Целитель на прицеле

Глава 1 Новые планы

- Слушаю, - уселся я на единственный стул в комнате, кивнув собеседнику на кушетку.

Тот сел напротив и представился полностью: - Я работаю опером на этом участке, узнал о неплохих доходах массажного салона и об отсутствии крыши. Пришёл сделать предложение.

- Сколько? - уточнил я, не растягивая разговор, надеясь сразу увидеть нормального человека или хапугу.

- Ну…, - растерялся мужчина, не рассчитывавший на такое быстрое согласие. После короткого раздумья покраснел и выдал: - Двести у.е. в месяц.

Я встал и выложил из кармана ровно двести у.е., заработанные за сегодня. Хранить деньги в кабинете не собирался, не дошёл до такой глупости, всю дневную выручку уносил домой, где обустроил неплохой тайник. Когда Алексей, озираясь и прислушиваясь, протянул руку и взял всю выложенную сумму, я сказал:

- Но, кроме получения денег, мне понадобится небольшая помощь.

- Так это, защита же... - Вопросительно посмотрел оперативник снизу вверх на меня, продолжавшего стоять.

- Защитить я и сам себя могу. Мне нужны адреса проживания следующих людей. - Присев у тумбочки, быстро написал на выдернутом из блокнота листочке список из десяти фамилий с кличками. Всех более-менее авторитетных уголовников нашего района и соседних территорий. Протянул список Петрову и добавил: - Нужны адреса прописки и проживания. Настоящего проживания. Проверю. Если обманешь, расстанемся. Устраивает?

- Конечно. - Уже уверенно встал с кушетки старший лейтенант и добавил: - Зайду через неделю.

- Договорились.

Я не сомневался, что за неделю не уеду, слишком много мелочёвки накопилось. С ней решил разбираться со следующего дня, после окончания приёма последних до отпуска клиентов. Почему-то молодёжь боится слова «последний», заменяя его, где надо и не надо, словом «крайний». Якобы это от суеверия, к которому прибегали на войне. С этим согласен, на войне станешь не только суеверным, но и верующим. Как говорят, в окопах атеистов нет. Но нынешние горожане, лежащие на диване или сидящие за компьютерами, чего боятся? Вывиха пальца, ковыряющего в носу? Или закончившегося бензина в баке личного автомобиля? Понимаю, что и это для них стресс, но зачем так переживать?

Но, это лирическое отступление. Так вот, закончив дела в своём кабинете, я озвучил свой отъезд для подружек, Ольги и Наташи. Причём, напрочь отказался говорить, куда и на какое время уезжаю.

- Как так? Мы думали, ты нас любишь? - практически хором заявили обе хитрюги, обнимая меня в постели.

- Да я вас обеих люблю, как князь Мышкин, который удивлялся, как можно любить одну женщину, поскольку он любил сразу двоих. - Потянулся я, обхватив руками подружек.

- Какой князь Мышкин, из Достоевского? - среагировала наиболее грамотная Ольга. Наташа молчала, у Достоевского она знала только «Преступление и наказание» из школьной программы. Несмотря на высшее образование подружки, Ольга была начитаннее, что в полной мере ей возмещало отсутствие образования в обычных разговорах.

- Да, именно из Достоевского, его «Идиота». Но пока говорить о моих замыслах рано. Если хотите, боюсь сглазить. Поэтому будете скучать без меня от недели до пары месяцев. Зато, если всё получится, сможем перебраться в Москву. Где, как вы догадываетесь, я смогу зарабатывать гораздо больше, а вы обе получите московскую прописку.

Я отлично знал, что в ближайшие годы никакая московская прописка не понадобится, но заинтересовать подружек чем-то надо было? Заодно подготовить обеих к возможному увольнению и переезду в другой регион, хотя бы в Подмосковье для начала. Они обе жили с родителями, без реальных шансов на получение квартиры, даже в очередь на квартиру их не ставили, а купить кооператив при их заработках было нереально, смешно и несерьёзно.

Следующим вечером я отправился к своему бывшему клиенту, который хвастал знакомством с Ельциным и Коржаковым, даже обещал меня с ними познакомить.

- Добрый вечер, Александр Васильевич, ещё не забыли меня? - поприветствовал я мужчину, открывшему дверь квартиры на мой звонок.

- Здравствуйте, - растерялся Оленин, выглядевший неплохо для бывшего онкологического больного, но быстро исправившегося, - проходите.

Я прошёл в прихожую, оформленную в стиле высокого начальства строительных структур. То есть, отделаную полированным деревом, со встроенными шкафами для одежды. Сняв куртку и повесив её в ближайший шкаф, избавился от обуви и прошёл в кабинет, у дверей которого меня ожидал хозяин квартиры. В кабинете я бесцеремонно плюхнулся в кресло, пока мужчина закрывал двери, как я понял, от любопытной жены. Дождавшись, когда хозяин займёт место в кресле напротив, я приступил к разговору.

- У меня небольшая просьба, о которой мы с Вами когда-то разговаривали. Помните или уже забыли? - Александр Васильевич вздрогнул, видимо, вероятность возвращения опухоли его здорово пугала.

- Конечно, помню, но у меня нет сведений о месте отдыха Бориса Николаевича. - С какой-то обречённостью сказал мужчина и расползся по креслу, явно опасаясь наказания с моей стороны.

- Не переживайте, эти сведения появились у меня. Поэтому я прошу Вас договориться с отпуском со следующего понедельника, к примеру, на одну-две недели, чтобы съездить со мной, познакомить меня с Борисом Николаевичем и его телохранителем Коржаковым. Как только эта цель будет исполнена, можете возвращаться домой и забыть про меня. Всерьёз и надолго, как говорили наши вожди.

- Отпуск я возьму хоть завтра, но как далеко ехать? - Моментально ожил Оленин, поняв, что ему ничего не угрожает.

- Недалеко, в Кировскую область. Завтра будет рановато, у меня кое-какие незавершённые дела остались. В понедельник будет самый раз, я куплю билеты на поезд до Кирова, оттуда на автобусе доберёмся до нужного района, там видно будет. Дело в том, что Борис Николаевич проводит каникулы в глухой деревеньке. Дайте мне свой телефон, позвоню, когда куплю билеты. Соберите всё для нашей поездки, сувениры какие-нибудь, чтобы Коржаков нас вообще допустил к Ельцину.

- Да, что вы, - махнул рукой Оленин, - он ко мне хорошо относится, всё тёзкой называет. Может, мы на моей машине поедем в Киров? Тогда и до нужной деревни будет проще добраться.

- Какая у вас машина? Небось, Волга? - Я с удивлением взглянул на Александра Васильевича.

- Я же строитель, какая Волга, Нива у меня. Недавно перебрали, машина зверь, проедем по любому бездорожью. Там, в Кировской области, отвратительные дороги, хуже наших. Приходилось бывать.

- А карту дорог сможете достать? - сразу уточнил я, пытаясь ковать железо, пока горячо.

- Конечно, мы же строители. Не только дома строим, но и подъездными путями приходиться заниматься. - Оленин пришёл в себя и встал из кресла, вот теперь было видно в нём высокого начальника.

- Договорились, готовьте машину, к семи утра я буду у Вашего подъезда с вещами, устраивает? - Мужчина кивнул, и мы распрощались.

