В моем случае это включало ужин, туалет и отдых. И все это меня ожидало в моем кабинете, в который я практически сбежала, стараясь «не отсвечивать» лишний раз в приемном покое. В промежутке между едой и долгожданным сном успела поговорить с Олегом – разница в часовых поясах сыграла на руку, у него был еще почти приличный вечер. Проговорив не меньше двадцати минут, я с неподдельным огорчением попрощалась – с Олегом меня не трясло каждую секунду, не «штормило» от эмоций. Было спокойно, уютно и как-то даже по родному. И эта атмосфера мне сейчас была жизненно необходима.

Безумно хотелось поговорить с Васькой – послушать про вредных девчонок в садике, невкусную тушеную капусту и куче поделок и рисунков, которые он мне непременно покажет, когда я приеду…

А я обязательно приеду.

До утра было спокойно, только перед самой «пересменкой» пришлось спуститься один раз – привезли молодого парня с аппендицитом. Его почти сразу после моего осмотра увезли на операцию, а я, с чувством отчитавшись о проделанной работе заведующему и немного поболтав с Томой за чашкой ароматного кофе, отправилась домой. Отсыпаться.

Само собой, спать не стала – чувствовала себя вполне сносно, нескольких часов сна ночью вполне хватило. Поэтому, немного отдохнув, принялась за ремонт…

День пролетел быстро. Я успела еще на два раза покрасить потолок, добившись почти идеальной белизны и гладкости. Подготовила стены под поклейку обоев. И даже скаталась в магазин, прицениться и присмотреться к цвету и рисунку. А в процессе этого самого «присматривания» с огорчением констатировала тот факт, что ремонт и одинокая девушка – понятия малосовместимые. Потому что даже при заказе такси тащить 5 метровых рулонов или десять полуметровых – тот еще квест. Спина спасибо мне точно после такого не скажет, ноги с руками – тоже. А это только одна комната! Впрочем, перспектива покупки плитки вообще отдавала атмосферой из фильма ужасов…

К счастью, Леся с готовностью вызвалась мне помочь. Поэтому, когда на следующий день вечером мы занесли все купленное в квартиру, жизнь казалась намного позитивнее, чем накануне.

Вова, как ни странно, меня понял и мои условия, судя по всему, принял. По крайней мере, больше рамок допустимого не переходил и намеков никаких не делал. Улыбался при встрече, здоровался с энтузиазмом, шутил на общие темы, но за руки не хватал и с разговорами о прошлом не лез. Я постепенно расслабилась, а на следующее дежурство, стоявшее по графику в субботу, пришла с куда более позитивным настроем, чем на предыдущее.

И даже себе не признавалась, что такое дружеское поведение мужчины меня злит еще больше, чем его попытки вывести меня на эмоции. И старательно улыбалась, следуя принятому самой решению. И упорно называла его по имени-отчеству, словно пытаясь дистанцироваться еще сильнее…

Вот только при этом совершенно забыла о том, что даже коллегам с разными специальностями иногда приходится общаться куда плотнее, чем может показаться на первый взгляд…

Глава 7

- Насть, я забыла, тебе сколько сахара класть?

Я шумно выдохнула, выбираясь из ворота водолазки, которая хоть и была обалденно мягкой и теплой, но весьма неудобно одевалась и снималась из-за узкого и длинного воротника.

- Одну, но с горкой, - ответила погромче, одновременно надевая рубашку от хирургического костюма, а затем так же споро запрыгивая в штаны. Костюм был новый, только вчера купленным – зашла после работы в торговый центр за новыми колготками и не смогла пройти мимо. Бордовый, с белыми вставками, он сидел на мне отлично, радуя глаз и душу.

С удовольствием проведя по груди и животу ладонями, наслаждаясь мягкой тканью обновки, я быстро сложила вещи и откинула шторку, направившись к шкафу.

- Все готово, - позвала Тома и махнула мне рукой, приглашая к накрытому столику. Запах кофе дразнящее поплыл по кабинету, заставляя сглотнуть слюну. Впрочем, несколько бутербродов с сыром, овсяное печенье и зефир в шоколаде в вазочке выглядели не менее аппетитно.

- А ты чего домой не торопишься? – Поинтересовалась я без задней мысли, а затем спохватилась, поняв, что это могло прозвучать двояко. – Нет, ты не подумай, я очень рада твоей компании! Но ты здесь уже сутки, а дома муж, поди, заждался.

Тома не обиделась – даже подмигнула с улыбкой.

- А что муж? Дома муж, на работе муж! А я, может, отдохнуть от мужа хочу, чисто с девочками пообщаться!

Я рассмеялась, оценив шутку. В то, что это правда, не поверила ни на миг. Слишком уж счастливыми выглядели Сергей с Томой, когда были рядом. Даже понимали друг друга с полуслова, что ж тут еще скажешь. Это был тот самый пример людей, который просто предназначены друг для друга судьбой.

- Ну, это мы всегда с удовольствием, - сделав преувеличенно серьезный вид, мы чокнулись кружками, а затем снова рассмеялись. – Извини, если вопрос прозвучит не скромно… а у вас дети есть?

- Не скромно, - пробубнила Тома, прожевывая кусок бутерброда, а затем отмахнулась, - насмешила! Да нас только ленивый об этом не спросил уже! Как же, двадцать семь лет, бла-бла-бла, поздно, почти грань пенсии, давно пора, чего тянете… поверь, ничего нового ты уже не спросишь.

- Извини, - смутилась я, отводя глаза и с преувеличенным вниманием начав выбирать зефир покрасивее. Не то, чтобы сильно любила конкретно эту сладость, но на что-то надо было срочно отвлечься.

- Да нет, все в порядке, Насть, не парься, - с присущим ей позитивом успокоила меня коллега, - мы не паримся, и ты не начинай! Все нормально, просто ипотеку выплачиваем. Год всего остался, стараемся быстрее, с работы не вылазим. А как только выплатим, так сразу и с потомством начнем решать вопрос.

- Звучит здраво, - расслабилась я, вновь улыбнувшись. Зефир так и не выбрала, остановившись на круглом ароматном печенье. С утра можно, за день так набегаюсь, что фигура не почувствует лишних калорий.

- А ты? – задала встречный вопрос Тома, цапнув еще один бутерброд.

Я только плечами пожала, сделав вид, что жую. Ответить ей что-то определенное не могла все равно. Все сложно, одним словом. А уж развернуто отвечать… сама разобраться не могу, чего уж других приплетать.

Тома, хвала небесам, настаивать не стала. Только проницательно глянула из-под красиво оформленных бровей и тут же сменила тему.

- Как продвигается ремонт?

- Продвигается, - тяжело выдохнула я, радуясь смене темы и, одновременно, чувствуя, как разом заныли все мышцы после вчерашнего забега по магазинам и поклейки двух рулонов обоев, - как на костылях в гололед он продвигается. Медленно и осторожно.

- Тише едешь, дальше будешь – подмигнула мне уже почти подруга, а я только хмыкнула.

- Такими темпами я его полгода делать буду, - попыталась пожаловаться, но Тома не оценила.

- Вот и замечательно, - с таким энтузиазмом откликнулась она, что у меня непроизвольно вытянулось лицо. Впрочем, мое недоумение разрешилось быстро, - значит, задержишься здесь подольше! Мы только рады будем!

- Угу, - буркнула я, переваривая неожиданно двойственное ощущение к предыдущей фразе, - к сожалению или счастью, но только вы.

- Да ладно тебе, Насть, - улыбнулись мне, - я же вижу, что тебе здесь нравится. Или нет?

Пауза чуть затянулась, но ненадолго.

- Нравится, нравится, - сдалась я, доедая печенье и запивая его весьма и весьма неплохим кофе со сливками, - уговорила.

Тома только рассмеялась.

- Ну вот, что и требовалось доказать, - пожала она плечами, а затем резко посерьезнела. – А если серьезно, как дела на самом деле?

- В целом, терпимо, - ответила я, задумавшись, - начало положено, а дальше уж как-нибудь. Плохо, что приходится каждый раз по магазинам бегать, да на себе все таскать. Доставку мелкие магазины не оформляют, а в крупном – только на крупногабаритный груз, вроде окон, дверей и досок. На мелочевку типа моей не размениваются. Вот и получается, что у них дешевле и выгоднее, но ехать чуть ли не на другой конец города. Или подороже, но поближе. Выбор невелик. Ладно еще обои и краска, на себе перетаскать можно. А вот что делать с кафельной плиткой в санузел, ума пока не приложу.

- Так ты чего не сказала? – Всплеснула Тома руками с такой обидой в глазах, что мне стало смешно, стыдно и удивительно одновременно. – У нас с Сергеем машина есть! Старенькая, конечно, но уж всяко лучше, чем пешком топать! Выбирай день, свозим тебя, да затащим все, что нужно!

- Да ну, Том, - отвела я глаза, борясь со смущением и такой благодарностью, что пришлось сглотнуть комок в горле, - оно вам надо? Не хочу беспокоить…

- А ну отставить! – Скомандовала она таким тоном, что я непроизвольно выпрямила спину. – Абсолютно никакого беспокойства! Тем более, нам прогулка не повредит, не все же дома перед телевизором сериалы смотреть! А потом еще в бар какой-нибудь сходим, развлечемся!

- Только, если вам и правда не внапряг, - с сомнением и, что уж скрывать, затаенной надеждой протянула я, еле сдерживаясь, чтобы не обрадоваться раньше времени. Предложение Томы оказалось как нельзя вовремя. И решало кучу проблем, на самом деле, как бы я не пыталась сейчас это отрицать вслух.

- Абсолютно, - заверила меня она, допив одним махом кофе, - только день выбери, да заранее скажи, а потом…

Что потом, я так и не узнала.

Тихий, но отчетливый стук в дверь прервал нашу беседу.

- Настя, - послышался голос, от которого у меня внутри единственная печенька перевернулась вместе с кофе, - ты тут?

Я растерянно уставилась на Тому, боясь перевести взгляд на дверь. Секунда, не больше… и вдруг…

- Да, тут она, Владимир Евгеньевич, тут, - откликается подруга с хитрым прищуром, вводя меня в окончательный ступор, - проходите! Кофе будете?

- Да нет, спасибо, только что пил, - Вова тоже выглядел немного растерянным, но куда быстрее меня взял себя в руки, - не помешал?

Я все-таки оглянулась, встретив пристальный взгляд напротив и в недоумении приподняв бровь. Что его привело на этот раз?

Но Тома выяснять это, как оказалось, даже не собиралась.

- Ни в коем случае не помешаете, - позитив из подруги бьет таким фонтаном, что на мгновение мне становится страшно, - мы тут разговаривали, как тяжело Анастасии Аркадьевне одной делать ремонт. И помочь некому совсем! У вас же есть машина, я правильно помню?

Я впадаю в окончательный ступор. Внутри борются шок, неверие и желание придушить одну не в меру разговорчивую коллегу. Что она несет?

Попыталась взглядом дать понять, чтобы она замолчала, но Тома вдруг резко разучилась понимать намеки.

- Есть, - кивает Вова, переводя взгляд с меня на Тому и обратно. Все еще недоумевая, но куда меньше, чем полминуты назад.

- Отлично! – мне хочется смеяться и плакать одновременно, но цирк продолжается, не давая мне ни шанса на возражения. – Тогда вы же не откажете мне в одной небольшой просьбе?

- Да как я могу, Томочка, - ясно, еще один клоун. И улыбка такая, что тоже придушила бы! Еще бы руку ей поцеловал, гад догадливый! – Готов ради вас хоть на край света!

- Но-но-но, - качает пальчиком Тома в притворном укоре, - я замужем, молодой человек! А вот Анастасия Аркадьевна крайне, просто катастрофически нуждается в помощи! Не будете ли вы столь любезны свозить ее по магазинам и доставить домой? Там плитка, краска – тяжелое все, девушке одной точно не справиться!

Одним глотком допиваю кофе, едва не закашлявшись.

Убью обоих. Позже.

- С удовольствием! – Откликается Вова, а Тома, зараза такая, легко поднимается на ноги, собираясь сбежать.

- Отлично! Тогда я, с вашего позволения, покину вас. Дежурство было тяжелое, спать хочу просто жутко.

- До свидания, Том, - кивает ей Вова, а я закусываю губу, чтобы не выматериться.

- Пока, Насть, - радостно произносит эта хитрая жопа, а потом, игнорируя мой злобный взгляд, наклоняется к уху, будто желая обнять на прощание, - и не надо делать вид, что ты против. Потом поблагодаришь.

Едва не рычу, а она, подмигнув мне напоследок, танцующей походкой быстро покидает кабинет.

А я протяжно вдыхаю и выдыхаю, пытаясь восстановить подобие душевного равновесия…

Да твою ж мать!

И что теперь мне со всем этим делать?

Понятия не имею… но точно знаю – я никуда с ним не поеду!

Хлопнула дверь и в кабинете воцарилась нервозная тишина. Было слышно, как этажом выше что-то бубнят медсестры, как гремит каталка этажом ниже, как тикают часы на стене над столом, и даже стук своего сердца я тоже слышала.

