Целительница для князя

Глава 1

Застукать жениха с лучшей подругой — с минуту я в ступоре наблюдаю за ними, затем тихо, чтобы меня не услышали, прикрываю дверь спальни и отхожу на цыпочках. Изменяют они, а неловко мне.

В душе пусто. Эмоции придут позже, а до этого надо понять, что теперь делать. Выяснять отношения? Нет, дешёвые разборки вызывают у меня брезгливость. Да и смысл? Какая разница, забыли они о моём существовании или решили на прощание ударить побольнее? Жениха у меня больше нет. Лучшей подруги… тоже. Возможно, она скорчит умильную рожицу и заявит, что переспала с Яном исключительно ради меня, чтобы я своими глазами увидела правду, но я заранее отказываюсь верить, слишком красноречиво было выражение её раскрасневшегося лица, когда она со всей страстью отдавалась процессу.

Ничего, проветрюсь, потом вернусь за вещами. Или лучше завтра забрать? Наверное, завтра. Куда большая проблема — где ночевать.

Хм, когда я успела дойти до метро? Это насколько я из реальности выпала?!

Умом понимаю, что Ян точно не стоит того, чтобы из-за него оступиться и шагнуть на проезжую часть прямиком под машину, а сердцу больно. Мне хватает здравомыслия, чтобы осознать, что в таком состоянии, как у меня, идти никуда нельзя — слишком опасно. Мысленно чертыхнувшись, я вспоминаю, что поблизости есть кофейня, вроде бы вход с торца супермаркета. Точно, над дверью вывеска витиеватым безвкусным шрифтом.

Заказав у скучающего за стойкой бариста большой латте с ванильным сиропом, я устраиваюсь за дальним столиком в углу. В кофейне пусто, я единственная посетительница. Я прошу сделать музыку потише, а лучше вовсе выключить.

Надо отвлечься…

В руках я машинально кручу телефон. Ну-ка. Самый лучший способ уйти от реальности… Я делаю глоток, щёлкаю по «Опере», и открывается «Литнет». Последней я читала историю служанки, влюбившейся, для разнообразия, не в принца, а в князя. Впрочем, история ещё не закончена, не удивлюсь, если главный герой финиширует с титулом да хоть бы императора. А пока закончен лишь первый том дилогии. О, прода! Во втором, заключительном, томе добавилась третья глава. Я нажимаю кнопку «Продолжить чтение», однако вместо текста во всю ширь экрана выскакивает красочный баннер с мигающими блёстками.

«Душа, вы приглашены принять участие в бета-тесте Системы 3.04. Желаете переродиться в мире магии? Система гарантирует старт с привилегированным статусом дочери герцога».

Это какую книжку так мило рекламируют? Мне бы заметить, что баннер странный, перекрывает текст проды, но третью главу я проглочу за минуту, потом хочется почитать что-нибудь ещё интересное, и я кликаю «да».

«Душа, вам доступно сопровождение одним из десяти системных помощников на выбор».

Эм? Это была реклама игры? А куда крестик делся, чтобы закрыть?

Свернуть баннер не получается, и я тыкаю в розовый меховой шарик. Огромные лавандового цвета глаза моргают умильно и немного печально, а кроме глаз у шарика ничего и нет. Наверное, поэтому он такой грустный.

«Выбор принят».

Баннер исчезает, а игра почему-то так и не запускается. Ну и хорошо, я, наконец, ныряю в чтение, там ведь на таком моменте сюжет остановился!.

Вот бы мне однажды тоже встретить своего Гедана Даларса? Геданом зовут избранника главной героини. Местами она казалась мне приторной и даже туповатой, как по мне, автору стоило добавить ей ума, но чего у неё не отнять, так это хорошего вкуса в выборе мужчины. Меня девочка обставила на сто очков вперёд. Нет, не надо про Яна, у меня же тут шикарный Гед, и без разницы, что вымышленный и не совсем у меня.

— Девушка, с вами всё в порядке? — раздаётся над ухом встревоженный голос бариста.

Хочу ответить, что да, само собой, не жаловаться же ему, что мне парень изменил, но язык не слушается, а буквы на экране разваливаются на чёрточки, начинают «плыть» и стремительно закручиваются в чёрную вращающуюся спираль.

Я вирус на телефон подхватила?

Спираль затягивает, мне уже мерещится, что это никакая не спираль, а самый настоящий извилистый туннель, только вместо кирпичей буквы, слова и даже фразы из проды. Голос бариста доносится издалека и вскоре вовсе стихает, а я уже не иду, а лечу, подхваченная незримым потоком.

До меня наконец доходит — это же сон!

Наверное, после кофейни я собралась с силами, вернулась на работу, там у нас комната отдыха с удобным диванчиком и капсульной кофемашиной.

Туннель разливается чернильной кляксой, перекрывающей обзор, на миг меня накрывает кромешная тьма.

— Леди, леди! Пригласите, кто-нибудь, лекаря!

Почему вдруг лекаря, а не врача?

Я открываю глаза и обнаруживаю, что полулежу, откинувшись на подлокотник диванчика, опираюсь локтем на вельветовую на ощупь подушку. Место напоминает холл музея, устроенного в какой-нибудь усадьбе позапрошлого века. Издали доносится музыка, но не эстрадная, какая звучала в кофейне, а играет симфонический оркестр. Хотя, я не настолько разбираюсь в музыке, чтобы утверждать с уверенностью, что это именно оркестр и именно симфонический.

— Не надо лекаря, — останавливаю я девушку, одетую в форму горничной. Простое чёрное платье с глухим воротом и идеальной белизны фартук, по краю облепленный праздничной пеной кружева.

— Леди?

Я отстраняю протянутый мне флакончик с нюхательной солью, ещё раз оглядываюсь.

Какой реалистичный яркий сон… В детстве мне что-то похожее снилось, в смысле яркое, волшебное. Но никогда раньше у меня не было осознанных сновидений, так, кажется, называют сны, в которых понимаешь нереальность происходящего и можешь действовать, как тебе нравится.

— Я в порядке, — повторяю я, поднимаюсь и жестом отсылаю горничную.

Судя по размерам помещения я всё-таки не в холле. Надо же, как причудливо подсознание нарисовало комнату отдыха с работы, с колоннами и позолотой, и диванчик от стены переехал ближе к центру пространства.

Из комнаты я выхожу в просторный холл и поворачиваю на звуки музыки. Горничная недолго меня сопровождает. Убедившись, что помощь мне больше не нужна и повторного обморока не предвидится, она ныряет за гобелен.

Мне бы задуматься, что сон слишком уж реалистичный, даже горничная не испаряется бесследно, а скрывается за потайной служебной дверцей…

Но когда я замечаю, как из бального зала выходит русоволосый молодой мужчина, я забываю обо всём на свете.

Гедан!

Не узнать его невозможно, словно сошёл с обложки.

Не хочу просыпаться! Это же лучший сон в моей жизни. И раз я хозяйка своего сна… Я чувствую адреналин, хищный азарт. Сон на то и сон, что творить можно, что душе заблагорассудится, ведь это лишь фантазия. В ушах грохочет пульс. Я бросаюсь следом.

То, что я вижу, очень похоже на сцену знакомства Гедана и главной героини. Он поднимется по лестнице, дойдёт до конца коридора и встретит её.

В той сцене Гедана пытались подставить, подсыпали в его бокал лёгкий наркотик и провозгласили тост за здоровье короля. Гедану пришлось выпить, да и амулет, реагирующий на яды, не сработал, ведь непосредственной угрозы жизни не было.

У главной героини дар целительства, и она снимет опьяняющий эффект. Но мой сон — мои правила.

Я догоняю Гедана в начале коридора, ловлю за плечо, разворачиваю к себе лицом и прижимаю к стене. Во сне он ещё красивее, чем на обложке. Тонкие черты лица, прямой нос, чётко очерченные губы. Я подушечкой большого пальца с наслаждением провожу по его щеке, кожа неожиданно нежная, чуть ли не младенческая. Яркий румянец только добавляет очарования. Гедан смотрит на меня шалым затуманенным взглядом, едва ли понимая, что происходит.

— Жарко? — шёпотом спрашиваю я, оттягиваю ворот-стойку, касаюсь обнажённой шеи, затылка, ерошу коротко стриженные волосы.

Гедан рвано выдыхвает.

В реальной жизни я бы ни на что подобное никогда не осмелилась, и осознание полной вседозволенности опьяняет меня, наверное, ещё больше, чем книжного Гедана наркотик.

Я нащупываю ручку, дверь послушно открывается. Это мой сон, так что вполне логично, что ближайшая гостевая спальня свободна. Я буквально вталкиваю Гедана внутрь, захлопываю дверь, больше по привычке, нежели осознанно.

— Л-леди? — хрипло переспрашивает он.

Зрачки расширены до предела, дыхание сбито.

— М-м-м? — приближаюсь я.

Гедан забавно пятится, будто дразнит. Я, крадучись, следую за ним, буквально, загоняю к вычурной кровати под полупрозрачным балдахином. Хищница во мне ликует.

Споткнувшись, Гедан невольно садится, а я одним шагом догоняю, опираюсь на его плечи. Даже сквозь несколько слоёв ткани я чувствую под ладонями жар его тела. Гед смотрит на меня по-прежнему ошеломлённо, кажется, даже не моргает. Я плавно сажусь к нему на колени и начинаю одну за другой расстёгивать пуговицы. Гед, практически, дышать перестаёт, только с силой сминает покрывало. Я стягиваю с него рубашку и провожу по спине вдоль позвоночника.

А в следующий миг я уже оказываюсь лежащей на спине, Гедан, нависая сверху, жадно целует моё лицо, шею, плечи, расстёгивает застёжку платья, и я остаюсь в одной нижней сорочке и панталонах. Поцелуи не прекращаются, сладко горят на коже, и я со стоном требую большего. Голова идёт кругом.

Не хочу просыпаться.

Глава 2

По телу разливается приятная ломота.

Странно, после ночёвки на диване в позе крючка ощущения должны быть совсем иными. И почему кто-то сопит мне в ухо? Я провожу рукой по незнакомо-шелковистой простыне и не дотягиваюсь до края постели. Резко сев, кручу головой.

Вижу и глазам своим не верю. Кровать под полупрозрачным балдахином, роскошный интерьер. Гедан обнимает подушку. Смотрю на него в ступоре, а рука сама тянется. Я осторожно, чтобы не разбудить, ерошу короткие русые волосы, и Гед даже во сне отвечает на моё прикосновение улыбкой.

Что-то не так…

Почему я не проснулась? Почему окружающая действительность воспринимается так остро, словно она по-настоящему реальна?

Когда я говорила, что не хочу просыпаться, я имела в виду не это!

— Хозяйка!

Из-под кровати выскакивает радостный розовый комочек.

Я вздрагиваю от неожиданности, но не пугаюсь. Во-первых, комочек лучится дружелюбием и энтузиазмом. Во-вторых, нападать ему нечем: ни клыков, ни когтей не видно. Мне скорее любопытно становится, что это такое ко мне пожаловало.

— Ты кто? — шёпотом спрашиваю я и кивком указываю на Геда. — Тише, пожалуйста.

Комочек приземляется на край кровати у меня в ногах, встряхивается. Лавандовые глаза нереально огромны. Я, наконец, его узнаю, и меня охватывают самые нехорошие предчувствия.

— Хозяйка, но ты же сама выбрала меня. Я системный помощник.

— Я и правда переродилась в другом мире? — бред же, так не бывает.

И ещё… Соскочив с кровати, я подхожу к трюмо, и дар речи у меня просто пропадает. В зеркале отражается рыжая бестия с припухшими от поцелуев губами, слегка растрёпанная. Это не я, ни малейшего сходства. Другое лицо, другая фигура, другой цвет глаз и волос. Но зеркальное отражение в точности повторяет мои движения, не оставляя места сомнениям.

Слов нет. Я не знаю, как реагировать.

— Конечно, хозяйка! Почему ты спрашиваешь? Ты же дала согласие.

И не поспоришь… То, что я не восприняла красочный баннер всерьёз, моя ошибка и ничья больше. А там ведь, точно помню, мелким шрифтом предлагалось ознакомиться с условиями подробнее.

— А отозвать согласие никак нельзя? — без особой надежды уточняю я.

— К-как отозвать? — шарик аж подпрыгивает, но быстро увядает, видимо, вспомнив о своей роли помощника. — Да, хозяйка, ты можешь отказаться, но ты должна будешь заплатить неустойку.

О, неужели? Что-то не верится, что я выберусь из приключения так легко.

— Сколько?

— Пятьсот тысяч карат, хозяйка, — шарик тяжело вздыхает и моргает с укором.

Эм…

— Сколько это в рублях? — небольшие сбережения у меня есть.

— Нисколько, хозяйка.

— То есть?

— Ты можешь обменять караты на рубли, но не можешь обменять рубли на караты, — поясняет меховой шарик. — Карат — это единица объёма энергии души.

Всё моё перерождение подозрительно похоже на какой-то контракт с дьяволом. Я резко оборачиваюсь. Уже не до сладко спящего Гедана, я повышаю голос:

— Душу отдать?!

— Нет-нет, что ты, нет! — наверное, будь у шарика лапки, замахал бы, а так просто скачет на месте, как мячик-попрыгун. — Покушение на душу неприемлемо, хозяйка. Безопасность пользователя — один из основополагающих принципов работы. Система берёт только часть энергии, которую пользователь вкладывает в чары.

— Налог на заклинание? — уточняю я. — Ладно, не важно. Ты мне другое скажи. Я правильно поняла, что чтобы отозвать согласие я сперва должна заработать полмилиона этих ваших карат, так?

— Всё верно, хозяйка. Ты очень быстро схватываешь!

Та-ак… Лесть я пропускаю мимо ушей.

Я вляпалась, нашла всем приключениям приключение.

— Погоди-ка, — я снова киваю в сторону кровати. — Этого парня зовут Гедан Даларс, он князь.

— Всё верно, хозяйка, и тебе…

— Погоди, — перебиваю я. — Гедан, он книжный персонаж, я о нём читала. Это всё не может быть реальным миром.

