Целительница. Скрытый враг
Пролог
Выкладка начнется осенью или (в жизни всякое бывает) под настроение автора. Добавляйте в библиотеки, чтобы не пропустить.
"Ищейка" тоже продолжится осенью.
Замок был стар. Он не кривился и не стонал, когда начинало крутить закаменевшие суставы. Не задыхался, когда даже после небольшой нагрузки лихорадило сердце и воздух с трудом пробивался в легкие. Не страдал бессонницей, в которой было много ненужных мыслей и сожалений. Он просто врастал в землю, зяб даже в жару и недовольно ворчал сквозняками в непогоду.
И рассыпался. Медленно, но неуклонно.
Родовой замок. Больше двадцати поколений, в каждом из которых находился кто-нибудь, а то и не один, оставивший свой весомый след в истории Туманного Альбиона.
Не всегда добрый – жизнь она разная, но всегда громкий.
Похоже, на нем эта традиция грозила завершиться. Сын предпочел подвигам деньги, а внуки – женщин и развлечения.
Маркиз Уолтер Ричард Клиффорд не был доволен таким положением дел, но исправить ничего не мог.
Или – не хотел, посчитав, что свой долг перед предками он исполнил, а то, что не сумел детей воспитать в том же духе, так не только его вина.
Времена менялись. А вместе с ним менялся и внутренний кодекс аристократа, в котором принцип «благородство обязывает», уже даже не исподволь, а вполне откровенно менялся на другой. И вот в этом, другом, деньги становились целью, а власть – способом их получения.
Это удручало. Потому как лишало смысла всю его жизнь.
Впрочем, он был еще жив. И это - факт, с которым стоило считаться.
Маркиз подошел к камину, протянул уже не столь крепкие, как раньше, руки к огню, согревая.
За окном, вполне современном, но выдержанном под старину, шел дождь.Серый. Нудный. Выматывающий.
Настроение было таким же.
Не по причине – без повода. Просто потому, что жизнь мчалась под уклон, и осознание того, что ты уже немолод, вызывало глухое раздражение. Не всегда ясное и четкое – за делами и заботами недовольство отступало, прячась за привычное суетой, но все равно оставалось частью его текущего бытия.
Стук в дверь был негромким, но Уолтер Ричард Клиффорд его услышал даже сквозь сытое ворчание ярко пылавшего в камине огня.
- Войдите, - бросил он, непонятно, то ли радуясь, что его отвлекли от неприятных размышлений, то ли раздражаясь еще сильнее.
Пока оборачивался к двери, мазнул взглядом по обстановке кабинета. По завешанным старыми, уже поблекшими гобеленами каменным стенам, по тяжелому шкафу, до разбухания забитого частью весьма редкими, а то и в единственном экземпляре, книгами, по темному, стертому не только его ногами, ковру, который делал обстановку в его логове еще более мрачным.
- Сэр… - вошедший в кабинет помощник закрыл за собой дверь и склонил голову.
Уолтер Ричард Клиффорд не то, что бы поморщился – лицо он давно держал не напрягаясь, но там, под маской невозмутимого аристократа, дрогнуло недовольством.
Помощник, с его точки зрения, был безобразно молод. И – смазлив, пользуясь популярностью у дам разных возрастов и положения в обществе.
И это с одной стороны было неплохо – женщины, как и дети, частенько слышат не предназначенное их ушам, а с другой – видеть перед собой образчик того, каким он не был и в далекой молодости, иногда раздражало.
А еще и здоровье! Помощник был здоров. Взращен, так сказать, в условиях более благоприятных, чем мрачная сырость родового замка, в которых провел свое детство и юность сам Уолтер Ричард Клиффорд какой-то там по счету.
Но все это были даже не мысли. Так, легкая тень, промелькнувшая, пока он переходил из одного состояния в другое.
- Что у тебя? – произнес Уолтер Ричард Клиффорд не то, что недовольно, скорее уж чопорно.
Положение обязывает…
Это тоже было из тех принципов, следовать которым он продолжал безоговорочно.
– Вы приказали сообщить, как только подготовят отчет.
- Положи на стол, - зацепившись взглядом за довольно толстую папку, которую вошедший держал в руках, - приказал он.
Повел плечами…
Мерзкая погода. Мерзкое настроение…
Несмотря на возраст, а ему было уже за семьдесят, критического мышления маркиз Клиффорд не потерял, так что прекрасно понимал, что вот это брюзжание больше связано с нывшими суставами, справиться с которыми не смогли и лучшие королевские целители, чем с проявлениями менявшегося характера, но мерзкого настроения это не отменяло. Если только объясняло.
- Я ожидал отчет еще неделю назад, - тем не менее, подчеркнуто ровно произнес он.
Его скрытое недовольство помощника нисколько не смутило. И это – одно из немногого за последнее время, что радовало. Подтверждало, что с этим, каким-то там по счету, кандидатом он не ошибся.
- Перепроверяли, - не положив – возложив папку на дубовую столешницу, отозвался тот. И, отойдя от стола на пару шагов, добавил… вежливо-почтительно: - Сэр…
- Это хорошо, что перепроверяли, - протянул Клиффорд.
Потерев ладонью об ладонь, с некоторым сожалением посмотрел на огонь – он предпочел бы остаться здесь, у камина, и решительно направился к столу.
Устроившись в большом кресле – брошенный на него меховой полог делал это орудие пытки довольно уютным и, что немаловажно, теплым, открыл папку.
Бумаг было много.
Впрочем, в скрупулезности тех, кто составлял этот отчет, он нисколько не сомневался. Большинство из тех, кто собирал сведения и делал вывод, готовил он сам.
- Давай коротко. В трех словах… - пробежавшись взглядом по верхнему листу, и мельком пролистав десяток следующих, приказал он.
- Да, сэр, - помощник, хоть и был в цивильном, только что не щелкнул каблуками. – Точно установлено, что операция противодействия была разработана действительным тайным советником Тайной коллегии князем Трубецким.
- Если именно эта информация требовала перепроверки, то я не знаю, за чтоотдел получает свое жалованье, - на этот раз Уолтер Ричард Клиффорд позволил себе проявить эмоции и посмотрел на помощника недовольным взглядом. – Князь Трубецкой – хитрая бестия. И если где-то что-то пошло не так, то в девяноста процентах из ста можно быть уверенным, что без его участия эти проблемы не обошлись.
- Все именно так, - вновь проигнорировал его недовольство, подтвердил помощник. – Уточнения требовали участники, ранее не замеченные в проводимых им операциях. По персоналиям есть полная определенность, все данные на них в этой папке. Аналитики сделали первую оценку. Вывод для нас не самый приятный – группа представляет серьезную опасность и в плане нашей дальнейшей работы. Более того, созданная князем Трубецким структура автономна и практически независима от государства, что осложняет возможности воздействия на нее.
- А вот это уже интересно, - Уолтер Ричадр Клиффорд, сложив руки на груди, откинулся на спинку кресла. – Это лично его инициатива или…
Он не закончил, но помощник суть интереса понял и без уточнения:
- Насколько нам стало известно, на то была воля императора Владимира. Аналитики предполагают, что структура создавалась как раз под эту операцию, но по ее завершении не была ликвидирована, а продолжила действовать. Цели и задачи ее неизвестны, но…
- Цели и задачи… - скривившись, Уолтер Ричард Клиффорд перебил помощника. – Тут и без кофейной гущи можно обойтись. Защита интересов трона и его безопасность.
- Но…
Помощник замолчал сам. Еще до того, как Уолтер Ричард Клиффорд скривился.
- Прошу прощения, сэр. Все действительно очевидно. С учетом предательства близкого родственника, обеспечивающие безопасность службы оказались частично или даже полностью скомпрометированы. И если эта структура не была свернута…
Уолтер Ричард Клиффорд, встретив взгляд помощника, удовлетворенно кивнул.
Все было действительно так – если эта структура не была свернута, значит, доверие императора Владимира к князю Трубецкому оставалось не просто высоким – запредельным.
И это было…
Уолтер Ричар Клиффорд не сказал бы, что это было плохо, но, как и заметил помощник, сложностей им добавляло.
Маркиз перевернул еще несколько подшитых страниц. Не читал – скользил взглядом по строчкам, выхватывая отдельные слова и имена.
Внимательно он прочтет позже. И не один раз – изучать будет досконально, до каждой запятой и точки, а пока…
Пока он просто пытался вернуть из памяти те дни, когда операция по смене династии в Российской Империи только-только разрабатывалась.
Хорошее было время. Время великих идей и грандиозных планов.
Он был моложе, да и жизнь, казалось, бурлила, выплескиваясь за край новыми дерзкими проектами, от которых кипела кровь в жилах.
Шурша, перевернулась еще одна страница…
- Сэр, позволите сказать?
Не закрывая папку, маркиз поднял голову и холодно взглянул на помощника.
Да – молод, дерзок, амбициозен.
И ведь посмотришь, и не скажешь – собран и даже несколько подобострастен, но достаточно заглянуть в глаза, чтобы все встало на свои места.
Во взгляде помощника Уолтер Ричард Клиффорд видел то, что видел когда-то в молодости, глядя в глаза собственному отражению.
Стоило признать, что он и сам сейчас чувствовал нечто похожее. Но если у помощника это был чистый, незамутненный прошлыми победами и поражениями азарт, то у него, скорее, желание поквитаться. Не за проигрыш – в их делах не все поддавалось жесткому расчету, за то, что князь Трубецкой сумел сохранить, что он потерял.
Не просто семью – тех, кто был близок ему по духу.