После всей этой авантюры, а по-другому выходку Томы я назвать не могла, на душе было сложно. Раздражение от постороннего вмешательства боролось с неприятием и совершенно неуместным предвкушением! И почему меня так волнует эта поездка? Почему меня вообще волнует, рядом Вова или за тысячу километров обнимает очередную бабу! У меня куча дел, гора планов, а я думаю только о том, насколько неравнодушна рядом с ним!

Кстати, туалетная вода у него все та же, что была шесть лет назад. И в сочетании именно с его кожей запах просто умопомрачительный…

Тьфу ты, да что ж за гадость!

В тон своим мыслям я резко вскочила и, аккуратно обойдя Вову по дуге, направилась к раковине, схватив в довесок к своей Томину кружку.

Взгляд мужчины чувствовала спиной…

- Когда поедем?

Так просто и непринужденно, словно мы сто лет вместе и на пикник собираемся.

- Не знаю, - немного резче, чем хотелось, - не думала еще. Да и вообще, Тома зря тебе это сказала – все в порядке, я справлюсь. На такси довезу, ничего страшного. Не беспокойся.

Вова так выразительно фыркнул, что я возмущенно обернулась, выставив перед собой мокрую посуду, словно собираясь защищаться. Да и почему «словно»? Вполне себе по-настоящему!

- Да, да, - кивнул головой Вова, не скрывая иронии, - минимум пять коробок плитки, мешок клея для нее же, попутно пару банок краски, хрен знает что еще. А потом мы будем тебя лечить всем коллективом от радикулита и дурости.

- Владимир Евгеньевич!

- Вова, - поправил он меня, перебив. Мое возмущение его ничуть не впечатлило, - я же просил, хотя бы наедине. Настя, ну что ты, на самом деле – свожу я тебя в этот магазин. Мне кажется, что это вполне вписывается в отношения коллег. Или я не прав?

Черт!

Вова, не знаю уж случайно или специально, загнал меня в ловушку. Согласиться? Так это означало еще одну встречу в неформальной обстановке. То есть то самое общение, которое я так хотела свести к минимуму. От одной мысли о котором все сладко сжималось внутри, несмотря на строгие окрики разума, не устающего напоминать о предательстве в прошлом.

Отказаться? Но тогда это то же самое, что признаться в том, что я считаю его куда ближе коллеги. И в том, что наши встречи даются мне совсем непросто. И в том, что…

Нет! Все похоронено и забыто!

И мне просто нужно закончить дела и уехать! Меня ждут, мне не нужен ни Вова, ни его признания и намеки!

Вот только почему-то сейчас я сама себе не верила…

- Хорошо, если ты не занят, то можно завтра съездить, - выдохнула я с усилием, сдаваясь. Возвращаясь к столику и ставя чистые кружки на небольшое полотенце для сушки. Чтобы тут же добавить, словно оправдываясь за свое согласие, - за один раз все купим и привезем. И больше я тебя не побеспокою.

- Да я не против, - тихо пробормотали мне в спину, но я предпочла сделать вид, что не услышала.

- А ты зачем пришел? Что-то случилось? Посмотреть кого-то надо?

И вновь я собранна и серьезна. Строга и неприступна. Хоть картину пиши. Под названием «Моя первая учительница и причина проблем с психикой».

Но Вова снова мне не верит. Порой мне кажется, что он не видит меня сегодняшнюю. Будто смотрит глубже, подменяя настоящий образ той самой Асей, с которой познакомился так нелепо и давно. И, что самое противное, мне это тоже нравилось. Словно под его взглядом можно было почувствовать саму себя прежнюю…

Соберись, сопливое ты создание!

Атмосфера изменилась и Вова, хвала бонам, решает сменить тон беседы на деловой. Просит сделать УЗи тучной женщине после операции, которая почему-то продолжает температурить, хоть и на субфебрильных цифрах. И последнее, хоть и в большинстве случаев допустимое, лучше проконтролировать сразу, чем после разгребать последствия.

Я с готовностью соглашаюсь – работа есть работа. Быстро, но внимательно обследую пациентку, не обнаружив ничего криминального в итоге. Успокаиваю и ее и лечащего врача. Одновременно изо всех сил игнорируя присутствие последнего за спиной так близко, что его дыхание порой касается волос, заставляя мурашки разбегаться по голове и телу.

Но процедура длится всего двадцать минут, которых мне с лихвой хватает и на осмотр, и на заполнение бумажек. Все это время Вова находится в кабинете, жутко нервируя, но я отыгрываю свою роль до конца.

И с облегчением откидываюсь на спинку стула, когда он уходит, забрав историю и коротко поблагодарив.

А затем прикрываю глаза и позволяю себе погрузиться в собственные мысли. Вот зачем ему эта поездка и мои проблемы? Да, он хочет поговорить о том, что произошло тогда, шесть лет назад, но магазин – это плохой повод. И Вова не дурак, чтобы этого не понимать. Тем более, что я столько раз уже давала понять, насколько мне неприятен этот разговор. Да я скорее из машины на полном ходу выйду!

И все-таки, зачем…

Я представила завтрашнюю встречу. Как собираюсь, выхожу из подъезда и сажусь в его машину. Интересно, какая она у него? Наверняка не броская, но надежная и функциональная, под характер хозяина. Его запах, которым пропитался салон… его руки на руле… его улыбка мне…

Да что же это такое!

Я подскочила, как ужаленная. Закусив нижнюю губу до боли, подбежала к умывальнику, плеснув от души холодной водой в лицо. А потом еще. И еще. Не замечая капель, впитывающихся в тонкую ткань рубашки – халат я пока не надевала. Не думая о наверняка поплывшем макияже, хоть и легком…

И это реакция на одну только мысль оказаться с Вовой в замкнутом пространстве! А ведь еще ехать, выбирать с ним вместе материалы, а потом смотреть, как он заносит это все ко мне домой. Вновь впустить его в этот самый дом, где…

Несмотря на ледяную воду, лицо вспыхнуло таким жаром, что как вода не испарилась за секунду, честно говоря, не поняла. Да и не до нее мне было. Фантазия, вконец распоясавшись, подкинула такие образы, что впору было застрелиться! От того, что так и не забыла… от того, что до одури, до судороги в вцепившихся до боли в край раковины пальцах хотелось испытать все пережитое еще раз. Почувствовать, как тело сходит с ума от заполошных прикосновений, а разум плывет, не в силах сопротивляться странному наваждению…

Я сдернула старенькое махровое полотенце с крючка рядом с раковиной и глухо застонала, уткнувшись в него лицом.

А через десять минут, поправив макияж, накинув сверху халат и восстановив подобие спокойствия, я вышла из кабинета, направляясь в приемник. Там ждал пациент с подозрением на панкреатит.

А я шла и точно знала – никакой поездки не будет. И встреч свыше необходимых тоже не будет. И не надо мне ни помощи, ни участия.

Иначе я просто не выдержу...

Глава 8

На этот раз дежурство оказалось не в пример спокойнее прошлого. Я спускалась в приемник за весь день всего четыре раза, пациенты были спокойные и вежливые, особенно с учетом болячек, а персонал радовал хорошим отношением и не менее прекрасным настроением. Скорее всего, дело было в том, что работа текла неспешно и размеренно, но немалую долю вносил и дежурный терапевт, который по сути контролировал всю работу приемного отделения.

Им оказался приятный мужчина лет около тридцати – голубоглазый блондин с потрясающе обаятельной улыбкой и шикарным чувством юмора. Мы столкнулись в коридоре, когда я неожиданно открыла дверь из кабинета и едва не сшибла его. Но, несмотря на неловкий момент, он даже не нахмурился. А на мои неловкие извинения лишь улыбнулся и предложил познакомиться. А в качестве компенсации – выпить вместе чаю.

Что мы и сделали, правда, не сразу. Работа – существо своенравное и непредсказуемое в нашей профессии, поэтому освободились мы только через полтора часа. Зато потом…

Я хохотала над его шутками и шутила сама, с интересом слушала истории из жизни и с удовольствием следила за выразительной жестикуляцией и мимикой мужчины напротив. И, спустя полчаса, с удивлением поняла, что давно не чувствовала себя так расслаблено и легко. Максим, который категорически отказался даже называть свое отчество, расположил меня к себе окончательно и бесповоротно. Поэтому, когда он, провожая меня до выхода из отделения, предложил свою помощь по всем вопросам, я даже не подумала отказаться. И, не переставая улыбаться, пообещала заходить чаще…

А через секунду едва не споткнулась, сбившись в дыхании – тяжелый взгляд Вовы, появившегося неизвестно как и когда, буравил нас с Максимом, пробирая до мурашек. Я резко остановилась, не зная, как реагировать.

Оправдываться? Так вроде не за что, да и глупо.

Пройти мимо? Неудобно как-то, все же не чужие.

Что-то сказать? Как назло, на ум ничего не идет, а с утра здоровались.

Блин!

Но мою внутреннюю дилемму разрешил, как ни странно, сам Вова. Спустя целую вечность, он «отпустил» меня из своего зрительного плена и, коротко поприветствовав Максима, ушел в приемник. Причем протиснулся между нами, словно нарочно.

Максим, коротко улыбнувшись мне, тоже ушел.

А я в полном раздрае медленно побрела к себе. И снова принялась думать…

Спустя час, одну кружку кофе и двадцатиминутный разговор с Лесей с причиной «просто вдруг соскучилась» я, наконец-то, вновь обрела душевное спокойствие и уверенность в себе. Девиз «я никому и ничего не должна» снова прочно обосновался на входе в личное пространство, а все переживания, так или иначе связанные с Вовой, были в очередной раз решительно выдворены из этого пространства нафиг.

Тем более, что я ему все сказала и объяснила. И если он чего-либо не понял – это не мои проблемы. И вообще, один взгляд, даже такой неприятный, ничего не значит. Мало ли, может зубы заболели. Все разом.

Дополнительным аргументом сыграло то, что стрелки часов уже перевалили за десять вечера, обозначив огромную вероятность того, что мы вообще с ним до завтрашнего утра не увидимся. И я очень постараюсь, чтобы и завтра утром, да и вообще до планерки в понедельник, мы тоже друг друга не беспокоили. Никак.

И, как всегда, реальность в очередной раз задорно похохотала над моими надеждами и «окончательными» решениями…

Звонок разбудил меня около полуночи. Со вздохом положив трубку телефона, я с тихим стоном потянулась, пытаясь стряхнуть сон и стимулировать вялый организм к активной деятельности. Организм, ожидаемо, сопротивлялся, поэтому пришлось быстро умыться, с силой растерев лицо ладонями. А затем, мазнув помадой по бледным из-за усталости губам, я почти бодро направилась туда, куда звали.

Поступивших оказалось целых трое, о чем красноречиво свидетельствовали истории болезни на столе в ординаторской. Я мельком глянула диагнозы и, не найдя ничего необычного, дала команду заводить пациентов по очереди в кабинет.

Двух осмотрела быстро – едва ли прошло больше получаса, как я поставила точку в последнем протоколе. Но последнего больного явно вести не торопились.

Подождав пару минут, я неохотно встала и потопала в регистратуру – выяснить, сколько ждать и, заодно, отнести заполненные истории. А там с удивлением узнала, что пациент поступил к хирургам, и те все еще его осматривают. Судя по всему, уже больше тридцати минут. И это было очень странно.

Стало любопытно. Настолько, что даже сама пошла в женскую смотровую палату, решив одним глазком глянуть на такой интересный случай – а какой же еще, если врач никак наговориться с ним не может. А услышав на подходе знакомый голос, шокировано затормозила.

И дело было даже не в том, что голос принадлежал Вове. А в том, что этот самый голос тихо, но весьма разборчиво, матерился…

Нет, все мы люди. И я никогда не осуждала коллег, позволяющих себе ввернуть «острое» словцо для выражения эмоций. Но не в разговоре с пациентом же!

Уровень любопытства взлетел до небес. Тихо прокравшись оставшийся метр до полуприкрытой двери в палату, я осторожно заглянула… И, спустя полминуты, решительно зашла внутрь.

Вова действительно не мог наговориться с больной. Причем буквально, а не иносказательно, как в моих мыслях до этого. Поступившая – довольно молодая девушка с длинными, ниже поясницы, распущенными волосами пепельного цвета и наивными, как у ребенка, глазами, оказалась, судя по всему, глухонемой. И папка-планшет с карандашом, который мужчина держал на коленях, ситуацию особо не спасал. Об этом свидетельствовал мат Вовы, который, к его чести, звучал исключительно в сторону, чтобы нельзя было прочитать по губам, и заплаканное лицо девушки, которая эмоционально разводила руками и делала какие-то знаки, которые врач абсолютно не понимал.

- Вы понимаете, что я написал? – громко, стараясь казаться спокойным, спросил Вова, не в первый раз тыкнув пальцем в слова, накарябанные на листе тем самым карандашом. Почему-то большими печатными буквами – все-таки стереотипы въедаются на уровне подсознания, заставляя делать нелогичные, по своей сути, вещи. Вот и сейчас Вова вел себя с пациенткой так, словно она была умственно отсталой. Но я в этом очень сомневалась.

На его вопрос девушка снова взмахнула руками и заплакала, а Вова в голос застонал, готовый, похоже, биться головой о стену, лишь бы найти выход из сложившейся ситуации.