— Почему? — удивляется шарик. — Книга — это информационный мостик в другой мир. Чтобы по нему пройти, нужно либо сопровождение проводника, либо обладание особой способностью. Вас провёл оператор Системы.

Это ещё что за фрукт? Впрочем, не важно.

— Но…

— Хозяйка, ты читала книжки в жанре современного любовного романа?

— Разве что у «Катастрофу для байкера» Анны Мичи. Не люблю реализм, читаю фэнетзи и, реже, фантастику. А что?

— В реалистичных романах порой попадаются нестыковки, которые принято называть ляпами. Я говорю про несоответствия реальному, миру, хозяйка. Например, автор помещает на реальную улицу кофейню, которой там никогда не было.

— И?

— Это не ошибки. Просто в романе описывается мир-близнец, очень похожий, но немного другой. Почему ты решила, что в параллельных мирах нет романов про твой родной, хозяйка?

Хм…

Я пожимаю плечами:

— Оставим философию.

Главное я выяснила — окружающая действительность, как бы мне ни хотелось обратного, реальна, а возвращение в обозримом будущем не предвидится. Оплакивать в родном мире моё исчезновение некому. Родители скончались два года назад, а сестрой отношения, мягко говоря, натянутые. Она, наверное, расстроится, но вот горевать вряд ли станет, и это хорошо. Пусть у нас не было взаимопонимания, но причинять ей боль я не хочу. В общем, перерождение до катастрофы вселенского масштаба не дотягивает, и пора сосредоточиться на практичных вещах.

В новом мире я дочь герцога, не замужем, и я провела ночь с мужчиной.

А ещё я, кажется, поломала сюжет и сорвала встречу Гедана с главной героиней, но об этом я подумаю потом, а пока:

— Драпаем.

Платье брошено на полу, сорочка зацепилась за столбик с моей стороны кровати и свисает вниз, а вот панталон нет. Если поискать, обязательно найду, но в комнату вползает золотой солнечный луч. Гедан лежит неудобно — лицом к окну, а значит, как только луч до него доберётся, Гед, вероятно, проснётся, и к этому времени хорошо бы успеть слинять.

Я натягиваю сорочку, платье и торопливо выскальзываю за дверь, мягко, чтобы не нашуметь, прикрываю створку.

В коридоре пусто. Куда идти — неясно.

— Как тебя зовут? — вспоминаю я о вежливости.

— Пока никак, — вздыхает шарик. — Хозяин даёт помощнику имя.

Тогда отложим вопрос. Имя, как мне кажется, слишком важно, чтобы давать его мимоходом, на бегу.

— Ты знаешь, где моя комната?

— Следуй за мной, хозяйка.

Шарик одним прыжком перемахивает половину коридора, а до меня доходит, что я забыла не только панталоны, но и туфли.

Коридор я пробегаю беспрепятственно, а дальше начинаются трудности. Я едва не сталкиваюсь с горничной. Только благодаря предупреждению шарика успеваю метнуться за портьеру. Служанка проходит мимо, я прокрадываюсь до поворота и припускаю бегом.

Я примерно понимаю, где нахожусь. Если я угадала со сценой, а, судя по нездоровому румянцу и одурманенным шалым глазам Геда, я угадала, то мы в загородной резиденции графа Бальса на приёме по случаю совершеннолетия его единственной дочери. Мне, как высокопоставленной гостье, полагается отдельная спальня с будуаром, не меньше.

А ещё у меня, как у дочери герцога, обязана быть личная горничная, которая, естественно, заметила моё ночное отсутствие. Доложит… На слове «родители» я спотыкаюсь. С одной стороны, по крови герцог и его супруга как раз-таки мои родители. С другой стороны, воспринимать посторонних, по сути, людей семьёй я не готова.

— Ты можешь проверить, есть кто внутри?

Шарик заглядывает в приоткрытую мною щель, ненадолго скрывается внутри и быстро возвращается:

— Хозяйка, в будуаре и спальне никого.

Я собираюсь открыть дверь, но что-то во фразе шарика меня настораживает.

— Где есть?

— Твоя горничная отдыхает в комнате для слуг.

— Комната примыкает к будуару или к спальне?

— К спальне, хозяйка.

Плохо.

Каковы мои шансы добраться до кровати незамеченной, забраться под одеяло и убедить служанку, что я вернулась ночью, а моё отсутствие ей приснилось? Только, чем дольше я тяну, тем хуже.

Я осторожно открываю дверь. В будуаре и правда никого, отлично. Я вхожу, стягиваю платье, чтобы не заниматься этим в спальне, а сразу лечь. В спальне тоже пусто. Босиком по ковру я ступаю бесшумно. До кровати, относительно узкой, но тоже с балдахином, остаётся несколько шагов.

Ясный голос за спиной заставляет чуть ли не подпрыгнуть.

— Доброе утро, госпожа. С возвращением. Прикажете подать кофе?

Служанка меня застукала.

Глава 3

Стоит невозмутимая, как будто проводить ночь невесть где и возвращаться ранним утром в порядке вещей. Я бросаю комок платья на пуфик, отмечаю, что мохнатый шарик куда-то спрятался и даже не попискивает. Может, назвать его Мышь? Похоже… Так, не о том я. Величественно, насколько у меня это получается, кивнув, я здороваюсь:

— Доброе. Кофе и что-нибудь существенное.

Горничная кланяется и выходит.

Я сажусь на мягко пружинящую кровать.

Доложит герцогу? Графу?

— Вылезай.

Шарик высовывается из-за кресла.

— Хозяйка?

— Ты знаешь, кто она?

— Твоя горничная, хозяйка.

Похоже, шарик сомневается в моих умственных способностях. Я в начале про перерождение переспрашивала, его не сразу узнала.

— Я не об этом, — терпеливо объясняю я. — Кому она служит? Как её зовут? Кстати, мне не полагаются воспоминания настоящей дочери герцога?

Отвечать шарик начинает с конца:

— Нет, хозяйка, не полагаются. Душа дочери герцога отказалась делиться своими воспоминаниями.

— С ней был тоже заключён договор?

— Разумеется, хозяйка! — шарик снова подпрыгивает. Похоже, мои сомнения в честности Системы задевают его за живое. — Душа дочери герцога получила удовлетворительную компенсацию.

Дочь герцога…

— Как меня в этой жизни зовут?!

— Бернара ат Шуа.

В первых главах романа Бернара покончила с собой.

Однако… С одной стороны, доверия к словам помощника у меня прибавилось. В оригинале девочка утопилась, после вмешательства Системы просто ушла, уступив своё место мне. По крайней мере загадочный оператор никого не убивал, а лишь воспользовался моментом. Да и со мной та же история. Я получила ровно то, что хотела — бегство. Желание вернуться — это рациональное желание, не от сердца. А в глубине души мне… хочется нырнуть в приключение с головой.

С другой же стороны, я понятия не имею, что толкнуло Бернару уйти. В романе причина не упоминалась. Хорошо, если это, например, безответная любовь или ещё какая-нибудь подобная чушь, которая юной леди показалась архиважной. А вот если причина по-настоящему серьёзная… Нет, я не умаляю страданий от безответной любви, просто считаю, что с ними можно и нужно справиться, как минимум, подумать о родных, которых ты бросаешь.

— Мы отвлеклись. Как зовут горничную и на кого она работает?

Увы, вместо ответа заполошный тихий писк, и меховой шарик сигает под пуфик, а в спальню с подносом в руках входит горничная:

— Госпожа, прикажете накрыть в будуаре?

— Д-да, — в спальне подходящего места нет.

В этот раз горничная не переламывается в поясе, а ограничивается плавным наклоном головы, выходит. Дверь между спальней и будуаром остаётся раскрытой. Пока я решаю, идти завтракать или нырнуть в ванную и под шум воды посекретничать с шариком, горничная возвращается и подаёт мне халат. Урок усвоен — чтобы не позволять другим решать за тебя, шевели извилинами в темпе.

Я позволяю накинуть халат мне на плечи и выхожу.

По будуару разливается аромат настоящего кофе, а не той бурды, которую наливает кофемашина у нас на работе. Стоп, нет больше нашей работы. Я беру чашку за фигурную ручку, подношу к губам, делаю глоток и бросаю взгляд на горничную

Бесстрастное выражение лица ей удаётся на пять с плюсом. Наверное, это признак высшего профессионализма, но для меня плохо. Даже по косвенным признака не угадать, о чём она думает. Заметила странности? Что будет если замену души разоблачат?

— Госпожа, говорят, сорвались планы графа.

— М?

Я широко распахиваю глаза, ничего не могу с собой поделать, а делать надо — живая мимика для аристократки недопустима.

— Князя Даларса не поймали, госпожа.

Точно!

Суть подставы с наркотиком — поймать князя в спальне с дочерью графа, раздуть скандал и вынудить жениться. В оригинале проблема решилась благодаря главное героини, исцелившей от опьянения. Хах, я увела князя не только у героини, но и у дочки графа.

А если бы я не сбежала, а попалась, то Геду пришлось бы жениться на мне. Мысль откровенно подлая, да и глупая. Толку мне с брака, если я заранее знаю, что Гед влюбится в другую?

— Князь хорош, — хмыкаю я.

— Говорят, князь провёл ночь с некой леди…

Я вздрагиваю и ошеломлённо смотрю на горничную.

Она догадалась?!

Если и не догадалась, то прямо сейчас читает всё по моему лицу.

— И? — я беру себя в руки и отпиваю глоток.

— Леди пожелала остаться неизвестной, и это несколько странно. Говорят, граф недоумевает. Он бы понял, если бы кто-то из соперниц дочери воспользовался ситуацией и перехватил князя, но леди ушла тайно. Теперь ей будет сложно доказать, что ночь действительно была.

— Откуда такая уверенность, что князь с кем-то провёл ночь?

— С девственницей, госпожа, — педантично уточняет горничная.

Понятно…

Глупый вопрос, откуда уверенность, что князь был именно с аристократкой, я не задаю. Граф отдал прислуге чёткие распоряжения. Конечно, он не говорил о своих планах открыто, слуги умеют читать между строк и делать правильные выводы. В оригинале поступок главной героини — будучи горничной, пойти против графа — смел до безрассудства. Но, во-первых, в отличии от меня, она не спала с Геданом, во-вторых, целители в реалиях этого мира слишком ценны, её бы не тронули. Собственно, показательно одно то, герцог Шуа, которого мне надо привыкать звать отцом, после смерти Бернары, узнав о даре главной героини, попытался её, простолюдинку, удочерить.

Покончив с завтраком, я возвращаюсь в спальню.

— Госпожа, какой наряд желаете выбрать на утро?

— Пожалуй, ещё рано. Оставь меня.

— Да, госпожа.

Порыв наброситься на шарик с расспросами я сдерживаю. Когда дверь за горничной закрывается, я выжидаю и прокрадываюсь в ванную. Внешне никакой экзотики, привычная раковина, кран, разве что вычурный, сделанный в форме головы лебедя. Лично я не уверена, что хочу умываться «птичьими плевками», но моё мнение водопроводчики не спрашивали. Из романа я помню, что воду качает не насос, а водный элементаль.

Я открываю кран, споласкиваю лицо.

— Хозяйка? — на край раковины приземляется шарик.

— Какие имена тебе нравятся?

Шарик задумывается лишь на секунду:

— Нет, хозяйка, только ты можешь придумать.

Что же так сложно-то? Впрочем…

— Розик? — он же розовый.

— Р-о-з-и-к? — повторяет шарик, тянет имя, словно на вкус пробует. — Ты мне даришь это имя, хозяйка? Мне нравится! Спасибо!

— Я рада, что тебе нравится, Розик. Розик, помнишь, о чём я спрашивала?

Он кивает, причём… всем телом.

— Да, хозяйка! Вашу горничную зовут Лара, и она ваша личная горничная.

Подозрения подтвердились — не стала бы временно приставленная служанка сплетничать, тем более о делах графа, по одной фразе всё было ясно, я лишь получила подтверждение. Куда больше меня интересует другое:

— Она докладывает герцогу? Герцогине?

— Герцог вдовец.

Ага… Вот бы я лоханулась, если бы спросила, как дела у матушки.

— А насчёт доклада?

— Хозяйка, я располагаю лишь общими сведениями.

Плохо.

Но сдаваться рано:

— И что ты про неё знаешь, Розик? Может быть, откуда она в доме герцога, как стала моей личной горничной?

— Лара дочь нынешней экономки герцога. Экономка пришла в дом вместе с молодой супругой как её личная горничная.

Уже лучше, но недостаточно. Лару явно воспитывали в духе преданности, но не понятно преданности кому именно: дому или лично Бернаре.

Что сделает Лара, когда поймёт, что её госпожа резко изменилась?

Вечно отсиживаться в ванной всё равно нельзя. Я закрываю кран. Да, к Розику у меня ещё миллион вопросов, но задавать их я буду постепенно, чтобы захлебнуться в лавине информации. Пока меня волнует одно:

— Розик, мы сейчас в загородной резиденции графа Бальса, так?

— Верно, хозяйка.

— Когда мы возвращаемся? — знать бы ещё куда. Скорее всего, в городской особняк герцога.

— Хозяйка, я не знаю, я…

— Ясно, — перебиваю я. Розик выглядит искренне расстроенным, что не сумел помочь, и я отмахиваюсь. — Розик, это не твоя вина.

Но это не точно.

— Хозяйка?

— Мне надо подумать.

И думать я буду, сидя в мягком кресле. Босые стопы на мраморном полу ванной уже подмерзают, я с удовольствием устраиваю ноги на пуфике, а чтобы лучше думалось, прикрываю глаза. Спусковым крючком для сюжета романа стала встреча Гедана и главной героини. Не просто встреча. Героиня скрывала, что обладает магией, но ради Гедана поставила свою тайну под угрозу. Теперь ей нечем привлечь внимание, и для Гедана она останется одной из безликих служанок.

Получается, я невольно разрушила счастливое будущее этой пары? Должна ли я беспокоиться о них?

Глава 4

Здравый смысл подсказывает, что беспокоиться следует прежде всего о себе. У меня нет воспоминаний моей предшественницы, у меня нет ни малейших представлений о том, какой личностью она была, ведь её роль в романе — проходная самоубийца, смерть которой по сюжету нужна была только для того, чтобы герцог попытался удочерить главную героиню.

— Розик, — шёпотом зову я. — А у тебя есть способ повлиять на окружающих ментально? Просто притупить их подозрения на мой счёт, я даже не против, если они будут замечать изменения во мне, главное, чтобы они продолжали считать меня настоящей Бернарой и не заподозрили в самозванстве.

— Есть, хозяйка, но это дорогостоящие чары. Прости, ты не скоро на них заработаешь.

У-у-у…

Про Систему разговор отдельный.

Азарт на пару с любопытством подстёгивает пуститься во все тяжкие.

В дверь раздаётся стук.

— Да?

На пороге Лара:

— Госпожа, смею напомнить, что вы приглашены на утреннее чаепитие в саду.

— У меня мигрень, — жалуюсь я.

— Госпожа, смею напомнить, что граф пользуется особой благосклонностью его величества. Проигнорировать леди Миеллу сейчас будет не очень хорошо.

Я же опозорюсь…

Неопределённо махнув рукой, я киваю в знак, что сдаюсь перед доводами, но вопрос всё же задаю:

— Будет ли его величество по-прежнему благосклонен?

Без благословения свыше граф бы не осмелился бы играть столь грязно.

Даларское княжество — лакомый кусочек, проглотить который король Флипии мечтает уже больше десяти лет. Силовая попытка захватить княжество провалилась, и итогом короткой, но ожесточённой войны стало мирное соглашение, согласно которому наследник великого князя Гедан Даларс становится во Флипии заложником.

Устроить брак Гедана приказом король не может, ведь Гедан не его подданный, зато может намекнуть приближённым, что очень хочет видеть строптивого князя молодого пойманным в брачную ловушку.

То есть я не только сюжет поломала, но и планы его величества.

Если влипать, то по полной…

— Госпожа, предпочитаете кремовое платье или мятное?

Как по мне, с ярко-рыжими волосами идеально сочетается сочная синева. Из двух предложенных вариантов выбираю:

— Пусть будет мятное.

Упущенный шанс захомутать князя — серьёзная оплошность, но ни в оригинале романа о проблемах у графа не упоминалось, наоборот, он стабильно оставался в фаворе, ни Лара не сомневается в том, что гнев короля графа минует. Почему? Значит, есть причина.

Для меня же все эти хитросплетения отношений сводятся к тому, что на утренний чай идти придётся.

Лара ловко собирает мои волосы в сетку и подвязывает лентой в тон платью. Надо признать, мятный подчёркивает зелень моих глаз, смотрится лучше, чем я ожидала, особенно в сочетании с изумрудными серёжками. Платье садится идеально. Несложный крой, акцент на многослойную летящую юбку. Минус у платья только один — никаких карманов. Куда прятать Розика?

— Госпожа, смею напомнить, что, задержавшись ещё дольше, вы рискуете прийти последней.

Как ловко она завуалировала «опоздать». Она каждую фразу будет начинать словами «смею напомнить»? Не знаю, как оригинальную Бернару, а меня уже раздражает.

— Да.

На плечи ложится палантин.

Интересно, только девушки приглашены, или я столкнусь с Геданом?

Лара меня не сопровождает, зато я успеваю заметить, как Розик шмыгает за дверь. Отлично, будет моим проводником. Уж если спальню мою нашёл, то и с местом проведения чаепития проблем не возникнет. А ведь дойти до беседки в саду мало, мне предстоит как-то общаться с леди, которые знакомы с Бернарой. Без подсказок точно не обойтись. И раз спрятать Розика негде, пойду от противного — оставлю его на виду.

В коридоре никого, но я всё равно не рискую позвать громко. Шёпотом окликнув, подставляю ладонь. Розик послушно запрыгивает, и я поднимаю его на уровень глаз. Ну да, меховой помпончик, только живой, разумный и глазастый. Если глаза закроет, то ни за что не скажешь, что что живой и разумный. Розовый мех отлично бы сочетался с кремовым платьем, но переодеваться некогда.

— Удержишься за ленту? — я подношу его к волосам.

— Да, хозяйка!

— Будешь помогать. Рассчитываю на тебя, Розик.

— Да, хозяйка! Я не подведу, вот увидите!

После таких заверений у меня дурные предчувствия, но навигатор из Розика получается отличный. Следуя его указаниям я вскоре оказываюсь в боковом холле. Ещё с лестницы видно, что широкие двустворчатые двери распахнуты настежь. Из сада тянет утренней прохладой и запахом роз.

В холле я не одна. Девушки, не торопясь, сбиваются в стайки, обмениваются приветствиями, сплетнями.

— Доброе утро, леди Бернара, — навстречу делает шаг блондинка в бледно-голубом наряде из такой же летящей ткани как у меня. — Какой смелый выбор аксессуара.

Тон такой же холодный, как и цвет платья. Комплимент прозвучал излишне громко, и на Розике скрещиваются десятки взглядов. Естественно, никакой это был не комплимент.

— Доброе утро, леди, — безмятежно улыбаюсь я, здороваюсь сразу со всеми. Кивок получается в меру небрежным.

— Как вы себя чувствуете, Бернара? Всё ли хорошо? — с фальшивым участием продолжает блондинка. — Я слышала, вчера вам стало дурно, и вы больше не вернулись в зал.

— Воздух в резиденции графа поистине целебный. К утру моё самочувствие полностью восстановилось. Благодарю за заботу, Катрина.

Говоря, я не стою на месте, приближаюсь к леди и постепенно понижаю голос. Теперь, если она продолжит громко, будет выглядеть не очень красиво. Спрашивается, что она ко мне прицепилась? Розик успел пояснить, что у её родителей нет титула, зато есть деньги. Похоже, из-за более низкого происхождения леди комплексует.

— Доброе утро! — раздаётся новый звонкий голос.

— Виновница торжества, — шёпотом поясняет Розик.

Дочка графа смотрится блёкло. И, честно говоря, ей не позавидуешь. Услышать от родного отца, что должна лечь в постель с незнакомым опьянённым наркотиком мужчиной…. Держится она выше всяких похвал, приглашает в сад, заводит ничего не значащую беседу о погоде, сетует, что новый сорт роз слишком капризный и плохо приживается. Я отмалчиваюсь.

Извилистые дорожки приводят нас к беседке.

— О? — вслух удивляется Катарина.

Овальный стол стоит странно, не по центру беседки, а у стены.

— Отсюда открывается хороший вид на стрельбище, — поясняет именинница. — Отец пригласил мужчин развлечься стрельбой из лука.

И правда, из резиденции выходит крупный мужчина и хозяйским жестом приглашает следовать за ним. Среди гостей я моментально выделяю Гедана. Граф, же притворно удивляется, что у состязания будут зрительницы, меняет направление и ведёт всех мужчин прямиком к нам.

Розик неожиданно чувствительно дёргает меня за прядку волос:

— Ты покраснела, хозяйка.

Глава 5

С чего бы мне краснеть? Просто… повторить хочется. Но разве же Гедан теперь даст так легко себя поймать? Не знаю, что мне понравилось больше: сама ночь или как он пятился от меня к кровати. Так, не о том думаю.

Мужчины приближаются.

Граф, на правах хозяина здоровается первым.

— Доброго утра, юные леди.

На меня он не смотрит, не больше, чем на остальных, но всё же один острый взгляд я ловлю. Граф явно зол, и я его прекрасно понимаю. Он уже почти взял Гедана тёпленьким, но тут вмешалась я.

То, что я утром тайком кралась в выделенную мне комнату, правильно. Не пойман — не вор. Но в то, что о моём участии никто не подозревает, я не верю. Чтобы сопоставить факты, много ума не надо. Что можно выяснить из опроса прислуги? Время, когда я собиралась вернуться на танцы, но почему-то не вернулась и испарилась по дороге. И вот совпадение, ровно в тот момент, зал покинул Гедан. Одно с другим идеально стыкуется, а дальше добавляются детали, косвенно подтверждающие моё участие в срыве королевских планов.

Леди будут сплетничать в узких кругах, граф Бальс наверняка упомянет мой имя во время аудиенции у его величества, но и только. А, ещё герцогу так или иначе донесут. Чем это всё обернётся для меня пока сказать трудно, я слишком плохо понимаю ситуацию, чтобы делать выводы.

В общей беседе я почти не участвую, отделываюсь парой общих фраз.

Гедан тоже ограничился лишь приветствием в самом начале, стоит чуть особняком, выражение лица равнодушное, но в глубине глаз угадывается неприязнь. Согласна — на его месте мне бы тоже было мерзко.

Мы на долю мгновения встречаемся взглядами. Я уже полностью спокойна. Гедан ничем не выдаёт, что меня узнал. Он хмурится, словно силится вспомнить.

— Приятного отдыха, леди, — желает граф.

Мужчины уходят.

— Леди, располагайтесь, — приглашает Миелла.

Понятия не имею, куда этикет предписывает мне сесть. Сослаться на мигрень, чтобы меня проводили? Не уверена, что прослыть больной хорошая идея. К тому же ещё недавно я заверяла, что чувствую себя прекрасно. Пусть и в столь незначительных вещах, слово дочери герцога должно быть весомым.

Я делаю шаг к арочному проёму и склоняюсь над заглядывающим в беседку розовым кустом, демонстративно глубоко вдыхаю. Между тем леди рассаживаются.

— Бернара? — окликает меня Миелла.

— Простите. Я осознала, что вы действительно вкладываете в сад душу, Миелла.

Ни к чему не обязывающий комплимент, а леди уже расселись, свободно лишь одно место. И я по-прежнему не знаю, соответствует ли оно моему статусу. Вдруг меня «подвинули»?

— Ох, — громко вздыхает одна из девушек.

Смотрит она в направлении стрельбища. Я поворачиваю голову. Первый выстрел — стрела поразила мишень. Кто стрелял, я рассмотреть не успела, да и не важно. Не Гедан, он держится в стороне, вероятно, ожидает своей очереди.

Я сажусь за стол, пробую сладковатый терпкий чай.

— Миелла, я знаю, — хлопает в ладоши Катрина. — Мы должны пообещать, что наградим победителя. Леди, все согласны?

Нет, но мой протест утонет во всеобщем воодушевлении, девушки приняли предложение с восторгом.

— Как мы определим, кто именно из нас наградит победителя? — уточняю я, когда гомон чуть стихает.

На стрельбище на позицию встаёт Гедан.

Не то что бы мне жаль победителя, на которого леди насядут всей толпой, просто не очень хочу участвовать в сомнительной авантюре — слишком велик риск нарушить этикет. Катрина предлагает устроить своё небольшое соревнование, например, поэтическое. Другие леди резонно возражают, что не успеть, и вообще, почему именно поэзия? Кто-то хорош в живописи. Хмыкнув, предлагаю бросить жребий, но Катарина, по-моему, чисто из вредности, горячо возражает. Я пожимаю плечами. Похоже, леди не договорятся, даже когда мужчины уже все мишени стрелами утыкают.

Голоса звучат фоном, я неотрывно слежу за Геданом.

Не знаю, хочет ли он победы в соревновании, или у него другие соображения, но я искренне болею, чтобы стрела попала точно туда, куда он её пошлёт. Гедан мне слишком небезразличен, и дело тут совсем не в том, что я провела с ним ночь, моё отношение к нему больше похоже на отношение фанатки к кумиру.

Гедан поднимает лук, накладывает стрелу. Я даже из беседки слышу звучный хлопок тетивы.

Стрела впивается в центр мишени. Мужчины вяло хлопают, а Гедан, чуть поклонившись, уступает место следующему участнику. Дальше смотреть не интересно. Я с удовольствием отламываю длинной ложкой кусочек пропитанного соусом бисквита с кремовой розочкой сверху и тихо радуюсь, что не испытываю проблем с приборами. То ли в этом мире столовый этикет не особо замороченный, то ли чаепитие у нас совсем неофициальное. Есть щипцы, чтобы взять понравившуюся вкусняшку с общего блюда и переложить на свою тарелку, и есть та самая длинная ложка, ошибиться с выбором невозможно, да и за соседками всегда можно подсмотреть.

— Второй тур, — поясняет Миелла, взявшая на себя роль спортивного комментатора.

Лакей относит мишень, причём довольно далеко. Видимо, настоящее соревнование только начинается, а первый тур был из расчёта на криворуких неумех, чтобы даже такие попали в деревянный круг и сохранили лицо.

Выстрел.

Выстрел.

Первый выбывший.

Пирожным я уделяю гораздо больше внимания, нежели соревнованиям. Раньше я была равнодушна к сладкому, а сейчас тянет, то ли пристрастия самой Бернары сказываются, то ли перерождение заедаю, то ли всё вместе. Увлекаться не стоит, но сегодня можно.

На стрельбище я лишь поглядываю. Не хочу пропустить очередь Гедана. И надо ли говорить, что он поражает мишень? Включая него, в третий тур выходят семеро, а остаются только трое. Граф, кстати, выбыл, что не мешает Миелле радостно предложить:

— Леди, пойдёмте ближе! Начинается самое интересное. Будет жаль смотреть столь занимательное зрелище издали.

Девушки с воодушевлением подхватывают идею. Я про себя морщусь, ведь близко подходить опасно. Стрельбище открытое, никаким куполом не огорожено, мало ли, куда стрела полетит.

Миелла ведёт нас окружной тропинкой, и мы выходим за спинами мужчин. Пока мы дошли из тройки оставшихся один участник выбыл. За победу теперь сражаются брюнет, его имя я пока не стала спрашивать у Розика, и так информации слишком много, и Гедан.

В романе состязание, насколько я помню, не упоминалось, что логично, ведь повествование шло от лица главной героини.

— Леди? — привлекает к нам внимание граф.

Брюнет опускает лук, оборачивается.

— Мы решили, что победитель должен быть награждён.

Граф рассыпается в благодарностях и заканчивает ожидаемо:

— Князь Даларс, лорд Мирон, как насчёт того, чтобы посвятить победу той леди, из рук которой вы желаете принять награду?

— Именно так и следует поступить, — моментально соглашается брюнет. — Леди Миелла, моя победа будет во имя вас.

Гедан молчит.

— Князь?

Гедан не отказывается, проходится по нашей стайке безразличным взглядом и задерживает внимание на мне.

Глава 6

Ничего не могу с собой поделать, прищуриваюсь. Перед глазами, как я кралась за ним к кровати. На губах сама собой появляется хищная улыбка. Как хорошо, что на меня смотрит только Гедан, и лорды, и леди, ждут, кем станет та счастливица, на которую падёт его выбор.

Гед едва уловимо дрогнул. Узнавания в его взгляде по-прежнему нет. Лоб перерезает глубокая вертикальная складка. Он силится вспомнить? Напрасный труд, надо полагать. Он смотрит на меня непозволительно долго.

— Леди ат Шуа, моя победа будет во имя вас.

— Как грубо в отношении леди Миеллы, — тут же комментирует одна из девушек. Шёпотом.

— Теперь лорд Мирон просто обязан победить.

— Бернара, мне кажется, столь громкие слова заслуживают поддержки, — вмешивается Катарина.

Бесит.

— Что вы имеете в виду, леди? — холодно спрашиваю я.

— Я лишь вспомнила легенду божественном лучнике Тане и его возлюбленной.

Понятия не имею, что это за легенда. К счастью, на помощь приходит Розик:

— Родители девушки не хотели отдавать её за Тана, и поставили условие, что он должен со ста шагов поразить яблоко, лежащее на её голове. Они думали, он побоится навредить девушке или она испугается, но Тан поразил яблоко и забрал возлюбленную.

— Бернара, не бледнейте так! Не надо бояться шутки. Я понимаю, что, чтобы повторить поступок Оллы, надо обладать не только её хладнокровием, но и храбростью.

— Хозяйка, вообще-то ты покраснела, — недоумевает Розик.

Пфф, мелочи какие. Кого будет волновать, как я отреагировала на самом деле, если цель — ужалить, выставить меня трусихой.

Проще всего сказать, что Олла любила Тана, а выйти как она, но при этом не иметь в сердце чувств — умаление величия любви, но любой аргумент Катарина обернёт в проявление трусости.

— Я согласна. Но я не знаю, хочет ли леди Миелла обернуть лёгкое развлечение в настоящее состязание. Мы должны учесть желание именинницы

Миелла откажется, а пойти против её желания Катарина уже не сможет. Мысленно я праздную свою первую победу над серпентарием.

Неожиданно из-за маски благодушия выглядывает самая настоящая злоба,, жгучая ненависть обжигает.

— Я согласна, — звонко соглашается она. — Это будет захватывающе. Бернара, сейчас очередь князя Даларса, прошу.

Что?!

Она серьёзно?

Хей, ей настолько нужен Гедан? Или это что-то личное между ней и Бернарой? Гадать бесполезно.

Согласиться чистой воды безумие, умом я это прекрасно понимаю. А ещё я понимаю, что я чёртов псих, потому что я смело выхожу вперёд.

— Леди?! — шокировано окликает меня Гедан.

— Безупречная победа, князь, на меньшее я не согласна.

Князь мою реплику игнорирует и смотрит без всякой приязни. Наверное, с его точки зрения я творю дичь, ещё и его подставляю. Порыв ветра — и всё, стрела меняет траекторию. Я полностью согласна, что ни один нормальный человек исполнять роль живой мишени не станет. Фокусники в цирке не в счёт, в закрытом помещении ветра нет.

Лакей указывает, куда мне встать, подаёт яблоко. Когда успел? Неужели всё было заранее подстроено? Отказаться не поздно, но, как оказалось, ночное безрассудство с наступлением дня никуда не делось. Даже понимая, что я смертельно рискую и при этом рискую совершенно бессмысленно, я всё равно иррационально доверяю мастерству Геда. Адреналин подстёгивает и дарит ненормальное удовольствие.

— Хозяйка?! — Розик издаёт сдавленный писк.

Я хмыкаю, снимаю его с головы под предлогом, чтобы помпон не мешал выстрелу.

Невесть откуда выскользнувшая горничная помогает установить яблоко на голове.

— Я готова, — громко объявляю я и с вызовом смотрю Гедану в глаза.

Умел бы он убивать взглядом — убил бы.

Я усмехаюсь: да, я чёртов псих. Раньше я считала себя сдержанной здравомыслящей особой. Как же я ошибалась… Или это стресс перерождения тормоза мне поломал? Как бы то ни было, я довольна, и своим внезапным безумием я буду наслаждаться по полной.

Гедан медленно поднимает лук, накладывает стрелу, замирает. Даёт мне время одуматься? Напрасно. Адреналин окончательно заменил мне серое вещество.

Страха как такового нет. Я терпеливо жду. О том, чтобы дёрнуться или уклониться даже не думаю. Наверное, я так и не смогла осознать, что окружающая действительность реальна.

Гедан отпускает тетиву, раздаётся оглушительный хлопок. Для меня оглушительный. Свист рассекаемого воздуха, резкий порыв ветра, и нечто стремительно проносится надо мной в опасной близости от головы.

Пожалуй, было бы эффектно принести зрителям яблоко с воткнутой в него стрелой. Вряд ли его далеко унесло, я оборачиваюсь. Искать не требуется, как и, увы, поднимать. Стрела вонзилась в землю, а яблоко просто разлетелось на части, нести просто нечего, а жаль.

Воспоминаний Бернара мне не оставила, зато мне перепала мышечная память её тела. Обратно я не просто шла и даже не плыла, я несла себя. И смотрела при этом только на Гедана с восхищением и одновременно предвкушением.

Гедан, пользуясь тем, что зрители видят только его затылок, прожигал меня полным злости взглядом. Ох, лучше бы он равнодушно отвернулся, потому что его злость только подстёгивает азарт, и на языке вертится новое хулиганство.

А может, это Гедан на меня так действует? Ни в присутствии горничной, ни в обществе высокородных юных змеючек я с ума не сходила.

Не дойдя метр, я останавливаюсь и исполняю глубокий реверанс. Гедан вынужден поклониться. Как же его эта вынужденность бесит… Я опускаю взгляд, притворяюсь невинной фиалкой, и этим ещё больше злю Гедана.

Я уступаю место Миелле:

— Прошу, дорогая. Лорд Мирон, удачи.

Миелла беспомощно оглядывается в поисках поддержки, делает неуверенный шаг вперёд. Я мысленно усмехаюсь, а симпатии в отношении девушки окончательно испаряются. Если сперва она показалась мне жертвой жестоких обстоятельств, то теперь сочувствия она не вызывает, ведь это она спровоцировала смертельную игру.

Девушки легкомысленно щебечут и каждой фразой подталкивают Миаллу взять яблоко. Похоже, им всё равно, кого клевать, всеядные.

— Леди Бернара, боюсь, пожелания удачи излишни. Я признаю, что блестящий выстрел князя Даларса мне не повторить.

Лорд демонстративно откладывает лук.

Не знаю, опасается он зацепить Миеллу или галантно «вызвал огонь на себя», чтобы не дать её потерять лицо, да и не хочу вникать.

— Победитель нашего маленького состязания князь Гедан Дарарс, — объявляет граф.

Очень удачно, что Гедан так и стоит отдельно ото всех, потому что задавить жажду хулиганства мне так и не удалось.

Я хлопаю в ладоши, девушки подхватывают за мной.

— Награда! — радуется Катарина.

— Да-да, награда! — вторят ей.

Спасибо моей горничной, Лара вложила в потайной кармашек моего платья шёлковый платок с вышитыми в углу инициалами и гербом дома Шуа. Чей герб, рассказал, естественно, Розик. Уж не знаю, какой случай имела в виду Лара, но пригодилось.

Я подаю Гедану платок обеими руками:

— На память, князь.

— Леди, вы слишком щедры, — отрезает он. Вид такой, будто я в платок сморкалась, а теперь предлагаю в подарок.

Ещё и руки за спину закладывает.

Хм…

А каковы шансы, что граф устроил соревнование, исключительно, чтобы вынудить Гедана назвать своей дамой сердца Миеллу? Она именинница, выбрать другую грубость. Теперь Гедан грубит мне, отказываясь принять платок, аж руки за спину спрятал.

Только Гедан не учёл, что на его жилете есть нагрудный карман.

— Что вы, князь, это вы недопустимо скромны, — улыбаюсь я, заправляю платок в кармашек и расправляю, чтобы самый кончик выглядывал.

Гедан стискивает зубы, а я «добиваю»:

— Жду тебя вечером в своей комнате, — говорю шёпотом, чтобы слышал только он.

Кровь приливает к щекам. И почему покраснение кожи априори считается признаком смущения?

Гедан вспыхивает, а я с чувством полного морального удовлетворения возвращаюсь к девушкам.

Глава 7

Мужчины возвращаются в дом, а нас Миелла ведёт обратно в беседку.

— Леди Бернара сегодня отличилась, — не успокаивается Катарина. — Сперва смелый выбор розового аксессуара, ни по цвету, ни по стилю не соответствующего утреннему платью.

Пфф!

— Леди Катрина, странно, что вы не слышали а сочетаемости на основе котраста.

Между прочим, в таком подходе есть своя прелесть. У меня был очень дорогой смартфон, и таскала его в копеечной косметичке, и не потому что не могла себе позволить соответствующий футляр, а потому что мне так нравилось.

— Бернара, вы совсем не боялись, что князь случайно ранит вас?

— Кажется, князь уже ранил Бернару… в самое сердце, — язвительно комментирует Миелла.

— Леди, вы предлагаете мне украсть сердце князя? — хмыкаю я.

Увы, с главной героиней романа мне не сравниться. Если бы мы были специями, то она была бы ванилью, а я — перцем чили. И раз в оригинале Гедан влюбился в неё, то мне точно ничего не светит. Да о чём я? Я ведь только раздражаю Геда.

Миелла меняет тему.

Нет, пару раз меня ещё пытаются укусить, девушкам особенно не даёт покоя Розик, и это настолько утомляет, что я закатываю глаза:

— Леди, вы так и не поняли, чей это мех и откуда аксессуар? Ах, не важно, забудьте.

Никогда не думала, что говорить гадости так приятно — приятно знать, что их модное расследование обречено на провал, а ведь девочки будут землю носом рыть в поисках похожих помпонов.

Чаепитие плавно завершается, Миелла приглашает нас прогуляться по саду.

— Всё же довольно прохладно, — возражает Катарина.

— Почему бы не послать горничную за шалью? — удивляюсь я. — Миелла, я с удовольствием осмотрю сад. Меня трогает забота, вложенная в каждый цветок. Миеллы, вы удивительно искусны. Мне бы хотелось осмотреть каждый закуток.

— Бернара, осторожнее со словами, ведь кто-то может подумать, что под благовидным предлогом вы ищете место для тайных встреч с мужчиной, что, разумеется, совершенно не так.

«Не так», но слово брошено.

Я снисходительно игнорирую выпад и выжидательно смотрю на Миеллу.

— Пойдёмте, — соглашается она.

Раз уж я читала первый том дилогии, надо извлечь из своей осведомлённости максимум пользы. Сюжет я поломала, так что события будут развиваться по новому сценарию, но есть и ещё кое-что.

В романе упоминалось, что магия дарована людям богами, и по-прежнему именно боги определяют, будет обладать человек магией или нет. Честно говоря, объяснение не кажется мне правдоподобным, но почему бы не проверить?

Родители или опекуны приводят ребёнка в храм и просят богов даровать ему благословение. Если боги остались глухи, то второй раз попросить благословение можно только в восемнадцать, после наступления совершеннолетия, и только самому. Главная героиня ничего не просила, она наткнулась на развалины запечатанного храма. Печать от старости ослабла. Героиня даже не входила, только коснулась двери, и получила дар.

Я вот думаю, а что будет, если я войду? У меня же с головой совсем бо-бо.

Развалины должны быть в окрестностях, в пешей доступности, иначе героиня бы до них просто не добралась. Вариант, что главная героиня наткнулась на них неподалёку от столичного особняка графа, я отметаю, как маловероятный. Вся история с закрытым храмом давалась в воспоминаниях главной героини, дорога толком не описывалась, автор сосредоточилась на моменте самого прикосновения…

Итак, ключевое — случайно. Куда и зачем могла пойти служанка в загородной резиденции?

Миелла водит нас по тропинкам центральной части сада, а любые намёки на закоулки обходит по дуге. Может, не стоило затевать эту экскурсию? Выйти прогуляться в одиночестве? Нет, тут бродить можно часами и совершенно бестолково.

Что-то было…

— Розик, ты знаешь текст романа? — шёпотом спрашиваю я, низко склонившись над очередным кустом, на сей раз чайной розы, и с наигранным упоением вдыхаю приторный запах.

— Да, хозяйка!

— А ты знаешь, как отсюда пройти к запечатанному храму? — может, у Розика ещё и карта встроенная в наличии? Он же ориентировался в резиденции. Точно, надо было с этого и начинать.

— Нет, хозяйка, — обламывает он мои грандиозные планы.

— Как так? — обидно, конечно, но всеведения от Розика я не ожидала. Вообще, по уму надо выяснить его возможности и о магии поговорить, но где я, а где ум?

— Прости, хозяйка. Карту можно было бы купить, но у тебя ещё нет ни одного карата.

— Ага… Но ты сказал, что текст знаешь? — возвращаюсь я к важному, без карты я справлюсь, а вот без подсказок из романа будет затруднительно найти руины.

Я перехожу к следующему цветущему кусту с таким расчётом, чтобы отдалиться от девушек. Не надо им слышать, как я со своим помпоном обсуждаю визит в запрещённый храм.

— Да, хозяйка.

— Отлично! Напомни мне всё, что связано с обретением главной героиней целительного дара. Она прикоснулась к дверям, так?

— «Не удержав равновесия, я оперлась пальцами о шершавую поверхность сырого камня и тут же в ужасе отшатнулась, рассмотрев полустёртый знак древней печати, почти скрытой под толстым слоем мха. Так вот почему место считается проклятым», — цитирует Розик.

— Зачем её туда понесло? — уточняю я и поспешно добавляю. — Можно своими словами.

— Из-за нового конюха.

Хм? Не помню.

— А подробнее?

— Конюх прижал героиню к стенке, позвал ночью на сеновал и попытался поцеловать, а она выкрикнула, что скорее ночь в проклятом месте проведёт, чем с ним. Ну, он и поклялся, что оставит её в покое, если она принесёт чёрный цветок, который растёт только рядом с руинами, а если не принесёт, то он её силой на сеновал затащит.

Прекрасно, просто прекрасно!

То есть, поведение конюха, конечно, отвратительно, и, как по мне, ножницы в помощь. Чик, и вместо буйного конюха, спокойный евнух.

— Какие-нибудь ориентиры, описание, как она шла к руинам?

— Н-нет, — вздыхает Розик. — Ничего больше. Руины, скрытые зарослями, сырость, мох.

— Ты гений! — перебиваю я.

— Я гений?! — поражается Розик, но я уже не слушаю.

Обогнув клумбу, я приближаюсь к Миелле.

— Дорогая, ваш сад великолепен. Пообещайте, что позовёте взглянуть!

— Бернара?

На мою реплику она реагирует так, как я и хотела — недоумением.

— Ваш сад дышит простором, Миелла. Мне очень нравятся широкие дорожки, большие расстояния между рокариями, но я заметила, что за стеной плюща сад иной. Должно быть, вы планируете нечто грандиозное, раз не торопитесь добавить в дикий уголок воздуха. Неужели я ошиблась?

— Да, Бернара, вы не знали, что с той частью сада связана весьма печальная история. На старой иве повесилась дочка садовника. Заставлять старика убирать тот уголок слишком жестоко. Леди, предлагаю возвращаться?

И тон, будто это я испортила прогулку.

Пфф!

Куда интереснее объяснение. Оно на редкость бредовое. Я верю, что некая служанка могла повеситься, но щадить чувства слуги-чернорабочего? Серьёзно? Как минимум, резиденция большая, один садовник такую не потянет, а значит, уголком мог заняться кто-то другой. Свистишь, Миелла.

— Спрыгни и спрячься, — командую я Розику и поворачиваюсь боком, так, чтобы девочки его бегство не заметили, а затем, как ни в чём не бывало, вместе со всеми иду в сторону резиденции.

В девочек я верю, и Катарина оправдывает мои надежды:

— О, Бернара, вы… потеряли ваш розовый помпон?

Да!

Глава 8

Девочки смотрят на меня с плохо скрываемым злорадством, я прям вижу, как они мечтают найти необычный помпон раньше меня, рассмотреть, потрогать, а то и прикарманить. А ещё аристократки…

— Давайте поищем? — сладко шипит змеючка.

— Да-да, Бернара, не расстраивайтесь, мы обязательно найдём ваш аксессуар!

— Леди, я буду вам искренне признательна! — уверяю я.

Мы возвращаемся в сад и разбредаемся по дорожкам. Девочки обсуждают, был у меня помпон на стрельбище или нет. Одним запомнилось, что, когда я стояла с яблоком на голове, помпона нет, другие уверены, что видели аксессуар после выстрела Гедана. Катарина устремляется к беседке. Я сворачиваю на дорожку, ведущую к фонтану, оборачиваюсь, убеждаюсь, что меня никто не видит и скрываюсь за раскидистой вишней. До стены плюща отсюда уже недалеко, и я стараюсь пройти, как можно быстрее. Боюсь, что меня окликнут или, что во сто крат хуже, заметят и молча запомнят, что я забрела туда, куда не следовало. Я ускоряю шаг, оборачиваюсь — никого.

— Тебя никто не видит, хозяйка.

Я вздрагиваю:

— Напугал.

Розик запрыгивает мне на плечо и умильно моргает на меня своими огромными глазами. Я поднимаю руку и осторожно глажу пушистый мех.

— У-и-и…

За стеной плюща заброшенный сад, и не в моём платье через заросли продираться, но каким-то веткам меня не остановить. Я задираю верхние юбки — от колючек защитит нижний футляр, и его не жалко порвать — верхние юбки прекрасно скроют любые дыры. Ладно, не любые, но мелкие — вполне.

Интересно, героиня также продиралась, или где-то прячется тропинка? Учитывая, что она споткнулась и полетела прямиком на дверь, вероятно, продиралась.

Я замечаю сломанную ветку, потом ещё одну.

Следы героини? По идее, дар он получила довольно давно, то есть явных следов быть не должно, но я и не лесничая, чтобы разбираться в таких нюансах, просто надо быть готовой к тому, что развалины храма весьма популярны. А ещё по следам можно ориентироваться…

Очередная ветка хлёстко ударяет по руке — я едва успела прикрыть лицо.

По ощущениям я забралась довольно глубоко. Как быстро меня хватятся?

Сочные травы сменяются влажным ковром мха, явный признак, что я приближаюсь к цели. Нога куда-то проваливается, а в следующий миг заросли резко расступаются, и я оказываюсь перед свободным пятачком.

Это… руины? Я представляла себе нечто в духе античных развалин, кропотливо очищенных археологами, а упёрлась в холм Из-под бороды мха выглядывает шершавая стена.

— Приплыли?

— Хозяйка, но мы шли, — неуверенно возражает Розик.

Я отпускаю верхние юбки. Наверное, не очень хорошо заявляться к богам с задранным подолом.

Пятачок устоял под натиском природы по той простой причине, что под тонким слоем земли скрывается плита. Я уверенно ступаю на неё, протягиваю руку и отвожу свисающую с карниза мохнатую «сосульку» в бок.

— Розик, ты знаешь значение этого знака?

— Я знаю, что этим знаком в древности помечали запечатанные храмы. Это что-то вроде символа «вход воспрещён», хозяйка.

— А почему храмы запечатывали?

— Война богов, хозяйка.

— Поясни.

— Боги черпают силу из молитв через храмы. Нет храмов — нет сил.

— Угу… А зачем запечатывать? Почему не разрушить?

— С простыми алтарями так и поступали, хозяйка, а в храмах заключена такая мощь, что проклятием за его уничтожение накроет полконтинента. Храмы оставили «выдыхаться».

То в комментариях автор дилогии намекала, что главной героине предстоит столкнуться с запретным полузабытым культом?

Двери двустворчатые и разноцветные, правая створка светлая, а левая тёмная. Героиня коснулась правой. Можно повторить, но я «попробую» левую. Я не просто прикладываю ладонь, я нажимаю, и створка неожиданно легко поддаётся, холм открывает свой зев.

— Розик, тебе досталась хозяйка-псих, — радостно предупреждаю я и делаю шаг в неизвестность.

Розик лишь возбуждённо попискивает на моём плече, отчего становится ещё больше похож на мыша. Перебирая мех, я жду, когда глаза привыкнут к темноте. Ни свечки, ни тем более фонарика у меня нет…

— Розик, ты в полной темноте ориентироваться можешь?

— Пока я всё хорошо вижу. Мы в коротком коридоре, впереди дверной проём.

— Боковые проходы есть? Или вниз?

— Не вижу.

Я вытягиваю руку, касаюсь кончиками пальцев стены и делаю шаг вперёд. Пальцы моментально теряют опору. Я присматриваюсь, с трудом различаю контуры. В стене ниша, и в ней статуя. Такая же ниша и ещё одна статуя в противоположной стене. Наверное, стену лучше не трогать. Больше не сомневаясь, но выверяя каждый шаг, я за пару минут добираюсь до проёма.

— Что впереди?

— Как яблоко, — Розик для лучшего обзора перепрыгивает мне на голову. — Правая половина полностью облицована светлым камнем, и пол, и потолок, и стены.

— А левая — тёмным камнем, — завершаю я за него.

Мне на тёмную.

Шаг, ещё шаг. То ли я чудесным образом начинаю видеть в темноте, то ли в помещении появляется тусклый свет. Квадратный зал создаёт давящее ощущение, что я попала в каменный мешок. Впечатление, будто я не в холм забралась, а в пещеру, и сверху нависает толща горы. Или это боги наблюдают за незваной гостьей? Если есть иные миры, то почему бы не быть могущественным существам, живущим на иных планах и нуждающихся в поклонении людей? С поклонением у меня туго…

Зал пуст, в отличии от коридора здесь нет ни статуй, вообще ни намёка на декор. Ближе к дальней стене две обтёсанных в прямоугольник глыбы — алтари. Разумеется, тёмный и светлый.

— Что будем делать, хозяйка? — Розик спрашивает шёпотом. Похоже, и на него атмосфера подействовала.

— Ты понял, кому посвящён храм?

— Нет, хозяйка. Полный справочник о богах платный.

А есть ещё неполный? Ладно, не важно.

Боги сложные существа. Если верить земным мифам, то одним подавай человеческие сердца, другим хватает цветов, и пролитая на алтарь капля крови их оскорбит. Я приближаюсь к алтарю. Ни пятен, ни сточных желобков. Я бы не пожалела уколоть палец, но, наверное, кровь не подойдёт. А больше у меня ничего и нет.

Просто прикоснуться и мысленно сказать, что я пришла с добрыми намерениями? А если тёмная половина посвящена, допустим, богу войны? Ему мои добрые намерения… В одном уверена — игнорировать хозяев и уйти, не поздоровавшись, нельзя. О, точно! Может, приветствия будет достаточно?

Воодушевившись, я встаю в проход между алтарями и кладу ладони на оба одновременно.

— Здравствуйте.

Я по наитию не просто говорю вслух, я сосредотачиваюсь на своих эмоциях, стараюсь передать их. Мне как-то попала в руки книга по эзотерике, и там было «пошлите лучи вашей космической энергии эгрегору изобилия». Звучит бредово, но то, что я сейчас делаю тоже бредово. Вот я и попыталась послать лучи. По идее, если я правильно поняла объяснения Розика, богам нужна ментальная сила людей, вот я её и вложила, насколько смогла.

Отклика не приходит.

Я слегка кланяюсь, не подобострастно, а в знак уважения, отворачиваюсь.

Главная героиня приходила за цветком, а я — с корыстным интересом. Может, в этом причина тишины? Как бы то ни было, давно пора возвращаться, наверняка девушки уже заметили, что я пропала. Надо придумать объяснение…

— Хозяйка, стой! Это не тот коридор!

— Как не тот? Он тут единственный.

Я ещё раз осматриваю алтарный зал, убеждаюсь, что выход из него по-прежнему один. Но Розик прав, коридор теперь ведёт не к дверям, а в новое помещение.

Глава 9

Раз хозяева приглашают столь настойчиво… Пожав плечами, вхожу в возникший вместо выхода зал, тоже квадратный, тоже небольшой, тоже облицованный шероховатым камнем. Но этот зал не поделён на светлую и тёмную половины, он серый. И здесь нет алтарей, зато центр зала занимает овальный бассейн с крайне необычной… необычным наполнением. На первый взгляд в бассейне вода, но именно она как раз двухцветная. Чёрная, как нефть, и белая, как молоко, жидкости причудливо перемешиваются, но не соединяются. Вот на белом фоне закручивается чёрная спираль, а вон белые крапинки на чёрной кляксе.

Что делать поймёт даже ребёнок — на стене комикс с инструкцией. Схематичный человек спускается в бассейн, схематичный человек ныряет, схематичный человек касается ладоней статуи, скрытой на дне. И выныривает.

— Сон героини, — тихо напоминает Розик.

— М?

— После возвращения от храма главной героине приснился сон, в котором она купалась в озере с кристально чистой водой.

Там правда это было?

— Розик, ты гений! — похвала лишней не бывает, тем более хвалю я искренне и вполне заслуженно.

Получается, прикосновение к двери храма, а в моём случае к алтарю, было только знакомством, а настоящее благословение впереди. Что же, отказываться я точно не собираюсь, хотя здравый смысл пытается пробиться сквозь пелену азарта.

Я пересаживаю Розика на ладонь, завожу руку за спину:

— Распускай шнуровку.

— Хозяйка?

Чёрт, у него даже лапок нет. А зубы? Он же чем-то говорит…

— Не могу же я нырять в одежде.

Розик подпрыгивает. Я чувствую, как натягивается одна из завязок. Уцепился? Несколько рывков, и платье слабеет. Я стягиваю его вместе с сорочкой. Сбрасываю туфли, избавляюсь от панталон.

— Хозяйка? — Розик выпутывается из-под штанины и взирает на меня шокированно.

Кстати, он ведь мальчик? Или он помпон? Тьфу!

Я распускаю волосы и пробую стопой воду — тёмная тёплая, обволакивает киселём, а светлая… бодрит. Не сказать, что неприятно холодно, скорее необычно. Я спускаюсь ступенька за ступенькой. Вода постепенно доходит до колен, до бёдер, до талии, наконец, воды по грудь. Лестница ведёт ниже. Наверное, до самого низа можно дойти, но я отталкиваюсь от ступеньки. Уж если меня сюда столь настойчиво пригласили, я собираюсь получить удовольствие. Вода щекочет пузырьками, будто шампанское.

Не торопясь, я обплываю бассейн по кругу. Приятно вытянуться в воде, перевернуться на спину и раскинуть руки.

Я вдруг осознаю, что волосы совершенно не намокли. Я купаюсь в сухой воде?! Хах…

Вдалеке мерещатся торопливые шаги.

Я выплываю на середину бассейна, глубоко вдыхаю и ныряю, погружаюсь без малейшего усилия. А как найти статую? Я открываю глаза. Ни малейшего дискомфорта, видимость прекрасная, вода, и тёмная, и светлая, будто светится изнутри.

Дно преподносит сюрприз. Возможно, комикс наврал, возможно, инструкция просто не рассчитана на психов, приложившихся к обоим алтарям одновременно. На дне навстречу мне протягивают руки две статуи.

Оба лица красивы до совершенства, и пол не определить. С такими лицами я легко представлю и девушек, и нежных юношей. Первое лицо обрамляют завитки, второе — прямые пряди. На головах сложные уборы в азиатской стилистике. Одежда изображена ниспадающей широкими фалдами, скрадывающими контуры фигур. Обнажены запястья, ладони.

И кому мне руку жать?

Изваяния будто желают обнять, их руки подняты и разведены в стороны. Комикс чётко показывал, что надо тронуть обе ладони одновременно, то есть мне срочно нужна дополнительная пара рук. Ноги, конечно, тоже конечности, но не будем грубить.

Я поступаю в своём стиле — касаюсь левой ладони правой статуи и правой ладони левой статуи. Ничего не происходит, божественное благословение на меня не снисходит.

Скорее наоборот, ощущения резко становятся неприятными, грудь будто обруч сжимает — мне не хватает воздуха. Я сделала неправильно? Исправлять? Нет, помирать мне рано. В воде я чувствовала себя легко и упустила, что тело-то не моё родное. Задержки дыхания оригинальная Бернара явно не тренировала. Надо всплывать, и срочно.

Перевернувшись, с силой отталкиваюсь ото дна, гребу руками. Очень хочется открыть рот и втянуть воздух. Трудно бороться и с водой, и с рефлексами. Пробив головой поверхность, я судорожно вздыхаю. И обнаруживаю, что в храме я не одна.

У бортика, рядом с моей одеждой, скрестив ноги, сидит Гедан.

Шумно фыркнув, я чуть снова не ухожу под воду с головой. Удерживаюсь на поверхности и подплываю ближе к бортику, а, вспомнив, как земные художники любили изображать русалок, опираюсь о бортик локтями, вытягиваюсь и высовываю из воды пятку.

— Князь? — улыбаюсь я.

Может, окатить его брызгами? Нет, во-первых, не стоит ради пустой шутки оскорблять богов. Во-вторых, просто перебор и слишком уж по-детски.

— Граф все силы бросил на ваши поиски, а вы, оказывается, не пропали.

— Жаль тревожить графа, — на самом деле нет, он мне не понравился. — И спасибо ему за беспокойство. Но я всего лишь прошла вглубь сада и увлеклась.

— Угу, — Гед так и продолжает сверлить меня гневным взглядом.

Вот зачем он? Опять же схулиганю. Нет, понятно, что Гедан тут не при чём, хулиганю-то я с полным осознанием, что творю безобразие.

— Вы меня не выпустите, князь? — спрашиваю я чуть капризно и с любопытством.

— С вашим бесстыдством откровенно пригласить мужчину в спальню, вы вдруг стесняетесь выйти из бассейна? — ухмыляется он.

Вообще-то, да. Не прям стесняюсь-стесняюсь, но неловкость ощущаю, потому что одно дело дразнить, а другое — выйти голой. Если можно так сказать, совершенно разные категории бесстыдства.

Князь немного расслабляется, плечи уже не так напряжены. Похоже, его бесит не столько моё поведение, сколько потеря контроля над ситуацией. Думает, что вернул его? Ждёт, что я буду просить его отвернуться? Решил повоспитывать? Это он зря. В то, что он собирается сделать что-то нехорошее, я не верю. Во-первых, в романе автор его показала очень щепетильным в отношении дам. Во-вторых, он злится на меня, а не желание испытывает. В-третьих, ночью, даже под воздействием наркотика, он отступал до последнего.

Я не выхожу по лестнице, а, оттолкнувшись от ступеньки, запрыгиваю боком на бортик.

— Леди!

Гедар вскакивает как ошпаренный, отворачивается.

Хм…

С героиней был похожий эпизод, правда, она куталась в полотенце, и Гедан глаза не закрывал, наоборот, осыпал стесняющуюся героиню комплиментами, поцеловал и на руках отнёс в комнату. И ушёл, оставив её одеваться.

Потому что она горничная, а я аристократка? Потому что в отличии от меня она явно стыдилась ситуации? Потому что… в неё в том эпизоде Гед был уже влюблён?

Нашла время анализировать…

— Вы оделись, леди?

Волшебство никуда не делось, я сухая, волосы сухие.

Сжалившись над князем, я всё же надеваю нижнее бельё, натягиваю сорочку и даже обуваюсь, а вот платье оставляю мятной лужицей.

— Да.

Наивно поверив, он оборачивается. Глаза расширяются.

Так и знала! Частично одетое тело будоражит гораздо сильнее, чем полностью обнажённое.

Я приближаюсь, кладу ладонь ему на грудь. Даже сквозь плотную ткань жилета я чувствую частое биение его сердца. Моего платка в кармашке больше нет, но и жилет другой.

— Князь, вам нравятся плохие девочки, да? — мурлыкаю я.

— Извольте одеться, леди. Опережая ваш вопрос, скажу, что в противном случае, я оставлю вас здесь, вернусь к графу и объявлю, что заметил следы, ведущие в дикую часть сада. Вас найдут другие.

Обидно, у меня и в мыслях не было задавать столь глупый вопрос.

— Князь, тогда на вашей совести останется, что я предстану перед лордами в столь неприличном виде, — парирую я и, отбросив даже намёк на игру, серьёзно объясняю. — Я не справлюсь с шнуровкой самостоятельно.

— Сумели раздеться — сумейте одеться.

Вот упёртый!

Закатив глаза, я подбираю с пола платье, распрямляю.

Князь так и не отвернулся.

— Подержите, — вручаю ему платье.

Князь берёт его, по-моему, рефлекторно и сам же поражается своему действию. Чёрт, какое у него выражение лица сделалось! Брезгливо-недоумённое.

Я, пока он в очередной раз шокирован моей выходкой, вытягиваю руки и ныряю в платье.

— Одёрнете, пожалуйста. Князь, с вашим умением избавлять от платьев… Нужно сделать всё тоже самое, только в обратном порядке.

— Снимать?! — взбешённо рыкает он.

Намёк попал точно в цель.

Князь хватает меня за плечи, крепко и одновременно бережно, будто подсознательно боится причинить боль, всматривается в моё лицо, проводит по волосам, пропуская огненные пряди между пальцами.

— Снимать, — шепчу я.

— Значит, ты мне не приснилась, рыжая-бесстыжая.

Глава 10

Его злость утихает.

По-моему, князь теперь просто не знает, как ко мне относиться.

Я разворачиваюсь спиной:

— Вы, конечно, можете позвать на помощь…

— Сам справлюсь! — горячие пальцы остро чувствуются через тонкий батист нижней сорочки.

Я хихикаю:

— Я имела в виду, что вы можете привести сюда на мои поиски толпу.

— Не приведу.

Хм?

Какое отношение Гедан имеет к запечатанному храму? Он не мог попасть сюда просто так. Но об этом я потом Розика расспрошу, а пока:

— Князь, если нас увидят, и при этом у меня будут проблемы с внешним видом, возникнут нехорошие разговоры.

— Разговоры в любом случае возникнут, — мрачно констатирует он.

Я ненадолго задумываюсь и одновременно наслаждаюсь его уверенными прикосновениями. Надо признать, он прав. Слово там, слово здесь, и очень скоро история обрастёт пикантными подробностями. То, что в реальности всё было не так, никого волновать не будет. К гадалке не ходи, король поспособствует раздуванию слухов, а затем поставит князя перед фактом, что репутацию дочери герцога надо спасать. Отказ жениться на мне, вероятно, приведёт к новой войне. Король учтёт ошибки прошлой военной кампании. Устоит ли княжество в этот раз?

— Значит, в глазах общества вам нельзя быть моим спасителем.

— Что, леди?

— Помогите мне с платьем, а дальше разойдёмся в разные стороны. Мы просто не дадим повода для сплетен.

— Почему?

Что именно почему?

— Князь, я не претендую на вашу свободу, — закатываю я глаза. — Я же не привела свидетелей ночью. Послушайте, вы мне просто нравитесь. Как мужчина. Ничего более.

— Ваш король, леди, был бы очень доволен вами, если бы вы сумели устроить наш брак.

Пфф!

— Если его величеству так надо, сам пусть на вас женится.

— Что?!

Помахав рукой в знак, что всё, что хотела, я уже сказала, я выхожу в коридор, и на сей раз он приводит меня туда, куда мне и нужно — к выходу.

Судя по звукам, Гедан пытается меня догнать, но почти сразу останавливается. Я про себя только вздыхаю. Если бы он меня остановил, мне было бы приятно. Только зачем? Я ведь не главная героиня. Ни внешне, ни по характеру, ни по манере держаться. Мой потолок — скоротечная страсть.

Нет, мне надо переживать не об обречённых отношениях, которых ещё и нет, а о своём ближайшем и отдалённом будущем. Проблема в том, что о Гедане и героине я немало знаю, а о себе — ничего. Как тут строить планы?

— Розик, — мы отдалились достаточно, чтобы Гед ничего не услышал, — почему оригинальная Бернара покончила с собой?

— Хозяйка, в романе причина не называлась.

— А почему Бернара приняла предложение оператора и уступила тело?

— Об этом я тоже ничего не знаю, хозяйка. Я владею лишь самыми общими сведениями, чтобы помочь тебе ориентироваться в новой жизни.

— Уже радует, — подбадриваю я приунывшего Розика. — Скажи, а что тебе известно о моём нынешнем отце?

— Герцог ат Шуа возглавляет Совет лордов, большую часть времени проводит во дворце. Вдов. Рано скончавшаяся супруга подарила ему дочь и через три года сына.

— Оу, у меня есть брат?

— Да, хозяйка.

— Что-нибудь ещё?

— Н-не знаю, хозяйка.

Жаль.

— Ладно, не переживай, тем более мы уже почти выбрались. Ну-ка, запрыгивай на верх фонтана, только не намокни, пожалуйста.

— Хозяйка?!

— Надо же как-то объяснить моё отсутствие. Допустим, из-за потери я очень расстроилась, а оказалось, что какие-то злые шутники забросили тебя на фонтан. Вот, послушай. Граф, прошу, найдите и накажите тех, кто это сделал! И, умоляю, спасите мой меховой аксессуар! Звучит?

Розик мои актёрские старания почему-то не оценил.

Пробормотав «спаси, Система», он спрыгивает с моего плеча.

Фонтан изображает вставшую на хвост рыбу. Из раскрытой пасти бьёт струя воды и низвергается в круглую чашу-кувшинку. Розик устраивается на голове рыбины так, чтобы струя его не зацепила. Я хочу создать впечатление, что некий шутник забрался на рыбину и осторожно положил помпон. Уж точно не я. Леди, забирающаяся на фонтан само по себе уже нонсенс, но я к тому же в платье, которое бы неизбежно намокло, а оно сухое.

По-моему, чем бредовее будет ситуация, тем легче в неё поверить…

— Чёрт!

А если граф назначит виноватым какого-нибудь сына кухарки или крестьянского мальчишку?! Это ведь так легко — поставить передо мной ревущего ребёнка, сказать, что это он пошутил и приказать выпороть.

Самой обвинить кого-то из слуг? Не в лоб, а дать пару намёков на внешность, вроде как в кустах мелькнуло? Тот же конюх, пристававший к главной героине у меня добрых чувств не вызывает. Но я как я могу подставить, даже не представляя, во что моя подстава выльется? А вдруг казнь? Нет, я не готова жить с грузом такой вины.

Что-то я заигралась, действую, будто по-прежнему уверена, что окружающий мир не более, чем осознанное сновидение. Пора просыпаться.

Надо сказать Розику, чтобы спустился.

— Бернара? Леди Бернара?

Испуганно обернувшись, я прижимаю ладонь к груди.

— Леди Миелла, граф.

— Леди Бернара, вы… не пострадали? Миелла сказала, что вы потеряли аксессуар, а затем исчезли сами.

— Мне так жаль, граф. Леди Миелла, простите, что доставила столько хлопот. Граф, когда мы возвращались, леди Катарина заметила, что у меня из причёски выпал аксессуар. Леди любезно согласились помочь мне поискать. Мы снова разошлись по саду, проверяя места, где мы были. Я увидела свой аксессуар под кустом чайной розы, но когда я попыталась его поднять, он прыгнул.

— Что, простите?

— Разумеется, не сам по себе! Очень ловкий бурый зверёк. Может быть, белка? К сожалению, я не смогла рассмотреть. В ваших краях водятся белки?

В одной из романтических сцен романа, князь и главная героиня кормят ручных белок, причём в тот момент она всё ещё горничная. Это происходило в окрестностях загородной резиденции графа? Не факт. Но в любом случае важно, что белки в этом мире более-менее похожи на земных. Так почему бы одной из них не проявить повадки сороки и не утянуть розовую пушишку?

— Хм…

— Может быть, и не белка, — вздохнув, легко соглашаюсь я. — Небольшой зверёк с бурой блестящей шкуркой и цепкими лапками. Я пошла следом, надеялась, что он отпустит находку. Мы кружили, кружили… И он отпустил! — я всхлипываю и взмахом руки указываю на рыбу. — Граф, умоляю, помогите!

Если подумать, не очень удачно получилось — потеряв меня, Миелла сразу же донесла графу. А если у него есть опытный следопыт, который «прочитает», куда я ходила на самом деле? А если граф расспросит Миеллу подробно, она вспомнит про мой интерес к проклятому месту, и он сделает правильные выводы? Пожалуй, следопыта бояться не стоит. Во-первых, там и без меня следы были. Во-вторых, князь, уверена, приберёт за нами обоими. А вот правильных выводов… Да к чёрту! Врага в лице графа я ещё ночью нажила, когда поломала его брачную ловушку.

У фонтана собираются лорды, леди. Одним из первых появляется Гедан. Похоже, устроенный мною цирк его в очередной раз поразил до глубины души, а он ещё прошлые впечатления не расхлебал.

Про белку я больше не рассказываю, доверю сплетню Миелле, в её исполнении будет звучать правдоподобнее или наоборот неправдоподобно, что одно и то же. Я делаю вид, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться, и любопытные леди наседают на Миеллу.

— Вот, возьмите, леди, — Гедан с бесконечной насмешкой в глазах подаёт мне платок. Нашёл повод вернуть подарок?!

Глава 11

Оттенок ткани другой, нежный крем, в уголке инициалы князя и, вероятно, его же герб.

— Поразили, — признаю я, принимая подарок. Гедан не говорит, что именно дарит, но будем считать, что это подразумевается.

Какое самодовольство сразу отражается в его глазах…

Я картинно промакиваю несуществующую слезинку.

По-хорошему, надо позволить Гедану уйти, но я тихо, чтобы слышал только он, спрашиваю:

— Князь, вы спасёте мою меховушку?

Он прищуриватеся.

Я ожидаю чего угодно, но не согласия. Гедан легко запрыгивает на бортик. Эм, он уверен в том, что делает? Мы же хотели избежать сплетен. Спасение аксессуара, конечно, не повод для женитьбы, но всё же Гедан откровенно провоцирует высшее общество.

Мысли крутятся где-то на заднем плане, моё внимание полностью приковано к почти что акробатическому выступлению. Скупые выверенные движения, скрытая и от того ещё более завораживающая грация хищника, физическая сила.

Фонтан небольшой, но высокий. Гедан с лепестка кувшинки переступает на один из нижних плавников рыбы, цепляется за верхний и непринуждённо карабкается наверх. Леди рядом со мной наблюдают, затаив дыхание.

Труднее всего Гедану приходится наверху, скульптор сделал голову гладкой, без единого выступа, лишь обозначил сетку чешуи. За пасть хвататься проблемно — из пасти бьёт вода. Гедан ухитряется не просто удержаться, но и не замочить одежду, на него только мелкие брызги попадают.

Подхватив Розика, Гедан не торопится спускаться, вертит добычу между пальцами. В ответ Розик старательно прикидывается меховым помпоном. Не знаю, что понял Гед, но Розика в карман жилета спрятал и лихо съехал вниз, удержался на одном из нижних плавников рыбины, перешагнул на край чаши-кувшинки, прошёл несколько лепестков и только тогда спрыгнул вниз.

— Князь, вы бесподобны!

— Леди, вы преувеличиваете. Прошу, ваше сокровище.

Гедан вынимает Розика из кармана и опускает в мою ладонь.

— Благодарю вас, князь. Если бы не вы…

— Не стоит благодарностей, леди Бернара.

Князь отворачивается и, бросив через плечо, что рад, что со мной теперь всё благополучно, первым покидает место действия. Мне, пожалуй, тоже пора:

— Ах, леди Миелла, вы не окажете мне услугу? Будьте любезны, проводите меня из сада. Я так переволновалась, — и уже обращаясь ко всем, завершаю. — Я искренне сожалею, что доставила столько хлопот.

— Что вы, леди, конечно, — граф говорит за всех и вроде бы доброжелательно, но уж больно задумчивый у него взгляд, будто подозревает что-то.

Миелла держится рядом, мы петляем по дорожкам сада.

— Леди Бернара, может быть, приказать подать вам чай в беседку? — предлагает она.

Хорошая идея, но моя цель — убраться с открытого пространства.

— Благодарю, но думаю, что мне стоит немного полежать.

Миелла не настаивает и меняет тему:

— Бернара, — она понижает голос до интимного шёпота, — кажется, вы понравились князю. Вечно холодный с дамами, он вам явно благоволит.

— Думаю, это не более, чем некоторая неловкость.

— О?

— Князю стрелял в меня. Полагаю, подобное не может оставить равнодушным.

— Вы правы, Бернара.

— Спасибо, Миелла, — мы останавливаемся перед боковым входом в резиденцию.

Я в знак благодарности исполняю лёгкий книксен. Миелла вынуждена ответить тем же. А ещё книксен — это не только выражение признательности, но и знак завершения разговора. Я поднимаюсь по лестнице и чувствую между лопаток сверлящий неприязненный взгляд. Пусть смотрит, сколько хочет. Я пересекаю холл, поднимаюсь на второй этаж и, следуя подсказкам Розика, нахожу выделенные мне комнаты.

В будуаре пусто, но мои тихие шаги не остаются незамеченными. Со стороны спальни появляется Лара и молча склоняется в поклоне. Получается, ей не сказали, что я пропала? Или слуг к поискам не привлекали?

— Я буду чаю, — сообщаю я и сажусь в ближайшее кресло.

Лара ещё раз кланяется и направляется к двери, а я решаю пересесть в другое кресло, ближе к круглому столику, за которым удобно пить чай. Едва я поднимаюсь, Лара вдруг останавливается.

— Что случилось? — удивляюсь я.

— Госпожа, шнуровка на вашем платье затянута абсолютно не так, как затягивала я, — сообщает она с ложным равнодушием.

Я дрогнула на долю мгновения, но этим выдаю себя с головой.

— Я зацепилась за ветку и потянула. Пришлось завязывать заново, — безмятежно объясняю я. Моё объяснение никуда не годится, но другого в голову не приходит.

Лара ещё раз кланяется и уходит за чаем.

У меня есть минут пять? Интереснее расспросить Розика о магии, о том, что я могла получить в храме, но это разговор долгий, не хочу, чтобы нас прервали в самый интригующий момент, так что своё нетерпение придётся держать в узде. А пока можно закрыть ещё один мучающий меня вопрос:

— Розик, — я пересаживаю его на стол. — Ты как?

— В порядке, хозяйка.

— Я буду рассуждать вслух, а ты слушать и подсказывать. Договорились?

Розик забавно хмурится, явно не совсем понимая, чего я от него хочу. Ничего, втянется.

— Хозяйка?

— Юные леди на чаепитие показались мне довольно безликими. Пусть платья пошиты на заказ, но фасоны сходные, ткани в светлой цветовой гамме. Немного злословия, немного яда, много сиропа. Их реплики — сплошное поддакивание. Они не кусали первыми, но с удовольствием набрасывались на подставившегося, особенно если кто-то подаст пример. Из серпентария выделяется Миелла. С одной стороны, она именинница и устроительница приёма, с другой стороны она всё ещё дочь графа. Почему дочь герцога для неё не авторитет? Она держалась со мной как с равной, я не почувствовала, что между нами в иерархии есть хоть какая-то разница, а ведь разница есть. Герцог и граф — разные ступени.

— Граф Бальс пользуется благосклонностью короля.

— Причина? — должна быть причина. — Ладно, давай дальше. Катарина. Вот уж леди-загадка. Ты упомянул, что её родители нетитулованные аристократы, то есть в иерархии лордов они на последней или предпоследней ступени. Она должна вести себя тихо, как мышка, как зубастая мышка. Как те леди, из которых я ни одну не выделила.

— О, я знаю, хозяйка.

— Да?

— Её отец богат, баснословно богат. Катарина всегда делает уместные, но при этом очень дорогие подарки.

— Ага, то есть, фактически, приглашения в высокие дома она покупает. Но это не объясняет, почему она держалась с нами на равных. Репутация дороже. Ни за какой подарок Миелла не стала бы терпеть её высокомерие.

— Многие аристократы у отца Катарины брали в долг значительные суммы.

— Дуралеи. Так, а герцог ат Шуа тоже в долгах?

Розик вздыхает.

Получается у него очень мило. Он раздувается раза в два, и сдувается. Протянув руку, глажу мягкий шелковистый мех. Розик зажмуривается и, тихо посвистывая от удовольствия, подставляет под пальцы то один бок, то другой. Надо почаще его гладить.

Идиллию нарушает Лара, ещё одна девушка-загадка. Я пока так и не поняла, работает она на герцога или на меня. И, конечно, нельзя забывать, что она может и вовсе шпионить на кого-то неизвестного.

Лара мастерски сервирует чай, ставит на столик вазочку с шоколадными шариками, наливает из чайника неполную чашку и отступает.

— Хм? — похоже, я начинаю к ней привыкать, вот сейчас я почти уверена, что ей есть, что сказать, но она не заговорит первой.

— Госпожа, осмелюсь предположить, что одна из горничных графа скрывает редчайшее благословение богов, дар целительства.

— Вот как? Как интересно-о-о… Лара, продолжай же!

Глава 12

Забыв про чай, я нетерпеливо подаюсь вперёд, впиваюсь ногтями в обивку кресла.

Одно со слов Лары я уже поняла — свои способности выдала главная героиня. Вряд ли в резиденции найдётся ещё одна целительница. По тексту романа тайна открылась случайно, героиня по доброте душевной не могла не снять с Гедана отравление, и я была уверена, что полностью разрушила ход событий, сорвала встречу героини с Геданом.

— Рано утром из гостевых покоев, которые оставались незанятыми, вышел… князь.

Сердце проваливается куда-то в желудок. Я совсем не аристократично с силой стискиваю хрупкую чашку, фарфор трескает. Чай проливается на меня, на столик. Я же переживала за их пару, искренне желала им счастья. Откуда ревность-то?!

— Госпожа? — Лара поражается моей реакции.

— Продолжай, — приказываю я.

— Говорят, князь выглядел весьма помято, тёр виски и имел вид человека, накануне уделившего должное вину.

От наркотиков бывает похмелье? Вот вообще не разбираюсь. Но буду исходить из того, что автор могла что угодно обозвать наркотиком. Может, это был не настоящий наркотик, а алкоголь с добавлением хитрых травок, почему бы и нет?

— И та горничная щелчком пальцев избавила князя от головной боли? — зло спрашиваю я.

— Госпожа?

Ой, как будто Лара не знает, с кем я ночь провела!

Лара подаёт мне полотенце, промакивает залитую столешницу.

Розик мужественно сидит в луже чая и притворяется помпоном.

— Лара, продолжай.

— Горничная подняла ладони к лицу князя, но не прикоснулась. Её пальцы засветились молочно-белым светом, и князь почувствовал себя заметно лучше.

Что за чушь?

Главная героиня берегла свою тайну как зеницу ока и уж точно не тратила доброту на похмельных. Оригинальный вариант — снять отравление — не выбивался из логики её поступков. Но похмелье!

Похоже, текст дилогии не просто мостик между мирами, а нечто гораздо большее, нежели пытался представить Розик, и теперь сама ткань романа латает созданную мною дыру. И тогда перспективы у меня очень грустные. Мир либо сочтёт меня вредителем и попытается уничтожить, либо вспомнит, что в оригинале у меня роль самоубийцы, то есть опять же существовать дальше я не должна. И когда ждать, что мир начнёт меня выпиливать? Против этой версии то, что Система ждёт от меня чары, а не смерть.

Так насколько силён рок сюжета?

Или всё дело в «мутной линзе»? Если сравнить книжку с окном в другой мир, через которое зритель подглядывает за чужой жизнью, то можно предположить, что картинка в книге искажённая. Автор увидела поступок главной героини бескорыстным, а, возможно, на самом деле та имела виды на князя и расчётливо показала ему свой дар.

Оба варианта равноценны…

— И что князь?

— Горничная, которая их видела, не смогла подслушать. Сожалею, госпожа. Несколько минут они разговаривали, затем разошлись. Князь… улыбался.

Улыбался, значит.

— Госпожа, как насчёт того, чтобы сменить платье и поправить причёску?

После плавания волосы я заколола кое-как, на ощупь.

После сладкого чая пальцы липнут:

— Я искупаюсь, — полежу в горячей воде, это успокаивает.

— Осмелюсь заметить, госпожа, что обед уже скоро.

— Разве я не могу сослаться на плохое самочувствие и отказаться?

— Осмелюсь заметить, госпожа, что король благоволит леди Миелле, а ваш отказ присутствовать на обеде может быть воспринят, как неуважение, каким бы благовидным и извиняющим ни был предлог.

Да она кто, эта Миелла?! Принцесса что ли?! А ведь король вполне мог пристроить свою забеременевшую фаворитку замуж за графа…

В любом случае ответа здесь и сейчас я не получу.

Наверное, Лара правильно предупреждает? Я уже разрушила его величеству планы по бескровному захвату целого княжества. Не стоит провоцировать ещё больше. И в то же время столовый этикет, полное непонимание происходящего… Утренний переполох мне могут простить, но если я продолжу чудить, то пойдут слухи, что дочь герцога сошла с ума. Что же делать?

Пожалуй, на обед всё же надо сходить. И не из-за Миеллы, а из-за князя.

Я упустила из виду главное — ключевое событие, сблизившее его с главной героиней произойдёт на следующий день после их знакомства. На князя будет покушение, и хотя он выйдет победителем сразу против четверых нападающих, остаться невредимым у него не получится. Рана будет хоть и не смертельной, но серьёзной, а героиня, естественно, окажется в нужном месте в нужное время и поможет. Мои действия вряд ли могли хоть как-то повлиять на готовящееся покушение, а значит отсчитывать нужно по оригинальной хронологии. Покушение будет… сегодня. Сегодня ближе к вечеру, если быть точной.

Нет, если князю и героине суждено быть счастливой парой, я не собираюсь вмешиваться, хотя видеть, что такого мужчину как Гедан, получаю не я… завидно. Я постараюсь искренне за них порадоваться.

Мой интерес другого плана.

Я не знаю, какие отношения у Бернары с её семьей. Я по-прежнему не знаю, почему она решила, что уйти легче, чем жить. Как это выяснить, не рассказывая Ларе сказки про амнезию, я пока не придумала. Скорее всего, разбираться придётся сходу, по обстоятельствам. Мне нужны если не друзья, за сутки создать крепкие узы дружбы та ещё задачка, то надёжные союзники. Змеючки ядом плюнут, а не помогут. Граф из-за срыва его планов, относится ко мне в лучшем случае враждебно. Лорды для меня пока незнакомая массовка. Да и что мне им предложить? Остаётся Гедан.

Ему я, пусть и неосознанно, помогла избежать графской ловушки, днём у нас вроде бы наметилось какое-то взаимопонимание, по крайней мере Гед перестал смотреть на меня со злостью и даже свой платок вручил. Если я предупрежу о покушении, то можно надеяться, что однажды и он придёт ко мне на выручку.

Чёрт, да без всякой выгоды предупредить о готовящемся покушении — это то, что нужно сделать, просто потому что Гед живой и настоящий, и события могут развиваться совсем не так, как в книге. Вдруг его ранят сильнее, чем в оригинальной версии событий? Вдруг героиня не успеет?

А подружиться, определённо, стоит. Авось, сойдутся звёзды и попрошу в его княжестве политического убежища…

— Госпожа? Сожалею нарушать ваши размышления, но обед близится.

— Да, конечно.

Лара продолжает стоять на месте. Я догадываюсь, что она ждёт, когда я, наконец, пройду в спальню, и, вероятно, недоумевает, почему я спотыкаюсь на столь очевидных бытовых мелочах, и почему я столь резко изменилась.

Пока Лара считает, что её госпожа резко переменилась, всё в порядке. Беда будет, если она заподозрит, что я не её госпожа.

В спальне Лара распускает шнуровку, помогает снять платье. Сорочку и бельё тоже приходится менять — пролитый чай пропитал их насквозь. Лара усаживает меня за трюмо и принимается за причёску, а я снова ныряю в размышления. Гедана надо предупредить — это факт. А вот как? Уединиться нам не дадут, шептаться на глазах у многочисленных свидетелей тоже очень плохая идея. Послать Розика с запиской? Раз инициалы, вышитые явно не латиницей, я прочитала, значит, и написать смогу.

Написать и отправить — что может быть проще? Но только не тогда, когда ты дочь герцога. Бедные аристократки, как они живут? Их чуть ли не на горшок под надзором провожают. Как в таких условиях интриговать?!

Лара завершает причёску.

— Госпожа, какое платье желаете выбрать на обед?

— Не имеет значения. Позови, когда я начну опаздывать, — ничего умнее придумать не удалось.

Я накидываю халат, подхватываю Розика и выхожу в будуар.

В углу я заметила изящный секретер с писчими принадлежностями. Уверена, Лара заметит, что не хватает листа, поэтому я даже не пытаюсь таиться.

Перьевая ручка? Надеюсь, мышечной памяти хватит, чтобы справиться, потому как от руки я разве что каракулю вместо подписи ставила, ещё в институте я одна из первых «пересела» на планшет.

Подозреваю, что эпистолярный жанр — отдельное искусство, и, прежде, чем браться за сочинение записки, стоило бы освоить соответствующий раздел этикета… Ладно, без этикета Гед переживёт. А вот как начать?! «Рада сообщить, что на вас готовится покушение»? Из устоявшихся фраз больше на ум ничего не идёт, а про радость Гед может неправильно меня понять.

Напишу проще: «Сегодня ближе к вечеру на ваш экипаж будет совершено нападение. Четверо мастеров-мечников». Ни обращения, ни подписи.

— Розик, отдай это Гедану, — я обрываю лист, оставив лишь полоску с текстом, — И пусть Гед тебя увидит, но продолжает принимать за меховой аксессуар. Справишься? Я в тебя верю.

— Госпожа? — раздаётся сзади.

Лара!

Лара понятливо дала мне время, но опаздывать на обед нельзя, это, наверное, хуже, чем вовсе не прийти.

— Да.

Я возвращаюсь в спальню и, обернувшись, успеваю заметить, как Розик выпрыгивает в окно.

Глава 13

На вешалке меня встречает сочное персиковое платье. Лиф стиснут кружевом, юбка расходится широкими фалдами. На второй вешалке атласный палантин. Я смотрю на платье и силюсь понять, чем оно отличается от мятного. Почему одно годится на утро, а второе на обед, но ни одно из них — на ужин.

— Персиковый цвет при моей постоянно краснеющей коже?

Сам по себе румянец не плох, по крайней мере он не превращает меня в варёного рака. Но если красноты добавит платье, смотреться я буду… неэлегантно. Мне бы сочный синий пошёл.

— Госпожа, я рада, что вы изменили своё мнение.

Ловким жестом потомственной фокусницы Лара убирает персиковое платье, и на его месте появляется холодное голубое, тоже с кружевной отделкой, но на сей раз драпирующей декольте.

— Спасибо, Лара.

Я сказала что-то не то? Почему она так странно на меня покосилась?

Не важно! То есть важно, но не прямо сейчас.

Я задерживаю взгляд на своём отражении. Я неожиданно быстро свыклась с новым телом на уровне ощущений, когда я не вижу себя, напрочь забываю, что теперь я рыжая бестия, но вот воспринимать отражение своим не получается.

На обеде я, вероятно, останусь без подсказок Розика, ведь он всё ещё не вернулся.

Девушки будут спрашивать, куда я дела драгоценный помпон.

Чёрт!

Я задерживаюсь у зеркала непозволительно долго. Я не чувствую ни малейшей уверенности, что справлюсь с испытанием. До сих пор я «выезжала» на кураже, но утренний безумный настрой схлынул. Такое впечатление, что я была не совсем в себе, а теперь трезвею. Учитывая, как легко я перенесла перерождение, не удивлюсь, если Система воздействует на разум.

Хватит сомневаться и себя накручивать — я выхожу в коридор. Где лестница и холл я помню, а вот куда идти дальше… Пожалуй, надо упасть кому-нибудь на хвост.

— Леди Бернара, вам лучше? Возможно, не стоит себя заставлять? Уверена, леди Миелла поймёт.

Когда я выхожу на лестницу, по ней уже сползает главная змеючка,

— Спасибо за заботу, Катарина. Какая странная фраза. «Заставлять себя». По-моему, её мог придумать только человек, тяготящийся праздником. Вы ведь рады находиться здесь, леди Катарина?

— Безусловно.

Я иду справа от Катарины, словно так и надо, разговор не поддерживаю, а Катарина тоже не стремится продолжать. Я ловлю цепкий взгляд на своей причёске. Похоже, продолжить Катарина собирается при зрителях, и одну тему, как я и ожидала, она нашла.

Лакеи распахивают двери в столовую.

Интерьер выдержан в малахитовых тонах, и описать его можно коротко — сдержанная роскошь. Длинный стол, место хозяина в торце пустует. Миелла расположилась по левую от него руку, но уже с длинной стороны. Свободных стульев не так много осталось, значит, я явилась одной из последних. Князя ещё нет…

Я ожидала сложной рассадки, но нет, одна сторона стола отведена юным леди, противоположная — холостым лордам.

До сих пор я не замечала дуэний и возрастных компаньонок. В романе они также не упоминались. В этом мире подобное не практикуют?

Куда сесть, подсказывает именная карточка. Я оказываюсь между Миеллой и темноволосой леди, чьё имя Розик мельком называл, а я не запомнила. Катарине достаётся место ближе к центру стола, и довольной она не выглядит, но и не оспаривает свою позицию.

Пользуясь свободными мгновениями, я присматриваюсь к столовым приборам. Ложки-вилки выглядят, с какого конца за прибор браться я в курсе, а дальше придётся подглядывать и надеяться на мышечную память.

Одним из последних появляется Гедан.

Князь в очередной раз сменил жилет. И… из кармашка нового жилета выглядывает кончик платка, подозрительно похожего на тот, который я вручила ему в качестве награды.

Гедан окидывает зал ленивым взглядом. Плохо скрываемое брезгливое безразличие сменяется на живой интерес лишь раз, когда мы встречаемся взглядами. Получил Гед записку или нет, по лицу не прочитать.

Заняв место напротив Миеллы, как самый почётный гость, Гедан обращается ко мне:

— Трофеи не следует скрывать. Как считаете, леди Бернара? — Гед проводит пальцем по кромке платка.

— Князь, я полагаю, что истинные победители не нуждаются в пустом хвастовстве.

Он лишь усмехается, а ведь я завуалированную гадость сказала. То ли умалила его победу, то ли вовсе отказалась признавать победителем. Впрочем, подтекст позволяет. Мы вроде бы говорим о стрельбе из лука, но всем понятно, что обсуждаем мы чувства. По сути, я сказала, что не влюблена, и что моё сердце нелёгкая добыча.

— Прошу прощения, что заставил ждать, — граф появляется как никогда вовремя.

— Не беспокойтесь, граф Бальс, — отвечает Гед, и тем самым объявляет ничью в нашем с ним негласном состязании взглядов.

Лакеи вносят первое блюдо.

Суп из протёртых овощей, для красоты посыпанный зеленью, не выглядит особо аппетитно, зато я могу почти с абсолютной уверенностью выбрать правильный прибор — ложек всего две. Одна большая справа, ближе всего к тарелке, и вторая маленькая, положена за тарелкой. Но даже выбрав правильную, я едва не позорюсь. Дома я привыкла ложку «заглатывать», но все без исключения леди и лорды поступают иначе — подносят к губам ложку боком и выпивают с неё содержимое. Да ещё и наполняют ложку не полностью, а на две трети. Да так мы суп будем есть до вечера! Зато понятно, почему порция крошечная.

Я почти не участвую в беседе, но всё равно с непривычки и из-за постоянного опасения нарушить этикет, ем слишком медленно. К счастью, оставлять чистое донышко не требуется.

Граф даёт знак к перемене блюд, и лакеи подают сырный салат с орехами. Салата на тарелке на один укус. Начинаю понимать, почему в исторических романах аристократки ездили в гости на сытый желудок.

Подглядев, какую вилку выбрала Миелла, я смело повторяю.

Сырный салат сменяет крабовый, после которого подают нечто, что опознать не получается. Напоминает баклажанную икру.

Я почти расслабляюсь, когда в качестве второго основного блюда выносят фрикадельки с тушёной цветной капустой — справлюсь.

— Леди Бернара, неужели ваш драгоценный аксессуар снова потерялся?

Натянув на лицо улыбку, бросаю взгляд налево.

Какую важную часть я пропустила… Если кто-то желает обратиться к гостю на своей стороне стола, он наклоняется немного вперёд, а остальные наоборот откланяются назад, создавая своеобразный «коридор». Получается, если кто-то из леди хотел обратиться к Миелле, а я не заметила, то моё поведение восприняли как грубость. Говорила же, что нельзя мне за стол в высоком обществе…

— О чём вы? Как он мог снова потеряться, когда князь Даларс любезно спас его дня меня. К слову, леди Миелла, вы показывали сад, но не стали упоминать, что у вас водятся белки.

— Но они у нас не водятся, леди Бернара, — довольно жёстко отвечает Миелла.

— Вот как.

На помощь приходит князь:

— Леди Бернара, зверёк мог прийти из леса или даже оказаться домашним, сбежавшим у путешественника.

Я улыбаюсь и включаю «сладкую дурочку»:

— Несмотря на то, что зверёк оказался с вороватыми повадками, я всё равно считаю белок очень милыми.

— Я слышала, бурые белки считаются негласным символом Великого Даларского княжества, — влезает Катарина.

Упс, про белок получилось неудачно. Зато теперь понятнее, почему Гед пригласит главную героиню кормить именно белок, а не, допустим, енотов.

Гед радикально меняет тему — переходит с белок на политику, втягивает в разговор лордов, а леди вынужденно увядают. Возможно, та же Миелла могла бы высказаться, судя по тому, как пару раз напрягалась её рука, в теме она разбирается ничуть не хуже лордов и с позицией Геда категорически не согласна, что очень гармонирует с её приближённостью к королю, но не принято, и ей приходится смолчать.

Я, наконец, разбираюсь с фрикадельками, благо их можно без затей накалывать на вилку и отправлять в рот.

Паштет с грибами подают в качестве третьего, заключительного, блюда, и после небольшого перерыва сервируют десерты, причём в качестве напитка предлагается только лёгкое вино.

Гедан выразительно усмехается, но ничего не говорит. Получается… он не может обвинить графа в подсыпании наркотика? А что, логично, доказательств-то нет. Граф просто скажет: «Князь, вы захмелели, но вините меня?», и в дураках окажется Гед.

Разговор плавно перетекает с политики на предстоящие скачки, на которые граф собирается выставить своего скакуна, а некоторые язвительно замечают, что скакун не совсем его, а пожалован королём из королевской конюшни.

Ещё через полчаса затянувшийся обед плавно подходит к концу, и граф пространно благодарит за визит, рассказывает, как он счастлив, что столько достойных юных леди и лордов посетили его скромный дом.

Гед берёт на себя инициативу и первым благодарит за приглашение, правда, его благодарность больше похожа на плевок ядом. Остальные подхватывают. Мне тоже приходится сказать пару фраз, я стараюсь быть краткой, а вежливые формулировки без зазрения совести беру чужие, только компоную по своему.

— Жаль прощаться. Леди, время, проведённое в вашем обществе, стало для меня истинным наслаждением, — Миелла, провожая нас в сторону гостевых комнат, прощается менее формально, но не менее лживо.

Девушки охотно щебечут. Я отмалчиваюсь. Сколько длился обед? Часа два с половиной, а то и три, но Розик до сих пор не вернулся. С каждой минутой я волнуюсь за него всё сильнее. Принести записку, положить на видном месте, пристроиться рядом в роли подписи, а, когда Гедан записку заберёт, выбрать момент и незаметно исчезнуть. Проще простого, особенно для прыгучего мехового шарика, но что-то пошло не так.

Миелла извиняется, она вынуждена нас ненадолго оставить, чтобы отдать распоряжения лакеям, переносящим багаж, напоминает, что резиденция к нашим услугам, и многие девушки решают дожидаться подачи экипажей в беседке в саду. Мне же их сиропного общества хватило на много лет вперёд. Пользуясь возможностью, я их оставляю вариться в собственном злословии без меня. Кстати, удрала не я одна. Леди, сидевшая на обеде слева от меня, предпочла посетить портретную галерею, а другая заинтересовалась роялем в музыкальной комнате.

Я сворачиваю в коридор, ведущий к гостевым комнатам.

В коридоре я одна. Почти.

Из тени тяжёлой портьеры мне навстречу выходит горничная. Не Лара.

На обложке я смотрела на Гедана, но и главную героиню я узнаю.