- Говори, - вновь не дав ни одной мысли отразиться на лице, позволил Уолтер Ричард Клиффорд.
Помощник не заставил себя ждать. Лишь вытянулся еще сильнее, демонстрируя идеальную выправку:
- У князя Трубецкого есть сын – Александр, принимавший активное участие в операции противодействия. А у него то, ли невеста, то ли просто подруга, тоже Александра, дочь Игната Воронина, который отрабатывал основной этап. И если…
Уолтер Ричар Клиффорд остановил помощника взглядом. Выпрямился, постучал пальцем по папке.
Этого хватило, чтобы помощник подошел и, перелистав сшитые бумаги, открыл нужный раздел.
Имен было больше – не два, но эти выделялись. Княжич Трубецкой и Александра Воронина, дочь одного из главных исполнителей и незаконная внучка Великого князя Михаила, родного брата императора.
От возможных перспектив едва не зашлось сердце. В груди дернулось, зубы сжались до скрежета.
Соблазн оказался настолько оглушающим, что Уолтер Ричард Клиффорд едва удержался от безрассудства.
Впрочем, он уже давно научился себя укорачивать.
Навыки не подвели и на этот раз. Сердце угомонилось, вернувшись в привычный ритм. Дыхание успокоилось, зубы разжались. И даже душа больше не дергалась сожалением.
Вытащив из прикрепленного к листу бумажного кармашка обе фотографии, Уолтер Ричард Клиффорд положил их перед собой.
Княжич – курсант имени Его Императорского величества общевойскового училища.
Форма ему шла… А выражение лица – уперто-уверенное, было знакомо.
С князем Трубецким вживую он встречался лишь однажды. Но запомнил, чтобы увидеть на фото юноши черты отца.
На втором фото – девушка, Александра Воронина – студентка медицинской Академии, подающая надежды целительница. На губах – улыбка, в глазах – удовольствие от жизни.
Один – наследник рода необъявленного врага.
Вторая – вроде как бессмысленная жертва – мстить исполнителям было глупо и мелко, но это если не «видеть» паутину родственных связей, протянувшуюся между девицей и родами аристократов, имевшими в империи серьезный вес.
Уолтер Ричард Клиффорд оторвал взгляд от фотографий, посмотрел на помощника.
Перекладывать решения на других он никогда не любил, не собирался делать этого и теперь.
Отведя взгляд, передвинул одну из фотографий.
- С разработкой не торопитесь, но и не затягивайте. Не позднее конца лета.
Слушать ответ не стал. Поднявшись, отошел к камину и протянул измученные артритом руки к огню.
Сделанный выбор настроения не поднял, но…
Пока он мог действовать, он – жил.
И умирать он пока не собирался.
Глава 1.1
Июнь оказался жарок. Как началось в середине мая, что было совсем несвойственно для последнего весеннего месяца, так уже перевалило на вторую половину июня, а на градуснике даже ночью не опускалось ниже двадцати.
И ни ветерка. Воздух словно застыл, «запаянный» чьей-то злобной магемой.
Не иди время от времени дожди, было бы совсем тяжело, но и дожди приносили лишь короткое облегчение. Как иллюзия. Вроде только не просто капало, а стояло сплошной стеной, а уже снова сухо.
Но это – в городе. За городом было хорошо. И – привольно, и дышалось легко.
А еще легко было от того, что экзамены остались позади. Четыре предмета. И столько же зачетов.
Я чувствовала себя героиней.
Произносить вслух я этого не собиралась. Особенно при крестном, который только и ждал, за что зацепиться.
Впрочем, повод он нашел и так. И я сама ему его предоставила.
- Нет, ты посмотри, посмотри, - Андрей вытянул руку, словно проблемы со зрением не давали ему увидеть оценки на более близком расстоянии, - отлично, отлично, отлично…
Реваз в ответ на эмоциональную эскападу крестного хмыкнул, но от магофона, по которому с кем-то переписывался, так и не оторвался.
С кем он переписывался, мне было известно. Даша. Семилетняя дочь Алии от первого брака, которую Реваз собирался признать своей.
Он бы давно это сделал – расписались они с Алией еще весной, но глава рода Бахтеяровых – новый, а не тот, что угодил под императорский гнев, как и его отец до этого, продолжал настаивать на возвращении Даши в род отца.
Закон был на стороне Алии – по брачному договору род Бахтеяровых, к которому принадлежал ее погибший муж, мог претендовать только на сыновей, но тут нашла коса на камень. Девочка оказалась одаренной. Более того, имела два сильных дружественных дара, что делало ее лакомым кусочком.
На самом деле, на стороне Алии был не только закон, что для юга империи, несмотря на все усилия императора, все еще воспринималось относительным, но и два князя: Гогадзе – отец Реваза, и Багратион, имевший в тех местах весьма серьезный вес.
Так что за судьбу Даши Реваз был спокоен. Все, что сейчас требовалось: время и терпение.
Последняя мысль заставила меня усмехнуться. Судя по некоторому воодушевлению, которое я замечала в последние дни у Андрея и Реваза, терпение у них успело закончиться, так что нынешнему князю Бахтеярову лучше бы хорошо подумать, стоило ли ему связываться с этой парочкой.
- Нет, ты посмотри, - вроде как, не заметив моей ухмылки, продолжил фонтанировать эмоциями Андрей, - отлично…
- Ты еще не видел вот этого, - перебив крестного, покрутила я перед его лицом еще одними корочками.
Собрались мы в кабинете Андрея, в помещении стрелкового клуба. Я – сидела на краю стола и мотала ногами, наслаждаясь разыгрываемым представлением. Крестный стоял напротив, развлекая меня спектаклем, Реваз, сидя на диванчике, переписывался с Дашей.
Не было только отца, но тот должен был вот-вот появиться. Заканчивал дела в Академии, где он уже больше полугода возглавлял военную кафедру.
- Дай! – Андрей настолько быстро, что я даже не успела отреагировать, бросил зачетку на стол и вырвал у меня из рук корочки.
Раскрыл. Потом, приподняв бровь, посмотрел на меня, демонстрируя изумление.
Я ему, конечно, не поверила – о моих успехах он знал едва ли не лучше меня, но все равно довольно улыбнулась.
Взрослый паспорт у меня уже имелся – получила несколько дней назад взамен детского, который выдавали в четырнадцать.Не диплом – квалификационное свидетельство медицинской сестры с подготовкой младшего целителя – тоже. И документ о завершении первого учебного курса обучения внештатного целителя МЧС, который рано или поздно, но будет заменен на соответствующее удостоверение.
Андрей же держал в руках лекарскую книжку. Новенькую, хрустящую, еще пахнущую типографской краской.
Да, запись в ней была всего одна – моя текущая квалификация «помощник целителя» и данные наставника Соколова Данилы Евгеньевича, но в разделе «навыки», заверенные ректором Академии, были указаны все двадцать четыре целительские магемы, которыея полноценно использовала.
А еще в лекарской книжке имелся раздел «особые отметки», не менее важный, чем «навыки». И вот в нем у меня были прописаны и участие в ликвидации последствий теракта, и работа в разрушенной землетрясением Шемахе.
Гордилась ли я этим? Да, гордилась! Но лучше бы не было ни того, ни другого. Не для меня лично не было, для тех, кто не выжил и пострадал.
- Умница! Красавица! – Крестный изучил лекарскую книжку от корки до корки, но возвращать не торопился. – Еще бы с женихом определилась, так вообще бы цены не было, - закончил он язвительно.
Я только закатила глаза и пожала плечами.
Все было так, как он сказал, но и не так.
Компания у нас собралась довольно большая и весьма разномастная.
Юля – дочь Данилы Евгеньевича, моего наставника. Антон Мещерский, ее жених. Илья Воронцов – мой двоюродный брат. Игорь Валдаев – будущий полковой лекарь и одноклассник Юли, Антона и Ильи. Еще один их одноклассник – Александр Трубецкой.
Потом к нам прибились Кирилл и Петр Орловы, моя родня со стороны императорского рода, и Аня Филоненко, с которой и сначала было все очень сложно благодаря работе ее матери-хэдхантера, а стало еще сложнее, когда они сблизились с младшим Орловым.
Последним появился Юрий Вяземский, как-то неожиданно ставший среди нас своим, когда работали в Шемахе.
Официальных парочек в нашей компании было две. Юля и Антон, чья помолвка состоялась еще в середине прошлого сентября. И – Анна и Петр, родители которого, как оказалось, были совсем не против, чтобы девушка вошла в их род. Естественно, в качестве его супруги.
Впрочем, особо удивляться этому факту не стоило. Анна хоть и не из аристократов, но с таким даром, что их союз даже мезальянсом считаться не будет. Стопроцентный нейтрализатор, да еще и универсал… Крайне редкое сочетание.
А вот со мной все получилось не совсем понятно. С Игорем мы вроде как расстались, пусть даже и не начиная еще встречаться. С Сашкой Трубецким я ходила на бал первокурсников, что среди нашей братии студентов и курсантов было весьма серьезным намеком, но дальше этого дело так и не пошло, потому как старший Трубецкой, несмотря на благополучное возвращение отца с задания, продолжал считаться моим опекуном, а это накладывало на его сына определенные обязательства. А Вяземский…
Этот кот, как сказал как-то Андрей, отличался не только терпением, но и сообразительностью. Вроде как ни на чем не настаивал, но как-то подозрительно вовремя оказывался рядом каждый раз, когда мне могла потребоваться хоть малейшая помощь.