«Здравствуйте. Я врач и хочу вам помочь. Вы меня понимаете?»

Пациентка сначала распахнула глаза, словно не веря, а затем со счастливой улыбкой закивала, громко всхлипнув. Быстро «заговорила», но я успела понять только приветствие, а затем сбилась.

«Помедленнее, прошу вас, я не успеваю», - попросила я, а Вова, заметив меня и то, чем мы занимаемся, предусмотрительно встал и отошел в сторону, не скрывая потрясенного изумления. Впрочем, справился он с эмоциями куда быстрее, чем мы с девушкой успели «договорить».

А еще через пару минут активно присоединился к разговору, выясняя важную для диагностики информацию.

Оказалось, что девушка жила вместе со своим молодым человеком в квартире, доставшейся ей после смерти родителей. Совместная жизнь оказалась не такой радужной, как мечталось – парень частенько выпивал и в последнее время становился все агрессивнее. До рукоприкладства не доходило, но наорать, толкнуть или бросить чем-нибудь – случалось часто. А сегодня наступил тот самый момент членовредительства, когда возникла угроза здоровью, а, может, и жизни.

Парень сильно толкнул ее, а девушка, неудачно запнувшись, с силой приложилась о косяк, а затем, падая, налетела на деревянный табурет. В итоге – качественно ударилась головой, плечом и ребрами с правой стороны.

С ее слов – потеряла сознание, ненадолго. Но очнулась в квартире уже одна – парень предпочел уйти и бросить свою девушку. А может, подумал, что убил, и испугался. В любом случае, это было даже хорошо. Пациентка, которую звали Майей, как Плисецкую, с трудом поднялась на ноги и доковыляла до соседки, которая уже и вызвала скорую. И, судя по их диагнозу, пациентку они, как и Вова, тоже совсем не поняли…

Вова, с чувством выматерив скорую, урода-парня и государство, которое предоставляет соцработника-переводчика исключительно в дневное время, само собой тоже в сторону, попросил меня сделать УЗи брюшной полости Майе и убежал. Требовалось назначить обследование и вызвать нейрохирургов – у Майи подозревалось сотрясение мозга, перелом минимум одного ребра и ушиб плеча. Кстати, писать у нее не получалось из-за головокружения и головной боли – попытка сосредоточиться вызывала тошноту и потемнение в глазах.

Я осмотрела девушку, успокоила ее окончательно тем, что с моей стороны патологии не выявилось, и с чистой совестью попрощалась. Отнесла историю, убедилась, что больше никого не привезли, и пошла к себе. Спать хотелось не сильно, но не до утра же здесь сидеть. Лучше уж книжку какую почитаю…

Но книжка не понадобилась.

На подходе к лестнице меня догнал Вова.

- Насть! – Я удивленно и с некоторой тревогой обернулась. Почему-то на миг почудилось, что с Майей что-то пошло не так и снова нужна моя помощь. Но оказалось, что тревожусь зря. – Ты уже к себе?

- Да, - пожала я плечом, - в приемнике, вроде, больше делать нечего. А что?

- Хотел поблагодарить тебя, - улыбнулся он, остановившись в шаге от меня, - думал, что с ума сойду. Ничего не понимаю, она плачет, сижу, как дурак! Решил, что еще три минуты и пойду по больнице искать помощи.

- Всегда пожалуйста, - улыбнулась в ответ, пытаясь не слишком откровенно рассматривать мужчину. Наваждение какое-то прям, - не ожидала, что мои умения здесь пригодятся. Такие люди редко ходят по больницам в одиночку.

- В моей практике это первый случай, - усмехнулся Вова, а затем неожиданно сменил тему. – Не составишь мне компанию? Очень хочется пить, а в одиночку скучно. А после горячего сладкого чая спится просто изумительно, это я тебе как врач говорю.

Я замешкалась с ответом. Вроде как его предложение звучало без какого-либо подтекста. А с другой – решила же держать дистанцию. Но в горле вдруг пересохло так, что сглотнуть не получилось. И чаю захотелось с такой силой, словно это был лучший напиток в мире. Вот просто ни разу в жизни так чая не хотелось!

- Тем более, что к чаю у меня есть вишня в шоколаде, - заговорщицки подмигнул Вова. И это оказался удар ниже пояса.

Вишня в шоколаде. Моя любовь с детства.

И я сама не заметила, как кивнула, соглашаясь…

Несколько пролетов – и вот мы уже в хирургии. В отделении оказалось тихо, пусто и довольно светло – молочного цвета напольная плитка, белые выкрашенные стены и минимум мебели даже в условиях приглушенного света давали эффект дополнительного освещения. Медсестры на посту не оказалось, больные спали, а я машинально старалась ступать как можно мягче и аккуратнее – в такой тишине звуки разносились непривычно далеко и громко.

Идти оказалось совсем немного – буквально через десять метров, не доходя до стола медсестры, Вова остановился и ловко выхватил из кармана ключ с каким-то небольшим брелком. И спустя две секунды распахнул дверь, приглашая пройти первой.

Я не стала мешкать.

Дверь с тихим щелчком закрылась за Вовой, но я не обратила на это внимания, рассматривая обстановку. И удивление постепенно пересиливало первоначальное любопытство. Потому что помещение меньше всего напоминало ординаторскую или дежурную комнату отдыха. Небольшое, но достаточно уютное, оно казалось истинно «мужским». Строго, функционально и, в сравнении с коридором, в достаточно темных тонах.

Шкаф для одежды, большой шкаф со стеклянными дверцами для бумаг, стол с компьютером, принтером и различными принадлежностями для работы, диван, деревянный столик, два больших растения в горшках на полу, жалюзи на окнах, портрет незнакомого мужчины на стене над столом… все в коричневых и черных тонах. Так мог бы выглядеть кабинет начальника, но никак не место, где несколько врачей могут попить чай, поболтать и отдохнуть.

О чем я и сказала Вове, который все это время терпеливо стоял за спиной.

- Так это и не ординаторская, - усмехнулся он, приобняв меня и подтолкнув к дивану. С трудом не отшатнулась – тело будто обожгло в месте прикосновения, и плевать, что на мне минимум два слоя ткани. Но Вове о моей реакции точно знать было необязательно. Поэтому, чуть улыбнувшись, я сделала пару шагов до черного, кожаного на вид и ощупь диванчика, приземлившись на самый край. Чтобы тут же удивиться – мебель оказалась неожиданно мягкой и удобной.

Вова прошел к окну, где, незаметный с входа из-за шкафа с бумагами, стоял небольшой холодильник. На нем обнаружился чайник, чашки, заварник, вазочка с конфетами и еще что-то, что рассмотреть с моего места не получилось.

- А где мы? – к удивлению и любопытству добавилось недоумение. Куда он меня привел? Зачем? Почему?

Неужели не хотел знакомить со всеми? Или не хотел, чтобы нас видели вместе? Или решил, что тут проще возобновить попытки поговорить о прошлом и заставить выслушать? Или… не поговорить?

Я напряглась так, что мышцы на спине заболели все разом. И непроизвольно глянула на дверь, оценивая шансы на побег.

Были.

Но только если он дверь на ключ изнутри не закрыл…

Вова заговорил ровно за секунду до того, как я уже приготовилась попрощаться.

- Это кабинет Сергея, - чайник щелкнул, закипев, а мужчина загремел чашками, - я у него периодически ключи беру, когда приходится с Мелеховым дежурить. Ты его видела, наверное, полный такой, бородатый, как Санта Клаус, очки еще на цепочке…

Я вспомнила врача, о котором он говорил. Сталкивались мы с ним только один раз – добродушный, пожилой, он рассказывал какую-то смешную историю в регистратуре, подмигивая молодым медсестрам. И, судя по реакции девчонок, это было не первый раз и всем нравилось.

- И чем он тебе не угодил? – Приподняла я брови, не отрывая взгляд от рук Вовы. Было что-то завораживающее в том, как мужчина разливает чай, кладет сахар и несет все это на столик. - Прикольный же дядька.

- Прикольный, кто же спорит, - кивнул он, возвращаясь за второй чашкой и вазочкой, - но если бы ты знала, как он храпит! Это же уму непостижимо! Порой операции одна за одной с утра, пациентов вал, реанимация трезвонит без конца, под утро еле ноги заносишь в дежурку, мечтая хоть на час глаза закрыть, а тут он! И ведь что только не делали! И подушками кидали, и нос зажимали, а толку нет. Вот и попросил у Сергея ключ, чтобы хоть немного отдохнуть получалось.

- Понятно, - кивнула я, чуть расслабившись и в очередной раз обозвав себя истеричкой. Понапридумывала ерунды, сама себя накрутила на ровном месте. Вот бы интересное кино было, если бы я вдруг вскочила и реально сбежала. Бригада санитаров, ау-у-у…

Тем временем, Вова все поставил на столик и присел было на диванчик, но тут же снова поднялся на ноги, направившись к холодильнику. Из которого и достал то, чем соблазнил на полуночный чай.

Вишня в шоколаде…ммммм…

Сама не заметила, как придвинулась ближе к мужчине, ловко избавляющего коробку от шуршащей обертки. А после, когда ее передо мной галантно открыли, тут же подхватила конфетку, отправляя ее в рот.

Боже, какой кайф… никакой фигуры не жалко.

Вова только усмехнулся, отпивая свой чай и устало откидываясь на спинку дивана. А я плюнула на занудный внутренний голос и тоже уселась поудобнее. Стало совсем прекрасно.

- А вы с Сергеем дружите? – спросила не из большого любопытства, хотя и оно тоже присутствовало. Просто пауза затянулась, а под пристальным взглядом Вовы – так и вовсе начала нервировать.

- Ага, в ординатуре с ним познакомились, - кивнул Вова, сделав еще глоток чая, - точнее, я в ординатуре учился, а он работал уже. Раз поболтали, два, потом посмеялись, нашли общих знакомых, выпили… я же у них на свадьбе с Томой был. Не свидетелем, конечно, но видеть были рады. А заведующим Серегу только полгода, как назначили. Не зазнался, молодец.

- Да, это точно, - понимающе усмехнулась я, - власть и деньги лучше всего показывают истинную сущность.

Мужчина напротив кивнул, а затем поставил чашку и, продолжая сидеть, потянулся. Еле слышный стон и легкий хруст в спине через несколько секунд красноречиво обозначили тот момент, когда болевые ощущения прошли, сменившись облегчением и свободой движений. Полезная для пациентов работа совершенно не полезна для нас самих.

- Тяжелый день? – с сочувствием поинтересовалась, а затем, секунду посомневавшись, взяла еще конфетку. Уже третью. Никакой силы воли… ладно, завтра снова ремонт, не страшно.

- Есть такое, - устало улыбнулся Вова, - три плановых операции, потом еще четыре экстренных, плюс текучка с приемником. Но, бывало и хуже. А у тебя как день прошел?

Я пожала плечами, испытывая странное чувство неправильности. Сидим с ним, разговариваем, как давние друзья. Будто и не было ничего. А ведь было. Было! Мне ненавидеть его надо за все, что сделал! А я сижу тут…дура. И конфеты ем. Хотя… вкусные, зараза, конфеты же…

- А у меня спокойно. С утра поработали, конечно, часов до двух. А в приемник дергали всего раз пять от силы, даже говорить не о чем. С коллегами вот продолжаю знакомиться потихоньку, отличные люди…

И сама не заметила, как разулыбалась. Воспоминания о Максиме отозвались беззвучным смехом внутри – хорошо познакомились, что тут скажешь.

На последней фразе Вова напрягся. Медленно отлепился от спинки дивана и сел ровно, не сводя с меня потяжелевшего взгляда. Мне даже не по себе стало.

- Что не так? – не выдержала я, нахмурившись. Даже аппетит пропал.

- Да все так, - вот только его лицо говорило об обратном, - только ты в курсе, что он женат?

- Кто? – оторопела я окончательно. Нет, что речь про Максима, догадалась. А вот резкая смена темы разговора выбила из колеи.

- Отличный коллега Максим Андреевич, кто ж еще! – повысил Вова голос, а меня словно водой холодной окатили.

Приятная дружеская атмосфера развеялась, словно ее и не было, а настроение скатилось в район щиколоток. После этих слов следовало встать и уйти – я давно уже не девочка, чтобы мне указывать, с кем и что делать и о чем разговаривать. Но раздражение, всколыхнувшееся снопом ярких искр, послало умные мысли в жопу.

- Вообще-то в курсе, он мне об этом, как ни странно, рассказал! Только не понимаю, какое тебе дело до его семейного положения? Сам претендуешь или это на работу как-то влияет? – прищурилась я, поставив опустевшую чашку на стол и медленно сложив на груди руки. На языке жестов это означало, что предупредительный выстрел воздух только что был сделан.

- Да я о тебе забочусь, как ты не понимаешь! – мужчина неловко провел ладонью по волосам на затылке.

- Интересно, каким это образом? – с преувеличенным интересом красиво подняла я бровь, смотря на Вову в упор. И от меня не укрылось, как тяжело он сглотнул.