На сегодня у меня все планы закончились, дома ждала закупленная провизия для небольшого домашнего праздника. Мои женщины не замедлили поинтересоваться поводом при виде шампанского на столе и готового скромного ужина. Скромного по меркам двадцать первого века, по нынешним временам вполне праздничного. Хотя и без всяких там зимних салатов, селёдки под шубой и прочих пельменей, конечно. Готовил ужин я в одиночестве, поэтому моих поварских способностей лентяя хватило лишь на нарезку продуктов, а именно сыра, копчёного сала с мясными прожилками, хлеба, дыни. Ещё потрудился вымыть фрукты - виноград, гранаты, яблоки.

- В честь чего такой праздник? - привычным хором поинтересовались девушки.

- Сегодня прощаемся с моей машиной, завтра устрою её на охраняемую стоянку на время моего отсутствия, - объяснял я, помогая девушкам снять плащики, пристраивая одежду на крючках вешалки в прихожей.

- Разве такие стоянки есть? - удивилась Наталья, более непосредственная из моих сожительниц.

Назвать их жёнами не могу, даже гражданскими, как станет модно называть сожительниц в двадцать первом веке. Какие могут быть гражданские жёны? В прошлой жизни я жил с гражданской женой, потому как состоял в гражданском законном браке, зарегистрированном в отделе ЗАГС, а именно - в отделе записи актов гражданского состояния. А тех, кого ныне журналисты и прочие малообразованные люди называют гражданскими жёнами и мужьями, официально называются сожителями. Именно так мы и писали в милицейских протоколах - сожительствую с тем-то и тем-то. Так вот, Наталья ждала разъяснения.

- Конечно, нет. Но я договорился с одним дядечкой, который присмотрит за моей машиной. Вернее, она будет стоять у него во дворе частного дома, где даже собака имеется. Завтра вечером отгоню туда копейку, и придётся вам обеим ходить на работу пешком.

- У, жалко как, - опять в унисон погоревали девушки и отправились мыть руки. После чего дружно уселись за стол и принялись ужинать. Трапеза не затянулась, закончившись, как обычно, душем с последующим дружным сном. Домой девушки приходили последнее время поздно, чтобы не скучать без меня, а я всю неделю был занят до девяти вечера. Зато после ужина мы не хандрили у телевизора, предпочитая крепкий здоровый сон, после соответственных всем приятных занятий. Почти месяц мы живём втроём после празднования дня медика, когда совершенно случайно я привёз их пьяных вечером к себе домой, надеясь, что проспавшись, они разбегутся по домам, в замешательстве от случившегося конфуза.

Как бы ни так, они почти сразу дружно залезли ко мне в постель и утром повели меня на работу вместе, чтобы полуофициально наложить на меня свои изящные ручки. Хорошо, что я не сотрудник поликлиники и беспартийный, иначе не сносить мне головы. Коммунисты всё ещё у власти, страшно представить, чем всё могло закончиться. Но мы все трое вполне взрослые и одинокие, ничьи интересы, кроме других одиноких женщин, наше трио не нарушило. Моих подруг даже их коллеги не стали осуждать. Видимо, в мечтах многие хотели быть на их месте - стать сожительницами богатого кооператора, да ещё холостого и не жадного. Есть ли в конце восьмидесятых годов более прагматичные и сокровенные мысли у одиноких девушек? Разве что выйти замуж за дипломата или иностранца, с целью выезда за границу?

Да, всего год назад вышел на экраны фильм «Интердевочка», как раз о подобных мечтах современной молодёжи. Но я отвлёкся, мне ещё предстоит хорошенько выспаться, на следующий день большие планы. Утром я отвёз последний раз подружек на работу и отправился пристраивать на стоянку свою копейку. Мне повезло познакомиться с интересным дедушкой, проживающем в частном секторе Свердловска. Мало того, что у него имелся во дворе незанятый гараж, так ещё держал злющую собаку. В этом пустующем гараже он и согласился за небольшую оплату подержать машину. На всякий случай, я отдал Васильевичу свою самодельную сигнализацию и обучил, как ею пользоваться. Всякое может быть, на моей памяти залазили в гаражи в частном секторе и при наличии сторожевых собак. Да и квартирные кражи совершали в присутствии злобных ротвейлеров и крупных догов.

В принципе, я мог спокойно оставить свою машину возле квартиры, после моей профилактики с воришками, никто даже близко к копейке не подходил. От своих знакомых, близких к хулиганам, узнал, что меня стали считать кем-то из важных уголовников или комитетчиков. Мол, такой в следующий раз просто убьёт воришек и ничего ему не будет. Но рисковать я не стал, отлично знаю про дурость хулиганов и короткую память уголовников. Лучше оставить машину в относительно надёжных руках. Деньги, конечно, есть, новую всегда куплю, но искать её и оформлять в эти советские времена такая тягомотина, что даже связываться нет желания.

Выдав хозяину аванс за первый месяц, и оставив ему свои данные, на случай вопросов у милиции, отправился в охотничий магазин, где пока сохранился небольшой ассортимент товаров. Продуктовые и промтоварные магазины уже давно и безнадёжно пустовали. Мне немного надо было - закупиться рыболовными снастями. Даже бамбуковые удилища купил, сборные, сразу парочку. Остальные запасы для проживания в полузаброшенной деревне социалистических времён у меня были. В квартире лежал закупленный давненько ящик водки с десятком бутылок хорошего коньяка, запасены полсотни банок говяжьей и свиной тушёнки, двадцать неплохих рыбных консервов, пачки чёрного чая, две коробки сахара, пять банок кофе, и прочая мелочь вроде соли, лаврового листа и перца.

После моей робинзонады в несколько месяцев я отлично разбирался в нужных мелочах для жизни «дикарём». Вдруг не удастся снять домишко в деревне Русской, где устроился Ельцин? Установлю палатку поблизости, да проживу месяц-другой до окончания парламентских каникул, пока Борис Николаевич не уедет в столицу. Легенда для знакомства практически готова, ничем не отличающаяся от действительного замысла. Хотелось найти себе нормальную крышу, чтобы никакая провинциальная милиция меня больше не арестовывала. Тем более, что Коржаков наверняка меня станет проверять по своим каналам. Пусть убедится, что меня один раз чуть не посадили в Осиновке, а в Перми пришлось отсидеть ровно два месяца. И причина для моего стремления к хорошему защитнику действительно имеется.

Если же удастся продемонстрировать свои лекарские умения - совсем хорошо станет. По моей просьбе Оленин, а я попрошу его по дороге, намекнёт о моих лекарских умениях самому ЕБН и его близким, в том числе Коржакову. Без всякой рекламы, просто упомянет, что Кузнецов неплохо снимает похмелье, лечит простуду и заживляет раны с переломами. В придачу без всяких шаманских завываний, просто за пару секунд. При этом дипломированный медик, имеет кооператив, где занимается профессиональным массажем. По старой жизни знаю, что к пятидесяти годам у многих людей, особенно у волейболистов и баскетболистов, позвоночник побаливает. Не столько от занятий, сколько от множественных травм.

Мало кто знает, что к самым травматичным видам спорта, помимо бокса и карате, относятся футбол, баскетбол и волейбол. Именно там спортсмены рвут сухожилия, ломают коленные чашечки и тому подобное. Именно те травмы, которые у меня получается лечить. Так что программа «внедрения» в семью Ельцина и его окружения, рассчитанная на месяц-другой, у меня была. И довольно реальная, если смотреть с высоты моего прошлого-будущего. Сейчас ЕБН находится в сильном стрессе, фактически изгнан из высшего политического руководства. Не удивлюсь, если частенько попивает, а тут я и весь в белом! Давайте давление сниму, согласны? Вот и всё, никаких таблеток и капельниц с уколами, пейте на здоровье, всегда готов помочь.