И ведь был, как и Сашка с Антоном и Игорем, курсантом имени Его Императорского величества общевойскового училища. К тому же заканчивал – у них оставался последний экзамен, третий курс , а не второй, как тезка с Мещерским и Валдаевым.
Так что – да! Умница, красавица, но парня, чтобы это действительно был мой парень, у меня не было.
Лично я от этого не страдала. Наша компания мне нравилась. А о большем я пока и не мечтала. И не только потому, что мечтать о несбыточном – глупо, но и просто из-за отсутствия возможности это делать. Нагрузка была такой, что только бы выспаться, да не забыть перекусить.
Академия, стрелковый клуб – Андрей решил сделать из меня идеального спортсмена-стрелка, рукопашка – Реваз счел мои навыки в самозащите слишком слабыми для реальной жизни, вождение – этим со мной занимался Владимир, ну и помощь в работе Даниле Евгеньевичу.
Тем более что «страдала» не я одна. Наши «подвиги» в Шемахе не остались без последствий. По индивидуальной программе занимались теперь все участники тех событий. Включая Юлю, которая после репортажей из Шемахи стала восходящей звездочкой не только своей газеты, но и телеканала «Звезда», с военкорами которого она плотно работала во время ликвидации последствий землетрясения.
При таком расписании удивительно, как нам вообще удавалось регулярно встречаться.
Но мы – встречались. Не потому что… вопреки!
- И с чего ты так торопишься выдать меня замуж? – сдвинув брови к переносице, вроде как обиженно поинтересовалась я. – Так устал от крестницы, что ждешь не дождешься, когда избавишься?
Мой «наезд» попал в цель. Улыбка на лице Андрея померкла, глаза потемнели…
Я ему, конечно, не поверила, просто было интересно, как будет выкручиваться.
Увы, но мне не повезло:
- Они с Ревазом просто заключили пари, - неожиданно раздалось со стороны двери.
Андрей дернулся, оглянулся… Всего лишь мгновение, но мне этого хватило. Воспользовавшись моментом, выхватила лекарскую книжку, тут же засунув ее вместе с зачеткой в рюкзачок.
И тут же улыбнулась вошедшему в кабинет отцу:
- Очень интересно… И чью же кандидатуру продвигает хозяин стрелкового клуба «Исень»? – продолжила я, ерничая. – Если учесть, что Трубецкой у него в немилости, а Валдаев, как он говорил, для меня слишком скучен.
- А вот и неправда! – слишком наигранно, чтобы было правдой, вскинулся Андрей. – Я такого не говорил!
- Значит, с Трубецким я угадала, - злорадно ухмыльнулась я. Соскочив со стола, заставила Андрея сделать шаг назад. – Так ты за Вяземского?! – ткнула пальцем ему в грудь.
- А что на кону тебя не интересует? – «подлил» масла в огонь отец.
Этот вопрос меня, конечно, тоже интересовал, но только после первого.
К тому же, стоило чуть подумать, и ответить на него я могла и сама.
Андрей уже давно облизывался на набор метательных ножей, который подарил Ревазу князь Гогадзе в честь возвращения блудного сына в род.
Реваз с завистью посматривал на внедорожник – настоящий монстр среди внедорожников, которым рассчитался с крестным наследник Волынских за то, что Андрей уберег его дочь от участия в деятельности группы студентов, объединившихся под лозунгом «Валите в свою провинцию».
Не исключала я еще один вариант – на интерес, но, судя по тому, как заблестели у Андрея глазки при слове «пари», в данном случае он оказался несостоятелен.
- Ножи и тачка, - подмигнула я отцу, который так и продолжал стоять у двери. Правда, теперь уже закрытой.
- А барышня действительно умна, - оторвался от магофона Реваз и внимательно, словно прицениваясь, посмотрел на меня. Потом задумчиво протянул: - И - правда, выросла!
- А я о чем говорил! – мгновенно подхватил Андрей, отступая еще на шаг.
- Стоять! – рявкнула я, заставив крестного замереть. – Не сваливай с темы. На кого ставил?!
От ответа его спас отец. Подойдя, за плечи развернул Андрея и подтолкнул его в сторону Реваза.
Когда тот отошел на пару шагов, многозначительно хмыкнул и качнул головой:
- Детский сад!
- Не губи, барин! – Крестный резко развернулся и бухнулся на колени, вызвав у меня то ли смех, то ли хрип.
- И – цирк, - невозмутимо произнес отец, приподнимая Андрея за шкирку. – Вам с Анной одобрили практику в лекарне Волковыска, - продолжил он, сделав вид, будто не замечает, что крестный так и продолжает стоять на полусогнутых.
Нашу компанию называли странной – разный возраст, социальное положение, взгляды на жизнь, из-за которых мы много и самозабвенно спорили.
Их дружба со стороны выглядела не менее неожиданной.
Отец – бывший княжич Воронцов, покинувший род, чтобы жениться на моей матери. Полковой лекарь, с весьма сильным даром.
Внешне – спокойный, если даже не флегматичный, но характером я именно в него. Такая же непоседа и любительница влипать в разные нестандартные ситуации.
Реваз – тоже княжич, пусть и не изгнанный из рода, но порвавший с ним на долгое время по каким-то своим причинам, при попытке узнать о которых он только и говорит, что был молод, глуп и горяч.
В первом и последнем у меня сомнений не было, горяч он остался и сейчас, пусть и научился хорошо себя контролировать. А вот глуп…
Это было точно не про него. Скорее уж из тех, кто за справедливость и до конца. Даже если себе во вред.
А еще Реваз въедлив, вреден и уперт. Ну и – верен. Причем, запредельно.
Андрей же - бастард, но признанный отцом, который владеет небольшим по меркам крупных корпораций оружейным заводиком.
Посмотришь на него – ничего особенного. Весь какой-то неброский. Высокий, но без соответствующего разворота плеч, добавляющего мужественности. Худощавый. Да и лицом не красавец, вслед не оглянешься.
Вот только я уже знала: он был таким, каким хотел казаться. И внешностью своей играл, как другие играют выражением лица.
Характер у него был такой же – не поддающийся оценке. И только верность, как и у Реваза, вне всяких сомнений.
С чего началась их дружба, отец мне никогда не рассказывал, хоть я и просила – говорил, что история не для девичьих ушек, но дружба получилась крепкой. И когда отец вышел в отставку, перебравшись со мной, тогда еще совсем маленькой, в именье под Пензой, эта парочка отправилась вместе с ним.
С тех пор они, а еще и дядька Прохор и тетка Полина, стали моей семьей. Заменив собой тех, кто от нас с отцом отказался.
- Значит, к бабушке Воронцовой под бок? – выпрямляясь, насмешливо прищурился Андрей.
Отряхнул колени от несуществующей пыли, поправил воротник белоснежной рубашки…
О моих планах на лето не знать он не мог, но…
Ехидство было его вторым именем.
- А ты не завидуй, - фыркнула я и, взяв со стола рюкзачок, закинула его на плечо. Потом, прощаясь, помазала рукой и направилась к двери: - Увидимся завтра.
- Ага, увидимся, - не удержался от подколки Андрей. – И передавай привет Вяземскому.
Говорить, что он сам себя сдал, я не стала. Не было уверенности в том, что оговорка Андрея имела хоть какое-то отношение к пари.
Отец вышел из кабинета крестного следом за мной. Останавливая, придержал за руку:
- Еще не поздно передумать…
Вместо ответа качнула головой. Бабушка по отцу, Надежда Николаевна Воронцова, решила сделать мне подарок на окончание первого курса Академии, пригласив всю нашу компанию в их имение под Гродно.
Я согласилась не раздумывая – провести лето в Москве не было никакого желания, но все упиралось в практику. И если с Юлей вопрос решился быстро – Гродненская губерния славна своей историей, что подруге, как будущей журналистке, давало пищу для очерков и зарисовок, которые она должна написать за лето, то для нас с Анной все оказалось не так просто. Не хотела принимать лекарня Волковыска на практику двух будущих целительниц. Даже с учетом наших с Аней талантов.
За то, что нас все-таки согласились взять, благодарить стоило Данилу Евгеньевича.
Мнение Соколова в мире целителей все-таки имело свой вес.
Впрочем, я не обольщалась. После такого противостояния вряд ли нас ждут в лекарне с распростертыми объятьями.
- Поздно, пап, - все-таки произнесла я то, что думала, вслух. Отступать не собиралась. Тоже характер. – Кстати, - вскинулась я, - а чего это Реваз такой воодушевленный?
Отец отпустил руку, хмыкнул, вроде как намекая на мою глазастость. Потом вздохнул – эту тему он явно не собирался поднимать, но все-таки ответил:
- Есть информация, что Дашу собираются похитить. Вот они с Андреем и готовятся… К встрече…
- Они что… идиоты?! – едва ли не возмутилась я, имея в виду тех не самых умных людей, что решили покуситься на дочь Алии. – Не знают, кто такой Реваз?!
На этот раз отец посмотрел на меня с ухмылкой.
Где ошиблась, сообразила сразу. О том, что Реваз – непутевый сын князя Гогадзе, узнать несложно – по словам отца, возвращение отпрыска в род, хозяин Баку обставил с невиданной щедростью, а вот его боевое прошлое…
- Прости, им действительно вряд ли известно, кто он такой. А все ваша секретность! – едва ли не обвиняя, произнесла я. Поправила рюкзачок. Вздохнула – трудно мне с ними было, и уже почти сделала шаг, но вновь остановилась: - Слушай, - посмотрев на отца, нахмурилась я, - вы, конечно, крутые, но и они ведь на что-то рассчитывают.