- Не хочу, чтобы тебе было больно! У Макса репутация отменного бабника, не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное мнение…

- А тебе не кажется, что не тебе об этом говорить и заботиться? – Прошипела я, вскакивая с дивана и «разгоняясь» он раздражения до легкого бешенства за секунду. – Или вы себе подобных за километр чувствуете? Территорию делите?

- Насть, ну что ты несешь, - вздыхает Вова, тоже вставая. И в какой-то миг мне кажется, что он хочет взять меня за руки, но передумывает. Правильное решение…

- А что я несу? Правду? О тебе у меня сложилось неверное мнение! И это ты мне сделал больно! Поэтому не надо тут изображать заботу! Ты меня вообще слушаешь? Я в прошлый раз тебе предельно конкретно сказала – отношения здесь заводить не собираюсь! В моей личной жизни все и так хорошо! Но даже, если вдруг мне захочется с Максимом, Андреем, Иваном, или со всеми сразу – это не твое дело!

Мужчина напротив тоже был зол – чувствовала еле сдерживаемые эмоции всем нутром. Даже глаза потемнели до черноты, только молний для полной картины в них не хватало.

Но сказать он мне ничего не успел…

- Вов, ты не занят? – дверь открылась, являя знакомую мне уже женскую физиономию. Только на этот раз девушка оказалась одета в белый медицинский костюм, а волосы - аккуратно забраны назад. Она не ожидала увидеть меня, сомневаться в этом не приходилось. Слишком уж красноречиво округлились тщательно накрашенные глаза, а удивленный выдох слышали все. Впрочем, это самое удивление длилось недолго, сменившись неприязнью.

- Занят, - процедил Вова, даже не посмотрев на гостью, - позже.

Дверь закрылась, а я поняла, что изнутри поднимается отвращение, вызывая тошноту. Будь прокляты эти конфеты! И собственная мягкотелость тоже!

- И ты мне еще смеешь что-то говорить? – Вова успевает качнуться ко мне в желании приблизиться, но я тут же делаю шаг назад, вскидывая ладони в однозначном жесте. – Тебе, судя по всему, не мешает ни репутация, ни напряженный рабочий график!

- Я тебе уже говорил, что у меня с ней ничего нет! – Взрывается, наконец, мужчина, делая рывок вперед и обхватывая мое запястье. Не больно, но чувствовать его прикосновения теперь просто невыносимо. – Настя! Послушай…

- Отпусти, - твердо и тихо, глядя прямо в глаза. И Вова подчиняется, - нет… сейчас нет. Но было ведь? Было?

Вова молчит. И это красноречивее любого признания.

И я делаю шаг назад. А потом еще один, отходя к двери.

- Что и требовалось доказать…

И в тот момент, когда пальцы ложатся на дверную ручку, за спиной раздается тяжелый вздох.

- Настя, постой… Прости меня, я не хотел…

И снова я не дослушиваю, перебивая. Усмехаясь одними губами, потому что внутри снова горько и мерзко. И от его слов, и от поступков, а особенно – от того, что так и не могу вытравить его образ из собственной души.

- Хотел… не хотел… Знаешь, Вов… было бы лучше, если бы ты хотел. Потому что, когда ты чего-то не хочешь, ты создаешь вокруг собственный филиал ада. Спасибо за чай.

И я ухожу, не оглядываясь.

Понимая, что вопрос о поездке решился сам собой. Окончательно и наверняка. И старательно размышляю, как решить эту проблему.

Запретив себе думать о том, что случилось только что. Не менее старательно не замечая, как правую щеку расчерчивает горячая мокрая дорожка…

Глава 9

бота – дом, дом – работа, а в перерывах между ними – ремонт. Хорошая жизнь, ничего не скажешь.

Я тяжело вздохнула, опустившись на старый стул в кухне, жалобно скрипнувший даже под моим не таким уж и большим весом. Надо было позавтракать и хотя бы пару часов поспать, но, как назло, не хотелось ни того, ни другого. Усталость в теле чувствовалось, но точно знала – не усну.

После вчерашнего разговора, почти скандала, я сбежала к себе и так и просидела на диване, укутавшись по самый нос в одеяло, и бездумно таращась в окно. Успокоилась с трудом и не сразу, а уж про то, чтобы поспать и речи не было – выплеск эмоций оказался слишком сильным. Я пыталась прикрыть глаза и подремать, но так становилось еще хуже – мысли кружились в шальном хороводе, шумя и переругиваясь с внутренним голосом. Какой уж тут сон…

Я не понимала Вову, вот ни капельки. Что за дурацкие попытки влезть в мою жизнь? Проконтролировать, с кем общаюсь, с кем встречаюсь… да какое его дело? Раньше я бы сказала, что это банальная ревность, а сейчас… Сейчас я ничего не понимала. Мы не виделись кучу времени, не были обязаны хранить друг другу верность, какие, к чертовой матери, запреты? Или теперь любые отношения в далеком прошлом дают мужчине право вести себя как собака на сене? Или курица-наседка? Зоопарк, твою налево!

Да уж…

Я неожиданно вспомнила песню, которую слышала еще в школе. Там певец рассказывал о любви, лирично и прочувствованно, несмотря на то, что это был рэп. Но сегодня во мне отзывались только два слова из этой самой песни.

Передружба-недоотношения…

Вот так и у нас с Вовой. И не отношения, и не дружба… ерунда со всех сторон, если не сказать хуже…

Снова вздохнула и скосила глаза на холодильник.

Нет, есть не хотелось совершенно. Те злосчастные конфеты стояли плотным комом в горле, лишая аппетита напрочь. Поэтому я решительно встала со стула, отчаянно зевнув, и подошла к разделочному столу. Налив полный стакан воды, медленно выпила, а затем, встряхнувшись, потопала в душ.

Не можешь сделать как надо, делай, как получается. Ополоснусь, смою с себя больничные запахи, а затем начну обои клеить. А вечером просто спать пораньше лягу, и все будет хорошо.

Вот только все снова пошло не так…

Через два часа мне хотелось удавиться и удавить всех вокруг чисто за компанию. Все началось с того, что мое желание облегчить себе жизнь обернулось ко мне тем самым местом, которого я хотела избежать всеми силами. Позавчера, в магазине, раздумывая над транспортировкой покупок, решение взять обои пошире в длине, но поменьше в количестве единиц показалось абсолютно разумным. А вот сегодня… Сегодня это обернулось моим личным кошмаром, трясущимися руками и болями в шее. Потому что выровнять метровый по ширине кусок бумаги одному, совместив на протяжении трех метров вниз с предыдущим куском, а затем выровнять, чтобы не было складок и вздутий – это задача из разряда книги рекордов Гинесса. При этом от прыжков на стул и обратно уже явственно болели мышцы на ногах и поясница.

Вдобавок ко всему у меня закончился клей. Точнее, он был, но совершенно не тот, который нужен. Я взяла четыре коробки и три из них оказались для других видов обоев. Как? Да очень просто – цвет этих коробочек был одинаковым, нежно-фиолетовым. А отличие состояло лишь в полоске, пересекающей верхний правый угол каждой. Одна полосочка!!

Твою ж мать!!

Гении маркетинга!

Лично бы настучала по голове тому, что эти полосочки придумал! На глаз бы ему каждую из полосок наклеила. А коробки запихала… в общем, месть моя была бы страшна, но неоригинальна.

Посмотрев на часы, с чувством выругалась. В голос и не стесняясь соседей – акустика в пустой комнате стала такая, что сомнений не было ни на грамм – меня слышали и сверху, и снизу, и даже справа.

Прихорашиваться и приводить себя в «приличный» вид не хотелось. Натянула теплый спортивный костюм, кроссовки, накинула сверху куртку и, посомневавшись, все же глянула на себя в зеркало перед уходом. Чтобы нервно рассмеяться – цвет костюма был точно в тон злосчастных коробочек. А бледное после бессонной ночи лицо и выбившиеся из небрежного хвоста волосы, довершали картину дамы то ли без определенного места жительства, то ли с глубокого похмелья.

Пересилив собственное «не хочу», причесалась, заново затянув волосы в высокий хвост, и мазнула по губам вишневым блеском для губ. Подумала и добавила пару касаний щеточки с тушью к ресницам.

Удовлетворенная и почти спокойная, подхватила сумочку, проверила наличие карточек и кошелька и вышла из дому, тщательно заперев дверь.

Пока спускалась по лестнице, прикидывала, что можно еще купить так, чтобы не получить грыжу от перегруза. Полы требовали покраски… в целом, три литра краски вполне можно донести. Надо только расход на банке посмотреть…

Яркий солнечный свет неожиданно ударил по глазам, радостно приветствуя и лишая на несколько секунд зрения. Я машинально сделала пару шагов, а затем остановилась, пережидая не самые приятные ощущения.

Чтобы через несколько секунд застыть на месте по совершенно иной причине.

Прямо напротив меня, буквально в десяти шагах, стоял Вова, привалившись спиной к передней двери черного внедорожника. Именно такого, как я представляла меньше суток назад. Стоял расслабленно и непринужденно, смотря мне прямо в глаза и еле заметно улыбаясь.

А я не знала, что сказать и сделать. Не веря своим глазам и отчаянно надеясь, что Вова – просто глюк и сейчас развеется, как мираж в пустыне

Но парень рассеиваться был не намерен…

Время шло, а мы стояли и смотрели друг на друга. И молчали.

Первому надоело Вове.

- Привет.

Вот так просто и легко. Словно так и надо вообще. И почему меня это так бесит?

- Привет, - киваю сухо, быстро осматривая улицу.

К сожалению, на этот раз путей отхода практически не было. Либо назад, домой, либо стоять на месте. Потому что в любую другую сторону мне придется идти мимо Вовы, а он вряд ли будет спокойно смотреть на то, как я растворяюсь на необъятных просторах нашей родины.

Поэтому пришлось разговор продолжить.

- Ты что здесь делаешь?

Прозвучало чуть грубовато, но настроение царило не то, чтобы радоваться его физиономии. Тем более в свете вчерашнего разговора.

- Тебя жду.

Едва заметная улыбка, легкое движение плеча…и снова спокойно, будто нет ничего естественнее, чем стоять около подъезда девушки, с которой вчера разругался. Хотя технически - это я с ним разругалась. Он, как обычно, мне ничего не сказал…

Но кто сказал, что от этого мне должно было стать легче?

- Ну и зря, - покачала я головой, для надежности делая шаг назад и складывая на груди руки, - если ты не понял вчера, то поясню отдельно – я с тобой никуда не поеду.

Последние слова произнесла четко и с ударением на каждом. Решительно и бескомпромиссно. Вот вообще без вариантов чтобы.

Но мужчина напротив только блаженно щурится, подставляя лицо теплому солнышку.

- Не поедешь, так не поедешь, - соглашается он настолько покладисто, что у меня начинают зудеть ладони. Хочется его чем-нибудь ударить, больно и по-настоящему, лишь бы пробить эту маску спокойствия и добродушия, - буду ждать здесь до ночи. И завтра. И послезавтра. Столько, сколько нужно.

- Да мне вообще ничего от тебя не нужно! – повышаю я голос, чувствуя, как в висках застучал собственный пульс. Пришлось сосчитать про себя до десяти и обратно, чтобы не ляпнуть лишнего. – Зачем ты приехал? Отстань от меня, наконец!

- Обязательно, - кивнул Вова так, что мне захотелось подойти и приложиться лбом о капот. Раз эдак несколько, - только в магазин съездим, все привезем и затащим в квартиру.

- И ты перестанешь меня преследовать? – в голосе отчетливо прозвенело сомнение, а я прищурилась «в тон».

- Клянусь! – Так торжественно и серьезно кивнул Вова, что сомнений не осталось – врет. Причем врет так, что придраться не смогу.

Вот только вопреки злости и желания поорать, внутри всколыхнулось жгучее любопытство. Вот что за подстава?!

Но легкая капитуляция – не в моих правилах.

Поэтому – пауза была выдержана, лицо – тоже, а весь мой вид говорил только о том, как я против и вообще, только лишь жертва обстоятельств. И ни грамма подозрений, что мне это может хоть сколько-нибудь нравиться. И это уже не говоря о проблеме, которая с помощью Вовы решалась быстро, достаточно легко, и без лишних трат.

- Отлично! – быстро кивнула я, наконец, сдвинувшись с места.

Не торопясь, продефилировала до машины, старательно хмурясь и показывая, как мне не хочется. А сама в душе в этот момент порадовалась, что не вышла из квартиры бледной заморенной молью. Ничего так не придает уверенности девушке, как «отредактированный» внешний вид. Жалела только, что костюм спортивный надела… нужно было джинсы достать. И полувер тот белый, пушистый. И туфли на каблуке…

Ага, туфли. В строительный магазин. Чего уж не вечернее платье сразу… Дура!

С чувством фыркнула на собственные мысли, получив удивленный взгляд от мужчины рядом. Который в этот момент галантно распахнул передо мной дверь машины, и теперь явно недоумевал от моей реакции.

Смех получилось сдержать. С трудом, но все же.

