Целитель, который вернулся спустя 2000 лет

Глава 1. Возвращение

— Помнишь, ты учил меня, что целитель до конца бьется за жизнь каждого пациента?! — прокричал с соседней дворцовой башни мой друг. Всю жизнь я подставлял ему плечо, а теперь он стоял там и радовался, что загнал меня в ловушку. Я даже головы к нему не повернул.

— А еще я учил тебя, что гнилую плоть нужно ампутировать без промедления, — ответил я спокойно. Мана донесла мой голос до каждого угла площади. — Видимо, на этой лекции ты спал.

Над столицей висело уродливое, иссиня-чёрное солнце. Из него хлестал огненный ливень, и защитный купол трещал под ударами. По прозрачному своду бежали трещины. Стоило одной разойтись чуть шире, и огонь добрался бы до улиц.

Я стоял на вершине центральной башни и один удерживал купол, который должен был рухнуть ещё час назад. От моих пальцев к небу тянулись сотни багровых нитей. Я прошивал ими разрывы в пространстве, стягивал края разрушенных магических контуров и вливал силу в барьер. Он держался только за счёт моей маны.

Всё шло по их плану. Ради этого мгновения они и устроили катастрофу. Годами изучали меня, искали, чем удержать на месте, и в конце концов нашли подходящую приманку — целую столицу с сотнями тысяч жителей. Пока под куполом оставались люди, я должен был стоять здесь и латать защиту. Теперь ко мне можно было подступиться.

— Я знал, что ты снова выберешь их! — торжествующе выкрикнул предатель. Вокруг него теснились маги-убийцы.

Я перевёл взгляд на пылающие крыши дальних кварталов и затянул очередной разорванный узел барьера. Они думали, что всё дело в слепом альтруизме. Считали мою привязанность к чужим жизням слабостью. Идиоты. Этот город лежал передо мной на операционном столе, и я отвечал за своего пациента. Бросить его и отступить означало бы признать, что кучка перепуганных шавок способна сорвать мою работу. Такого удовольствия я им доставлять не собирался.

— Поэтому ты всегда будешь слабее меня, — ответил я, сшивая пробитый небесный свод.

Под фундаментом дворца глухо лязгнуло. А вот это нехорошо.

Огромные цепи пробили камень башни и скользнули вверх, волоча за собой клочья мрака. Звенья стянули запястья, обвили плечи и шею, прижали меня к парапету. Камень под спиной хрустнул. Чужая сила хлынула в Каналы, и моя мана забурлила ей навстречу.

Где только они откопали артефакт забытых эпох? И ведь умудрились спрятать его прямо под столицей.

Я мог разорвать цепи. Для этого хватило бы на миг перегрузить собственное тело и выплеснуть наружу жизненную энергию. Такой выброс обратил бы звенья в пыль. Только ману пришлось бы забрать у купола, а он рухнул бы раньше, чем я успел снова подхватить защиту.

Над густонаселённым кварталом с треском разошлась новая трещина. В неё хлынул чёрный огонь и с рёвом устремился к крышам. Я сразу бросил всю доступную ману наперехват. Багровая сеть настигла пламя в метре от жилых домов, обтянула его со всех сторон и сжалась. Огонь исчез, а я потянул нити обратно к разрыву.

Цепи натянулись так, что железо впилось в шею. Предатель судорожно направлял силу темницы, торопясь завершить захват, и смотрел только на меня. Один из магов-убийц решил, что в цепях я безвреден. Он оттолкнулся от соседней башни, перепрыгнул на мою площадку и бросился вперёд с занесённым клинком.

Я едва шевельнул пальцами. Багровая нить отделилась от купола и полоснула по воздуху. Маг рухнул к моим ногам, а его голова стукнулась о камень и покатилась по плитам. Занесённый клинок звякнул о парапет, выскользнул из пальцев и упал рядом с телом.

Второй убийца приземлился за моей спиной. Пока его товарищ отвлекал меня, он успел собрать большую часть боевой формулы и теперь рассчитывал закончить заклинание в упор. Я вновь шевельнул пальцами, и нить перерезала сухожилия под его коленями. Затем я обвил нитью его пояс и швырнул мага за край башни. Крик тянулся ещё несколько секунд, всё тише, пока совсем не пропал в грохоте огненного ливня.

Остальные остановились и начали пятиться. Я проследил за ними краем глаза, продолжая сшивать купол. Пожалуй, они приняли самое разумное решение за всю свою никчёмную жизнь.

Небо надо мной понемногу светлело. Багровая сетка швов вспыхнула, и края разрывов начали срастаться. Купол снова становился сплошным, огненный дождь разбивался о него, не оставляя трещин. Внизу люди поднимали головы. Над ними всё ещё висело чёрное солнце, но огонь больше не долетал до крыш.

Я затянул последний шов в тот миг, когда темница сомкнула удерживающий контур. Её стены уже поднимались вокруг меня с четырёх сторон, закрывая город. Между ними пока оставался просвет, и я успел разглядеть бледное лицо бывшего друга. Теперь можно было уделить немного внимания и ему.

— Теперь молитесь, чтобы ваша темница выдержала, — усмехнулся я.

Стены мрака сходились над головой. Я прижал средний палец к большому и щёлкнул. Чужая магия сдавила запястье, но помешать этому движению уже не могло.

Год назад я вытащил Люциана с того света после тяжёлой схватки. В его Каналах с тех пор оставалась крупица моей маны, я всегда следил за тем, как восстанавливаются мои пациенты. Теперь оставленная мана отозвалась на мой приказ.

— А-А-А! — завопил он на соседней башне.

Каналы в его правой руке взорвались изнутри. Взрыв разорвал плоть и раздробил кости. Предатель рухнул на колени, прижимая к себе кровавое месиво. Вот и всё. С такой рукой он больше никогда не сотворит сложного заклинания. Прекрасный сувенир на память о старом друге, которого он предал. Каждый раз, когда понадобится магия, будет повод вспомнить меня. Очень надеюсь, что с теплотой.

Через секунду стены темницы захлопнулись, и крик оборвался. Впереди меня ждала вечность. Что ж, времени подумать у меня теперь хватало, осталось решить, как мне выбраться.

***

Сначала появились ощущения, не самые приятные, но я наконец-то почувствовал свое тело. Сразу открыл глаза, бегло осмотрелся и понял, что нахожусь не в своей спальне. А судя по убранству, еще и не в своем времени.

Сколько я пробыл в древней темнице? Неважно. Последнее, что помню, как мне удалось протолкнуть свое сознание через трещину в черной монолитной стене.

И все бы хорошо, побег удался, но… Почему-то чувство слабости одолевало меня, а сердце едва билось? Я сконцентрировался на своем новом теле — дела плохи, счет шёл на секунды.

Грудь сдавливал яд, дышать становилось больнее. Пальцы холодели, а во рту стоял сладковатый привкус вина. Дальше я почувствовал, как яд двигался по каналам и разъедал их изнутри.

По привычке я потянулся к мане, чтобы щедро зачерпнуть силу и очистить себя от яда. Плевое дело. Но это оказалось невозможно. Мана не откликнулась, только пустота.

После сотен лет заточения в древней темнице целитель получил почти мертвое тело без хотя бы капли доступной силы. Меня всегда забавляли такие «подарки» судьбы.

Я попробовал пошевелиться. Местами ломило, местами простреливало острой болью, но тело слушалось. Вытянув правую руку, я кое-как дотянулся до ключицы и надавил на первую акупунктурную точку. Дальше, отточенными движениями то, что делал сотни раз, — на локоть, запястье.

Несколько томительных секунд, и темные сгустки медленно «поползли» по венам к левой ладони, теперь нужно было пустить кровь, в крайнем случае зубами, но не очень сподручно.

Что-то рядом сверкнуло металлическим отблеском. Булавка, что была воткнута в праздничный камзол. Она-то мне и нужна. Выдернув из ткани, я поднес ее к ладони. Проткнул почерневшую кожу в самом темном месте.

Вместе с алой кровью из руки вышел весь яд. В этот же момент сердце дернулось и начало биться в здоровом ритме. Свежий воздух со свистом ворвался в легкие, и наконец-то мне удалось глубоко вдохнуть.

Жизнь нового вместилища была спасена. Но я не спешил вставать с постели, теперь нужно проверить тело еще более тщательно.

Ядро оказалось совершенно пустым. Каналы безобразно разорваны и уже заросли рубцами, словно старые шрамы.

Для обычного мага это пожизненный приговор. Калека, без возможности провести и каплю маны по организму. Хорошо, что обычным я не был.

Легко встав с постели, я играючи надел камзол. Настроение отличное, ведь я уже понимал, что именно мне нужно восстановить, чтобы стать полноценным магом. Осталось лишь найти ресурсы.

Я не успел толком осмотреться в комнате и привыкнуть к новой обстановке, как дверь открылась, и внутрь ввалился пожилой врач с чемоданом.

Он едва успел окинуть меня удивленным взглядом, как чьи-то крепкие, но старческие и сухие руки схватили его за плечи и решительно отодвинули в сторону.

— Ч-что?! Дайте же я пройду, ну! — из-за спины врача появился встревоженный седовласый старик.

У него было вытянутое морщинистое лицо, а волосы аккуратно зачесаны назад. На нем сидела строгая, но удобная домашняя одежда.

Он быстрым шагом подошел ко мне и с сомнением во взгляде решительно схватил за плечи, крепко сжал, едва не раскачивая:

— Но как это?! Не верю своим глазам… Касс, да скажи же ты хоть что-нибудь! — потребовал он.

— Что-нибудь, — ответил я старику, примеряя к себе новое имя.

— Ты… Ты… Я думал ты отправился к праотцам! — объяснил старик причину своей паники.

— Нет, жив-здоров, насколько это возможно — сказал я.Его голос вдруг вызвал чужое воспоминание, тот же старик сидел у этой кровати, держал меня за руку и сердито требовал от лекаря хоть чем-нибудь помочь. Следом вспомнилось и имя — Альдарион, дед Касса. Вот почему столько тревоги.

— Х-хорошо, вижу. Жив, — он резко нахмурился, кивнул сам себе и только после отпустил мои плечи.