На этот раз во взгляде отца насмешки не было. Скорее, наоборот, он вдруг стал каким-то слишком серьезным.
Внутри у меня все дернулось – как бы отец не сдерживал эмоции, но напряжением «дохнуло», пусть и тут же отхлынув.
Хорошо еще, пауза не затянулась:
- Знаешь, ребенок, - посмотрев на меня с уважением, произнес он, - а ведь устами младенца глаголет истина. Надо подумать.
Пояснять, о чем именно, он не стал. Развернув, легко подтолкнул в сторону выхода, давая понять, что все остальное – его проблемы.
А я и не стала возражать.
Меня ждали друзья, с большинством из которых я не виделась уже целую неделю.
P.S. от автора
Я еще не пишу, я только раскачиваюсь.
Глава 1.2
Кафе было тем самым, в парке, рядом с которым в прошлом августе едва не похитили мальчишку из поезда.
Прямоугольный одноэтажный павильон с огромными окнами, широким крыльцом с левого края, и сборно-разборной террасой – летний вариант, на которой тоже стояли столики.
И все это за аккуратно подстриженной живой изгородью высотой около метра, отгораживающей кафе от уличной суеты, но при этом не закрывающей вид на аттракционы.
Несмотря на то, что приехала я раньше, чем договорились встретиться, оказалась второй. Первой была Анна, уже сидевшая за «нашим» столиком в дальнем краю.
С точки зрения жаркого лета выбор столика на террасе был не самым лучшим – внутри кафе воздух охлаждался специальными магемами, но мы все равно предпочитали сидеть на улице. Тем более что хозяин заведения позаботился о защите и здесь. В гирлянды с разноцветными фонариками, которыми оплели обрамление, были вставлены артефакты, добавляющие свежести. Вроде как обдувало прохладным ветерком.
Меня подруга не заметила – о чем-то задумавшись, механически перелистывала страницы глянцевого журнала, увидела, когда я уже плюхнулась на стул напротив. Но и тогда отреагировала не сразу. Когда я повесила рюкзачок на спинку соседнего стула и, подзывая, помахала рукой официантке, закрыла журнал и бросила его на стол.
- Нам одобрили…
- Знаю, - улыбнувшись, перебила я Анну. – Отец сказал. И, кстати, привет!
- Ага, - продолжая смотреть на меня исподлобья, пробурчала она. Потом добавила, словно обвиняя: – Ты как всегда полна энтузиазма.
- Зато ты им сегодня не блещешь, - отозвалась я со смехом. – Опять матушка приезжала, обещала золотые горы?
Анна в ответ зло усмехнулась, оглянулась – посетителей на террасе было немного: только мы и мужчина с женщиной через три столика от нас, и лишь после этого кивнула:
- Она уже планирует, как развернется, когда станет известно о нашей с Петром помолвке.
- Это она зря, - не столько успокоила, сколько констатировала я факт. – Вряд ли при составлении договора о намерениях Орловы упустят этот момент. Да еще и обложат такими штрафами за самодеятельность, что твоя матушка лишний раз подумать о своих интересах побоится.
- Вот и я о том же, - на этот раз уже более спокойно фыркнула Анна. – Бабушка ей говорит, чтобы не страдала наивностью, а та… - Она качнула головой. – Короче, правильно я сделала, что сбежала. Чем дальше, тем спокойнее.
Семейные дела обычно самые запутанные – у каждого своя правда и своя выгода, но в этом случае я с Анной была солидарна.
Старшая Филоненко – особая история. Посмотришь – весьма привлекательная женщина с великолепной фигурой и улыбкой Джоконды. Встретишься взглядом – вздрогнешь, потому что таким взглядом смотрит на добычу голодная акула.
К тому же еще и профессионал с холодным рассудком. Хэдхантер, не брезгующий грязными методами, чтобы добыть для своих клиентов нужных специалистов. Что она и делала, доказывая свою крутизну.
Хорошо еще, определенную грань не переходила, потому как внимание специальных служб, со слов крестного, она уже давно на себя обратила.
Ну и мать, видевшая счастье дочери в удачном пристройстве.
Когда мы познакомились, приоритеты матери Анну ничуть не смущали. Более того, она даже не скрывала своего желания помочь ей не только в работе, но и стремлении найти дочери подходящую партию.
Все изменилось после теракта в общежитии Университета, когда во время оказания помощи пострадавшим мы с Анной оказались в одной команде.
Впрочем, изменилось все не только для нее. Слишком много смертей, которые видели своими глазами и пережили сами, потому что кто-то умирал прямо на наших руках, после чего уже не могло быть как раньше.
Вот тогда Анна и ушла от матери, перебравшись к бабушке. А потом и сблизилась с Петром, что не только для меня стало полной неожиданностью.
В отличие от старшего брата Кирилла, Петр, хоть и младше, но то ли просто по складу характера, то ли благодаря своей гениальности, делавшей взрослее, был более спокойным и каким-то даже отстраненным, одновременно словно и присутствуя и - отсутствуя, оставаясь где-то там, в своем собственном мир.
Анна же всегда была излишне, на мой взгляд, активной. Вездесущей. Умудряясь как-то ненавязчиво, словно случайно, знать всех и всё.
Две противоположности.
Наверное, именно этим они и притянули друг друга.
Вот только чувства дочери старшую Филоненко нисколько не интересовали. Только выгода.
- Ты знаешь, что такое испанский стыд? – заметив, как из кафе вышла официантка и направилась к нам, ободряюще посмотрела я на Анну. Когда та, чуть помедлив, кивнула, добавила: - Вот это оно и есть. Так что выбрось из головы. Раз Орловы готовы принять тебя в качестве невесты Петра, пусть сами с ней и разбираются.
- Тебе легко говорить… - начала было Анна, но тут же прервалась, заметив мой предостерегающий взгляд.
- Добрый день! Готовы сделать заказ? – подошедшая официантка достала из кармашка блокнотик с логотипом кафе и карандаш.
Всего лишь порядок - ни то, ни другое ей не понадобится. Мы здесь – постоянные гости и наши предпочтения официанты знают едва ли не лучше нас.
Даже столик, когда звоним предварительно, ставят двойной. Чтобы все вошли.
- Мне – как всегда, - подтверждая мою мысль, уже без малейшего напряжения улыбнулась Анна.
- Мне – тоже, - повторила я за подругой.
- И мне! – подходя к столику быстрым шагом, бросила Юля. – Всем привет! – перевесив рюкзачок на спинку моего стула, присела она на соседний.
- Значит, - чуть склонила голову официантка, - зеленый чай с лимоном, малиновый лимонад с мятой, воду без газа и мороженое. Каждой по три разных шарика.
- Стабильность – наше жизненное кредо! – выискивая что-то в сумочке, подтвердила за всех Юля.
Официантка успела зайти в кафе, когда Юля, наконец, достала зеркальце, посмотрелась в него, поправила прядь и вновь убрала зеркало в сумочку. Потом бросила быстрый взгляд сначала на Анну, затем на меня…
- Вы чего? – медленно, осторожно, положила она сумочку на край стола.
Сумочка была крошечной. Лично я бы смогла засунуть в нее только телефон, банковскую карту, да губную помаду. И это – в лучшем случае.
Судя по тому, как долго копалась, у Юли получилось запихнуть в нее значительно больше.
- Не, ничего… - хохотнув, откинулась Анна на спинку.
- Все нормально, - мотнула я головой, когда Юля вновь перевела взгляд на меня.
- Да ну вас… - вроде как обиженно протянула Юля, но тут же засмеялась сама. Потянувшись, взяла сумочку, раскрыла, показывая содержимое.
Расширяющих пространство артефактов не существовало – ни законы физики, ни законы магии такого не позволяли, но внутри сумочка оказалась значительно вместительнее, чем выглядела снаружи. Не телефон – магофон, но такой же по размеру, зеркальце, банковская карта, диктофон, тонкая упаковка влажных салфеток и расческа…
Еще и сбоку место осталось для губной помады.
Мы с Анной, уже не смеясь, переглянулись. Такими талантами мы с ней точно не обладали.
- Кстати, - не дала нам выказать свое восхищение Юля, - курсантов можно не ждать. Не придут.
- Это почему? – неожиданно – я не заметила, как он появился, перепрыгнув через перила ограждения террасы, замер у меня за спиной Кир.
Обернувшись, не удержала смешка.
Несмотря на возраст – Кирилл с Петром закончили уже третий курс Академии, и свое происхождение, требующее подавать себя в обществе в соответствии со статусом, старший из братцев Орловых в душе продолжал оставаться шалопаистым пацаном.
Вот и сейчас, судя по растрепанной шевелюре и слегка слезящимся глазам, до последнего, пока уже не понял, что опаздывал, катался на аттракционах.
- Где брата потерял? – не дала Юле ответить Анна. Оглянулась…
Я тоже посмотрела на арку входа, которая была хорошо видна с моего места на фоне сплошной полосы зеленой изгороди.
Петра не было, что серьезно удивляло. Эти двое, если кто-то из них не сваливал на свидание, всегда появлялись вместе: где один, там и другой.
- Сейчас придет, - перестав нависать надо мной и заняв стул справа, отозвался Кир. – Так что там с нашими курсантами? – явно заинтересованный, поторопил он Юлю.
- А братцу твоему потом отдельно пересказывать? – беззлобно огрызнулась та.
- Началось… - не без воодушевления протянула Анна.
И ведь что интересно, ни Юля к Киру, ни Кир к Юле не испытывали никаких чувств, кроме дружеских, но ни одна наша встреча не проходила без из перепалки.