Я проворно забралась в салон, села и… «поплыла» самым натуральным образом…

Это оказалось еще лучше, чем в фантазиях. Запах… неповторимый, особенный, безумно приятный, пропитал весь салон, окутав и меня со всех сторон сразу. Вдохнула и зажмурилась – слишком вкусно, слишком чересчур… Даже слезы на глаза навернулись, а пальцы сами по себе погладили мягкую кожу сиденья, впитывая ощущения наравне с запахами.

Водительская дверь открылась с легким щелчком, приводя меня в чувство. Вова чему-то улыбнулся и быстро потер руки, прежде чем положить их на руль. А я с трудом отвернулась – было что-то интимное и откровенное в том, как сжались мужские пальцы на толстой оплетке, как неосознанно и едва заметно погладили неровную мягкую поверхность…

- Пристегнись, - слова Вовы долетели, как сквозь вату. А до мозга им ускорения точно не хватило.

- Что?

- Насть, ау, ты где витаешь? – Рассмеялся он, сделав вид, что собирается щелкнуть по носу, но на самом деле едва ли задев чувствительную кожу. Но вздрогнуть мне это совсем не помешало. – Ремень пристегни, говорю. И нет, гаишников не боюсь, а вот за твою безопасность – очень.

Я покраснела и отвернулась, нервно дернув ремень. И молча уставилась в свое окно, пережидая приступ неуместного смущения. Очень надеясь, что никто ничего не заметил.

Вова оказался прекрасным водителем. Не то, чтобы я сомневалась, но наблюдать за аккуратными маневрами и выверенными движениями оказалось интересно и завораживающе одновременно. Смущение прошло, раздражение – тоже. И здравый смысл выполз из угла, несмело намекая, что вообще-то мы должны быть хоть немного, но благодарны. Все же эта поездка целиком и полностью нужна исключительно мне, Вова не отказался от обещания, даже несмотря на ссору, а я могла бы быть и посдержаннее. Вот только изображать равнодушие совсем не то же самое, что его испытывать…

Молчание, как ни странно не тяготило. А я все чаще и чаще поглядывала на своего личного, на сегодня, водителя, разглядывая каждый раз все дольше. И вскоре это привело к закономерному результату – остановившись на светофоре, Вова повернулся, «застукав» меня, как говорится, с поличным. Я отвела взгляд тут же, но, само собой, мне никто не поверил.

Поэтому, не дожидаясь реакции Вовы, решила сама начать разговор.

- А если серьезно, то как ты оказался у моего подъезда? – В голову это пришло первым, а с вопросом у меня появился вполне легальный повод уставиться на мужчину рядом. И это не из интереса, нет-нет! Исключительно из вежливости!

- Не веришь, что ждал тебя специально? – Усмехнулся он, бросив на меня быстрый взгляд. К счастью или к сожалению, от дороги отвлечься надолго он не мог.

- Не очень, - покачала я головой с сомнением, - это даже для тебя чересчур. После дежурства я с большой вероятностью бы легла спать, минимум часа на четыре, а то и больше. Плюс сказала, что никуда не поеду. Ждать около подъезда было как минимум неразумно.

- Звучит убедительно, - тихо рассмеялся Вова, снова останавливаясь и поворачиваясь ко мне.

- Так как ты там оказался? – теперь и вправду любопытно стало. А еще – у него волосы отросли уже, в парикмахерскую надо…

- К родителям приезжал, - пожал он плечами, снова переключаясь на дорогу, - по Аринке соскучился.

- Ты с ними не живешь? – Вырвалось у меня неожиданно, и я совсем не фигурально прикусила язык. Но слова уже прозвучали, было поздно.

Пережидая боль в своенравном органе, с чувством в очередной раз отругала себя. Вот зачем мне это знать?? Сейчас подумает, что меня интересуют подробности его жизни!

А мне ведь и правда интересно…

- Нет, Насть, не живу, - усмешка получилась какой-то кривой, и я удивилась. Но спрашивать причину не стала, - уже давно. Но навещаю часто. Тем более, что Аринка подросла, забавная такая стала. Люблю ее очень.

- А сколько ей? – осторожно поинтересовалась, лелея в душе сумасшедшую надежду, что мне не показалось…

- Почти пять, - еще тише отозвался он, а я еще тише выдохнула, сглатывая комок в горле. Значит, все было не зря. Значит, что даже в самом грязном сюжете моей собственной жизни, выжил один маленький, но чистый и яркий лучик маленькой жизни…

- И сегодня я еще раз убедился, что случайно тебя встретить куда проще, чем искать специально, - меняя тему, хмыкнул Вова, - нет, я в любом бы случае к тебе пришел сегодня, попозже. Но, как оказалось, реальность сама упорно нас сталкивает. А знаешь, что это значит?

Я с удивлением подняла глаза, не понимая, к чему он клонит.

А Вова, улыбаясь во все зубы, подмигнул, одновременно паркуясь на стоянке перед огромным магазином.

- Это судьба, Настя.

Я фыркнула, громко и показательно не соглашаясь с выводами мужчины.

Быстро вышла из машины, едва не выдернув злосчастный ремень с фиксатором вместе. И ускоренно потопала ко входу в магазин, ругая Вову, себя, обстоятельства и все остальное, за компанию.

Зачем он так делает?

Ведь очевидно, что между нами ничего быть не может! И тем более очевидно, что вспоминать о прошлом я не хочу!

Так зачем эти намеки?!

Пошел ли за мной Вова? Понятия не имела. Надеялась, что нет.

Или да…

Твою ж мать!

Меня снова распирало от эмоций и недавней близости мужчины. От запаха, которым, казалось, пропиталась я вся до самых внутренностей. От мыслей, что никак не желали успокаиваться, подбрасывая все новые и новые предположения и домыслы…

И все это не прошло даром.

Ослепленная эмоциями, я проскочила в раздвигающиеся автоматические двери на десятой скорости. И совершенно забыла, что за ними пол уходит вниз, предлагая покупателям спуститься по одной-единственной ступеньке. О которой знают все – потому что предупреждениями обклеена вся входная дверь. И которые я благополучно не заметила, одновременно забыв, как чуть не упала на этой же ступени в прошлый раз.

И совершенно однозначно собравшись исправить это недоразумения сейчас. Потому что, запнувшись и потеряв равновесие, я, взвизгнув, полетела вниз, нелепо взмахнув руками…

- Упс! Держись!

Веселый голос Вовы звучит, как песня. А крепкие руки, обхватившие меня вокруг талии, кажутся самыми желанными в этот момент. Я машинально вцепляюсь в них, чувствуя, как от испуга сердце колотится в ребра, отдаваясь болью…

- Может, это мое предназначение – не позволить тебе упасть? – задумчиво спрашивает мой спаситель у моей же макушки. – У меня прям дежавю. А у тебя?

- Нет! – чересчур поспешно отвечаю, пытаясь высвободиться, - вовсе нет!

Но меня внезапно прижимают к себе всем телом, заставляя вздрогнуть и замереть от запретной близости. А дыхание, опалившее ухо, проносится волной жара до самых пяток…

- Ч-ш-ш, - выдыхает мне Вова на ухо, перемещая одну руку чуть выше, под грудь, - держу… Так куда лучше, правда, Ася?..

И от этого шепота меня прошивает такой острый разряд запретных ощущений, что дыхание перехватывает…

А я бы и рада ответить, вот только на мысли и, тем более, слова, сил уже просто не хватило.

Размах чувственной реакции собственного тела ошеломил, лишив разум возможности вмешаться. Давно забытые ощущения сейчас будоражили организм, не позволяя сосредоточиться ни на чем больше. Каждой клеточкой кожи я чувствовала прикосновения Вовы. И понимала, что начинаю потихоньку сходить с ума…

Ни с одним человеком я больше не испытывала настолько ярких эмоций, и неважно, чем они были вызваны – прикосновениями или словами. Ни с кем больше не переживала такой спектр ощущений. И только рядом с ним чувствовала себя живой…

Я не была одинокой или обделенной любовью – вокруг меня находилось достаточно людей, для которых значила очень многое. Но только Вова смотрел так, словно кроме меня вокруг не существовало реальности. Словно я и есть весь его мир и остального ему не нужно…

Прошедшие годы не изменили ничего. И даже его предательство не ослабило эту искрящую химию, что каждый раз возникала между нами, стоило только приблизиться на расстояние вытянутой руки. Да какой там руки! Фантазии тоже вполне хватало, чтобы кровь начала разгоняться по телу в три раза быстрее.

И я с ужасом поняла, что здесь и сейчас мне совсем не хочется вырваться. В его руках, одновременно обнимающих меня нежно и сильно, мне было настолько хорошо и приятно, что отказаться от них виделось пыткой. И тело не слушалось, будто чужое, откликаясь каждым миллиметром на прикосновения Вовы…

Но у нас нет будущего. И даже если сейчас я поддамся этому наваждению, станет только хуже.

Потому что разделить тело и разум – немыслимо.

Потому что нельзя получать удовольствие от ласк, если воспоминания приносят только горечь.

Потому что однажды он уже продал нашу любовь…

Грудь сдавило болью, сбивая дыхание. Я медленно убрала ладони с рук мужчины, стиснув кулаки до боли в суставах, и стараясь вернуть утраченное самообладание. Чувственное наваждение рассеялось, хоть и не полностью, но до ясности мыслей было еще ой как далеко. Только это могло объяснить то, что следом было сказано и сделано…

- Ты помнишь? – голос почему-то охрип, но откашливаться я не стала. На фоне остального это даже проблемой было назвать сложно.

- Я все помню, - тихо откликнулся Вова, снова рождая одним только голосом отклик где-то внутри, - от первого до последнего слова. И то, как ты умела улыбаться, открыто и ярко. И то, как смотрела только на меня…Ася…

Не знаю как, но одними только словами он, как виртуоз-музыкант, цеплял струны в моей душе. Слышать от него такие признания оказалось приятно и больно одновременно. И имя, на которое я откликалась только для него, в очередной раз глубоко царапнуло сердце, оставляя новый шрам среди сотни уже имеющихся…и это только по его вине.

- Аси здесь нет, - все еще хриплый голос дрогнул, а я напряглась всем телом, пытаясь отстраниться, - она умерла в тот момент, когда ты с улыбкой пожал руку Еноту. Надеюсь, это ты тоже хорошо помнишь.

- Помню, - сквозь зубы спустя секунду цедит он, но спустя еще миг продолжает совсем другим тоном, поспешно и нервно, - Настя, ты должна…

- Отпусти меня, - твердо и уверенно. Да, перебиваю. Да, снова. Этот разговор вообще был лишним между нами, и продолжать его у меня желания не имелось абсолютно.

Вова замолкает. А затем, как мне показалось, с легкой заминкой, размыкает объятия, позволяя мне отойти на пару шагов и полноценно вдохнуть свежего воздуха. Не пропитанного его запахом и эмоциями. Он невкусный, но, как лекарство, полезный и действенный. Исцеляющий от дурмана и соблазнов.

- Я уже говорила, что не хочу слышать о прошлом, - хрипоты больше нет, а голос снова показательно спокоен и равнодушен, - и хватать меня тоже не надо.

- Был рад помочь, - откликнулся Вова, убрав руки в карманы и стиснув на миг челюсти. А мне и этого хватило, чтобы растерять в очередной раз всю хрупкую уверенность. И стыдно вдобавок стало. Ведь и правда, само собой все получилось. Ну, кроме дальнейшего разговора. Да и в нем моей вины немало – что не одернула сразу, не пресекла…

Черт!

- Извини, - отвела я глаза, не выдержав борьбы с совестью, - и спасибо.

- Не за что, - буркнул мужчина, а я…

Я решила сменить тему. Трусливо? Может быть. Зато безопасно.

- Пойдем? А то у меня еще планов много на сегодня, - вроде как спросила, но ответа дожидаться не стала. Просто потопала к большим тележкам, стоявшим ровными рядами в двадцати метрах от нас.

И даже не удивилась, когда на ручку тележки первой легла не моя рука…

Глава 10

Мы молча направились в сторону нужного мне отдела. Не скажу, что быстро, но все же я успокоилась. Опустила напряженные плечи и расслабила спину, что держала чересчур прямой. И постепенно втянулась в процесс, не вздрагивая от любого комментария Вовы.

Думать о том, что там думает он, я себе запретила.

А через час была вынуждена согласиться, что его присутствие куда полезнее, чем мне казалось до этого.

Вопреки расхожему мнению о бесполезности мужчины в вопросах выбора текстур, цвета и прочей эстетики, у Вовы оказался прекрасный вкус. Ну, или просто эти самые вкусы у нас совпадали. Он одобрительно кивал на то, что выбирала я, в свою очередь предлагая что-то свое, нетривиальное или мною в огромном выборе предлагаемого не замеченное. С удовольствием обсуждал все – от цвета плитки до подходящего коврика в ванную. И едва заметно отпихивал от стеллажей, не давая поднять ничего тяжелее пресловутых коробочек с клеем.

И уже ближе к кассе мы вовсю смеялись, словно и не было неловкого момента на входе в магазин. Да и зачем его вспоминать?