Затем сделал шаг в сторону и жестом пригласил доктора ко мне. Я сел обратно на постель, и начался осмотр. Врач проверил пульс, заглянул в глаза… Да много чего он еще сделал, прежде чем выдать «диагноз»

— Утренний приступ, скорее всего, обычный обморок от волнения. Никаких следов яда я не обнаружил, — пожал он плечами, закрывая свой чемодан.

— Тебе не больно дышать? Как ты себя чувствуешь? — дед засыпал меня вопросами активнее, чем сам доктор.

— Нет. Живее всех живых.

— Простите, что отвлекаю, господин Альдарион, — сказал врач, поглядывая на наручные часы, — но Вельгарды прибудут меньше, чем через час.

— Действительно, — дед чуть рассеяно вздохнул, почесал затылок и вышел из комнаты.

У входа, как я увидел, дежурил один из многочисленных слуг, к которому Альдарион и обратился:

— Продолжайте подготовку, все в силе.

— Разумеется, — слуга почтительно кивнул и куда-то поспешил.

После дед вернулся в комнату и посмотрел мне в глаза:

— Внук, сегодня ты подтвердишь помолвку с Лиарой Вельгард.

Стоило моим ушам услышать это имя, как образ вырисовался в голове сам собой. Сереброволосая девочка стояла рядом со мной на семейном празднике, нам тогда было лет по двенадцать. Дальше память обрывалась.

— Поздравляю с отличной партией для внука, — нарочито любезным голосом произнес доктор. — Ее дар времени седьмого, кажется, порядка… Это… Ого-го! — после он посмотрел на меня и снисходительно улыбнулся. — Для мага калеки — это невероятная удача!

— Вам пора, кажется, — спокойно сказал ему дед.

В строгом холодном голосе был такой тон, что врач быстро растерял свой настрой и, пожелав крепкого здоровья, поспешил уйти. Я пока за всем этим только наблюдал со стороны, не вмешиваясь.

Мы остались в комнате вдвоем. Альдарион, он же — мой дед, к чему я до сих пор не привык, какое-то время просто молча сидел на кресле неподалеку. Он не смотрел на меня, и о чем-то сосредоточенно размышлял.

Затем глубоко вдохнул и направился ко мне с галстуком в руках, который прежде висел на спинке стула.

— Давай, Касс, я помогу тебе.

Я подошел к нему и чуть наклонился, чтобы деду было удобнее завязывать галстук. Несколько ловких движений — и все готово. Но от меня не утаилось то, как тряслись его руки в этот момент. Могу представить, сколько он пережил. Мысленно, наверное, уже трижды похоронил внука.

Я уже не мог воспринимать Альдариона как чужого незнакомого человека. Я видел и чувствовал в нем деда — единственного по-настоящему родного человека.

А еще знал, что только он любил меня безо всяких условий. Что до всех остальных, в том числе и родственников, то прежнего Касса презирали почти все.

***

Слуги бесшумно сновали по мощеному двору, где должна была состояться помолвка. Девушки в темных, неброских платьях поправляли скатерти на столах и выставляли посуду.

Несколько немолодых мужчин выносили из поместья стулья и устанавливали неброские навесы над столами, чтобы гости не сидели под палящим солнцем. Женщины средних лет расставляли хрусталь, ставили свечи в канделябры и разливали освежающие напитки.

Мы с дедом шли рядом и осматривались. Многие родственники, младшая ветвь и старшая, уже были здесь, и они нисколько не стеснялись обсуждать меня. Ладно бы за спиной, так нет же, в полный голос.

— А может лучше спрячем нашего женишка? А что? Скажем, что он испугался ответственности и… поджав хвост, сбежал! — усмехнулся высокий усатый мужчина лет сорока.

Похоже, что шутка в его голове звучала смешнее, чем когда он ее озвучил. Но и на такую глупость кто-то из родственников ответил смешками. Даже не хочу выяснять, кем приходятся мне что этот усатый, что те любители «искрометного юмора».

— Интересно, а сколько продержится брак между магом времени седьмого порядка и целителем, который и собственную простуду не вылечит? — язвительно спросила немолодая женщина у кого-то из родни.

Дед никак не реагировал на слова родственников. Шел, куда ему нужно, с каменным лицом, он точно знал, что делал. Я решил следовать его примеру. Что толку отвечать этим шавкам? Только время зря тратить.

А еще мне стало понятно, что прошлый хозяин тела был пугливым и робким, вечно сутулым трусливым мальчишкой. Он никогда не отвечал родственникам не потому, что ему было плевать, а потому, что боялся последствий.

Мои «драгоценные» родственники все прибывали и прибывали. Люди заполняли собой пространство и свободные места за столом. Двор поместья наполнялся увлеченными беседами, тихими диалогами и оценивающими взглядами.

Я стоял рядом с дедом, пока он отдавал очередное распоряжение слугам и следил, чтобы все прошло гладко. Вдруг высокие двустворчатые двери поместья широко распахнулись.

Все на секунду отвлеклись от своих дел, устремив взгляды на парня, что был лишь рад такому вниманию к своей персоне. Он в нем словно грелся. Радан Орд — всплыло в памяти имя парня, что вышел из поместья.

Молодой маг из старшей ветви нашей семьи. Высокий и атлетичный, он шел по залу с гордой осанкой. Радан чуть повел головой, поправляя вьющиеся волосы и будто демонстрируя шрам, что тянулся рваной линией через левую бровь.

На его лице с резкими чертами проступила самоуверенная ухмылка, когда он посмотрел на меня. Проходя мимо деда, Радан поприветствовал его легким кивком и протянул руку.

— Здравствуй, Радан. Рад тебя видеть, — вежливо, но без теплоты в голосе сказал дед, пожимая его руку. — Как учеба?

— Все отлично, лучший на курсе! — ответил Радан таким голосом, будто иначе и быть не могло.

Меня молодой родственник проигнорировал так, как если бы я был мебелью или частью интерьера. И неудивительно, прошлый хозяин тела сам, своей слабостью, заслужил такое отношение.

Радан прошел чуть дальше, к «главе стола», где стояли два стула, что выделялись особенно высокими спинками и более благородным материалом обивки на фоне остальных. Они предназначались мне и Лиаре Вельгард, как виновникам торжества.

— Слуга, — Радан строго, но не грубо обратился к одному из мужчин-прислуг, что работал неподалеку.

— Да, господин? — вытянулся тот по струнке.

— Убери стул жениха в дальний конец стола, — Радан указал на него рукой.

— Сию секунду, господин, — засуетился слуга, не раздумывая о смысле приказа.

Под озадаченные взгляды некоторых родственников он подхватил стул и отнес его, как и было велено, к дальнему краю стола. Радан даже не посмотрел на меня, он только ухмыльнулся и занял за столом понравившееся ему место.

Я молча прогулялся до стула, тоже ловя на себе озадаченные взгляды родни. Подхватил его и спокойно вернул на место, рядом с пустым стулом для Лиары. Затем сел на него, расположившись поудобнее, чуть лежа.

Все это время Радан не сводил с меня взгляда, едва не хмурясь от злобы. Видимо, не думал, что его «любимому» родственнику хватит духа сделать хоть что-то против его воли.

— Если у тебя есть вопросы к брачному договору, Радан, можешь лично задать их главе Вельгардов, когда он войдет. А воевать с мебелью… как-то мелковато для лучшего мага старшей ветви, тебе не кажется?

По столу прокатился тихий смешок кого-то из младшей родни.

Лицо Радана на миг окаменело. Ответить было нечего. Начни он спорить дальше, то выставит себя мелочным идиотом, затеявшим ссору из-за стула перед приемом великого дома.

— Пфф, ладно. Разберемся с этим во время церемонии, — надев маску безразличия, лениво сказалмне Радан. Не дожидаясь ответа, он увлекся беседой с мужчиной, что сидел рядом.

Мой дед, недовольно сверля Радана взглядом, подвинул стул со скрипом и уже почти встал. Я пересекся с ним взглядом. В моем он прочитал, что вмешиваться не стоит.

Думаю, впервые Альдарион увидел на лице внука решимость, и полную готовность к столкновению. Удивился, конечно, седые брови высоко взлетели, но молча кивнул и уселся обратно. Наше с ним бессловесное «общение» не утаилось от родственников. Особенно от Радана.

Минуту спустя ворота распахнулись, и во двор вошла свита дома Рейнар. Одного из прославленных домов Дессара, причем именно благодаря разрушительной магии.

Мужчины и женщины с уверенной осанкой, в дорогих одеждах. Одни сдержанно улыбались, другие не выражали эмоций, но, кажется, у всех был цепкий взгляд, которым они оценивали присутствующих. Они шли плотной группой, собирая на себе заинтересованные взгляды.

От свиты Рейнар отделился крепкий парень с русым «ежиком» волос, чья воинская выправка была заметна сразу. Кайрен Рейнар — так его звали, и хозяин моего тела с ним хорошо знаком, я бы даже сказал, что хорошо от него натерпелся за прошедшие годы.

Кайрен сделал несколько уверенных размашистых шагов вперед и остановился. Он окинул всех внимательным взглядом серых глаз, а затем громко, чтобы слышали все, произнес:

— От имени дома Рейнар я приветствую вас! — Кайрен еще раз окинул взглядом людей, что сидели за столами под навесами. После посмотрел на меня, его глаза подозрительно сверкнули. — И желаю жениху крепкого здоровья!

Не успел я ответить, как он тут же задался вопросом.

— Все в порядке, вы уже выяснили причину утреннего обморока?

— Да, Кайрен, венчание состоится, — дед встал из-за стола и ответил. — Со здоровьем тоже все хорошо, спасибо.

— Я рад, — вежливо кивнул Кайрен.

Свита дома Рейнар разделилась, люди проходили за свободные места, занимая приглянувшиеся. Все друг друга знали, многим было о чем поговорить.

За спиной Кайрена шел его слуга с серебряным кольцом на большом пальце. Совершенно несущественная, маловажная деталь, если бы она не запустила воспоминание. Примечательное тем, что оно было последним из тех, что перешли ко мне вместе с новым телом.

Этот человек, слуга с кольцом, именно он вчера наполнял бокал вином. А Кайрен передал его мне… Вернее, тогда еще прежнему хозяину тела. Так вот, передав бокал, Кайрен стоял рядом и ждал, пока тот не был опустошен до дна.

Кайрен что-то сказал своему слуге, и тот куда-то поспешил. После наследник дома Рейнар уселся за стол, почти напротив Радана. Они многозначительно переглянулись, и мой родственник спросил нарочито громко:

— Кайрен, успеешь занять место жениха, если венчание, ну мало ли… вдруг сорвется? Жених-то наш, я слышал, до смерти боится сегодняшнего дня.

— О, — он чуть развел руками и ухмыльнулся. — До подписи еще многое может случиться…

Слуга в этот момент спешно вернулся с прохладительным напитком и передал его господину. Я перевел взгляд с серебряного кольца на большом пальце точно в глаза Кайрена.

Впервые я улыбнулся ему по-настоящему, отчего он неуверенно дернул бровью. Теперь я точно знал, кто стоял за моим отравлением.

— И-и-и-а-а! — у ворот заржала испугавшаяся чего-то черная лошадь, вскочив на дыбы.

Въезжающую во двор карету дома Вельгардов резко дернуло, накренило и повело вправо. Ось с треском переломилась надвое. Колесо вырвалось из-под днища и полетело точно в упавшего прислугу.

Кто-то из присутствующих дам воскликнул, кто-то из мужчин выругался. Некоторых подобная картина совершенно не впечатлила: они даже бровью не повели.

Из окна кареты показалась тонкая женская рука с чуть бледной кожей и несколькими сдержанными золотыми кольцами на пальцах.

В этот же момент двор замер. Все просто застыло на месте. Лошадь уже давно должна была приземлиться на передние копыта, но вместо этого она зависла в воздухе.

Тяжелое колесо остановилось в пальце от прислуги. Опавшие листья с деревьев зависли в воздухе. Я мельком заметил маленького воробушка, что застыл на месте неподалеку.

Время остановилось рядом с каретой. Ее дверцы тем временем открылись, из полумрака кабины вышла стройная девушка с выразительной грудью и тонкой талией. Я сразу узнал в ней ту, с кем мне предстояло венчаться — Лиара Вельгард.

Она была одета в светлое платье и высокие сапоги на каблуке. Ее серебряные густые волосы, сверкая в лучах солнца, спускались водопадом ниже плеч. Они были идеально уложены без единой заколки или резинки. Их оттенок выгодно подчеркивал светлую кожу девушки и глубину бездонных голубых глаз, которыми она терпеливо смотрела на прислугу.

Тот все еще бледнел и ворчал что-то под нос, но быстро сообразил, что от него требуется. Он резко вскочил с земли и поспешил в сторону:

— Спасибо… Спасибо, госпожа!

Сосредоточенное лицо Лиары, с точеным подбородком и немного курносым носом, чуть разгладилось от напряжения. Она одобрительно кивнула.

Следом за девушкой из кареты вышел ее суровый отец, северный лорд и глава делегации Вельгардов — Винлар. Не зря он занимал свое место в иерархии. Мужчина без малого два метра ростом, был широк в плечах и одет в мех с черной кожей.

А в купе с его густой русой бородой и такого же цвета длинными волосами, он выглядел как образцовый пример северного воина. Может, чуть диковат, но полон сил и решимости. Взгляд тусклых голубых глаз заставил особенно болтливых умолкнуть.

Винлар бережно, будто боясь поранить, положил руку на плечо дочери и тихо проговорил:

— Хватит, Лиара, ты молодец.

В этот же момент Лиара расслабилась, а времени вернулся естественный ход. Лошадь ударила передними копытами о землю. Карета завалилась, едва не упав на бок. Колесо улетело вперед, врезавшись в стену, но не в слугу, как это должно было случиться. Воробей умчался ввысь, размахивая крылышками.

Лиара и Винлар, приветствуя всех на своем пути, подошли ко мне с дедом и остановились. Альдарион сразу встал и крепко пожал руку сурового северного воина, тот не проронил и слова.

Насколько мне подсказывала память, когда-то давно Винлар дал свое слово моему деду о помолвке между мной и Лиарой. На меня же северный воин посмотрел холодно, как на слабое звено договора.

Пока спасенный слуга приходил в себя, гости внимательно бросали заинтересованные взгляды на Лиару. И я тоже. Не знаю, как до остальных, но от моих глаз и ушей не укрылось то, как сбилось дыхание девушки, как посинели пальцы на ее руке, что она попыталась скрыть в рукаве.

Улыбка чуть коснулась уголков моих губ. А что? Новое тело, новая эпоха, безумно красивая невеста с не менее серьезным изъяном. Даже при всем желании, тут не заскучаешь

Глава 2. Невеста седьмого порядка

Пока мой дед что-то обсуждал с Винларом и еще несколькими мужчинами, что подошли к ним позже, я внимательно оценивал обстановку и смотрел на Лиару.

К сереброволосой девушке было приковано повышенное внимание двух родов. Виной тому, как я думал, не только ее сногсшибательная внешность, но и сама ситуация. Все ведь считали, что я ей не пара, и даже не скрывали этого.

Сама Лиара не то чтобы была хоть сколько-нибудь рада обстановке. Я уверен, она просто покорно исполняла волю отца и делала это ради своего клана.

Не успела Лиара, которая всё ещё чувствовала себя не очень хорошо, толком сориентироваться, и пройти к своему месту за столом, как рядом с ней нарисовался Кайрен. Он встал слева от нее и широко улыбнулся. Впрочем, лишнего себе и своим рукам не позволял.

Хотя вел он себя все еще достаточно вызывающе, будто это ему предстояло венчаться с Лиарой, а не мне. Конечно, многие замечали это, но кто бы сказал слово против?

Большинство, если не все, считали Кайрена, в отличие от меня, подходящим женихом. Тот же Радан лишь кидал высокомерные взгляды в мою сторону. Он был уверен, что мне не хватит духа вмешаться.

Кайрен умудрялся не только поддерживать непринужденную беседу с Лиарой, что самой девушке не очень нравилось, но и общаться с остальными гостями. Быть едва ли не в центре внимания.

Пока я вставал из-за стола и шел к девушке, слышал, что они обсуждали: турнир Академии, боевые контракты, а еще будущее самой Лиары.

Я подошел к ней и остановился совсем рядом. Куда ближе, чем позволил себе наглый Кайрен. Судя по не очень вдохновленному лицу с легкими следами усталости, Лиара от меня тоже ничего не ждала. Максимум, привычного робкого приветствия, с отведенным в сторону взглядом или из-под бровей с опущенной головой.

— Здравствуй, Лиара! Я очень рад тебя видеть, — произнес я, сопровождая слова уверенной улыбкой.

— Привет, — несколько озадаченно ответила девушка, глядя на меня с легким недоверием.

Я стоял напротив сереброволосой красавицы и внимательно рассматривал нежные черты ее светлого лица. А затем уверенно взял за руку, отчего она слегка вздрогнула. Но вырываться не стала.

Лица Кайрена и Радана, да и многих других, в этот момент нужно было видеть. Такое ощущение, что каждый только что проиграл в споре по кошелю золотых монет.

Я плавно, но несколько нагло провел пальцами выше по нежной коже и крепко взялся за тонкое запястье. Это заставило Лиару напрячься. Она раскрыла глаза шире обычного, едва сдерживая вырывающиеся наружу эмоции.

— Кассиус, что ты?.. — озадаченно спросила она.

А я чувствовал, как ее пульс возвращался в привычный ритм, после остановки времени рваными рывками. Это нехороший симптом.

— Отпусти ее, — процедил сквозь зубы Кайрен.

Он едва не скалился, глядя на то, как я держал Лиару за руку. Уверен, он бы многое отдал за такое прикосновение.

— Занятно, — ответил с ухмылкой я. — За руку девушку держу я, а краснеешь почему-то ты. Может тебе напомнить, чье имя стоит в договоре рядом с именем Лиары?

— Как ты смеешь?! — Кайрен побагровел от злости после моих слов. Кажется, у него даже дернулась бровь.

Несколько молодых гостей, что увлеченно наблюдали за нашей перепалкой, сдержанно засмеялись. Те, кто посмелее — в голос. Остальные сразу умолкли, стоило Кайрену бросить на них недовольный взгляд. Отвечать он мне не стал, лишь бросил хмурый взгляд и ушел.

— А когда мой тихий жених научился так разговаривать? — тихо спросила Лиара, судя по улыбке, крайне довольная тем, что Кайрен ушел.

— Утро оказалось крайне полезным, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Семь… слишком много, — сказал я совсем тихим шепотом.

— Что «семь»? — заинтересованно переспросила Лиара.

— Ровно столько ударов пропустило твое сердце, после того как...

Лиара вздрогнула, улыбка исчезла с ее симпатичного лица. И она так сжала меня за руку, что я не договорил. Девушка озадаченно нахмурила тонкие брови, а затем обратилась к своему отцу и моему деду:

— Отец, уважаемый Альдарион, до начала еще есть время. Могу я отлучиться с Кассом ненадолго?

— Да, дочь, — кивнул ей суровый северный воин.

— Разумеется, только не опоздайте, — ответил мой дед, едва сдерживая удивление, когда увидел, как Лиара сжимала мою руку. Хорошо еще, что он пропустил сцену с Кайреном. Хотя, может, и не пропустил...

Лиара молча развернулась и потянула меня за собой в сторону поместья. Кайрен лишь кидал в нас завистливые взгляды. А я хотел пошутить о том, что брачная ночь вообще-то после венчания, а не «до», но впрочем и такой вариант меня устраивал.

В маленькой гостиной, смежной с просторным залом, Лиара закрыла за нами дверь, строго посмотрела на меня и произнесла требовательно:

— Повтори, что ты сказал?

Вместо занудных объяснений, я взял со стола серебряный четвертак и подкинул его в воздух, тут же попросив Лиару:

— Останови монету.

Лиара вскинула руку. Она ждала объяснений, и внезапная просьба застала её врасплох, заклинание сорвалось с пальцев прежде, чем она успела подумать о последствиях. Монета зависла в полуметре над ворсом ковра, как и застыло пламя свечи, что стояла на столе. Лиара удерживала заклинание остановки времени три удара сердца. Затем расслабилась и отпустила его. Все вернулось к привычному ходу вещей. Монета упала, пламя начало извиваться.

Правая кисть девушки осталась неподвижной. Под бархатной светлой кожей проступила темно-серебряная полоса. Она медленно, будто против течения, поднималась от запястья к плечу. Сердце Лиары с каждым следующим ударом только замедлялось.

Ей внезапно стало так плохо, что ноги подкосились. Благо я был рядом и вовремя подхватил ее за талию. Затем быстрым движением надавил двумя пальцами на канал под ключицей.

Серебряная полоса остановилась перед сердцем. Лиара в этот момент тяжело дышала и потерянно моргала объемными ресницами. Я медленно провел ладонью по внутренней стороне ее руки, от плеча к запястью.

Остаток заклинания повернул назад и вышел из пальцев ярким веером серебряных искр. Тонкая кисть Лиары сразу же отогрелась, перестала трястись и синеть. Пульс тоже почти выровнялся.

— Что... Что это было? Касс, ты же не можешь...

— Спокойно, тебе нужно отдохнуть, — ответил я Лиаре, все еще придерживая ее за талию.

Девушка смотрела на меня, ожидая хоть каких-нибудь объяснений, и ее можно понять, когда ожидаешь увидеть робкого и немощного юношу, а встречаешь уверенного в себе человека, это сбивает с толку.

— Один из твоих каналов поврежден, и после каждого сильного заклинания он удерживает часть магии времени в себе. Это и есть причина твоих болезненных приступов.

— Откуда ты все это знаешь? — ошарашенно спросила она, разминая недавно замерзшую руку здоровой.

— Не имеет значения. Эта сила продолжает останавливать твою руку, а после добирается до сердца. На самом деле довольно распространенная проблема у сильных хрономагов. Так называемая хроноэрозия.

Всех подробностей Лиаре знать не обязательно. Я ведь вывел застрявшую магию собственными руками, без помощи маны. Принцип, в общем, всегда один — нужно знать, на какие акупунктурные точки давить, чтобы управлять маной в теле. По такому же принципу я вывел яд из собственного тела.

— Я помог тебе, но повреждения никуда не делись. В следующий раз приступ повторится, — предупредил я Лиару.

Она, судя по несколько более сосредоточенному лицу, чем обычно, все еще ждала привычной слабости, какая у нее закономерно наступала всякий раз после заклинания. Но ее все не было.

Насколько я понимаю, целители Вельгардов умели поддерживать ее сердце и ждали, пока остаток заклинания рассеется естественным образом. Обычно это занимало прилично времени. Я же справился за несколько секунд. Конечно, это удивило Лиару.

Она впервые за все время посмотрела на меня как на человека, способного помочь. Я буквально прочитал в ее насыщенно-голубых глазах молчаливую просьбу о помощи. Девушка, видимо, просто не могла подобрать нужных слов.

Я, удерживая ее за талию гораздо дольше необходимого, сообщил:

— Полное лечение потребует нескольких личных встреч и тесного контакта, — на последних словах я улыбнулся.

Чем вогнал Лиару в краску с еще большей легкостью, чем вывел из ее поврежденного канала заклинание времени. Девушка, видимо, ощутив румянец на щеках, поспешила высвободиться.

Она ловко подняла с пола серебряную монету и положила на стол. Затем решительно посмотрела мне в глаза с легким блеском недоверия:

— Кассиус Орд, давай повторим опыт? — скорее не предложила, а потребовала она, причем очень официальным тоном. Так волновалась, будто правда был повод мне не доверять.

— Легко, — согласился я, — но мне снова нужно прикоснуться к тебе.

Лиара кивнула, чуть смущенно отведя взгляд в сторону. Так она забавно это делала, а еще слегка хмурила курносый носик.

Я взял монетку со стола и подбросил. Только она описала полет по дуге вверх и начала падать, как зависла в воздухе. Лиара продержала время застывшим недолго. Монета закрутилась в воздухе и упала на ковер.

Не дожидаясь, пока девушке станет плохо, я быстро перекрыл двумя пальцами канал, но не под ключицей, а уже на запястье. Серебряная полоса успела пройти только по кисти. За счет этого мне удалось сократить остановку сердца всего лишь до одного удара.

Дальше я хорошо отточенным движением надавил на акупунктурную точку запястья и еще одну, у основания пальцев. Серебряная полоса, пульсировавшая под кожей, легко вышла через пальцы Лиары завихрением серебряных искр.

Сердце девушки сохранило ровный ритм. Она сразу уверенно выпрямилась, все еще не до конца веря в происходящее. Несколько раз Лиара сжала согревшуюся ладонь, потрогала ее здоровой и, только убедившись, что ей не кажется, спросила:

— Сколько будет стоить дальнейшее лечение? — воспитание не позволяло ей даже думать о безвозмездной помощи с моей стороны.

Не снимая руку с талии Лиары, я опустил взгляд с ее лица чуть ниже.

Тонкую шею девушки обвивала цепочка из белого золота, удерживающая крупный неограненый кристалл. Камень был почти прозрачным. Разве что в его глубине переливались едва заметные всполохи голубого и фиолетового, будто запертый внутри осколок северного сияния.

Лиара бережно прикоснулась к волшебному камню, а затем ошеломленно посмотрела на меня.

— Кристалл, я не могу... Без него я... — Лиара терялась в собственных мыслях. Но собралась и спросила: — А зачем он тебе? Я же знаю, что целители признали твои каналы безнадежно разрушенными.

— Верно, — спокойно подтвердил ее слова я, и признался: — Я собираюсь их восстановить.

— И для этого тебе нужен кристалл? — удивилась Лиара. — Он способен один раз вернуть мое тело на три секунды назад. Я берегу его на случай, если очередной приступ остановит мое сердце. Он... Он спасет мою жизнь, если что-то пойдет не так.

— Лиара, я бы ни за что не предложил тебе рисковать своей жизнью, — я взял ее за руку и, улыбнувшись, посмотрел в бездонные голубые глаза. — Я вылечу причину твоих приступов, и кристалл тебе уже никогда не понадобится.

Лиара протянула руки за голову, под серебряные волосы. Она с почти бесшумным щелчком расстегнула цепочку, но пока придержала кристалл в ладонях.

— Касс, обещай, что закончишь мое лечение и поможешь во время следующего приступа, — едва не дрожащими губами тихо произнесла она.

— Даю слово, — и я накрыл ее пальцы своими. — Не волнуйся, Лиара, я не позволю своей будущей жене погибнуть.

Лиара нерешительно заглянула мне в глаза, и всякое сомнение ушло с ее милого лица. Она чуть улыбнулась и передала мне кристалл.

Я уже сделал для нее то, чего не смогли все целители Вельгардов.

— Я верю тебе, — произнесла она, когда мы шли обратно во двор.

Перед самой дверью Лиара заметила, что я все еще держал ее за кончики пальцев. Она на секунду зависла, дождалась моей довольной улыбки и только после этого освободила пальцы.

***

Вместе с Лиарой мы сидели во главе стола и ждали начала торжества. Уже собрались все гости и уселись по своим местам. Разговоры почти стихли, все вот-вот должно было начаться.

Перед началом слуга Кайрена разносил ритуальное вино. Я еще издалека узнал тот же сладковатый запах, который оставался во рту после смерти прежнего хозяина.

Вскоре все массивные кубки и легкие бокалы для женщин были наполнены бордовым напитком. Я высоко поднял кубок вместе со всеми, но не спешил пить. Вместо этого я пролил лишь одну каплю на белый цветок в центре стола.

Лепестки бутона сразу почернели и завяли, покрывшись кривой паутинкой черных узоров. Разговоры стихли, все начали переглядываться, кто-то о чем-то перешептываться.

Всем было понятно, что меня хотели отравить.

Не дожидаясь реакции деда, что уже грозно хмурился, и сурового отца Лиары, который будто выискивал взглядом, кому оторвать голову за подобную подлость, я встал из-за стола. Сделал лишь два шага и поставил отравленный кубок прямо перед Кайреном.

— Ну, дорогой гость! Предлагаю тебе первым выпить за здоровье жениха.

Повисла гробовая тишина. Я слышал, как судорожно колотилось сердце Кайрена — еще одна особенность целителей, если уметь слушать. Однако он умудрился сохранить на лице спокойную улыбку.

Тот самый слуга, с большим серебряным кольцом на пальце, медленно отступил, а затем рванул с места и помчался к выходу со двора.

Тонкая, словно клинок, белая полоса огня сорвалась с пальца Кайрена. Она мгновенно, как удар молнии, пересекла половину двора и удавкой застыла на шее беглеца.

Спустя удар сердца огненный поводок вспыхнул ярчайшим красным пламенем и оборвал жизнь слуги раньше, чем тот мог бы признаться в содеянном.

Сердце Кайрена забилось быстрее. На его висках и ладонях выступил пот. Он быстро сообразил что к чему, и попытался обратить ситуацию в свою пользу. Парень вскочил и, тыкая пальцем в сторону трупа, нарочито громко и возмущенно, будто неумелый актер в театре, прокричал:

— Предатель! Как можно было столь низменным способом пытаться убить главного виновника торжества?!

Никто из гостей не решился спорить с Кайреном. Хотя многие прекрасно знали, что вряд ли слуга мог заниматься самодеятельностью.

Лиара брезгливо, чуть прикрывая рот рукой, посмотрела на обгоревшее тело слуги. Затем на Кайрена. И без слов все было понятно. Девушка настолько разочаровалась в наследнике дома Рейнар, что больше с ним никогда не захочет пересечься.

Винлар, суровый отец Лиары, грозно возвышался над столом. Кажется, от сиюсекундной расправы над Рейнаром его сдерживали лишь два фактора. Первый — прямых неоспоримых улик пока не было. Второй — убей он наследника дома Рейнар, и между знатными домами начнется кровопролитие.

С трудом сдерживая гнев, жесткий северный воин обратился к распорядителю, который, как и полагается, был в числе гостей:

— Я требую, чтобы вы составили протокол. Занесите в него все! Почерневший обережный цветок, отравленный кубок и убитого, я так полагаю, свидетеля, — последние слова Винлар едва не прорычал, с понятным намеком глядя на Кайрена. Затем он перевел взгляд на слуг: — Немедленно уберите стул Кайрена с нашей стороны стола.

— Да, господин, — закивали слуги и поспешили к стулу.

У наследника дома Рейнар все было написано на лице. Он прекрасно понимал, что, несмотря на представление с предателями, теперь все собравшиеся считали его виновным в трусливой попытке убийства на мирном торжестве.

Более того, суровый северный лорд Винлар ясно дал понять, что дом Вельгард в ближайшее время сделает все, чтобы разорвать с домом Рейнар любые отношения.

Я тем временем перелил остаток яда в маленький флакон и убрал во внутренний карман, где уже покоился кристалл времени.

* * *

После банкета, который уже официально закончился, но само венчание еще не состоялось, я нашел деда и обратился к нему:

— Мне нужна самая сильная жизненная эссенция, которая осталась в доме.

Старик долго и сосредоточенно смотрел мне в глаза. Он медленно вынул из кармана жилета серебряный портсигар, задумчиво коснулся пальцем гравировки и негромко произнес:

— С твоими разорванными Каналами чистая эссенция может разорвать тело изнутри. Любой лекарь назовет это самоубийством, — дед сделал короткую паузу, цепко вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь разглядеть в нем того прежнего, вечно испуганного мальчика. Но не нашел. — Однако сегодня ты вел себя так, будто знаешь об этом мире куда больше меня. Ты уверен?

Я ответил ему прямым, спокойным взглядом, в котором не было ни тени сомнения, это убедило деда. Он открыл портсигар, достал оттуда ключ и протянул мне.

— Спасибо, — я принял ключ и поблагодарил его.

Что-то мне подсказывало, что ради меня он был готов на все, даже отдать столь ценную вещь, ведь жизненная эссенция вполне могла залечить одну смертельную рану.

Я уверен, и Кайрена бы он убил, лишь за один косой взгляд, но в мире знатных домов все несколько сложнее, и одно убийство может запустить целый каскад кровопролития.

Взглянув на ключ, я немного порылся в памяти своего нового тела и пошел на второй этаж. Мне нужна была картина с изображенным на ней горным пейзажем и несколькими медведями. За ней скрывался сейф.

Глава 3. Первая капля маны

Окна коридора второго этажа прикрывали тяжелые бежевые портьеры. Я остановился у небольшой картины в резной раме, что красовалась на стене.

На ней, как и у меня в памяти, синели заснеженные горные пики, а у пенящейся на перекатах реки бродили медведи. Я провел пальцами по гладкому дереву рамы. В самом низу обнаружился едва заметный выступ, чуть пружинящий. Я нажал на него.

Сухой щелчок, картина дрогнула и отошла от стены. Я отодвинул ее в сторону. За ней находилась дверца сейфа, судя по рисунку печатей и небольшим кристаллам маны в них, артефактного сейфа.

В тот момент, когда я вставил ключ в скважину, за спиной появился дед. Альдарион ничего не говорил, он просто смотрел и спокойно ждал.

На многочисленных полках сейфа томились не совсем обычные мази и зелья, с помощью которых годами поддерживали это слабое тело. В глубине сейфа был спрятан флакон с густой золотой эссенцией.

— Сверкает, как золотой самородок, — тяжело вздохнув, сказал дед. — Я берег эссенцию на случай смертельной раны. Так зачем она тебе, внук?

— Я хочу стереть мерзкие ухмылки с лиц гостей во время церемонии.

— Ха, серьезное заявление, — впервые на старческом лице Альдариона появилось некое подобие улыбки. Он подошел к сейфу, досталфлакон эссенции, передал мне, и сказал напутственное слово: — Только побереги спину, внук.

Ни о какой спине он, конечно, не беспокоился. Имел в виду, чтобы я не брал на плечи больше, чем способен вывезти. И я могу понять деда: он не привык, чтобы его внук хоть как-то себя проявлял.

— Мне нужно побыть одному, — сказал я.

Дед окинул меня оценивающим взглядом. На миг мне показалось, что его глаза сверкнули неподдельным испугом. Я сделал вид, что ничего не заметил, пусть привыкает к тому, что внук твердо знает, чего хочет.

— Комната в твоем распоряжении, — дед указал рукой на ближайшую дверь, а затем посмотрел на слуг, что работали в коридоре, и велел меня не беспокоить.

Кивнув, я вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Развязал и снял удавку на шее, что называется галстуком. Потом избавился от стильного, но сковывающего движения камзола.

Я подвинул деревянный стул с мягкой обивкой к столу, несколько секунд приготовлений, и вот передо мной три вещи: тот самый яд из кубка, кристалл времени и золотая эссенция жизни.

Я вынул из камзола несколько длинных булавок, протер их и проверил острие. Затем расстегнул рубаху и одну за другой ввёл их под кожу вдоль разрушенного канала.

Немного щипало в местах прокола, но это такой пустяк. Главное, что булавки полностью перекрыли ответвление и путь к сердцу. Для яда остался лишь один выход — через Канал к проколу в левой ладони.

Я ввел каплю яда прямо в начало Канала, и придержал булавку, перекрывающую путь к сердцу. Разрушенный Канал когда-то давно сначала зажил неправильно, а затем еще и как попало зарубцевался, только укрепив серьезное увечье.

И теперь, чтобы восстановить Канал, сперва нужно было его разрушить. Избавиться от рубца, ослабить в тех местах, где он зажил, вместо того, чтобы тянуться дальше.

Это огромный риск. Но я прекрасно знал, что делал. С моим-то опытом за плечами.

Черная полоса яда, напоминающая извивающуюся пиявку под кожей, дошла до твердого рубца и уперлась в него. Потребовалось какое-то время, чтобы она проела в нем проход.

Затем яд черной полосой двинулся дальше. Он шел по тому пути, который я оставил для него с помощью булавок. Дальше я крепко сдавил ладонь, нажимая на акупунктурные точки, и выпустил остатки яда через прокол.

И это только начало. Весь непростой процесс держался на точности. Яд должен был разъесть рубец Канала, но ни при каком раскладе не должен добраться до сердца. А эссенция, что золотым блеском сверкала во флаконе, должна правильно заживить стенки до того, как проход стянется естественным образом.

Кристалл времени нужно успеть разбить ровно через три секунды, после того, как единственное правильное состояние на миг зафиксируется. Ошибка в половину удара сердца оставит меня навсегда без Каналов или убьет.

Проделав первую удачную попытку по частичному разрушению Канала, я приступил к следующей. Снова запустил в свое тело яд, который черными линиями полз по разрушенному Каналу. Он добрался до рубца и разъел его окончательно.

Не самый простой и приятный процесс. Тело сводило судорогой, из носа шла кровь. Но я продолжил двигать булавки в ритме пульса, не обращая внимания на боль и жар.

Современные целители уже давно остановили бы яд и снова запечатали Канал. Я же, зная древний порядок, выдерживал каждый шаг до нужного мгновения.

Я выдавил остатки яда через прокол на ладони и потянулся к флакону. Рубец больше не перекрывал канал, но повреждённые стенки уже начинали стягиваться. Я поднес флакон ко рту и одним залпом выпил эссенцию, освободив емкость до дна. На миг мне показалось, что мир окрасился золотистыми оттенками.

Не теряя концентрации, я резко выдергивал из тела булавки и втыкал в другие места. Приятное тепло медленно проходило золотой линией по освобожденному пути. Оно заживляло стенки Канала и закрепляло их новую, теперь уже правильную форму.

Я прижал кристалл времени к началу канала в тот самый миг и выждал ровно три секунды. Проход почти сумел закрыться, но я надавил сильнее и сломал кристалл.

Откат вернул мое тело к моменту, когда стенки уже зажили, а канал еще оставался открытым. Трехсекундный откат целого тела требовал колоссального запаса маны.

Большая часть ушла на заклинание времени. Оставшийся импульс я направил по восстановленному каналу. Разгоряченная мана прошла через него и впервые достигла пустого ядра, чем и запустила его.

Ощущения сравнимые с тем, как впервые сделать глубокий вдох. Впервые шагнуть к высокому обрыву и посмотреть вниз. Впервые познать удовольствие, от которого кровь бурлила вином в жилах, а мысли путались в голове.

Канал был открыт. В пустом ядре появилась первая капля маны.

Я откинулся на спинку стула и несколько секунд просто наслаждался этим ощущением, провёл ману по восстановленному каналу, вернул обратно и повторил ещё раз, уже медленнее. Она слушалась каждого движения моей воли, и я поймал себя на широкой улыбке.

Передохнув несколько минут, я приготовил малое восстановление. Эта формула подстёгивала живую ткань, ускоряя её заживление, и сейчас прекрасно подходила для проверки. Я направил крохотную часть маны к проколу на ладони. Тусклый алый свет коснулся краёв ранки, и кожа сомкнулась.

Я провёл большим пальцем по зажившему месту и довольно хмыкнул. Всё получилось именно так, как я задумал.

Более того, теперь я имел рабочее заклинание и даже знал, как его превратить в оружие. В дверь вдруг раздался приглушенный стук. Я знал, что это пришла Лиара, чтобы проверить меня. Услышал ее шаги, когда она приближалась.

— Входи, — сказал ей мягко.

Дверь открылась, и сереброволосая девушка зашла в комнату. Она, увидев мою открытую грудь, чуть засмущалась. Мягких щек коснулся нежный румянец. А потом брови Лиары дернулись, она увидела почерневшие булавки на столе и кровь на моей расстегнутой рубахе.

Девушка уже хотела дернуться из комнаты, чтобы скорее позвать врача, но я встал и остановил ее. Затем усадил ее рядом и положил два пальца на поврежденный канал под ключицей.

Я выпустил немного маны из ядра и прогнал по каналу, чтобы выпустить в Лиару живительный импульс. Остаток малого восстановления прошел по первой трещине ее канала и залечил разрыв.

Пусть у меня все еще какие-то крохи маны, но поразительная точность и древние знания позволили мне даже с этой простой формулой вылечить хроноэрозию канала. В прошлой жизни я много раз исцелял хрономантов.

— Лиара, как ты себя чувствуешь? — спросил я, застегивая рубашку, чтобы лишний раз не смущать девушку.

— Эм… Отлично, — она водила пальцами ровно в том месте, где мгновение назад слабой болью все еще напоминал о себе разрыв в канале.

— Попробуешь? — я вынул из камзола серебряную монету и подкинул в воздух.

Лиара остановила монету, когда та ещё поднималась. Не дольше, чем на один удар сердца. После монета еще немного пролетела вверх и помчалась вниз.

После использованного заклинания рука девушки осталась теплой, я чувствовал это собственными пальцами. Серебряная полоса под кожей больше не появлялась.

— Я рад, что тебе лучше. Но вылечен только первый поврежденный участок, — объяснил я.

— Угу, — робко кивнула Лиара. — А дальше?..

Я медленно провел большим пальцем по внутренней стороне ее тонкого запястья и несколько нагло, глядя прямо в глаза с «коварной» улыбкой, сообщил:

— Полное лечение потребует более близких контактов.

Лиара чуть дрогнула. Мельком я заметил, как булавка рядом с моим бедром вмиг покрылась рыжей ржавчиной, а затем и вовсе истлела от времени в пыль, оставшись тусклым пятнышком на тканой обивке.

Любопытно. А еще интереснее, что сереброволосая красавица даже не подумала выдернуть миниатюрную ладонь из моей руки.

— Как скажешь, целитель, — загадочно улыбнулась она, чуть крепче прижавшись ко мне.

Ровно в этот момент из приоткрытого окна до нас донесся громкий звук удара в церемониальный колокол.

— Нам пора, — сказал я.

Я надел камзол, Лиара помогла мне с галстуком, не стесняясь лишних прикосновений. А после мы вместе вышли на задний двор, где нас уже ждали.

Немного формальностей, немного подготовки, и вот мы с Лиарой уже стояли на мраморном подиуме, а перед нами распорядитель в стильном деловом костюме, что чуть напоминал рясу. Все внимание гостей было приковано к нам, и я не скажу, что люди были рады. Радан и Кайрен, казалось, едва от желчи не захлебывались.

— Кассиус Орд и Лиара Вельгард, — распорядитель громко объявил наши имена.

Затем он подошел к большому кристаллу, что возвышался на каменном постаменте, излучая легкое свечение, и приложил к нему специальные знаки.

Серебряное свечение кристалла, которое шло лишь с его левой половины, подтвердило седьмой порядок таланта Лиары. Очень высокий потенциал. Гости, что были настроены более положительно, не смогли сдержать улыбок, кто-то даже радостно похлопал в ладоши. Праздничное событие, все-таки.

— Винлар, желаете что-нибудь сказать? — предложил распорядитель, глядя на сурового отца Лиары. — Это не обязательно, но мы же чтим традиции.

— Кхм-кхм, — громогласно прокашлявшись в кулак, Винлар встал из-за стола и вытянулся во весь рост. В моменте он напомнил грозный и неприступный горный пик, а затем заговорил, глядя на любимую дочь.

— Лиара! Долг перед родом превыше всего, и ты доказала, что достойна носить наше имя, — громко произнес северный лорд. — Ты приняла волю клана без жалоб и сомнений, как подобает Вельгардам. Я горжусь тобой, дочь!

Винлар чуть нахмурился, обводя взглядом притихших гостей, не все из них находили в себе силы даже на натянутую улыбку.

— Наш род всегда выплачивает долги, держит слово. Однажды отец Кассиуса спас мою жизнь ценой своей, это было на границе… Впрочем, не о том. Я до сих пор помню его подвиг и благодарен до глубины души. Именно поэтому я пообещал Альдариону, что когда придет время, выдам свою дочь замуж за его внука. Как я уже сказал: Вельгарды держат не только северный рубеж, но и свое слово. — Винлар звонко ударил себя в грудь на выдохе и высоко поднял кубок, едва не расплескав темно-бордовый напиток.

Я быстро сопоставил по чужой памяти дату, когда погиб отец, с возрастом Лиары. Что-то мне подсказывало, что в момент обещания Винлар даже не подозревал, что у его дочери будет столь высокий порядок, что она сама сможет стать величайшим магом.

Думаю, именно поэтому он не был настолько рад, насколько обычно радуются добрым событиям северные воины. Но клятва нерушима — и именно эта мысль тянулась через всю речь отца моей невесты.

Не утаился от меня и суровый взгляд Винлара, когда он посмотрел на меня. Северный лорд до сих пор считал меня недостойным руки своей дочери. Но это только «пока».

После слов Винлара распорядитель прикоснулся к огромному кристаллу, и вторая его половина окрасилась в едва видимый белесый цвет. Он означал, что у меня нулевой порядок таланта.

Догадки, слухи и домыслы подтвердились. Теперь у всех гостей перед глазами сверкал неоспоримый факт того, что жених, то есть я, обладал нулевым потенциалом.

За столом Ордов послышались смешки. Один из старших родственников осадил молодых, и те заговорили тише. Вельгарды перешёптывались между собой, поглядывая на Лиару, на нескольких лицах я заметил откровенное сочувствие. Сама девушка приняла результат спокойно. Она уже знала, на что способен её жених, и белёсое свечение кристалла вряд ли могло её переубедить.

— Тишину, дамы и господа, — мой дед поднял кубок, постучав по нему ножом. После посмотрел на меня: — Кассиус, береги Лиару, как зеницу ока, и в горе, и в счастье. Всегда помни, благодаря кому состоялся этот союз, и… И чти традиции предков. Лиара, будь для Кассиуса надежной опорой и родственной душой. Пусть этот союз укрепит связь наших домов! — Альдарион закончил речь и опустошил кубок.

Лиара первой поставила подпись на документе. Она сделала это спокойно и без принуждения. После ее отец поднялся к нам. Он внезапно прикусил свое запястье и оросил алой кровью массивный перстень-печатку с гербом Вельгардов. Им же он ударил в договор, чем подтвердил его легитимность. Несколько диковато, но таков северный обычай.

Кайрен в этот момент совсем перестал улыбаться. До него, кажется, начало доходить, что все серьезно. Молодые Орды смотрели на меня с еще большей ненавистью. Разумеется, ведь бездарный целитель из младшей ветви сумел получить то, чего не смогли добиться куда более сильные и перспективные женихи.

Следующим подпись должен был поставить я, но тут Радан Орд встал из-за стола и подошел ближе к деду. Он совершенно неискренне поздравил деда и меня, а затем еще колко уточнил:

— Здорово, что вы сумели так выгодно продать собственную слабость.

— Да как ты смеешь, щенок? — не вставая из-за стола, едва не прорычал на него дед. — В былые времена тебе бы снесли голову за дерзость…

Радан совершенно не обратил на это никакого внимания. Он подошел к мраморному подиуму и ловко на него запрыгнул, игнорируя ступени.

Кайрен, ближайший друг Радана, с интересом наблюдал за происходящим, как и большая часть Ордов.

Радан пафосно повернулся к столам, за которыми сидели гости. Он поправил темные вьющиеся волосы и начал уверенно говорить:

— Может быть, еще не поздно, а, господа? Может, если наш любимый Кассиус не поставит подпись, то мы сможем освободить Лиару от мезальянса и сохранить остатки достоинства рода? Мне просто стыдно за всем этим смотреть, вам, я думаю, тоже!

Кайрен одобрительно улыбнулся и посмотрел на меня так, что если бы взглядом можно было резать, то у меня было несколько ран. Большая часть Ордов, как и другие гости, явно были согласны с дерзкими словами, что прозвучали со сцены.

— Радан, повторишь эти слова, глядя мне в глаза? — грубо спросил я, жестом показавЛиаре и деду не вмешиваться.

Радан, резко развернувшись на месте, бодрым шагом подошел ко мне. Он напрягал желваки и тяжело дышал, глядя мне в глаза с вызовом. Он не привык, чтобы неуверенный, зажатый и робкий изгой так себя вел.

Дорогой родственник ничего не сказал. Он резко выкинул правую руку вперед, будто ловил мяч, и крепко сжал меня за плечо.

Радан сжимал моё плечо всё сильнее, наполняя пальцы маной. Я стоял прямо и с улыбкой смотрел ему в глаза. Он уже навалился на меня всем весом, а мои колени даже не дрогнули.

Он собирался поставить меня на колени перед Лиарой и её отцом, чтобы тут же потребовать расторгнуть договор. Сорвать помолвку, выставив меня жалким слабаком, вот чего добивался дорогой родственник. Ради этого он сейчас так старательно впивался пальцами в моё плечо.

На виске Радана выступила капля пота. За ближайшим столом стихли смешки, зато со стороны Лиары я услышал тихий, довольный смешок. Я улыбнулся шире и накрыл сжимавшую моё плечо кисть своей ладонью.

— Если хотел поздравить меня с помолвкой, мог просто пожать руку.

Глава 4. Одно заклинание

Радан еще сильнее сжал мое плечо, направил в него больше магии. Я поддался вслед за его хваткой, вошел внутрь ловким движением и нажал пальцем на перенапряженное запястье, точно в нервный узел.

Усиленную магией руку Радана тут же свело судорогой. Он дернул бровями, не веря, что это вообще с ним происходит. А потом нелепо попытался сжать кулак, но пальцы только дёрнулись.

Я мощно ударил его носком под колено. Нога подломилась, и Радан, с ужасом на лице, упал прямо передо мной, неуклюже размахивая непослушной рукой.

— Очень мило, что ты решил поздравить меня, упав на колени, — сказал я с довольной улыбкой.

— Касс, хватит!

— Эй!

Двое других молодых Ордов, примерно мои ровесники, повскакивали из-за столов и помчались к мраморному подиуму. Они очень спешили, чтобы их негласный лидер Радан не опозорился на глазах у всех еще больше.

Радан попытался подняться. Я схватил его за руку, быстрыми тычками надавил поочередно на несколько акупунктурных точек, и податливой куклой направил «дорогого» родственника навстречу первому из парней.

Радан и тот, чье имя я не собирался вспоминать, ударились друг о друга и упали со сцены на каменную брусчатку. Лиара в этот момент хотела вмешаться, но поймала мой взгляд, кивнула и осталась на месте. Приятно, когда тебе доверяют довести начатое до конца.

Второму парню я легко подсек ногу стулом, что стоял неподалеку. Кажется, его недавно принесли прислуги, чтобы распорядитель мог присесть. Так уж вышло, что и этот второй Орд улетел со сцены. Причем упал ровно на этих двоих, что все еще валялись перед подиумом.

Их лица краснели от злости, они пыхтели, пытаясь встать и путались друг в друге, а гости за столами не знали, как реагировать. Приглушенные смешки Лиары, звучавшие за спиной, приятно поднимали мне настроение.

Зная о том, что троица будет обездвиженной еще достаточно времени, я, не спеша, под внимательные взгляды собравшихся, взял кубок со стола и вернулся к Радану. Передал его ему и сказал:

— Хотел поздравить?

Радан скорчился, посмотрел на кубок, попытавшись выплеснуть его содержимое на меня, но только выронил из рук. Немного бордовой жидкости попало на двух Ордов.

Молодые гости замолчали первыми. Им уже было не до смешков, они уже не смотрели на меня так, как прежде, когда видели во мне только безобидного изгоя и возможность поупражняться в остроумии.

Ровно в этот момент тишину нарушил громкий хлопок. Это тяжелый кулак Винлара ударил о стол. Северный воин не смог сдержать эмоций и, широко раскрыв рот, громогласно засмеялся, не жалея сил.

Остальные Вельгарды, что сидели по правую и левую руки от северного лорда, тоже взорвались хохотом. Особенно громко и безудержно смеялись боевые маги.

Старшие Орды недовольно отводили глаза в сторону, будто бы ничего такого не произошло. Ну да, конечно, ведь всего лишь какой-то недомаг-калека только что поставил их наследников на колени, не применив магии.

Дед выпрямился в кресле. Легкая улыбка чуть проступила на его морщинистом лице. Альдарион очень хотел вмешаться, но был доволен тем, что так и не успел.

Винлар, вдоволь насмеявшись и запрокинув еще один кубок, посмотрел на меня иначе. Так, как еще никогда не смотрел. В его тусклых голубых глазах я прочитал еще далеко не уважение, но огоньки интереса точно.

Лицо Кайрена же почти не выражало эмоций, он только отвел взгляд в сторону, а затем смял серебряную чашу голой рукой. И будто бы обратил на это внимание только когда услышал хруст металла. Он небрежно отложил чашу и встал из-за стола. Под внимательные взгляды Кайрен вышел в центр.

Почерневший цветок, бегство слуги и то, как Кайрен быстро его прикончил — все это уничтожило репутацию наследника дома Рейнар. А еще Вельгарды отодвинули его со своей стороны стола на противоположную.

Если Кайрен сейчас уйдет, то за ним навсегда останется попытка отравить соперника на мирном торжестве. Он уже был загнан в угол и, судя по задумчивому выражению лица, срочно пытался придумать, как выкрутиться.

— Знаю… — начал он спокойно. — Я знаю, о чем вы думаете: «Он хотел его отравить, а когда не вышло, убил собственного слугу». — Кайрен обернулся и посмотрел на меня.

— Все именно так, — решительно ответил я.

— Вот! Вот! Вы слышали?! Кассиус наконец-то набрался смелости, чтобы обвинить меня. И поэтому, — он прокашлялся и заговорил громче, — Я прошу… Я требую суда поединком!

Суд поединком — это древнее право Дессара, которое позволяет смыть обвинение кровью. Память мне подсказала.

— Кайрен, ты хорошо подумал? — спокойно спросил распорядитель.

Наследник дома Рейнар посмотрел на главу Вельгардов, на старейшин двух домов, а затем повернулся к распорядителю:

— Кассиус — лжец! И я готов поставить на кон собственную жизнь, чтобы это доказать, — решительно проговорил Кайрен, сверля меня взглядом. — Я смою клевету кровью. Если боги на моей стороне — ты сдохнешь.

Кайрен был уверен, что разорвет меня за один удар и вернет себе доброе имя. Что же, удачи ему.

Распорядитель раскрыл кодекс на нужной странице и заставил Кайрена повторить условия, как того требовали обычаи. После он вчитался в текст и заговорил:

— Напоминаю, что убийство в таком поединке законно. Род проигравшего теряет право мстить победителю и его семье. Такая месть считается кровным позором и карается короной.

— Да-да, все мы прекрасно знаем правила, — раздраженно проговорил Кайрен, едва сдерживая злобу.

— Тогда жду вашего знака.

Кайрен решительно подошел к распорядителю и резко поставил свой знак под условиями. И тем не оставил мне права отказаться. Теперь, когда под условиями есть печать, гости заметно поутихли.

Наследник дома Рейнар ясно дал понять, что не блефует, а действительно готов пойти на столь решительный шаг. Кайрен обвёл гостей взглядом, словно уже оправдался перед каждым. При его преимуществе готовность выйти на поединок стоила немного. Теперь оставалось объяснить это ему самому.

Кстати, после того, как Кайрен поставил печать, он подошел к Радану и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. На двух молодых Ордов он даже не посмотрел. Видимо, совсем перестал уважать после их нелепой попытки меня одолеть.

Чуть позже среди гостей зазвучали смешки и обсуждения. Кайрен, как я помнил, уже достиг второй ступени, а его огненный дар имел четвертый порядок.

Одни гости не стеснялись называть вызов казнью, другие предлагали делать ставки и считать, сколько продержится «бесталанный целитель».

Дед встал между мной и Кайреном. Как и всегда, он намеревался меня защитить.

— Дед, я слишком долго прятался за твоей спиной. Дай мне закончить.

Альдарион внимательно посмотрел на меня. Я выдержал его взгляд, и после короткой заминки он отступил.

Затем подошел к распорядителю и уверенно поставил уже свою печать под правилами Суда поединком.

И только я оторвал печать, как Кайрен вытянул меч, который ему мгновенье назад принес другой слуга, и покрыл кромку узкого клинка белым огнем.

Я уже видел, как эта магия убила слугу, и знал о задержке между касанием пламени и вспышкой.

Собравшиеся гости постепенно вставали из-за столов и подходили к месту будущего поединка, образовывая круг арены. Через несколько минут и мы с Кайреном вышли в центр. Он по-прежнему держал меч с тонким клинком и огнем на острие.

Я снял камзол, галстук и передал Лиаре. Она охотно взяла одежду, наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

— Кассиус, я не знаю, что ты задумал, но не вздумай погибнуть. Иначе кто будет меня исцелять? — улыбнулась сереброволосая девушка и вышла из круга.

— Касс, — меня окликнул Винлар и продемонстрировал огромный двуручный топор, которым, наверное, только такой здоровяк, как он, и мог биться. — Этот топор видел десятки битв, одолжить тебе оружие?

— Спасибо, не стоит, — усмехнулся я, понимая, что это тело и взмахнуть такой громадиной не сможет.

— Велеть слугам принести меч? — меня позвал дед. — Или… Ты что, собрался сражаться без оружия?

— Верно, без оружия, — подтвердил я.

Реакцию гостей нужно было видеть. Почти все смотрели на меня, как на безумца, который хотел сигануть вниз с обрыва на острые камни. Другие, как, например, Вельгарды, только улыбались с предвкушением. Они точно знали, что помирать я не собираюсь, и очень жаждали увидеть, как выкручусь из заведомо проигрышной ситуации.

Радан смотрел на меня с еще большей ненавистью. Он напрягал желваки и часто держался за руку, которую я ему «осушил». Скорее всего, он сам сейчас очень хотел быть на месте друга. Двое молодых Ордов тоже кидали на меня недовольные взгляды, но их запал после случившегося заметно поутих.

— Да начнется Суд поединком! — объявил распорядитель и шагнул назад, выйдя из круга.

Кайрен крутанул мечом в сложном движении, играл на публику. Затем перехватил его, направив вдоль руки. Он напитал клинок маной, отчего белое пламя на лезвии вспыхнуло ярче, редкие искры посыпались на пол.

Я прекрасно понимал, что маны у меня есть ровно на одно малое восстановление. Одна ошибка будет стоить мне жизни, а значит, все нужно сделать идеально. Чтобы сблизиться, мне необходимо чем-то пожертвовать.

Кайрен злобно оскалил ровные зубы и рванул вперед. Приближаясь ко мне, он сделал резкий выпад. И, продолжая движение по инерции, выстрелил прямым уколом острия мне точно в сердце.

Вместо попытки увернуться я резко, как только мог, сместился вправо и сделал решительный рывок вперед. Прямо на меч.

Огненный клинок свистнул, с него выстрелил сноп искр, опаляя рубаху и обжигая кожу. Четверть удара сердца, и острие пробило кожу. Металл скользнул по плоти, рассекая ее и царапая кости.

Боль огненными струями разбежалась по плечу, запахло жареной плотью и свежей кровью.

Кто-то из зрителей воскликнул.

Я сжимал зубы, игнорируя боль. Навалившись всем весом, схватил клинок и тем лишил Кайрена возможности отступить. Расстояния между нами больше нет. Свободную ладонь я с хлопком положил на грудь врага.

Всю свою Ману я вложил в Малое восстановление и убрал предел, который останавливал лечение после исцеления. Кайрен уже гнал силу в огненный клинок. Я заставил его каналы пропускать всё больше маны, пока они не перестали справляться с потоком.

Пока я не отрывал руку, заклинание наполняло и без того здоровое тело Кайрена жизненной силой. Он пытался вырвать меч из моего плеча, но не мог.

А почувствовав ощутимый прилив сил, он еще и засмеялся. Глядя мне в глаза, Кайрен спросил с ухмылкой и презрением.

— Решил сдаться? Подарить мне победу?

Вместо ответа я только хмыкнул и стрельнул взглядом на открытые участки его рук. Кайрен перевел на них взгляд, его бровь дернулась, а улыбка сменилась на злой оскал.

Под его кожей вспыхивали алые линии и мчались по жилам вверх. Сердце, как я отчетливо слышал, ускорялось. Мышцы, что было заметно даже невооруженным взглядом, раздувались. Но куда важнее, что Каналы переполнялись.

Еще немного и…

Белое пламя вырвалось дикой стихией из тела Кайрена и начало разрывать хозяина изнутри. Кайрен попытался оттолкнуть меня. Руки дёрнулись, но их свела судорога, переполненные каналы уже мешали ему управлять собственным телом. Я продолжал держать ладонь на его груди.

Алые линии быстро разрослись по телу Кайрена и сменились на трещины. Еще мгновенье и они дошли до его лица, покрыв то сеткой кровоточащих рваных ран.

Кайрен раскрыл рот, крича от боли. В этот же момент из его глотки, обжигая язык и слизистые, вырвался столб искрящегося пламени. Я едва успел дернуть головой, чтобы не обжечься.

Кайрен выпустил рукоять. Разрывы уже пошли по всему телу, и удерживать заклинание больше не требовалось. Я оттолкнул его от себя и отступил, придерживая застрявший в плече меч за гарду.

Переполненные каналы в нем звенели от напряжения. Они лопались один за другим, оставляя на теле глубокие кровавые раны, из которых вырывались языки пламени.

Кайрен превратился в живой факел и он, судя по пламенному блеску отчаяния в глазах, понимал это не хуже меня. Последний, самый мощный, удар сердца с ярким огненным всполохом разорвал его грудную клетку изнутри.

Обуглившееся, почерневшее тело, что все еще полыхало белым пламенем, упало на каменную площадку.

Сжав зубы, я выдернул погасший клинок из плеча, и швырнул его на землю.

Если бы не пламя на мече, то я потерял бы куда больше крови. Но все равно сорвал кусок ткани с рукава и перетянул рану. Мне удалось устоять на ногах.

Я встретился взглядом с Винларом. На его лице застыла сдержанная хищная улыбка. Наверное, с похожим выражением морды горные волки смотрели на детенышей, когда те задирали свою первую добычу.

Телохранители Кайрена схватились за клинки. Они хотели было дернуться ко мне, но их остановили. Дед и отец Лиары одновременно шагнули в круг арены и выпустили ману.

Каменные плиты потрескались под ногами. Пламя свечей в торшерах погасло, хотя прежде держалось под порывами ветра. Свита Рейнаров застыла на месте.

Винлар сделал еще шаг и указал на подписанные условия. Поединок был честным.

— Только посмейте тронуть будущего зятя Вельгардов и начнется война домов! А вы знаете, как мы воюем, — суровый отец Лиары с понятным намеком посмотрел на боевых магов из своего рода.

Распорядитель сдержанно кивнул. И без того всем было понятно, что правила не нарушены. Более того, только после поединка кто-то подметил, что выйти на бой без оружия — это, конечно, по правилам, но чести убитому Кайрену не добавляло: он и так был гораздо сильнее.

Дальше распорядитель поставил на протокол королевскую печать и заговорил:

— Кайрен сам потребовал Суд поединком. Следовательно, его поражение подтверждает обвинение, а смерть признается законным исходом. Открытая месть Кассиусу Орду или дому Ордов сделает Рейнаров врагами короны.

Молодые и неопытные маги с встревоженными лицами все еще пытались повнимательнее рассмотреть обуглившегося Рейнара. Будто не верили, что он сгорел в собственном пламени и погиб.

Штатные целители, которые тоже здесь были, молча бледнели. Нет, они не сомневались, что Кайрен мертв. Их тревожило то, чего они, сколько ни старались, понять не могли. Только старшему лекарю Вельгардов хватило смелости произнести то, что было у всех на губах:

— Кассиус убил мага второй ступени простейшим… — он будто не верил, что сам это скажет, — лечением.

Реакция гостей не заставила себя долго ждать. Штатные целители, убедившись в правоте своих догадок, едва за головы не схватились. Молодые маги до сих пор не могли поверить, что целитель на такое способен.

Шокировало людей еще и то, что я, как они только узнали, не калека и вполне себе могу пользоваться маной. Много было разных разговоров и перешептываний…

Дед подошел ко мне одновременно с Лиарой. Они оба хотели взять меня под руку, но я жестом отказался. Мне хватало сил, чтобы держаться и сохранять равновесие. Суровый отец Лиары тоже подошел к нам.

Он криво усмехнулся и обратился ко мне без прежнего презрения в голосе:

— Похоже, старый Орд не соврал насчет волчьей породы. Есть в тебе все-таки что-то от отца, Кассиус. Бумаги подписаны.

А это означало, что формальная часть церемонии уже завершена. Как только мы с Лиарой закончим обучение в академии, так сразу станем законными супругами.

Дед, не слушая меня, все-таки позвал штатных целителей. И, пока те осматривали мою рану, попутно залечивая, он объявил, что церемония закончена.

* **

Следующим утром делегация Вельгардов, как и другие немногие гости, что оставались на ночлег, покинули наш дом. Со своей невестой Лиарой я не прощался. Мы еще встретимся и очень-очень скоро.

Вместе с дедом мы стояли у окна на втором этаже поместья и смотрели, как последние кареты Вельгардов выезжали со двора. Ту карету, у которой вчера сломалась ось и вылетело колесо, по распоряжению деда починили за ночь. А вместо строптивого вороного коня дед выдал дорогим гостям нового — послушного из родовой конюшни.

После всего случившегося связь между домом Ордов и Вельгардов, несмотря на выходки Радана и других родственников, только укрепилась.

Альдарион сделал шаг в мою сторону и, почесав щетину на лице, спросил:

— Ты не изменил своего решения о котором сказал мне вчера?

— Нет, — ответил я. — Я все еще намерен поступить в Академию и сделаю это.

Дед тяжело вздохнул, будто сдерживая порыв прочитать мне воспитательную лекцию. Еще спустя вдох он все-таки заговорил о том, что лежало на душе:

— Касс, ты целитель… Я видел, на что ты способен. Но в Академии привыкли распоряжаться целителями, как и во всем королевстве. Готов каждый день объяснять, почему с тобой так не выйдет?

— Я не собираюсь теряться в тени боевых магов, такой путь не для меня.

— О, как заговорил, — не без гордости в голосе Альдарион чуть улыбнулся.

— Дед, ну ты даешь, — сказал я ему с теплой улыбкой. — Ты же видел не хуже других, что случилось с Кайреном.

— До сих пор не знаю, как ты это сделал, но с более подготовленным противником может и не выйти, — он пожал плечами и посмотрел на меня так, как смотрят только близкие люди. А еще в его взгляде читался неозвученный вопрос.

— Хорошая попытка, — усмехнулся я.

— Ладно тебе, — хмыкнул Альдарион, — попытаться стоило… Я не собираюсь читать тебе нотаций, просто хочу напомнить: «Побереги спину, внук…». В Академии не будут рады такому целителю, это я тебе гарантирую.

— Разумеется, но ведь так только интереснее! Нет?

— Проклятье, никогда не понимал причуд крови… — озадаченно нахмурился дед. — Почему ты стал напоминать мне моего сына только сейчас?..

Частично я понимал волнения Альдариона, но вместе с тем не был с ним согласен. Королевская Академия Латерны мне нужна, чтобы посмотреть, как изменился мир, пока я был в древней темнице.

Но, что еще важнее, я дико жаждал увидеть, что стало с теми, кто заточил меня во мраке. Хотя шанс того, что спустя две тысячи лет хоть кто-то из них жив, ничтожно мал.

— Через несколько дней отправишься в Академию, — сказал дед. — Я подготовлю рекомендательное письмо.

***

Поместье дома Рейнаров. В просторной светлой зале, за большим темным дубовым столом, к которому были приставлены мягкие высокие кресла, находились трое.

— Еще раз тебе говорю, Отроф, — лениво сквозь зубы процедил Ольдор, отец погибшего на Суде поединком Кайрена. — Мы не можем отомстить напрямую.

— Да, кузен, повзрослей, тебе уже давно не двадцать, — почти безэмоционально, но колко подметила меланхоличная Сарфа, что с наслаждением курила дамскую сигару.

Она даже не приехала вчера на похороны Кайрена. Куда больше ее заботило, что после его глупой выходки нужно немного поработать — очистить и отшлифовать репутацию рода.

— Этот щенок… Как его? Кассиус. Теперь под прямой защитой Королевской Хартии, — недовольно проговорил Ольдор, массируя виски. — На всем пути и на землях Академии. Открыто напасть на него — значит бросить вызов Короне.

— Вот-вот, — Сарфа взмахнула сигарой, с чьего кончика сорвалась легкая дымка. — Не стоит наш любимый Кайрен того… Не стоит, при всем уважении.

— Ты хоть кого-нибудь способна любить? — грубо спросил Отроф, брат Ольдора и соответственно дядя Кайрена. — Бесчувственная, холодная…

— …расчетливая и счастливая в почти беззаботной жизни, — ехидно ответила Сарфа, на ее лице сверкнула острая улыбка. У нее всегда поднималось настроение, когда она думала о том, что так и не завела детей.

— Отроф, я безумно любил сына… Ты знаешь. И я чту его память, но месть — не повод подставлять под удар весь наш род, — нехотя признал Ольдор. Он подумал и продолжил: — Я отправлю весточку в Латерну. Прямой удар не наш вариант, но там есть старшекурсники, официальные дуэли и контракты…

— …из которых слабый целитель может не вернуться, как это часто бывает. — Продолжила фразу Сарфа и добавила: — Для правдоподобности даже героически погибнуть.

— Героически? Что?! Какой вздор! — Отроф ударил кулаком по столу, он всегда был одним из самых эмоциональных Рейнаров.

— Гордыня тебя погубит, брат… — выдохнул Ольдор.

— Наш великий дом — вот о чем нужно думать в первую очередь, — холодно ответила Сарфа, затянувшись сигарой. — Даже если этого целителя похоронят в орденах, те, кому надо, сделают правильные выводы.

— Она права. Жажда мести не должна дурманить голову, — проговорил вслух Ольдор, будто напоминая сам себе об этом.

Ольдор проглотил ещё одну пилюлю. Последние дни только лекарство помогало ему сохранять спокойствие.