- А вот и младший Орлов, - заметив появившегося в проходе Петра, сбила я накал разгоравшихся страстей. А когда Аня оглянулась, добавила вроде как с завистью: – И с цветами…
Щека и ухо Анны, предоставленные на мое обозрение, зарделись, но в полной мере насладиться зрелищем ее смущения не удалось:
- Выбрала бы одного, тоже бы цветы получала! – многозначительно выдала Юля.
- И чего это все сегодня мечтают меня пристроить?! – со смешком возмутилась я.
- А кто еще мечтал? – тут же наклонился ко мне Кир.
- Это – тебе, - опередив направляющуюся к нам с подносом официантку, подошел к столу Петр. Подал Анне букетик ромашек.
Та тут же засунула нос в цветы, пряча и смущение, и невольную улыбку.
Стоило признать, я ей немного завидовала. Как минимум в том, что со своим будущем, в отличие от меня, она определилась.
- Ты так и не ответила, - вроде как шепотом, но довольно громким, чтобы слышали и другие, напомнил о себе Кир.
- Ваш лимонад, - вновь не дав ответить, официантка поставила передо мной стакан с напитком. – Мороженое.
- О, мороженое! – тут же переключился Кирилл, потянувшись за креманкой.
- Мое! – шутливо ударила я его по ладони, передвинув тарелкочку к себе поближе. – Себе заказывай сам.
- Злая ты, - Кирилл потер ладонью об ладонь, демонстрируя, как ему было больно. – А еще сестра!
- Вода без газа и мороженое, - не обращая на нас внимания, продолжила официантка обход.
- Какая-то там юродная, - напомнила я Киру о дальности наших родственных связей.
- Зеленый час с лимоном и мороженое…
- Девушка, мне – черный кофе без сахара и мороженое, - став ненадолго серьезным, сделал заказ старший из Орловых.
- А мне – какао и шарлотку, - подал голос Петр, уже устроившийся рядом с Анной.
- Тебя что, дома не кормили? – не обошелся без замечаний Кир.
- У меня организм растущий, - мгновенно парировал Петр. И улыбнулся официантке.
Та сделала вид, что даже не заметила.
Впрочем, за то время, что мы посещаем это кафе, к нашей компании привыкли уже все. Тем более что таких посетителей, как мы, успевших стать своими, здесь было большинство.
Тема растущего организма продолжения не имела:
- Так, а теперь возвращаемся к нашим курсантам, - дождавшись, когда официантка отойдет достаточно, чтобы не слышать разговора, уже другим тоном заговорил Кирилл.
- И к Илье, - поддержала Аня.
- И зачем тебе Илья? – тут же нахмурился Петр.
Мы с Кириллом переглянулись и одновременно закатили глаза.
Ревнивым Петр не был, но иногда подражал старшему брату, устраивая подобные шоу.
Судя по всему, пришло время объяснять ему, что ревность – не повод для развлечений. Он сидел рядом с Аней, потому и не видел, как потемнел ее взгляд.
Не хотелось бы, чтобы из-за ерунды рано или поздно у них начались конфликты.
Отложив в памяти, что надо поговорить с Кириллом о неудачных шутках Петра, ответила за Аню:
- Илья просил у нас копию договора по практике, хотел посмотреть. А нет его, потому что вызвали в деканат. Что-то связанное с курсовой. Точно он и сам не знает, но вроде как ему предлагают на его основе делать научную работу.
- Круто! – искренне порадовалась за бывшего одноклассника Юля. – Я всегда говорила, что Воронцов далеко пойдет. Особенно, если будет меньше тратить время на девиц, - добавила она после короткой паузы.
- Так у него же… - подался вперед Кирилл, намекая, что Илья, как познакомился еще осенью с девушкой, так до сих пор с ней и встречался.
Юля в ответ посмотрела на него с таким выражением лица, что комментировать что-либо смысла не имело. Мол, горбатого могила исправит.
Кир только обреченно вздохнул. У него с девушками… было так же, как и у Ильи. Липли они к нему. Как он однажды и сказал, от четырнадцати и старше.
- Ладно, с этим – понятно, - сделав глоток лимонада – малина и мята, мое любимое сочетание, я прихватила ложечкой кусочек от шарика с крем-брюле, - а что с курсантами?
Крем-брюле было восхитительным, оставив на языке мягкий сливочный вкус.
- А с курсантами… - Юля сделала драматическую паузу.
Как раз вовремя. Пока вернувшаяся официантка расставляла заказанное парнями, пауза тянулась, тянулась и тянулась…
Остальные только переглядывались – любопытство терзало, но говорить о чем-то более серьезном, чем просто бессмысленные шутки, при постороннем точно не стоило, я же вдруг словно замерла.
И ведь ничего серьезного – не было у меня ощущения беды, но что-то внутри натянулось. Еще не до предела, но уже ощутимо.
Чтобы хоть как-то отвлечься, медленно вздохнула, ловя аромат кофе, кружечку с которым поставили рядом с Кириллом. Потом поймала нотку какао и яблочный дух шарлотки, что ветерком донесло со стороны Петра.
И ведь не была голодна - меня радушно встретили в стрелковом клубе, но в желудке тихонечко уркнуло, перетягивая тень возникшей тревоги на себя.
Увы, полностью избавить меня от беспокойство поднявшее голову желание перекусить так и не смогло.
Я, резче, чем стоило, вновь схватилась за ложечку. Потянулась за мороженным…
- Саш? – Кирилл не пропустил моей нервозности.
Спасла отошедшая официантка и Юля, посчитавшая, что та ушла достаточно далеко:
- Игорь твой начудил, - растянув губы в ехидной улыбке, чуть развернулась она ко мне.
- Он не мой, - машинально поправила я, даже не представляя, как мог начудить едва ли не флегматичный, правильный до оскомины Валдаев.
Прихватив ложечкой кусочек от клубничного шарика, поднесла к губам.
Легче не стало. Но и тяжелее – тоже.
- А это – неважно, твой или не твой, - фыркнула Юля.
- Юля! – прорычала Анна, которой явно не терпелось услышать историю до конца.
- Да рассказываю, рассказываю… - хохотнула та, явно добившись своего. – У них неделю назад по семейным уехал препод по целительским артефактам.
- Прямо во время экзаменов? – не то удивился, не то уточнил Кирилл
- Вот именно! – воскликнула Юля. – На сдачу пригласили спеца из гражданского вуза.
- По военным целительским артефактам? – теперь уже подала голос и я.
- Правильно мыслишь! – похвалила меня Юля. – Хотя могли пригласить твоего отца.
Вот с этим я была полностью согласна. Да, основная масса целительских магем, на основе которых создавались артефакты, сходна и у гражданских целителей и у полевых лекарей.
Но - специфика! У военных свои потребности, так что чаще всего полевые лекари использовали модифицированные магемы общего назначения.
Отец знал и те, и – другие.
Судя по тому, что пригласили не его, а преподавателя из гражданского вуза, Андрей оказался прав и без подводных камней в нынешней жизни отца не обошлось.
Кому-то очень не понравилось возвращение отца в Москву.
Отец мне об этом не рассказывал – свои проблемы он предпочитал решать сам, но я видела, что не все в Академии рады тому, что именно он возглавил военную кафедру.
А теперь и это…
Мне не стоило беспокоиться за отца, у него за спиной тоже были серьезные силы, но я – беспокоилась.
Он – большая часть моей семьи. Самая дорогая.
- На экзамене этого препода Игорь и отличился, - продолжила между тем Юля. - Среди прочих ему попался вопрос по магемам отката.
Мы с Кириллом понимающе переглянулись. Магем отката – так назывались целительские формулы, возвращавшие органы, системы органов или организм в целом к определенным состояниям, было немного.
Одна из самых известных – Хинстона. За основу она брала усредненный организм в усредненном состоянии и все, что не соответствовало этой формуле, признавалось враждебным и нейтрализовалось.
Не самый лучший вариант в условиях, когда об усредненном состоянии говорить не приходилось, но и она была вполне рабочей. Что я однажды на себе и доказала.
Имелись, конечно, и другие, но при откате всегда приходилось чем-то жертвовать. Особенно, если в качестве якоря отсутствовали зафиксированные характеристики, которые можно было принять за точку возврата.
- И он назвал артефакт отца, - кивнув пару раз, предположила я.
- Ага! – явно обрадовалась моей догадливости Юля. – А препод как взвился, что такого артефакта не существует и снизил Игорю оценку.
Если это было то, из-за чего у меня в душе начался раздрай…
Судя по собственным ощущениям, это было только начало.
С предположением я не ошиблась:
- И Валдаев пошел разбираться… - высказалась Анна.
- Нет! – забыв и про воду, и про мороженое, воскликнула Юля. – Он разбираться не пошел, но, выйдя из аудитории, ляпнул, что препод – идиот и поинтересовался, где таких только держат.
- А тот услышал… - практически восхищенно выдал Петр.
- Шел следом, - с широкой улыбкой подтвердила Юля. – Как начал кричать…
- А тут Трубецкой с Мещерским, - вдох Кирилла был обреченным.
- А тут – Трубецкой с Вяземским и Мещерским, - согласилась Юля, не скрывая гордости за эту троицу, среди которой был и ее жених. – Скандал был… Дошло до начальника училища. Тот сначала вроде как попытался встать на сторону преподавателя, но парни продемонстрировали твои амулеты, - посмотрела Юля на меня, - а потом потребовали заключение старшего Валдаева, который по магофону подтвердил существование работающих артефактов отката на основе магемы Воронина.
И вроде ничего неожиданного не произошло – парни плечом к плечу встали за справедливость, но именно после этих слов у меня внутри все буквально взорвалось.