Но на самом деле, я обманывала саму себя. Потому что точно знала – буду вспоминать, и не один раз. Но только, когда останусь в одиночестве. Когда не буду бояться, что кто-то внимательный и проницательный без меры сможет уловить в изменившемся выражении лица или участившемся дыхании то, что я всеми силами хотела бы скрыть…

Вес покупок, даже приблизительно, представит было страшно. Большая тележка была наполнена с верхом и даже визуально катилась с трудом. Я быстро, насколько это вообще оказалось возможным в данной ситуации, расплатилась, порадовавшись более чем заметной экономии. И затем направилась следом за Вовой, мужественно толкавшему покупки на выход.

Несмело предложила свою помощь, но в ответ услышала только фырканье. В любой другой раз я, может быть, и настояла на том, что сильная и могучая, но вид мышц, отчетливо напрягающихся на руках и плечах, красноречиво свидетельствовали – мое вмешательство никому не поможет. Хотя, если бы одно колесико у этой самой тележки не норовило встать поперек траектории движения, скорее всего было бы куда легче. Но что уж говорить, сами поздновато спохватились.

В итоге, переложив купленное в багажник, Вова с чувством потянулся, разминая уставшие плечи. Но жаловаться не стал – только подмигнул, успев обойти меня и открыть дверь с пассажирской стороны.

А я в очередной раз выругалась. На себя. За то, что такой простой жест вежливости вызвал резкий приток крови к лицу. За то, что ненадолго, но все же пожалела о своем решении поддаться лени. Грациозно сесть в авто на каблуках куда как проще, чем в кроссовках.

Но Вова не жаловался. И почему-то не закрыл дверь после того, как я забралась. Напротив, наклонился и дернул ремень безопасности, пристегивая меня и проверяя надежность крепления. Задевая мою ключицу своим плечом и заставляя задержать дыхание от чрезмерной близости. А напоследок, прежде чем отпустить крепление и выпрямиться, повернулся ко мне, даря улыбку…

А я смотрю на его губы, и не могу оторваться! Кошка озабоченная! Ни характера, ни выдержки!

Правильно Олег говорит, что длительное отсутствие секса последние мозги отшибает. А тут еще тонна чистых феромонов в придачу…

Сильно прикусила щеку изнутри и поморщилась. Осталось потерпеть совсем немного – максимум полчаса. Приедем, перетащим и все! Никаких мужчин до завтра! Специально надену растянутую майку, старые труселя и буду смотреть что-нибудь запредельное и совсем-совсем несексуальное. В мире животных какое-нибудь, например. Хотя… нет, лучше охоту и рыбалку! И чтобы только бабы в кадре!

С такими мыслями я и ехала всю дорогу. Вова тоже молчал, не стремясь первым начать разговор. Впрочем, его взгляды, периодически бросаемые то искоса, то вполне себе прямо и откровенно, заметить было невозможно. Но я очень старалась…

- У-у-ф, - тяжело выдохнул Вова, когда последняя коробка с просто-таки неприлично тяжелой плиткой встала около стены в прихожей рядом с несколько такими же.

Откуда знала про тяжесть? Все просто – попробовала ногой пододвинуть на пару сантиметров в сторону одну из первых коробок. Фиг там. Проще было двух меня подвинуть. И, даже если я и преувеличила, то совсем ненамного.

И сейчас, глядя на заметно запыхавшегося и уставшего мужчину, я испытывала острую благодарность и не менее острое чувство вины. Заставила работать водителем, грузчиком, носильщиком, черт знает кем еще… хотя вот ему мои проблемы до фонаря должны быть. Однако ж помог…

- Может, чаю хочешь? – несмело предложила я, стягивая куртку. Кроссы скинула еще в самом начале, оттаскивая более легкое из купленного сразу в бывшую комнату матери. – Или покормить могу… правда, особых изысков нет, так, по простому все…

- С удовольствием, - чересчур серьезно для такого простого вопроса отозвался Вова, перебив мое бормотание. И посмотрел так… будто я ему не еду предложила, а себя вместо нее. С трудом отвела взгляд и шагнула в сторону кухни. Тесное пространство прихожей, казалось, сузилось до такой степени, что воздуха стало банально не хватать. Нужно было срочно отойти, открыть форточку, избавиться от этого опасного ощущения. И я торопливо сделала пару шагов…

Ну, вот что я за человек такой?! Или это присутствие Вовы дает такой эффект? Не припомню за собой такой неуклюжести, как сегодня! Да я даже на двенадцатисантиметровых шпильках ходила, как босиком!

Но сегодня, определенно, был не мой день. Потому что обойти нормально злосчастные коробки у меня не получилось. И плевать, что было свободно больше метра коридора в ширину. Ногой я зацепилась на угол коробки, уворачивающейся изо всех сил. Не успела. Ни она, ни я…

- Настя, твою ж мать! – В последний момент Вова успел ухватить меня за локоть, дернув назад. И на этот раз даже без объятий обошлось, хотя боль в плече, которое едва не вывернуло от рывка, вряд ли можно было назвать приятной. – Ты в порядке? Хорошо себя чувствуешь?

- Нормально, - пожала я плечами и поморщилась про себя – мою руку отпустили почти сразу, а мне внезапно стало обидно за такую поспешность, - просто совпадение.

- Ну-ну, - протянул он, а затем кивнул в сторону кухни, - так, иди ставь чай, а то, похоже, у кого-то голова кружится и ноги не ходят с голодухи.

- Ну что за глупости, - бормочу в ответ, но слишком неуверенно и тихо, чтобы можно было посчитать за возмущение или возражение. Потому что желудок откликнулся жалобной трелью, напомнив, что мы не завтракали. И конфеты на ужин вообще ни разу не считаются тоже…

- Иди, иди, - хмыкает он, а затем добавляет, снимая обувь, - а я пока тут кое-что посмотрю…

И, улыбнувшись как-то чересчур загадочно, мужчина скрылся за дверью ванной комнаты.

А я, пожав плечами, направилась на кухню…

Чайник успел закипеть, а я – разогреть остатки плова и порезать хлеб, когда Вова зашел на кухню. И такой у него был взгляд…

Мои брови поползли вверх, а рука с ножом замерла над приговоренной к разделке помидоркой.

- Что такое?

- Насть, а ты уже решила, кто тебе плитку будет класть?

Неожиданно. Настолько, что отвечаю не сразу, потратив немного времени на то, чтобы справиться с удивлением. И далась ему эта плитка…

- Нет, - пожала я плечами, ловко удаляя у помидора «жопку» и разрезая на четыре части. Салат делать не хотелось, поэтому решила овощи просто крупно порезать и присолить, - еще не думала об этом. Найму кого-нибудь, объявлений много…

- С ума сошла? – И голос такой, что снова резать перестала. Даже нахмурилась, снова поднимая взгляд на Вову. – По объявлению? Гастарбайтеров? Откуда ты знаешь, как они тебе эту плитку поклеят? Сделают тяп-ляп, отвалится через полгода! Да еще и обворуют, не дай бог! Или еще что… похуже…

- Да что ты меня пугаешь? – внезапно разозлилась я за такое беспардонное вмешательство в собственные планы и решения. – Как будто я первая, кто к ним обращается! И нормально делают!

Вова сделал такое лицо, что я ощутила себя непроходимой дурой.

И разозлилась еще сильнее.

- Да какое тебе дело вообще до моего ремонта? Как захочу, так и наклею!

- Да пожалуйста, дело твое, - пожал он плечами, в отличие от меня преувеличенно спокойно, - только учти, что тут работы не на один день. А тебе с ними придется в одной квартире сидеть. Самой-то не страшно.

Я открыла рот, собираясь выдать что-то язвительное и гордое, но… спустя пару секунд закрыла. Одарила Вову раздраженным взглядом для проформы, а сама задумалась. А ведь и правда…незнакомые мужики… да даже, если и один незнакомый мужик. Еще и наверняка нерусский…в моей квартире…

Идея перестала казаться такой уж прекрасной.

Да и вообще перестала казаться идеей.

Но были же и другие варианты!

- Хорошо, убедил, - кивнула я, с такой силой разрубив огурец, что один из кусков улетел на пол, - найду фирму и найму человека. Подпишу договор, все официально и безопасно. Доволен?

- Вполне, - отозвался Вова, с удовольствием плюхаясь на стул, - звучит разумно. Но имей в виду, фирма возьмет не меньше, чем ты потратила на покупку материалов.

- Черт, - вырвалось невольно.

Сумма впечатлила. Я задумчиво откусила от огуречного кружочка и повернулась к окну. Деньги стремительно заканчивались, и такая трата выглядела чрезмерной. Вот только вариантов больше все равно нет… я сама плитку класть не умею, а экспериментами заниматься сейчас вообще не с руки.

Быстро убрала разделочную доску, смахнула крошки со стола и дала мужчине ложку. А сама задумчиво взяла еще кусочек огурца, усевшись на свое место.

- Если хочешь, я могу наклеить, - голос Вовы вторгнулся в сознание, заставляя повернуться к нему, - с огроооомной скидкой, специально для тебя.

- Чего? – оторопело хлопнула я ресницами.

- Чего, чего? – передразнил меня мужчина, разламывая кусок хлеба, - говорю, что могу помочь с плиткой. Не бесплатно, конечно, но точно выгоднее, чем через фирму.

- Сколько? – сразу и в лоб, чтобы без сюрпризов. Не то, чтобы я планировала согласиться, но знать не помешает. На секунду мелькнула мысль, что предложит рассчитаться «натурой». Но тут же отогнала ее – почему-то внутри царила твердая уверенность, что до такого гадства Вова не скатится.

И все равно чуть выдохнула, когда услышала ответ.

- Кормить меня будешь, - и такое предвкушение на лице, что не улыбнуться невозможно, - обедом и ужином. А то, знаешь, грустно без домашней еды, а сам готовить я так не умею…

- И помощниц нет? – Сначала хотела уточнить про Оленьку, но потом передумала. Еще подумает, что ревную. А это однозначно не так!

- Настя, - вмиг посерьезнел Вова, откладывая ложку в сторону, - я тебе уже говорил, что никого у меня нет. Я живу один.

- М-м-м, - кивнула я, а затем качнула головой, - в любом случае нет, не надо, Вов. Я справлюсь. Не маленькая…

- Ну, дело хозяйское, - пожал он плечами и основательно принялся за еду.

А я медленно отвернулась к окну, чтобы Вова не увидел мое выражение лица. А оно получилось очень сложным, если не сказать хуже…

Дело хозяйское! Серьезно? Вот что за человек, просто слов нет! Приличных! Сначала в два предложения рушит мои планы, а потом «дело хозяйское»! То прохода не дает, будто эта поездка в магазин для него последняя в жизни, то просто отворачивается и ест! У-у-у-у!

Скосила глаза. Ел. Просто и непринужденно. С аппетитом здорового человека…

Гад!

Хоть бы немного настоял на своем!

Ну хоть бы вид сделал, что уговаривает!

Я вздохнула и посмотрела в свою тарелку. Нет, у меня как раз аппетит пропал напрочь. Поэтому, взяв еще огурец, я снова уставилась в окно и, медленно пережевывая сочный овощ, задумалась. На этот раз конструктивно…

Как бы не хотелось это признавать, но Вова был прав. Причем по всем пунктам. Пускать в свою квартиру незнакомых людей не хотелось до дрожи, тем более без договора и гарантий. А эти самые гарантии стоили столько… в общем, передо мной встал вполне себе конкретный выбор – либо я коплю деньги на надежных специалистов, либо соглашаюсь на предложение Вова.

Но как можно на такое согласиться?? Это же придется быть рядом, в одной квартире… потом обедать и ужинать вдвоем… разговаривать… смотреть…

Пытка!

Впрочем, всегда есть выход! Есть же? Да однозначно!

Ага, например найти еще одну работу, перестать есть и спать, и сдохнуть через месяц…

Твою ж матерь…

Снова скосила глаза на Вову, который успел уже умять минимум две трети плова и теперь аккуратно пытался откусить от помидорки. Осторожно, чуть вытянув губы и, одновременно, пытаясь отодвинуться как можно дальше всем телом… еле удержалась, чтобы не фыркнуть от смеха.

Сдержаться получилось. Но мое слишком пристальное внимание все же заметили. Мужчина выразительно приподнял правую бровь в немом вопросе, опустив вилку. А я только неопределенно пожала плечами, не зная, что сказать.

- Если что, предложение все еще в силе, - улыбнулся он, не позволив вновь уйти в размышления о сложностях выбора.

А я решила поставить однозначную точку в это вопросе. Решительно и…

- А сколько дней это займет?

Спросила и захлопнула рот. От удивления. Блин, ну как это получается? КАК? Почему в какие-то моменты, особенно неоднозначные, стоп-система между языком и мозгом отключается нафиг? Я даже не собиралась это выяснять! Нужно отказаться и все! Решено!

Вот только ответ выслушаю. Любопытно же. В конце концов, у бригады же это займет столько же, лучше выяснить заранее.

- Думаю, что около недели, - задумчиво ответил Вова, поставив локти на стол и положив подбородок на сложенные кисти рук, - старую плитку сначала придется снять, потом зачистить стену, обработать, потом уже начать клеить… в общем, за пару дней точно не сделать. Минимум неделя до готового варианта.

«Че-е-ерт», - простонала я мысленно, едва удержавшись, чтобы не сделать это вслух. А я еще думала, что управлюсь с этим ремонтом максимум за пару недель! Вот же наивная дура!

А если еще копить деньги на бригаду, точно застряну здесь на полгода…

Мама дорогая…

- Хорошо, - кивнула я, сглотнув и обалдев сама от того, что собралась сказать, - я буду благодарна, если ты мне поможешь. Но у меня будет несколько условий.

Господи, что я творю? Зачем?

Здравый смысл бился головой о стену и не мог дать однозначного ответа. С одной стороны – это же Вова, человек, который четко обозначил в прошлом, что все имеет цену. И продал меня и наши отношения, пусть на другую чашу весов и легла жизнь маленького человека. Да я после этого не должна даже смотреть в его сторону! Ненавидеть должна! Проклинать!

Нет, насчет «проклинать» я, конечно, погорячилась. Зачем, если в конечном итоге все сложилось как нельзя лучше. Тут еще даже на небольшое «спасибо» натягивалось – без него я бы вряд ли додумалась найти контакты Татьяны, все бросить и переехать, кардинально изменить жизнь…

Но это единичное и негромкое «спасибо» никак не предполагало совместные беседы, чаепития, поездки, и, тем более, завтраки и ужины в моей квартире!

Здравый смысл взвыл и сбежал. За ним ушла логика, покрутив пальцем у виска и прихватив с собой волю. Совесть пожала плечами и осталась. И надавила на ту слабенькую благодарность, определяя исход разговора…

- Стирать носки и не петь песен в ванной? – С таким видом поинтересовался Вова, что меня едва не перекосило в попытке сдержать рвущуюся наружу улыбку.

- Нет, - качнула головой, мучительно подбирая слова, - хотя, про носки звучит здраво, оставь.

- То есть петь можно? – окончательно развеселился мужчина, отодвигая пустую тарелку.

- Да пой на здоровье, - отмахнулась я, а спустя миг едва не вздрогнула. Воспоминание. Непрошеное, забытое… оно слишком ярко вторглось в сознание, заставляя вдохнуть полной грудью.

Это случилось незадолго до того, как все покатилось по наклонной между нами. Мы гуляли и о чем-то разговаривали – сейчас это уже стерлось из памяти, кроме одного эпизода. Ни Вова, ни я не были поклонниками шансона – это выяснилось еще в самом начале нашего с ним знакомства. Но в тот вечер он рассказал, что одна история, изложенная в нескольких песнях этого жанра, его удивила и «зацепила». И напел две или три из них, когда я попросила…

Мне и раньше его голос казался красивым, впрочем, как и весь парень целиком. Но тогда, в песне… отчетливо запомнились мурашки по всему телу и вставшие волоски на руках.

Зря я ему разрешила петь. Вот попой чую, что зря!

Я моргнула и поняла, что уже какое-то время пялюсь на Вову. А он, судя по понимающему взгляду, обо всем догадался...

Сегодня определенно не мой день.

Я вскочила и начала собирать тарелки, делая вид, что ничего не было.

- Так какие условия, Насть? – чуть наклонив голову набок, поинтересовался Вова, а я закусила нижнюю губу изнутри. И почему мне каждый раз кажется, что он видит меня насквозь? Что с легкостью читает даже то, в чем я сама разобраться порой не могу? Почему?

Внутренний голос издевательски промолчал.

А я, сгрузив грязную посуду в раковину и быстро выдохнув, развернулась, оперевшись спиной на мойку.

- Никаких разговоров о прошлом. Абсолютно никаких, - на этот раз получилось донельзя серьезно. И даже голос не дрогнул ни разу.

- Хорошо, - его ответ прозвучал с заминкой, и Вова тоже улыбаться прекратил, - согласен. Это все?

- Нет, - покачала я головой, а затем с трудом озвучила еще одно условие, - еще никаких…никакого… в общем, мы только коллеги. Никаких приставаний.

- Настя, ты за кого меня принимаешь? – нахмурился мужчина, сложив руки на груди. Я видела мелькнувшую в его глазах злость, но брать назад сказанное не собиралась.

Хотя взгляд все же отвела. А в голове вспыхнула запоздалая мысль – ведь Вова и не пытался приставать. С момента нашей встречи пару недель назад, ни разу… кроме того прикосновения, на кушетке. Но там сама ситуация была весьма неоднозначной…

Это что, получается, я ему сама озвучила свои мысли и страхи? И теперь он знает, что я об этом думаю???

Мда, Анастасия Аркадьевна… ты гений конспирации!

Тем временем, объект моих мыслей встал и подошел ко мне вплотную, заставив вжаться в злосчастную мойку. Остановившись, когда между нами едва ли осталось десять сантиметров свободного пространства. И наклонился, опасно приблизившись к моему лицу и рождая уже знакомое покалывающее ощущение в животе и груди…

- Хорошо, Настя, я согласен, - выдохнул он на уровне шепота, а я недоверчиво подняла голову и уставилась в темные глаза напротив. И еле удержалась от желания облизнуть нижнюю губу. Его глаза, ресницы, нос…губы. Тяжело сглотнула, из последних сил отгоняя воспоминания…понимая, что просто схожу с ума, потому что не может человек чувствовать прикосновения, если их нет! А губы все равно помнили, откликаясь реальными ощущениями… А Вова наклоняется еще чуточку ниже, от чего мне безумно хочется закрыть глаза, - но только в том случае, если ты сама не захочешь…

Смысл сказанного доходит до одурманенного мозга не сразу…

А вот когда доходят, я резко прихожу в себя, выпрямляясь. Четко понимая, что хожу по краю. Мы оба ходим по краю! И эта затея ни к чему хорошему не приведет!

- Вова!

Но мой голос звучит, хоть и громко, но уже в пустой кухне. И в то же мгновение тихий щелчок дверного замка сигнализирует о том, что мужчина уже ушел.

А еще о том, что я, кажется, только что совершила огромную ошибку…

Глава 11

Промучившись остаток дня на тему «А тому ли я дала?», пришла к выводу, что задолбала сама себя. Все мои решения и поступки сводились к такой нешуточной борьбе между «хочу», «должна» и «надо», что я дико устала морально, а голова мгновенно отзывалась пульсирующей болью при очередной попытке поразмышлять на одни и те же темы. А ведь когда сюда ехала, план был совершенно другой!

А теперь…

Зарекалась вспоминать? Теперь только это и делаю.

Запретила себе приближаться к Вове? В итоге нам предстоит неделю едва ли не жить вместе.

Была уверена в том, что с делами разделаюсь буквально за пару месяцев? Ох… промолчим.

Звонки Татьяне и Олегу поначалу буквально спасали – я оттаивала в их любви и заботе, будто набиралась сил и решимости двигаться дальше и довести все до конца. Но последнее время и они помогали все меньше.

Что стало тому причиной? Возможно, расстояние – этот аргумент, само собой, не выдерживал никакой критики, но я упорно вносила его в список первым номером. Немалую роль играл, само собой, Вова, занимая все больше места в мыслях и жизни. На ум приходило сравнение с ранкой – мне пришлось приложить чудовищные усилия, чтобы она перестала кровоточить и начала заживать. Этот приезд был сродни тому, чтобы ногтем сковырнуть струп. И теперь я ковыряла все чаще и отчаяннее, не в состоянии проконтролировать и упорядочить собственную жизнь…

А еще это обещание Олегу. Оно давило с каждым днем все сильнее, ложась плитой на грудь от необходимости принятия нелегкого решения. И вот тут уже дело было вовсе не в моем отъезде. Он, скорее, стал своеобразной передышкой…

К ночи я вымоталась во всех возможных смыслах. С неохотой приняв душ и выпив стакан молока в качестве компенсации несостоявшегося ужина, буквально рухнула в кровать. Опасалась, что уснуть не смогу – слишком неспокойно и даже гадко было на душе. Но опасения оказалась напрасными – вырубилась раньше, чем успела улечься в привычную позу. И даже поплакать не успела, хотя очень хотелось…

Рабочая неделя началась, как обычно – шумно, сумбурно и кое в чем даже весело. Планерка, пациенты, коллеги – привычная деятельность поглотила целиком, отвлекая лучше любого другого способа. С единственным отличием – вместе доброжелательного приветствия, я встретила Тому таким выражением лица, что она запнулась на пороге кабинета, не решившись пройти дальше.

- Насть? – с подозрением протянула она, предусмотрительно остановившись вне зоны прямой досягаемости.

- Что? – прищурилась я, даже не делая попытки улыбнуться.

Только что забрали последнюю пациентку, вроде из терапии, и у меня образовалось «окно». Думала сходить в буфет и поплотнее позавтракать – постоянные переживания последних недель отрицательно сказались на аппетите, а заодно и на фигуре. Одежда стала заметно свободнее, что совершенно не радовало. Поэтому с утра было принято очередное решение придерживаться трехразового режима питания минимум. Ну, или хотя бы двухразового, причем кофе с чаем за еду не считать…

И приход Томы обрадовал и разозлил одновременно. Само собой, ругаться с ней не хотела. И в буфет планировала сходить вместе. Но и забывать беспардонную субботнюю попытку вторгнуться в мою жизнь тоже не собиралась.

- Бить будешь? – И так жалобно, что я едва не рассмеялась, с трудом сохранив строгое лицо.

- Буду, - отрывисто кивнула в ответ, продолжая сидеть на удобном офисном стуле около стола, на «рабочем» месте, - а еще ругаться буду. Возможно, даже громко и некультурно.

- На-а-асть, ну прости, - покаялась Тома, а затем, оглянувшись на прислушивающихся к нашему разговору двух пациенток в коридоре, все-таки сделала два шага вперед и надежно прикрыла дверь.

- Так нельзя, Том, - покачала я головой, машинально покручивая оставшуюся в пальцах ручку, - нельзя решать за меня, чего я хочу.

- Мне показалось, что это отличное решение. И оно сразу убивало две проблемы. Вы же съездили в магазин ведь, правда?

Вот теперь я нахмурилась по-настоящему. В словах Томы виднелось такой толстое двойное дно, что по коже рук пробежали мурашки.

- А вторая проблема какая? – ручка жалобно скрипнула, и я поспешила расслабить пальцы. Даже сама не заметила, насколько напряглась в ожидании ответа.

- Поговорить, - почти прошептала Тома, переступив с ноги на ногу. Надо было предложить ей сесть, но сейчас мои мысли были бесконечно далеки от этикета. Изнутри поднималось знакомое мерзкое чувство, заставляя сглотнуть в попытке избавиться от подташнивания.

- О чем поговорить? – Не заметила, как повысила голос. Теперь в нем клокотало раздражение напополам с непониманием. – С чего ты вообще взяла, что нам нужно о чем-то разговаривать? Мы сто лет не виделись! Да мы даже не друзья!

И с горечью ощутила, что не соврала ни капли. Ведь и вправду не виделись. И уж точно не друзья… мы с Вовой кто угодно друг другу, только не друзья…

- Да ладно тебе, Насть, - вздохнула Тома, подарив мне очень странный взгляд. Что-то среднее между сочувствием и неодобрением, - я же не слепая и не глухая. Да и Вову знаю не один год.

Вот же вшивые тапочки!

Я и забыла в пылу эмоций, что Тома с Сергеем давно знакомы и дружат с Вовой. Значит, вполне могут быть в курсе многого… неужели рассказал? Нет, все рассказать точно не мог, не тот Вова человек, чтобы настолько смело изливать душу. Да и сознаться в таком… надо быть либо дураком, либо полным мудаком… Но насколько тогда осведомлена Тома?

Снова захотелось плакать, но я только крепко сжала ладони в кулаки, пытаясь дышать глубже. Что ж у меня не все, как у людей? Почему это сомнительное счастье, длившееся едва ли пару месяцев, теперь аукается уже столько лет? И когда же все это прекратится?

Тома молчала. Я – тоже.

Вот только успокоиться у меня не получилось…

- Что он рассказал? – Ручка с неприятным хрустом треснула у меня в руках и развалилась на три части. Со злостью бросила обломки на стол, с трудом сдержавшись, чтобы не вскочить на ноги. – И как давно вы в курсе?

Но Тома вместо ответа вдруг шумно вздохнула и подошла, тяжело опустившись на кушетку так, чтобы оказаться ко мне лицом к лицу.

- Не злись, Насть, - прозвучало немного грустно, - ничего он не рассказывал. Никогда. По крайней мере, откровенно и напрямую.

- А накривую? – Невесело усмехнулась я, откидываясь на спинку стула и массируя переносицу двумя пальцами, прикрыв глаза. Похоже, завтрак уже не состоится.

- Насть, - так серьезно окликнула меня Тома, что я недоуменно посмотрела на нее, выпрямившись, - я тебе расскажу, что знаю. И о чем догадываюсь, тоже расскажу. Только пообещай мне одну вещь.

О, а это уже стало интересно. Я даже брови приподняла в тон эмоциям. Что же это за вещь? Если это попытка заставить меня поговорить с Вовой о прошлом, то пусть катятся со своей помощью и разговорами в ад! Осточертело!

Но Тома умудрилась меня удивить…

- Пообещай, что не сделаешь ему больно. Я не собираюсь давать тебе непрошеные советы или осуждать твои решения. Хочешь уехать – уезжай. Только не обижай Вовку.

Челюсть с грохотом приземлилась на пол. Моя.

Дар речи пропал, будто его никогда и не было.

А мое обалдевшее лицо било все рекорды по дозе этого самого «обалдения».

Но через минуту это прошло. А вот горечь осталась.

- Ему больно? Серьезно, Том? – Хрипло и жутко рассмеялась я, отворачиваясь. – Ты вообще ничего не знаешь. И даже не понимаешь, о чем говоришь. И обещаний никаких я давать не буду. Уходи…

Последнее слово прозвучало тихо и страшно, камнем рухнув между нами.

Мир уже заметно расплывался перед глазами, но плакать перед ней я не собиралась. Да и вообще – не собиралась. Сколько ж можно-то…

Но Тома не ушла.

Только вздохнула еще раз перед тем, как заговорить…

- Я с Вовой познакомилась за несколько месяцев до свадьбы, два с лишним года назад. Само собой, видела его в университете, все же учились на одном факультете, но как-то подружиться не срослось. Да и знакомство получилось не слишком приятным – тогда он мне не особо понравился. Чересчур серьезный, немногословный, почти угрюмый…

Я недоверчиво хмыкнула, подняв в удивленном выражении брови. Тома мою реакцию заметила, чуть улыбнувшись.

- Да, да, - прокомментировала она мою реакцию, - сейчас это кажется почти невероятным. Думаю, что ты знала его совсем другим. Да даже сейчас он куда приветливее, что уж говорить. А тогда… Тогда я очень удивилась выбору Сергея, не разделяя его энтузиазм в общении с Вовой.

Эмоции поутихли, и я с жадностью впитывала каждое слово Томы. Сейчас можно было уже не стараться делать вид, что мне это неинтересно. Хотя слышать про то, что Вова ей показался угрюмым и не понравился, оказалось почему-то обидно. Хотелось возразить, что он совсем не такой, что его обаяние, чувство юмора и улыбка способны покорить кого угодно. Но я только нервно покусывала губу, ожидая продолжения рассказа – Тома уже и без моих возражений все знала.

- Все изменилось за две недели до свадьбы, когда мы с Сергеем решили объединить девичник и мальчишник, просто оттянувшись в караоке-баре. Там, после изрядной порции алкоголя, Вовка неожиданно расслабился и показал себя с совершенно другой стороны, удивив меня до глубины души. Он шутил, веселился, один раз на спор даже спел…

Тома вздохнула, переводя дыхание, а я вдруг ощутила, что завидую. Мне безумно хотелось оказаться тогда там, с ними. Смотреть беззаботно и весело на то, как Вова на высоте эмоций спорит с бородатым Сергеем. Как берет в руки микрофон и, подмигнув друзьям так, как умеет только он, начинает петь знакомую песню, периодически путаясь в словах… А ведь все это могло случиться с нами. Но не случилось.

- В общем, тогда я поняла, что поторопилась с выводами. И к концу вечера, точнее почти под утро, мы втроем стали едва ли не лучшими друзьями. Вова очень помог нам со свадьбой – он не нуждался ни в лишних объяснениях, ни в уговорах. Есть проблема – решаем, нет проблемы – получаем удовольствие. Честно говоря, мне до сих пор не верится, что нам так повезло с другом.

Я только вздохнула, машинально теребя в пальцах кончик косы – волосы я, конечно, носила короче, чем в университете, но все равно они спускались ниже лопаток. Поэтому частенько заплетала их во французскую косу, чтобы не мешали.

- Я рада, что у вас все так сложилось, - произнесла, когда пауза чуть затянулась, - правда, рада. Только то, что Вова оказался таким хорошим другом, не меняет абсолютно ничего.

- Подожди, не торопись, - покачала головой Тома, с чувством потянувшись и разминая затекшую от неудобной позы спину, - это не все. Точнее, это только вступление.

Я кивнула и, встав со стула, жестом поманила ее в «зону» отдыха. Там, устроившись куда удобнее в креслах, вопросительно посмотрела на нее, ожидая продолжения.

Изображать непонимание девушка не стала.

- Это случилось где-то через полгода после свадьбы – я уже тогда считала нас лучшими друзьями. Мы отмечали мой день рождения в каком-то кафе, весело и шумно. Но не слишком долго – Сергею с утра надо было на дежурство, поэтому мы даже успели на последний троллейбус, решив вспомнить студенчество и проигнорировав привычное такси. Благо, живем недалеко друг от друга. К тому времени я уже поняла, что Вова на самом деле совсем не такой, как кажется, принимая это, как должное – ну, мало ли у каждого из нас тараканов? Единственное, что меня удивляло – так это отсутствие девушки. Красивый, умный, отзывчивый – мечта, а не парень! Но Вова только отмахивался на мои вопросы, игнорируя предложения познакомить его с кем-нибудь из моих подруг. Сережка не раз говорил не лезть мне в это дело, но мне все казалось – шутит, не всерьез…он наверняка знал больше меня, но мы никогда не говорили на эту тему.

Тома снова замолчала, взяв передышку, чтобы встать и налить себе воды. А я незаметно вытерла влажные ладони о штаны. Разговор, несмотря на мое более чем пассивное участие, получался сложным и нервным…

- В общем, мы все прилично выпили тогда, а я – больше всех. Не до отключки, конечно, но волна бесшабашности и «бессмертия» оказалась достигнута. Мы хохотали, как дети, толпой ввалившись в практически пустой троллейбус. Толкались, стараясь добежать до самых лучших мест первыми – тех, что «на высоте» в самом конце салона. И я даже не сразу заметила, что один из нашего трио выпал из общего настроения. Вова внезапно остановился, уставившись на одну из пассажирок, сидевших к нам спиной. Просто стоял и смотрел, хотя от этого взгляда даже я немного протрезвела. Казалось, что он увидел привидение, и сам не знал, что с ним делать – то ли бежать, то ли ловить… Тихое «Настя» я услышала чудом – стояла близко. И не смогла отвернуться, наблюдая, как несмело он подошел к незнакомке, тронув за плечо…

Тома снова вздохнула, подняв на меня такое тяжелый взгляд, что мне стало холодно.

- Знаешь, Настя, такого разочарования, когда девушка обернулась, я ни у кого в жизни не видела. Вова сразу будто закрылся, захлопнулся, как в нашу первую встречу. И ничего в нем не напоминало того веселого парня, что ввалился с нами в этот несчастный троллейбус совсем недавно. И тут алкоголь сыграл злую шутку – по-другому объяснить свои слова тогда я не могу. Мне хотелось раввеселить, как-то поддержать парня. Поэтому я весело рассмеялась и спросила, почему же он раньше не сказал, что западает исключительно на девушек по имени Настя. Потому что среди моих подруг минимум три Насти, и они точно с радостью составят ему компанию в любом начинании.

Вот теперь стало жарко. Очень. Настолько, что рука сама машинально потянулась к вороту в попытке увеличить доступ прохладного воздуха к коже.

- Он ничего не сказал. Сережа меня дернул за рукав, но я и так уже догадалась, что ляпнула что-то не то. А Вовка…Вовка бросил на меня такой взгляд, что мне стало страшно. Лучше бы послал или выругал, честное слово. И вышел на ближайшей остановке, не обернувшись на окрик друга… Мне было стыдно и плохо, я не хотела его обидеть, правда. Неудачная шутка испортила настроение, а муж смотрел с таким укором, что становилось еще хуже. Поэтому я набралась смелости и пошла мириться, благо идти недалеко. Вова, как ни странно, впустил. И даже чаем угостил, хотя я ожидала совсем другого. А после, на мои сбивчивые извинения, только махнул рукой, предложив забыть обо всем.

- Забыла? – почти равнодушно, но сердце колотилось слишком часто, чтобы это было правдой. А в глубине души билась надежда, что ответ окажется отрицательным. Почему-то услышать ответ Вовы стало необходимо.

- Не совсем, - криво улыбнулась Тома, - хотелось утешить, помочь. Поэтому и позволила себе спросить, кто такая Настя и почему не вместе… Вова долго молчал тогда. Да и рассказал совсем немного – только то, что он сам виноват. И что уехала. А еще – что второй такой нет, и не будет…

Теперь вздохнула я, отвернувшись. Глаза защипало, а в душе снова царил хаос. Поверить, что Вовка до сих пор меня любит? Да ну, бред какой-то… столько лет прошло… но зачем тогда все это? Зачем?

Я окончательно запуталась.

- Я не знала, что он натворил – Вова тогда не рассказал, и мы больше к этому разговору не возвращались. Но, зная его, не верилось, что это могло быть что-то запредельное. И я ему честно сказала, что, если бы так сильно любила, то не уехала бы, не смогла. И что он еще обязательно кого-нибудь полюбит. И будет счастлив.

- Ну, я смотрю, он прислушался, - получилось больше грустно, чем иронично, - по крайней мере, монахом не живет.

- Не живет, - кивнула Тома, глядя мне в глаза, - а ты хотела, чтобы жил? Или сама верность хранила все эти годы?

- Да с чего ты решила, что это я? Мало ли, какая Настя, - глупая попытка, знаю. Но сама душа, казалось, сопротивлялась этим откровениям.

- Да ладно, Насть, я не слепая, - с укором качнула головой девушка, - еще тогда, в день нашего знакомства поняла, что между вами все непросто. Вова рядом с тобой другой. Да с вами близко находиться невозможно, искрите, как порох.

- С другими пусть искрит, - буркнула упрямо, - и верность его мне не нужна. И сам он не нужен!

Я встала, не в силах усидеть на месте. И подошла к окну, дернув за ручку – холодный воздух ударил в лицо, прогоняя лихорадочный румянец...

- Разве? – Усмешка бьет по нервам, как молоток по струнам, заставляя поморщиться. – Ты сама себе-то веришь?

Вдох-выдох…и снова болит в груди. Но как заставить себя забыть обо всем?

- Не имеет значения, Том, во что я верю. Вова предал меня. Жестоко и подло. А чувства без доверия – это путь в никуда. Я уеду, и все станет, как раньше. Мы забудем друг друга, обязательно. Тем более, что уже есть с кем…

- Ты про Ольку что ли? – По-своему истолковала мои слова Тамара, искренне удивившись. – Так ты не верь сплетням, нет у них ничего. Может, и было пару раз – девка настойчивая, красивая, чего скрывать, да только Вовка никогда не воспринимал ее всерьез. Но она старается…

- Вот и пусть старается, - кивнула я, давая понять, что разговор подошел к концу. Я услышала слишком много, и теперь мне нужно было побыть в одиночестве. Обдумать. Переварить. Решить, как жить дальше, - упорство и труд, как говорится.

- Настя, - покачала головой Тома, глядя на меня, как на маленького ребенка, - упорство – не синоним счастья. И, знаешь…ты не обижайся, но я скажу одну вещь… Я по-прежнему не верю, что выход из той, вашей ситуации, был таким уж однозначным…

Я поперхнулась от возмущения и изумления, и Тома поспешила поправиться.

- Нет, ты не подумай, я не осуждаю. Про другое совсем хотела сказать. Возможно, я Вову знаю не так хорошо, как ты, но мы оказывались в разных ситуациях. Со свадьбой, с проблемами, с работой, с болячками. И ни разу, ни в одном из них, даже когда Сергея пытались сместить с должности и предложили ее Вовке, он не повел себя двояко. Всегда только честно и откровенно. Вплоть до лишней сдачи в магазине. И его принципы можно переломить только вместе с ним… К чему я это говорю?

Я кивнула – правда не понимала, к чему ведет эта реклама прекрасных мужских качеств.

- А к тому, что Вова и подлость – понятия несовместимые. Возможно, конечно, я и ошибаюсь, жизнь и не таких людей подставляла. Но то, что он осознанно решил пойти по такому пути – не верю. Просто не верю, и все. И мне почему-то кажется, что и ты до конца не веришь. Поэтому и разлюбить не можешь. И он не может. И только мучаетесь сами, и друг друга мучаете почем зря…

Тома бросила на меня последний взгляд и вышла.

А я стояла на сквозняке, не ощущая холода, и понимала, что своими последними словами она умудрилась меньше, чем за полминуты, разрушить мой с таким трудом собранный из осколков мир…

Дорогие читатели) мне очень приятно, что вам понравилась эта история. Отдельно благодарю тех, кто не счел за труд оставить комментарий или отзыв - обратная связь бодрит куда лучше количества библиотек или сердечек) Но, к сожалению, новость будет не особо радостной. На днях я обнаружила, что первый том уже слили пираты. Более того - второй том тоже уже на подходе(( Обидно, досадно, но, увы, правда жизни в нынешних реалиях. Поэтому я прошу прощения, но в ближайшее время, скорее всего, открою подписку на книгу. Цена будет символической, думаю раза в два ниже той, что будет стоять на завершенном романе. Еще раз прошу прощения за то, что не предупредила сразу - я планировала поставить цену, как обычно, после окончания произведения. Но жизнь, к сожалению, преподносит сюрпризы. Единственное, что я хочу сделать для того, чтобы поблагодарить самых активных читателей - разыграть пять промокодов для самых активных - тех, кто комментирует книгу. Результат озвучу в день подписки - списком под книгой. Надеюсь на понимание...