Без денег, без просьбы пристроить на хорошее место, простой провинциальный лекарь, которому этим летом прямо ничего не надо, просто отдыхать приехал, рыбку половить, грибы-ягоды пособирать, запасов наготовить да насолить. А лечение «совершенно случайно». Плюс моя коммуникабельность. Коржаков, конечно, увидит во мне офицера сразу, обязательно начнёт проверять. Отговорюсь, что в армии помогал особисту. Время пройдёт, пока туда запрос отправят, пока ответят, да ещё непонятно как. По себе знаю, часть особистов привлекались из «пиджаков», служивших два года после военной кафедры. Где найти особиста, служившего десять лет назад, который вернулся на гражданку, да неизвестно, где живёт? И непонятно, что он подтвердит при запросе? Даже если от всего открестится, всегда можно пожать плечами и объяснить подпиской о неразглашении.

После обеда пришло время готовить новый ужин для своих подружек, благо я весь день свободен, поэтому девушки вернулись домой пораньше. Около четырёх часов вечера на кухне началось очередное празднество, постепенно переместившееся на диван комнаты. Как я убедился на практике, после моего воскрешения в теле погибшего инспектора уголовного розыска Сергея, наши силы и умения не просто сложились, как память, ставшая общей. Наши способности и возможности умножились, я теперь мог бежать часами, поднимать огромные тяжести, отжиматься сотни раз на одной руке. Более того, наши ментальные способности тоже умножились, вследствие чего и появилась мои лекарские способности.

Как оказалось, не только лекарские, но и другие, результатом чего стала наша жизнь втроём. Мне как-то удавалось доводить до изнеможения моих подружек по ночам, практически не применяя ментальных способностей. Возможно, от того, что обе девушки не рожали? Или в постели были не очень требовательны? Вполне вероятно, никогда не считал себя гигантом секса. Собственно, поэтому обе мои подружки уже к восьми вечера крепко спали, а я уже знал, что ночью они редко просыпаются. Поэтому стал готовиться к ночному походу, в эту ночь я решил выполнить давно задуманную операцию - убить очередного смотрящего за городским рынком Васо.

Спрашивается, зачем узнавал адрес его у оперативника? Да просто так, чтобы отвести от себя подозрения. Адрес уголовника я узнал давно и проследил пару раз сам, куда и когда приезжает Васо, кто его охраняет. Уснувшие Ольга с Натальей в качестве подтверждения моего алиби особо не нужны. Ни разу не помню в своей практике работы оперативником, чтобы мы проверяли алиби подозреваемого. Ни разу! Отсутствие алиби не служит доказательством преступления. У нас три четверти горожан не имеют алиби на момент совершения любого преступления. В любом городе, для любого преступления. И что? Преступника мы находили не по отсутствию алиби, а по доказательствам его причастности к преступлению.

Поэтому я особо не надеялся на своих подружек, будут спать без просыпа и подтвердят моё алиби - хорошо, не подтвердят алиби - не страшно. Как я упоминал, на эту ночь у большей части жителей Свердловска не будет алиби, показания жён и родителей никогда не считались подтверждением алиби. Так что у оперативников будет богатый выбор подозреваемых, если считать выдумки писателей и сценаристов правдой. Да и в самом деле, количество подозреваемых в убийстве будет немаленьким. Васо, как я понимаю, только за время проживания успел испортить отношения со многими уголовниками Свердловска, да и не уголовников тоже. Слухи по рынку ходили, что он поднял плату на право торговли. Такой вот жадный грузин оказался.

К своему походу я готовился не спеша, ждал, пока начнутся сумерки, принёс из тайника себе одежду и обувь на выброс. На сей раз решил от неё избавиться сразу, а в рюкзак положил трико и кеды, чтобы переодеться. Добавил несколько полиэтиленовых пакетов, которые надену на ноги, дабы не оставлять никаких следов. Ещё две пары медицинских перчаток, вдруг одна пара порвётся. Перчатки, конечно, купил в аптеке на другой стороне города, каждую пару отдельно. Вынесенные из поликлиники моими подружками перчатки брать побоялся. Вдруг на них особые приметы имеются? Хоть и не собирался бросать перчатки на месте преступления, но бережёного и бог бережёт. А не бережёного конвой стережёт - любимая поговорка не только уголовников.

Глава 2 Дорожные шалости

Наконец, на улице достаточно стемнело, и я осторожно выбрался в подъезд, прислушался, прежде чем выйти на улицу. Как уже упоминал, после образования не уголовной охранной фирмы моим приятелем и подельником Олегом, крышующим предпринимателей неформально, без криминала, просто отказывая в охране слишком жадным кооператорам, к нему стали примыкать молодые парни, ранее скучавшие на улице по вечерам. Теперь они получали не только хороший ужин, но и занятие по вечерам, вместе с относительно неплохим заработком, участвуя в охране кооперативных торговцев, принявших условия Олега. Зато многие дворы нашего района по вечерам опустели, кончились хулиганы-бездельники.

Не все, конечно, судимых парней Олег в свою группировку не берёт, доверяя их проверку мне. Я же судимого не только узнаю, но и смогу примерно определить причину отсидки. Уж вора с грабителем или хулиганом точно не спутаю. Поодиночке уголовники, как правило, люди безопасные и тихие, кроме убийц, естественно. Но каждое правило подразумевает исключение. Практически все убийцы находятся под административным надзором и выход из дома после десяти вечера им запрещён. Поэтому, если кто и выйдет проветриться, сам спрячется от меня и молчать будет намертво, потому как ему за прогулку будет грозить не только штраф, но и вероятность новой отсидки.

Так что по ближайшим дворам я шёл без опаски, не пытаясь укрыться. Но за километр до нужного двора сдвинул на лицо вязаную шапку и перешёл на отмостку пятиэтажных домов, не попадая под освещение редких уличных фонарей. Примерно за пятьсот метров до цели дополнительно добавил к своей форме полиэтиленовые пакеты, надев их поверх обуви. У подъезда своей цели задержался почти на четверть часа, пытаясь высмотреть наблюдателей, увы, никого не обнаружил. Жаль, они бы мне дополнительное алиби обеспечили, чтобы скрыть свою посадку в ближайших кустах от расслабленного желудка. В подъезде я поднимался максимально бесшумно, даже в медицинских перчатках, вдруг за перила схвачусь?

Добравшись до третьего, «еврейского» этажа, усыпил всех жителей квартир этой лестничной площадки и решительно отжал монтировкой замок на двери. Правда, замков оказалось целых три, с которыми пришлось бы долго возиться. Быстрее вышло сорвать дверные петли, уголовники плохие инженеры. Воровать умеют, а сделать нормальную защиту не додумались. Стальную дверь пришлось придержать от падения, но с моими нынешними физическими кондициями удалось легко, даже по бетонному полу не стукнула. Но на всякий случай прислушался, вдруг, кто на соседних этажах проснулся? Затем прошёл в четырёхкомнатную квартиру, довольно плотно заселённую. В каждой комнате спало по человеку, всего оказались три телохранителя.

Зато в спальне один Васо Старый, ну да, с такой кличкой подруга на ночь особо не нужна. Перед тем, как связать ему руки и засунуть кляп, проверил под подушкой, традиционно нашарив финку. Ну, никакой фантазии нет у воров. Убедившись в хорошей фиксации Васо, его финкой убил двух телохранителей, всунув финку в руку третьему, которому разбил гортань. Даже если выживет, лучше ему не станет, сами уголовники запытают. Зато с Васо пришлось немного поговорить, чтобы выяснить местонахождение общака, вернее место хранения денег, собранных с рынка и остальных кормильцев. Как и предполагал, фантазией уголовники обижены, или просто обнаглели? Мол, никто нас не тронет, даже милиция прикормлена. Мы же всем говорим, что за кражу общака всех перережем.

Как говорится, сам не похвалишь - никто не похвалит. Забрал я общак из соседней квартиры, дополнительно усыпив её жителей. Васо пока был жив, но не сильно здоров. Обучение в мединституте мне добавило знаний дополнительно к тем, что были раньше, так что пытать уголовника долго не пришлось. А чего жалеть? Чтобы «короноваться вором», ему пришлось не одного человека убить, многих, и своими руками. Не пришло ещё время покупных «воров в законе». Деньги из общака заполнили весь рюкзак, поэтому золото просто выбросил в форточку, стараясь разбросать пошире.

Только после этого сломал ему гортань, чтобы избавить от боли и упокоить. В руках вместо свечки мёртвец держал картонку с привычной надписью «Где русские воры и русские торговцы на рынке?» Ни отпечатков пальцев, ни следов моего почерка надпись не имела. Не буду говорить, как это делается, многие не поверят, писатели детективов слишком расписали возможности экспертов-криминалистов. Не буду подрывать их авторитет, ни тех, ни других. Уголовники книжки редко читают, полицейские ещё реже, пусть все живут спокойно.

После моих пакостей осталось удалиться с места преступления, соблюдая все меры предосторожности. От перчаток и пакетов начал избавляться через километр, уверен, до этих мест милиционеры искать не будут. Перчатки частично сжёг, как и пакеты, и выбросил в глубокую лужу. Обувь сразу переодел, чтобы по пути разорвать старую и разбросать частями по канавам и мусорным кучам. Так же поступил со старой фуфайкой и брезентовыми штанами, частично скинул в канализацию и теплотрассы. Так что домой вернулся образцовый, в трико и кедах, вроде как после утренней пробежки. Шапку тоже пришлось порвать и выбросить.

Деньги сразу спрятал по пути в заранее приготовленный тайник, подальше от своего дома, монтировку выбросил в реку, чтобы вернуться домой в чистоте и порядке. Теперь меня ничего не связывало с преступлением, ни следы, ни орудия преступления, ни похищенное. Дома первым делом пошёл мыться, хотелось согреться, но пришлось пропускать воду почти полчаса, дожидаясь появления хотя бы тёплой струи из крана горячей воды. Отогревшись под горячим душем, тщательно обтёрся полотенцем, чтобы вернуться к своим подружкам. Судя по их поведению, те даже не почувствовали моего отсутствия, продолжая спать. И я крепко уснул, предвкушая завтрашний переполох, до поездки в Кировскую область оставалось ещё четыре дня.

Утром недовольные девушки пошли на троллейбусную остановку, раз машины у меня не было, а я их проводил до остановки, чтобы прогуляться по городу. В принципе, никаких дел в Свердловске у меня не осталось, но уехать-то я планировал только в понедельник. До этого осталось получить список бандитских адресов у инспектора Петрова и позвонить председателю Верховного суда Пермской области. Хотел попросить его связаться с Оричевским районом, чтобы меня там никто не трогал, от милиции до местной администрации. Надеюсь, такая мера поможет мне нормально отдохнуть на природе до конца лета. Гуляя по городу, я покупал берестяные туеса для соления грибов. Всё-таки надеюсь, что за два месяца наберу достаточно грибов для засолки и маринования.

Рыбу, которую, я уверен, смогу наловить в изрядном количестве, буду только коптить. Для чего в небольшом кооперативчике заказал переносную коптильню, вполне вместительную и подходящую для моих целей. Так и бродил по Свердловску два дня, докупая мелочи, которые могут пригодиться на отдыхе. Успел повидаться с Петровым, который вручил мне запрошенный список, но ничего не сказал о смерти Васо Старого. Похоже, до райотделов милиции эту информацию ещё не довели. Однако, вполне в духе советского времени, уже через день эти новости про убийство Васо и новую записку с требованием русских продавцов на рынке, рассказывали по всему городу. Только ленивый не рассказал мне последние новости.

Даже подружки услышали эти рассказы в поликлинике, о чём азартно сплетничали со мной по вечерам. Что характерно, во всех сплетнях присутствовала пресловутая записка о засилье кавказских торговцев и необходимости русских продавцов. Наконец, настал вечер воскресенья, мы устроили прощальный банкет и безобразничали в постели до полуночи. На большее ни у кого из сил не хватило. Проснулся я первым, как обычно, ещё до шести часов утра, чтобы побриться и приготовить завтрак на всю компанию. Впервые за последние полмесяца девушки вышли из дома на работу одни. Мы расстались у подъезда и разошлись в разные стороны.

Оленин жил в другом районе, добираться до которого пришлось минут сорок, но к назначенному часу я успел. Увидел стоящую у подъезда Ниву, за рулём которой напряжённо ждал меня Александр Васильевич. Он не стал возмущаться моей просьбой заехать за вещами, не моргнул и глазом, когда я вынес из подъезда четыре мешка запасов. Зато по пути я пару раз разложил ему все свои планы, куда входило не только формальное знакомство с ЕБН и Коржаковым, но и надежда на их защиту в будущем. Историю с пресловутым Григорием Семёновичем он знал, к счастью мой первый клиент смог скрыться без крови, вывез всю свою семью в неизвестном направлении. Потому и моё желание найти себе высоких покровителей Оленин воспринимал нормально.

Первые часы пути мы ехали довольно спокойно, от Свердловска до Перми дорога была по меркам нынешнего времени вполне ухоженная. Конечно, это не автобаны двадцатых годов двадцать первого века, с разделительной разметкой и тремя-четырьмя полосами в одном направлении. Но дорога позволяла Оленину выдерживать свои восемьдесят километров в час без особых хлопот. Да и куда он мог разогнаться на обычной Ниве? Поэтому до Перми мы добрались примерно к обеду, чтобы подкрепиться в хорошем кафе, отдохнуть полчаса после этого и направиться в сторону Удмуртии. Планировали добираться до Кирова не просёлочными дорогами, а по асфальтированной трассе, хоть и в объезд. Хорошая трасса закончилась сразу на границе Пермской области с Удмуртией. Асфальт остался, конечно, даже кое-где со следами ремонта, но предстоящие нам около пятисот километров превратились в борьбу за выживание.

- Александр Васильевич, вы бывали на этой трассе? Поэтому и выбрали свою Ниву для бездорожья? - не выдержал я на очередной яме, которую водитель объехал на первой скорости.

- Точно, приходилось бывать в Удмуртии, поэтому и знал об её дорогах. Да что там дороги, ещё пять лет назад в Ижевске проводили очередной съезд строителей, куда и нас, дорожников пригласили. Так вот, доложу я вам, даже представители Татарии в кулуарах назвали Удмуртию самой купленной республикой Поволжья и Урала. Куда уж нам на фоне такой оценки от татар?

- Да, - задумался я. Подобную оценку Удмуртии я в первой жизни слышал и от своих коллег-милиционеров, именно в конце восьмидесятых годов на подобном слёте милиционеров Поволжья, но воспринимал это исключительно на счёт МВД, оказывается, коррупция не минула и остальные структуры.

Впрочем, свои полтысячи километров мы худо-бедно одолели к вечеру. На ночлег устроились возле села Малмыж, самой южной точке этой трассы союзного значения. Как бы я не думал плохо о дорогах Удмуртии, но дорога после пересечения границы Кировской области меня шокировала. Раньше я считал, что самые плохие дороги в нашем регионе у Ижевска. Оказывается, лидирует Киров. Скорость нашего передвижения упала едва ли не до шестидесяти километров в час, последнюю сотню километров мы буквально ползли.

Утром нам предстояло повернуть на север, в сторону Кирова, до которого было всего-то около трёхсот километров. Но, с учётом полученного опыта, опасаюсь, что мы сможем за день осилить такую трассу. Как понимаете, на картах того времени масштаб не был указан, да и надежды на него в автомобильных атласах совершенно не было. Эти атласы делали по принципу противодействия врагу, некоторые расстояния увеличивали до неприличия, а часть дорог наоборот сокращали, видимо, чтобы ввести в заблуждение возможных оккупантов. В результате, автомобилисты рисовали от руки свои карты, с более-менее точными расстояниями между населёнными пунктами.

Поужинав в неплохой деревенской столовой, ночевать мы решили в лесу, недалеко от трассы. Мест в «Доме колхозника» по обыкновению не было, а выспаться Оленину требовалось, предстоящая дорога будет не лучше. Судя по грустному виду моего водителя, как бы ни хуже той, что была. Мы заехали по небольшому съезду в лесок, установили одноместную палатку, легко вмещающую не только двух, но и трёх туристов, не особо толстых, проверено. Костёр всё-таки разожгли, хотелось горячего чая перед сном, до темноты оставалось ещё часа два, не меньше. Так, сидя у огня, болтали о всякой всячине, постепенно перейдя на политику, хоть и трезвые были. Наш разговор прервала группа молодых мужчин или парней, зашедших со стороны дороги. Судя по цепям в руках у пары парней, намерения были весьма понятны.

Когда все вышли на поляну, медленно приближаясь к нашему костру, я их пересчитал. Всего оказалось шестеро крепких парней, двое из которых наверняка судимы, а их главарь напряжённо держал правую руку в кармане куртки. Могу их всех быстро усыпить или убить, но показывать свои возможности Оленину я не собирался. Придётся продемонстрировать обычную физическую силу, или, как многие полагают, приёмы карате. Я медленно поднялся навстречу к незваным гостям, остановив жестом Александра Васильевича, решившего меня поддержать. Смелый мужчина, ничего не скажешь.

- Сидите, Александр Васильевич, я разберусь с разбойниками.

Почему их назвал разбойниками? Открытое хищение чужого имущества с предметами в руках, используемыми в качестве оружия, квалифицируется именно разбоем. Не какой-то пошлый грабёж, а разбой в группе лиц, по моим полузабытым статьям уголовного кодекса вплоть до двенадцати лет лишения свободы или больше, не помню.

- Чего хотите, гопники? - Шагнул я навстречу главарю, сразу толкнул того рукой в грудь на шедших позади подельников. Разбойники замешкались и остановились в недоумении. Ещё бы, это они должны нас запугать за несколько минут, а затем выслушивать наши мольбы и просьбы не трогать. А после этого избить и ограбить. А тут без всякой прелюдии я сам напал, разве такое возможно? Пришлось добавить для активизации бандитов: - Брысь отсюда!

Мой следующий шаг вперёд совсем запутал и сбил шаблон поведения гопников. Но к этому времени главарь пришёл в себя и заорал на подручных, боясь потерять и так пошатнувшийся авторитет:

- Бей этих гадов!

Бандиты пришли в себя, услышав знакомую команду, и рванули в мою сторону. Походили на дворовую футбольную команду, где все бегут в сторону мяча, не прикрывая никого из соперников и никого не оставляя в защите. Гопники дружно бежали, забыв про Оленина, смотревшего на этот зоопарк с открытым ртом.

Пользуясь своим физическим и скоростным преимуществом, я в три секунды раскидал напавших парней, расшвыривая их на края поляны. Однако при этом я не сдерживал свою силу, поэтому они влетели спинами и боками в густые заросли. Уверен, что пару-тройку рёбер сломали все, возможно, и ноги с руками. На поляне остался один главарь, у которого я успел вырвать пистолет ТТ. На всякий случай пнул уголовника по левой голени, похоже, сломал её. Мужчина упал. Только после этого осмотрел свой трофей и подошёл к Оленину, так и оставшемуся сидеть у костра.

- Смотри, что они для нас припасли, как думаешь, оставили бы нас живыми? - При этом я вынул из рукоятки пистолета магазин, снял предохранитель и передёрнул затвор, выщелкнув патрон из патронника на землю. Изумлённый мужчина смотрел на мои действия и молчал. Пришлось его вывести из ступора и заставить включить мозги.

- Как думаешь, цепи они зачем взяли? Только напугать нас или бить собирались? - Я поднял с травы одну из брошенных цепей и пригляделся. Заметил бурые пятна на стали и показал Александру Васильевичу. - Полагаешь, эти бурые пятна от краски или крови?

Мы незаметно перешли на «ты», но мой водитель этого не заметил, словно не было разницы в возрасте более двадцати лет. Он машинально взял цепь и пригляделся к пятнам. Возможно, это была не кровь, но Оленин поверил в моё предположение. Как тут не поверишь, при виде заряженного пистолета, готового к стрельбе? К этому времени зашевелились раскиданные по кустам бандиты.

- Постерегите этого уголовника, пока свяжу остальных.

И я отправился к своим жертвам, вытаскивал их на траву и связывал руки за спиной. Не забывал обыскать, вдруг ещё у кого огнестрельное оружие найдётся? О ножах не сказал, с пятерых набралось восемь ножей, а я ещё в сапогах не проверял. Просто снял всю обувь и закинул в заросли. Все гопники носили ремни, которыми я их и связал, чтобы оттащить с поляны метров на двадцать в сторону. Кляпы вставлять побоялся, вдруг задохнутся, но штаны спустить с трусами, обнажив зад у всех, не забыл. И сразу предупредил:

- Будете орать, вернусь и прибью до смерти. Ваша жизнь в ваших ртах.

- Ну, что, послушаем нашего убийцу? Или вы думаете, что нас бы отпустили, ограбив догола? А как бы мы выбирались отсюда без денег и документов, да в одних трусах? Не факт, что нам бы трусы эти бандиты оставили. - Я смотрел на Оленина, лицо которого менялось в считанные секунды после моих слов. Он умный человек, понимал, что грабители живут в том самом Малмыже, куда бы мы пришли, если нас оставить в живых. Подобные мысли в состоянии освоить даже эти дебилы. Не дожидаясь его реакции, я приступил к допросу главаря, тот уже очнулся и лежал, прижав уши, в испуге. Развязывать языки преступникам можно и без всяких побоев. Как там говорят психологи? Люди часто опасаются именно того, о чём втайне мечтают.

К моим навыкам оперативника добавились знания медика с неоконченным высшим образованием, да полученные физические и ментальные возможности нашего общего с умершим Серёгой тела. Поэтому вскоре Игорь, тот самый главарь бандитов, развязал свой язык и разговорился. Как я сказал Оленину, нас не собирались выпускать живыми, тем более, что эта банда имела своём счету двух убитых водителей. Более того, убийц поддерживали милиционеры местного РОВД, с которыми бандиты вынужденно делились.

- Куда деваться? Менты нам вас и назвали, они выследили, когда машина съезжала в лес, - недовольно буркнул Игорь. Пришлось мне задуматься, как Чернышевскому. Кто виноват - понятно, осталось догадаться, что делать? Пока отправил Игоря выкапывать свою жертву, ту, кого он закопал буквально в кустах около поляны. Выдал ему сапёрную лопатку из своего мешка, достав из багажника. Тот пытался ныть, что нога сломана, копать-де неудобно.

- Сломаю вторую ногу, ещё неудобнее станет. Медленно копать станешь, самого прикопаю, понял? - Игорь уныло кивнул и похромал в кустики, с лопатой в развязанных руках. Я повернулся к Оленину, остолбеневшему в шоке, с глазами, как у лемура.

- Понятно, что придётся отсюда уезжать? Увы, но спать нам не дадут.

- Я уже понял, - кивнул мой напарник и принялся собирать вещи. Я помог ему всё уложить в машину, а когда вернулись тушить костёр, густо потянуло трупным запахом. Игорь раскопал труп.

- Пока выезжайте на обочину, я закончу разбираться. - Я мотнул головой в сторону бандитов. Оленин поспешил сесть за руль и быстро захлопнуть дверцу машины, избегая волны вони. Я подошёл к отдыхающему Игорю, снял с него курточку и, надев её на себя, направился к пятёрке его бандитов. Там из трофейного ТТ выстрелил каждому в ногу, стараясь попасть в колено. Предпоследним патроном попал в руку Игоря, в локоть. Затем его курточку натащил на труп, которому сунул в руку ТТ. Всё нормально, любая экспертиза подтвердит, что именно труп произвёл все выстрелы из пистолета. Перед уходом шепнул Игорю, еле сдерживающему крик.

- Нас вы не видели, стрелял именно труп. Узнаю, что нас кто-то ищет, вернусь и всех убью. Понял? - Мужчина активно закивал головой.

- Тогда прощевай, скучно станет, приезжай к нам на Колыму.

Ответного пароля я не дождался, бандит начал выть, не в силах терпеть боль от простреленного локтя и сломанной ноги.

Глава 3 Добрались

До следующего отворота в лес Оленин ехал километров сорок, если не больше, пока его не отпустило. Только тогда он снизал скорость и осторожно спросил меня:

- Вы их убили?

- Нет, не стал брать грех на душу, прострелил колени, а пистолет вложил в руку трупа. В следующий раз грабить придётся на костылях. Сильно сомневаюсь, что в районной больнице им колени хорошо вылечат. Да и рискнут ли бандиты обращаться в больницу? Пусть их крышевала милиция, но сразу шесть огнестрельных ранений вряд ли будут скрывать. Сводку отправят наверх, а как там отнесутся к подобному, не знаю. Пока в стране довольно тихо. Только в Казани молодёжь бандитствует, так что поезда столицу Татарии кругом объезжают. Вы слышали об этом? - Я спокойно взглянул на своего водителя.

- Нет, первый раз слышу. Точно объезжают? - ответил Александр Васильевич охрипшим голосом. Я точно об этом знал из первой жизни, даже телепередачи смотрел о бандитских группировках Казани. Да и слухи в моё время ходили среди жителей, примерно в конце восьмидесятых.

- Да, информация верная. - Утвердительно кивнул головой. Потом добавил: - Нам всё равно придётся где-то ночевать, скоро стемнеет, надо выбрать съезд в лес. Только костёр разводить не станем, да проедем подальше, насколько можно.

Так мы и поступили, едва успели съехать в лес, да уничтожить все следы, как стало темнеть. Мы с трудом проехали около пятисот метров, чтобы в темпе поставить палатку и, как ни странно, моментально уснули. Ну, я ладно, ко всему привык, особенно за последнее время, а Оленин? Открою тайну - я его усыпил своими методами, чтобы выспался, а не ворочался всю ночь. Опасно водителю дремать за рулём. Утром я привычно проснулся около пяти утра и быстро разведал обстановку в обе стороны просёлка, где мы остановились. Всё было тихо, от тракта в нашу сторону никто не заезжал, со стороны леса даже трава выросла, так долго никто не ездил.

Так что спокойно вскипятил воду в котелке, налил себе растворимый кофе и порезал бутерброды. Не с дефицитной колбасой, конечно, с торговками дружбу не водил, открыл банку тушёной говядины, чтоб на хлеб намазывать. Хлеб вчера купили в Перми, не успел зачёрстветь. А канистру с водой мы взяли из дома, не первый раз путешествуем оба. От запаха кофе проснулся Александр Васильевич, так что наскоро позавтракали и выехали на тракт.

- Не волнуйтесь, развод у гаишников в девять часов, раньше десяти из Малмыжа никто не выедет. А другие райотделы возможную ориентировку, дай бог, к обеду получат. Мы уже в Кирове будем обедать. Так что не гоните, едем спокойно, нам всего километров триста с небольшим осталось. - После моих слов Оленин успокоился и часа два ехал спокойно, потом не выдержал и принялся выспрашивать.

- Где Вы так научились драться? Почему спокойно относитесь к найденному трупу? Странно, как я сразу уснул, думал, до утра не смогу глаз закрыть. Нас должна милиция искать, Вас это совсем не волнует?

Такие вопросы мне не понравились, и я максимально убедительно принялся за разъяснения, одновременно заставляя его запомнить мою легенду.

- В армии я работал особистом, если вы не помните, это военная милиция. Поэтому драться умею и трупов не боюсь. Всякое приходилось за время службы видеть. Как молодого меня во все дырки совали. Знаете же армию? Неужели майор поедет на драку, да ещё с трупом? Езжай, молодой, разбирайся. Вот и нахватался разного. - Я машинально взглянул в зеркало заднего вида, никто нас не догонял. Вообще, в эти годы трасса союзного значения практически пустовала. Или это так в Кировской области, потому и дорога такая убитая?

- Там же в армии, пришлось вместе с милиционерами работать, запомнил все их привычки и распорядок. Никто нас искать не будет, как минимум ближайшие два дня. У всех свои проблемы, и огнестрел в каком-то зачуханом сельском районе никого не заинтересует. Тем более, за триста вёрст от Малмыжа. Потом, не забывайте, что бандиты сами боятся со своими ранениями в больницу обращаться. Будут лечиться у знакомых или родственников. Про своё нападение молчать будут, хоть убей. О нас не расскажут даже родителям. В самом крайнем случае признаются, что на них напали бандиты из проезжавшей мимо машины, номера которой не запомнили. Нас опишут примерно так - их было четверо, все большие, с пистолетами, настоящие цыгане. В Кировской области много цыган живёт, всё на них сваливают.

Примерно в таком духе мы разговаривали вплоть до Кирова, где пообедали и поехали в нужный Оричевский районный центр, до которого, к счастью, оказалось около полусотни километров. Но дались эти пятьдесят километров нам тяжело. Много раз я радовался водительскому мастерству Оленина и его Ниве. Ближе к искомой деревеньке Русское, мы с удивлением узнали, что таких деревень на нашем пути две. Обе еле живые, к счастью, практически рядом. Видимо, лет сто назад стояла одна большая деревня с таким названием, но после гражданской войны с последующей Отечественной от большого селения остались два осколка. Ещё бы, я помню рассказы моего отца, выросшего в деревне, как в их большую деревню после войны вернулись всего три мужика, один из них на костылях.

Видимо, по всей России такое было, вот и распалась селение, а после выдачи паспортов многие уехали искать счастья в город, благо Киров по нашим меркам практически рядом, можно пешком дойти. По рассказам моей мамы, даже после войны семьдесят километров за летний день женщины проходили пешком. Куда деваться? Автобусов не было, пассажирских вагонов в поезде на было, только товарные, а нанимать телегу или подсаживаться к кому-то просто не было денег. Так и приходилось вставать в четыре утра и пылить по дороге все семьдесят километров. Хорошо, если дождя не было, по грязи совсем невмоготу идти. Дорога до столицы республики была просёлочная. Гравийку стали делать в середине пятидесятых.

Способ выбрали оригинальный - гравий обязали возить колхозников из соседних деревень, на телегах. Так и возили гравий, нагребая его в реках на перекатах. Страшно представить, сколько лет строили такую гравийку, и как она выглядела. На этом фоне убитая дорога в Кировской области просто паркет. Нам повезло, мы нашли сразу отворот на нужную деревню Русское, стоило только спросить первую встречную старушку, здесь ли живёт начальник из Москвы. Нам даже показали нужный дом. Александр Васильевич подъехал прямо к воротам обычного двухэтажного дома на четыре окна с крытым двором по кировской традиции. В нашей республике крытые дворы делали только татары, а в этой области практически во всех деревнях были крытые дворы. Даже у маленьких одноэтажных домов на два-три окна.

Мы вышли из машины и принялись чистить свою одежду от всепроникающей пыли. Я достал канистру с водой, чтобы сполоснуть лицо и руки, только после этого нас узнал Коржаков и вышел со двора.

- Александр Васильевич, тёзка, ты ли это? - С деланной улыбкой подошёл к Оленину начальник охраны Ельцина. Поздоровался за руку и продолжил допрос, замаскированный под дружескую встречу. - Какими судьбами? Что случилось, кого с собой привёз, не милиционера случайно?

- Здравствуйте, Александр Васильевич! - Я тоже улыбаться умею, и включать своё обаяние. Руку, естественно, я первым не протянул, нельзя младшему протягивать руку первым. Эти вещи в советское время знали все, начиная со школьных времён, даже дураки и уголовники.

- Да, знакомься, Александр Васильевич, это мой добрый друг и спаситель, Фёдор Васильевич Кузнецов. Его трудами я всё ещё жив и относительно здоров. Формально, он приехал на рыбалку, отдохнуть в отпуске. А фактически хочет познакомиться с тобой и Борисом Николаевичем. - Молодец, Оленин, сразу меня сдал с потрохами. Неужели этому мужчине шестой десяток лет? Ведёт себя, как пятиклассник. Пришлось самому вступить в разговор.

- Я, Александр Васильевич, в армии особистом работал, так что милицейских привычек нахватался. Семь лет прошло, до сих пор все уголовники во мне мента видят, и, не только уголовники, но и люди вашей профессии. Извините за нахальство, просто подумал, что могу быть полезен не только вам, но и Борису Николаевичу. За моими плечами медицинское училище и кое-какие навыки массажа. Неплохо работаю с болями позвоночника, хватает на месяц одного сеанса массажа. Если все пять сеансов, на полгода достаточно, чтобы забыть о позвоночнике и даже в волейбол играть. Денег не прошу, сам заработал, полгода уже кооператор. - Замолчав, я пожал плечами, делая вид, что больше не знаю, о чём рассказывать. На самом деле, я мог хоть час про себя рассказывать, но не при простом мужчине Оленином. Как он стал начальником, непонятно?

Коржаков начал задавать вопросы по разным мелочам, он же не мент, чтобы сразу рассмотреть судимого уголовника. Наверняка принял меня за мошенника, решившего втереться в доверие ЕБН. Максимально пытаясь рассеять его недоверие, я завязал разговор. Тут и вышел со двора Борис Николаевич, совершенно не похожий на его официальный публичный облик. Был он одет в какую-то кофту домашней вязки, и как-то неожиданно показался худощавым, походил на волейболиста в отставке, ни живота, ни грузного тела.

- Александр Васильевич! Как ты меня нашёл? - направился здороваться Ельцин с Олениным. Тот принялся спутано объясняться, под руку представил меня, именуя великим массажистом и медиком от бога. Чем я и воспользоваться, по движениям Бориса Николаевича было понятно, что позвоночник-то его беспокоит. Оно и понятно, как я упоминал, волейбол весьма травматичный вид спорта. Моих знакомых из прошлой жизни боли в позвоночнике начинали терзать уже в тридцать лет.

- Борис Николаевич, попробуйте мой массаж. Гарантирую, что от боли в позвоночнике избавлю на месяц точно. - По нынешним временам довольно бесцеремонно влез я в разговор двух коллег-строителей.

- Да, рекомендую, Фёдор лучший массажист во всём Свердловске. - Впервые по делу высказался Александр Васильевич.

- Мужчины, идёмте ужинать, стол уже накрыт. - Выглянула из калитки жена Ельцина. Я хотел поздороваться с ней и едва не ляпнул «Наина Киевна», как у братьев Стругацких. Но сумел удержаться и лихорадочно начал вспоминать отчество Наины Ельциной. Пока молчал, Борис Николаевич пригласил нас на ужин. Коржаков не стал ему возражать, показал, как пройти в крытый двор, умыться из рукомойника, обычного деревенского. Затем поднялись на второй этаж дома в небольшую залу, переделанную под столовую. Посреди комнаты был раздвинут старый круглый стол, накрытый белой льняной скатертью. Совсем как у меня в прошлой жизни.

На столе стоял нехитрый сельский ужин из картофельного пюре с жареной колбасой, на тарелках порции вполне достаточные для взрослых мужчин. В центре стола стояла салатница с настриженными огурцами-помидорами, которые предполагалось накладывать большой ложкой, уже торчащей в салатнице. Завершали картину маслом хлебница и пять стеклянных стаканов с травяным чаем. Сахарница стояла рядом. Я представился Наине Иосифовне, с трудом вспомнив её отчество. Женщина улыбнулась, видимо, мало кто называл её по отчеству. За ужином все молчали, к беседе вернулись только за чаем, горячий чайник прямо с плиты принесла хозяйка. Её руку перехватил я, чтобы манипулировать кипятком за столом.

- Разрешите молодому принести хоть какую-то пользу, Наина Иосифовна. - Я ловко разлил я кипяток по стаканам и унёс чайник обратно на шесток русской печи.

За чаем возобновился разговор о нашем приезде, который пришлось почти полностью вести самому, отвечая на многочисленные вопросы полковника КГБ. Или он ещё подполковник? Не знаю, а Википедии в эти времена нет, хотя первые персоналки стали появляться в продаже. На них почти исключительно играли в танчики, змейку и тому подобные нехитрые игры. Ну, так Интернета ещё не было, вместо флешек компакт-кассеты. В ходе разговора Коржаков невзначай упомянул о том, что завтра надо уезжать в Москву и надолго. За это я и уцепился. Биографию ЕБН я знал отвратительно, но кроме его летних каникул в деревне помнил о его громком выходе из партии. Судя по тому, что об этом пока ни одна телепередача и газета не упоминала, скорее всего, именно к этому всё идёт.

- Огромное спасибо за ужин, позвольте в качестве благодарности помочь с болью в спине. Это не займёт много времени, даже раздеваться не надо. - Не дожидаясь реакции, скорее всего отрицательной, я поднялся со стула и провёл рукой вдоль спины Бориса Николаевича. Пока никто не успел среагировать, даже ответственейший Коржаков. Тот с перепугу полез за пазуху, судя по всему, хотел вытащить оружие. Небось, редко его применял, кто же пистолет в плечевой кобуре носит? Только артисты да пижоны. Все годы прошлой жизни, когда был пистолет на постоянной носке, носил его только в поясной кобуре. Никакой пиджак или куртка не помешают выхватить за секунды.