Одно неосторожное слово…
- Идиоты! – сквозь зубы едва ли не прошипела я.
Буквально сорвав со спинки стула рюкзачок, вцепилась в него, как в свое спасение.
Прикусив губу, опустила взгляд, все равно продолжая видеть, с каким недоумением смотрят на меня остальные.
И только Кир…
Я выросла на рассказах отца, Андрея и Реваза, так что прекрасно себе представляла, какими будут последствия этого демарша.
И ни один из князей, чьими отпрысками были трое из четверых, ничего не сделает. Не потому что не сможет решить проблему – потому что палец о палец не ударит, чтобы это сделать.
Как минимум, из принципа: сами начудили, сами и расхлебывайте.
А если еще вспомнить про род Вяземских, среди которых едва ли не каждый мужчина под погонами…
- Саша… - Кир осторожно коснулся моей руки.
Это не избавило от внутренней бури, но хотя бы слегка ее утихомирило.
- Ты чего взбесилась? – глядя на меня с недоумением, назвала вещи своими именами Юля.
Да – взбесилась! И для этого имелась веская причина.
Впереди было лето! Отдых в имении Воронцовых, куда я уговорила бабушку пригласить всю нашу компанию.
Тот самый отдых, который мог если и не сорваться, то стать не таким интересным из-за четырех недоумков, которые вполне могли закрыть вопрос с оценкой без скандала.
- Юль, - обратилась я к подруге, хоть и говорила для всех, - ты же помнишь, что за летнюю практику парням зачли работу в Шемахе?
- Ну… - протянула она, явно не понимая, какое отношение одно имеет к другому.
- А теперь они точно поедут на месяц в какую-нибудь Тьмутаракань. Учиться выдержке и правильному разрешению конфликтных ситуаций.
- С чего ты решила? – уже без прежнего воодушевления посмотрела на меня Юля.
- С того, что отец у меня – полковой лекарь, - вставая, глухо выдавила я из себя. - И о том, что в армии не очень любят тех, кто сначала говорит, а потом – думает, повторял мне не один раз.
- Может все будет не так страшно? - после короткой паузы, с надеждой посмотрела на меня Аня.
У нее на этот отдых имелись свои планы. Связанные с Петром.
Вздохнув, грустно улыбнулась:
- Это был оптимистичный вариант. – Потом мотнула головой… как ни пыталась, но найти внутри точку равновесия у меня не получалось. – Извините, - забросила я рюкзачок на плечо, - потом созвонимся. Кир, - перевела я взгляд на старшего Орлова, - заплатишь за меня. Потом сочтемся.
- Я – заплачу, - опередив Кира, отозвался Петр. – За всех.
- А я – провожу, - поднялся вслед за мной Кир. Когда я собралась возмутиться, добавил, успокаивая. – Только до машины.
Это был не худший вариант. Кир, с самого начала нашего знакомства, всегда действовал на меня отрезвляюще.
То, что мне сейчас и требовалось.
Глава 1.3
Настрелялся Андрей до мушек перед глазами, но это даже к лучшему. В голове прояснилось. Не так, чтобы уж совсем ясно, но для осознания, что они, как и сказал Игнат, едва не заигрались, вполне хватило.
А все – крестница!
Умница, красавица…
Удивительный человечек с чутьем на гадости, которые еще не случились.
Жаль, эта часть дара не всегда помогала Сашке в жизни. Чаще – делало ее сложнее.
Содрав с себя в личной раздевалке подземного тира пропитанный потом камуфляж – себя на тренировках Андрей никогда не жалел, повесил его в шкаф с чистящими магемами.
Потом, с ни с чем не сравнивым удовольствием, чувствуя, как уходит напряжение из тела, долго стоял в душе под горячими струями. Поворачивался то одним боком, то - другим, «распуская» плечи, подставлял спину – холку, что забилась до одеревенения.
Потом закидывал голову, задерживал дыхание, едва не задыхаясь под напором воды. Когда воздуха не хватало до такой степени, что начинало давить голову, лишь коротко вздохнуть, высовывался из-под струи, чтобы вновь повторить по той же схеме: один бок, второй, спина…
Отпустило не сразу. Но тепло сделало свое дело, согревая и расслабляя.
Еще б немного, и усыпило, но сон в ближайшие планы Андрея не входил, так что воду он отключил на той грани, когда стало уже хорошо, но еще недостаточно, чтобы отключиться.
Выбравшись из душа, сушкой пользоваться не стал, чтобы взбодриться растерся до легкого жжения на коже.
Одевался-обувался не торопясь. Белье, джинсы, футболка, кроссовки…
Все действия механические, как раз разложить пока еще не структурированные мысли по полочкам.
В распложенный над оперативным залом кабинет Андрей вернулся за полчаса до полуночи. С четким пониманием, с чего надо начинать.
Номер в магофоне он набрал по памяти. Штука хоть и с многоуровневой защитой от любопытных глаз и ушей, но Андрей предпочитал лишних следов после себя не оставлять.
На всякий, так сказать, случай.
Ответа ждать долго не пришлось. Всего пара гудков и включившийся видеорежим показал будущего собеседника:
- Ты на часы смотрел? – довольно грубо уточнили с той стороны вместо приветствия.
Андрей еще раз посмотрел на часы… Дернул одним плечом, на что собеседник ответил таким взглядом, что другому на его месте стало бы стыдно.
Андрею стыдно не было. Особенно, когда касалось дела.
- Ты еще Трубецкому на меня пожалуйся, - хмыкнул он, оценив и антураж вокруг собеседника – сидел тот в своем, отнюдь не домашнем кабинете, за заваленным бумагами столом.
Варланов, как и сам Хлопонин, был птичкой ночной.
Нет, Андрей и днем отрабатывал на все сто, но ночь для него была, что мать родная. И утешит, и приласкает, и наставит на путь истинный.
Ну и, заставляя вновь и вновь, проходится по тому, что сделано или могло быть сделано, совестью или чувством неудовлетворения выскажет все, как есть.
К счастью, в последнее время заставляла все реже, успевал исправиться до того, как становилось поздно.
- Я такими глупостями уже давно не страдаю, - качнул головой Варланов и многозначительно постучал пальцем по столу.
Мол, я с тобой тут всю ночь разглагольствовать на тему общего начальства не собираюсь.
Андрей тоже не собирался, так что тянуть с вопросом не стал:
- Составь мне сводочку по похищениям одаренных детей за последние лет так пять.
- А что не за десять?! – не скрывая, что перспектива серьезно зарыться в данные его совершенно не прельщала, огрызнулся Варланов.
И ведь чисто технически был дважды прав. И по сроку – чем больше, тем лучше, и по субординации - Андрею он не подчинялся, лично князю Трубецкому, но того факта, что доступ к данным имелся именно у него, это не отменяло.
- Можно бы и за десять, - покладисто согласился Андрея, но отметив, как наливаются красным глаза собеседника, тут же дал заднюю. – За пять вполне хватит. И по возрасту ограничь от шести до девяти лет.
Вот тут Варланова и проняло. Про Реваза, Алию и ее дочь Дашу он был в курсе.
- Так ты думаешь, - даже слегка подался Варланов вперед, - что дело не в Бахтеяровых?
В Баку Реваз и Алия после свадьбы не задержались. Пусть отец Реваза и уговаривал остаться, но тот перед уговорами устоял, все-таки решив перебраться в Москву.
Игнат от служебного жилья, положенного ему по новой должности, отказался.Хотел купить себе небольшой домик, но Реваз убедил не мелочиться и думать о будущем, намекая то ли на статус холостяка самого Игната, то ли на возраст Сашки, вокруг которой, как коршуны, уже начали виться парни.
Какой из двух аргументов сыграл, Андрей ни у того, ни у другого не спрашивал, но результатом оказался доволен. Два стоявших рядом двухэтажных коттеджа, один из которых принадлежал Игнату, а второй – Ревазу, с точки зрения обеспечения безопасности были лучше, чем если бы те не сошлись взглядом на одном районе.
Так что о том, что за Алией и Дашей следят, они узнали едва ли не сразу, как только это произошло. Дольше уточняли, за кем именно.
Когда стало понятно, что именно за Дашей, версия с Бахтияровыми, не раз заявлявшими о своих видах на девочку, выглядела очевидной.
До того, как Сашка, узнав о проблеме, не задала свой вопрос.
Теперь, с ее подачи, все воспринималось совершенно иначе.
- Вот посмотрю сводку, тогда и скажу, - не стал объясняться Андрей.
Варланов, что рассчитывать на подробности не стоит, понял сразу, комментировать самодурство Андрея не стал. Просто кивнул и уточнил по срокам:
- К обеду – первоначальная выборка. Посмотрим, что покажет, от этого и будем плясать.
- Принято, - согласился с такой постановкой вопроса Андрей и отключился. Первым.
Говорить больше было не о чем. Пока, как и сказал Варланов, не увидят первые результаты.
Ну а там…
Бахтияровых со счетов Андрей скидывать не собирался. Сильная одаренная девчонка их роду в нынешнем состоянии вряд ли бы помешала. И для собственного укрепления, и как возможность наладить нужные связи.
Положив уже отслуживший свое магофон на стол, Андрей поднялся, прошелся по кабинету.
Кабинет был небольшим, но полностью загруженным для работы. Стол. Удобное кресло. Комп. На стене панель маговизора с возможностью вывода оперативной сводки. Узкий, темного дерева, шкаф-пенал с книгами. Кофейный аппарат – не только нужная вещь, но и память о Персидской конфликте. Небольшая зона отдыха в углу.
За внутренним окном – бронированное стекло в пол, сейчас закрытым жалюзи, часть операторского зала. Как раз основной экран, на который стекалась информация об объектах контроля, и места дежурных.
Свой рабочий уголок у него имелся и там, но по ночам, если приходилось задерживаться в клубе, Андрей предпочитал оставаться в кабинете.
Здесь находился его и только его мир.
Сварив себе кофе – кофемашина не обманула ожиданий и выдала черный, как смоль, напиток, Андрей бросил туда кубик сахара, чуть-чуть подкормить мозги. Заглянув в скрытый за стенной панелью холодильник, достал тарелку с бутербродами, которую еще вечером, зная пристрастия начальника к ночному дожору, принес дежурный.
Поставил все это на стол, но прежде чем устроиться в кресле, вновь огляделся.
Обстановка кабинета была знакома до мелочей. От скола на плинтусе – давно пора заменить, до едва заметно приоткрытой дверцы книжного шкафа.
Ну и множество других мелочей, что составляли не только его «среду обитания», но и служили маркерами по безопасности.
Нет, своим людям он доверял. Системам наблюдения – тоже. Но паранойя она такая… штука. Пусть и привязчивая, но вполне вписывающаяся в его реноме.
Под кофе и бутерброды первый из оставленных на ознакомление Стрельниковым отчетов ушел просто на ура.
Четыре группы в течение десяти дней по всем крупным клубам столицы прошлись сплошным неводом.
Выглядевшие заштатными провинциалами парни. Девицы, пытавшиеся казаться коренными москвичками. Посмотришь на половину из них… только-только со школьной скамьи.
Алкоголь несовершеннолетним, наркотики и попытки снять малолетку – все это было, что тщательно зафиксировали в рапортах, а вот следов «Валите в свою провинцию…» - нет.
Это должно было успокоить…
Ни Стрельникова, оставившего в отчете соответствующие пометки, ни Андрея отсутствие положительного результата не успокаивало.
Вряд ли успокоит и Трубецкого, которому Хлопонину предстояло докладывать через пару дней.
О том, что организация жива, да еще и действует, все трое знали абсолютно точно. Потому и продолжали копать, пытаясь вытащить на свет Божий места, куда те «эмигрировали».
Университет, Академии, институты, средние и профессиональные училища…
Мониторили все. Безрезультатно.
Подумав о том, что надо попросить Варланова свести с кем-нибудь из службы надзора над несовершеннолетними и покопаться в статистике по распределению выпускников, отложил папку.
Пищу для размышления мозгам он дал, пусть думают.
Второй отчет – по объектам, взятым клубом на охрану, порадовал: за неделю ни одного происшествия, но получить удовлетворение от хорошо организованной им же работы Хлопонин не успел:
- Андрей Аркадьевич, к вам гость, - вызвал его дежурный.
Дежурных в оперативном зале было двое. Один держал контроль объектов, второй – совмещал поддержку первого и подработку мальчиком на побегушках.
Мальчиком на побегушках на сутках был Стрелок.
Судя по тому, что голос Федорова Андрей на этой неделе слышал уже в третий раз, опять проштрафился.
Но это были так… рабочие моменты. Будь что серьезное, Стрельников обязательно бы доложил.
И все-таки в памяти пометку Андрей сделал.
Стрелок был из тех, кто в ближнем круге, с особым статусом доверия. О таких Андрей предпочитал знать все. Даже мелочи.
Признав, что вопрос, в отличие от гостя, терпел до утра, бросил быстрый взгляд на часы:.
- Кого это на ночь глядя принесло? – подбиралось к двум, ворчливо отозвался он.
Гостей, особенно таких, ночных, Хлопонин не любил.
За плохие новости, которые они, чаще всего, приносили с собой.
- С КПП передали, что гость отзывается на Соболя. Жаждет вас видеть.
- Соболь? – не то повторил, не то не поверил Андрей. – Передай на КПП: пропустить и проводить.
- Принято, - уже без ерничанья отозвался Стрелок. – Передать на КПП: пропустить и проводить.
- И сгоняй в столовую. Пусть что-нибудь сообразят. На двоих.
- Слушаюсь! – на этот раз в голосе Стрелка явно отметился энтузиазм. – Сообразить на двоих…
- Значит, Соболь в гости к нам… - как только Стрелок отключился, произнес вслух Андрей.
Поднялся. Неторопливо, словно убивая время, убрал папки с отчетами в ящик стола, закрыв тот до срабатывания магемы-блокировки.
Потом отнес кружку с остатками кофе и пустую тарелку из-под бутербродов на столик с кофе-машиной, вернулся к рабочему столу.
На позывной Соболь отзывался теперь уже полковник Миронов, командир девятнадцатого отдельного отряда, входящего в состав Уральской бригады специального назначения.
В конвое, под прикрытием которого отрабатывалась операция с документами, Миронов возглавлял третью группу – дальнее охранение. После возвращения в Империю поступил в распоряжение Игната, осуществляя его защиту.
В Шемахе они взаимодействовали, так что подготовку тогда еще подполковника Андрей прочувствовал едва ли не на своей шкуре.
Соболь был серьезным спецом. И – надежным. К тому же – креатура князя Трубецкого.
Андрей был бы рад его видеть по каждому из этих фактов, но…
Не при тех обстоятельствах, когда ночью, да еще и без предупреждения.
Гадать о причинах его появления, было бесполезно – не от чего оттолкнуться, но в голове все равно что-то крутилось, кружа вокруг одной и той же мысли, в которой история с документами, в которой они уже поставили точку, все-таки получила свое продолжение.
Впрочем, мучиться вопросами долго не пришлось. Прошли не более пяти минут, когда в дверь постучали:
- Андрей Аркадьевич…
- Заходи, - чуть повысив голос, бросил Андрей и, сдвинувшись за стол, активировал защитную магему.
Соболь – Соболем, но своей головы терять не стоило.
Соболь оказался Соболем, полковником Мироновым. Усталым, взъерошенным, внешне выглядевшим совершенно безобидно, но все равно остававшимся опасным.
Войдя в кабинет, тот сделал шаг в сторону, пропуская Стрелка с подносом, остановился, осматриваясь.
- Неплохо устроился, - явно не пропустив «работавшей» магемы, вроде как поприветствовал он Андрея. Скинул с плеча дорожную сумку, бросил на пол.
- Кто на что учился, - криво улыбнулся Хлопонин в ответ. Кивнул Стрелку на столик, пристроенный в зоне отдыха между двух кресел. – Стоишь, как не родной. Проходи, - добавил он, отключая магему. – С дороги? Голоден? Юра, - не дожидаясь ответа, развернулся к Стрелку, - ты сегодня черепахой подрабатываешь?
- Обижаете, Андрей Аркадьевич, - выпрямляясь – освобождал поднос, едва ли не тяжело вздохнул Стрелок. – Все готово! Разрешите идти?
- Разрешаю, - резко отрезал Андрей. Когда Стрелок вышел, плотно прикрыв за собой дверь, качнул головой: - Паяц, но боец хороший. Помнишь его?
Вместо ответа Соболь кивнул – еще бы не помнить того, кто прикрывал спину, но вслух ответил на первые два вопроса:
- С дороги, голоден и скоро снова в дорогу. Так что времени у нас…
- Тогда начнем с главного, - вышел Андрей из-за стола. – Туалет, душ – там, - указал он на едва заметную дверь справа от входа. – Чистые полотенца на полке. Все остальное – там же, - добавил, намекая на щетину.
- Принято, - хмыкнул Миронов. Наклонившись, открыл сумку, достал лежавший сверху пакет. Выпрямившись, подхватил его под мышку и уже через пару секунд скрылся за дверью.
Когда Соболь вернулся - минут через семь, посвежевший, но все такой же, небритый, и в тех же, слегка мятых джинсах и футболке, Андрей продолжал стоять у стола.
И ведь не специально – за это время он пару раз по диагонали, останавливаясь то в одной, то в другой крайней точке, измерил кабинет шагами, но случайности в этой жизни случались, так что встретил Андрей Миронова там же, где и проводил.
Да и взгляд был похожим… Смесь нетерпения, не самых лучших предчувствий и дикого желания узнать причину появления Соболя в стрелковом клубе еще до того, как тот раскроет рот.
Для Соболя его тайные мечты загадкой не были:
- Зря стараешься, - точным броском забросив в оставленную открытой сумку пакет, не без предвкушения хмыкнул он.
- Ну, раз зря… - не стал спорить с ним Андрей. – Водка? Коньяк? Или обойдешься кофе?
- Водка, - не дожидаясь приглашения, направился Миронов к накрытому столику. Примостился в ближайшем кресле, оглянувшись, посмотрел на продолжавшего стоять у стола Андрея. – Я в шесть двадцать должен быть на вокзале. Мой поезд приедет в Москву.
Всего несколько слов…
Эти умудрились сказать больше, чем долгие объяснения.
Официально полковник Миронов Петр Дмитриевич ехал сейчас в направляющемся в Москву поезде, что полностью исключало их ночную встречу.
Подобные меры предосторожности лишь для того, чтобы выпить водочки под хорошую закуску были явно избыточными.
- Дежурный, - сделав соответствующие выводы, нажал Андрей кнопку коммуникатора.
- Здесь дежурный, Андрей Аркадьевич, - тут же отозвался Стрелок.
- К четырем машину к служебному входу. Подбери что-нибудь невзрачное, без наших эмблем. И сопровождение. Чтобы не обидели по дороге.