- Не волнуйтесь, я всё сделал, даже не притронулся, это совершенно безвредно. Прислушайтесь к Вашим ощущениям, Борис Николаевич, всё ещё болит? - Я вернулся на стул, успев поднять руки над столом, пока меня не застрелил бдительный полковник КГБ. Все замолчали, внимательно упершись взглядами в Ельцина. Тот пошевелил плечами, встал, присел, нагнулся и улыбнулся.

- Ничего и нигде, как в молодости.

Сидящие за столом машинально вздохнули и осуждающе посмотрели в мою сторону. Я ещё выше поднял руки, как захваченный в плен немец.

- Извините за импровизацию. Зато теперь ничего болеть не будет месяц, можно в теннис играть, в волейбол, даже мешки ворочать. Запас прочности гарантирую. Впрочем, мы засиделись, у вас не найдётся места в сарае, чтобы заночевать? Не хочется палатку ставить, честно говоря. Да и Александру Васильевичу спокойнее будет, коли я под присмотром останусь? - И я улыбнулся, глядя в глаза охраннику ЕБН.

- Борис Николаевич, я отведу этих шутников на сеновал? - Скрипнул зубами Коржаков, Ельцин машинально кивнул, продолжая прислушиваться к ощущениям в организме.

Начальник охраны быстро вывел нас из дома, так что я едва успел попрощаться с хозяевами, а вот уже на сеновале выслушал едва ли не матерное мнение обо мне и моём поведении. Выждав, когда Коржаков выложит всё, что обо мне думает, я ответил, добавив дрожащие нотки в голос.

- Слышу слова настоящего полковника, Александр Васильевич. Но неужели Вы думаете, что враги будут присылать ликвидатора в эту глухую дыру, когда есть масса возможностей для решения вопроса прямо в Москве? Многих ли депутатов Верховного Совета, что СССР, что РСФСР, охраняют полковники КГБ? Кстати, пойдёмте на улицу, покажу вам мой паспорт и медицинский диплом, чтобы могли проверить и не переживать из-за мошенника. - Охранник зарычал, но согласился. Мы вышли к машине, которую доверчивый Оленин даже не запер. Я быстро достал из своего рюкзака паспорт и диплом медучилища, равнодушно передал его офицеру.

- Завтра утром вернёте, не на улице же переписывать данные? Да, мы тут коньяк и водку привезли, может, разговеемся на прощанье? Кроме позвоночника, я великолепно снимаю похмелье, - подначил я Коржакова, отлично понимая, что тот не согласится. Мы прихватили из машины шерстяные одеяла на случай ночного похолодания да забрались на сеновал, где оставалось старое, трухлявое сено и шуршали по углам вездесущие мыши. Машину я всё-таки закрыл, прихватив с собой бутылку коньяка с закуской, которую мы в полутьме сеновала распили на двоих. Оба перенервничали всё-таки. Зато главное сделано и вовремя. Если Борис Николаевич завтра уедет в Москву, больше он обратно не вернётся, скорее всего, никогда. Обо мне вспомнит месяца через два, когда «совершенно неожиданно» вернутся боли в позвоночнике.

С Олениным мы решили возвращаться завтра же обратно, найду себе речки для рыбацкого отдыха и на Урале. Северный Урал в эти годы практически не освоен, туда только вертолёты летают. Если уж я собрался в отпуск впервые за семь лет моей второй жизни, нет, второй раз за семь лет, стоит провести отпуск по настоящему отдохнув душой и телом. Пока мы засыпали, начался долгий заунывный дождь, намекающий на затяжную дождливую пору, не менее трёх-пяти дней. Но равномерный стук капель по крыше сработал настоящим усыпляющим средством. Несмотря на продолжающийся дождь, который, похоже, и ночью не прекращался, проснулся я около пяти утра, как привык ещё в первой своей жизни.

Осторожно спустился с сеновала вместе с рюкзаком в крытый двор, чтоб выбрать продукты для завтрака, против которых не будет возражать даже подозрительный Коржаков. Полкилограмма твёрдого сыра, вроде «Голландского», название точно не помню, две пачки печенья «Юбилейное», пожалуй, лучшее печенье советских времён. Буханку относительно свежего купленного вчера белого хлеба, завёрнутую в полиэтиленовый пакет, к нему литровую банку с водой, с лежащим внутри добрым куском сливочного масла. Собрал всё вместе, сунул фотоаппарат с цветной плёнкой в карман штормовки и тихонько зашёл на первый этаж дома.

Там уже было слышно шуршание хозяйки на кухне, на звук которого я и вышел, чтобы прошептать:

- Доброе утро, Наина Иосифовна, я принёс наш взнос для завтрака. Пожалуйста, не побрезгуйте. - Выложил всё на небольшой кухонный стол, покрытый клеёнкой, поясняя: - Хлеб покупали вчера в Кирове. Остальное родом из Свердловска.

- Хорошо, оставьте, я посмотрю. Всё равно Борис Николаевич раньше семи утра не проснётся, примерно к этому времени и ориентируйтесь. - Не удивилась моему появлению женщина, уже включившая переносную электроплитку, устанавливая на неё чайник.

- Спасибо, у меня зонтик есть, прогуляюсь до речки. - Я вышел из дома и пробежался до машины. Открыв багажник, вытащил зонт, большой, советский, с загнутой ручкой, под которым и вдвоём будет не тесно. На ногах и без того были сапоги, так что можно прогуляться до речки. Рюкзак я накинул на плечи поверх штормовки, завершив экипировку для прогулки. Заросли на берегу речки, до которой было не больше километра, отлично виднелись с ближайшего пригорка. Туда я и направился, выбирая тропинку с мелкой травкой, чтобы не промочить джинсы на коленях. Долго ли пройти один километр, даже по извилистой тропинке?

Ожидая увидеть нечто вроде большого ручья, я обрадовался при виде небольшой речушки. Прогулялся по берегу до ближайшего переката и рискнул половить рыбу руками, не удочку же забрасывать? Самым сложным оказалось закрепить зонтик на теле, чтобы он закрывал голову и спину, когда я нагибался на водой. Капающий дождь сильно мешал вглядываться в прозрачную воду, но постепенно я приноровился, и смог внимательнее всматриваться в неглубокие речные струи. Правую руку осторожно держал над самой поверхностью реки, стараясь не затенять воду. Вот появились первые и довольно крупненькие рыбки среди резвящихся мальков.

Я резким рывком руки схватил свою жертву, чтобы внимательно её рассмотреть. Как ни странно, оказался хариус, впрочем, именно в подобных мелких речках и водится эта рыба. Рыбалку я продолжил с пакетом в левой руке, куда принялся складывать улов, а правой рукой, закатав до плеча рукав, то и дело вытаскивал рыбок из реки. Впрочем, после десятка пойманных хариусов рыбалку прекратил. Для завтрака вполне достаточно, да и время подходило к семи часам. Как раз к этому времени я и вернулся, сразу зашёл на кухоньку первого этажа, заслышав там разговор, полковник с Олениным уже пили утренний чай.

- Вот, Наина Иосифовна, будем рыбный салат делать? - Выложил я на стол пакет с ещё трепыхавшимся уловом.