- Принято. Невзрачную машину с сопровождением к четырем к служебному входу, - повторил Стрелок, прежде чем отключиться.
- С этим разобрались, - поморщился Андрей – мысль о том, что в течение ближайших двух часов его загрузят по полной, не была лишена оснований. Дошел до холодильника, достал одну из штабеля бутылок, как раз и стоявших под такой случай. – Мне еще стоит о чем-нибудь знать?
- Сюда я добирался на трех машинах, - поерзав, устраиваясь удобнее, «порадовал» его Миронов. - Наследить не должен был, но…
- Проверим по камерам, - уже подходя к столику, кивнул Андрей. Скрутил крышку, накапал в предусмотрительно поставленные Стрелком рюмочки. Не по полной, только отметиться. – За встречу, - пододвинул к Миронову одну из них. Прихватив вторую, опустился в кресло напротив. – Ты на меня не смотри, ешь.
Уговаривать Соболя не пришлось. Говоря, что голоден, душой он не кривил.
Пока Миронов, заглотнув водку, как воду, набивал желудок гречневой кашей с мясом, Андрей, откинувшись на спинку кресла, задумчиво крутил пустую рюмку в руке.
О причинах уже не гадал – размышлял о том, что обычно оно все так и начиналось. Когда все и сразу: наводка Сашки, вроде как пустой вояж по клубам, за которым точно было что-то серьезное, ну и появление Миронова.
Правильно говорили: то – пусто, то – густо.
Впрочем, сам себе Андрей не лгал – рутина его заела. Хотелось нормальной работы.
- А сам? – уже почти опустошив тарелку, оторвался вдруг от еды Миронов.
- Успел до тебя, - выпрямляясь, тут же переключился Андрей. Поставив рюмку на стол, пододвинул ближе вторую. Налил. На треть, как и в первый раз. – За то, что бы не последняя!
- Поддерживаю, - прихватил свою рюмку Миронов. Закинув в себя, потянулся за бутербродом с бужениной. Щедро откусив, прожевал. – Ты же в курсе, что у персов я не отметился, сидел на границе с Афганистаном.
Так, что бы однозначно, Андрей этой информацией не владел, но помнил, как отбирался конвой, сопровождавший младшего отпрыска императора.
Требования принимающей стороны были жесткими: никого, кто прямо или косвенно участвовал в Персидском конфликте.
Не самые выполнимые условия – косвенно в том конфликте участвовала вся Российская империя, но обошлось без подобного формализма.
- И на той границе были свои истории, - дождавшись, когда Андрей кивнет, продолжил Миронов. – В одной из них нехорошие дяди вербанули прапора из службы тыла. Молодой был, глупый. Да еще жена ушла, запил по-черному, продал не то, что можно, на том и вербанули. Но наши особисты тоже щи не лаптем хлебали, так что навредить прапор не успел, однако в места отдаленные отбыл.
- Не без твоей, так понимаю, помощи, - хмыкнув, заметил Андрей.
Таких историй он и сам мог рассказать не одну, и не две. И с чужих слов, и с собственным участием. Ну и с разным уровнем последствий.
Этот, когда просто отбыл в места отдаленные, был еще не самым драматичным.Чаще обходилось одним выстрелом. После того, конечно, когда большего, чем уже сказал, сказать не сможет.
Ну а суд…
Там, где в названии подразделений использовались слова «отдельный», «особый», «специального назначения», да еще контексте «командировки», что было синонимом «боевой операции», разговоры про суды даже не велись. Все решалось на месте.
- Года три назад я снова встретился с этим прапорщиком, - Соболь, продолжая держать в руке надкушенный бутерброд, посмотрел куда-то мимо Андрея. Словно заглянул в прошлое. - Случайно. Он свое давно отсидел, вернулся в город, поселился в доме, что остался от родителей. Меня узнал, к встрече отнесся спокойно. Зла не держал, о сделанном сожалел, к невозможности что-либо изменить, относился философски. Работал мастером в дорожном хозяйстве, жизнью был доволен.
- В друзья не набивался? – не без иронии уточнил Андрей.
Вот только ирония была лишь в интонации, но не во вложенном в слова смысле.
Суть его интереса Миронов не пропустил. Вернув бутерброд на тарелку, качнул головой, но как-то так, что Андрей понял – не все в этом отрицании былостоль уж однозначно.
На этот раз рюмки наполнил Соболь. Плеснул щедро, почти до краев. Взяв свою, встал.
Поднялся и Андрей…
Третья.
За тех, кто уже не вернется.
Выпили, вспоминая каждый о своем.
И – своих. Тех, с кем когда-то…
- Городок у нас небольшой, так что пересекались потом еще не раз, - вернулся в кресло Миронов. Поставил рюмку, вновь взялся за бутерброд.
Андрей тоже прихватил, но с красной рыбкой. Вроде как разнообразие – бутербродом с бужениной он закусывал кофе до появления Миронова.
А Соболь, прожевав, продолжил, явно приближаясь к тому, ради чего сорвался в Москву:
- А тут хожу я по рынку, выбираю мясо для шашлыков, и чувствую, пасет меня кто-то. И никакой угрозы, только внимание.
- Прапор? – потянулся Андрей к бутылке, но Соболь жестом пресек инициативу. Мол, хватит.
Вытер салфеткой руки, достал из кармана закрытую пробкой пробирку с чем-то похожим на смесь земли и песка, и запечатанный конверт.
- Он подошел вроде и не скрываясь, но так, как если бы не знакомы. Встал сзади-сбоку, частично закрывая меня собой. Фраза была короткой и чуть слышной.
Желваки Миронова затвердели. Взгляд стал холодным. Жестким.
- Он сказал: «Кладу в карман. Важно», потом протиснулся ближе к прилавку, успев засунуть мне в карман свернутый вчетверо тетрадный листок и бутылочку из-под таблеток валерианки.
- Вышли на контакт? – уже чувствуя, как близка развязка, подался вперед Андрей.
- Да, - вновь став отстраненно-спокойным, отозвался Соболь. – Пришел человек, назвал правильные слова. Сказал, что прапору, - по имени Миронов его так и не называл, - нужно будет взять отпуск на месяц и выехать в Москву.
- Задача?
Миронов прищурился. Андрею показалось, что довольно:
- Слежка. За кем именно не сказал, но упомянул, что девица не беспокойная, проблем не будет.
- И прапор не послал его лесом? – чуть расслабился Андрей.
Понятно, что самого главного Миронов еще не произнес, но…
Признаться честно, он опасался худшего.
- Может и послал, мне об этом неизвестно, - на этот раз нахмурился Соболь. – Человек должен был вернуться через два дня. Как раз за ответом.
- Приметы?
- В конверте, - кивнул Миронов на стол. – Прогнали по своим базам. Пусто.
- Что в пробирке?
То, что базы вояк ничего не дали, Андрея ничуть не смутило.
При необходимости у него были возможности князя Трубецкого, действительного тайного советника Тайной канцелярии.
- Он написал, что подходя к дому, видел, как этот человек отходил к кустам у забора. Посс… Короче, биология у нас есть, и вот она-то дала результат.
- Кто? – опять чуть напрягся Андрей.
- Сотрудник SIS Дэвид Лоуренс. Бабка у него из наших, русским владеет не хуже нас с тобой. Не умный, но исполнительный, изворотливый и с хорошим чутьем на опасность. Неприметный, поэтому по базам бьется плохо. Высочайшая адаптация к обстановке. Во время Персидского конфликта отметился в Афганистане. Игнат видел его у Каджаров, когда мы там были. Это если коротко.
- Чем дальше, тем все интереснее… - упоминание Игната Андрею совершенно не понравилось. – Под контроль взяли?
Миронов криво усмехнулся:
- Начальству я доложился, уже выходя с рынка. Контроль встал через два часа. Через сутки прапора обнаружила соседка, которая каждое утро приносила ему свежий хлеб. Отравление этанолом.
- И почему я не удивлен… - «расслабляясь» - вот теперь и подошли к главному, протянул Андрей. – А что контроль?
- Ничего! – поморщился Миронов, словно это именно он так серьезно накосячил. – Вечером горел свет, фиксировалось движение – прапорщик был один. Потом свет погас. Ночь – тихо, периметр не нарушен.
- Может, все-таки сам? – не веря в это предположение, тем не менее, уточнил Андрей.
- Он не пил, - качнул головой Миронов. – Совсем. Бросил.
Андрей ухмыльнулся… в жизни всякое бывало: бросил – начал, тем более, когда тебя вот так, прижали к стенке.
- На линолеуме, где он лежал, гвоздем были выцарапаны три буквы: цэ, е и эл.
- Цель? – нахмурился Андрей.
Нацарапанные буквы лишали состоятельности его предположение, что сам.
- А потом еще две, под рвотными массами, - буквально придавил его голосом Миронов. – И и тэ.
- Твою… - не взвился, просто медленно поднялся Андрей.
Дошел до рабочего стола. Остановившись, обернулся, пристально рассматривая Миронова, наблюдавшего за ним с нескрываемым злорадством. Мол, не только я…
С этим он был прав. Не только.
Целит… Не слово – его часть.
И девица, за которой надо следить и которая не доставит проблем…
Если бы не упоминание Игната, который видел Лоуренса во дворце Моххамад Хасан-шаха, можно было считать притянутым за уши, но имя прозвучало, что делало картину совсем уж некрасивой.
- Ладно, задачу я принял, - возвращаясь к столику, на котором еще было, чем поживиться, произнес он.
А мысленно позавидовал князю Трубецкому, который пусть всего лишь и до утра, но мог спать спокойно.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге