Целитель. Чужая война

Глава 1

Я насчитал десять тел. Высокий мужик, с бородищей до груди и копной седых волос, вытянулся лицом вниз. Наверное, когда падал, борода вбок сбилась… Русая такая, с проседью. Вокруг, на разном удалении, тощие сутулые фигуры, по комплекции сильно смахивающие на застарелых наркоманов, кожа синюшно-серого цвета, головы лысые. Я бы даже подумал, что близнецы, не будь их так много… Девять близнецов подряд, так же не бывает? Или бывает?

Что за мысли в голову лезут? Наверное, это от стресса. Ну а как тут не застрессовать?! Называется «поехал коротким путём». Тысячу раз через этот проулок ездил и ничего, а в этот раз - вот... Сижу на полянке, трупы пересчитываю.

Так, надо успокоиться. Что там надо делать в таких ситуациях? Для начала посчитаем от десяти до одного. Вслух.

-Десять…

Блин, от собственного голоса аж вздрогнул. Тишина здесь. Мёртвая. И полумрак.

Спокойно! Не паникуем! Считаем!

- Девять…

И глаза не закрывать, по сторонам смотреть. Что тут есть? Да всё есть: небо – одна штука, уже бледнеть начало, никак, раннее утро уже. По небу звёзды рассыпаны, земля влажная тоже имеется, мхом поросла толстенным. Такой мох в Карелии растёт, им ещё дома раньше конопатили…

Тьфу! Сбился. Считаем сначала.

- Десять…

Что ещё? Камни имеются. Семь обтёсанных глыб в кружок выставленных и один посередине. Восемь получается…

- Семь…

Так… Деревья тоже, в большом количестве. На лес похоже. Так, что ещё?

- Шесть…

Трупы. Много трупов. Настоящее побоище.

- Пять…

Тишина тоже в наличии. Никакая не мёртвая, это мне со страху показалось, а на самом деле, то там птичка зачирикает, то здесь ветка треснет…Нормальные лесные звуки.

- Четыре…

Еще я есть – испуганный, от того, что понять не могу, что происходит, и злой потому, что непонятно чего дальше ожидать.

-Три…

Что ещё? Руки дрожат и светятся…

- Два…

Это что за хрень такая?! Я же как лампочка сияю!

- Один…

- Стоп!

Так, несмотря на то, что соизволил на собственное сияние внимание обратить, успокоился немного. Всё-таки правильный подход – великая вещь! Многих людей с детства учат, что чтобы успокоиться надо посчитать от одного до десяти, они считают, но ещё больше заводятся, а надо всего лишь в сторону уменьшения идти, а не наращивать обороты. Мозг сам по себе успокаиваться начинает.

Прислушался к себе: что болит? Ничего не болит. Жжет? Покалывает? Вроде нет. Волдырей или сыпи нет.

- Начнём сначала… - сказал я сам себе, опять же вслух. – Как я себя чувствую?

Вроде, неплохо. Кожа только светится, но не болит, не чешется, не покрывается язвами. Выходит, я жив и относительно здоров. В голове сразу мелькнула мысль о радиации, но опять же, там, насколько я знаю по урокам ОБЖ и фантастическим фильмам, сразу ожог получаешь. Я ничего такого не чувствую.

- Где я?

Вот с этим больше вопросов, чем ответов. Ещё полчаса назад, я ехал на машине по Кузнечному переулку, а сейчас я без машины, на камне посреди леса, в окружении незнакомых тел в бессознательном состоянии.

- Что я чувствую, глядя на всё это?

Трясёт меня, страшно мне… Сердце стучит, в висках стучит. Хочется вскочить, бегать по поляне и звать на помощь.

- Что здесь происходит сейчас?

А ничего не происходит – тишина, покой. Сижу на камушке, рефлексирую.

Когда проговорил, что ничего не происходит, как-то отпустило немного. Действительно. Чего это я?

- Что буду делать? Сначала к бородатому подойду, посмотрю, что с ним и кто такой.

А может они и не трупы? Может, перепились просто или наркотой вмазались. Всякое же бывает. Мне вот, один дедок-пчеловод рассказывал, как на свадьбе его медовуху с лимонадом перепутали и начали ею водку запивать. Вся свадьба лежала мертвецки, совсем как эти.

Так, потихоньку подходим. Сначала подадим сигнал голосом:

- Эй… - позвал я. Горло охрипло от волнения, прочистил и снова: - Эй, мужик! Мужик, ты живой?

Ноль эмоций. Как лежал, так и лежит. И хорошо. Если бы он сейчас хоть шевельнулся немного, честное слово, я бы от страха обделался.

- Эй…

Осторожно дотронулся до плеча, потряс легонько. Потом, чуть напряг силы перевернул бородача на спину и выругался. Труп. Мертвее не бывает – глаза открыты, зубы сжаты, губы синюшные, кожа лица натянулась и пожелтела, как воск. Я, когда трупы вижу, сразу, почему-то вспоминаю, как у меня на руках бабка померла… Опять я на что-то своё сбился.

Бородач мёртв. А остальные? Надо проверить. Вдруг из этих кто-то жив?

С остальными получилось ещё хуже – приблизился к первому, уже более или менее уверенно ухватил за плечо, перевернул на спину…

Знаете, я вообще-то, редко ору. Образ жизни такой, что не приходится, но тут…

Худой был не человеком или человеком, только не с Земли… Или… Да наплевать! Я просто заорал и отскочил в сторону, матерясь и остервенело тряся руками, как будто не к трупу прикоснулся а к раскалённой арматурине.

У трупа была морда, именно морда, а не лицо – чуть вытянутая, со здоровенными, как у медведя клыками, которые не помещались во рту. Сама морда морщинистая – из складок и валиков собралось что-то похожее на собачий нос, мощные надбровные дуги нависают над остекленевшими глазами ярко-жёлтого цвета. Руки… Да нет, лапы, наверное… Никаких ногтей – когти крючкообразные как у хищного зверя. Руки-ноги тонкие, но сухожилиями перевитые, как верёвками. Такой «тощий» меня бы разорвал пополам без всяких когтей. Он кстати, обгорелым оказался, только не руки, а вся верхняя часть тела, как будто молния в него ударила – кожа побагровела, на груди обуглилась…

- Ты, кто ещё такой? – просипел я дрожащим голосом.

Оказывается, пока разглядывал труп, пятился к камню. Налетел на него спиной, не удержался на ногах завалился на землю, больно стукнувшись локтем, зажмурился. А в голове молоточками: «Всё, приплыли… приплыли… приплыли…»

Наверное, я отключился. Не знаю сколько провалялся… Глаза открыл. Совсем небо посветлело. Точно утро. Странно, я, когда ехал уже далеко за полдень было. Вспомнил о трупах, голову приподнял – лежат… И тот, страшный тоже.

- Спокойно, он уже того… - сказал я себе. Помогло не сильно, но хоть встать смог без дрожи в коленках.

Снова проковылял к бородачу. Человек как человек, и не старый совсем, лет сорок – сорок пять от силы. Лицо, наверное, мужественное – крупный нос, волевой подбородок, лоб высокий, глаза, кстати, синие. Нордический тип, как говорится. А борода… Ну что борода. Бывает. У нас, кто что хочет, то и отращивает.

Когда второй раз осматривал труп, заметил, что на правой руке у бородатого сильный ожог. Я не мастер определять степени повреждений, но тут кисть до костей обгорела, да ещё и покрытое чёрными татуировками предплечье выглядит прямо-таки закопчённым. Всё остальное тело оказалось целым. Странно. Пытали его что ли? Кто? Эти худые же тоже того… Обожжённые. Я всех осмотреть не успел. Надо бы проверить.

Покосился на остальные трупы и икнул, чувствуя, как к горлу подкатывает кислый комок – угловатые тощие тела дымились, по некоторым изредка пробегали синеватые язычки пламени, перевёл взгляд на бородача – никакого дыма. Некстати вспомнилось свечение собственной кожи, в панике вскинул руки – ничего. Свечение куда-то делось, может, оно только в полумраке появляется, а может это у меня галлюцинации приключились от переживаний.

Снова ноги подкосились. Опустился радом с трупом, отметив, что от того уже начинает пованивать.

Тощие сгорели за полчаса. Все. Остались только девять кучек пепла на обугленном мхе…

Некоторое время я старался не двигаться. Откуда-то из глубин выполз совершенно детский страх того, что если хоть немного пошевелюсь, то эти страхолюдины перестанут гореть, а вскочат и загрызут меня. Правда долго это не продлилось – немного подышал и уже смог думать.

В который раз начинаем сначала.

Я – Пирогов Алексей Васильевич, тридцати шести лет от роду, по всей вероятности, сижу посреди глухого леса рядом с трупом человека, остальные девять трупов сгорели, как только на них попал солнечный свет. Удивительно? Господи Боже… Лучше бы так не удивляться. Как я здесь оказался? Вчера, возвращаясь со встречи, как раз в «час пик», решил срезать, через тихую улочку. Последнее что помню – вспышка, как от сварки или фотоаппарата. Всё. Потом упал сюда – прямо на этот самый валун в центре. Так, ну, по крайней мере, радует то, что ничего не сломал, даже одежда не пострадала. Измазался правда весь, пока ползал здесь, но это мелочи. Гораздо больше меня интересует, где я нахожусь и почему рядом самовозгорающиеся клыкастые трупы.

Странно, что я не додумался сразу обыскать мужика, на предмет документов или хотя бы мобильника. Те, клыкастые, к слову сказать, были в чём мать родила, или кто там у них… А этот одет добротно, хоть и странновато – что-то вроде длиннополого плаща из плотного материала вроде брезента. Пришло в голову слово «дерюга», но я этой самой дерюги в жизни не встречал, так что не знаю, она это или нет. Под плащом куртка из тонкой кожи вся обшитая кармашками, большая часть которых набита какими-то мешочками, пузырьками, деревянными и картонными коробочками… В нижних карманах обнаружилось три сферы из золотистого металла, с теннисный мячик размером. Покрутил-повертел, да и положил на место. Кто его знает, что там в ней. Золотая? Может быть, только мне сейчас золото, как ишаку балалайка…

Документов у мужика нет. Хотя, может он их в носке носит? Посмотрел на высокие сапоги… Или ботинки? Не знаю, как сапоги со шнуровкой можно назвать. Вздохнул, начал стаскивать обувь с трупа… Носков у него не оказалось, а в поношенных портянках ничего кроме ног не обнаружилось. Попахивающие нечистотами штаны, обыскивать не стал.

Одно из двух, либо мужик документы с собой сегодня не взял, либо он бомж, у которого документов отродясь не было. А многоцелевая куртка ему зачем? А куча этих трав и порошков? Бомж-гомеопат? Сильно сомневаюсь. При этом, у такого матёрого бродяги не оказалось на поясе ни ножа, ни спичек. Это более чем странно. Бомжи народ запасливый, иначе в голоде-холоде не выжить.

Кстати, а что у меня с вещами? Похлопал себя по карманам, обрадовался, обнаружив, что сумка-кошелёк так и болтается на боку. А я, пока метался и не замечал её.

Дальнейшая инвентаризация показала, что радовался рано – вещей осталось не так много. Кроме смартфона, в сумке обнаружилось портмоне с пластиковыми картами, немного наличных, пауэр-бэнк батарея, записная книжка, шариковая ручка и три цветастые коробочки… Метафорические карты. Когда уходил со встречи рассовал их по карманам пиджака и в кошелёк, а вот теперь… Вряд ли они мне в лесу пригодятся. Негусто…

Смартфон первым делом проверил. Нет сигнала, никакого. В нём две сим-карты, причём одна такая, что даже в горах остаётся связь, но видно не в этот раз. Сам телефон, кстати, не пострадал, даже стекло не треснуло. Удивительно. Отключил его, пока. Когда связи нет, батарея быстрее садится, попаду в более обжитые места, тогда и включу.

В который раз задал себе вопрос: почему не ношу с собой ножа? Сейчас же это модно – мужской аксессуар, поможет в любой ситуации… Но, как-то так сложилось, что я не особо привык орудовать ножом в полевых условиях – хоть консервы открывать, хоть врагов резать… Работа у меня, тоже не располагает к ношению острых предметов. Я представитель, почти уже ругательной профессии – психолог и коуч, провожу психотерапию людям с психологическими травмами. Что это значит? Если человек плачет от любого неосторожного слова, бьётся в панических атаках или просто хочет лежать и ничего не делать от депрессии, то его приводят ко мне, и мы стараемся сделать так, чтобы ему не нужен был галаперидол или антидепрессанты. Выбираемся из психологической задницы. Такая работа требует больше понимания и внимания, а не проявления силы. В меня клиенты и табуретками кидали и душить пытались, во время сеансов, и ничего, живой-здоровый, и люди уходили живыми и здоровыми. Человека, когда «накрывает» волной боли, он перестаёт головой думать и начинает действовать, как первобытный охотник. Наверное, если бы не сталкивался раньше с таким количеством боли и безысходности, не помогал бы находить выходы даже в самых безвыходных ситуациях, то сегодня ночью точно бы сломался, не от самого провала, так от вида клыкастой твари… Хотя, всё равно мороз по коже, только вспомню.

Теперь, похоже, я сам в заднице оказался. Причём не в психологической, а в лесной. И надо думать, как из неё выбираться.

Оглядел вещи, часть сложил обратно в сумку, другие рассовал по карманам. Прислушался. Знаю, что каким бы густым не казался лес, всё равно можно расслышать звуки жилья – электрички, машины, бензопилы, генераторы – всё это гудит и тарахтит так, что слышно на многие километры, плюс ещё собаки, коровы и другая живность постоянно подаёт голос. Заблудиться в современном лесу конечно можно, но, чтобы не выйти к людям, для этого сибирская тайга нужна или болота какие-нибудь, и много-много глупости, чтобы через эти болота идти напролом.

Кроме пения птиц и шума ветра в кронах, ничего расслышать не удалось.

- Ладно, - сказал я, безымянному трупу, - Надо бы оглядеться, а то мало ли…

Резьбу на камнях в полумраке не заметил, да и не до неё было. Зато сейчас посмотреть можно. Руны какие-то или не руны… Не специалист я по этому делу. Какие-то угловатые каракули, от земли до вершины камня-столба поднимаются сплошной вязью, а сам камень метра три с половиной высотой. Это те, что по краям, кругом выстроены, у одного верхушка обломилась, тут же рядом валяется, мох её потихоньку затягивает. Подошёл к валуну посередине сооружения – низкий, мне по пояс, тоже, наверное, письменами покрыт. Отодрал кусок мха – точно, уже знакомые каракули.

Деревья, кстати, в круге не растут хотя вокруг густые заросли, прямо чаща. Ёлки тёмные солнце закрывают, кустарник какой-то колючий тянется, густой подлесок тут. Это точно не городской парк.

Присел у камня и задумался.

Ждать здесь или выбираться к людям?

С одной стороны, лучше бы далеко не уходить, мало ли… Может, опять моргну, и снова дома окажусь или спасатели прилетят, а с другой… Кто знает, может эти клыкастые здесь на постоянной основе столуются? А любимая закуска у них – погружённый в терзания турист, вроде меня. Кроме того, даже если твари и не явятся, то я всё равно сижу рядом с трупом, похоронить я его не смогу, нет никаких инструментов. Не палку-копалку же делать, в самом деле… Что это значит? Правильно, помимо неприятного запаха, нужно понимать, что на этот самый запах потянутся к трупу хищники. А тут я, более свежий и сочный. Перспектива не очень-то…

А куда идти?

Что-то такое ворочается в голове, про то, что люди возле водоёмов селятся. Только вот, где они, эти водоёмы? Не слышу я ни морского прибоя, ни грохота водопадов… Ладно уж. Что-то захандрил я. Собираться не надо, разве что…

Посмотрел на труп бородача, точнее на плащ. Понятно, что с арсеналом из ручки и смартфона, я долго не протяну в диком лесу. Ну а если лес окажется не таким уж диким? Что если я к концу дня уже выйду к какому-нибудь «Макдонльдсу», расплачусь этими самыми карточками и буду посмеиваться над собственной мнительностью?

Хорошо бы.

Плащ я с покойника всё-таки снял. И куртку с ремнём тоже. Кстати и правильно сделал потому, что в куртке оказались два внутренних кармана, в одном лежала сложенная вдвое бумага, испещрённая чернильными строчками, со старомодной сургучной печатью, второй оказался пуст. Попытался прочитать что написано, не получилось, почерк «медицинский» - все буквы в одну сплошную волнистую линию. Едва получилось разобрать пару слов, что-то вроде «проезд» и «смотреть» или «стереть», так и не понял до конца.

- Спасибо тебе, что хоть так помог, - сказал я, стоя над покойником. – Я буду помнить твоё добро и не держи на меня зла, если что не так.

Вещи надевать не стал, сделал что-то вроде шинельной скатки, как в фильмах про великую отечественную войну, стянул ремнём. Пока скатывал, удивился, что на куртке и плаще нет ни «молний», ни «кнопок», даже ни одной заклёпки, всё застёгивается на пуговицы, вроде бы из рога вырезанные или из кости.

Где вставало солнце я не видел, но, если верить часам, сейчас около полудня. Или полночь… Судя по тому, что проваливался я часа в два по полудни, а здесь оказался перед рассветом, разница часов четырнадцать… В общем нечего умничать, не знаю я который сейчас час и куда идти. Вроде бы речки текут в низинах, вот туда где ниже и пойдём. Лишь бы не очень сильно ободраться об кустарник.

К полянке я вышел где-то через час блужданий.

Как оказалось, двигаться туда где пониже, было не самой лучшей идеей – без всякой тропы, продираясь через кустарник я спускался всё ниже и ниже, пока не оказался… В овраге, заросшем всё теми же шипастыми кустами. Отступать было некуда, поэтому я продолжил проламываться вдоль оврага, примерно вечность спустя (хотя по часам прошло полчаса), я наконец-то выбрался к месту, где склон был не таким крутым. Ругаясь и хватаясь за ветки, удалось взобраться наверх, расцарапался в кровь, судя по горевшему лицу, в зеркало лучше, пока, не смотреться.

Дальше было не легче, но хотя бы ровнее. Брёл так же без тропы и когда вывалился из зарослей на полянку, даже сначала обрадовался. Только потом дошло, что запах мертвечины шёл именно отсюда.

Сначала я решил, что сделал круг и заблудился, расстроился, что потратил столько сил впустую, а когда увидел, что нет, то стало уже не до радости…

Блевал я долго, хоть старался и не смотреть, на пронзённые обломками молодых деревцев восемь тел. Перед тем как развесить, людей похоже, пытали – у многих были вырваны из тела целые куски плоти, из распоротого живота одного вывалились кишки, над ними с гулом вились мухи, у другого не хватало ноги. Долго гадать о том, кто мог сотворить подобное не пришлось – в нескольких местах поляны я заметил знакомые кучки пепла. Погода стоит безветренная, вот и не успело раздуть. Похоже, что и этих людей убили клыкастые.

Долго задерживаться на поляне я не стал. Мародёрствовать тоже, да и нечего здесь было брать – всех убитых перед казнью раздели догола, а куда дели вещи непонятно.

Взглянув на солнце, которое, похоже только-только подбиралось к зениту. Я поспешил прочь. Если здесь орудует банда маньяков, лучше постараюсь оказаться от них подальше, пока не наступила ночь.

Шёл я весь день, но так и не вышел к реке. Подумал, что, и казнённые люди, и бородач, должны были на чём-то сюда добраться, а потом как-то дойти до поляны и до круга с рунами, значит, должна быть тропинка, но надежды оказались тщетны. То ли я плохо искал, то ли тропинка оказалась такой незаметной, но у меня создалось впечатление, что люди явились сюда прямо по воздуху.

Всё что удалось найти, к концу дня – небольшой ручеёк. Я с удовольствием напился, умылся и очень пожалел, что нет с собой никакой посудины набрать воды впрок. Солнце уже начало клониться к закату, а идти в темноте по незнакомому лесу, наполненному тварями совсем не хотелось. Поразмыслив над тем, что лучше: найти какую-нибудь нору и забиться в неё или забраться переждать ночь на дереве? Выбрал дерево, во-первых, не факт, что нора найдётся, во-вторых кто сказал, что она не будет занята и, наконец, я просто уже видел, что случилось с теми, кто ночевал на земле.

Вздохнув, я поплёлся, к раскидистому дереву, росшему совсем недалеко от ручья, и даже залез на него, почти, не ободравшись.

***

Ночь прошла ужасно. На дерево-то я залез и даже примотал себя ремнём к соседней ветке, только, вот, не учёл того что конечности, от долгого сидения на не слишком широком суку, заекают и начинают болеть.

К тому времени когда стемнело, я окончательно осознал, что поспать не получится – ремень впился в рёбра, ягодицы, такое ощущение, что промялась вместе с костями таза и частью поясницы, которая ныла, при каждом движении, да ещё и ссадины начали чесаться немилосердно. Ко всему прочему, с исчезновением солнца, довольно сильно похолодало. Пришлось разматывать скатку. Натянул куртку, прямо поверх пиджака, сверху плащ. Так-то получше будет. Комфортнее, конечно не стало, но хоть зубами не стучать. Повозился немного, тщетно пытаясь устроиться поудобнее, кое-как привалился к стволу, и прикрыл глаза, понимая, что так и просижу, без сна и покоя.

Очнулся от криков.

Вскинулся и тут же, чуть не свалился с ветки. Хорошо хоть привязаться догадался. Поболтал ногами, подтянулся. Фух! Не свалился. Молодец, всё-таки, что ремнём к ветке привязался.

Что происходит?

Орали где-то в чаще, как раз с той стороны, откуда я пришёл. Крик не человеческий, скорее уж животный, полный ужаса и боли. Прислушался. Тишина. Только ручеёк журчит внизу.

Уже почти успокоился и тут снова заорали, уже ближе. Попробовал оглядеться, луна, кстати, ярко светит. От деревьев, конечно, тень густая, но на прогалинах светло. А крики всё ближе… И ветки трещат, как будто ломится кто-то здоровенный сквозь заросли. Я даже дыхание затаил, прислушиваясь.

Затрещало совсем близко, на прогалину выскочил, а скорее уж, вывалился олень или лось… В темноте плохо видно. Кто-то здоровенный и с рогами вывалился, а за ним…

- Ой, мама, - прошептал я, чувствуя, как пальцы изо всех сил стиснули ветку. – Ой, мамочка…

Их было четверо – сутулые худые и очень быстрые. С раненным оленем они, как будто играли, подскакивая и вырывая целые куски мяса. Олень крутился на месте, пытался отбиться рогами, но клыкачей это нисколько не смущало, каждый успевал отхватить по куску. Причём, мясо тут же выплёвывалось. Скоро ноги оленя подломились и он, с жалобным блеянием, завалился на бок. Одна из тварей тут же впилась в шею и порыкивая и чавкая принялась пить кровь, остальные приникли к ранам. Они не ели мясо, только пили кровь!

Я постарался дышать глубоко и медленно. Если опять начну блевать, меня точно обнаружат, правда, тут же пронзила мысль, что сопение твари услышат так же ясно. В конце концов кое-как приноровился дышать без всхлипов. Изо всех сил изображал неподвижную часть дерева. Вроде бы получилось, по крайней мере клыкачи деревом не заинтересовались, продолжали жрать, слышно было только приглушённое чавканье и рычание.

Где-то спустя час, пиршество завершилось – оленя «выпили» начисто, уверен, даже лужицы крови не осталось. Четвёрка, расслаблено развалилась возле туши, и как будто оцепенела, лишь изредка какой-нибудь из клыкачей сыто рыгал. К слову сказать, животы у тварей раздулись как мячики. Появилась даже дурацкая мысль, что если сейчас к ним подобраться, то можно легко перебить всех четверых, но я даже прислушиваться к ней не стал. Меня сейчас, наверное, даже гвоздодёром от дерева не оторвёшь.

Меня замутило от вида тварей и запаха крови, который ветерком доносило, но желудок давно освобождённый от избытков пищи, начал подавать голос, требуя пищи. Как назло, весь организм, вдруг решил показать, что он жив и реагирует на внешнюю среду – постоянно что-то чесалось, кололо, саднило, болела затёкшая спина, запершило в горле, под занавес проявилось самое нестерпимое – настойчивые позывы к выводу лишних токсинов из организма. Вот этого я себе точно позволить не могу. Тогда меня не то что сразу обнаружат… Стану я вкусным десертом для этих четверых джентльменов. Думаю, если они на дерево залезть не смогут, то перегрызут его или с корнем вырвут. Кто их знает, этих кровососов?

В общем, крепиться пришлось пару часов. Когда небо уже начало светлеть, одна из тварей приподнялась, мотнула башкой и что-то рыкнула остальным. Одна за другой, двигаясь большими скачками кровососы скрылись в чаще. Понятное дело, для них солнечный свет – чистая смерть.

- Зато, для меня спасение, - прохрипел я, прикидывая, как бы так устроиться, чтобы справить нужду, не слезая с дерева.

Страшно мне. Очень страшно. Не хочу никуда слезать, пока совсем светло не станет. Тогда, наверное, только хорошие хищники по лесу бегают, добрые – волки всякие, медведи с рысями, а не эти...

Спустился, когда совсем рассвело. Добрёл до ручейка, умылся, напился. Хоть горло перестало першить и живот не так подводит от голода. Приблизился к оленю. Точно олень, не лось, только рога огромные, метра три в размахе. Никогда таких не видел… Правда я оленей видел только в зоопарке и на роликах в интернете, но всё-таки.

Несмотря на голод, к оленю прикасаться не стал. Мало ли какие глисты у него при жизни были, а потом его ещё клыкачи языками слюнявили, и сейчас, вон, целый рой мух уже вьётся над тушей. Нафиг-нафиг, лучше уж поголодаю. Это, говорят полезно для здоровья, если в умеренных дозах.

Плохо, что куда идти не знаю. Даже о сторонах света никак не догадаешься – солнце весь день за кронами, а всякие там ориентиры из учебника природоведения – мох, муравейники и прочее, здесь не работают. В этом лесу всё мхом поросло, муравейников я не встретил ни одного, а длинна веток у деревьев вообще здравым смыслом не объясняется.

Стоп. Не паниковать. Понятно, что невеликие знания в ориентировании тут не применишь, а что можно применить? Можно… Да, хоть на дерево залезть… Опять.

Ну, не догадался сразу. Посмотрел бы я на кого другого, если бы он за день восемнадцать трупов насчитал, а потом на пиршество вампирское полночи смотрел, сдерживая позывы в туалет. Есть подозрение, что соображалка бы тоже сбоить начала.

Дерево нашёл высокое, повыше того, на котором ночевал. Вскарабкался на нижнюю ветку, мимоходом похвалив себя за то, что хоть спортзалом не пренебрегал – подтянуться могу. Дальше чуть проще пошло – с ветки на ветку, матерясь, когда скатка плаща цеплялась за мелкие сучки, но до вершины добрался благополучно, веток не поломал, сам не сорвался. Кое-как устроился в развилке, огляделся. Красиво!

Отсюда, как раз видно, что поляна с трупами и капище, на высоком холме стоят. Не так уж много я и прошёл за вчерашний день. Оно и понятно – блуждал больше по оврагам и зарослям, тропинку искал. Зато теперь видно, что рельеф тут – высокие холмы, вроде сопок, густо заросшие лесом. Я чётко спускаюсь, прямо к долинке между холмами, а в самой долинке… Ура! Вода блестит! Речка, похоже. Значит, правильно учебники географии утверждали. Хотя радоваться рано – речка ещё не означает, что люди рядом, может это какая-то таёжная речка, а до ближайшего посёлка километров шестьсот. Хотя, если честно, лес на тайгу совсем не похож. Деревьев лиственных много, я как из ельника, в котором капище стоит, вышел, так по лиственному лесу и шагаю. Только изредка что-то вроде елок или пихт попадается и кусты колючие, хвойные, вроде можжевельника, но тут я не настолько в ботанике разбираюсь, чтобы точно определить. Говорят, на дальнем востоке природа похожая, но сам я не был. А что? Вдруг и правда в Приамурье занесло? Ага, а кровососы ночные это – энцефалитные клещи…

Спустился с дерева без приключений. Прикинул в какую сторону идти. Ещё попил из ручейка, напоследок. Когда шёл мимо туши от неё в кусты метнулась рыжая тень, я аж подпрыгнул от страха, только через секунду сообразил, что это просто лисица пришла падали поесть. Поискал немного вокруг, нашёл довольно длинную жердину, сухую, но, вроде бы не ломкую. Навалился на неё всем телом, не трещит. Будет мне вместо посоха, и как оружие, на крайний случай. Я, конечно, не китайский мастер кун-фу, да и против кровососа такая палка, не поможет, а вот от не очень крупного зверя отбиться, наверное, можно. Ну или хотя бы отпихнуть его, чтобы сразу не укусил.

Радовался, как выяснилось зря. Дальнейший спуск пошёл через буреломы – стволы, оторванные бурями ветки, камни, вымытые со склонов весенними потоками, всё это сплеталось в высокие стены, преодолеть которые часто удавалось только на четвереньках. Несколько раз полностью выбивался из сил, но часа через три расслышал еле-еле слышный шум воды, а ещё через час выбрался на каменистый обрыв. Внизу шумела, пенилась на камнях, неширокая речка.

Спуск к воде обнаружился метрах в пятидесяти вниз по течению – берег здесь полого спускался к воде, переходя в галечную косу. Приблизившись к воде, огляделся. Снова никаких следов человека, только камни, да деревья. Часто в таких местах лесовозные дороги проходят, прямо по речкам, а к ним спуски – колеи, для грузовиков, но тут я ничего такого не вижу. Речка как речка, чистая. Рыбка на глубине играет. Идиллия.

Там, где я вышел перекат, а здесь уже течение утихает, но дальше снова шум слышится, значит о героическом путешествии на плоту или чём-то вроде, не может быть и речи, если, конечно, хочу жив остаться.

- Всё перекаты и перекаты… Послать бы их по адресу, - протянул я задумчиво. – И куда идти?

Я, конечно, не специалист по выживанию, но, кажется, реки с гор в долины текут. Начну подниматься по течению, могу уйти туда, куда люди и не заходят. Проще двигаться вниз по течению, рано или поздно речка впадёт в море… или в озеро, или в другую речку. А там, глядишь, и жильё найдётся.

Посмотрел на другой берег, решил, что перебираться, пока, не буду, не охота ноги мочить мне и тут хорошо. Мокасины, вроде, пока держатся, но ноги я похоже стёр. Всё-таки, это обувь не для пеших походов, но ботинки-сапоги бородача были ничем не лучше, да и размер не подошёл бы, я покрупнее буду.

Наклонился над водой, посмотрел на себя. Нормально, вроде. Лицо исцарапанное и щетиной заросло, но больше ничего криминального нет. Ну и ладушки.

Всю оставшуюся часть дня двигался вдоль реки. Здесь, как раз, здорово пригодился посох. То прыгал с камня на камень, то дно прощупывал. Очень сложно было только один раз – когда вместо очередного порога вышел к самому настоящему водопаду, метров тридцать высотой. Ниже река ныряла в каньон, пришлось искать обход.

Спустился чуть в стороне, по довольно крутому склону. Пришлось цепляться за ветки кустов и молодые деревца, оскальзываясь на влажном мхе и прошлогодних листьях. Шуму от меня, как от стада медведей. Наверное, поэтому медведи и не ходят стадами.

Каньон оказался коротким, метров пятьсот всего, зажатым между двух низких сопок, поросших разлапистым кустарником. Пока пробирался по склонам, стараясь, одновременно, не скатиться вниз и минимизировать количество царапин и синяков, взмок. Слава Богу, отвесные стены скоро сменились разливом, здесь вода вымыла в каменистом дне большую впадину, образовав что-то вроде бассейна с чистейшей голубой водой. Так и подмывало сбросить одежду и кинуться в воду, но вовремя вспомнил, что уже близится вечер, а у меня нет ни костра, ни убежища, чтобы согреться.

Сопки, кстати, расступились. Речка теперь вилась по широкой равнине, заросшей, всё больше лиственным лесом. Ну и хорошо, надоело мне по холмам гулять. Ноги болят, сил нет. Единственное желание – рухнуть прямо на землю, вытянуться и спать всю ночь. А ещё лучше – в кровать тёплую, с ортопедическим матрацем и… Размечтался. Попробую устроить себе шикарный отдых, окажусь закуской для кровососов. Лучше бы не забывать.

От одной мысли о ночёвке на дереве, тело заныло, но я внимания на это решил не обращать. Лучше уж потерпеть немного, а то что-то слишком много в последние два дня охотников прервать мои страдания. Причём, навсегда.

Охая и ругаясь, забрался на дерево. Постарался устроиться в развилке покомфортнее, плащ натянул, ремнём себя привязал, чтобы не свалиться и отключился напрочь. Ночью несколько раз просыпался от того, что поднялся ветер. Дерево мотало из стороны в сторону, под плащ задувало холод, но я всё равно проваливался в забытье, видно слишком устал. Кровопийц, кстати, я этой ночью так и не увидел, то ли ушёл с их территории, то ли я не интересная для них добыча, зато к утру пошёл дождь, но промочить плотной ткани не смог, тем более, что я накинул капюшон. Правда, похолодало ещё сильнее, прямо осень, до костей пробирает. Пришлось дрожа ждать, пока рассветёт.

Утро началось с неприятностей. Ветки, от дождя стали совсем скользкими, поэтому спускался осторожно, стараясь страховаться и вымерять каждый шаг. Не вымерил. Уже возле самой земли, нога соскользнула именно когда перехватывался. Хорошо, что метра три всего до земли было, ещё лучше, что камней и торчащих корней не подвернулось, и что кости у меня крепкие… В общем, сплошное везение, если не считать того, что шмякнулся, как как холодец на тарелку… Говорят, что в такие моменты вся жизнь мелькает. Фигня. Единственное что мелькнуло перед глазами – мои собственные ноги.

Минут пять я лежал неподвижно, пытаясь понять, это у меня руки и ноги не болят или я их просто перестал их чувствовать. Потом случайно двинул, правой ногой и понял, что очень даже чувствую и что болит она просто нестерпимо. Поохал ещё немного, попробовал сесть, морщась от боли в колене. Нормально. Попытался встать – чуть не рухнул снова.

Всё. Отбегался.

Глава 2

Кое-как удалось добраться до прислонённого к дереву посоха, а уже с ним доковылял до реки. Прохладная вода немного уняла боль, но уже понятно, что по камням скакать не получится. Ладно, что-нибудь придумаем.

На бинты пришлось пустить футболку. Конечно, это плохая замена эластичному бинту, но я не настолько сильный, чтобы порвать пиджак, или кожаную куртку, тем более, что для фиксации они не годятся. Разорвал футболку на неравной ширины полосы, замотал как смог, хоть немного ограничив подвижность колена. Примерился. Болит, зараза.

Скорость движения, сегодня, приблизилась к черепашьей и так же как черепаха, я упрямо полз вперёд, потея и присаживаясь чуть ли не через каждые сто метров. От напряжения разболелась голова, меня шатало, хотелось бросить всё и никуда не идти, перед глазами плавал мутные круги. Наверное, поэтому, когда наткнулся на тропинку, не сразу даже понял, что это тропинка, просто свернул и побрёл по ней, «на автомате». Только когда вышел к дороге понял, что произошло.

Спасён! Буду жить!

Я упал на обочину и счастливо захохотал, кажется я что-то кричал, кидал в воздух пучки травы. Неуправляемая радость накатила. И то хорошо, хуже было бы если бы я, после двух дней скитаний по незнакомым лесам, совершенно спокойно вышел к лесной дороге, хмыкнул и похромал прямиком к нормальной жизни. Тогда точно можно прямиком в психушку направляться.

***

Монетку я заметил, когда прохромал по дороге около километра.

Менять направление я не стал, рассудив, что если дорога идёт вдоль реки, то нужно продолжать идти вниз по течению. Надо сказать, что с определением «дорога» я погорячился, скорее уж широкая тропа, кстати, временами весьма запущенная – приходилось огибать поваленные деревья и широкие лужи, в которых, наверное, можно было утонуть. И всё-таки, по тропе идти было гораздо веселее. Как-то отодвинулись на задний план события предыдущих двух дней, появилась надежда, на то, что скоро вернусь в цивилизацию.

Кстати, эти два дня я, борясь с трудностями и преодолевая опасности, как-то отложил «на потом», все странности того, как я здесь оказался, например, что камень, на который я свалился – один в один похож на жертвенник или что у меня кожа светилась в первый день, что у бородатого мужика в одежде нет пластика или металлических застёжек. Но самая большая загадка – клыкастые кровососы. Вспомню о них и прямо мурашки по спине бегут. Много вопросов, и совсем нет ответов.

Я, кстати, так и не смог определить, что за деревья тут растут. Ну, ёлку узнал… Так она, как бы, не совсем и ёлка –хвоя почти чёрная, а сами хвоинки широкие, почти как листья, но шишки как полагается. Может лиственница какая-то? Знать бы ещё как она выглядит. Никогда лиственницы не видел, не в тех широтах всю жизнь прожил. С лиственными деревьями то же самое – знаю какие листья у дуба, бука, берёзы, клёна… даже ясень смогу отличить, но тут листья другие, округлые какие-то и без зубчиков по краю. Хотя, вроде, попадались и привычные. Вон цветок растёт, например, одуванчик, как одуванчик без всяких странностей. А ещё животных тут совсем не видел, пока шёл, то есть видел оленя, которого кровососы забили и лисицу мельком, а может это и не лисица была… Слишком быстро убежала.

Ничего, мне бы добраться до мест, где мобильная связь есть, разберёмся, что это за звери и чудовища. Может про меня даже сюжет снимут для какого-нибудь конспирологического канала, например: «Психолог обнаруживает неизвестное племя каннибалов». Кстати о связи…

Проверил сигнал сети. Без изменений. Глухо, как в дебрях республики Конго.

И тут я заметил монетку. Я даже не сразу понял, что это монетка просто что-то блеснуло в пыли. Наверное, иди я чуть быстрее, даже и не заметил бы, а тут увидел. Остановился, посмотрел по сторонам. Никого. Кто-то выронил? Наклонился, поднял. Хм…

Кругляш, размером с ноготь большого пальца, края неровные, на одной стороне профиль какого-то старца, с другой стороны отчеканено стилизованное изображение трилистника…

Увлёкшись разглядыванием монеты, я не сразу обратил внимание на шорох за спиной, начал оборачиваться, и тут же чья-то рука оттянула голову назад, и я почувствовал, как к шее прижалось что-то острое.

- Хива киор ду?

- Что? - переспросил я, стараясь не двигаться. – Я не понимаю!

- Сварми! Хвем ер ду! – нетерпеливо повторил голос. – Морк, хандл!

Похоже меня сейчас убьют, непонятно за что. Сейчас… сейчас. Язык странный… Что-то знакомое…То ли на финский похож, то ли на норвежский… А я эти языки и не учил никогда…

- Спьор ег фор зистер… спрашиваю… - повторил голос. – Кто…ду…такой? Сейнер… перережу… хальс…

- Стой! - пролепетал я, сам не понимая. Что происходит. – Стой! Не трогай…

- Ха! – обрадовался голос. – Начал понимать… Говори… скиттен грис…

- Опусти нож, - попросил я, – и скажи ещё раз, что тебе нужно.

Произнёс, а потом понял, что сказал не по-русски и даже не по-английски, а на том самом тарабарском языке, которым со мной начал говорить разбойник. Что за… Никогда ничего подобного не было, я даже английский со скрипом и слезами учил, а тут за минуту начал понимать, да ещё и говорить.

- Говори, кто ты такой? – голос стал злее.

- Я заблудился, выхожу к людям. Блуждал по лесу, я голоден, у меня нет ничего ценного. Хочешь забери телефон или наличные…

Странно, но слово «телефон» резануло слух я так и произнёс «telefon», так же, как и «nalytchnye». Выходит, нет таких слов в местном языке?

- Что ты такое несёшь? Где ты ходил?!

- Я спускался по реке два дня. Проверь мои вещи, ты не найдёшь ничего ценного. Меня не за что убивать.

Но нож от горла не убрали.

- Давно ты служишь пятерым? – спросил невидимка

- Кому? – переспросил я. – Я не знаю никаких пятерых или семерых… И я никому служить не собираюсь. Вы что здесь ополоумели? Мне надо в полицию и в больницу, а ещё позвонить!

Разговор, кажется, зашёл в тупик. Мне нужно понять, чего он от меня хочет, а для этого нужно говорить хотя бы без ножа у горла, хотя… Нужно ведь просто понять, что он чувствует. Просто так нож к горлу не ставят, есть причина, а эта причина вызывает непреодолимое желание.

- Послушай, - я постарался говорить тихо и спокойно, - кажется ты здорово встревожен моим появлением, а я, если уж честно, напуган до смерти твоим. Нож здесь, конечно, хорошее решение, самое простое. А что если мы поищем другое?

- А что если я тебе кровь пущу?

- Это будет разумно, тогда не придётся разбираться кто я, и что мне нужно… Знаешь, кажется тебе нужно чтобы всё прояснилось, а не превратилось в кровавую баню.

- Допустим…

- Как я могу тебе с этим помочь?

Лезвие отодвинулось от шеи я услышал шаги за спиной. Обернулся и едва не выругался.

В заложниках меня держал мальчишка, лет пятнадцати. Светлые волосы до плеч, лицо скуластое с квадратным подбородком и кривым «боксёрским» носом. Крепкий, мускулистый, но… мальчишка, правда кинжал у него в руке был совсем не детским, клинок сантиметров тридцать длинной и направлен всё ещё на меня. Одежда… Такое ощущение, что парень какой-то конструктор или что-то вроде этого – кожаные штаны, куртка тоже из кожи… не знаю, как называется. На поясе кошель-мешочек и ножны от кинжала.

- Чего ты хочешь? - спокойно произнёс парень.

- Мне нужно отдохнуть, - произнёс я. – Нужно поесть и поспать так, чтобы не лило на голову, и никто не пытался меня сожрать.

- Значит, хочешь, чтобы я рассказал, где здесь люди?

- Нет. Мне нужно поесть и поспать в безопасности. Есть там люди или нет меня не интересует, - повторил я. – Можешь повторить, что я сказал?

- Тебе нужно поесть и поспать в безопасности, - произнёс мальчишка задумчиво. – Есть там люди или нет, тебе всё равно.

- Отлично. А что нужно тебе от меня?

- Чтобы ты рассказал, откуда явился и что тебе… - он сбился, похоже сообразил, что я только что рассказал ему, что мне нужно. – В общем… Откуда идёшь?

- Два дня назад очнулся в лесу, один, без вещей, с тех пор спускаюсь по реке.

- А одежда? – он кивнул на скатку.

- Там, где я очнулся, был ещё мужчина… Мёртвый. У него одежду и забрал, она меня и выручила здорово. Он высокий был, седые волосы, длинная борода, на руке, вот здесь, татуировка. Знаешь такого?

Парень отрицательно мотнул головой.

- Хорошо, - продолжил я. – Тебе ещё что-то нужно узнать, чтобы прояснить ситуацию?

- Не очень-то ты похож на шпиона пятерых, - протянул задумчиво парень. – Знаешь, что вверх по реке начинаются гиблые места?

- Не знаю. И пятерых этих тоже не знаю…

Есть подозрение, что и знать не хочу, если за подозрение, что с ними связан, сразу нож к горлу приставляют. Устал я что-то и нога болит всё сильнее. Как-то нет настроения долгие беседы вести. Наверное, когда Маршал Розенберг разрабатывал ненасильственное общение, он и подумать не мог, что использовать его будут стоя на лесной тропинке, в неизвестно какой глухомани, причём использовать для этого какой-то тарабарский язык.

- Мы прояснили ситуацию? – уточнил я. – Кажется, тебе ещё что-то хочется спросить.

Собеседник только молча покачал головой.

- Могу тогда я спросить?

Утвердительный кивок.

- Ничего не знаешь, про существ с большими клыками, которые пьют кровь? Худые, сутулые, бегают на двух ногах…

Я так и не понял, как он так быстро подскочил, да ещё и за грудки меня схватил.

- Где они?!

- Я столкнулся с такими, в двух днях пути отсюда. Еле ноги унёс. Хорошо, что они света боятся…

Этого мальчишке хватило, чтобы отпустить меня.

- Ты что, и правда не понимаешь о ком говоришь? – недоверчиво спросил он.

- Совсем не понимаю, - честно ответил я. – Зато видел, что они сделали с восемью людьми и одним оленем и хотел тебя предупредить, не ходить по лесу… хотя бы одному.

Парня моё беспокойство, похоже, совсем не тронуло. Он глубоко задумался.

- Знаешь, - осторожно начал я, когда молчание затянулось, - я был бы тебе благодарен, если бы ты объяснил, что мне нужно было понять.

- Ты странно говоришь, - вместо ответа сказал мальчишка. – Вроде бы говорить с тобой легко, но как-то… странно.

Ещё бы. Если бы я начал вести себя как «нормальный» человек, разменявший четвёртый десяток, то есть либо орал бы, либо плакал, хрен бы ты со мной разговаривал. Прирезал бы, да и дело с концом. Но вслух я этого говорить, конечно, не стал. Только уточнил:

- Непонятно?

- Понятно, - он помедлил, но продолжил: – Просто, ты говоришь сложно, как книжник или маг, а одет как бродяга… И про пятерых не знаешь ничего…

Поспал бы ты две ночи на деревьях, я бы на тебя посмотрел. А так, если вдуматься, прав парень – бродяга я и есть. Непонятно где брожу уже третий день подряд, непонятно что вижу, а теперь и говорю непонятно о чём…

- Так, что? – уточнил я. – Знаешь тварей, о которых я говорил?

- Конечно, - он хмыкнул. – Это кровососы пятерых тёмных. И быть их, там откуда ты пришёл, не должно. А заодно и тебя, если с ними встретился.

- Я на дерево залез, - ответил я. – Они, похоже, по деревьям не очень…

- Им и не надо, - пожал плечами парень. – Для деревьев и стен великаны-разрушители есть и бездушные. Эй, ты чего?!

Ноги у меня подкосились, вот чего… Ладно, одежду можно было списать на увлечение ролевыми играми, а отсутствие мусора на глухомань, когда язык этот непонятный за пять минут освоил, можно было обосновать неожиданно открывшимися сверхспособностями мозга. Но кровососы, великаны и бездушные уже точно на психушку тянут… Ах, да! Забыл ещё, что разговариваю, как волшебник!

- Это какие великаны? – на всякий случай спросил я. Мало ли… может, это новые танки так называются.

- Которые на Хусмьорке живут, за Серебряными горами, - ответил мальчишка. – Ты, вообще, откуда такой взялся, что ничего не знаешь?

- Похоже, я даже этого не знаю, - вздохнул я. – Где здесь можно ночь переждать и поесть?

Парень колебался не слишком долго.

- Пойдём, - позвал он и двинулся по тропинке, но остановился, как будто что-то вспомнил. – Кстати, верни мою монету.

Пришлось возвращать, хотя было желание заявить, о компенсации за моральный ущерб.

***

Парня звали Льёт. Был он охотником – лук и стрелы, оставленные под кустиком, на время моего захвата, мы прихватили на обратном пути. Прибить меня, как оказалось он мог ещё на подходе, но решил, что тратить стрелу на такого разиню не стоит.

От гибели в первую же минуту спасло то, что я поднял серебряную монетку. Все слуги этих неведомых пятерых, серебра боялись и обходили его десятой дорогой, а я сразу сграбастал. Поэтому и решено меня было сначала допросить, а уж потом прирезать. Проблема была в том, что кроме бездушных и кровососов, тёмным служит немало предателей – они шатаются по дорогам и деревням, подслушивают, сеют сплетни… Агенты влияния, в общем.

За такого агента Льёт меня и принял.

Кстати, имя необычное. Скандинавское, похоже и язык на норвежский или шведский похож. Ворохнулась робкая надежда, что я попал куда-то в Скандинавию, но подозреваю, что эти надежды рухнут, также, как и предположение, что я на Дальнем востоке.

Не думаю, что парень прямо так мне сразу и доверился. Вон как зыркает изредка. Скорее всего, притащит туда, где будет кто-то повзрослее, а там уж меня подвергнут, так сказать следственным мероприятиям… Ну и фиг с ним, устал я по лесам бродить и водой речной питаться. Пусть подвергают. Расскажу всю правду.

Почему-то вспомнились всякие средневековые пытки и сжигание на кострах, но я паниковать не стал, памятуя, что это инквизиция таким баловалась, а у сельского люда всё проще – дубиной по голове и в яму. Успокоил себя тем, что если бы хотели меня прибить, то уже бы прибили, а если уж ведут, то не для экзекуций.

До деревни шли часа два. Наверное, можно было и быстрее, но нога совсем разболелась, приходилось чуть ли не на каждом шагу отдыхать.

- Ты где так? – спросил мальчишка, когда я в очередной раз со стоном опустился на обочину.

- С дерева упал, - нехотя признался я. Как-то зазорно всё-таки признаваться пацану, что травму получил не в бою с вампирами или драконами.

- Бывает… - ответил он серьёзно. – Ты сам догадался от кровососов на дерево залезть?

- В книге прочитал, - признался я.

- Умная книга. От них, обычно, все убегать пытаются или прятаться. А они как-то чуют тех, кто на земле. Никакая стенка их не удержит, никакая дверь, надо только наверх или под землю…

Он почему-то сбился и замолчал, задумавшись о чём-то своём.

- А как-деревня-то называется? – спросил я, чтобы отвлечься от неприятной темы.

- Серая окраина, - ответил Льёт.

Название подходило деревне целиком и полностью, а я с тоской понял, что можно даже и не проверять состояние мобильной сети.

Деревня устроилась на берегу реки, которая оказывается называлась Гренса или Пограничная, если по-русски. Само селение обнесено частоколом, и валом с рогатками. Фортификация, однако. Если здесь деревня Серая окраина так огорожена, то что же в городах? Ворота оказались закрыты, на вышке маячит часовой. Льёта окликнули, он ответил, чтобы открывали, охрана замешкалась, но скоро в створке открылась небольшая калитка, в которую мы и нырнули.

Охранники оказались сами немногим старше моего спутника. Мальчишке просто кивнули, на меня посмотрели с подозрением.

- Это кто? – спросил худющий парень, в льняной рубахе, которая висела на нём, как на вешалке.

- Прохожего встретил, - ответил Льёт. – Интересные истории рассказывает. Зови старосту.

- Сам сходи, - ответил худой. – Сам притащил, сам и сходи.

Похоже, авторитет у Льёта здесь не особо высокий, вот как побледнел.

- Сходи за старостой Снорри, - медленно повторил парень, - Иначе…

- Отцу своему полоумному указывай, - скривился худой. – Устроились тут на нашей шее. Кормить вас…

Договорить он не успел. Кулак Льёта пришёлся прямо в подбородок болтуна. Голова худого запрокинулась он рухнул на спину, но тут же вскочил и, чуть пошатываясь сам кинулся в атаку…

- Прекратить!

Я увидел, как от длинного бревенчатого дома к драчунам быстро идёт полный дядька с окладистой седой бородой. Похоже, тот самый староста, которого не хотели звать.

- Льёт Йоргисон, опять за старое? Снорри! Проваливай на вышку! Живо! Хочешь, чтобы деревню бездушные сожгли?

Худой, смерив моего спутника недобрым взглядом, поплёлся на пост, а мы остались общаться с местным главой администрации.

К тому моменту, когда драка прервалась, Льёт успел врезать обидчику по уху, но и сам заполучил синяк на скуле.

- Что стряслось? -спросил дядька, отдуваясь после быстрой ходьбы.

- Человека привёл, - кивнул на меня охотник. – Говорит, что видел кровососов на этой стороне реки.

- Бродяга, - резюмировал мужик, смерив меня взглядом, надо сказать весьма презрительным. – Такой за миску похлёбки не то что про вампиров… Расскажет, как с великаном пиво распивал.

- Проверьте, - упрямо произнёс Льёт. – Деревня здесь поставлена для…

- Не начинай только, - поморщился староста. – А чего этот твой человек молчит? Немой что ли?

- Не немой, - подал голос я.

- Это хорошо, - резюмировал староста. – Что расскажешь?

- Проверьте его… - перебил Льёт. – Проверьте, врёт или нет.

- Шёл бы ты домой, - поморщился дядька. – По-моему, и так видно, что это проходимец…

- Проверьте…

- Иди домой, Льёт, - повторил староста. – Отец тебя заждался.

Лицо подростка, окаменело, но староста этого как будто не заметил, повернулся ко мне и приказал:

- Иди за мной. Только без фокусов.

Я вопросительно посмотрел на Льёта.

- Иди, - кивнул тот. – Мой дом последний на улице, по левую руку.

Весёлая история – притащил меня и бросил на растерзание бородачу. Правда, вряд ли он меня растерзает, но всё-таки. С другой стороны, что я этого не ожидал что ли? Ещё как ожидал. Не подростку же решать, что со мной дальше делать. Только, вот, всё больше и больше проникаюсь мыслью, что не будет здесь ни интернета, ни мобильной связи, ни всего остального прочего… И вряд ли это деревня каких-нибудь скандинавских кержаков. Надо срочно выяснять, где я. Чем быстрее, тем спокойнее мне в дальнейшем жить будет.

- Мне старостой тебя называть или лучше по имени? – поинтересовался я, поравнявшись с толстяком.

- Лучше бы ты меня никак не называл, - процедил бородач, - да ещё бы деревню нашу стороной обошёл, вот тогда было бы лучше.

- По-другому не получилось, - вздохнул я. – Так, как обращаться?

- Мастер Аку. А самого как звать?

- Алексей.

- Алек? – переиначил Аку. – Необычное имя. Издалека пришёл?

- Пожалуй, что так, - осторожно ответил я, глядя по сторонам

Деревня размером не поражала, но все построено добротно – посреди поставлен длинный сруб с тёсовой крышей, по обе стороны от него дома поменьше, тоже рубленные, у каждого довольно просторное подворье, огороженное чем-то вроде плетня, хозяйственные постройки-мазанки с кровлей из дёрна, вон трава вовсю тянется. У пары домов, низких, из камня сложенных, кстати, тоже крыша земляная. И живности тут полно, вон куры во дворах возятся, собаки брешут, коза вроде блеет или овца… не помню, кто из них как блеет…

Антенн или кабелей тут нет, как и всего остального «из цивилизации».

- Куда идём? - спросил я у старосты.

- Надо послушать, что ты там говоришь, - ответил Аку. – И проверить, заодно, не надо ли выгнать тебя взашей, за враньё.

Интересно, как он меня проверять будет? Прут раскалённый даст подержать? Надеюсь, что обойдётся без членовредительства.

Пока думал, дошли до длинного дома, староста вошёл первым, я следом. В доме оказалось дымно, пахло варёным мясом, потом, мокрой кожей. О том, чтобы разбить помещение на комнаты никто и не подумал, только в дальней части здания виднелись деревянные перегородки, чуть выше человеческого роста. Вдоль всего помещения столбы-подпорки в пол обхвата, потолка нет, вместо него балки, на них, похоже, коптится какое-то мясо. Пол земляной, утоптанный до каменной твёрдости, вдоль стен сколоченные из досок полати, посредине длинная яма глубиной до колена. Края ямы обложили камнями, наверное, чтобы не осыпались.

Дом оказался забит людьми – орали и бегали дети, женщины что-то варили над очагом, обустроенным в углублении пола, кто-то спал, укрывшись лохматой шкурой, двое мужчин беседовали в дальней части зала, у перегородки. К ним мы и направились.

- Асбранд, - окликнул староста невысокого лысого мужика. – Льёт приволок из леса этого бродягу. Говорит, что он видел кровососов недалеко от деревни. Надо проверить.

- Может просто вышвырнуть его? - спросил Асбранд, смерив меня оценивающим взглядом. – проблем меньше.

- А ели он бездушных приведёт их тоже будешь вышвыривать? – нахмурился староста.

Лысый тоже нахмурился, но возражать не стал. Поднялся, скрылся за перегородкой и начал там чем-то греметь.

- Раньше проверяли тебя? – спросил староста.

- Не знаю, - честно ответил я. – Как у вас проверяют?

- Как везде, - удивился он. – Откуда ты такой явился? Алек…

Лысый Асбранд вернулся, держа в руках что-то странное – металлический, похоже медный обруч, уже позеленевший от времени и большой кристалл, вроде горного хрусталя.

Меня усадили на лавку, предупредив, чтобы «не дёргался», взгромоздили обруч на голову, он оказался маловат, но это, похоже, никого не волновало, кристалл установили в обруч, второй, поменьше сунули мне в руки.

- Я буду спрашивать, а ты отвечай, - велел Аку. – если кристалл покажет, что врёшь, не обижайся. Надо было обходить нас десятой дорогой.

То есть это как? Это они меня через «полиграф» местный прогонять будут? Вот тебе и «нет интернета». Сейчас ещё полчаса пройдёт и окажется, что у них тут за деревянной перегородкой медный компьютер на кристаллах, ага…

- Что отвечать? – спросил.

- Что хочешь отвечай, - ответил староста. – Он всё равно правду покажет.

Дальше вопросы посыпались сплошным потоком: из каких земель я пришёл? Давно ли служу «пяти тёмным»? Сколько раз пересекал границу? Сколько кровососов в нашем отряде? Кто сейчас король Элвелана? Какой сегодня день? Какая луна? И ещё куча, совершенно непонятных и раздражающих. На большую часть я отвечал «не знаю». Чётко ответил только на два вопроса: «Как тебя зовут?» и на последний «Есть ли какие-то документы?»

Попросил сумку-кошелёк, вжикнул молнией (похоже, сильно удивив окружающих). Документы у меня в герметичном полиэтиленовом пакетике вместе с грамотой, найденной у трупа. Грамоту я сложил так, что только сургучная печать наружу торчит. Паспорт и права старосту вряд ли заинтересуют, а, вот, местная грамота пригодилась.

- Сами развернёте? – спросил я, протягивая документ так, чтобы печать сразу разглядели.

Никогда не видел, чтобы человек так стремительно краснел, а затем бледнел. Глаза у старосты вылезли из орбит, он вцепился в печать взглядом, даже не делая попытки взять в бумагу руки. Лысый Асбранд выглядит не лучше, как и брюхатый дядька с копной седых волос, имени которого я так и не узнал.

Я с тревогой наблюдал за непонятными реакциями местных вождей. Что это они? Такое ощущение, что вместо грамоты я им пулемёт показал или карманного слона. В любом случае, рыпаться поздно – если что-то пошло не так, живым мне отсюда не выйти. А если и прорвусь на улицу, я не супермен, чтобы через пятиметровый частокол прыгать.

- Э-э-э… - выдал, наконец, староста. – Что же это вы… Кхм… Так сказать… Совсем…Это…

Он окончательно потерял мысль и стушевался.

- Так будете смотреть документ? – на всякий случай уточнил я.

- Нет-нет, - быстро ответил Аку. – Всё и так понятно.

Интересно, что это им понятно?

- Может быть пива? – со светским выражением лица предложил Асбранд.

Атмосфера как-то резко потеплела, только не пойму, чего они там увидели?

- Можно и пива, - осторожно ответил я. – Как там кристалл? Всё в порядке?

- Да, дался вам этот кристалл! – всплеснул руками староста. – Это же формальность просто. Традиция… Сами понимаете - времена трудные, места дикие, вот и стараемся, как можем…

Асбранд в это время, резво подскочил ко мне, аккуратно снял обруч, забрал кристаллы и унёсся за перегородку, со скоростью ветра.

Чего это мне староста «выкать» начал? Это их от печати так проняло? А чего молчат?

На словах от них, похоже, ничего сейчас добиться не получится, попробуем по лицу и позам ориентироваться. Я, конечно, не гений физиономистики, но худо-бедно разберусь. Это только кажется. Что если люди взгляд отводят, то ничего не угадаешь, что у них на уме. Судя по положению зрачков, староста отчаянно пытается вспомнить что-то, постоянно влево косит, как бы совсем не окосел, болезный. Асбранд, что-то там себе выдумывает – у него наоборот, правостороннее косоглазие скоро разовьётся. Третий персонаж вообще в пол уставился, а ручонки сцепил так, как будто боится, что я у него сейчас сердце вырву.

- Кажется, вас что-то обеспокоило, - нарушил молчание я.

Они аж подскочили, все трое.

- Мы просто не хотим проблем с Коллегией, - после долгого молчания ответил Асбранд, а староста побелел ещё больше.

Заметил, как лысый произнёс слово «Коллегия» именно так, с большой буквы, как название чего-то очень важного.

- И какие у вас могут быть проблемы с коллегией?

- Мы не хотим, чтобы нас обвинили в непочтении, - снова проронил Асбранд. – Мы же не знали…

- И когда вы не знали и не хотите, чтобы вас обвинили в непочтении, что что тогда?

- Мы не поняли, кто к нам пришёл, - выдавил Аку. – Мальчик… он… Мы не ожидали…

Понятно, стрелки переводят на другого. Боятся, выходит, меня. А чего меня бояться? Оглядел себя – заляпанные грязью джинсы, мокасины, сильно пострадавшие от хождения по горам и долам, пиджак на голое тело, на лавке рядом скатка лежит с плащом и курткой, тоже грязная. Бродяга, одним словом. Но дядьки аж побагровели все трое. Ладно, будем прояснять дальше.

- И когда вы не знали, и не ожидали, то что тогда?

- Мы просим прощения за то, что не разобрались в ситуации, - пролепетал староста. – Уверяю вас. Этого не повторится больше никогда, ни с вами, ни с вашими…э-э-э… товарищами.

Что-то плоховато они выглядят, перепугал я их. Ладно, будем закруглять прояснение.

- И когда вы поступили не как должно и чувствуете вину, что можно сделать?

Наверное, создатель «чистого языка» Дэвид Гроув, избил бы меня стулом, за подобные выкрутасы, возможно, к нему присоединился бы тренер, у которого я учился. А как мне прикажете достукиваться до трёх пузанов, которые посчитали меня сначала бомжом, а теперь… король я что ли? Или какой-то вельможа? Надо бумагу ещё раз посмотреть. Может я и письмена уже разобрать смогу? Говорить же научился. Если вдуматься я вообще ничего не делал, даже не манипулировал, просто эти трое смогли единым махом докопаться до того, что они чувствуют постоянно, «на фоне», так сказать.

Староста пыхтел как котёл, Асбранд побагровел, брюхатый дядька вообще цветом походил на сливу. К счастью дородная девица принесла кувшин с пивом и кружки. Первому, конечно, налили дорогому гостю, то есть мне. Подумал, что меня совсем развезёт от пива на давным-давно голодный желудок, но сделал осторожный глоток… Чуть не выплюнул обратно… Ну и бурда… Да ещё и не холодная. Как её пить-то? Сдержался, чтобы хозяев не обижать. На них, вон, уже и так лица нет.

Похоже, выгонять меня взашей они передумали. Теперь надо их как-то успокоить, а то, вон, Аку уже за сердце держится.

Попробовал почувствовать, что чувствует староста – чуть не согнулся от боли, жжёт у него в груди. Прямо насквозь прожигает беспокойство.

- В груди болит? – спросил я.

- А? –вскинулся Аку.

- В груди у тебя жжение, староста. – повторил я. – И беспокоишься о чём-то…

-Да, есть такое, - закивал он. –Уже луны две не отпускает…

- Знаешь что это?

И тут староста зарыдал… Затрясся всем телом и слёзы побежали по бороде.

Такие моменты бывают – попал человек резко в стрессовую ситуацию и всё, хоть помирай, а тут, если психотерапевт подворачивается толковый всё наружу и лезет, что копилось долгие годы. Бумажка моя с печатью его здорово зацепила, вот и полезли эмоции… А то, что я его состояние почувствовал, нет в этом ничего волшебного, просто эмпатия. Так любой может, главное – не бояться, что тебе чужие чувства навредить могут.

Ладно, пора его из этих рыданий вытаскивать, а заодно и двоих товарищей, которые ненамного лучше себя чувствуют. Попробуем кое-что из давным-давно проверенного…

Я глаза чуть прикрыл, сосредоточился на ощущениях в теле, сразу зевота накатила, и лёгкость в теле, как будто рассыпался я на сотни миллиардов атомов, а через мгновение почувствовал расслабление. Открыл глаза. Багровых тонов на лице Аку стало гораздо меньше, за сердце перестал держаться, да и двое остальных отдуваются не так тяжело.

Групповое исцеление психотравм, блин… а у меня картинка перед глазами плывёт…

- Как себя чувствуешь? – спросил я у старосты.

- Сп…Спасибо, господин маг, - выдохнул тот. – Полегчало прямо. Это как вы так? Без слов даже…

«Без слов» надо же… Сердце у тебя что ли словами болит? Ладно… В конце концов я не кардиолог, чтобы сердечные заболевания врачевать, просто помог мужику разобраться с эмоциями от которых щемило в груди. Если у него сердце плохое, то без врача не обойдёшься, но беспокойство ушло, навсегда. Это точно, с гарантией.

- Уметь надо, - солидно ответил я, а собственное сердце, кажется в левую пятку рухнуло.

Так вот кем они меня считают! Приехали, значит…

Глава 3

Ночью проснулся от шёпота Какие-то две тётки шушукались прямо за спиной. Думал не обращать внимания и спать дальше, но не получилось, невольно прислушался.

- А этот-то, пришлый-то, как глазами сверканёт! И прямо старосте в лицо молния вылетела у него из рук!

- У старосты? Это он что себе в лицо молнией запустил?

- У пришлого, дура. Прям огнём белым нашего старосту и опалил, и Асбранда плешивого с Бёдольвом. Они и застыли столбами, а этот как давай волшбу творить! Страсть какая! Весь покой от неё едва не запылал, из очага, искры посыпались!

- А я думала, просто бревно смолистое в очаг кинули…

- Дура ты, если так подумала. Волшба то была. Я тебе точно говорю. Ох, не к добру это всё…

-Да, что не к добру? Маги-то они же хорошие…

Послышался глухой удар, как будто по деревянному столу хлопнули ладонью.

- Ай! Ты чего?!

- Это чтобы меньше глупостей городила! Хорошие они… И родились, и женились без этих магов, и дальше бы жили хорошо…

- Да ну тебя…

Вот так, уже и недоброжелатели у меня тут, причём из-за белых молний, которые я непонятно как метал.

Маг… Это надо же. Нет, конечно здорово, что такой почёт и приём, за счёт заведения, мог бы и в рабской избе сейчас сидеть. Я выяснил. У вольных людей подорожная выправлена, а бродягу безродного тут, если ловят, могут и запрячь на год-два исправительных работ, пока себя из неволи не выкупит. Общине дармовая рабочая сила, бродяге кров и пища, а что грязную работу приходится выполнять – сам виноват, не пренебрегай паспортным режимом.

С другой стороны, скребёт мыслишка, что потребуют рано или поздно эти самые молнии в кого-то метать, а с этим у меня проблемы. Я только по душевным проблемам специалист, а испепеление это из другой оперы. Что делать?

Ответ, как бы сам собой напрашивается – сваливать надо отсюда, причём, чем скорее, тем лучше, но… Куда сваливать? Я вообще, похоже, не на Земле нахожусь. Нет на нашей планете ни Серебряных гор, ни великанов, ни кровососов… Хоть люди здесь есть и на том спасибо.

Дурдом какой-то.

Ладно, если перестать плакать и причитать, то всё упирается в то, что, во-первых, я не знаю местной географии, и расстановки сил, да даже элементарно, какое сейчас время года. И потом, куда бежать? Денег нет, плана нет… Одно я знаю точно – домой хочу. На старушку-Землю с её террористами, ГМО и информационной перегруженностью. Не хочу убегать от кровососов и натыкаться горлом на ножи. Не понравилось мне.

Тётки перестали шушукаться. Покой, тот самый здоровенный дом, в котором обреталась большая часть жителей деревни и проживали все родственники старосты, снова погрузился во тьму и тишину, относительную конечно – кто-то храпел, кто-то сопел, кто-то стонал во сне. Человек тридцать здесь спит.

Меня уложили возле очага, чтобы теплее было, да ещё и шкурой укрыли. Я как похлебал жирного супа, с какими-то кореньями, так и разморило. Провалился в сон, как только до постели добрёл. А к грамоте, кстати, никто так и не притронулся. Староста очень вежливо попросил убрать её обратно в сумку. При этом он очень натянуто улыбался, как будто это не бумага, а осколочная граната.

Уснул, сам не заметил, как. Лежал, пытался о чём-то размышлять, скоро мысли спутались в сплошной тёмный клубок, а перед глазами запрыгали размытые картинки.

***

Никто меня с утра не будил. Проснулся на рассвете от возни и запаха дыма, вскинулся было, но вспомнил, где нахожусь. Выбрался из-под шкуры, огляделся. Рядом, на полатях, которые здесь за общую постель, лежат чистая шерстяная рубаха довольно длинные штаны из потёртой кожи со шнурком, как на «трениках», только без резинки, чулки, тоже шерстяные, вязаные, с красно-белыми узорами. Здорово. А то мои вещички совсем обтрепались и в грязи все. Кое-как переоделся, только носки спрятал в сумку, вместе с метафорическими картами. Ещё раз карманы охлопал, чтобы не забыть ничего. Вроде в порядке.

Эх, теперь меня от местный и не отличить, выходит. Ну ничего, надеюсь одежду мою старую сжигать не будут. Хорошо бы постирали и отдали обратно, но уточню, при случае.

За ночь обстановка не изменилось – так же носятся дети, женщины кашеварят возле большого закопчённого котла, с улицы слышится лай собак, частые удары по металлу. Наверное и кузница у них тут есть. Поймал себя на мысли, что было бы интересно посмотреть, ухмыльнулся – кроме того, что здоровый мужик лупит молотком по раскалённой заготовке, ничего про кузнечное дело не знаю, а туда же. Любознательность.

Старосты в большом доме уже не было, остальных мужчин тоже. Видно я один разоспался так, решили не будить гостя. Приблизился к очагу, женщины меня приветствовали почтительно, предложили поесть, отказываться не стал. Навалили в миску что-то вроде нарезанной кубиками репы приправленной мясной подливой, да ещё и с луком. Попросил ложку, дали деревянную, потемневшую от жира, но сейчас не до капризов. Зачерпнул варево, отправил в рот, замычал довольно, похвалил повара. Женщины заулыбались чуть кокетливо и то хорошо, первый, так сказать, контакт. А то превратили меня в какое-то чудовище с молниями.

Справился с порцией по-солдатски быстро, от добавки отказался, спросил где старосту искать. Посоветовали поискать у ворот или на конюшне.

Ну, вот, у них тут и лошади есть.

Когда вышел на улицу, как-то резко вспомнил, что до сих пор не понимаю где я и что дальше делать, и что придётся этот момент прояснять. Причём, сделать это так, чтобы не попасть под подозрение. Мало ли зачем мне нужно выспрашивать о местных реалиях. Ладно, разберёмся. Если сразу не убили, то может и дальше получится пожить.

Подбодрив себя таким образом, зашагал к воротам.

Ворота, поутру оказались распахнуты, в них чернявый мужик, подбадривая криками и хворостиной, выгонял стадо коров голов в пятнадцать. Сильно процесса это не ускоряло – стадо размеренно протискивалось в проход. Присмотревшись я обнаружил что коровы не очень-то на коров и похожи – более поджарые, с короткими гривами и рогами, загнутыми баранкой, а хвост мохнатый, как у собаки. Хотя, нравом, похоже, местные бурёнки ничем не отличались от земного аналога.

Старосты здесь не оказалось, но стоявший на страже пожилой дядька показал мне как пройти к конюшне – широкому деревянному сараю, чуть в стороне от ограды. Уже на подходе почувствовал ядрёный запах навоза, лошадиное фырканье и услышал голоса внутри. Узнал старосту, второй незнакомый вроде.

- А ты тут зачем топчешься?! – орал Аку. – Две луны говорил, что всё в порядке, а теперь язык проглотил?!

- А что же с ней делать? – жалобно ответил второй. – Кто ж знал, что так выйдет?

- Ты! – заорал староста, уже не сдерживаясь. – Ты, живодёр проклятый, этих лошадей покупал! Ты их выбирал!

- Так и правильно… - начал было собеседник, но староста договорить ему не дал.

- Значит так, - чуть тише проговорил Аку. – Либо она родит, либо рожать будешь ты сам…

- Шутишь, староста…

- Шучу?! Я не пожалею денег в храм съезжу, попрошу богов, чтобы даровали тебе такую возможность!

Я остановился в дверях и кашлянул.

- Господин Алек, - обрадовался Аку. – Вас-то мне и надо!

Он обернулся к сухощавому мужичку, который мялся возле дальней стенки помещения:

- Сейчас мага подключим, будешь у меня вместо кобылы мучиться.

Мужик, похоже испугался не на шутку. Заморгал часто-часто, губы затряслись.

- За что, староста?!

- Ладно уж, - сменил гнев на милость начальник. – Жди здесь, скоро вернусь.

Мы вышли наружу и зашагали по улице.

- Круто вы с ним, - сказал я.

- Бестолочь, - махнул рукой староста. – Лошадей купил, прошлой осенью на ярмарке. Хорошие лошади, да заболели непонятно чем. Вы в лошадей пользовать не умете? Помрёт ведь.

В глазах у старосты застыла мольба, но тут я ему помочь ничем не могу, в чём и признался.

- Жаль, - покачал головой он. – Придётся… Эх…

- Что придётся? – уточнил я.

- Да, есть тут один человек, - туманно ответил староста. – Платить много придётся, да лошади дороже. А вы чего хотели? Не накормили с утра? Я им…

- Накормили, - успокоил я его. – Понимаете, мне нужен кто-то, кто хорошо местность знает…

- Уходить собираетесь? – встревожился Аку.

- Нет, - я отрицательно покачал головой. – Хочу побольше разузнать о тех местах, что выше по реке. Это можно как-то узнать?

- Почему же нельзя, - задумчиво протянул староста. – Барди-охотник ходит в те места и Дьярви тоже.

- А тот, что меня привёл? Льёт, кажется?

- Да, какой он охотник, - отмахнулся бородач. – Так, по кустам лазает, всё лазутчиков ищет. Вот отец его, Йорг, тот все местные тропинки знал, как свои пальцы, хоть и не местный сам, да он…

Староста запнулся.

- Умер? – осторожно спросил я.

- Лучше бы умер, - вздохнул Аку. – Несколько лет назад на деревню кровососы напали. Так много, что никто и не помнит, чтобы они такой ватагой когда-то приходили – три руки их было.

Он для наглядности, вытянул вперёд руку с растопыренными пальцами.

- Так вот, кто поумнее, попрятались по сундукам, да подвалам, и Марна с Йоргом и Льётом в погребе заперлись, да только, то ли дверь у них хлипкой оказалась, то ли что… Сломали твари дверь, да в погреб кинулись. Йорг меч взял, жену с сыном собой прикрыл, две руки кровососов изрубил – они как кровь учуют, так и лезут без разбора. Парнишка и не пострадал совсем, испугался только, а Марне лишь один удар достался, да смертельный – горло ей тварь когтями расхватила. Йорг, тогда уже едва на ногах стоял, всего его изорвали. Так и внесли мы Марну на костёр, думали и Йорг за ней следом отправится, сильно его подрали, в клочья просто. А он взял да выжил. Только… Умом тронулся. Ни с кем не говорит, ходит сам с собой, молчит. Только Льёта близко и подпускает. С ним и говорить пробовали и убеждать… Однажды, терпение закончилось, побить решили. Так он всех мужиков голыми руками из дома вышвырнул. И снова бирюком ходит. Одно мучение от него и выгнать бы, да он работает, как положено – гончарит, получше остальных, кстати.

- А сам он, значит, не местный?

- Нет, - мотнул головой староста. – Марна местной была, она моей двоюродной тётки дочка. Овдовела рано, осталась с мальчонкой. Йорг, значит, её, с ребёнком, и взял. Он сам с севера, из солдат. Пришёл сюда, как закончилась служба. Льёт другого отца и не знал, да и сам Йорг к нему крепко прикипел, ни разу не видел, чтобы хоть подзатыльник отвесил и другим не позволял.

- Значит, с ним не договоришься?

- Как по мне, так не стоит и пробовать, - покачал головой староста.

Теперь понятно, с чего это Льёт вчера в драку полез. Ситуация. Ладно, наверное, лучше бы поговорит с охотниками, хочется выяснить, что это за капище, на котором я обнаружился.

- А к охотникам проводите?

- Проведу, - кивнул староста. – Я спросить хотел…

Он замялся, не решаясь продолжить.

- Если смогу, отвечу, - пожал я плечами. – Сами же видели, что я мало что помню.

- Что магу понадобилось в Серой окраине?

Видно, что волнуется, наверное, нечасто приходится с магами разговаривать.

Что отвечать? Если начну придумывать на ходу, есть опасность запутаться. А что говорить? «Здравствуйте, я посланник с Земли»? Думаю, лояльность местного населения, как ветром сдует.

- Если честно, совершенно случайно. Я не собирался заходить в вашу деревню, но столкнулся с кровососами… Те, кто был со мной погибли. Я чудом спасся.

Враньё? Правда. Только на бойню я опоздал немного, а то бы отдыхал веки вечные среди гор рек, а не объяснялся бы с дотошным старостой.

- Говорят, маги могут путешествовать без дорог, по воздуху…

Вспомнилось как тщетно искал тропу, чтобы выбраться к реке. Готов согласиться со сплетнями.

- Уважаемый Аку, - вздохнул я. – Говорят много, и не всегда врут. Мой товарищ, который мог бы путешествовать, погиб в сражении с тварями. Мне остаётся полагаться только на собственные ноги…

Староста задумался.

- Вам нужно в город? – спросил он наконец.

- Мне нужно в Коллегию, - твёрдо ответил я.

А что? Хорошая цель. Если кто меня и сможет вернуть домой, так это маги, если они, конечно и вправду маги, а не самозванцы, как я.

Ответ старосту впечатлил. Он задумчиво покачал головой, явно взвешивая какие-то аргументы.

- Давайте лучше вечером переговорим, - произнёс он, наконец. – Мне, всё-таки нужно возвращаться в конюшню и… остальные дела.

На том и распрощались. В длинный дом возвращаться не хотелось, решил пройтись по деревне.

А ничего здесь, так, чисто. Я думал, будет дерьмо везде, грязь… Но нигде ни одной лепёшки не видно. Оно и понятно, кто же будет ценным удобрением разбрасываться, его ещё можно как топливо использовать, вон в Азии до сих пор кизяком печки топят. Хорошо горит, я сам не видел, ребята рассказывали. Опять же, если с глиной да соломой эти самые лепёшки смешать натуральный кирпич-саман получается. Говорят, что ещё в Египте из него дома строили. В Египте я не был, но вот дед мой, сразу после войны, из этого самого самана дом построил и простоял он лет семьдесят без проблем, только подбеливать надо было. А в Иране древние города из него до сих пор стоят, правда, тут тебе не Иран. Климат пожёстче.

Грязи, в общем, я не увидел, зато обнаружил самых натуральных рабов, в ошейниках с бирками, правда одетых добротно, чистых и вообще мало чем отличающихся от остальных жителей деревни. Занимались они вполне обычным делом – вкапывали столбы, похоже, под какую-то хозяйственную постройку. Меня увидели, поклонились уважительно так, кивнул в ответ, мне не жалко. И никакого надсмотрщика с кнутом. А зачем он нужен? Кругом забор, вокруг которого лес, в котором миску супа никто не нальёт и крышу над головой просто так не сделаешь, а здесь всё по-честному – работай, копи выкуп. Думаю, тут, конечно, не всё так радужно, вон одни мужики трудятся, женщин не видно. Вспомнилось, что невольницы дороже стоили именно потому, что для плотских радостей больше подходили. Думаю, у таких рабынь вариантов выкупиться в разы меньше.

Люди здесь вообще, похоже на месте не сидят, не только рабы вкалывают.

Кстати, дальше длинного дома я не ходил, теперь можно и прогуляться. Деревня по кругу застроена: внешний круг – ограда, за ним общие хозяйственные постройки, конюшня та же... Коров уже видел или как их тут называют? Гусей оказалась целая прорва, злющие такие, но трусливые. Хозпостройки хоть и не сплошным рядом стоят, но довольно плотно, за ними, третьим рядом уже жилые дома, хотя скорее домики. С размахом современных особняков здесь похоже, никто не строит – низенькие, и довольно маленькие – иначе не натопишься. Наверняка, одна-две комнаты всего, не больше. Окна на бойницы похожи больше, двери тоже низенькие.

А вот разброс материалов для строительства удивляет – есть привычные, по сказкам и фотографиям из музея Кижи, срубы, их больше они как-то поприличнее выглядят, а есть каменные хижины, чуть ли не землянки, низкие – едва ли на метр от земли, приземистые с плоскими крышами, заросшими травой. Их я вчера ещё видел, когда шли, а вот дом, больше похожий на холмик меня удивил несказанно. Это ж как в таком жить? Я сначала даже подумал, что это погреб или, там, сарай какой-то, но нет – дверь отворилась, из двери старуха выползла, древняя, согнутая как коряга. На меня посмотрела внимательно, кивнула, дальше поползла. Я на приветствие ответил, но решил к бабке не приставать с расспросами.

Последний дом на улице, по левую руку, тоже оказался добротным. Причём построен был настолько отлично от того, что тут уже увидел, что я даже присвистнул, про себя. На добротном цоколе из камней, скрепленных, то ли глиной, то ли известковым раствором, поставлен сруб с крыльцом, крыша из деревянных плах, поверху дёрн проложен, к дому прирублены клети для скота – слышно, как там возятся, разве что куры по улице гуляют.

- Вот так сумасшедший… - пробормотал я. – Всем бы так…

И Льёта ни его отца… как там его… Йорг, кажется, не видно. Может ушли?Поднялся на крыльцо, постучал. Никто не открывает. Ладно. Не очень-то и хотелось, пока. Позже зайду.

В кузницу я так и не попал, да и не совсем представляю, чтобы там делал. Свернул по тропинке ко вторым воротам, ведущим к берегу. Пройти, правда, не удалось – здесь тоже нёс службу дедок с копьём, который посмотрел без всякого почтения и отвернулся.

До вечера так и слонялся. Походил ещё немного по деревне, но, когда деревня состоит из семи домов и одной улицы быстро надоедает, да и выглядит странно. Вернулся в длинный дом, как раз к обеду. Интересно, как долго меня будут кормить бесплатно? Конечно, магам здесь почёт и уважение, но не похоже, чтобы продукты доставлялись из магазина, всё своим трудом. Ладно, разберёмся, долго здесь я, в любом случае, не останусь.

Ждать вечера не пришлось. Староста тоже пришёл к обеду, да не один, а с широкоплечим парнем в шерстяной рубахе. Представил его как Барди. Охотник, значит.

За обедом и поговорили. Правда выяснить удалось немного. Ни о каком капище охотник не знал, да и те места, по словам Барди, слишком близко к Серебряным горам, места там плохие.

- Почему плохие? – спросил я.

Охотник переглянулся со старостой, но всё-таки ответил:

- Так, горы эти только считаются нашими, а так, просто кишат бездушными. На каждом шагу там их крепости. А на закате великаны живут…

- В… этом… - я постарался вспомнить, - … в… Мьорк…

- В Хусмьорке, господин маг, - подсказал Барди.

- А что бездушные?

- Лучше с ними не сталкиваться, господин маг.

- Они как кровососы?

- Да, что вы, господин маг, - удивился охотник. – Они на людей похожи, только…

- Не убьёшь их, - перебил староста. – Пока на куски не порубишь, будут к горлу твоему тянуться.

Отлично. Здесь ещё и зомби есть. Неубиваемые.

- Что-то вроде живых мертвецов? – решил прояснить я.

- Да, какие мертвецы! – поморщился Аку. – Обычные с виду люди, только не умирают от ран, да молятся без конца пятерым тёмным.

Он сплюнул досадливо. Видно, что тема разговора ему не нравится.

- Хорошо, - сказал я. – Бездушные меня не интересуют. Мне могут помочь добраться до Коллегии?

Похоже, что и эта тема, оказалась совсем не по нраву старосте.

- Ну, - начал он, - понимаете, это совсем не так просто. До Йоры десять дней пути, а от неё ещё десять до Коллегии. Никто так далеко не ездит.

- Хорошо, - вздохнул я. – А до Йоры может кто-то довести?

- Сейчас никто не поедет, - покачал головой староста. – Ярмарка только осенью. Сейчас у всех посевы созрели, нужно убирать. Потом скотину резать. А как всё готово будет, так и повезём всё в город на продажу.

Понятно. Рисковать собственным благополучием, ради залётного гостя, пусть и мага.

- Когда это?

- Луны через три, - ответил Аку.

О, Боже… Три месяца! Три месяца сидеть тут! Как же так?! Должен же быть выход! Должен быть! Безвыходных положений не бывает. Так ведь? Значит я что-то придумаю, но доберусь до этих волшебников, как можно раньше!

- Хорошо, - я постарался говорить спокойно. – А от Йоры как добраться до Коллегии?

- Так, оттуда обозы идут постоянно. С охраной, как полагается.

- А письмо можно как-то отправить?

Староста покачал головой.

- У нас нет почтовых птиц.

- А у кого есть?

- Даже и не знаю, - задумался бородач.

- Может лорд Эгиль? – подал голос Барди.

- Лорд? – я посмотрел на старосту.

- Это наш землевладелец, - пояснил Аку. – До его замка всего четыре дня пути.

- Он может помочь?

- Вам, наверное, поможет.

Ну, вот, стоило только поискать и ответ почти нашёлся. Теперь осталось понять, как добраться до этого Эгиля и… Что будет тогда? Как будто можно так просто заявиться в замок лорда и сказать: «Здрасте, дорогой лорд Эгиль. Я попал к вам из другого мира и хочу вернуться обратно. Отправьте почтовую птицу быстро в Коллегию, а потом сочтёмся». Ещё хуже будет, если я представлюсь магом, письмо отправят, а потом придёт ответ: «Извините. В ваших краях наших сотрудников нет». Уж у лорда, думаю, найдётся палач, для самозванца.

В общем, понятно, ЧТО делать и непонятно КАК.

- А как можно связаться с лордом Эгилем?

- Через три седмицы приедет сборщик податей, он может и сопроводить вас, и передать послание.

Это уже хорошо. Попробуем договориться. Здорово было бы ещё узнать где я нахожусь. В смысле не «в другом мире» или «в деревне Серая окраина», а что-то поточнее, вроде карты или хотя бы книжки по географии. Но, похоже, с книжками здесь напряжёнка, можно даже и не заикаться, а вместо карты, вон, Барди сидит, гороховую похлёбку хлебает.

Какие ещё варианты?

Есть ещё Дьярви, но мне кажется, что толку от него будет столько же. Эти ребята знают округу как свои пять пальцев, но вот остальной мир. Вряд ли кто-то из них путешествовал дальше этой самой Йоры. Стоп… Что-то вертится такое…

Точно! Йорг, этот сумасшедший отец… или отчим Льёта. Он ведь не местный, да ещё и солдат. Судя по тем обмолвкам о геополитической обстановке, солдаты здесь – первые путешественники. Проблема в том, что наладить контакт, похоже, не получится. Почему? Потому, что Аку так сказал? Нет, в оценке адекватности людей, точно на чужие диагнозы полагаться не стоит, тем более дилетантские.

Мне нужен Льёт. Сначала переговорить с ним, а потом посмотрим.

Обед давно закончился, все снова разошлись по делам. Ладно, попробую снова в гости к Льёту зайти. Зря что ли звал?

Но в этот раз меня снова ждало разочарование – дом оказался пуст, а спросить куда отлучились хозяева и надолго ли было не у кого. Пришлось потоптаться на крылечке, да и пойти восвояси. Промаялся до вечера без дела, прикидывая, как быть. Если честно, варианты уже к концу подходят, дефицит информации здесь, поэтому не угадаешь, что к чему приведёт, пока.

Вечером староста устроил пир, причём, как я понял без всякого повода. На пир пришли, чуть ли не все жители деревни, за столами, расставленными вдоль дома было тесно и шумно, увидел знакомых – лысого Асбранда с брюхатым Бёдольвом, пришёл и охотник Барди, в компании крепкой беременной девицы с рыжими волосами, наверное, жены. Увидел я и тощего Снорри, ухо которого, от удара Льёта стало похоже на какой-то диковинный лиловый фрукт, даже сухощавый конюх устроился у края стола и изо всех сил налегал на пиво.

Ради празднества, на вертеле над очагом жарился целый кабан, женщины что-то варили в больших котлах, другие разносили в деревянных блюдах сыр, сливочное масло, творог, солёную рыбу, зелень. В кувшинах пенилось пиво, в глубоких мисках белели сметана и простокваша, горками белела квашенная капуста, от её запаха у меня сразу слюна выделилась. Люблю соленья, даже и не думал, что здесь встречу что-то подобное.

Оказалось, что я здорово проголодался, хоть особо ничего и не делал весь день. Некоторое время я занимался только тем, что подкладывал себе в миску мясо и овощи и отправлял это всё в рот. В обжорстве меня обвинять и не думали, соседи поглощали целы его горы пищи, совсем не заботясь о подсчёте калорий или влиянии жаренного мяса на пищеварение. Кстати, единственное чего я здесь не заметил в избытке, так это хлеба, вместо него здесь, похоже, каша вроде перловой.

Сколько не выглядывал, но Льёта среди гостей не увидел. Странно. Понятно, что у его отца не ладно с головой, но это же не повод третировать парнишку. Или повод? Староста, вроде, отзывался об отце с сыном без злобы, но и без особой теплоты. Похоже, этот вопрос тоже надо прояснить.

Тем временем, из числа гостей выделилась группка музыкантов – четверо мужчин, у одного в руках странного вида трёхструнный инструмент и смычок, у другого какая-то деревянная коробка, с одной струной, у остальных двоих рожок и что-то вроде глиняной свирели. Чуть посовещавшись музыканты грянули что-то резковатое, но явно пришедшееся по душе всем присутствующим, кто-то хрипло запел, к нему присоединился второй, третий… Скоро весь длинный дом гремел от рёва трёх десятков глоток, чуть ли не заглушая оркестр.

Пели в основном о героях, что-то бравурное, с перечислением количества подвигов и предательств. Песни здесь, совсем не те, к которым привык, без припевов, монотонные, тягучие баллады, но поют их с заметным удовольствием все, включая женщин и детей.

Я от пения и грохота быстро устал, и решил подышать свежим воздухом и двинулся на выход, но выбраться оказалось не так-то просто – у дверей решили устроить разборку двое бородачей.

- Значит, я пою как, овца? – видимо уже не в первый раз спросил громила, со шрамом через всю левую щёку.

- Блеешь, - весело ответил ему белобрысый невысокий крепыш. – Я думал, что оглохну от блеяния. Как твоя жена выдерживает это?

- А ты о ней не беспокойся, - прорычал громила. – Лучше подумай, сколько у тебя будет лицо заживать.

- Лицо? – хохотнул крепыш. – Лицо заживёт быстро, но говорят, что угрозами сыплют только женщины с бородой.

Здоровяк замахнулся кулачищем, но белобрысый поднырнул под руку и сам ударил противника в корпус. Кулак пришёлся здоровяку в живот, тот хрюкнул, но не упал, а просто отскочил и снова ринулся в атаку. Какое-то время слышались только гулкие удары и тяжёлое дыхание, даже оркестр притих и песни стихли, но ненадолго, очень скоро зал наполнился криками – гости разделились, причём, похоже, большинство болело за здоровяка, которому приходилось не сладко. Белобрысый ловко двигался, осыпая противника градом ударов, в ответ здоровяк только успевал подставлять руки, сбивая атаки и пытался сократить дистанцию. Наконец, белобрысый слишком близко попустил противника, и тот с рёвом врезался ему в корпус плечом, тут же обхватил за пояс. Бой превратился в борьбу, но и тут крепыш оказался более умелым – рывок назад, резкий поворот и вот уже здоровяк летит головой вперёд.

Зрители взревели, одни разочаровано, а другие радостно. Тяжело дышавший победитель, радостно улыбнулся и сграбастав кувшин пива начал жадно пить. Побеждённый здоровяк тяжело поднялся с пола, но расстроенным не выглядел, скорее уставшим и удивлённым.

- Ты силён, Хельги, - прогудел он, приближаясь к крепышу. – Никому ещё не удавалось меня побороть…

- И ты силён, Торгнир, - спокойно ответил Хельги. – Просто сила ещё не всё. Я победил тебя не силой. Давай-ка выпьем ещё, после я тебе расскажу, как побороть даже самого сильного противника.

Торгнир хмыкнул удивлённо, сграбастал кувшин и надолго приник, только кадык задёргался. Остальные гости тоже вернулись к развлечениям –снова заиграл оркестр, кто-то подпевал, кто-то начал приплясывать.

Это вообще, что такое было? Развлечение что ли? У этого Торгнира сейчас вместо лица котлета, а он спокойно пьёт пивко, с тем, кто его отметелил. Кстати, только сейчас понял, у обоих драчунов на поясе висели ножи, никто даже не попытался достать оружие.

После драки уже точно никто внимания не обратил на мой уход. Я выскользнул наружу и замер, чтобы глаза привыкли к темноте. Фонарей здесь нет, так что, после заката тьма наваливается, хоть глаз выколи. Даже после освещённого факелами зала понадобилось несколько минут.

Наверное, если бы не замер, не расслышал шагов. Два человека. Один идёт торопливо, часто останавливается, второй шаркает, как старикан. Откуда шаги? Кажется, слева. Так, отойду, пожалуй, вправо тогда, за угол. Не хочу людей смущать. Наверное, опоздали к празднику, вот и торопятся. Но двое к двери не свернули, прошаркали мимо. Выглянул осторожно, сразу увидел фигуру старосты с фонарём а с ним… Старуха какая-то дряхлая, даже подумал, что та, которую видел днём, но нет, эта пободрее хромает и клюка у неё какая-то странная – набалдашник светится.

- Скорее! - поторопил староста, - Если тебя здесь увидят…

- Боишься? – проскрипела старуха.

- Следи за языком, - огрызнулся Аку.

- Это ты следи, что говоришь. Или хочешь сам разбираться?

- Ладно-ладно, ты права. Просто не хочу, чтобы тебя здесь видели.

- Так меньше разговаривай, - оборвала бабка. – Куда идти?

- Здесь, - староста остановился возле конюшни. – Это надолго?

- Нет. Лишь бы не мешал никто.

- Не будут. Поторопись только.

Скрипнула дверь конюшни. Свет фонаря померк.

Похоже, я услышал что-то, чего никто не должен видеть. Что нужно сделать? Правильно, вернуться в общий зал, попить пива, послушать музыку и не подходить и близко к конюшне. Я здесь чужой, а староста бы не стал делать ничего плохого для деревни, я уверен. Так зачем я крадусь прямиком туда, куда мне не нужно?

Подкрался, вроде бы незаметно. Голоса слышу.

- Как давно захворали? – проскрипела старуха

- Седмицу уже.

- Плохо. Если бы раньше пришёл может и не все заболели бы.

- Спасти всех сможешь?

- Может и смогу, да только дорого это…

- Без лошадей нам плохо придётся.

- А мне какое дело? Мне и лошадь, и корова без надобности, всё вы приносите, да привозите.

- А что будешь делать, если вся наша скотина перемрёт?

- Лес прокормит. Я тут давно живу, с тех пор, как тут ни одной деревни не было, одни бездушные по горам ходили…

- Я тебя не прошлое вспоминать позвал. Лошадей спаси.

- Спасу-спасу я твоих лошадей.

Это что староста местного ветеринара позвал? А почему такая секретность? Это он для этого что ли пир устроил? Чтобы никто с этой старухой не столкнулся?

Бред какой-то. Ничего не видно ещё, хоть бы щелку какую-то...

Медленно, стараясь не шуршать одеждой и смотреть под ноги, подобрался к самим воротам в конюшню. Отлично! Между створкой и стеной как раз щель широкая. Хотя, лучше бы не заглядывал.

Фонарь почти всё помещение освещает. Лошади в стойлах… лежат. А посреди конюшни, бабка что-то бормочет, староста чуть в стороне, спиной к двери, заодно и меня прикрывает. А старушка-то, не особо приятная я бы даже сказал зловещая, прям баба-яга вылитая - нос крючком, лохмы седые растрепались, спина как подкова. Неужели и правда ведьма?

Сталкивался я с ведьмами и колдунами. По большей части, конечно, обычные шарлатаны, но есть среди них и настоящие самородки, по части порчи, сглаза и всяческих приворотов. Так могут голову перепрошить, что за всю жизнь не расхлебаешь. По сути, любое проклятие – это активация тех негативных эмоций, которые в человеке есть. Никакая не магия, просто после простенькой активации, начинается постоянная выработка конкретных гормонов стресса в организме, если такую активацию провести несколько раз, то в мозгу формируется нейросеть, разрушить которую очень сложно. Эта нейросеть будет работать по определённому сценарию, ну, например, «не выйти замуж» или «люблю Васю без памяти». Человек просто начинает чувствовать себя так, как в нейросети записано. Ну, а если ещё к этому антуража магического добавить, то отбоя от клиентов не будет. Мозг фантастичнее всякой магии. По крайней мере на Земле.

Пока я размышлял, бабка времени зря не теряла – клюкой на земляном полу очертила круг и начала выписывать какие-то знаки, продолжая бормотать всё громче и громче, а потом двинулась в обход нарисованного узора, рисуя знаки уже в воздухе.

Я вообще-то по натуре скептик. Ну не верю я просто так, с чужих слов, что может происходить что-то сверхъестественное. Другое дело, если сам подобное видел, да ещё дело обошлось без наркотиков или алкоголя. Тогда ещё есть шанс, что то, что чувствуешь, не плод воображения или внушения. А сейчас я трезвый как стекло – местное гадкое пиво в меня не лезет, так что уж на собственное незамутнённое сознание положиться могу.

Сначала засветились знаки, нарисованные бабкой в воздухе – каждый взмах клюки оставлял голубоватый росчерк, который вплетался, в общий узор. Что-то смутно знакомое. Точно! Я же такое уже видел на камнях капища! Аж тело всё зудеть начало, даже и забыл, что притаился тут без спросу. Хорошо вовремя спохватился. Узор в воздухе становился всё плотнее, с каждым шагом, с каждым взмахом клюки, наливался светом и чем-то ещё… необъяснимым. От круга повеяло силой. Что-то вроде ощущения, когда пытаешься соединить одинаковые полюса магнитов, только тут вторым магнитом был я.

Бабка уже не шептала, а вполне громко выговаривала какую-то абракадабру. Я увидел, как круг разгорается голубым огнём. Клюка перестала выписывать знаки и просто завертелась в старушечьих руках, словно вентилятор, я даже удивился, как у неё сил хватило, и тут что-то произошло… Я не успел уловить момента, когда знаки превратились в десять призрачных фигур, похожих на шары из синего света со множеством тонких щупалец, как раз по числу лошадей. Бабка что-то отрывисто скомандовала и призраки мгновенно разлетелись по стойлам, словно бы впитавшись в животных. Лошади, до этого словно впавшие в оцепенение, забились испуганно, заржали, но бабка неожиданно резво подскочила к ближайшему животному и стукнула легонько набалдашником клюки ему прямо по лбу Лошадь перестала ржать, зафыркала и… вскочила на ноги. Этот же трюк повторился с остальными.

Круг погас. Старуха снова опёрлась на палку.

- Вот и всё, - проскрипела старуха, когда последняя лошадь поднялась на ноги. – Как договаривались. Оплата?

- Будет, - ответил староста.

- Будет? Ты обещал мне…

- Она приедет только через три седмицы. Я держу слово.

- Своих, значит, не отдаёшь, - проскрипела бабка и засмеялась, как закудахтала.

- А ты кого хочешь? Неужели обычную девку?

- От обычных проку нет, - покривилась старуха. – Нужна благородная кровь. В ней Сила.

- Вот и жди. А сам благородный ничего на нас не подумает?

- Не беспокойся. Простоит твоя деревня ещё сто лет. Главное – приведи.

- А что с лошадями?

- Здоровы твои лошади, да ещё и жеребят жди. Ни у кого таких не будет. Скоро станете самыми знаменитыми коневодами во всём Элвелане.

Еле успел за конюшню отступить, чтобы не столкнуться со старостой. Хорошо, что тот не торопился – лошадей гладил, ворковал, пока старуха не зашипела, что уходить пора.

- Чужак у вас появился? – спросила ведьма, когда староста прикрывал ворота.

- Маг, остановился, - ответил Аку.

- Маг? Что ему в нашей глухомани понадобилось?

- Случайно занесло, а приютить странника – благородный поступок.

- Знаю я твоё благородство, - проворчала бабка. – Вон они, те кого ты приютил, в рабских ошейниках спину гнут.

Староста промолчал.

- Сильный он? Маг этот? – продолжила распрос бабка.

Я затаил дыхание, вслушиваясь.

- А мне почём знать? Вчера мне сердце вылечил. Болело три луны – мочи не было, думал помирать время пришло.

- Пришёл бы, я бы тоже вылечила.

- Ты последнюю шкуру сдерёшь, а этот просто так. Ему не в тягость видно.

- Сердце тебе смог вылечить, а лошадей попользовать не обучен, значит? – тон у бабки стал ехидным.

- Может и не обучен, - ответил староста. – Кто их знает, в этой Коллегии.

- Недоучки они там, - фыркнула ведьма. – Ходят важные, а как до дела доходит, не знают ничего.

- Будет тебе ворчать, - осадил бабку Аку. – Пойдём, провожу тебя, а то неровен час стража вскинется.

Снова зашаркали шаги, потом всё стихло. Я медленно досчитал до ста и двинулся в длинный дом. Никто на моё возвращение внимания не обратил – народ уже успел порядком набраться, а часть факелов прогорела и помещение погрузилось в полумрак. К тому же дошла очередь до танцев, и народ лихо отплясывал что-то традиционное под такую же традиционную музыку.

Я в пляс пускаться не стал – устроился за столом и подвинул к себе блюдо с копчёным лососем. Староста вернулся, когда я успел умять уже пару кусков, прихватил за талию дородную тётку в вышиванном платье и присоединился к танцующим, похоже, его отсутствия тут тоже никто не заметил или предпочли не заметить.

За столом напротив заметил уже основательно пьяных драчунов, которые, обнявшись, о чём-то увлечённо беседовали. Довольно скоро от танцев все притомились и начали расходиться, тем более, что староста, как глава дома уже завалился спать. Лёг и я. Утро вечера мудренее. Тем более, что есть над чем подумать.

Глава 4

Вроде и не пил вчера, а голова тяжёлая. Наверное потому, что спал мало. Местные, похоже привычные к ранним подъёмам – только сереть небо начало, женщины уже завозились, прибирать начали остатки вчерашнего пира. Мужчины тоже подскочили, хоть и с опухшими физиономиями, но без малейших признаков раскаяния о вчерашних возлияниях. Все выглядят бодрыми и даже весёлыми, только я как нахохленный воробей.

На завтрак сварили немного каши. Завтрак здесь не в почёте, чтобы не лениться, похоже. Я поковырял, съел без аппетита. Ещё вчерашнее не улеглось. Потом поднялся, и пошёл к дому Льёта.

На этот раз хозяев дома застал, причём прямо во дворе, рядом с большим возом доверху набитым сырой глиной. Понятно, этот Йорг, вроде бы гончар. Видно, вчера потому и не было, что ездили за сырьём.

Я приблизился, поздоровался. Льёт ответил, вполне дружелюбно, а вот косматый, кряжистый мужик неопределённого возраста, только глазами синими сверкнул.

- Как устроился? – спросил парень, орудуя деревянной лопатой. –Тебя и не узнать в этой одежде. Только борода прежней и осталась.

- Хорошо устроился, - ответил я, наблюдая за тем, как он складывает глину в пару деревянных вёдер. – Встретили с почётом. Поселили в доме у старосты.

- Да,ну?! С чего такой почёт?

- По этому поводу и поговорить хотел.

- Некогда мне, - ответил Льёт. – Видишь, работы тут до вечера. Вот вечером и приходи.

Здесь, похоже, вообще традиция – вечером дела решать. Ну оно и понятно – днём работы полно, одной скотины здесь целая прорва, а ещё, за частоколом огороды разбиты и делянки распаханы под злаки. Это я вчера, пока кабанину с лососем лопал, наслушался разговоров.

- Приду, - пообещал я. – А с отцом твоим поговорить можно?

Напрягся он. Нешуточно так напрягся. Даже лопатой ворочать перестал.

- А что тебе от отца надо?

- Хотел спросить, о тех местах, откуда я вышел. Староста говорит, он отлично и эту местность знал, и вообще по миру попутешествовал.

- У старосты язык длинный, - процедил Льёт. – Отцу я не указчик. Захочет говорить – поговорит. Приходи вечером. Сейчас не до разговоров.

М-да… Не вышло душевного разговора. Ну, ничего, не очень-то и стремился я сейчас его начинать. Просто удостоверился, что нужные люди на месте.

Больше интересует, что прошлым вечером происходило. Хорошо бы на конюшню сходить, да… Боюсь может вызвать подозрения – вчера ведьма коняшек исцелила, а сегодня маг заявляется с инспекцией о состоянии. Я бы на сторожился.

О чём там ведьма говорила? Что-то ей староста пообещал. Или кого-то… не очень понял, но этот кто-то приедет через три недели. Странно, но староста мне вчера говорил, что через три недели, как раз, сборщик податей приезжает. Через него, как раз с лордом можно связаться, для отправки письма.

Он что, сборщика ведьме решил отдать? А что она с ним делать будет? Ну не в котле же варить, в самом деле. Или здесь всякое может быть? Надо бы порасспрашивать про ведьму, но тоже аккуратно, а то ляпнешь: «А что, есть ли ведьмы в ваших краях?», а тебя поймут не так. Тем более, как я понял, у местной ведьмы с магами отношения не очень тёплые.

Ещё более странно, что вчерашний визит, похоже, не особо афишировался. Это ещё с чем связано? Ну, вылечила бабка лошадей. Подумаешь, не микстурами лечила, а светящимися призраками. Ну и что? Выходит, местные тоже к ней не особо дружелюбно относятся, но староста, судя по общению, общается с бабкой давно и плодотворно. Вон даже на цены жалуется. Да и сама она что-то говорила о том, что кучу лет уже тут живёт. Так чего же её нужно приводить тайно, предварительно устроив для свидетелей сабантуй, а не днём, со всеми почестями, как заслуженную ведьму области?

И опять не спросишь ни у кого…

Хотя, почему «не спросишь»? Я сунул руку в сумку, сразу наткнулся на носки, ругнулся, покопался ещё. Наконец, заветная коробочка оказалась в руках.

Уверен, я услышал и понял гораздо больше, то, о чём сейчас рассуждаю, может быть получится, с помощью карт, распаковать то, что мимо сознания прошло.

В мозг, через органы чувств попадает около трёх миллионов бит информации, до сознания доходит не больше ста восьмидесяти бит. Остальное архивируется, где-то в недрах головы, и без инструментов никак не вытащишь этого наружу.

Карты у меня не игральные, а специально приспособленные, для распаковки подсознательных завихрений, на одной колоде изображены лица людей, довольно уродливых, кстати. Зато, практически каждый человек может разглядеть в карте какую-нибудь эмоцию, причём, именно ту, которая его беспокоит. Когда эмоция отпускает, меняется и выражение лица карты. Такая вот магия, без всяких молний. Вторая колода – всевозможные ситуации, в которых можно оказаться, тут и любовные утехи, и головы отрубленные, и машины с самолётами, и сказочные драконы… На любой вкус, как говорится. В третьей коробочке самые мои любимые, похожие, на детские каляки-маляки. Что угодно в них разглядеть можно, любую проблему, если, конечно она с внутренним миром связана, а не с тем где зимнюю резину достать.

Картинки меня не раз выручали там, на Земле. А теперь, посмотрим, как они здесь сработают. Лишь бы место потише найти, чтобы не отвлекали.

Оказалось, что в деревеньке особо и не спрячешься – кто-то обязательно подойдёт поздороваться, а заодно посмотреть, чего этот пришлый тут затеял. Помыкавшись по углам, в итоге сбежал на берег Пограничной, к лодочным причалам. Благо, сегодня вторые ворота тоже никто не запер.

На берегу оказалось тихо, рыбаки уже давно пришли домой с уловом, а женщины ещё не закончили домашние дела, чтобы стирать или идти за водой. Река здесь разлилась широко. Не Волга, конечно и даже не Иртыш, но камень на тот берег не добросишь. Течение на равнине стало тише, а сама река помутнела от ила. А вербы здесь оказались совсем земными, я даже удивился – никаких отличий, наверное, весной здесь благодать – всё в серёжках, можно сломать веточку, поставить в воду, и скоро почки на ней станут серыми и мохнатыми, как заячьи лапы.

Устроился за раскидистым кустарником, достал колоду, сосредоточился на намерении узнать, что я пропустил и потянул карту. Быстро проверил правильность выбора, перевернул и…

Я падал в багровую пустоту, которая с каждым мгновением всё больше наливалась чернотой. Врезался во что-то твёрдое, окружающая реальность покрылась трещинами и рассыпалась на кусочки. Я вывалился в темноту, вскочил на четвереньки, кое-как встал. Огляделся.

Берег реки исчез, как и вообще весь мир. Всё окружающее пространство залила чернота, в которой, непонятно как оказался я и… избушка. Маленький, вросший в землю домик с дерновой крышей и светящимися окнами-щелями. Дверь, похоже, собрана из жердей, обита какими-то шкурами и корой.

Ладно, посмотрим, кто в теремочке живёт.

Подошёл к двери, чувствуя трепет, при каждом шаге – совершенно непонятно, где тут верх, а где низ, только по избушке и ориентируюсь. Хотел уже постучать, но тут дверь открылась, еле отпрыгнуть успел. Наружу шагнула абсолютно чёрная фигура. Абсолютно? Ну ж нет. Чёрные здесь только доспехи – кольчуга, шлем, кожаные штаны с щитками, тяжёлые сапоги. На поясе такая же воронёная булава… или палица, в общем, дубина с шипами, в рукоятке большой красный камень. Но лицо у него оказалось белым, я бы даже сказал бледным. И глаза белые. Совсем белые, без зрачка.

Ничего, вроде бы пугающего, а у меня волосы на затылке дыбом встали, сразу захотелось одновременно убежать, спрятаться и шарахнуть белоглазого по затылку чем-нибудь потяжелее.

- Ты ещё кто такой? – прорычал я сквозь стиснутые зубы, но чёрный даже не заметил оклика, он обернулся к двери, поджидая кого-то.

- Мы договорились, Силдж, - произнёс белоглазый. – Сила тебе, тело нам.

- Да-да, Дейт, - проскрипел знакомый голос. – Договорились. Пусть твои люди ждут сигнала. Только не присылай кровососов…

- Пришлю бездушных, - оборвал её чёрный Дейт. – Всё подготовлено?

- Лошадей им отравила, - хихикнула ведьма. – Скоро прибегут.

- Сами не справятся?

- Этот мелкий осёл, что у них за лошадями следит, в жизни не догадается.

- Тогда, прощай. Больше не приду. Да, кстати… - Дейт, снова обернулся к ведьме. – Что с магом?

- Сгинул, - пожала плечами ведьма. – Дурак, твой маг был. Пошёл в горы с восемью солдатиками. И чего его потянуло?

- Куда он направлялся?

- К капищу Ангброды. Уж не знаю, что ему там понадобилось.

- Они что-то пошатнули в мироздании… эти маги…

- Пошатнули? Что они могли пошатнуть, эти недоучки?

- Не твоего ума дело, старуха, - отмахнулся Дейт. – Думай о деле.

Он резко отвернулся о сгинул во тьме, а я остался наедине с ведьмой.

- Все вы сгинете… - произнесла старуха задумчиво глядя вслед чёрной фигуре. – Бессмертных нет.

Меня она так и не заметила, так же как белоглазый. Я шагнул к двери. Бабка что-то говорил о маге и капище, может быть это связано со мной. Скорее всего связано. Теперь-то я не отстану.

Но приблизится не получилось – порыв ветра сбил с ног, подхватил и выдернул вверх. Домик мигом превратился в крохотную точку, сияющую в черноте. Ветер закружил всё сильнее, разогнав тьму. По глазам больно хлестнуло солнечным светом и невероятной синевой.

Я снова оказался на берегу. Как будто не болтался мгновение назад во мраке, не слышал разговор ведьмы с этим странным, белоглазым… Это что такое было? Я перевёл взгляд на карты-порталы, сложенные стопочкой. Одна карты, та, что я вытащил, валяется отдельно, но ничего магического не происходит картинка и картинка – бессмысленное переплетение ярких клякс.

Это что такое было?! Карты работают не так! Это я точно знаю. Обычно, открываешь карту, видишь рисунок и поднимаются все эмоции, которые связаны с ситуацией, а не проваливаешься во тьму и слушаешь чужие разговоры!

- Ох, - произнёс я. Чувствуя, что ноги ослабели. – Это что же получается? Я теперь во времени путешествую?

Карты, получается, получили какие-то новые свойства?

Не без опаски взял колоду, создал намерение карту правильную вытащить. Вытащил. Перевернул и…

Ничего. Какие-то сине-оранжевые подтёки, с чёрными точками. Страх поднимается, когда на них смотрю. Так. А где провал во тьму?

- Галлюцинации? – пробормотал я.

Так. Может я что-то не так сделал? Может, карта неправильная? Может, только та карта, которую первый раз вытащил волшебной стала?

Отыскал первую карту. Всмотрелся, аж глаза заболели. Ничего. Никаких провалов, никакой тьмы. Видений тоже нет.

Загадки, однако. Что-то в последнее время, слишком много загадок и все какие-то неприятные.

Ладно. Провалиться во тьму не получается, да и не очень-то и хотелось. Попробуем припомнить, что я там видел.

Бабка и этот чёрный говорили… О чём? Коней она отравила, кочерга согнутая. Отравила не спроста, там какая-то многоходовка с засадами. И что делать? Бежать к старосте? «Ведьма, с которой я вас видел, и которой вы какую-то девицу обещали – обманщица!»

Интересно, меня сразу прирежут или сначала выпытают, что знаю?

А что делать? И почему я решил, что это не плод моего воображения? Может быть ведьма добрая и милая, а привезти ей должны породистую курицу, ну или корову… Ну, да. С чего это я решил, что они о девушке говорили? Они о какой-то силе говорили, так? Ну в корове сил-то больше, чем в человеке.

А что значит фраза: «Сила тебе, тело нам»?

Ну, может, бабка себе кровь заберёт, а мясо этим бездушным? Зачем ей кровь? Для снадобий или колбасу сделать. Откуда я знаю?! Вопрос в том, что у меня нет никаких вещественных доказательств. Да я даже и не знаю, где эта ведьма проживает.

Значит, нужно выяснить. Кстати, это и Льёт подсказать сможет. Только придумать надо, как выспросить, чтобы не подозрительно вышло.

А что белоглазый Дейт говорил о маге? Старуха, ведь, даже ему ответила.

«Капище Ангброды» она сказала. Капище… Я же ведь, тоже появился на капище, так? Рядом с трупом дядьки у которого были бумаги мага. Совпадение? А восемь трупов?

Опять же… Может быть это просто моя фантазия разыгралась. Надо бы про этого Ангброду узнать побольше...

Вопросы копятся. Интересно, кто такой вообще был этот белоглазый? Какой-то начальник? Он ведь, похоже, и кровососами может командовать, и этими неведомыми бездушными.

А чего это я всполошился? Задача была какая? Прояснить то, чего я не расслышал в ночном разговоре. Прояснил? Более чем. А то, что у меня голова теперь трещит от непонимания, так это совсем другая ситуация.

Надо успокоиться и составить план действий.

Что мне нужно в первую очередь?

Выяснить всё, что можно о ведьме. А потом?

Потом понять, что задумал староста и кого он хочет там отдать.

И что тогда будет?

Проблемы у меня начнутся. Серьёзные и затяжные. За старосту тут вся деревня. В первый раз меня дубиной не приголубили, в этот раз точно прикопают в лесочке, а может и прикапывать не будут, зверям, на радость.

Нужны союзники. Которых, скорее всего, я здесь не найду. А что этот лорд Эгиль? Как он отнесётся к тому, что староста с ведьмой якшается? Думаю, не обрадуется. Но, опять же, староста свой, привычный, сделают ему выговор, с занесением в личное дело. А что будут делать с доносчиком?

Точно не подарками наградят. Ну, а кто поручится, что я не агент-вредитель? Пробрался неизвестно откуда и начал на хороших людей клеветать? Документы чужие, одежда чужая. Поверят мне?

А что делать? Ну, вариантов наклёвывается два: либо сидеть здесь тихо, а затем так же тихо отправиться в коллегию магов. Либо собрать доказательства, которые подтвердят, что здесь что-то нечисто.

Теперь следующий вопрос. Зачем мне это нужно? Нет. Серьёзно. Я хочу домой, а не спасать каких-то незнакомых местных граждан. Разберутся и без меня. А если нет? У меня в работе главный принцип – не навредить. Но если останусь в стороне, получается, кто-то пострадает, уже из-за меня потому, что я знал, но выбрал бездействие. А если начну что-то предпринимать, есть вариант, что эта деревня станет последним пунктом, в маршруте исследования чужих миров.

***

Думал весь день. Старался подальше от людей держаться. Только к обеду вернулся в длинный дом. Старался со старостой не сталкиваться, но это оказалось несложным – он даже на обед прибежал бегом, проглотил порцию и убежал. Видно никак на лошадей наглядеться не мог.

После обеда снова уединился на берегу, перебирал карты. Так и не получилось чего-то добиться волшебного, зато голову разгрузил немного. Без всей этой мистики.

К дому Льёта вернулся уже перед закатом. Глину уже всю разгрузили, воз оттянули в сторону. Самих хозяев не видно. Поднялся на крыльцо, постучал.

Открыли не сразу. Сначала за дверью завозились. Сердито забубнил мужской голос, ему ответил мальчишеский. Похоже, спорят, пускать меня или нет. Наконец, щёлкнула задвижка, за ней ещё одна, а потом ещё. Дверь отворилась.

- Проходи, - Льёт посторонился, пропуская меня внутрь и пояснил: - Отец не любит гостей.

- Понимаю, - ответил я, осматриваясь в полумраке.

Свет шёл из маленьких окошек под потолком, но даже при таком освещении видно, что помещение мало похоже, на жилище гончара. Очаг здесь расположился так же посреди комнаты, но размерами он поменьше чем в длинном доме. А это у них печка что ли? Вот уж чего не ожидал увидеть здесь. Насколько успел заметить, и в большом доме, и в остальных, только очаги а дым выходит через дыру в крыше. Над отверстием возведён навес, чтобы дождём не заливало, но дымоходов нет, а тут, выходит, есть.

- Это очаг? – уточнил на всякий случай

- И очаг тоже, - кивнул Льёт. – Отец посуду делает, в ней и обжигаем.

Подумал, что летом здесь, наверное, как в бане жарко.

- Только зимой, - Льёт, как будто подслушал мысли. – Летом вторую печку используем, снаружи.

- Я поговорить хотел… - начал я.

- Не со мной говори сначала, - покачал головой Льёт. – Отец если захочет с тобой разговаривать, то будем, а нет, так не будем.

- Вроде, уже говорим.

- Сейчас отец подойдёт.

За спиной хлопнула дверь. Тот самый косматый мужик, Йорг, протопал в центр комнаты и уставился на меня совсем недобро.

- Приветствую, Йорг, - сказал я. – Говорят, что ты – лучший следопыт в этой деревне. Мне нужна помощь… Нужно разобраться в одном деле…

Молчание.

- Сын тебе, наверное, говорил, что я пришёл с верховий реки, но как там оказался не помню. Можешь ли ты рассказать о тех местах?

Молчание. Похоже, я не с того начал. Ладно, попробуем по-другому.

- Кажется, ты чувствуешь недоверие к незнакомцу, который вот так пришёл в твой дом и выспрашивает о том, что никого, обычно не интересует. А я, если честно, чувствую себя неуверенно потому, что не знаю, как тебе доказать, что не замыслил дурного. Можем ли мы как-то разрешить непонимание?

Он и в этот раз не ответил. Просто уселся на лавку и снова вперился в стену пустым взглядом.

Ладно, тогда прощупаем его конкретными вопросами. Не ответит – ухожу отсюда и сижу тут, минимум, три недели, а максимум, до осени. Не отсвечиваю, не пытаюсь ничего выяснять, а потом выбираюсь в город.

- Слышал ли ты что-то о месте, под названием «капище Ангброды»?

Ничего я так и не понял – что-то мелькнуло, тело скрутила боль, и я завалился на колени, тщетно пытаясь вдохнуть, хоть глоток воздуха. Запоздало сообразил, что меня кажется саданули в солнечное сплетение… кажется ломом. Но заниматься самонаблюдением долго не получилось, горла коснулось что-то острое. Коснулось? Лезвие вдавилось в кожу на шее, без труда её надрезав. Почувствовал, как от ранки по шее побежала тёплая струйка.

У них что, семейная традиция – мне нож к горлу приставлять?

- Говори! – прохрипел Йорг, прямо мне в ухо.

- Я понимаю, ты насторожен… - начал было я, но в почку мне прилетел новый удар и тело мелко задёргалось, разрываясь между желанием согнуться и страхом напороться на лезвие.

- Говори!

- Что говорить?

- Сколько вас? Что делали? Какой план?

- Один я! Нет у меня никакого плана! Я не знаю, что я делать… Мне просто нужно узнать, как я там оказался…

- Конец тебе, - хрип Йорга, кажется стал более радостным.

- Убери нож, - попросил я. – Я боюсь, плохо соображаю и не понимаю о чём ты меня спрашиваешь. Кажется, ты чувствуешь, что я могу принести неприятности. Может быть тебя это пугает…

- Я же говорил, он странный, - раздался голос Льёта. – Не врёт.

Нож от горла убрали. Я упал на четвереньки и часто задышал, пытаясь унять боль в животе и тошноту. Поднял голову – Йорг спокойно, как будто и не угрожал, сидит за столом, пацан с какой-то медной фиговиной, из которой торчат кристаллы, ходит вокруг меня.

- Они могли память ему стереть, - прорычал Йорг. – Видел таких.

- Ты же сам говорил, что тогда бы он как ребёнок был, - ответил Льёт.

Мужик не ответил, но видно, что не согласился.

- Чего тебе надо? – спросил он наконец.

- Сначала кровь унять, - ответил я, кое-как отдышавшись. – А потом, расскажите зачем вы на меня напали, во второй раз…

Йорг только фыркнул, видно его развеселило упоминание о крови, такую царапину он достойной внимания не считал. Льёт оказался более снисходительным – протянул тряпицу, вроде бы чистую. Он же и пояснил:

- Отец подумал, что ты лазутчик. Староста – болван, он уже одного такого пропустил, едва деревню не сожгли. Тебя тоже как-то слишком быстро приняли. Вот мы и насторожились. Думали, если врёшь, сразу тебя здесь и прирежем.

Хорошие дела. Значит, я всё-таки прав был, не все здесь такие легковерные как староста Аку.

- А как определили, что не вру?

- С помощью этого, - Льёт кивнул на непонятную штуковину.

- Староста меня каким-то обручем проверял.

- Староста сам не знает, как это работает, - фиркунл парень. – Его отец научил когда-то, вото он и повторяет, и подпевалы его – лысый и пузатый.

- А что это?

- Кристаллы карликов. Они их выращивают специально, чтобы проверять чистоту души. К ним часто проклятые из Шагата, вот и приспособились.

- Карлики, значит… понятно. А бить меня зачем было?

- Мало ли… - пацан совершенно спокойно пожал плечами. – Отец решил подстраховаться.

Сам Йорг при этих словах только хмыкнул, потом спросил:

- Так, что тебе нужно?

- Вы, похоже, не очень-то любите старосту…

- Он не девка, чтоб его любить.

- По чему ты на меня кинулся, когда спросил про капище Ангброды?

- Потому, что Ангброде поклоняются бездушные и великаны-разрушители, - прогудел Йорг. – Надо быть идиотом, чтобы спрашивать об этом.

Да уж… Зато узнал новую информацию.

- Значит ты сразу понял, что я не лазутчик?

- Лазутчики коварны. Ты мог прикинуться дурачком.

- Я просто хочу узнать, что со мной произошло. На том самом капище убили людей. Кровососы убили. Твоему сыну я об этом рассказывал, но со старостой, он похоже, не поделился.

При упоминании о кровососах, Йорга аж перекосило всего, но кидаться больше не стал, помолчал, играя желваками. Только когда успокоился, продолжил:

- У Аку своя выгода. Он тебя, скорее всего, сразу убьёт, как только нос в его дела сунешь.

- А если не совать носа?

- У тебя не получится. Если начал спрашивать, рано или поздно что-то не то скажешь.

- Поэтому и пришёл к тебе. Мне надо отсюда уезжать, скорее всего в Коллегию магов. У одного из убитых было вот это.

Достал сложенную вчетверо грамоту.

- Видел такое?

Йорг, почему-то грамоту трогать не стал, совсем как староста. Только головой покачал и ответил:

- Ты, похоже, сам раньше не видел.

- Может и так. Из-за неё меня приняли за мага…

И тут Йорг захохотал. Я даже замер от неожиданности, такой разительной оказалась перемена – только что мрачно смотрел на меня, и тут хохочет во всё горло.

- Что смешного сказал?

- «Приняли за мага»? Ты хоть сам понимаешь о чём говоришь? Держишь голыми руками грамоту мага и говоришь «приняли»?

- Голыми руками?

- Положи грамоту на стол, - велел Йорг. Я послушался.

Бородач неожиданно размахнулся ножом и ударил в самый центр грамоты. Нож пробил бумагу и застрял в столешнице… То есть, я так почти увидел, но всё пошло по-другому. Звякнуло, на меня пахнуло жаром и нож вылетел из руки Йорга. Бумага осталась лежать на столе целой и невредимой.

- Это как? – ошарашено спросил я. – Переводя взгляд с грамоты на бородача.

Тот, вместо ответа понял с пола нож и показал мне. Кончик покрыт окалиной уверен, что ещё горячий.

- Грамоту мага, может взять в руки только маг. Если возьмёт обычный человек – заклятие уничтожит его, вместе с любым доспехом или оружием. Великана не уничтожит, но руки точно сожжёт.

- Но, я не маг…

Гончар только плечами пожал.

Вообще-то разоткровенничался я с ними что-то. Между прочим, этот мужик десять минут назад меня по почкам бил, ногами. Правда, он ещё много полезного рассказал, но то, что я маг… Я более чем уверен, что это какая-то ошибка.

Я взял со стола бумагу, развернул. Нет. Читать я так и не выучился. По-прежнему «медицинский» почерк, ничего не понятно. Взял нож Йорга, который так и остался лежать на столе, осторожно, зажмурившись, ткнул в бумажку. Треск разрезаемой бумаги, нож без труда пробил грамоту.

Вот это настоящее волшебство… Выходит, не работает система защиты? Проблема вся в том, что я не чувствую в себе никаких сил. То, что я «провалился» в карту? Больше на галлюцинации похоже. Припомнилось, правда, ещё свечение, которое, сразу после того, как провалился, увидел, но в нём пользы было ещё меньше чем в магической грамоте.

- Кто мне может помочь отсюда выбраться?

- Староста и сможет, - спокойно ответил Йорг. – Через три седмицы приедет сборщик податей от лорда Эгиля, с ним и езжай в замок. Оттуда тебя до Йоры проводят, если приплатишь. Лорд небогат, но люди у него есть.

- А там меня никто не попытается прирезать, по подозрению?

- Может, и попытаются. – пожал плечами гончар. - Покажешь грамоту и отстанут, как и здесь.

Ну, вот, всё и решилось. И не надо ничего думать. Сборщик податей приедет и заберёт меня из этих ужасных мест. Правда, наверное, в другие ужасные места, но это уже детали.

- А кто собирает подати?

- Старик Ульвар, - ответил Йорг. – Говорят, что уже лет двадцать как.

- В последнее, время, к нему ещё дочка лорда прицепилась, - подал голос Йорг. – Шастает тут везде. Староста каждый раз бледный как полотно становится.

- Дочка?

- Угу. Взрослая уже девица. Даже старая… Лет восемнадцать, наверное.

Ну, вот и всё. Девица… Не о ней ли говорила ведьма, сначала со старостой, а потом с белоглазым?

- У меня ещё вопрос…

- Скоро ужин, - отрицательно мотнул головой гончар. – Раньше, за опоздание на ужин убивали. А сейчас, просто перестанут уважать… Иди в длинный дом.

- А…

- Завтра вернёшься.

Манипулятор доморощенный… Ладно уж. Не так мало я узнал сегодня.

Когда дверь за мной захлопнулась, поплёлся в длинный дом. Думая о том, что спросил далеко не всё, о чём хотел узнать. Ладно, завтра так завтра.

А вообще-то странно. Староста описывал гончара, как сумасшедшего, мол ходит сам в себе, с другими не общается. Но, если не считать довольно своеобразной проверки, со мной себя Йорг вёл, почти нормально. На вопросы отвечал, сам спрашивал. Не похоже на сумасшествие. Но у старосты, похоже, своё мнение, как и у остальных селян.

В длинном доме снова готовилось пиршество. От людей было не протолкнуться, но меня это не обрадовало. Кого этим вечером притащит староста? Великана? Стаю кровососов? Этот дядька точно ничего просто так не устраивает. Кстати, Йорга и Льёта снова не позвали. Никак не пойму, что за зуб у старосты на этих двоих. Радует только запах, идущий от котлов. Поесть, здесь, кстати, любят, вон как разготовились.

Место за столом мне нашлось сразу, причём, сегодня потребовали, чтобы я не скромничал и сел прямо рядом со старостой.

- Садитесь, господин маг, - Аку указал на лавку и лично наполнил мне кружку пивом. – Как день прошёл?

- Спасибо, староста, - ответил я. – Деревня у вас гостеприимная, места красивые. Почти весь день у реки просидел.

- Места, действительно, хорошие, - согласился староста. – Если бы не соседство с землями пяти тёмных, так совсем благодать была бы.

- Беспокойно тут?

- Всё больше зимой. – отмахнулся Аку. – Река замерзает и всякое с той стороны пробирается. Пятеро постоянно новую пакость придумывают, но мы отбиваемся. Народец крепкий, частокол высокий.

- А бездушные? – спросил, я, чтобы поддержать разговор.

- Эти отродья и летом, бывает, с гор спускаются, хоть и небольшими отрядами. Скот воруют, людей режут, почём зря. Года три назад, целый хутор вырезали, чуть выше по течению. Так там никто и не живёт больше. Не видели, когда шли? Там и дорога прямо к нему ведёт.

- Нет, - покачал головой я. – Я, когда выбирался, больше по руслу реки шёл.

-Ясно, - кивнул староста.– А вы, я вижу, совсем пиво не пьёте. Неужели не понравилось? У нас его отменно варят.

- Отвык. В последние годы всё больше воду приходилось пить.

- Это что же за земли такие? – удивился Аку.

- Далеко, - ответил я. – За морем.

- За морем? Никак за Змеиным?

Понятно, решил меня «раскрутить», пытается на незнании географии подловить. Чего это он? Неужели как-то прознал, что тайна его никакая больше не тайна?

- Дальше, уважаемый Аку. Гораздо дальше.

- Ну и как там? Не так, как здесь?

- Совсем не так, - ответил я. – У людей кожа тёмная, как ночь, листья с деревьев не опадают, снега зимой нет.

Ну, да. Рассказал, про Африку. А что прикажете делать? Какова вероятность того, что он сейчас закричит: «О! Так в соседней деревне, через одного все такие!»?

- Чудеса! - вздохнул староста. – Говорят, за Карликовыми горами, в Шагате, все смуглые от солнца, но, чтобы тёмные, как ночь… А, что едят?

- У них там, вместо зверей, ящеры везде, - с сосредоточенным видом ответил я. – И змеи, размером с бревно. Их и едят.

- Змеи? – округлил глаза Аку. – Как же они змей едят?

- Обычно, - пожал плечами я. – И жарят, и варят.

Заметил, что рассказ о дальних землях слушает уже не один староста. Понятно. В Серую окраину вряд ли быстро приходят новости, так что, каждую свежую сплетню прослушают и переслушают по десять раз.

Подловить у старосты меня не получилось, слишком уж заинтересовали его джунгли, обезьяны, крокодилы. Пальцем на столе я обрисовал очертания Африки, рассказал об озере Чад и экспедициях Стэнли и Ливингстона, заменив их магами. Прошло на ура. В этот вечер я стал просто звездой.

- Это что же за корабль должен быть, чтобы до этой вашей земли добраться? – недоверчиво проговорил лысый Асбранд.

- На корабле, пожалуй, и не доберёшься, - я покачал головой. – Полжизни уйдёт.

- А как тогда?

- У магов свои способы.

- Вы бы рассказали, господин маг, - прищурился лысый. – Может и нам бы пригодилось.

Ага. Разбежался. Не получилось на географии поймать, решили с толку сбить и запутать в собственных же словах. Ну уж нет.

- Знаете, что, уважаемый Асбранд, - произнёс я, стараясь чеканить каждое слово. – Мне думается, что те, кто служит Коллегии, не обязаны отчитываться о том, как и когда они передвигались.

- Никто не хотел вас обидеть, господин Алек, - поспешно проговорил староста. – У нас здесь нечасто оказываются гости, вроде вас. Простите наше любопытство.

Называется, нагрубил. Думается, будь у меня статус пониже, биться бы мне, как минимум на кулаках, с кем-то из гостей. Зато понятна цель сегодняшнего мероприятия – посмотреть, как реагирует некий пришлый маг, на провокации. Ну, что ж… Если сейчас смолчу, то с завтрашнего дня начну слышать шепотки за спиной, полезу в бутылку – без молний из глаз точно не разобраться. А я маг только на словах.

- Кажется, вас что-то беспокоит, староста? - голос тихий с интонациями успокоения. – Можете поделиться этим?

- Поделиться? – сделал изумлённое лицо Аку. – Вы ходите по деревне уже который день, всё смотрите, обо всём расспрашиваете, а потом долго сидите в доме сумасшедшего Йорга!

- Значит, вас беспокоит то, что я всё смотрю и обо всём выспрашиваю. Вы думаете, что это может принести вам неприятности?

- Да, ножом по горлу его и дело с концом! – крикнул кто-то. – Он со своими словесами доведёт нас до могилы!

Вот так. Праздник стремительно перетекает в суд. Повезло мне…

- Конечно мы обеспокоены, - прорычал староста. – И неприятности будут, только скорее у вас, чем у нас.

Ничего не понимаю. Они что взбесились? Устроили этот званый ужин, послушали историй, а, под занавес, решили порешить кого-нибудь? Кого не жалко. Хотя, какая разница, чего они там решили. Мысли штука странная, они часто расходятся с действиями, и уж тем более с чувствами и эмоциями. А я чувствую, что сейчас они боятся.

- Кажется, вас что-то пугает, - сказал я. – Можете рассказать, что это?

- Староста, да, что ты с ним разговариваешь?! – снова заорал кто-то, но раздался звук удара и крик оборвался.

- Вы явились в деревню, поселились в моём доме, а теперь вынюхиваете что-то, - хмуро произнёс Аку. – Так гости не поступают.

- А как должны поступать хорошие гости?

- Ну… э-э-э, - староста немного растерялся. – Вы начали везде ходить…

- Ходить? – перебил я. – Значит ли это, что гостям нельзя нигде ходить?

- Нет, - стушевался староста. – Это значит, что пока вы живёте в моём доме, я буду решать. Что можно, а что нельзя.

- Я услышал, что в этом доме, как вести себя гостям, решаете вы. Оскорблю ли я кого-то, если уйду из этого дома, прямо сейчас?

- Э-э-э, что вы… - снова растерялся староста. – Мы же не хотели…

Народ недовольно зароптал. Видно, настрой был на то, что я начну оправдываться и юлить, а может быть начну качать права. Того, что так вот могу встать и выйти, похоже никто не предусмотрел. Такое в местном этикете не прописано.

- Повторю вопрос: оскорблю ли я хозяев или кого-то из гостей этого дома, если прямо сейчас уйду?

- Нет, конечно, - пролепетал староста. – Мы просто не хотели бы…

- Благодарю за гостеприимство, и тебя, мастер Аку, и всех твоих домочадцев. Пусть благословение богов не покидает этот дом, до самого его последнего дня.

Я поклонился. Народ одобрительно загудел. Непонятно, что одобряют, но чувствуют, что поступил я правильно.

Конечно, можно было бы придавить на совесть старосте, козырнуть лишний раз званием мага, но… Деревня Серая окраина – это система, небольшая, совсем не могущественная, даже, наверное, глуповатая, но система. Здесь все повязаны – родственными отношениями, дружбой, враждой, тёмными делишками, тайнами. А я этой системе не принадлежу. Даже если бы я был очень крутым и независимым и решил бы схлестнуться с этими людьми в лобовой атаке, было бы всего два варианта – либо система меня перемелет, либо я её. Именно поэтому надо договариваться, тогда есть шанс не только уйти живым, но и выгоду поиметь.

Пока все обсуждали моё поведение, я подхватил с полатей свёрток со своими джинсами и пиджаком, скатку из плаща и куртки, и зашагал ко входу.

Никто меня не останавливал. Причём, уверен, потом сами будут думать, почему не кинулись в след и не растерзали. Но сейчас они не люди, а что-то общее, и с этим общим я договорился. Претензии отдельных клеток, весь остальной организм не волнуют.

Вышел из длинного дома и понял, что меня основательно потряхивает, причём не от холода, а от нервов. Меня ведь реально могли на колья поднять и не спасла бы волшебная грамотка… Но время я выиграл.

До дома Йорга добрёл, спотыкаясь и ругаясь на каждом шагу. Надеюсь они не спят ещё. Постучал. Открыли почти сразу.

Глава 5

- Значит и староста подозревает, что ты лазутчик.

- Я так и не понял с чего это он начал меня подозревать.

- А он и не заканчивал. Ты ведь сам говорил, что он, до того, как обнаружил грамоту, не очень-то любезничал.

- Я бы даже сказал, совсем, - кивнул я.

- Ну, вот. Решил дать тебе немного свободы, чтобы ты забегал, а потом подловить. А ты вон что устроил, да ещё и нас втянул.

Бывший солдат ухмыльнулся. Видно не очень-то его это обеспокоило.

- Я с просить хотел.

- Чего ещё?

- Почему ты со мной разговариваешь? Ещё и в дом пустил. Староста, ведь, твой земляк, а я приблуда...

Гончар ответил не сразу, но я заметил, как он переглянулся с Льётом, который молча сидел тут же.

- Пожалуй, что и земляк, - протянул Йорг, наконец. – Только на словах он всем земляк, а как до дела…

- Это как?

Он только отмахнулся и поднялся из-за стола.

- Где спать Льёт тебе покажет. Никто тебя не тронет.

Больше ничего не казал, скрылся за дверью во внутренние помещения.

- Что это он? – спросил я мальчишки, который и не думал уходить.

- У них со старостой давняя вражда, - ответил Льёт. – Староста же тебе рассказал про отца?

- Рассказал, что он с ума сошел после… Ну, в общем что-то с ним сделалось.

- Никуда он не сошёл, - насупился парень. – Староста всем мелет про это. Рассказывает, что отец совсем разум потерял, когда мать кровососы задрали. Но он врёт всё. Он сам хотел мать к себе второй женой взять, хоть она и сестрой ему приходилась, хоть и я у неё уже был. Я помню, хоть совсем маленьким был. Моего… отца, в общем. Того, от которого я родился, на охоте медведь задрал. Говорят, он хорошим охотником был, далеко в горы уходил и охотился не только на зверей. За доспехи бездушных в Йоре хорошую цену дают.

- Ты если не хочешь, не рассказывай, - произнёс я. – Я сюда не тайны выведывать пришёл. Просто мне домой надо.

- Тут никакой тайны нет, - Мотнул головой Льёт. – Староста, после смерти отца, всё к матери ластиться начал, да меня медовыми сотами прикармливать. Я тогда всего не понимал, думал хороший он, а мать его пару раз кочергой поперёк спины угощала. Ей и так тяжело было, а тут хоть топись. А тут Йорг… Он и сейчас любого в землю вколотит, а тогда ещё резче был. У нас поселился. Мы тогда в землянке с матерью жили. Я его боялся – здоровенный дядька, борода до груди, меч, копьё со щитом. У нас таких не водилось никогда.

Льёт разволновался, похоже – лицо раскраснелось, дышит часто.

- Староста из нашего дома исчез сразу. А Йорг совсем не злым оказался, и мать никогда не бил, и меня не трогал. Здесь его так и не приняли, видно Аку расстарался, но всё-таки прислушивались. Это он придумал кроме частокола ещё и вал с рогатками сделать, чтобы кровососы подобраться не могли. Староста, после этого, на него ещё больше взъелся и остальных настроил… Когда кровососы напали, нас просто бросили. Отца, тогда изодрали в клочья, он звал на помощь, всё время, пока отбивался, но никто не пришёл. Мать отбивалась вместе с ним, а я даже и не помню всего этого. Просто было темно и страшно. Отца я выхаживал, он тогда, почти и не дышал седмицы две…

Хм… немного отличается от версии рассказанной самим старостой, причём не в пользу последнего. Выходит, столкнувшись с Льётом на лесной дорожке, я волей-неволей попал в ряды враждебной старосте партии.

- А почему твоего отца считают сумасшедшим? – спросил я.

- Он больше ни с кем из здешних не разговаривает, кроме меня, - откликнулся Льёт. – А со мной тоже, почти, никто не разговаривает.

- А ты-то чем не угодил?

Неужели парня просто записали в «дети врагов народа», по старой памяти?

- Я Фритту люблю… - ответил Льёт. – И она меня тоже.

- И, как это влияет на общение?

- К ней Снорри сватался, да она ему отказала. Это позор. Большой позор…

- А Снорри...

- Тот, худой, с которым я возле ворот подрался. Он племянником старосте приходится.

Вот оно что! Выходит, староста здесь создал своё маленькое королевство, в котором, если не перечить ему, то живёшь хорошо, а пойдёшь поперёк – тут и не обижайся если тебе не помогут в беде.

- А Фритта к тебе как?

- Осенью, как урожай соберём, поженимся.

- А вам тут дадут жить?

Судя по рассказам, тут подарком молодым на свадьбу, вполне может стать пожар или двойное убийство.

- У отца остались знакомые в Йорде. Он хороший гончар, а я могу и охранником, и в страже… Устроимся.

Вот тебе и Серая окраина. Страсти кипят, почище чем в Испании. Но идею уехать из этого маленького тоталитарного рая я вполне разделяю. Правда, получится это сделать, только если молодые доживут до свадьбы, а то ещё запустят сценарий «так не доставайся же ты никому…».

- А эта…Фритта, её насильно никак не заставят за Снорри замуж выйти?

- Нет, - покачал головой. – Она же дочка кузнеца, единственная. Начнут её принуждать, старосте придётся собственным задом лошадей подковывать и косы ровнять.

- А к тебе кузнец как?

- Не сказать, чтобы хорошо, - признался Льёт, - но и против ничего не говорит.

Будем надеяться, что, хотя бы будущий тесть, не готовит парню никаких гадостей.

- Ладно, - я поднялся из-за стола. – Спать хочу. Где меня устроят?

- Сейчас тюфяк притащу, - парень направился в соседнюю каморку, и вскоре вернулся с чем-то вроде тонкого матраца. – Здесь устраивайся. Завтра встаём рано.

Уже засыпая, с удивлением понял, что здесь, в этой странной компании, мне почему-то хорошо. В большом доме, постоянно приходилось делать усилие, чтобы заснуть, слушая хор из чужого храпа, стонов и бормотания, а здесь тишина…

***

Удар! Ещё удар!

Выбитая из рук палка покатилась по полу, а сам я, тяжело дыша, затряс запястьем.

- Льёт, чего стоишь? Добивай! – Йорг даже воздух рукой рубанул, от избытка чувств.

Раскрасневшийся мальчишка, послушно кивнул и ткнул меня, точно такой же палкой, сначала в живот, а потом перетянул по спине.

Я взвыл.

- Последний удар точнее! – рявкнул, гончар, не обратив никакого внимания, на мою реакцию. - По шее надо рубить. Спина может быть доспехом закрыта.

- А шея не закрыта что ли? – прохрипел я, кое-как усаживаясь на лавку.

Занялся, называется, физкультурой… С неделю назад, глядя на то как Йорг возится с парнем, попросил разрешения участвовать в тренировках. Отказывать никто не стал, но, как оказалось, щадить тоже. «Не ходить» в эту секцию садо-мазохистов, я не мог, по причине того, что занятия проходили в комнате, где я ночевал. Так что, теперь с полна расплачивался за легкомыслие, получая синяки от подростка и всё глубже осознавая нелюбовь к насилию.

- Может быть зазор между шлемом и кольчугой, - пояснил Йорг. – Или шлема может не быть вообще, а в голову если попадёшь, хоть мечом, хоть палкой, то убьёшь почти наверняка.

Сам Йорг одинаково мутузил, и меня, и сына всеми подручными предметами, и даже без них. Не скажу, что мужик мастер боевых искусств, скорее уж тянет на инструктора по рукопашному бою в армии. Приёмы, которые он нам показывает, в основном, должны закончится смертью, для противника, удары ладонями или пальцами по уязвимым местам, жёсткие рывки и подсечки. Если бросает кого-то, то обязательно это должно кончится переломом. Всё очень грубо и надёжно, ничего лишнего.

- Ладно, - сжалился Йорг, - глядя на мою красную рожу. –Алек, поднимайся. Отрабатывайте удар ладонью в подбородок. Вот так.

Не люблю быть партнёром у бывшего солдата. Неуловимое движение - и, вот, я валяюсь на полу, пытаясь понять, что произошло.

- Если правильно ударить, никто не поймёт, что произошло, - объяснил Йорг. – Бейте снизу-вверх так, чтобы голова запрокинулась, тогда он упадёт.

Оставшуюся часть тренировки, мы поочерёдно роняли друг друга на пол, стараясь не вышибить мозги. Наконец, Йорг объявил, что хватит с на, это значит, что надо упасть в упор лёжа и отжаться тридцать раз от пола, после этого истязание закончится.

Потом пришло время завтрака и терапии… Это значит, что Льёт пошёл мять глину, кормить скотину или возиться на огороде, а мы с гончаром остались наедине. Хотя и не совсем…

- Готов? – спросил я, доставая карты из сумки.

- Может, без твоих магических штучек? – недоверчиво прогудел бывший солдат. – В прошлый раз, чуть сердце не выскочило.

- Эффект же есть?

- Есть, - согласился он.

- Тогда, пока, продолжим со штучками, - решительно ответил я.

В отличие от сражений, в терапии я становлюсь решительным и жёстким, а Йорг постоянно пытается убежать.

- Доставай карту, - скомандовал я. – Только не переворачивай.

Гончар повиновался. Карта, рубашкой вверх легла на стол. Сегодня мы используем колоду с лицами. Более сотни разных изображений, от мерзких образин, до ангельской красоты ликов. Там, на Земле, когда я работал с клиентами, такими картами можно обозначить практически что угодно. Третирует начальник на работе? Вытаскиваем карты его и себя, и выясняем отношения, в безопасном режиме, когда начальник не может обматерить. Изменяет муж? Вытащим, и его, и любовницу. Нет покоя внутри? Вытащим внутренние фигуры, чувства, родственников, дома, машины… Один знакомый психолог сказал, что человек живёт в антропоморфном мире, то есть всему присваиваются человеческие черты, а значит и восприниматься любой предмет может как человек.

- Это кто? – спросил я.

- Война, - ответил Йорг, и голос у него явственно дрогнул.

- Готов?

Он напряжённо кивнул.

- Переворачивай!

На карте нарисована вполне себе миловидная девушка, с золотистыми волосами, распущенными по плечам и открытой улыбкой. Но, как только Йорг перевернул карту, изображение девушки подёрнулось мелкой рябью, и когда та улеглась, на бывшего солдата смотрела не улыбающаяся барышня, а полуразложившийся труп, с позеленевшей кожей, практически выпавшими волосами и выгнившим носом.

- Не смей забывать меня! – рот трупа перекосило в крике, один глаз выпучен, в пустой глазнице второго разгорается рубиновое пламя. – Не смей! Не смей, предатель! Не смей, трус!

Йорг застыл побледнев, потом, закрыл лицо руками и завыл дико и страшно.

Всё. Теперь мой выход. Одной рукой взяться за запястье гончара, глаза закрыть. Сосредоточиться на области сердца…

***

Терапией я ему предложил заняться как раз неделю назад, когда надоело еженощно слушать крики и плач. В первую ночь, я подскочил чуть ли не до потолка. Думал, что в дом кто-то залез. В каморке Йорга кто-то заплакал, горько и тонко, словно ребёнок, затем, на мгновение всё стихло, а потом за дверью заорали. Наверное, так кричит смертельно раненый зверь, не слышал никогда, но ничего другого на ум не приходит. Орали минут пять, потом, бессвязные вопли перешли во вполне членораздельные:

- Назад, вашу мать! Щиты! Щиты сомкнуть! Они дракона готовят! Не отступать! Лучники! Огонь! Не останавливаться!

Крик оборвался, послышались сдавленные рыдания.

Дальше послушать не удалось – соседней каморки выскочил Льёт, с каким-то глиняным горшком в руках и, причитая, пронёсся мимо.

- Пей! – закричал парень. – Пей говорю!

- Только не к броду! – в ответ заорал Йорг. – Не к броду! Касти, уводи их к скалам! Он сейчас развернётся! Лучники, вашу мать! Залпом!

Крик оборвался, что-то забулькало, потом послышался кашель.

- Где я? – хрипло спросил Йорг. – Сколько у нас воинов? Сколько воинов осталось?!

- Пей, - повторил Льёт. – Сейчас отпустит.

- Предатели, - Йорг снова закашлялся. – Все предатели… Дайте мне только выбраться.

- Конечно выберешься, - согласился Льёт.

Крики и хрипы постепенно стихли, Льёт вышел из каморки, по-прежнему держа в руках глиняную посудину.

- Это что было? – спросил я.

- С ним бывает, - туманно ответил подросток. – Можешь спать дальше, сегодня уже не повторится.

- Эй, я спрашивал, что с ним?

- Орет просто, - отмахнулся Льёт. – Думает, что он на войне, а иногда, что кровососов рубит. Если снадобье не давать, может и натворить дел, но, обычно до этого не доходит.

- Давно это?

- Так, всегда, - ответил парень. – Точнее, раньше было не так серьёзно. Пока мама жива была он нормально спал. Бывало стонал по ночам, но она его успокаивала. Как её убили, так и стал метаться. Ведьма снадобье дала. Хорошее снадобье. Успокаивает, только действует недолго. Вот и приходится каждую ночь отпаивать.

- Снадобье?

- Слушай, давай спать… - не выдержал Льёт. – Завтра расскажу всё, а может и он расскажет.

Кивнул, на каморку Йорга и побрёл к себе. Горшок остался на столе. Я подошёл, сунул нос внутрь… Что за местная гомеопатия? Травами пахнет, но я не настолько в травах разбираюсь, разве что мяту да ромашку знаю. В итоге, лёг спать.

Утром дождался, пока Льёт получит свою порцию отцовской мудрости и синяков, на тренировке, а за завтраком, осторожно поинтересовался, что это такое было ночью.

- Проклятье это, - ответил Йорг, ковыряя ложкой кашу. – Всех нас прокляли, тогда… Надо было умереть, да я живой остался. Все умерли, а я живой.

- Ведьма говорит, что это не пройдёт, - подал голос Льёт. – Сильное проклятье. Отвар его приостанавливает только.

- Ведьма? – переспросил я. – Старая такая? Нос крючком, спина тоже крючком? Зовут Силдж?

Отец с сыном переглянулись, Льёт даже ложку забыл донести до рта. Интересные дела, это что же, она не только ветеринаром, а ещё и психотерапевтом подрабатывает, в свободное от шпионажа время?

- Ты её откуда знаешь? – спросил, наконец Йорг.

- Успел уже столкнуться. Лучше бы не знал.

- Она самая, - закивал Льёт. - Она и снадобья давала, для отца, когда его… Ну ты понял. И, вот, сбор для отвара сделала. Дорого у неё. Приходится вертеться.

- Не надо тебе к ней ходить, - мрачно сказал Йорг. – Просто на ночь меня запирай в комнате, да и дело с концом.

- Да? А если ты себе голову о стену раскроишь?

- Тебе с молодой женой больше места будет. Я своё отжил давно.

- Предлагаю ещё один вариант, - вклинился я. – Мы тебя избавим от проклятия. Никакие отвары больше не понадобятся и платить мне ненужно будет.

- А что взамен? – спросил гончар.

- У тебя же знакомые в Йоре? А у меня нет. Напишешь мне письмо, чтобы приютили, когда там окажусь. Что скажешь?

- Я не умею писать, - ответил Йорг и поднялся из-за стола, показывая, что разговор окончен.

Пришлось ждать ещё дней пять, пока он не согласился попробовать. Наверное, отвар ведьмы помогал не так уж хорошо.

Для начала, я попробовал синхронизировать полушария мозга, движением глаз. Если объяснять проще – поводил перед лицом указательным пальцем, туда-сюда, предварительно попросив, следить за ним глазами. Особого эффекта, вроде бы не было, но задышал бывший солдат ровнее. Тогда-то мы и достали карты.

Много раз уже хвалил себя за то, что не выкинул карты в первый же день как сюда провалился. Сначала казалось, что и не пригодятся, а теперь, вот, разбираемся.

В тот первый раз Йорг вытащил из колоды карту, которая обозначал бы его самого и карты тех друзей, которые погибли от проклятья. Вроде бы всё как обычно – я настроился на работу, попросил перевернуть первую карту и только успел отметить странную рябь, которой покрылась картинка… Бывший солдат всмотрелся в изображение и тут… картинка дрогнула и посмотрела на нас.

- Лучше бы ты умер, - сказала карта и оскалилась.

Я чуть с лавки не упал, о Йорге и говорить не приходится – аж позеленел весь и затрясся.

Необходимость начинать с вопросов «Что думает карта?» или «Что карта чувствует?» получается, отпала сама собой…

«Спокойно, - сказал я себе, пытаясь погасить приступ паники. – Картинки просто начали говорить… Бывает.»

- Ты ведь считаешь, что так было бы лучше? – спросил я Йорга.

Он посмотрел на меня как-то затравлено что ли… Потом кивнул и заплакал.

Последнее место его службы – полк тяжёлой пехоты, с прикреплёнными к нему ротой лучников и ротой пикенёров, возле реки Химмелиск. Всего, тысяча человек. Огромная сила, по местным меркам. Это если сражаться с людьми, но в этот раз на поле битвы вышли кровососы и великаны-разрушители, закованные в броню с ног до головы.

Ударили ночью, рассчитав, что людям понадобится время, чтобы собраться в боевой порядок.

Первую атаку полк пережил, благодаря лучникам – два великана пали, став похожими на ежей, от количества стрел, которые в них попали. Пикинёры полегли, почти полностью, стараясь удержать волну кровососов. Половину лучников превратили в кровавую кашу каменные великанские дубины. Лорд, который командовал полком, увидев, как накатывается орда хрипящих от жажды клыкастых чудовищ, завизжал, развернул коня, и, крикнув, чтобы остальные спасались бегством, ускакал прочь. Полк дрогнул и едва не опрокинулся, под натиском тварей. Тогда сотник Йорг и принял командование на себя, пинками и матом вернув солдат в строй и самолично зарубив двоих трусов. Дружки его, Касти и Тарбен, поступили так же, сумев сколотить из испуганных солдат стену щитов и под прикрытием оставшихся в живых лучников отбросить кровососов назад. Полк вопил от боли, истекал кровью, но не умер, не превратился в обезумевшее от страха стадо.

Они отбили ещё две атаки и сумели зарубить одного великана, потеряв почти сотню, единым махом. Йорг, для которого стычки с кровососами были не в новинку, понимал, что без серебра или огня, им не выстоять. До рассвета далеко, а, чтобы стальным оружием уничтожить кровососа, нужно порубить его на очень мелкие кусочки. Проклиная разведку, короля и снабжение, он дал команду отступать к скалам, надеясь, что под прикрытием каменных стен, можно будет кое-как переждать ночь, потеряв всего пару сотен, вместо всех бойцов. Но планы его потерпели крах. Пятеро тёмных решили подстраховать армию, как раз на такой случай, и когда остатки полка закрепились в скалах, в тёмное небо взвилась исполинская тень…

Драконов давно никто не видел в Элвелане, и уж тем более никто не приручал, так что удар оказался просто сокрушительным. Волна огня обрушилась с небес, раскаляя добела вскинутые щиты и кольчуги, сжигая волосы, обугливая кожу. Солдаты, ослепшие от боли и ужаса, падали на землю, спёкшуюся от жара.

Полка больше не было. Знамя сгорело, покалеченные люди превратились в лёгкую добычу. Сотня Тарбена превратилась в почерневшие трупы. Йорг и Касти с горсткой выживших попытались забиться ещё глубже, найдя, почти случайно, неглубокие пещеры в скалах. Остальные кинулись к броду, через который переходили, по пути сюда. Там их уже ждали кровососы.

До рассвета дожило полтора десятка солдат и сам Йорг. Касти погиб, прикрывая их отступление. Как они выбирались обратно сотник помнил плохо, но, когда оказались на своей земле, он собрал десяток выживших и объявил, что они могут идти куда, заблагорассудится. Сам он поступил так же – добрался до побережья, где стоял славный город Китсби, в котором и жил тот трусливый дворянчик, что сначала притащил их к землям пяти тёмных, а потом бросил на произвол судьбы. Как оказалось, того же хотели ещё трое ветеранов.

Через полгода после битвы, дворянчик, охотясь на кабанов, неожиданно получил два арбалетных болта в грудь и один в глаз. Виновников искали по всей провинции, но никого не нашли, а ещё через четыре луны в деревне Серая окраина появился отставной солдат, поселившийся у вдовы Марны.

Когда Йорг закончил рассказ, в комнате повисла тишина, а потом снова запищала карта с ожившим лицом, в котором сотник всё больше узнавал себя.

- Мне больно! – пищал человечек со сморщенным смуглым лицом. – Я горю изнутри! Спасите!

-Закрой глаза, - сказал я Йоргу и когда он подчинился, взял его за запястье, чувствуя, как тело становится лёгким, почти невесомым.

Если вы не верните в исцеление души, то можете называть это синхронизацией мозговых ритмов. Когда мозг погружается в глубокий сон, для него стирается разница, между сном и явью. Всё придуманное кажется реальным, а реальное придуманным. Этим можно пользоваться, если искусственно замедлять волны и давать команды, например, «исцели травму». Мозг послушно стирает то, что объявлено ненужным. Опытный терапевт может передать такое состояние клиенту. Сработают, так называемые «зеркальные» нейроны, открытые в конце двадцатого века. Происходит, как бы «обучение» новому, без копания в голове и расспросов, от которых человек рыдает и хочет залезть на стену от боли. Страшно сказать, сколько времени, сил и денег у меня ушло, чтобы этому обучиться, но результат не заставил себя ждать – вместо десятка сессий, клиенты смогли решать проблемы, за одну-две встречи.

Когда я открыл глаза, Йорг отчаянно зевал, удивлённо глядя на карту. Сморщенный человечек больше не двигался, снова превратившись в картинку.

- Ты как? - спросил я, бывшего сотника.

- Спокойно, - ответил тот с удивлением. – Ты что сотворил?

То, что местная ведьма-ветеринар, обозвала проклятием, на языке земной психологии называется ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство. Это когда человек попав в несовместимую с жизнью ситуацию, всё же смог выжить, но пережил жуткий стресс. В результате, мозг, как бы «зависает» в ситуации, и при малейшем раздражении, сразу же включает механизмы выживания. Такое бывает у военных, вернувшихся из «горячих точек», жертв изнасилований, попавших в аварии… До недавнего времени, даже на Земле психиатры просто советовали «поменьше беспокоить» таких людей и глушили приступы нейролептиками[1], но теперь, им вполне можно помочь. Даже, как выясняется, насквозь не землянину, сотнику Йоргу, из деревни Серая окраина.

В ту ночь Йорг ещё кричал, командуя, погибшим полком, но, спустя два дня, мы впервые провели ночь в тишине и без беготни. Правда, Льёт всё равно вскочил посреди ночи, беспокоясь о том, чтобы с отцом ничего не случилось, но тот просто спал, впервые за многие годы, покинув поле битвы.

***

Сегодня всё прошло почти гладко, если не считать того, что гончар скрипел зубами так, что я думал, начнёт плеваться осколками, но где-то через час задышал ровно и спокойно.

- Заканчиваем, - сказал я, когда картинка перестала быть живой. – Давай-ка поищем ресурсы, для того, чтобы жить без войны.

- Не знаю я… - начал было Йорг, но это песня известная.

Я, без лишних разговоров, просто подсунул ему колоду с изображениями ситуаций.

- Попробуй вытащить отсюда. Только намерение создай.

- Я создаю намерение… - послушно прогудел Йорг. - … вытащить тот ресурс, который поможет мне жить без войны.

На вытащенной картинке карабкалась по каменной стене виноградная лоза – тонкий росток качался на ветру, вздрагивал под напором дождя, сбрасывал листья осенью и снова распускал весной. Картинка повторялась снова и снова, словно подсказывала что-то бывшему сотнику.

- Как думаешь, это о чём? – спросил я завороженного изображением Йорга.

- Он… просто живёт, - ответил тот наконец. – Сражается, умирает, но снова живёт…

- А как это к тебе относится?

- Я тоже так могу… - ошарашенно посмотрел на меня бывший сотник. – Оказывается, могу…

- Представь, что это умение впитывается в тебя.

Йорг закрыл глаза, и я увидел, как картинка, превратившись в тонкую цветную струйку, взвилась в воздух и словно живая запорхала вокруг головы воина всё больше растворяясь.

- Всё, - выдохнул я. – Можно идти работать. – Нам бы ещё пару лун поработать… Ты бы совсем ожил.

Он не ответил, просто кивнул и скрылся в той части дома, где установлен гончарный круг. Через несколько минут послышался гул гончарного круга, а у меня тоже дела есть. Пока брёл по лесам и горам, а потом жил в длинном доме, осмотреть вещи мага не было никакой возможности, но сегодня рассмотрю повнимательнее.

Уже успел рассмотреть золотые сферы, которые, конечно же оказались совсем не золотыми, а сделанными из чего-то вроде латуни, правда, когда показал Йоргу, тот сказал, что ничего подобного не видел, но такой металл варят карлики и стоит он баснословно дорого, чуть ли не в несколько раз дороже золота, зато обладает свойством усиливать чары. Если из такого выковать меч и зачаровать, он будет одинаково легко рубить сливочное масло и каменные стены, а доспех из сплава карликов, убережёт хозяина, даже от прямого удара тараном. У короля Элвелана был такой доспех, но недоброжелатели не стали даже пробовать пробить защиту и просто его отравили. Но сферы, насколько я понял, нужны не для защиты и уж точно не для красоты. Осторожно повозившись с непонятными штуковинами, пришёл к выводу, что это… гранаты. Конечно, не чугунные «лимонки», а что-то вроде допотопных гранат ниндзя, из средневековой Японии, только вместо фитиля поворотный механизм. Использовать такое страшновато – непонятно сколько горит замедлитель и какой радиус разлёта осколков. Я, конечно, не фанат военной техники, но ролики на «ютьюб» смотрел. Может это вообще не оружие, а орудие самоубийства, чтобы враги не захватили. Всё-таки, не стоит забывать. Какии опалённым было капище, когда я вывалился сюда.

Но сегодня буду осматривать не гранаты, а остальные пузырьки и склянки, повезло, что не разбились, по пути. А может, это стекло какое-то особо прочное? Ну, вот и посмотрим, вдруг пригодится в будущем.

***

-Алек! Алек, просыпайся!

- Что? – я подскочил, пытаясь понять, где я и что происходит.

- Приехали! - выпалил Льёт. – Только что! Ещё спешиться не успели.

Сон как рукой сняло.

- Отца разбудил?

- Смеёшься? Он ещё раньше меня их обнаружил.

О том, что задумал староста, я рассказал отцу с сыном, ещё недели две назад, как и о своём видении.

- Дейт? – переспросил Йорг. – Ты точно услышал?

- Точно. Дейт, чёрные доспехи, глаза белые, как у варёной рыбы.

Гончар ничего не сказал, задумавшись. Я вопросительно посмотрел на Льёта, но тот тоже выглядел крайне растерянным.

- Пятерых тёмных зовут: Фол, Горал, Туве, Ёргун… - произнёс, наконец, бывший сотник.

- И, Дейт… -подхватил Льёт.

- И Дейт. Если ты видел одного из тёмных и остался жив, то ты либо бессмертный, либо…

- Мы его проверяли, - быстро сказал Льёт. – И не раз…

- Либо кто? – настороженно спросил я.

- Либо слуга пятерых, - закончил Йорг.

- Ясно. А кто вообще эти пятеро?

Я, занимаясь разборками с местным населением, терапией и расследованиями, совершенно забыл о том, что хотел выяснить, что вообще происходит в мире.

-Пятеро – некроманты. – ответил бывший сотник. – Триста лет назад они отступились от остальных волшебников и ушли на юг материка туда, где кочевали дикие народы и гнездились драконы. Они вначале предложили могущество тамошним правителям, а после превратили те земли в некрополь, превратили жителей в бездушных и кровососов, покорили великанов, получив от них клятву вечной верности.

- Некромантия запрещена? – спросил я.

- Нет, - покачал головой Йорг. – Каждый маг из Коллегии может поднять мёртвого из могилы. Я видел подобное, но в воины такие твари совершенно не годятся – тупые, медлительные, оружием пользоваться не могут. Бездушные другие – быстрые, умные, умелые и быстро убить их можно только огнём. Пятеро постоянно выводят новых тварей их земли заполнены соглядатаями и по Элвелану постоянно шатаются их шпионы.

- А почему при встрече с ними обязательно нужно погибать?

- Сила их слишком велика, - ответил головой гончар. – Они первые в истории, кто сумел подчинись драконов. Говорят, что рядом с ними погибает всё живое, превращаясь в их верных слуг.

Вряд ли Йорг большой специалист по магам, но думаю доля правды в его словах есть, поэтому, я уточнил:

- А где начинаются земли пяти тёмных?

- Так, сразу за Пограничной и начинаются, - хмыкнув, ответил он.

- Так, а зачем пяти тёмным благородная девица?

- Замок Эгиль прикрывает границы Элвелана, - пояснил бывший сотник. – Думаю, что если дочка лорда окажется в руках у пятерых, то можно будет выдвигать любые условия.

- Например?

- Например, пропустить их армию и не предупреждать Коллегию о вторжении. Тогда они смогут окружить крепость Сапир, и продвинуться до самой Сноры.

Похоже, Дейт придумал отличный план, чтобы неожиданно прорваться на вражескую территорию, правда, он не учёл, что один психотерапевт использует оговорку ведьмы, чтобы провалиться в её воспоминания и поставит выполнение задуманного под угрозу. Только вот, в чём угроза? У меня в союзниках психологически нестабильный ветеран и мальчишка, а сам я дальше этой самой деревни и не совался пока никуда.

- Что будем делать? – спросил я.

- К Аку идти нельзя, - начал рассуждать Йорг, барабаня пальцами по столу. – Как только он узнает о том, что ты видел его с ведьмой, то и слушать не станет. Прибьют нас всем скопом. Я успею убить человек десять, но остальные просто задавят числом.

- А если поехать к этому лорду Эгилю?

- Ничего не докажем. Хорошо если не повесят нас за клевету.

- И что делать?

- Поставим засаду, - объявил Йорг. – Вы с Льётом будете караулить девицу возле хижины ведьмы, а я займусь бездушными.

- А если и возле хижины будут бездушные? – подал голос Льёт.

- Тогда будете действовать, по обстановке, - обрубил Йорг. – Бездушные сильные, их трудно убить, но и у них есть слабые места.

Йорг вышел из комнаты, погремел чем-то и вернулся со странными инструментами. Молотками с длинным заострённым бойком, на длинной ручке и чем-то вроде длинного кинжала с зубчиками, вместо лезвия.

- Вот, - сказал он, выкладывая страшноватые орудия на стол. – Это чеканы. Если ударить бездушного точно в затылок или в висок, он отключится на несколько мгновений. Хватит, чтобы заткнуть рот и связать.

- А это?

Я едва смог проглотить кислый комок, поднявшийся при мысли, что придётся пробивать чей-то череп.

- Это уже мне, - пояснил бывший сотник. – Специально делали, чтобы можно было против бездушных использовать. Пара движений и голову отпиливает.

Наверное, я совсем позеленел потому, что Йорг озабоченно нахмурился и спросил:

- Убивать приходилось?

Я только головой замотал. Не повезло мне с таким опытом. Да я и не жалею в общем-то. Никогда не думал, просто, что мне придётся пеленать почти бессмертных солдат некромантов, для спасения дворянской дочки.

- Это плохо, -резюмировал гончар. – Тогда будет Льёт действовать, а ты на подхвате. Идёт?

Льёта, похоже такой расклад вполне устраивал, а меня просто поставили перед фактом.

И, вот, сегодня они приехали.

- Кто их встречает? – спросил я.

- Так, все… - растерялся Льёт. – Знатные гости же.

- Их в длинный дом поведут?

- Да. Это лучший дом в деревне.

Как по мне, так у Йорга дом получше будет – теплее, надёжнее и людей меньше, но здесь свои стандарты.

- Вас снова не позвали?

Мальчишка только головой мотнул.

Я всё ломал голову, почему отца с сыном никогда не звали на праздники и вообще на любые сборища. Потом понял, что слишком уж они неудобные. Вина селян мучает, что не пришли на помощь, испугались кровососов. Эти двое – постоянное напоминание о трусости, за это их и ненавидят.

-Отец где?

- На крыше, - ответил парень.

Я кивнул, подошёл к лестнице. Йорг оборудовал на крыше настоящий наблюдательный пункт, замаскированный под навес дымохода. Сейчас он устроился там, отслеживая перемещения толпы встречающих.

- Как обстановка? – спросил я, устраиваясь рядом. Двоим тесновато, но ради такого случая можно и потесниться.

- Показывают гостеприимство, - хмыкнул Йорг. – Сейчас на пир пойдут.

- Староста на пиры щедрый?

- Слишком много на кон ставит, откликнулся Йорг. – Если будет жадничать, быстро головы лишится.

- Когда они её повезут?

- Я думаю ночью, - ответил гончар. - Надо незаметно из деревни выбраться.

- Есть идеи?

- У нас глина закончилась, - откликнулся Йорг. – Поедем с Льётом, прямо сейчас.

- А я?

- А ты останешься.

- То есть?

- Слезаем, - скомандовал Йорг и когда мы спустились в дом, продолжил: - Провезём тебя потихоньку, рогожкой прикроем, лопаты сверху бросим, никто и не заметит.

-А то, что мы вечером не вернёмся, никого не насторожит?

- Глиняные отвалы далековато, - покачал головой гончар. – Мы часто задерживаемся.

- А если дом проверят?

- Тот, кто мой дом проверит, отсюда уже сам не уйдёт, - веско произнёс Йорг.

После смерти жены, Йорг на безопасности помешался –весь дом напичкан ловушками, которые сейчас не насторожены, но когда в доме никого нет, то войти сюда захочет только суицидник. Когда староста рассказывал, о том, что Йорг расшвырял местных мужиков, которые решили поколотить «тронутого», он забыл упомянуть, что большую часть нападавших вывели из строя как раз ловушки – на двоих сразу, как ворвались, рухнула толстенная балка, это привело в ярость остальных, которые высадили дверь и ворвались в каморку гончара, первый из ворвавшихся провалился в незаметный люк с волчьей ямой, из которой, правда убрали колья. Мужики попытались бежать, но дверной проём, вместо высаженной двери, перекрыл щит, сколоченный из дубовых досок, с бойницей, через которую в них целился из самострела хозяин дома, Льёт держал на их прицеле с тыла, а укрытий в комнате не было. Конечно, никто никого убивать не собирался, но попробуй объяснить это перепуганным крестьянам.

[1] Нейролептики - психотропные препараты, подавляющие психическую (высшую) нервную деятельность, эмоциональное состояние, поведение и способные устранять бред, галлюцинации, другие проявления психоза; при этом они не нарушают сознания, однако подавляют психомоторное возбуждение.

Глава 6

Телега, в которой возили глину стояла в закрытом сарае, к которому примыкала конюшня. Старенькая Йоргова лошадёнка зафыркала недовольно, когда Льёт начал запрягать её в телегу, но на этом трудности закончились.

Почти сразу почувствовал, что езда здесь – это совсем не то, к чему я привык. Если деревянные колёса, без рессор и гасили вибрацию, то я этого не чувствовал. Телега подпрыгивала на каждой кочке, кажется до небес и пришлось сосредоточиться на том, чтобы не вывалиться, и чтобы рогожа не сползла. Когда подъехали к воротам, телега приостановилась.

- Куда собрались, Льёт? – крикнул кто-то с вышки.

- Не твоё собачье дело, трус проклятый! - рыкнул в ответ Йорг. – Стереги своих кур, да помалкивай, пока я тебе кости не переломал!

На вышке смущённо икнули, но огрызаться никто не посмел.

Я говорил, что, пока мы выезжали из деревни, сильно трясло? Я ошибся. Затрясло сейчас. Мне начало казаться, что дорога состоит из сплошных кочек, или это Йорг специально наезжает на каждую колдобину, чтобы я почувствовал всю прелесть местного транспорта.

Спустя вечность, наполненную грохотом деревянных колёс и тряской, телега остановилась. Йорг откинул рогожу и велел выбираться. Я, чувствуя себя контуженным, вывалился на землю, и закрыл глаза, наслаждаясь пением птиц и неподвижностью земли. Но долго разлёживаться мне не дали.

— Поднимайся, - велел Йорг. – Нам ещё идти.

— Далеко? – спросил я, поднимаясь.

— К полудню успеем. Это в лучшем случае.

Остановились мы прямо посреди леса, никаких нахоженных тропинок или дороги я не увидел, зато здесь обнаружился добротный навес из толстых жердей, покрытых серым от старости лапником и небольшой загон для лошади.

Это у них вроде дачи что-то?

- Мы здесь добычу свежуем, - словно прочитав мои мысли пояснил Льёт. – Об этом месте никто не знает, кроме нас с отцом. Так что, можно тут пересидеть, хоть до конца мира.

Ну, да. Тут же каждый второй, не считая каждого первого, охотник. Причём не с ружьём, на котором оптический прицел накручен, а с луком или рогатиной, как раз такой, которую Йорг из телеги достаёт.

- А это зачем? – кивнул я на копьё с широким наконечником и поперечной планкой.

- Пригодится, -ответил Йорг и сунул мне в руку один из чеканов, уточнив, при этом: - Как бить, помнишь?

Я только кивнул, чувствуя, как в животе появилась мерзкая слабость. Как бить мы отрабатывали много раз на большой деревянной колоде, но мне почему-то кажется, что деревяшка и человеческий череп – разные вещи.

После того, как лошадёнку пристроили в загон, насыпав ей овса в торбу, Йорг дал знак выдвигаться.

Как я понял, когда бывший сотник говорил «к полудню» это означало: «Мы будем нестись во весь опор по лесу, и, если ничего себе не сломаем, то к полудню будем воле дома ведьмы». Помнится, когда-то, в юности, я любил ходит в горные походы. Мне нравилось ощущение преодоления трудностей, простор, вечерняя усталость, когда можно развалиться возле костра, попить чайку и петь песни под гитару. Но тут всё, похоже, не так – темп такой, что я, похоже, скоро ослепну от заливающего глаза пота, а сердце разорвётся в груди. Никаких троп, бесконечное количество камней, корней, косогоров. Это оказалось непохоже на туристический поход так же, как не похожа резиновая уточка на военный эсминец. Причём, Йорг и Льёт, по всей видимости, не испытывали никаких неудобств, а я плёлся следом, стараясь изо всех сил не потерять их из вида.

Когда, спустя, примерно час остановились на привал, я рухнул на землю чувствуя, что лёгкие сейчас выскочат из груди и искренне удивляясь почему у меня не идёт кровь горлом. Кошмар какой-то. Если идти в таком темпе, я не то что бездушного, я скоро комара прибить не смогу, а Йорг, похоже не намерен сбавлять темпа.

- Долго ещё? – спросил я, когда дыхание кое-как восстановилось.

- За той горой, - указал Йорг на сопку, отделённую от нас ещё двумя такими же. – Ведьма не любит людей, вот и поселилась на отшибе. К ней только одна дорожка ведёт, да и по той лошадь едва пройдёт.

- Так чего же мы по кустам бегаем? – я даже забыл об усталости, услышав такое. – Давайте выбираться на дорогу!

- Нельзя, - покачал головой бывший сотник. – На дороге наверняка засада, в которую попадут все, кроме дочки лорда.

- Точно?

- Я бы поставил заранее.

Настроение испортилось. Придётся топать следом за этими двумя терминаторами, уповая на то, что осталось не так много, и до полудня мы действительно доберёмся до хижины ведьмы. А что потом?

Пока размышлял, мои спутники поднялись и двинулись дальше. Пришлось со стоном подниматься и тащиться следом.

***

Когда мы в очередной раз спустились со склона в заросший густым подлеском распадок, на дне которого журчал широкий ручей, мне уже было всё равно, кто кого собрался похищать и как это повлияет на судьбу королевства. Сил не осталось на то, чтобы даже хотеть умереть. Я дышал как загнанная лошадь, пот пропитал рубаху насквозь, чекан я, по пути, несколько раз ронял и постоянно боролся с желанием вышвырнуть его. Похоже, все мои походы в тренажёрный зал оказались совершенно бесполезны в текущих условиях, только деньги зря тратил.

- Что дальше? – прохрипел я, усаживаясь на землю.

- Дальше, вы с Льётом останетесь наблюдать за хижиной, - ответил Йорг. – А я постараюсь обнаружить засаду. Как разберусь, вернусь к вам.

- А если они нас уже обнаружили?

- Тогда бы мы не разговаривали, - покачал головой бывший сотник.

Развернувшись, он скрылся в зарослях.

- Идём? – спросил Льёт.

Наверное, мой вид совсем не располагал, к тому, чтобы бесшумно двигаться по зарослям, а потом сидеть в засаде.

- Пойдём, - ответил я, поднимаясь. – Знаешь куда идти?

Он кивнул и двинулся первым, я пошёл следом и шумел, если честно, гораздо больше.

Землянка оказалась в точности такой же какой я её видел, «провалившись» в карту – поросший травой холмик, с узкими окошками и дверцей. Только сейчас вокруг не тьма, а заросли. Ведьмы рядом не видно. Может спит, старушка? Или зелья варит из лягушек?

- Где устроимся? – шёпотом спросил.

- Там, возле тропы, хорошее место, - так же ответил Льёт. – Отец нас быстро найдёт, он знает, а если случайно, то ни за что не догадаешься.

«Хорошее место» оказалось канавой, густо заросшей колючими кустами. Пока залезли в самую чащу я весь исцарапался. Подумал, что придётся лежать так до самой ночи, настроение совсем пропало. Снова полезли мысли из серии «зачем оно мне сдалось…». Льёт тоже особого восторга не выказывал, но и нечастным не выглядел.

Сколько пролежали даже и не знаю. Я, наверное, всех комаров накормил за это время. Солнце уже к закату начало клониться, когда организм решил, что с него достаточно неподвижности и начал настойчиво призывать посетить ближайшие кусты. Пришлось выяснять у Льёта, где я могу уединиться, без риска раскрыть позицию. В итоге медленно-медленно, чтобы не тревожить сильно кустарник, выполз из зарослей и, пригибаясь удалился метров на пятьдесят.

Лес уже приготовился к ночи – птицы примолкли, тени сделались гуще, только, то там, то здесь, время от времени, слышался крик какой-то пробудившейся ночной птицы.

Двигаться пришлось неспешно, чтобы не наследить и не трещать, попавшимся под ноги валежником. Правда, я далеко не рейнджер-разведчик. Думаю, за мной всё равно оставался след, как за стадом бизонов, но я старался двигаться так, как мне объяснял Йорг – под ноги смотришь постоянно, ногу ставишь с носка на пятку, ощупывая поверхность. К указанным Льётом зарослям подбирался насколько возможно тихо, и так долго, что живот уже готов был разорваться. Забрался поглубже, устроился и… услышал шаги.

Двое прошли мимо, кажется меня не заметив. Здоровые оба, плечи широченные, лица бледные, на голове чёрные кожаные шлемы, доспехи тоже чёрные – стёганые куртки, кожаные штаны, сапоги тяжёлые. В руках у обоих короткие копья с широкими наконечниками. Вот наконечник их и выдал – солнце блеснуло на нём. Наверное, здесь ещё не знают того, что для секретных миссий, нужно замазывать чёрным лицо и воронить все стальные инструменты.

Вряд ли это охрана лорда, слишком уж похожи на того некроманта, с которым я столкнулся в видении. Бездушные.

Видно, встретить никого не рассчитывали, поэтому я и остался незамеченным, а то много бы навоевали со спущенными штанами… Да и боец из меня, если уж совсем честно, не очень, от слова «совсем». Все мои утренние тренировки, моментально забылись, стоило взглянуть на острия копий.

Дождался, пока бездушные скроются, выждал ещё минут пятнадцать и двинулся обратно, к пункту наблюдения. Очень хотелось кинуться со всех ног, преодолеть эти треклятые пятьдесят метров и заорать об опасности, но сдержался. Снова полз, останавливаясь на каждом шагу, прислушивался, не вернулись ли двое, не следят ли.

Когда добрался до кустов и прополз в дебри. Льёт посмотрел вопросительно. Показал ему два пальца, потом показал за спину и изобразил шагающего человечка. Парень расширил глаза, но кивнул и показал знаком, чтобы я устраивался.

Возле хижины бездушных не видно, значит спрятались где-то. Что делать? Через час темнота станет такой густой, что найти бездушных в лесу будет не легче чем иголку в стоге сена, а кидаться спасать благородную девицу, когда в тылу сидит два головореза – это самоубийство.

- Что будем делать? – шепнул я, придвинувшись к самому уху Льёта.

Странно, взрослый мужик с высшим образованием спрашивает совета у мальчишки, как нейтрализовать почти неуязвимых воинов. Но выбор вариантов у нас невелик.

- Нельзя ждать, - шепнул в ответ парень. – Помедлим, потом с ними точно не справимся. Отца ждать нельзя.

Я кивнул.

Снова с черепашьей скоростью выбираемся из кустов, след в след крадёмся по всё больше темнеющему лесу. Чувствую, как паника накатывает всё больше. Осознаю, что я в компании подростка, иду убивать кого-то, ради того, что даже не имеет для меня значения. Спина становится липкой от пота, дыхание учащается, взгляд никак не желает фокусироваться. Ещё немного и я рухну в обморок или начну орать. Я чётко понимаю, что как только мы увидим врагов, я развернусь и кинусь в чащу, бросив здесь мальчишку, его отца и всех врагов, и друзей, которые, в этот час бродят по лесу, забьюсь в нору поглубже и пересижу весь этот ужас.

Спокойно. Это просто работают инстинкты. Мой организм пытается меня спасти. Если я это отследил, значит смогу и изменить. Главное – дышать помедленнее, тогда адреналин потихоньку на убыль пойдёт.

Кажется, получилось. Сердце застучало чуть медленнее, наконец-то получилось сосредоточиться. Теперь бы дрожь в руках унять.

Не успел. Льёт остановился неожиданно, я чуть на него не налетел. Он обернулся, указал на две фигуры во мраке. К нам спиной сидят, не видят пока, на землянку смотрят. Льёт на себя пальцем указал, потом на того, что слева, потом меня в грудь ткнул и к правому направил.

Ладно. Как там было? Размахнуться и корпус подкрутить, чтобы посильней ударить. Кожаный шлем точно не выдержит. Верёвка вокруг пояса намотана, сорвать дело секунды, тряпка для кляпа в кармане. Шарахнуть изо всей силы, стянуть локти за спиной и кляп в глотку, а там уж дальше разберёмся.

Кивнул Льёту. Поехали.

Сразу мы кидаться не стали – подобрались метра на четыре, я всё время молился неизвестно кому, чтобы нас не услышали. Двигался, раза в два медленнее парня, чтобы не дай Бог, не нашуметь. Льёт терпеливо ждал, когда я подберусь и приготовлю оружие. Я замер, ожидая знака.

Вперёд!

Я кинулся, уже не особо заботясь о скрытности, на ходу замахнулся и ударил изо всех сил по уже начавшему поворачиваться противнику. Промах! Узкое жало чекана свистнуло рядом с виском противника, но прошло дальше, распоров кожу на лице. Удара древком явно не хватило – бездушный только пошатнулся и зарычал. Я запаниковал и с размаха ударил ещё раз, почувствовав, что острие чекана вошло во что-то мягкое. Снова не попал по черепу, оружие впилось в шею противника, легко пронзив стёганый воротник доспеха. Противник задёргался, захрипел, но заорать не смог, видно что-то ему там повредило. Я судорожно вцепился в ручку оружия, с ужасом понимая, что сейчас враг перехватит копьё и нанижет меня на него, как поросёнка. Повернуться у бездушного не получалось – чекан мешал. Из ставшей уже рваной раны, на меня обрушился целый фонтан крови. Откуда-то сбоку метнулась тень. Льёт, резко выдохнув, всадил остриё своего оружия точно в висок противника, кожа шлема негромко хлопнула и прорвалась, бездушный повалился на землю, но мальчишка не успокоился, снова и снова нанося удары по уже неподвижному телу. В итоге от головы почти ничего не осталось.

Мы посмотрели друг на друга – средневековый подросток, воспитанный в глухой деревне отчимом-ветераном и психолог из двадцать первого века, с планеты Земля, и начали блевать. Наверное, если бы рядом притаился хотя бы ещё один враг, то он смог бы прибить нас даже голыми руками. Но никого рядом больше не оказалось.

Тела мы оттащили подальше. Пока тащили, пленный очнулся, глухо замычал, задвигал белёсыми глазами.

- Может его вырубить? – прошептал Льёт.

- Ты умеешь? – поинтересовался я.

Льёт как-то замялся, так что мы решили не пробовать, только проверили насколько надёжно стянуты запястья, стянули ещё и лодыжки. Второго тоже осмотрели. Так и не ожил, но на всякий случай и ему связали руки за спиной, затыкать кляпом оказалось нечего – вместо лица образовалась каша.

- Что дальше?

Мы устроились на посту бездушных, отсюда здорово просматривалась, и сама землянка, и дорога к ней просматривались просто отлично. Кроме чеканов, вооружились копьями бездушных. Я весь оказался залит кровью, но к ручью ходить побоялся, мало ли, вдруг заметят. Руки, после неудачного боя дрожали так, что схваченное было копьё, я благоразумно положил на землю, боясь уронить, чекан тоже лежал на земле, кое-как очищенный от крови. Льёта, тоже бьёт мандраж, вон, даже в темноте видно, что трясётся весь.

Неожиданно пришла мысль, что я всё-таки не сбежал… Да, сплоховал, не смог сделать всё по плану, но и не отступил, не бросил парня одного. Спокойнее не стало, но немного в груди потеплело, правда, тут же закралась тревога. Йорга нет целый день, мы в лесу, ждём неизвестно чего.

- Волнуешься? – спросил я Льёта.

Мальчишка отрицательно мотнул головой и затрясся ещё сильнее.

Стук копыт мы услышали ближе к полуночи, а через несколько минут, к землянке подъехала пара всадников. В одном из них я узнал дочку лорда – крепкую девицу лет восемнадцати, с заплетёнными в косы русыми волосами и лицом, в общем-то привлекательным, но как бы это сказать… не породистым что ли… Девчонка как девчонка, разве что одета по местной моде для всадников - стёганная куртка, штаны из кожи, невысокие сапожки со шнуровкой. Рядом скачет худой парень, с фонарём в руках. Да это же Снорри, тот самый, которому Льёт накостылял! Видно, староста не пожелал отпускать знатную девицу одну, а сам поехать не смог.

К гостям ведьма сразу выползла, не успели остановиться ещё. Подхватила коня девушки под уздцы, намотала вожжи на коновязь из кривоватой коряги. На Снорри никакого внимания не обратила. Худой не обиделся, спрыгнул сам, помог спуститься девице, так ему что-то приказала и скрылась вместе с ведьмой в землянке. Сопровождающий остался снаружи.

- Прибьём его? – прошептал Льёт, кивнув на Снорри.

Проснулась жажда крови в парне… Прибить-то может и прибьём, а за что? По сути, этот худой виноват только в том, что его угораздило родиться племянником старосты.

- Давай лучше оглушим, - тихо ответил я. – Сможешь?

Льёт, снова кивнул как-то неуверенно. Это плохо. Я, по части рукопашного боя, специалист – хуже не придумаешь. Импровизировать? Только этого нам не хватало.

- Я на него выскочу, - пояснил я. – А ты просто по затылку древком копья врежь. Оно тяжёлое, в любом случае, сработает.

Пацан кивнул и двинулся в обход худого, уговорились, что, как будет готов, подаст сигнал. Запоздало подумал, что можно было бы переодеться в доспехи бездушных, но при одной мысли о том, чтобы натягивать перепачканную кровью куртку, к горлу подкатил комок.

Чуть в стороне от землянки раздался крик птицы. Пора.

Выскочил из кустов, с копьём наперевес и кинулся к застывшему от изумления худому. Миг – за спиной Снорри появился Льёт, замахнулся копьём. У меня даже внутри всё замерло, думал, сейчас всадит наконечник в спину недругу, но нет. Древко с глухим стуком врезалось в затылок сопровождающего, тот обмяк и рухнул на траву. В это мгновение тишину проорезал женский крик.

- Внутрь! – крикнул я и сам же ринулся в дверь.

Старуха времени не теряла – успела раздеть девицу догола, уложить на стол и сделать разрезы по всему телу. В подставленные плошки струились ручейки крови, в полумраке показавшиеся чёрными. Сама бабка оказалась занята тем, что чертила какие-то знаки на полу.

- А ну-ка стоять, - рявкнул я и рубанул ведьму наконечником.

Точнее попытался. Бабка с неожиданной ловкостью отскочила и ткнула в мою сторону клюкой. В грудь как будто машина врезалась, кожа вспыхнула белым сиянием и тут же погасла. Я вылетел в дверь, чудом не врезавшись головой в косяк, рухнул в пыль.

Больно! Тело всё огнём горит! Чем она меня? Да какая разница?! В живот как будто битого стекла засыпали, дышать больно. Господи, как к же больно дышать… А почему кожа светится? Я сейчас опять провалюсь куда-то?

- Льёт, беги! – успел прохрипеть, с ужасом понимая, насколько ошибся, приняв бабку за местную шарлатанку. Бездушные оказывается были здесь не самыми страшными.

Старуха выползла следом, со своей проклятой клюкой наперевес, подошла ближе.

- Ты почему живой? – удивлённо произнесла она. – Ладно, хватит тебе бегать.

Ну вот и всё. Старуха снова клюку подняла. Сейчас уже не спасёшься, и провалюсь я только на тот свет, если он есть в этом мире.

Зажмурился. Страшно стало, хоть под себя ходи…

Что-то чавкнуло, захрипело и со стуком ударилось о стену. Приоткрыл глаз, бабки рядом нет, только хрип не прекращается, попытался поднять голову – снова боль такая, что даже орать не смог, только заскулил тонко. Кое-как на бок повернулся, сумел наконец разглядеть, что стряслось. Тяжёлое копьё вломилось бабке в грудь и пригвоздило к земляной стене. От неожиданности та выронила клюку и вцепилась в древко, тщетно пытаясь вытащить оружие из раны.

Хотел оглядеться, но сил не хватило, просто обмяк, стараясь не двигаться. Даже когда услышал шаги за спиной, не смог пошевелиться. Стоит только двинуться, такое ощущение возникает, будто в мясорубку попал.

- Жив? – надо мной склонился Йорг, живой и невредимый, только встревоженный. – Ты зачем внутрь полез? Это же ведьма, она бы от тебя даже головешки обгорелой не оставила, если бы не промахнулась.

«Она и не промахнулась», хотел сказать я, но смог только ладонью по земле похлопать.

- Отец! – Льёт, который, оказывается и не собирался убегать вынырнул из темноты.

- Всё в порядке? – спросил Йорг. – Там все заросли кровью залиты. Я думал кого-то из вас…

- Это мы бездушного убили, - зачастил Льёт. – Алек промазал…

- Потом. Помоги Алеку.

Парень кинулся ко мне, только с его помощью удалось кое-как встать но каждый шаг отдавался болью в отбитых спине и животе.

Йорг, тем временем, подошёл к старухе, та только беззвучно разевала рот, на губах пузырилась пена.

- Бездушные мертвы, - произнёс гончар. – Ты тоже умираешь. Скажи зачем приходил Дейт и умрёшь быстро.

Он наклонился к старухе, мы с Льётом тоже подошли ближе.

- Ты-ы-ы, проклятый… - прошептала старуха. – С проклятием и умрёшь!

- Больше нет, - ответил Йорг. – Скажи зачем приходил тёмный.

- Проклинаю… - прохрипела ведьма. - Проклинаю вас всех…

Она вздрогнула и обмякла, как будто на проклятие ушли все силы. Мне стало как-то зябко, будто насыпали за шиворот снега.

- Веришь в проклятия? – спросил меня Йорг.

- Верю, - кивнул я. – И снимать их умею.

- Ну, тогда, нам слова этой старой змеи не страшны, - усмехнулся бывший сотник. – Жалко ничего не выяснили. Как там девушка?

Если честно, меня сейчас девушка меньше всего волнует, но ведь ради неё же сюда и притащились. Проковылял внутрь. Не видно ничего. Вспомнил, что подготовился к подобному, в поясной кошель полез, достал смартфон, мимолётно удивившись тому, что экран цел, после всех полётов. Ткнул пальцем в иконку фонарика – тут же вспыхнул нестерпимо яркий светодиод.

-Магия? – охнул Льёт.

- Наука, - просипел я. – Где там дворянка?

Никуда не делась, лежит себе на столе, кровью истекает. Сказал Льёту подвести меня поближе, не обращая внимания на наготу, проверил дыхание и сердцебиение. Жива.

- Нужно остановить кровь, - прохрипел я. – Одежду найди. Должна рядом быть…

Льёт, красный как варёный рак, кивнул и начал шарить по полу, то и дело косясь на объект спасения. Девок голых не видел, что ли? Хотя кто их тут знает, может парень жениться собрался, а девчонок только издалека видел, в компании родителей. Но, орёл – только что воевал, трупы таскал и уже на противоположный пол косится.

Я потихоньку на пол осел. Сил совсем не осталось. Скорей бы уж домой добраться.

- У старухи была почтовая птица, - подал голос Йорг, который оказывается вошёл внутрь и теперь рассматривал плетёную из ивовой лозы птичью клетку.

- И что? – не понял я, соображать получалось с трудом, кстати, только сейчас заметил, что в рубахе, аккурат посреди груди, прожжённая дыра.

- Клетка есть, а птицы нет, - задумчиво протянул гончар.

- Может, раньше кому-то письмо отправила?

- Помёт свежий. Недавно выпустила. Наверное, как девчонку опоила.

- Ночью?

Йорг только плечами пожал.

-Кровь не останавливается! – крикнул Льёт, усердно обтиравший девицу найденной тряпкой.

- Старуха, скорее всего, смазала ранки слюной крылана. Мерзкие твари, один раз укусят и всё. Сам кровью истечёшь, - откликнулся Йорг.

Он подошёл к полке с банками, кувшинчиками, горшочками, начал копаться во всём этом хаосе, нюхая содержимое и отбрасывая ненужные посудины в сторону. Наконец, удовлетворённо кивнул и протянул сыну банку с остро пахнущей травами мазью.

- Должно остановить кровь. Вон, тканью перетяни только.

Узкие полоски льняной ткани лежали возле стола, видно ведьма сама хотела оказать первую помощь, как только должен был закончиться ритуал.

Кстати о ритуале… Повернул голову, вгляделся в знаки на полу. Нет, не понимаю… Снова чёрточки пересекающиеся, совсем как те, что на капище видел, но смысла не понять, сколько ни пытайся прочесть. Прочесть?! Точно!

- Йорг, - окликнул я, - там, рядом с клеткой, не валяется бумага и перо или что-то, чем писать можно?

- Валяется, - откликнулся гончар. – Целый ворох бумаги и стило тоже… Она, выходит и писать умела. Надо же…

- Хватай всё, до последнего обрывка, - велел я. - Только бумагу не вздумай помять!

- Ладно-ладно, - проворчал Йорг, складывая кипу бумаги в мешок. – Чего развизжался?

Вряд ли старуха отправила свою пичугу на простую прогулку. Скорее всего, она письмо написала тому, кто бездушных за дочкой лорда прислал. Дейту. А вдруг то, что она писала, на бумаге как-нибудь отпечаталось? Ну, чернила просочились или продавила.

Даст это, конечно немного, учитывая, что никто из нас читать не умеет, но может быть, хоть кто-то найдётся грамотный?

Девица так и не очнулась. Её, перевязанную и кое-как одетую, перетащили со стола на лошадь, привязали к седлу, рядом с тощим Снорри. Мне попутчик достался ещё менее приятный – никто не собирался оставлять без присмотра бездушного.

Землянку мы подожгли, предварительно затащив тело ведьмы и бездушного внутрь. И правильно, мало ли… Кто их колдунов знает?

Обратную дорогу помню плохо. Глубокой ночью добрались до заимки, где в загоне нас ждала кляча. Запрягли телегу, переложили, в неё девицу, бездушного и Снорри, который при этом чуть не обделался от ужаса. Дальше тащились не спеша, чему я был рад, ибо кости болели так, будто бы ведьма, перед смертью сломала каждую. Впрочем, боль не помешала мне время от времени проваливаться в сон. Хорошо, что уздечки обеих лошадей к телеге примотали, а то бы уехал непонятно куда.

Наверное, если бы рано утром, к воротам строевым шагом подошла бы сотня кровососов, то никто бы так не удивился, как при появлении нашей компании, да ещё и с бездушным в телеге. В общем, перепуганный часовой, аж подскочил на вышке и затрубил в рожок. Переполох поднялся жуткий – из длинного дома высыпали полураздетые мужики с копьями в руках, за ними бабы, кто с чем. Никто ничего не понял, а часовой никак не мог объяснить, что произошло.

Наконец, споры унялись, ворота открыли и на нас молча уставилось два десятка селян. Наверное, будь это кто-то другой, его бы поколотили прямо здесь, на въезде, но пробовать свои силы на бывшем сотнике, в компании мага, желающих не нашлось.

- Чего стали? Помогите госпоже, она без чувств, - гаркнул Йорг, когда молчание затянулось.

Из толпы выскочило двое незнакомых, видно из свиты лорда. Подхватили под узцы лошадь девицы под узцы. Увели.

- Попросите господина сборщика прийти к моему дому, - гаркнул Йорг. – А теперь проваливайте с дороги.

- А не много ли на себя берёшь? – выдвинулся вперёд староста. – Притаскиваешь бездушного в деревню, госпожу, без сознания…

Тут староста бросил взгляд на телегу и разглядел, наконец, любимого племянника.

- Снорри! – завопил он. – Что они с тобой сделали?

- А ну-ка назад, - с угрозой в голосе, велел гончар. – Разговаривать я буду с господином сборщиком податей, а не с тобой, Аку. И объяснять, что здесь делает этот паскудник, я буду тоже только ему.

- Да как ты смеешь! – заорали из толпы.

- На вилы его! – вторил кто-то.

- Ну, давайте, - оскалился Йорг. – Жалкие трусы! Да у вас дерьмо не отстиралось от штанов, с тех самых пор, как кровососы мою семью на клочки рвали! Можете даже скопом кидаться, меня на всех хватит!

Говоря, он подвинул поближе рогатину и потянул из-за пояса свой жуткий зазубренный кинжал. Похоже ситуация накалилась добела, ещё немного и польётся кровь совсем не бездушных.

- От вас, пришлых, одни только беды! – заверещала толстая баба, с растрёпанными волосами.

- От пришлых?! – крикнул Льёт. – Я тут родился! Мой отец погиб, выслеживая бездушных! Мою мать убили кровососы! Кто же из вас, местных, вступился за меня?

Толпа ответила молчанием.

- Твой племянник, староста, дочку лорда к ведьме привёл, - медленно проговорил Йорг. – Мы с тобой знаем, почему он так поступил. А остальные знают?

Староста застыл, как будто его молнией ударило.

- Мы войдём в деревню, - продолжил Йорг, - а, после, поговорим с человеком лорда Эгиля. А теперь, расступитесь.

Толпа разошлась в стороны, и мы, не спеша, проехали к самому дому. Никто так ничего ним и не сказал больше.

Глава 7

Есть!

На лежащем передо мной обрывке, проступили чётко продавленные письмена. За неимением грифеля, я штриховал кусочком угля из печки, и не был уверен, получится ли. Но получилось! Короткое письмо, даже записка, всего в одну строчку – те же самые штрихи, что и на узорах ведьмы.

Прочесть бы их. Ну, ничего, скоро придёт Ульвар, тот самый старик, с которым дочка лорда приехала. Может он сможет прочитать.

- Получилось? – спросил Йорг, подходя к столу.

- Вот, - я придвинул ему обрывок. – Она точно отправляла письмо.

Бывший сотник посмотрел на проявившиеся буквы с изумлением, но ничего спрашиваться не стал. Опять скрылся в одной из коморок, где, как я уже знал оборудован спуск в подпол, полностью оборудованный для обороны – запас еды, выкопанный колодец, земля из которого пошла на укрепление стен, арсенал. Из такого убежища можно было бы обороняться от кровососов в течение двух месяцев, но, вот, если дом подожгут… Такой вариант событий мне кажется наиболее возможным.

Мы здорово достали деревенских своей выходкой. А если говорить обо мне, то я и до этого оставлял старосту в дураках, сначала не позволив сделать себя рабом, потом сумев уйти из его дома без пролития крови. Вот сейчас они и отыграются.

Пока штриховал силы совсем закончились. Завалился на лавку. Стараясь повернуться так, чтобы не тревожить рёбра. Всё-таки, не так уж легко я отделался – три нижних ребра с левой стороны треснуло, всё тело превратилось в один сплошной синяк, а грудь обожгло так, что на ней вздулись волдыри. Брови и бороду, кстати, тоже опалило, хорошо, хоть глаза целы. Правда, Йорг, когда обрабатывал мои увечья, удивлялся, что я вообще жив. Если ему верить, то меня должно было на кровавые ошмётки распылить.

Вспомнил, что когда меня шарахнуло в грудь, то кожа вспыхнула белым сиянием, совсем как на капище, когда провалился. Может это меня спасло? Неразрешимая загадка и нет никого, чтобы помочь.

Задремал немного. Вскинулся, когда услышал голоса на улице.

- Открывайте! – закричали снаружи. – Это Ульвар, посланник лорда Эгиля!

Йорг верить на слово не стал, сначала проверил, только после этого отодвинул засовы.

Ульвар оказался высоким стариком, совсем не грузным, даже скорее худощавым. Несмотря на тепло оделся он во что-то вроде стёганного кафтана с меховой оторочкой и воротником. Лицо жёсткое и властное, на Йорга без страха смотрит. Видно не всю жизнь деньги с крестьян собирал.

- Приветствую вас в моём доме, почтенный Ульвар, - проговорил Йорг. – как здоровье молодой госпожи?

- Она очнулась, - недоверчиво глядя на бывшего сотника, ответил старик. – Ничего не помнит, с того самого момента, как переступила порог ведьминой хижины.

- Она была без чувств, когда мы подоспели, - кивнул Йорг.

- Как вы там вообще оказались? – перебил Ульвар.

- Давайте присядем, и я всё расскажу, - спокойно ответил Йорг.

Йорг рассказал Ульвару всё что произошло… В том варианте, который мы обсудили. Если бы мы рассказали о том, что ловили бездушных «на живца», думаю, Ульвар просто бы приказал нам отрубить головы. Поэтому, выходило, что мы не знали, кто конкретно приедет к ведьме, известно было только, что староста пообещал ведьме девушку, за исцелённых лошадей. С бездушными столкнулись случайно, и сильно повезло, что их оказалось немного.

- Если бы не господин маг, ведьму бы мы точно не одолели.

Йорг указал на меня, я кивнул, то ли соглашаясь, то ли обозначая присутствие.

- А как, вы, господин маг, оказались в это втянуты? – спросил Ульвар.

- Случайно, - попытался улыбнуться я, но тут же скривился от боли в рёбрах. – Почти четыре седмицы назад, я вышел к этой деревне и, случайно, стал свидетелем того, как староста договаривается о продаже человека. Совесть не позволила мне пройти мимо.

- Это благородно, кивнул старик. – Вдвойне благородно, что вы рисковали жизнью, спасая госпожу Эидис.

Ну, вот, мы и узнали, как её зовут.

- Главное, что благородная госпожа жива, - ответил я.

- Говорят, вы привезли бездушного? – повернулся к Йоргу Ульвар.

- Он в подполе, - кивнул бывший сотник. – Мой сын и господин маг сумели захватить и связать его. Мы вставили кляп ему в рот, чтобы не откусил язык.

- Предусмотрительно, - похвалил сборщик. –Его нужно доставить лорду, и допросить. Палач лорда Эгиля - настоящий мастер по допросу таких…

Он поморщился, не договорив, замолчал, задумавшись, потом взглянул на меня:

- Значит, вы утверждаете, что староста продал леди Эидис ведьме?

- Так и было, - кивнул я. – Мы нашли кое-что в хижине ведьмы. Можете прочесть?

Протянул ему листок с угольной штриховкой. Ульвар безразлично глянул на строчку, посерьёзнел, перечитал снова, не обращая уже внимания на перепачканные пальцы.

- Кто это написал?

- Ведьма, - ответил Йорг. – Похоже, когда госпожа Эидис оказалась у неё, старуха отправила почтовую птицу кому-то.

- Вы смогли прочитать? – поинтересовался я.

- Конечно же смог! – взвился сборщик. – Что за шутки, господин маг?!

- Это не шутки, господин Ульвар, - ответил я. – Что вы смогли прочитать?

- Здесь же ясно написано: «В деревне маг. Девчонка больше не поможет. Выступайте немедленно.»

Я почувствовал, как вспотела спина. Выходит, никто не собирался передавать дочку лорда Дейту. Ведьма бы просто выкачала из неё кровь и прикопала в лесочке. Или нет? Почему появление мага заставило ведьму изменить планы?

- Значит, бездушных вы встретили возле хижины? – переспросил старик.

- Да, почтенный, - подтвердил Йорг. – Четверых убил я, ещё одного господин Алек, с моим сыном. Ещё одного взяли в плен.

- Других бездушных в окрестностях не видели?

Мы с Йоргом переглянулись. Рассказать про Дейта? Тогда придётся и про всё остальное выкладывать, а это уже лишнее.

- Почти луну назад, когда выходил к деревне, я столкнулся с кровососами, - ответил я. – Они перебили всех моих спутников.

- А как вы выжили? – прищурился Ульвар.

- Мой спутник сжёг тех, что нас окружали, - признался я. – Сам он не спасся, как и те, кто сопровождал нас. Думаю, именно на них отвлеклась основная масса тварей. На нас накинулось не больше десятка.

- Собирайте вещи. Все трое, - приказал Ульвар. – Поедете со мной к лорду.

Наше мнение, похоже, старика не интересовало. Он прерывисто поднялся и чуть ли не бегом ринулся на выход, пинком распахнув дверь. Послышался глухой удар и многоголосый вздох. Видно тот, кто подслушивал, не ожидал от сборщика такой прыти.

- Староста! – заорал старик, оказавшись на улице. – Староста, собачья душа!

- Я здесь, господин Ульвар, - послышался голос Аку.

- Ах, ты здесь… - ласково произнёс сборщик.

Из того, что он рассказал дальше, самыми приличными словами были «виселица» и «костёр». У меня сил не осталось, чтобы на улицу выйти, но Льёт рассказал, что староста, даже позеленел весь. Старик приставил к нему одно из воинов сопровождения и приказал собираться в дорогу.

- А что Снорри? – спросил я.

- Его поймали на том, что он дочку лорда привёз на убой ведьме, - откликнулся парень.

- И что теперь? Тоже к лорду повезут?

- Нет, - мотнул головой Льёт. – повесят, прямо здесь. Чтобы остальным неповадно было.

Вот тебе и нравы. Жалко ли мне стало тощего? Наверное, нет. Можно бесконечно долго рассуждать о том, что у него не было выбора, что его заставили или ещё что-то там… просто я видел, как он вёл себя в лесу – совершенно не нервничал, спокойно подъехал, помог спустится благородной, и остался караулить. Такое ощущение, что уже не в первый раз приезжал туда, и наверняка не один.

Каждый делает выбор. Льёт с Йоргом сделали свой, хоть и не лёгкий, а Снорри и староста, давным-давно шагали своим, финалом которого, как ни изворачивайся, будет два метра земли. В глубину.

- Когда повесят?

- Перед отъездом.

- А местные не взбунтуются?

- Пусть попробуют. Лорду дешевле выжечь деревню бунтовщиков и построить здесь новую, чем терпеть то, что здесь устроили. – проворчал вышедший из каморки Йорг.

- А они это понимают?

- Это уже никого не волнует, - пожал плечами бывший сотник. – Главное – они побоятся тронуть людей лорда, а значит и нас.

- А дом не сожгут?

- Обязательно сожгут, - вздохнул Йорг. – Сегодня же ночью. Так что, ничего не оставляй тут.

Чудесно. Мало того, что со сломанными рёбрами придётся трястись в телеге. Так ещё и погорельцами станем. Кряхтя и охая, начал собираться. Вещи сложил в кожаный заплечный мешок. Так получше будет, чем в сумку-кошелёк всё запихивать. Не поместился только плащ, свернул его в скатку, как и раньше. Выходит, как ни крути, а закончилась, моя относительно оседлая жизнь. Снова в путь пора. Вроде и не привыкал, а как-то страшновато дальше пускаться, как тому же, занозой в голове сидит мысль, что здесь, совсем недалеко, может быть портал домой. Правда, чтобы добраться до него, надо ещё попотеть и от кровососов спастись, так что, сожаления быстро увяли.

***

Снорри повесили без особой помпы – просто перекинули верёвку через балку на воротах, да и вздёрнули. Никто и слова не сказал против. Ещё бы – всех предварительно разогнали по домам, запретив выходить, под угрозой того, что нарушителей повесят рядом с преступником.

Уезжали рано утром, провожать никто не вышел. Чувствовалось, что ещё немного и терпение селян закончится, правда Ульвару, похоже, на это было наплевать. Он проследил, чтобы Эидис удобно устроилась в повозке и дал команду выдвигаться. Старосту связывать или заковывать в кандалы не стали, просто посадили, в телегу, с двумя охранниками, правда, кроме него, там же ехал и пленный бездушный.

Наша телега, тащилась в самом хвосте колонны. Льёт постоянно оглядывался, наверное, искал эту свою, Фритту, которую я так и не увидел. Йорг о чём-то задумался, может жалел, что и его спокойная жизнь закончилась, а может, подсчитывал убытки от потери дома со всей скотиной и скарбом. Забрать мы смогли только самое необходимое – личные вещи, кое-какое оружие, еду и золото в небольшом мешке. О том, что это золото, я сам догадался по звону. Правда, в этот раз я о комфорте позаботился – улёгся на прихваченные тюфяки, хоть не биться о голые доски.

Протащились к воротам, миновали висельника. Когда проезжали мимо задели его бортом телеги, труп закачался туда-сюда, словно плясал, радуясь, что мы уезжаем. А я почему-то подумал, что Снорри был первым кто меня здесь встретил, а теперь, он же провожает.

Дорога запетляла между поросшими лесом холмами. От пограничной реки мы удалились, а к Химмелиску – главной реке королевства, ещё не выехали, так что, так и тряслись по тенистой лесной дороге, изредка преодолевая мелкие речушки и выбираясь на залитые солнцем поляны.

Лес закончился только к вечеру, и, почти сразу слева блеснула широченная лента реки. Если Пограничная была весьма средней речкой, по всем параметрам, то Химмелиск, точно можно сравнить с Волгой – другой берег едва виднеется на горизонте. Дальше путь пошёл по лесостепи, холмы, теперь, покрывала только трава, лишь изредка то тут, то там виднелись рощицы деревьев или густые заросли кустарника. От реки далеко не удалялись и к вечеру добрались, до стоянки – площадки, расчищеной от кустарника, с удобным спуском к воде, чтобы лошадей поить и несколькими кострищами, обложенными камнями.

Пока мы с Йоргом натягивали тент, Льёт повёл конягу к водопою.

- Ведро возьми, для воды, - сказал ему Йорг. – И если увидишь, что-то подозрительное в воде, уходи сразу и лошадь уводи. Тут уже водяные водятся.

Льёт только кивнул в ответ и зашагал дальше.

- Водяные? – спросил я?

- Твари, вроде ящериц, - ответил Йорг. – Только размером с нашу лошадь.

- Ящерицы? – а не замерзают зимой?

- Они на зиму норы вырывают себе, и там спят целыми стаями.

- Это кто-то вроде драконов, получается?

- Драконов? – усмехнулся Йорг. – Нет. Водяные – это не твари, они не умеют, ни сжигать дотла, ни промораживать до смерти. Они опасны, но только если самому лезть к ним в пасть. На берегу бояться нечего, далеко от воды они не отходят.

Ага, просто местная фауна. Вот так буднично этот бородатый мужик рассказывает мне о здоровенных крокодилах, которые не боятся холодов.

- А местные как с ними?

- В небольших реках их нет, - покачал головой бывший сотник. – Там охотиться им тяжело. Опасно только на бродах или водопоях, но это если в одиночку. К большим группам они боятся приближаться.

Тент мы натянули, натаскали сушняка и, к тому времени как вернулся Льёт с водой, костёр уже вовсю разгорелся. Подвесили котелки, и скоро уже наворачивали кашу из чего-то, вроде разваренной чечевицы с мясом. Чуть позже подоспел травяной отвар. Слава Богу, хоть здесь не пили этого отвратительного пива.

- А сколько нам ехать до замка? – спросил я, грея руки о кружку. К вечеру заметно похолодало.

- Дня три-четыре, - ответил Йорг.

—А почему так неточно? – удивился я.

—За последние годы, здесь развелось всякого… - коротко ответил Йорг. - Охотиться некому, вот и случается разное. Бывает, что и задержать может.

Точнее так и не получилось выведать. Звери-птицы… Чего о них болтать?

Встали мы чуть в стороне от остальных, да никто ничего против и не был, Йорг человек бывалый, поопытнее даже воинов Ульвара. Аку, кстати, тоже поместили в сторонке, но противоположной, на ночь его всё-таки связали, чтобы не вздумал бежать. Места здесь хоть и глухие, но старосте знакомые, а ну как домой потянет. Но староста бежать вроде бы не собирался, сидел себе, кашу жевал, да на нас поглядывал злобно. А бездушный, кажется, вообще в какое-то оцепенение впал – в одну точку смотрит, дышит еле-еле, даже моргает редко. Хотя, кто их знает, этих бездушных?

Лагерь быстро погрузился в сон, это тебе не поход, с песнями у костра, чтобы до полуночи сидеть в обнимку. Только часовые остались бдить. Йорг с Льётом тоже уснули, а у меня, вот, никак не получалось. Пока ехали, впечатления ещё как-то приостановили поток мыслей, а как прилёг, глаза закрыл, так одна за одной замелькали. Поворочавшись немного, встал всё-таки, выбрался под открытое небо и замер, глядя на мириады созвездий в чёрном небе. Когда выбирался от капища, не до созвездий было, да и деревья всю красоту закрывали, в деревне тоже на небо особо не смотрел, всё по сторонам оглядывался, а позже, считай, в доме всё время сидел. А сейчас, вот, появились, и время, и место смотри, хоть до самого утра. Ещё и сверчки поют вовсю… Благодать. Или тут не сверчки? Надо будет спросить.

Сел возле почти погасшего костра, и задумался, слушая голоса степи.

Надо аккуратнее быть. Дело даже не в том, что я умудрился ввязаться в шпионскую историю и только чудом избежал лютой смерти от клыков кровососов. Меня два раза за одну ночь чуть не прикончили, а я не самурай, чтобы свой разум услаждать мыслями о смерти. Что произошло в хижине? Старуха шарахнула клюкой, без всякой скидки и крайне удивилась, похоже, что меня не распылило на атомы.

Выходит, мне можно не бояться магии?

Ага, конечно. Наверное, именно поэтому у меня ожог во всю грудь и повязка на рёбрах. Может быть бабка просто растратила большую часть сил, подготавливая ритуал, а мне достались уже остатки. Проверять не хочу. Помню только, что кожа вспыхнула белым светом, правда, в отличие от первого раза, и погасла, почти, сразу. Что это? Реакция на местные условия? Супер-броня, которая позволяет обжигать кожу?

Уже голова раскалывается от вопросов. Спать не могу.

— Вам тоже не спится, господин маг?

Я чуть не подскочил от неожиданности, но это оказался Ульвар.

— Слишком много впечатлений, уважаемый Ульвар, — я улыбнулся.

—А мне казалось, что маги привычны к странствиям.

—К странствиям, но не к битвам, уважаемый. Я пытаюсь избегать насилия, насколько это возможно.

— Удивительно, - вскинул брови старик. – Я считал, что маги только и ждут, чтобы применить Силу.

Ещё один ловец шпионов. Или у меня уже паранойя начинается.

—Вас что-то настораживает, почтенный?

Ульвар мой взгляд выдержал, но ответил не сразу, словно взвешивал все «за» и «против».

- Я расспросил о вас у жителей деревни, - наконец заговорил сборщик. – Вы я вились из ниоткуда, да ещё и инкогнито, поставили старосту в неудобное положение. Рассказывают, что вы постоянно вынюхивали что-то, а сами почти ничего о себе не рассказали. Потом вы вообще разругались со всей остальной деревней и поселились в доме у сумасшедшего, а сейчас я смотрю на него, и он совсем не выглядит таким.

—А кто вам это рассказывал?

Старик поперхнулся и оглянулся туда, где сидели связанные староста и бездушный.

- Вот, об этом я говорил, - продолжил он, после заминки. – Вы вели себя подозрительно, но потом спасли госпожу Эидис… Это совсем не вяжется со всем остальным…

—Вы пытаетесь понять, не шпион ли я пятерых тёмных?

Надоели эти хождения вокруг да около. Местные начальники, похоже, считают себя гениями допросов, но все их потуги только раздражение вызывают. Уже хочется заорать: «Да, закуйте вы меня в кандалы, если я шпион!». Одно радует – в отличие от Йорга, старикан меня по почкам бить не стал. И на том спасибо.

—Я не хотел бы вас задевать…

—Староста тоже не хотел, — резко ответил я, —а, потом, взял и отправил дочку лорда на откуп ведьме. А ведь его никто не подозревал.

— Что вы хотите сказать? – вскинулся Ульвар.

— Только то, что злодею, чтобы добиться желаемого, нужно вести себя так, чтобы его не подозревали.

— Может быть, вы слишком хитры?

— Знаете, в моих краях говорят, что докопаться можно и до столба, было бы желание.

— Поясните, пожалуйста.

— Если вы захотите меня в чём-то обвинить, то вам не нужны будут факты или доводы, вы просто позовёте палача, и я признаюсь в чём угодно.

— А вы не так просты, - рассмеялся старик. —Знайте, что никто не думает о вас плохо и никто не поведёт к палачу спасителя госпожи.

— Так, вы за этим пришли?

— И за этим тоже.

— Тогда и у меня к вам вопрос.

— Буду рад ответить.

— Отчего ведьма, узнав, что в деревне маг, сразу переменила планы? Как считаете?

— Вы смогли бы найти госпожу, самым простым поисковым заклинанием, - пожал плечами Ульвар.

— А мёртвую не нашёл бы?

— Ни один из знакомых мне магов, не нашёл бы. Заклинание ищет душу человека, а мёртвое тело – это просто тело. А вы знаете способ?

— Нет, - я отрицательно мотнул головой.

Думаю, не стоит трезвонить во все стороны, что узнал о планах ведьмы с помощью своих карт-порталов. Ляпнешь один раз и встреча с палачом, резко приблизится.

— Селяне болтали, что вы были в дальних странах…

— Был.

—И, как называется та сторона?

—Магриб, —не моргнув глазом, ответил я. — Хотите послушать истории о тамошней жизни?

—В другой раз. Спасибо за беседу.

Ульвар поклонился и скрылся в темноте, а я так и остался сидеть у кострища. Спать пошёл уже перед рассветом.

***

Конечно же никто не стал делать скидок на то, что я всю ночь не спал. Пусть в утренней тренировке я и не участвовал, по состоянию здоровья, но всё равно пришлось собирать вещи, разжигать огонь и подвешивать котелки, пока Льёт потел, под выкрики Йорга.

— Быстрее! —орал бывший сотник, осыпая парня градом ударов. —Не защищайся! Нападай сам!

Льёт пыхтел, скакал, но раз за разом пропускал удары.

Тренировка, похоже, привлекла слишком много внимания – от стоянки Ульвара отделилось четверо воинов. Кто-то смотрел на происходящее, с интересом, но большинству, похоже, методы Йорга, пришлись не по душе.

—Эй, - окликнул Йорга, старшина стражников, - ты бы перестал колотить парнишку. Ему и так досталось уже.

- Сам разберусь.

Чужого вмешательства в воспитание сына, гончар терпеть не мог. Вот и сейчас, как по мне, слишком уж резко ответил.

— И повежливее, - подал голос другой охранник. — Думай, деревенщина, с кем говоришь!

Йорг знаком прервал бой в полголоса велел сыну шагать к костру и обернулся к охранникам.

—Не вмешивайтесь, - бросил он, поджав губы. – Охраняйте свою госпожу, а с сыном я сам разберусь.

—Слишком уж длинный язык у тебя, - ответил старшина. — Таких надо учить вежливости. А ну-ка, парни, держите его!

Если честно, первой мыслью было «их же всего четверо». Я совершенно точно понимаю, что четверых безоружных явно недостаточно, чтобы свалить бывшего сотника.

Первые двое, просто рухнули на землю, корчась от боли, один сразу схватился за колено, второй хрипел, как загнанная лошадь, пытаясь вдохнуть. Сам Йорг, кажется и с места не сдвинулся.

—Я сказал, проваливайте!

Но стражники не послушались. Старшина кинулся справа, похоже, намереваясь отвлечь, в то время как боец замахнулся, метя в голову. Гончар ждать не стал – прыгнул к ближнему, подныривая под бьющую руку, перехватил, крутнулся на месте, отправив воина прямо в объятия командира. К этому времени первые двое нападавших оклемались и снова атаковали. Первый уже облапил Йорга, поперёк туловища, видно намереваясь сковать, но, вдруг, выпучил глаза и согнулся пополам, налетев на второго. Оба повалились на землю. Вместо драки образовалась куча-мала.

— Прекратить!

К нашему костру бежал Ульвар, красный от гнева.

— Что здесь происходит?!

—Доброе утро, почтенный Ульвар.

Йорг поклонился, чуть отступив от копошащихся в пыли стражников.

—Что вы тут устроили?

—Ваши воины попросили объяснить им те приёмы, что я разучиваю с сыном. Я показал.

Старик недоверчиво посмотрел на Йорга.

— Значит не было драки?

— Нет, почтенный. Я сожалею, что мы потревожили вас. Впредь постараемся отойти подальше.

— А вы что скажете? —Ульвар сердито посмотрел на поднимающихся воинов.

— Уважаемый Йорг показывал нам, как сражаться без оружия, - ответил старшина, остальные согласно закивали.

—Тогда, чего вы тут стоите?! Готовьтесь к отправлению!

Солдаты поспешили к лагерю, а старик развернулся чтобы уйти.

— Уважаемый Ульвар!

Я поднялся со скатанного в валик тюфяка и направился к сборщику.

— Господин, маг, -поприветствовал меня старик.

— Я хотел узнать, как здоровье госпожи.

Лицо Ульвара потемнело, но лишь на миг, он тут же справился с собой и благодарно прижал руки к груди.

— Не беспокойтесь, она устала, но чувствует себя хорошо.

—Просто я не видел её вчера в лагере и во время завтрака.

— Она с трудом переносит тяготы пути, но крепится.

— Если я чем-то могу помочь…

—Благодарю вас, - чуть поклонился старик. — Если понадобится, мы с благодарностью примем помощь, но пока нет причин для беспокойства.

Он отступил, давая понять, что разговор закончен и зашагал к шатрам.

—Это что было?

Я снова устроился на тюфяке, и вопросительно посмотрел на жующего Йорга.

—Хотел тебя о том же спросить, - бывший сотник кивнул на уходящего старика.

—Не нравится мне, что девица не выходит из шатра. Может померла от ран?

—Вряд ли, вы с Льётом её в три слоя бинтов замотали. С неё ни кровинки не упало за эти два дня.

— Может яд? Старуха же её убить хотела.

—Раве что сонное зелье, чтобы не сбежала. Зачем ведьме травить кровь. Которую потом пить будет?

—Пить?

—Ну, или мыться… Что там ведьмы с кровью делают?

Я только вздохнул в ответ и снова спросил:

— Так, что это было, с солдатами?

— Воспитание. Они теперь не отстанут. Везде за нами будут таскаться.

— Ты же их в пыли вывозил.

— Не вывозил, а показал то, чего ни никогда не видели.

— И?

— Ты точно маг? – подозрительно спросил Йорг. – Вопросы задаёшь, как будто ты дурачок деревенский.

Шутить он вздумал. Давно сам деревенским дурачком был? Ладно, я не гордый, переспрошу.

— Ты так и не ответил.

— Теперь будут просить, чтобы я их научил.

— А зачем нам это?

— Благодарные люди всегда нужны, - пожал плечами бывший сотник.

Когда уже почти сложили вещи, к телеге подошёл старшина охраны.

— Уважаемый Йорг, можно свами поговорить? – чуть помявшись обратился он.

Йорг притворился что очень занят, укладывая колья для тента в телегу, а сам незаметно подмигнул мне.

— Вы что-то не поняли, старшина?

Он приблизился к охраннику, сразу даже и не заметил, что старший охранников выше бывшего сотника на голову и гораздо тяжелее.

— Как вы проделали тот… тот трюк?

— Это не трюк, старшой, - усмехнулся гончар. — Просто я сообразил кого-куда бросить, чтобы остальные не могли драться.

—Вы не могли бы показать ещё раз?

Йорг сделал вид, что задумался, наконец, когда даже у меня уже терпение почти закончилось, произнёс:

—Приходите завтра с утра. Одежду наденьте похуже, чтобы не жалко пачкать.

Старшина только кивнул молча и ушёл, а довольный гончар забрался в телегу.

Вообще-то, здорово что он улыбается и даже стратегию выстраивает, а то, ещё пару недель назад, помирать собирался.

— Значит, ты так изначально и задумывал? – улучив момент, спросил я.

— Конечно. Я никогда не был в замке Эгиль, а в незнакомом месте, без знакомых людей придётся трудно. Лучше воспользоваться случаем и завести их.

— Или создать случай?

— Или создать.

Ты смотри, стратег. Ну, главное, что для общего блага старается.

Снова целый день тащились по степи. Жара стояла просто нестерпимая. Если с утра я ещё любовался на недалёкие горы, то уже ближе к полудню, соорудил себе подобие тюрбана из плаща, чтобы не напекло голову и задремал. Вскидывался только когда телега наезжала на слишком большую кочку и рёбра вспыхивали огнём.

К вечеру, снова свернули к реке. Небольшая рощица раскинулась чуть выше пляжа, а на пляже…

Когда Йорг рассказывал про «просто животных» водяных, он забыл упомянуть, что эти махины размером метров десять и весом точно больше двух тонн. В остальном, твари почти не отличались от привычных крокодилов, разве что гребень на спине чуть повыше, да на макушке что-то вроде уродливой короны, с двумя провалами ноздрей. На пляже их устроилось аж три штуки и на нас они совершенно никакого внимания не обратили, распластавшись на горячем ещё песке.

У меня, если честно, чуть медвежья болезнь не случилась, когда их увидел, но остальные не растерялись — тут же соорудили вязанки из сырых веток, подожгли и начали забрасывать пляж. На первую вязанку водяные внимания не обратили, примерно к пятой, начали шумно тянуть воздух и обеспокоенно рокотать. Вязанки разгорались всё больше, затягивая берег дымом, и ящеры становились всё более обеспокоенными. Вот уже первый приподнялся и тяжело пополз к воде, погрузился в мутные волны и извиваясь поплыл прочь. Остальные два терпели чуть дольше, но тоже сдались и покинули пляж.

К воде никто приближаться не стал, да это и не требовалось – у обрыва кто-то давным-давно выкопал неглубокий колодец-отстойник, из которого брали уже отфильтрованную воду. Оттуда же начерпали вёдрами воды для лошадей.

За день, как ни старался беречься, кожа на лице всё-таки обгорела. Выглядел я, и чувствовал себя, как варёный рак. Сжевал ужин, без аппетита, и завалился спать, мимолётно пожалев о том, что не поработал сегодня с Йоргом. Он хоть и пошёл на поправку, но, по моему мнению, всё ещё далёк от полного выздоровления. Но сил не осталось вообще – только опустился на тюфяк, сразу провалился в сон.

Глава 8

Проснулся резко – открыл глаза и обнаружил, что уже рассвело. Чуть в стороне раздавались звуки возни и ударов о землю. Бывший сотник сдержал обещание – объяснял охранникам, как голыми руками раскидывать превосходящего по численности противника. Охранники, слушали, пытались повторять, но у них всё перерастало либо в борьбу, либо в беспорядочную свалку. Мне богатырские забавы не полагались. Подхватил ведро и заковылял к колодцу. Хоть чаю попить…

С утра чуть полегче стало. Правда, тело до сих пор болит, да и некоторые волдыри полопались, теперь покроются корочкой и будут кровоточить. Хотел себя отругать, за то, что подставился так глупо, но передумал. Молодец я, что выжил, а то, что ошибся, так я не ветеран-спецназовец, чтобы опасность за версту чуять. Ничего, оклемаюсь немного, подлечусь. Может, в замке лекарь есть какой… Хорошо бы вообще, чтобы там свой маг был, но это, наверное, уже совсем неосуществимые мечты.

Спутники к костру пришли, когда я уже закинул в кипяток травяную заварку и засыпал крупу с сушёным мясом в котелок.

—Как успехи? – спросил я, посмотрев на гончара.

—Всё в порядке.

Йорг отобрал у меня ложку и придирчиво проверил не слишком ли мало я бросил крупы. Здесь порядок совсем не такой, как в деревне – завтрак плотный, зато на обед останавливаться не будем. Не обнаружив грубых нарушений рецептуры, он спросил:

—Солил?

— Не успел ещё.

Кивнув, он вытащил из телеги мешочек с солью и, тщательно отмерив, всыпал в варево.

—Вроде бы, лорд нас отблагодарить должен, —произнёс Йорг, когда мы расправились с кашей и допивали настой.

— Стражники болтают?

— Удалось перекинуться парой слов, со старшиной. Ульвар сильно перепугался, что не уберёг. Теперь как волк на всех кидается, ни на шаг от неё не отходит.

— А она?

— Здоровая, вроде, только сонная, что ли…

Йорг неопределённо помотал рукой в воздухе.

— Болтают, что старуха порчу на неё навела, - вклинился в разговор Льёт. — Я сам слышал.

— Они наболтают…

—Да, нет, правда. Ведьма хотела у благородной душу забрать, да самой вселиться в её тело, чтобы в замок проникнуть и лорда убить.

— А откуда стражники знают об этом, если кроме нас, да Снорри повешенного, там никого не было?

Льёт замолчал недовольно. Он вообще последние дни сам не свой, чуть что – обижается и в себя уходит. А всему виной любовь – мало того, что жениться теперь не выйдет, так ещё и невесту никак не вытащишь из глухомани. Выходит, я, своим появлением, разрушил парню семейную жизнь.

— Кажется, ты беспокоишься о чём-то? – спросил я, когда Йорг ушёл запрягать лошадь и мы остались вдвоём. – Хочешь рассказать?

Он только мотнул головой и губы поджал.

— Это из-за невесты твоей? Из-за Фритты?

Парень молча начал собирать посуду, делая вид, что не слышит. Ну и ладно, нечего человеку в душу лезть, если ему и так тошно.

— Это не из-за тебя.

— Что?

— Нас выгнали не из-за тебя, - повторил Льёт. — Я, когда Снорри, древком огрел, возле хижины, понял, что всё равно бы не дали мне на ней жениться. Староста бы не дал. Подстерегли бы в лесу, да и все дела, а отца бы в доме сожгли. Я думаю, он и родного моего отца так… чтобы к матери…

—Думаешь, настолько коварный?

—Я молодой, но не дурак. С ведьмой он много лет знается. К ней многие ходили, но чтобы саму её в деревню привести… Считай, бездушным ворота открыл. Такое за год-два не решается, здесь согласие людей требуется.

—Значит, если бы понадобилось, вся деревня бы встала против?

—Нам повезло, что они Коллегии боялись больше чем тебя ненавидели, а потом ещё и гнева лорда испугались.

На этом разговор закончился. Вернулся Йорг, поворчал на то, что мы медленно собираемся, потом велел зарядить самострелы, коих в нашем арсенале набралось аж четыре штуки. Льёту было дополнительно приказано держать наготове лук с охотничьими наконечниками-срезнями.

На мой вопросительный взгляд, бывший сотник ответил только: «Увидишь».

Загадки я и раньше не особо любил, а в свете последних событий просто аллергия на них началась, но встревоженным никто не выглядел.

Кстати, если Эидис мы эти два дня не могли увидеть из-за бдительности Ульвара, то староста сидел тише воды, ни же травы, исключительно по собственной инициативе. Даже в нашу сторону не смотрел и вообще выглядел подавленным. Интересно, это на него так смерть племянника повлияла или упоминание о палаче? Хотя всё это может быть просто спектаклем, чтобы разжалобить людей лорда. Насколько я знаю людей, чтобы кого-то «сломать», требуется достаточно много усилий. Первое же потрясение может раздавить какого-нибудь инженера, которого до сорока лет воспитывала мама, а после сорока жена, похожая на маму. Люди, которые проворачивают многоходовые схемы, да ещё не один год, обычно, имеют закалённую нервную систему и так просто не сдуваются. Надо быть настороже.

Снова степь, с редкими рощицами только между дорогой и рекой, теперь, поднялась цепь каменистых холмов. Дорога ушла правее, углубившись в степь. Теперь вокруг колыхается только море травы, да холмы, как острова. Что-то меня на метафоры потянуло, такая, вот, благодатная остановка.

— Оружие наготове держите.

Йорг, не оборачиваясь подтянул к себе самострел, Льёт послушно перехватил лук. Пришлось и мне, не без опаски взять оружие. Я из арбалета стрелял, ещё на Земле, но всего пару раз и то было «оружие для отдыха», с пластиковой дугой и удобным прикладом, а не тяжеленная бандура, без предохранителя и прицела, которую, чтобы выстрелить, нужно зажать под мышкой.

Насколько заметил, охранники тоже самострелы наготове держат и озираются постоянно. Что ещё такое? Хоть бы объяснил кто…

—Йорг, —окликнул я бывшего сотника, —ты хоть скажи, чего ждать.

—Если трава закачается где-то, против ветра, или клёкот услышишь, ори во всю глотку.

Понятно. Опять с местной фауной встречаемся, опять какие-то «просто животные», от которых нужно орать, как только увидишь. Ладно. Будем смотреть.

Но первым движение в траве заметил всё же не я. Один из охранников заорал и указал наконечником копья куда-то вправо. Я всмотрелся, но сразу ничего не увидел, просто трава колышется. Только мгновением позже заметил, что в некоторых растения шевелятся будто сами собой, без участия ветра.

—Приготовиться! —крикнул старшина. — Опустить копья! Стрелки, огонь по готовности!

Я, на всякий случай, ещё раз проверил самострел и увидел, как Йорг надевает мешок на голову нашей коняге. Перехватив мой взгляд, гончар пояснил:

—Если она метаться начнёт, мы, считай, сразу в могилу можем ложиться.

Ждать долго не пришлось. Едва копейщики приготовились, а Йорг забрался обратно в телегу, как трава заколыхалась ещё сильнее и над степью разнёсся хриплый клёкот.

—Их не меньше пяти! —снова крикнул старшина. —Лошадей держите!

В отличие от нашей смирной лошадёнки, верховые кони беспокойно переступали, прядая ушами.

Огромная птица выскочила на дорогу метрах в десяти впереди нас, сходу напоровшись на копьё, захрипела, заклокотала яростно, попытавшись дотянуться до всадника крючковатым клювом. На помощь товарищу подскочило ещё двое охранников. Поучив ещё три удара, в ногу, шею и грудь птица завалилась на бок, задёргалась, обливаясь кровью.

Долго радоваться победе не получилось – на дорогу выскочило ещё три птицы. Тут охранникам пришлось туго —одной лошади просто оторвали голову, она рухнула, придавив наездника и залив всё вокруг кровью. Захлопали тетивы арбалетов, но, к тому времени, ещё один всадник рухнул на землю от страшного удара клювом.

Когда завязалась схватка, я замешкался, всё боялся в людей попасть, всё-таки стрелок я аховый, а вот Льёт, наоборот, встал во весь рост в телеге и выпускал одну стрелу за одной. Йорг, тоже, ругаясь, уже раза три перезаряжал самострел. Он как раз в очередной раз спустил тетиву, когда прямо к нашей телеге выскочила пятая птица. Хрипло заорав, тварь кинулась к нам, нацелившись, похоже, на лошадь.

— Стреляй! Льёт, справа!

Парень повернулся с натянутым луком, но не успел, птица на полном ходу врезалась в телегу, опрокинув её. Лошадь заржала, забилась, пытаясь вырваться. Льёт вылетел, как из катапульты, в заросли кустарника, я рухнул на спину. От удара в ребра вспыхнули огнём, аж круги пошли перед глазами. Только Йорг, кажется, не расшибся, а, не переставая ругаться сграбастал рогатину и выставил вперед, прикрывая меня. Птицу оружие не смутило, она снова скакнула вперёд, попытавшись сбить бывшего сотника с ног, но промахнулась и тут же ей в бок впился широкий наконечник.

—Алек! Стреляй! – заорал Йорг, пытаясь загнать —Чего ждёшь?

Оказывается, самострел, всё это время был у меня в руках, готовый к бою. Даже вставать не стал, только время зря потеряю. Дрожащими руками перехватил ложе, кое-как прижал локтем, и потянул скобу, целясь почти в упор. Думал, что промазал потому, что в первую секунду птица осталась стоять на месте, но тут Йорг с рыком всадил рогатину ей в грудь и чудовище просто повалилось наземь.

—Прямо в глаз попал!

Бывший сотник довольно оскалился, не обращая внимания на кровь, бегущую из рассечённого во время падения лба.

Я даже не сразу поверил, но, когда поближе подошёл, увидел, что из окровавленной глазницы торчит обломок арбалетного болта. Тварь ещё не сдохла – разинула клюв, ноги подрагивают, но уцелевший глаз уже остекленел. Робин Гуд просто… Целился бы, ни за что бы не попал. За спиной затрещали ветки, я обернулся с ужасом осознавая, что из оружия у меня только разряженный самострел, но тревога оказалась напрасной – из кустов выбрался Льёт, окровавленный и без лука, с правой рукой, висящей как плеть.

—Живой?

—Лук сломал и плечо вывихнул, — простонал пацан. — Надо вправить.

Я вправлять конечности не умею. Тут нужен кто-то поопытнее. Обернулся к Йоргу, но тот уже убежал, с рогатиной наперевес, к последней живой птице, которая настойчиво рвалась к возу Ульвара. Пятеро охранников пытались удержать её на расстоянии, в то время как сам старик и ещё один воин из охраны забрасывали тварь стрелами. Эидис не видно, старосты с бездушным, кстати, тоже.

—Посиди, пока.

Первым делом доковылял до перевёрнутой набок телеги, отыскал мешок с болтами, кряхтя от боли, перезарядил самострел. Когда распрямился птицу уже прикончили. Охранники, ощетинившись копьями, окружили воз сборщика, заметил, что из-под воза выбралась пропылённая госпожа Эидис, ей тут же помогли подняться. Выглядела дочка лорда какой-то заторможенной, смотрела прямо перед собой, слабо реагируя на причитания суетившегося вокруг неё старика.

—Почтенный Ульвар, с вами всё в порядке?

—Не беспокойтесь, господин Алек, —сборщик обернулся на мгновение и снова захлопотал вокруг девицы.

Я похромал к Йоргу, тот задумчиво разглядывал убитую птицу.

—Льёт, руку вывихнул, когда падал. Надо вправить.

Бывший сотник ничего не ответил, только кивнул и зашагал к нашей телеге. Ну и хорошо. Я остановился, наконец, получив возможность внимательно рассмотреть того, кто на нас напал. Сама птица действительно огромная – ростом чуть ли не три метра, с длинной шеей, мощными ногами и клювом, острым, загнутым, как орла. Тяжёлая, с массивным туловищем, такая летать не сможет, да и нечем – крылья совсем маленькие. Зато, как видно, бегун отличный и когти на ногах, как крючки.

Когда вернулся к телеге, Йорг уже выпряг, оказавшуюся совершенно целой и невредимой лошадь. Вместе мы поставили телегу на колёса. Повезло что ни оглобли, ни оси не поломались. После этого гончар занялся сыном, а я принялся складывать внутрь пожитки, разлетевшиеся по всей дороге. Свой мешок отыскал в первую очередь, проверил, что всё на месте и уложил подальше от дыры в борте. Пролом удалось заставить большим ящиком. С одеждой, обложить со всех сторон вещами, так что, думаю, доедем без потерь. На первый взгляд, ничего не потерялось.

Плечо Йорг вправил быстро, не впервой ему, видно. Парень только ойкнул, но, с удивлением, сжал-разжал кулак, поднял руку. Потом обернулся к отцу и улыбнулся:

— Не больно.

Тот только улыбнулся в ответ.

— Это что за чудища?

Я решил не откладывать разговор надолго, а то потом скажут «ну, было и было» и не выведаешь у них ничего.

— Птицы-бегуны, - ответил Йорг. — Они, обычно, парами охотятся, да и мельче раза в два, а эти… Я таких видел в степях, на границе с землями пяти тёмных.

— Думаешь, не случайно они тут оказались?

— Могли и сами откочевать, если корма нет. Там лето засушливое, добычи мало.

Не верю я в такие совпадения. Надо было им откочевать именно, когда мы здесь проезжаем?

—Живы?

К нам подошёл старшина охраны. Йорг кивнул и поинтересовался в ответ:

—У вас как?

— Двое мёртвых и ещё троих ранило, лошадей вы сами видели. Слава богам, с госпожой всё в порядке.

—А пленные?

—По бездушному бегун прошёлся. Пузыри пускает кровавые, но его же так просто не убить, оклемается. А староста в порядке, тоже подран немного, но до палача доживёт.

Я обернулся к обозу. Взгляд наткнулся на обезглавленную лошадь, которую охранники стаскивали с дороги. Вторая, с вырванными рёбрами, ещё была жива, дышала тяжело, изредка тоненько ржала, к ней подошёл охранник, замахнулся кинжалом. Я отвернулся, почувствовав, как к горлу подкатил комок.

—Видали таких огромных? —старшина посмотрел на бывшего сотника.

— Ниже по Химмелиску водятся, но в этих местах не видал никогда.

— Я тоже. Десять лет уже этой дорогой езжу, а такого не видел.

—А их приручают?

Спросил просто так, но оба, и старшина, и Йорг, посмотрели на меня как на умалишённого.

— Это кому же в голову придёт эдакую пакость пригреть?

—Мяса не напасёшься.

Гончар покачал головой.

Ну, да. Логично. Стая таких птичек, наверное, целое стадо овец может сожрать за день. Только не пойму, что меня напрягает. Попытался припомнить, когда я начал беспокоиться. В бою не до того было, потом выстрелил в птицу, Йорг её добил и побежал дальше… Пацан из кустов выполз…

Вот оно! Что-то в убитой мной птице!

Тушу уже успели с дороги убрать, пришлось кряхтя от боли лезть в траву. Вот она, одноглазая. Так, что меня могло напрячь? Перья все на месте. Может быть что-то металлическое? Не зря же мысль пришла об одомашнивании. Осмотрел клюв, раздвинул перья на хохолке. Ничего. Когти? Обычные самые – чёрные, загнутые как серпы. Кожа на лапах жёлтая, как у курицы, только чешуйки крупные, а на чешуйке… Нашёл!

На жёлтой коже чётко выделяется чёрное пятно. Это, конечно, может быть грязь или даже…хм…продукты жизнедеятельности, но больше похоже на тушь или краску.

Первый знак обнаружился на бедре, прямо под перьями. Пришлось выдергать довольно много, прежде чем стало понятно, что кожа птицы покрыта чёрной вязью.

Пришлось возвращаться к телеге, звать Йорга и отыскивать в мешке смартфон, завёрнутый в целый ворох тряпок, чтобы не разбился.

— Что думаешь? – спросил я, когда он осмотрел кожу птицы.

— Это точно не от природы.

— Кто-то их натравил на нас.

— Никогда о таком не слышал.

— Значит что-то это новое. Думаю, будут ещё сюрпризы, нужно торопиться к замку.

— Кому мы нужны?

— Может, эти ваши тёмные решили, всё-таки забрать девушку? Или за ведьму мстят.

Йорг ничего не ответил, задумавшись. Пока он думал я включил смартфон сфотографировал знаки. На всякий случай.

— Надо рассказать другим, - подал голос бывший сотник.

— Думаешь?

— Если всё так, как ты думаешь, и попробует напасть кто-то ещё, то нам не простят, если промолчим.

Он прав. Устраивать себе проблемы на пустом месте точно не стоит. Пусть люди лорда будут в курсе, а мы, хоть в относительной, но безопасности.

Старшина нам поверил не сразу, сначала сам сходил, полюбовался узорами, ощипал ещё двух птиц и, в итоге, стал мрачнее тучи и спросил:

— А что господин маг, как далеко может быть их хозяин?

Я честно ответил, что ничего подобного раньше не видел, отчего старший помрачнел ещё больше.

Наконец, раненых перевязали, погрузили в телеги, и мы двинулись дальше. Путешествие перестало быть захватывающим и интересным. Появилось ощущение чужого взгляда.

Ближе к вечеру старшина и Ульвар заспорили о том, останавливаться на ночлег или продолжать путь, чтобы к утру уже добраться до замка. Старик был категорически против того, чтобы двигаться ночью, упирая на то, что госпоже нездоровится и ей нужен отдых, как и раненным. Глава охраны стоял на том, что в замке госпожа будет в большей безопасности, чем в шатре посреди степи, а раненные не так плохи, чтобы останавливаться. В итоге сборщик попросту использовал своё положение и приказал остановиться на ночлег.

На этот раз широко становиться не стали – огородили пространство телегами, насколько смогли, дежурить у костра должны были все по очереди, за исключением раненных. Нормально поспать не получилось, ныли потревоженные рёбра, саднили ободранные волдыри. Всю ночь прислушивался. Чудилось, что от воды ползут ящеры, а из степи набегают птицы, но это просто шумела вода и ветер шумел в травах.

***

К полудню следующего дня, мы всё-таки добрались. Сначала по обеим сторонам дороги потянулись засеки из срубленных елей, причём сделанные основательно так, чтобы с наскока не прорубиться. Причина оказалась проста – за засеками, отделённые только узкой полоской леса, начинались поля, мне сразу пояснили, что вокруг замка обустроено три-четыре фермы, которые снабжают лорда провиантом, в обмен на защиту. Сами фермы тоже построены не как попало, поля разделены каналами, которые питаются от реки, вдоль дороги через каналы переброшены деревянные мосты. В случае нападения, мосты поджигаются и каналы становятся естественным препятствием для конницы, например, а если на берегу расставить рогатки, то и для пехоты.

Очень скоро показались каменные стены, и я немного расслабился. А то всё утро ждал, что снова выскочит из кустов какая-нибудь образина и снова придётся размахивать железяками или стрелять, с большим риском попасть в себя.

Замок, наверное, лучше было бы назвать крепостью – каменная стена охватывала значительную территорию. Внутри даже издалека видно башню, наверное, и другие хозяйственные постройки есть, не фермами же едиными жив замок. Конечно, по площади обитель лорда оказалась меньше деревни, зато, кроме частокола и вала, здесь были каменные стены с бойницами и башнями. Построили замок на обрывистом мысе, который отделили глубоким рвом от всей остальной суши. Единственным средством сообщения был подъёмный мост, который, впрочем, сейчас оказался опущен, ввиду отсутствия врагов.

Ульвара узнали сразу. Ворота распахнулись, и мы въехали во двор. Сразу пахнуло жильём – едой, дымом, а ещё помоями и навозом. Но сейчас, оказавшись под защитой стен, я обрадовался и такому уюту. Судя по реакции спутников, они испытывали, примерно то же.

Не успели вылезти из телеги, как подошёл Ульвар.

— Я доложу лорду о приезде, думаю он захочет поговорить с вами.

Я только поклонился, соглашаясь.

Госпожу Эидис сразу же окружила целая толпа служанок, заквохтали и утащили куда-то вглубь замка. Старосту и почти оклемавшегося бездушного тоже увели, по всей видимости в тюрьму. Йорг отправился узнавать, куда можно поставить телегу и определить конягу, Льёт пошёл ему помогать, а я остался как бы не удел. Зато получилось оглядеться. Кроме башни, вспомнился школьный курс истории, где говорили, что она, кажется, называется «донжон», внутреннее пространство оказалось достаточно плотно застроено, большей частью, деревянными постройками. В дальней части двора обустроили скотный двор, с которым граничила длинная постройка, наверное, амбар или склад. Ближе к воротам расположились казарма, конюшня и кузница, а сам лорд, по всей видимости обитал не в башне, а в широком каменном особняке, аж в два этажа высотой, который, хоть и выглядит довольно добротно, но никак не тянет на звание «дворец».

Да, уж… Ну, хоть не длинный дом и на том спасибо.

Пока я занимался изучением окрестностей, вернулись бывший сотник с сыном, и мы уже вместе двинулись в замковую кухню, где уже приготовили обед уставшим путникам. Поэтому, когда нас разыскал сборщик, я уже почти справился с миской мяса, слегка разбавленного овощами.

—Что же это вы, —укоризненно покачал головой старик. —Гости лорда, а на кухне с чернью…

Вот вам, империализм, как он есть. Неважно, что вчера эти люди спасали тебя от чудовищ и диких зверей, сегодня они просто – «чернь». Но высказывать вслух я этого, естественно, не стал, вместо этого произнёс:

— Я думаю, почтенный Ульвар, что повар лорда одинаково хорошо готовит, и господину, и простым людям. Стоило ли обижать его отказом?

Краем глаза заметил, что толстый дядька, который заведовал кухней в замке, довольно улыбнулся и тут же отвернулся, чтобы Ульвар не заметил. Сам старик поморщился, но возражать против того, что повар хорошо готовит лорду, не стал. Он придал лицу торжественное выражение и изрёк:

— Милорд ждёт вас, немедленно!

Немедленно?! А я кашу на штанину уронил, пятно посадил, да и сама одежда пропылилась и пропотела так, что если снять рубаху и штаны, то их, наверное, можно без проблем поставить их в угол. Борода и волосы, тоже свалялись от пыли и пота. Нет, ну в самом деле, если в Серой окраине можно было покупаться в речке или попариться в бане, то кидаться в речку, кишащую водяными как-то не хотелось.

— Боюсь, мы в неподобающем виде…

— Чепуха! —отмахнулся старик. — Лорд прекрасно понимает обстоятельства вашего приезда и не требует парадного облачения.

Пришлось подниматься и шагать следом за сборщиком.Если честно, никогда не встречался с дворянами. В голове мелькает какая-то смесь белогвардейского офицера с грязным мужиком, в кожаном колете, который жрёт жареных поросят, и тарелки даёт облизывать собакам. А ещё с местным этикетом я не знаком совершенно. Опять же, просто учить некому было. Вот, например, как магу держаться с дворянином? На равных или подчиняться? Если вспомнить книги фэнтези, то там… сплошной винегрет – Гэндальф серый мог и посохом по голове заехать, заносчивому правителю, а ведьмака иначе чем ублюдком и не называли, например. Опять придётся ориентироваться по ситуации.

Словно подслушав мои мысли, Ульвар выдал краткую инструкцию:

— Когда войдёте в зал, поклонитесь лорду. Ждите, когда он к вам обратится и не перебивайте ни в коем случае. Если захотите обратиться начинайте с фразы: «Дозвольте сказать, милорд». Это понятно?

Он приостановился и посмотрел на нас. Мы закивали, показывая, что прониклись всей серьёзностью и торжественностью момента. Движение продолжилось.

Лорд нас принял в зале на первом этаже особняка. Собственно, почти весь первый этаж и был этим самым залом, с уже традиционным большим очагом посредине и столами, расставленными вдоль стен. Потолка, как такового у зала не оказалось – балки перекрытий чернели только под самой крышей, а второй и третий этаж, опоясывали деревянные балконы. Правда лестниц я не увидел, но зато заметил двери в боковые помещения. Уверен, что лестницы как раз за ними. Ну а что? Я, конечно, в военном деле полный профан, но думаю, что если враги даже прорвутся внутрь, то вполне могут быть расстреляны с этих самых балконов, а пробиться под огнём, через двери, совсем нелегко. Здесь, вообще, все изыски архитектуры заточены под оборону. Впрочем, оборона обороной, но покрыть столбы-опоры и сам балкон затейливой резьбой никто не запрещал, так что приёмная лорда выглядит действительно красиво. Единственный момент – темновато в зале – из источников только окошки под самой крышей, да раскрытые настежь двери.

Сам лорд Эгиль устроился на деревянном троне, в дальней части зала. Пока шли, успел разглядеть его. Крупный дядька – роста под метр восемьдесят, это здесь высокий, ручищи как лопаты, как будто и не дворянин вовсе, а слесарь. Лицо тоже аристократизмом не отличается – широкие скулы, нос кривой, как будто ломали его несколько раз, борода лопатой. Одет правда добротнее – куртка из зелёного сукна, облегающие штаны из кожи, добротные сапоги, пальцы унизаны перстнями с самоцветами, на левом запястье браслет, похоже, что серебряный. Утончённостью здесь и не пахнет, я если честно, опасался увидеть эдакого дворянчика-самодура, а этот больше похож на ветерана пары-тройки войн.

Не доходя до трона метра три, Ульвар склонился в поклоне, и возвестил:

— Мой лорд, маг Алек, и гончар Йорг с сыном прибыли.

Мы тоже склонились, ожидая, что скажет местный правитель.

— Маг?

Голос у лорда оказался под стать внешности — глубокий с хрипотцой, больше похожий на звериный рык.

— Что магу понадобилось в наших местах?

— Дозвольте сказать, милорд… - начал было я, но Эгиль только рукой махнул.

— Ульвар?! – рявкнул лорд, сдвинув брови. — Мерзавец! Ты снова запугал моих гостей?!

— Мой лорд, как написано в древних текстах: «Всякий чужак, пришедший в дом твой, должен…»

— Провались, они, твои тексты в Хель! Если мы будем мурыжить традициями даже магов, то очень скоро в этом самом кресле будет сидеть кто-то из пяти тёмных!

— Мой лорд, я бы попросил…

— Свободен! Сам поговорю с гостями. А ты отдохни с дороги.

— Как вам будет угодно.

Ещё раз поклонившись, Ульвар покинул зал.

— Не судите строго Ульвара, — прорычал лорд. — Он считает, что от тёмных нас бережёт не добрая сталь, а соблюдение традиций, даже если эти самые традиции предписывают до свадьбы сношаться с овцами и накладывать на себя руки, если противник слишком силён.

— А как вы считаете, милорд?

Вроде бы, всё правильно спросил, не перебил, за панибрата не выступил…

— Я думаю, что традиции, как и всё в мире, дряхлеет и теряет силу. То, что помогало дедам, может обернуться бедой для внуков и правнуков… Но позвал я вас не для беседы о традициях, господин маг.

Ага, «господин маг», это уже неплохо… По крайней мере, лучше, чем «эй ты, оборванец!»

— Что бы вам хотелось услышать, милорд?

— Для начала, ответ на уже заданный вопрос. Что вы здесь делаете?

— Я следую в Коллегию, милорд. Деревня Серая окраина оказалась по пути, пока я ждал удобного случая, чтобы добраться хотя бы до вашего замка, случайно стал свидетелем договора старосты с ведьмой…

— Значит, этот мерзавец решил, что может так просто продавать моих детей… Ничего, я попрошу палача, чтобы до него дошла вся тяжесть ошибки. Что было дальше?

— Совесть не позволила мне остаться в стороне от всего, что я услышал. Гончар Йорг и его сын, Льёт, любезно помогли мне.

— Рассказывайте, как вы оказались ночью в лесу, когда моей девочке пытались выпустить кровь.

Пришлось снова рассказывать о том, как прошла операция спасения.

— Ведьма оказалась сильна? — перебил меня лорд, когда речь дошла до схватки со старухой.

— Думаю, она значительно ослабла, готовя ритуал, но на то, чтобы сломать мне рёбра и обжечь сил хватило.

— Вы сильно пострадали?

— Нет, милорд. Рёбра начали заживать, но, когда мы отражали атаку, одна из птиц перевернула телегу…

— Магия не помогла?

— Магия не всесильна, милорд.

— Мои люди говорят, что вы не использовали её даже в бою. Почему?

— Это не мой профиль, милорд.

Я долго думал, как оправдать свою магическую криворукость. Списывать всё на старые травмы или козни колдунов Магриба… рано или поздно запутаюсь в собственном вранье. Прибегнуть к отговорке, что дал обет не пользоваться чарами? Я вообще не имею понятия, есть здесь такое слово «обет» или до него ещё не додумались. В разговоре бывает, просто не хватает слов, вворачиваю что-нибудь на русском, а собеседник смотрит квадратными глазами. В итоге, решил, что буду специалистом по работе с душой. Про душу узнал заранее, кстати. Она в мировоззрении местного населения точно присутствует, так что проблем быть не должно. Правда, неумение кидаться огненными шарами и молниями, думаю, слегка понизит мою ценность, как специалиста, но я воевать и не собираюсь.

— А чем же вы занимаетесь?

— Душой, милорд. Я снимаю проклятия крови, собираю разбитые души, лечу тех, на кого лекари уже махнули рукой… Душу, в отличие от тела, могут лечить немногие.

— Никогда не слышал о подобном, - вскинул брови лорд. – Расскажите поподробнее.

— Рассказывать можно долго, милорд. Я предпочитаю действовать не болтать. Не сочтите за дерзость.

— Согласен, господин маг. Целиком и полностью поддерживаю ваше мнение. Но где взять тех, кому ваше умение помогло?

— Вот он.

Я указал на Йорга, который так и продолжал стоять, согнувшись в поклоне.

— Гончар? Что там может случиться с душой гончара?

— Позвольте ему рассказать, милорд.

— Позволяю! Эй, ты! Можешь разогнуться и сын твой тоже! Расскажи, что там господин маг с тобой сделал?

К концу рассказа бывшего сотника, лорд как-то притих и даже вопросы перестал задавать. Только слушал. Когда рассказ закончился, лорд задумчиво потёр подбородок и проговорил:

— Если всё это правда, то вы настоящий кудесник, господин Алек.

— Это моя работа, милорд. Я занимаюсь этим всю жизнь.

— Да-да. Никогда ни о чём подобном не слышал. Сможем ли мы пообщаться наедине?

—В любое время, милорд.

— Значит, ты выбрался из Химелисской бойни?

— Да, милорд, — подтвердил Йорг. — Я и ещё восемь человек.

— Что ж, значит, ты обрадуешься сослуживцу…

Я увидел, как Йорг напрягся.

— Не так давно, ко мне поступил один удалец, говорит, что служил в том же полку. Сейчас его позовут.

Ждали не так долго, но в воздухе повисло напряжение, наконец послышались шаги и в зал влетел невысокий крепыш, в стёганой куртке кое-как застёгнутой, видно впопыхах. На самом деле, впечатление крепыш производил достаточно отталкивающее – голова лысая вся покрыта рубцами, уродливыми и побелевшими от времени, один глаз затянут бельмом, через него как раз проходит шрам, за то второй пылает синим огнём. Борода всклокочена, кулачищи сжаты.

— Мой лорд! – заорал он с порога. – Кто смеет позорить память тяжёлых кирасиров его величества?!

— Здравствуй, Эймунд, — улыбнулся лорд. — Вот, этот человек утверждает, что служил с тобой в одном полку.

Крепыш зарычал, выискивая взглядом обидчика, наткнулся взглядом на Йорга и… застыл как вкопанный.

— Боги никак не заберут тебя, малыш? — спокойно спросил бывший сотник.

— Раздери меня… — прошептал лысый, глядя на Йорга.

Он заревел и, раскинув руки, кинулся к бывшему сотнику.

Эймунд в том же полку, успел дослужиться только до сержанта. Когда полк полёг, от его десятка осталось только два человека, командир сбежал, и совершенно неясно было, что делать дальше. В отличие от Йорга, парень из армии не ушёл, а подался к Карликовым горам, принял участие в кампании по захвату территории Шагата. После того, как армию разбили, снова вернулся в Элвелан, только уже наёмником. Охранял караваны, ходил с купцами через Змеиное море, а потом захотелось тихой жизни, решил податься в стражники. С лордом Эгилем сержант сталкивался как раз-таки в Шагатской кампании, вот и решил идти к нему. Пару лун назад добрался, наконец, до замка, да и осел тут, ни сном ни духом не ведая, что совсем рядом живёт однополчанин.

Лорда Эгиля, похоже, встреча старых товарищей расстроила. Наверное, он уже настроился на то, что Йорг окажется шпионом, но вышло, как вышло.

— Итак, вы мои гости! – торжественно произнёс он, встав с трона. — Вы можете жить здесь и пользоваться моим расположением столько, сколько вам заблагорассудится, или пока не нарушите законы этого дома! За спасение моей дочери, я дарую вам пятьдесят золотых! Пользуйтесь и помните, что лорд Эгиль благодарный друг!

Мы поклонились и покинули зал.

Вечер в компании Эймунда удался на славу, даже вдвойне потому, что, кроме отвратительного местного пива, на столе была ещё и медовуха, сладкая и не такая крепкая. По крайней мере так казалось, пока не ослабели ноги и мир не завертелся волчком, перед глазами.

Глава 9

— Что скажешь?

— А что говорить?

Йорг с удивлением посмотрел на карту проблемы, которую решил разбирать сегодня. Уже на третью. Картинка и картинка. Сколько бы мы не вынимали больше карт с лицами, они оставались просто нарисованными лицами.

— Они больше не оживают.

— Думаешь это плохо?

За месяц мы уже привыкли к тому, что каждая вынутая карта начинает орать благим матом, обвиняя Йорга во всех смертных грехах, и вот сегодня, ничего не произошло.

— Даже и не знаю, — покачал головой бывший сотник.

Ну, вот и пришло время показывать фокусы.

— Достань карту себя, каким ты стал, после всех наших исцелений.

На мгновение он прикрыл глаза и потянул из колоды картинку. Перевернул.

— Вот я и вернулся, — сказал, улыбнувшись, усатый дядька и подмигнул.

— Это же… Это же я!

Йорг ошалело переводил взгляд, то на меня, то на карту. А я кажется, готов был пуститься в пляс. Понял, наконец, как это работает!

Конечно, до окончательного понимания процесса ещё далеко, но то, что карты «оживают» от избытка психической энергии. Карта получается чем-то вроде электромагнита, который питают эмоции. Если у человека эмоции негативные, то карта будет орать о том, что его мучает, вполне членораздельно и даже обидно. Именно то будет орать, что человека задевает, что поднимает в нём эти чувства. Получается такой замкнутый круг – эмоция «оживляет» карту, которая поднимает эмоцию. Но, когда ничего плохого в ситуации не остаётся, а ты достаёшь карту проблемы, то питать её будет нечему, и она так и останется картинкой. Зато «пробудится» то, что будет поддерживать и помогать.

Пока дошёл до всего этого, пришлось поэкспериментировать на себе родимом, зато теперь можно не теряться в догадках, почему происходит так, а не иначе. Правда, ещё не совсем понятно, как работают порталы и ресурсы. В одну из сессий, у нас с Йоргом получилось в прямом смысле материализовать ресурс – луч солнца ударил из карты прямо в лицо бывшему сотнику, заставив его улыбнуться.

Но сейчас ему не до смеха, он смотрит на карту, как будто встретил кого-то близкого, но давно потерянного. Как будто на брата, который пропал без вести двадцать лет назад, а теперь появился перед ним живой и здоровый.

— Хочешь вернуть эту часть себя? — спросил я.

— А можно?

— Закрой глаза.

Йорг зажмурился, я тоже прикрыл веки, чувствуя, как нарастает лёгкость в теле, и буквально увидел, как образ из карты выбирается наружу, обретает форму, наливается светом, всё больше становясь похожим на того человека, что сидит, сейчас, напротив. Светящаяся копия Йорга делает шаг, замирает, а затем, как облачко светящегося пара втягивается в тело, которое вспыхивает чистым белым сиянием. Услышал расслабленный выдох. Ну, вот, можно заканчивать.

Открыл глаза посмотрел на гончара… то есть, наверное, уже бывшего гончара. Мужчина, который сидел напротив, вряд ли бы по собственной воле делал горшки или месил глину, а если бы кто-то пытался его заставить… Я бы тому не позавидовал. Сумасшедший Йорг, которого пытались побить деревенские мужички, растворился, ушёл куда-то, вместо него появился сотник – воин, настолько могучий, что даже смерть не смогла его взять, хотя очень старалась.

— Как себя чувствуешь?

Он ответил не сразу, как будто прислушивался к себе.

— Как будто домой вернулся.

— Заканчиваем?

Он кивнул.

— Больше по ночам орать не будешь.

— Я уже давно не кричу. Как-то… спокойно стало. Как будто и не было всего того…

— Можешь считать, что прошлое просто рассыпалось.

— А так бывает?

— Конечно. Надо только исцелить твоё недоверие.

Мы рассмеялись. Потом Йорг посерьёзнел и спросил:

— Что думаешь дальше делать?

— Дождусь, когда рёбра заживут и двинусь в Йорд. Оттуда постараюсь добраться до Коллегии. А ты?

— Тоже в Йорд. В деревню возвращаться смысла нет.

— Не жалко?

— Жалко, наверное, — он пожал плечами. — Только там было… как в болоте. Как будто я пытался сам от себя спрятаться. Теперь точно знаю, что нужно, да и сына нужно поднимать.

В замке мы гостили уже два дня, и, если честно, уже хотелось двинуться дальше. Если бы не проблемы со здоровьем и отсутствие попутчиков, то уже бы тряслись по дороге к городу. Замок жил своей жизнью, а у нас никак не получалось в неё вписаться – ели, спали, иногда выходили на свежий воздух, но, вот, общаться с местными, за исключением Эймунда, который, по большому счёту также был чужаком, не получалось. Вот мы и сосредоточились на терапии, которая, по всей видимости, для Йорга, завершилась.

Старый товарищ Йорга здесь устроился основательно – как знакомец лорда, получил отдельную каморку, вместо топчана в казарме, завёл роман с кухаркой и подумывал о том, чтобы прикупить небольшую ферму, в окрестностях. Решительный мужик, только вот, не пойму, как к нему Йорг относится. Вроде бы, когда встретились, радовались, как дети, выпивали, вспоминали былые дни, но каждый раз сотник выглядел каким-то задумчивым. Я в душу не лез. Захочет – расскажет.

Кстати, сами мы тоже устроились неплохо, в особняки лорда, хоть и втроём в одной комнате, но просторной и даже довольно уютной, несмотря даже на отсутствие стёкол в единственном узком окне. Зато дверь здесь такой толщины, что, если бы её решили сломать, наверное, пришлось бы использовать таран. Пол в комнате настелен из досок, а сверху набросаны шкуры. Когда первый раз ступил на эти «ковры», услышал странный треск, откинул край в сторону, обнаружил под шкурой разбросанные травяные стебли. Понятно. Полыни накидали, а то бы, и гостей, и хозяев, уже блохи заели. В углу устроен самый настоящий камин, причём, действующий – все стенки закопчены. Спали на широких топчанах, бросив сверху свои тюфяки. В общем, вполне прилично, учитывая местные реалии. Живи, да радуйся, но за собой заметил, что всё больше гложет душу тоска.

За всё время, что здесь нахожусь, никак не могу избавиться от чувства, что нахожусь в режиме выживания – куда-то нужно побежать, кого-то спасти, где-то подслушать, от кого-то спасаться. Привыкнуть к этому непросто, да я и не хочу. Может быть, попади я сюда при других обстоятельствах, мне бы этот мир понравился – чистейший воздух, удивительные животные, нескончаемые леса, степи, залитые солнцем. Но бесконечные леса сразу же пришлось мерить шагами, а бескрайние степи наполнены тварями, которые только и ждут, чтобы тебя сожрать. А оружие тут дохленькое – рогатина это тебе не охотничий карабин с оптикой. Есть и стрелковое оружие, но, чтобы из лука стрелять и валить зверей и врагов пачками, надо тренироваться с детства. Арбалеты или самострелы, как их тут зовут, хоть и довольно просты в обращении, но перезаряжаются долго. Если не попадёшь сразу в глаз или в сердце медведю или той же птице-бегуну, считай тут тебе и конец пришёл.

Для городского жителя двадцать первого века не так-то просто перестроится под местные реалии, да ещё и беспокойство мучает. Я же не одинокий волк, хоть и не женился до сих пор, но родители живы, сестра, племянники, клиенты, в конце концов. Пока бегал по лесам, охотился на ведьм да по степям кочевал, не до того было, а вот, чуть безопаснее стало и навалились вопросы: «Что я здесь делаю? Куда я еду? Чем это всё закончится?». И накатывает страх от этого. Пока, мне везло, но что если везти перестанет?

Собственно, такие вопросы означают, что я нешуточно травмировался, за время приключений. Мало того, что кости поломал, так ещё и нервная система захромала. Знаю, что найдётся много людей, которые скажут: «Это опыт, он закаляет». Я бы им порекомендовал шарахнуть бездушного чеканом по голове, а потом посмотреть, как шестнадцатилетний мальчик превращает череп врага в кровавую кашу или попытаться проткнуть старуху копьём. Думаю, такие умники быстро бы переоценили «полезность» опыта.

Йоргу я помог, теперь можно и своими травмами заняться. Сел на топчан, закрыл глаза, почувствовав лёгкость в теле. Здесь главное – не заснуть самому, когда тело расслабится.

***

Летящий в лицо кулак я сбил кое-как в сторону, перехватил за сгиб локтя и тут же подсёк правую ногу противника…

Уж лучше не подсекал бы. Льёт, даром что подросток, как будто из дерева сделан. Как то-то извернулся, присел и вот уже я лечу на пол, хоть и бережно придерживаемый мальчишкой.

С рукопашной не заладилось. Сколько бы я не пытался проводить приёмы, не получалось и десятой части того, что Йорг показывал. Чаще всего, я пропускал удары, броски оканчивались собственным падением, а об обращении с мечом (то есть палкой, с приколоченным к ней перекрестьем-гардой) и говорить нечего… Всё чаще хотелось бросить эти дурацкие занятия и не тратить время. Да ещё и едва зажившие рёбра ноют от каждого толчка так, что слёзы наворачиваются. Сам бывший сотник, глядя на мои мучения, всё чаще хмурился и молчал, когда я оказывался на полу. Наверное, неприятно ему, что старания пропадают напрасно.

—Стоп.

Йорг махнул рукой и обозначивший удар в висок Льёт, послушно отступил от моего распростёртого на полу тела.

— На сегодня закончим. Льёт, отжимания. Алек, прогуляйся сегодня. Срежешь ветку вот такой толщины и выстругаешь из неё деревянный нож, как для детей делают. Понял?

— Йорг, может просто…

— Понял?

Я кивнул в ответ. Спорить бесполезно, мне иногда кажется, что он корову заставит на гармошке играть, если захочет, конечно. Придётся выстругивать ножик, правда непонятно зачем. Если уж я с безоружным управиться не могу, то против оружия – вообще дохлый номер.

Надо сказать, что покой хорошо сказался на здоровье – хромать я почти перестал, почти все ожоги затянулись корочкой, которая хоть и лопалась, при резких движениях, но уже не саднила постоянно. Рёбра всё ещё болели, особенно к ночи, но в целом срастались как надо. По крайней мере мне так хочется думать. Ну и помогал я себе, как мог, уходя в состояние глубокого транса, часа по три-четыре, в день.

Многие считают, что духовные практики – это просто блажь, мол сидишь себе на полу, мантры мычишь, к нирване стремишься. Но для меня это никакая не блажь а часть работы. Между прочим, когда говорил лорду про душу, не врал. Правда, под словом «душа» каждый своё понимает – кто-то бессмертную копию себя, кто-то облачко светящееся, а кому-то видится крылатая фигура с арфой. Я же считаю, что душа – это сочетание тела, разума и эмоций, в одно время, в одном месте. Многие удивляются: «Как это? Я же всегда в теле, думаю и чувствую что-то!». Приятно так считать, но опыт показывает, что если человек начинает думать о чём-то, что с ним сейчас не происходит, например, о том, чтобы в магазин пойти, то уже мысленно уносится в магазин, составляет список покупок, настраивается на очередь и так по сто раз на дню. Хотя, какие уж тут магазины…

В общем, когда я занялся психологией, то стало понятно, что обычными рассуждениями о неврозах и манипуляциях я мало чем могу помочь людям, переживающим развод, жизнь с алкоголиком или хроническую депрессию. Пришлось перерыть, наверное, все тренинги страны и перечитать гору макулатуры, чтобы докопаться, до того, чем теперь занимаюсь. В итоге, получился подход, которым можно помогать, кажется, совершенно разбитому человеку, всего за несколько встреч. При этом вопросы, типа: «Вспомни первый случай, когда это случилось», отпадают, за ненадобностью. Советы типа: «Живи с этим» или «Смени обстановку», тоже отменяются.

Придумывал я это, правда, не один, но мой наставник, кстати, кандидат наук по психологии, умер в прошлом году, оставив всего около десятка учеников и методику. Когда же я решил защитить диссертацию и избавил научного руководителя от астмы, которая его мучила уже лет двадцать, он грустно посмотрел на меня и сказал: «Алексей, ЭТО не пропустит никакая комиссия, хоть завали энцефалограммами до самой макушки». Пришлось сворачивать научную деятельность, зато на результаты потянулись предприниматели. Страхи и негативные установки удавалось исцелять не хуже, чем астму и псориаз. Так я и начал делать бизнес, попутно не забывая углублять знания. А теперь, вот, ускоряю себе метаболизм, чтобы рёбра срастались и помогаю с травмами уже местным... предпринимателям.

Правда на умение драться, почему-то мой подход не распространяется. Хотя я и не пробовал, если честно. Страхи, кстати, меня больше не мучают, но вот, ни один психолог не может себя сделать суперменом, только работая с психикой. Поэтому и иду вырезать ножик из дерева.

В погожие дни вполне можно погулять в окрестностях замка. Тут безопасно. Конечно, лорд Эгиль и его домочадцы гуляют исключительно верхом, но я в седле держусь, примерно также как сражаюсь в рукопашной, так что лучше пешочком. На выходе из особняка столкнулся со Снором, тем самым старшиной охраны, с которым мы добирались досюда.

— Новости слышали, господин маг? – спросил он, поздоровавшись.

— Не успел ещё. Что говорят?

— Пленники ваши померли сегодня ночью. Оба.

Вот тебе и песня.

— Оба?

Старшина кивнул и пояснил:

— Утром им еду принесли, а они синие уже. У старосты пена изо рта, а у бездушного, как будто голова изнутри вскипела – кровь из ушей, из носа, горлом, даже из глаз побежала.

— Как же не уследили?

— Уследишь тут… Стража у дверей ничего не слышала, никто не проходил к ним.

— Может, еду отравили?

— Вы не обижайтесь, господин маг, - покачал головой Снор, - но это всё мы проверили в первую очередь. Исключено.

Что же это получается? Ничего не закончилось нашим отъездом из Серой окраины? Если одновременно померли оба человека, которые могли хоть что-то рассказать о планах Дейта, значит, где-то поблизости может бродить враг. Только, вот, чей?! Я, вообще об этих пяти тёмных никогда не слышал!

Так, спокойно. Надо вернуться к Йоргу и всё обсудить. Возможно, ждать, пока отправится караван в Йорд, не очень безопасно.

Но поговорить с бывшим сотником мне не удалось, прямо на лестнице меня нагнал гонец от лорда, сообщивший, что повелитель желает немедленной встречи. Пришлось топать следом.

К моему изумлению, направились мы не стали спускаться в приёмный зал, а наоборот, поднялись до третьего этажа, где, как я уже знал располагались личные покои правителя и его близких. Постучав в дверь, гонец возвестил о нашем появлении и тут же растворился, а я вынужден был поклониться.

— Я же говорил, чтобы вы оставили эти дурацкие манеры, - проворчал лорд Эгиль. —Проходите скорее, да закройте за собой дверь. Нам не нужны лишние уши.

Я подчинился и замер, ожидая, что собеседник начнёт первым.

— Вина?

Лорд подхватил пузатый кувшин с узким горлышком и посмотрел на меня.

— Благодарю, милорд.

Я принял серебряный кубок с рубиновой жидкостью, пригубил. Совсем неплохо. Не верх изыска, но похоже на хорошее домашнее вино – пахнет солнцем и виноградом, в меру терпкое с приятной кислинкой.

— Прекрасное вино, милорд.

— Его привозят купцы из Шагата. Говорят, что каждый кувшин обагрён кровью, но я не верю. В песках живут не одни только дикие огнепоклонники.

Я только руками развёл, ничего не знаю об этом самом Шагате.

— Милорд, вы ведь позвали меня не для того, чтобы угостить вином?

Лорд Эгиль замер, отвернувшись к окну. Прошло довольно много времени, пока он заговорил.

— Моя дочь…

Я молчал, не спеша прерывать его.

— У меня нет сыновей, господин маг. Не осталось. Мой старший, Врен, погиб там, в песках Шагата, прикрыв меня от клинка кочевника. Каждый раз, когда я пью это вино, я как будто целую сына… Я не горевал, он умер как мужчина и боги примут его у себя. У меня оставалось ещё двое сыновей и дочь, а жена ещё молода и может родить новых детей. И вот, четыре года назад, в эти земли пришёл мор... Жена умерла первой, за ней сыновья. Эидис, тогда, целыми днями пропадала среди заболевших, я баюкал на коленях умирающих детей и ничего. Люди сгорали в лихорадке за несколько дней, а мы были словно заколдованные. Смерть забрала всех наследников моего рода, но пощадила меня, словно хотела, чтобы я увидел, как угасает кровь. Так считают многие, но, пока жива моя дочь, моя кровь не умрёт, пусть и немного разбавится. Когда придёт мой черёд, всё здесь достанется ей и тому, кто станет её мужем.

—И, когда остались только вы и дочь, что дальше?

— Дальше? – он недоумённо посмотрел на меня, будто бы вопрос застал его врасплох. – Моя дочь проклята, вот что дальше…

Лорд повернулся ко мне вперив тяжёлый взгляд.

— И, когда она проклята, что теперь?

Сейчас важно, чтобы говорил он, а не я. Начну давать советы или лопотать «Как же это произошло? Чем я могу помочь?», только хуже сделаю.

— Я… Я не знаю… - тихо проговорил лорд. — Спасите мою девочку, господин маг. Спасите её, и никогда, ни в чём не будете нуждаться.

Сразу представилось, как лорд Эгиль заваливает меня кондиционерами, мороженным, безлимитным интернетом и билетами в Таиланд… Отмёл циничные видения и прислушался к себе. Что я чувствую, глядя на этого человека? Неужели желание спасти дочь?

Он любит дочку, но это не главное. С её смертью, прервётся родословная, вот, что его действительно пугает. Нужно ли ему говорить об этом? Лучше прояснить, что творится, а то слишком уж много событий, для одного утра.

— Почему вы решили, что госпожу Эидис прокляли?

— Она сама не своя, после возвращения. Сидит целыми днями в комнате, почти не ест, ни с кем не говорит, только кричит если её пытаются растормошить. Страшно кричит, господин маг.

— Лекаря вызывали?

— В первый же день. Он сказал, что она переутомилась в пути, но прошло уже несколько дней, а она и не спала толком.

— А чего вы хотите получить, в итоге?

— Я не знаю! – разозлился лорд. — Вы же вылечили этого полоумного сотника?! Эймунд говорит, что после той битвы, все немного тронулись…

— Я посмотрю. Что можно сделать, милорд. Единственное...

— Что угодно!

— Мы должны оставаться вдвоём. Никаких служанок или подруг.

— Это всё?

— Пока, да.

Не знаю, как тут относятся к тому, чтобы оставлять юную девушку наедине с мужчиной. Может, лучше предпочтут, чтобы она и дальше помирала от проклятья чем навлекать позор. Впрочем, опасения оказались напрасны, немного поколебавшись, лорд заверил меня, что никто не будет нам мешать.

— Когда вы приступите?

— Сегодня же. Мне нужно приготовиться и начнём. Милорд…

— Что-то ещё?

— Вы знаете о смертях старосты Аку, и захваченного нами бездушного?

— Уже доложили. А почему вас это интересует?

— В свете того, о чём мы только что говорили, я боюсь предполагать…

— Вы считаете, что я решил свести счёты с крестьянином и этим безмозглым полумертвецом?!

— Это было бы справедливо, милорд.

— Вы правы, господин маг, я думал об этом, но просто не успел… Клянусь богами, я бы сам вытащил все жилы из этого грязного пса, Аку, но не успел…

Верю. Значит надеждам, что лорд просто решил удавить обидчиков дочери, сбыться не суждено. Всё-таки, придётся ходить с оглядкой по замку. Чутьё подсказывает, что пора уходить, ну и не будем против него идти.

— Разрешите идти, милорд?

— Конечно-конечно. Я пришлю к вам слугу, он и проводит к комнате Эидис.

Поклонившись, я покинул покои лорда.

***

Как назло, никого в комнате не оказалось. Совсем забыл, что Йорга привлекли обучать стражников, тот же Снор и привлёк, а лорд инициативу поддержал. Льёт у отца кем-то вроде инструктора – даже сбольным плечом, роняет здоровенных мужиков, за милую душу. Я, глядя на него, понимаю, как викинги могли в десять лет одержать победу над взрослым воином.

Нож я, кстати, так и не выстругал. Ладно, сейчас дела поважнее есть.

Отыскал в мешке метафорические карты, вряд ли они сегодня пригодятся, но лучше подготовиться.

Только собрался, в дверь постучали, слуга пришёл. Вместе с ним прошагали к покоям дочки лорда, в которых собралась целая толпа служанок с одинаково скорбным выражением на лицах. Правда, завидев меня, служанки споро поклонились и поспешили покинуть помещение, видно приказ лорда уже довели до их сведения.

В комнате остались только я и госпожа Эидис. За эти дни, дочка лорда осунулась, кожа её посерела, как у покойника, взгляд окончательно потерял осмысленность. Она бесцельно уставилась в стену и даже не обратила внимания, на смену остановки. Глядя на это я мысленно отматерил Ульвара. Если бы старый идиот позволил мне хоть посмотреть на девчонку в пути, возможно до этого бы не дошло. Хотя, чего теперь рассуждать? Будем работать с тем, что есть.

Скорее всего, когда заметили, что с госпожой что-то не так, её попытались насильно накормить или вывести на прогулку. Опять же, лорд говорил, что её осматривал врач, а это процедура совсем не приятная. Вряд ли средневековая забота способствует пониманию, но у меня главный принцип в работе: «Поступай с клиентом так, как поступил бы со своим ребёнком». Даже если это суровый мужик, отслуживший в спецназе или истеричная бизнес-леди.

— Госпожа Эидис, вы слышите меня?

Ноль реакции. Ну, большего я и не ожидал.

— Ваш отец попросил поговорить с вами. Как думаете нужно начинать или лучше оставить вас в покое?

Снова молчание.

— Вы, может быть, помните? Мы вытащили вас из хижины ведьмы?

Похоже, и это мимо.

— Знаете, мне немного не по себе, от того, что вы молчите… Это непривычно, разговаривать самому с собой…

Девушка продолжает молчать. Ладно, сегодня пробиться не получится, ну и ладно.

— Госпожа Эидис, я хочу вам сказать, что можете быть совершенно спокойны. Я не буду пытаться вас тормошить или добиваться ответов, до тех пор, пока вы сами не захотите разговаривать. Договорились?

Показалось, или покосилась недоверчиво?

— Я сейчас уйду и скажу остальным, чтобы не беспокоили вас.

Что ж… Кажется, с наскока решить проблему не получится. Это скверно – хочется бежать, не останавливаясь до самой Коллегии. Вот, просто нутром чую, что-то нехорошее, а чутьё лучше не игнорировать. Но бросить девчонку уже нельзя, раз взялся помогать. Главное, чтобы не мешал никто.

***

Йорга я обнаружил в замковой кухне. Как-никак время обеда. Надо же, пока разговаривали с лордом, пока пытался наладить контакт с Эидис, время пролетело незаметно. Мне тоже, по старой памяти, налили миску густой похлёбки. Вообще-то мы все ели в особняке, но это только когда нас звали к столу, а это чаще к ужину, в обед же лорд Эгиль редко выбирался из собственных покоев.

— Прогулялся? – спросил Йорг, споро орудуя ложкой.

— Ага, такое увидел, что глаза на лоб лезут.

В общих чертах пересказал, всё, что услышал за утро. Бывший сотник слушал внимательно, не перебивал, но в подробности вникать не стал, а предложил пройтись.

Пошли мы даже не во двор, а за ворота, и разговор продолжили только когда отошли от стен метров на пятьдесят.

— Боишься лишних ушей? – поинтересовался я

— В замках, все уши лишние. Стоит только заикнуться о чём-то важном, сразу же кто-то побежит, причём не факт, что к лорду.

— Думаешь предатель не один?

— Конечно. В одиночку шпиону не справиться, значит, уже кто-то работает на него, даже если не знает об этом.

— И этот «кто-то» помог убить пленников?

— Или убил. Нам бы узнать, кто на страже стоял ночью.

— А твой друг, Эймунд нам не поможет?

— Эймунд? — Йорг задумался. — Может и поможет, но я бы не стал у него спрашивать…

— Почему?

Бывший сотник ответил не сразу, было видно, что ему непросто ответить на простой, казалось бы, вопрос.

— Я ему не доверяю.

Вот это поворот. А я всё думал, с чего это, после каждой беседы, Йорг сам не свой.

— А есть причины?

Он только кивнул, достал нож и стал подрезать по кругу ветку ясеня, росшего у дороги.

— Поделишься?

— Странно это, — протянул бывший сотник, счищая клинком мелкие веточки с заготовки. — Сам посуди. Он пришёл на службу к лорду, ровно за луну, до того, как всё началось. Как-то уж быстро устроился, и твёрдо решил здесь и остаться. Не на юге, где яблоневые сады и зимы без снега, а здесь, почти на границе диких краёв.

— А что удивительного? Ты же, тоже осел не среди садов?

— Среди садов бы меня искали в первую очередь, а у него всё чисто, да ещё и деньжата водятся. Зачем коротать старость в месте, где каждый день может стать последним?

— Может, соскучился?

— Ты сам лечил мою скуку, - покачал головой Йорг. – По такому не скучают. Что-то тут не то… Эймунд слишком хороший воин, чтобы сидеть в замке захолустного лорда. Если бы его замучила память, стоило бы идти к крепости Сапир, вот уж где, и бездушных, и кровососов вдосталь.

— Тогда, получается, кто-то хорошо подготовил почву, а мы спутали все планы…

— Вот именно. Мы шпиону, как кость в горле. Значит, скоро попытаются нас убить.

Он так буднично произнёс «попытаются нас убить», как будто, нам зарплату урежут или горячую воду отключат до понедельника. Вот тебе и местные реалии.

— И что нам делать?

— Надо подготовиться.

— А зачем нас убивать?

— Если мы спутали планы один раз, значит вмешаемся снова.

— Кхм…

Йорг вопросительно посмотрел на меня.

— Мы, кажется, уже спутали… Сегодня лорд попросил избавить его дочурку от проклятия.

— И ты согласился?

— Согласился, конечно. А надо было сказать: «Извините, милорд, но я этого не буду делать из-за шпионов»?

— Тогда, уже мало ходить с оглядкой…

— Наоборот. Шпион себя выдаст.

— То есть? – не понял бывший сотник.

Я взял у него палочку и начертил на земле простую схему.

— Смотри, план был простой – выкрасть дочку и потребовать прохода через его земли, так? Но тут вмешались мы, и план полетел к… Понятно, в общем. Тогда, быстро придумывают следующий план – убить, и девчонку, и всех, кто хоть что-то мог бы рассказать, по дороге. И снова мы помогли перебить птиц, и все остались живы. Тогда они снова меняют план – убивают пленников и наводят проклятье…

— Погоди, девчонку прокляла ведьма…

— Не думаю. Скорее уж ведьма подготовила её к тому, чтобы кто угодно мог завершить начатый ритуал…

— Значит…

— Значит, прокляли её, уже после спасения.

— Аку?

Я отрицательно покачал головой.

— Не думаю. Ведьма, ведь, и его обманула, отравив лошадей. Должен быть кто-то посолиднее…Как насчёт Ульвара?

— Вряд ли, — хмыкнул Йорг. — Он, ведь, много лет служит лорду. Зачем ему предавать господина?

Если честно, старик мне видится вполне подходящей кандидатурой. Как ни крути, а он постоянно был рядом с Эидис, да ещё и меня отгонял, когда помощь предложил. Когда мы оказались в замке, я его из виду потерял, но это ни о чём не говорит, ведь ему ничего не стоит завербовать не то что одного соглядатая, а хоть десяток.

— А что если у Ульвара есть причины мстить лорду?

— А Эймунд?

— Надо узнать, не связаны ли они.

— Если бы были связаны, то Эймунд тоже отправился бы в Серую окраину.

— Только в том случае, если не нужно было бы приглядывать за лордом.

Йорг задумался.

— Это сложно, — произнёс он наконец. — Если шпионом окажется Ульвар, то оглядываться бесполезно, в случае чего на нас кинется половина замка, а если правильно всё обставить, то и вторая половина.

— В моём рассказе есть слабое место.

— Какое?

— Почему Ульвар не приказал стражникам убить нас по пути? Скинули бы в реку, на корм водяным, и все дела… Или Эймунд нас бы отравил потихоньку, во время попойки.

— Подозрительно. В случае если бы стражники нас убили, вместо пятерых у него бы появилось десять свидетелей, а отравление гостей в первый же день, точно бы привлекло внимание лорда.

— Наверное, ты прав. Надеюсь, он занервничал, после стольких неудач и как-то себя выдаст, тут мы его и прихватим, а уж остальное – дело палача.

— Я тоже надеюсь. Просто если нас задушат подушками, обидно будет, тогда было бы лучше в собственном доме сгореть.

Шутит он… Я вообще не понимаю, как мы влезли в эти шпионские игры. Теперь нужно придумать как бы выведать мотивы старика. Что можно предпринять? Затащить на сеновал какую-нибудь сплетницу-кухарку? Захватить Эймунда в тёмном коридоре и выбить из него признание? А может, просто пойти к лорду и вывалить всё, что мы тут надумали?

Это только в сериалах психологи лихо распутывают злодейские замыслы, а мне, вот, хоть и понятно многое, но до конца неясно, сколько придётся держаться. Кстати, исходя из наших предположений, никто нас никуда отсюда не отпустит, хоть пять попутных караванов будет мимо идти. Вот и получается – либо они, либо мы…

— Держи.

Йорг протянул мне вырезанный из ясеневой ветки нож.

— Объясни, хоть, зачем.

— У тебя не получается сражаться без оружия. Я покажу тебе, как бить ножом.

— Думаешь, поможет? Я не воин, да и не хочу…

— Тебе и не надо, но рано или поздно пригодится. На магию может не быть времени, а нож всегда при тебе.

Да уж. К этому я привык, ещё обосновавшись в Серой окраине. Небольшой, вроде традиционного финского, потёртых кожаных ножнах. Йорг меня буквально заставил нацепить его на пояс и таскать днём и ночью. Теперь, понятно зачем.

— Хорошо. Надеюсь, хоть этому научусь.

— Научишься, не сомневайся.

Мы ещё немного прогулялись, в замок возвращаться не хотелось, но выбор тут невелик, пришлось поворачивать обратно.

—А что если придётся убегать срочно?

— Срочно?

— Ночью, например.

— Что предлагаешь?

— Нужно вытащить наши вещи. Все, конечно не получится, но хоть что-то. Может, в лесу спрятать. Что скажешь?

—Тайник?

— Да. Если здесь останутся наши портки, то мы не умрём, а вот, если потеряем грамоту или всё оружие, тогда точно конец.

— На ночь ворота закрывают.

— До ночи далеко ещё. Ещё раз прогуляемся.

Льёт ждал нас в комнате. Сказал, что приходил слуга и сказал, что мы приглашены на ужин. Всё-таки, благородный человек этот лорд Эгиль, не гнушается сидеть за одним столом с простолюдинами. Хотя, как я успел заметить, нравы здесь – проще некуда. Больше ценится умение махать мечом и копьём, чем этикет и дворянская спесь.

— Что будем забирать?

— Мою куртку.

— Куртку?

— И плащ тоже, он непромокаемый.

— Хорошо, завернём в него самое ценное. Что ещё?

Кстати, вещей получилось не так уж и мало и нам очень повезло, что никто не задавал вопросов гостям лорда…

Глава 10

Кроме нас, за столом присутствовал, конечно, Ульвар, который кроме управления сборами, занимал ещё и должность кастеляна. Вот точно, если он всполошится, убивать нас будут всем замком. Кроме него пришли ещё казначей лорда – толстый дядька с въевшимися в пальцы чернилами и лекарь, сутулый старичок, подслеповато щурившийся, при свете факелов. Госпожа Эидис так и не пришла.

— Господин маг, - обрадовался лорд, когда мы появились. – Спасителям моих детей всегда есть место за моим столом!

— Благодарю, милорд.

Мы поклонились.

— Хватит гнуть спины! Садитесь уже! Сейчас принесут мясо.

Тут же, повинуясь жесту Ульвара, в зал потянулись слуги, нагруженные блюдами с жареной кабаниной, печёной рыбой, квашенной капустой и варёной репой. Эх… хоть бы одну картошку сюда, но здесь, как и в земном средневековье, картошка, помидоры и табак – культуры неизвестные. Придётся жевать репу, которую на Руси вместо картошки везде кидали, хотя, как по мне, она больше на варёную редиску похожа. Одно радует – обилие дичи, здесь её, и коптят, и жарят, и тушат с луком и чесноком так, что можно и зубы съесть. Оленина, козлятина, зайчатина, птица, даже медвежатина – обычное дело на столе. Говорят, что даже водяных бьют, ради деликатесного мяса из хвоста и рагу из сердца, но, пока, я такой экзотики и не пробовал.

Некоторое время было не до разговоров. Ели с жадностью, запивая еду пивом, к которому я так и не могу привыкнуть. Йорг с Льётом, от местных управленцев не отставали – жевали копчёных фазанов и брюкву, только за ушами трещало. Вот уж кто пивом не пренебрегает.

— Ну, хорошо, - произнёс лорд Эгиль, откидываясь на спинку кресла. — Господин маг. Расскажите, как там дела у моей дочери.

Ну, вот. Просил же его… Что за необходимость обсуждать психику дочери в присутствии кучи людей?

— Что вы хотите узнать, милорд? – осторожно спросил я.

— Вы разобрались что с ней?

— Да, милорд…

— Говорите же!

— Милорд, это всё-таки очень личное…

— Здесь нет чужих! Говорите смело!

Лицо лорда раскраснелось от гнева, последние слова он скорее прорычал. Похоже, помимо пива, правитель весь день «разминался» вином, вот и ударило в голову. Не знают тут мудрости алкоголиков – идти только в сторону повышения градуса. Ладно, сейчас не об этом.

— Это проклятье, милорд.

Лорд, вздрогнул, как от удара.

— При всём уважении, господин маг… - подал голос старичок-лекарь. — Я не заметил у госпожи Эидис никаких признаков проклятия.

— А какие у неё должны быть признаки?

— Это же медицинский факт, что проклятого можно определить по наличию бородавок, гнойников на теле и лице, скрюченных конечностей или головы, свёрнутой набок. Так же признаком проклятия, передаваемого по наследству, является горб или врождённая хромота…

Да уж, медицина здесь на высоте. Всех инвалидов – на костёр, а лечить будем здоровых… Что ж, проявим дипломатичность…

— Господин лекарь, вы правы, относительно большего числа проклятий, и всё же позволю себе заметить, что некоторые виды не вызывают, ни гнойников, ни хромоты.

— Всё это вольнодумство до добра не доводит, - поморщился лекарь. — Я предпочитаю проверенные источники.

— Я бы согласился с господином лекарем, — откликнулся Ульвар. — Милорд, леди Эидис и так перенесла столько, что не пожелаешь и врагу… Ей нужен отдых и покой, а не магические фокусы. Уж не обижайтесь, господин Алек.

Оп-па… Да, у нас тут прямо коалиция по сохранению здоровья наследницы. Только, вот, чего это они так всполошились? Боятся, что сработает?

Лорд, вопреки ожиданиям, к ближайшим соратникам не прислушался.

— Если бы я хотел послушать ваше мнение, то спросил бы! — рявкнул он. — Не уберегли госпожу, а теперь рожи корчите?!

Как отреагировал Ульвар, я не увидел, ничего потом Йорг расскажет. Лекаря от слов Эгиля, аж перекосило всего, да и казначей, который вроде бы и в разговоре не участвовал, похоже принял слова близко к сердцу.

Что это? Просто задетая гордость или снова чей-то стройный план полетел псу под хвост? Если все эти ребята заодно то, бывший сотник прав – нас придушат подушками или прирежут прямо во сне.

— Милорд…

— Молчать! Если кто-то ещё вздумает меня учить, как спасать дочь, того я лично зарублю!

Что-то понесло дворянина, сейчас ещё начнёт пороть всех на конюшне… Остальные, похоже, чувствуют себя не лучше, вон как головы в плечи втянули.

— Господин маг будет каждый день заниматься с Эидис, и если я узнаю, что хоть один служка помешал ему… Вы меня знаете. Свободны!

Все, включая меня промолчали. И так всё понятно. Да уж… Как-то не заладилась беседа… Ульвар поклонился лорду и поднялся из-за стола, остальные тоже поспешили последовать его примеру. Собрались уходить и мы.

— Господин Алек! — окликнул меня лорд.

— Да, милорд?

— Она… Есть хоть какая-то надежда?

— Я бы сказал, что шансы очень велики. Дайте мне несколько дней, милорд. Думаю, что всё будет в порядке. Главное – соблюдать те условия, о которых мы с вами говорили.

— Можете быть спокойны.

Мы поклонились и двинулись восвояси.

***

— Спим, сегодня, по очереди. Первым дежурит Льёт, потом, Алек, я ближе к утру заступлю.

Легко сказать, «спим», как ни крути, а мандраж бьёт. Хотя бояться, особо нечего – под дверь мы клинья подсунули, а высадить её не получится, здесь специально так всё спланировано, чтобы оборону держать, хоть месяц, лишь бы еда и вода были. Мы ещё днём обстучали-осмотрели все стены, нашли узкую щель, для подглядывания, упрятанную впритирку к краю гобелена и ещё две слуховые трубы, в камине и стене. Слуховые трубы заткнули тряпками, на щель набросили куртку. На этом и успокоились.

Ночь прошла довольно спокойно, если не считать того, что я услышал какое—то шевеление возле щели, но и оно быстро стихло. И всё равно осталось ощущение, что вокруг смыкается кольцо врагов, всё ближе и ближе, всё злее и злее...

Утром Йорг обещание сдержал – не стал меня гонят по рукопашной, велел взять деревянный нож и ударить Льёта. От первых ударов сын сотника ушёл играючи, да ещё и руками махал так, что чуть не заехал мне в голову. Тогда гончар остановил нас и взял у меня нож и начал объяснять:

— Ты держишь оружие слишком жёстко, поэтому и удары получаются медленными. Смотри, рука как плётка, до самого последнего момента висит, никаких стоек. И бьёшь как плетью.

Нож метнулся как молния, отскочить Льёт не успел, только охнул и присел от укола в живот.

— Был бы настоящий нож, он бы уже не встал. Попробуй.

Я не очень уверенно взял нож и попытался повторить хлёст.

— Расслабься.

Понадобилось ещё около часа, чтобы, наконец начало получаться, я взмок, рёбра начали мерзко ныть, но несмотря на это, Льёту уже не так легко удавалось уходить от ударов, пару раз нож пришёлся прямо под рёбра. У меня даже настроение поднялось, как и у Йорга.

— Хватит, на сегодня, сказал он наконец. — Льёт, теперь ты, против меня. Алек отдыхай.

Надо сказать, что даже бывший сотник, сумел уйти далеко не от всех ударов сына.

— А что это за искусство такое? – спросил я, когда мы закончили тренировку.

— Так дерутся шагатские моряки, - ответил Йорг, натягивая чистую рубаху. — В шагатских портах каждый день поножовщины, вот они и придумали, как можно прирезать обидчика незаметно, с одного удара.

Мне, почему-то вспомнились криминальные хроники, в которых рассказывали о трупах с сорока пятью ножевыми ранениями. Наверное, отечественные уголовники несколько уступали шагатским морякам в умении.

— Какие планы на сегодня?

Йорг пальцем указал на стены, потом на своё ухо. Понятно, как бы мы не старались, наверняка есть кто-то, кто наблюдает и подслушивает. Он подозвал меня к себе и шепнул:

— Попробуй узнать, что делает Ульвар, а я займусь Эймундом.

Я кивнул. Мне, действительно проще проследить за кастеляном – его комнаты недалеко от покоев госпожи Эидис.

Йорг с сыном ушли тренировать стражников. Опасность опасностью, а за тренировки, платили серебром. Уж не знаю, как старшина убедил Ульвара оплатить занятия, но деньги отдавали честно. Впрочем, может старик рассчитывает вернуть денежки, когда всё закрутится? Cлишком плохо думаю о людях? А вот и нет. У меня вообще есть теория, что плохих людей нет, в принципе. У тех, кого называют плохими, слишком много психологических травм и убеждений, если их снять или, как говорят в двадцать первом веке, «проработать», то у человека отпадёт необходимость гадить другим. Только, вот, некоторых проще прибить, чем излечить. Ну а что прикажете делать с человеком, которому нравится убивать, или подставлять других, и он совершенно не видит причин для того, чтобы меняться? Я, конечно, тоже не ангел безгрешный, но всему есть предел, например, не люблю, когда меня убивают.

Пока раздумывал о природе человеческой личности, собрал карты и пошагал в покои Эидис.

Со вчерашнего дня дочка лорда общительнее не стала. По-прежнему, большую часть времени, она молчала и неподвижно пялилась на стену, пока я вёл монолог, о чувствах и состояниях, лишь пару раз удалось перехватить настороженно-заинтересованный взгляд. Хоть что-то.

— Госпожа Эидис, могу я вас кое о чём попросить?

Снова стрельнула взглядом, едва-едва заметно кивнула.

Отлично. Теперь, главное – не торопиться.

— Я сейчас подсяду немного ближе. Хорошо? Ручаюсь, что вам ничего грозить не будет.

Новый кивок.

Придвинул тяжеленный стул так, чтобы оказаться на расстоянии вытянутой руки от девушки.

— Я, сейчас, протяну руку. Могу я взять вас за запястье? Если для вас это опасно, не двигайтесь.

Устроил раскрытую ладонь на колене. Можно, конечно, попробовать и без всех этих ухищрений, но так надёжнее. Если человек, которому помогаешь, сам делает шаги навстречу, то это помогает ему, не меньше самых продвинутых методик. Расслабился, выровняв дыхание, чувствуя, как по телу разливается спокойствие. Прикрыл глаза, реальность заполнилась белым светом, в котором растворилось всё, включая меня и дочку лорда. Где-то на периферии сознания, ощутил, как в ладонь легло тонкое запястье, пальцы смыкать не стал, это без надобности.

В какой момент белый свет исчез и из него соткалась картинка, я не уловил, просто удивился, когда обнаружил что смотрю на чёрный толстый канат. Повернул голову на право – Эидис, лежит на столе. Всё тело девушки оплетают чёрные… то ли обрывки верёвки, то ли корни дерева, их так много, что свободна только голова, остальное тело в плотном чёрном коконе. А сама дочка лорда… Никакая она уже не девушка – старуха, дряхлеющая с каждым мгновением. Повернулся влево, так и есть – чёрная фигура, вполне знакомая, капюшон, рубин в рукоятке топора. Дейт. Так вот они что задумали… Зачем сразу убивать девушку, если можно выкачать из неё жизненную силу? Ведьма похоже договорилась поделиться с тёмным, но, после наших деяний, все досталось ему одному.

Никакой злости или ненависти я не испытал, просто положил руку на канат-пуповину, и растворился во Вселенной…

Показалось, что мир дрогнул и рассыпался на осколки, по ушам ударил дикий рёв, я повернулся к Дейту. Тёмного охватило золотое пламя, разбежавшееся по чёрному жгуту, во мгновение ока оно испепелило плащ с капюшоном и раскалило докрасна доспехи. Белые глаза Дейта расширились от боли, он шагнул назад и… исчез.

Повернулся к Эидис, увидел, что корни сгорают в том же золотом огне, а лицо старухи снова наливается молодостью и румянцем. Золотой огонь влился в сердце дочери лорда, разбежался по телу, наполнив его нестерпимым сиянием. Я прикрыл глаза рукой не в силах терпеть…

Мы снова были в комнате. Запястье Эидис всё так же лежит в моей руке. Открыл глаза, посмотрел на дочку лорда, ни следа прошлого отчуждения, смотрит вполне осмысленно.

— Как вы, госпожа?

— Боги, - прошептала она ошарашено. — Что это было? Что вы сделали?

—Проклятием оказалась нить, связывающая вас с одним из пяти тёмных. Сейчас вам уже ничего не грозит. Помните, что-нибудь?

— Мы приехали в деревню… Потом, Ульвар, как и обещал, отправил меня к ведьме...

— Госпожа, зачем Ульвар отправлял вас к ведьме?

Эидис, вдруг, густо покраснела и убрала запястье из моей ладони.

— Простите, но я не знаю даже вашего имени…

Понятно, обыкновенная магическая амнезия. Чего тут удивляться?

— Меня зовут Алексей, я маг, следую в коллегию. Ваш батюшка попросил меня избавить вас от проклятия.

— Нет, — наморщила лоб Эидис, — я вас точно видела раньше…

— Это я вас вытащил из хижины ведьмы. Я и двое моих товарищей.

— Всё как в тумане…

— Госпожа, очень важно знать, по какой причине вы оказались там. Возможно, мы все в большой опасности…

Надеюсь, девчонка не набитая дура, разбирающаяся только в вышивании и питье уксуса, для бледности кожи. Хотя, даже того, что она уже сказала, хватит для того, чтобы бежать к лорду с криком: «Измена».

— Я… Простите, господин Алек...сей...

— Можете называть меня Алек, если так будет удобнее…

— Благодарю вас, господин Алек. Простите, но девушке неприлично говорить о таком…

— Позвольте, я угадаю. Вы решили поехать к ведьме, чтобы погадать на суженного? Или приворожить кого-то?

Вспыхнула, как бенгальский огонь, прикуривать от неё можно. Угадал, значит.

— Уверяю вас, я никому ничего не скажу.

— Это очень благородно, с вашей стороны.

Ох и устал я эти словеса плести. Лучше бы рассказала, кто её надоумил.

— А о ведьме вам рассказал Ульвар?

Утвердительно кивнула и снова залилась краской. А я невпопад подумал, что девушка очень красива, даже сейчас, когда измождена недавним недугом.

— Госпожа Эидис, я прошу вас, как только я уйду, закройте дверь на засов и никого, не пускайте, даже самых близких служанок и уж, тем более Ульвара. Можете открыть только мне или своему отцу. Запомнили?

— Что происходит господин маг?

— Боюсь кто-то строит козни лорду Эгилю. Необходимо предупредить его об опасности, а вы для него слишком дороги. Враги могут этим воспользоваться. Вы поняли, о чём я попросил?

Закивала. Вот и ладушки. Поиски Ульвара отменяются, надо на всех парусах бежать к лорду. Если им не удалось извести дочку, то следующим шагом может быть попытка уничтожить его самого

Я кинулся из комнаты, впрочем, предварительно убедившись, что девушка заперла за мной дверь. Покои лорда на этом же этаже, совсем близко – только пробежать по коридору и свернуть направо. Только когда дверь закрылась, вспомнил, что от волнения позабыл в комнате Эидис сумку-кошелёк с картами и смартфоном. Ладно, я пулей туда и обратно!

Коридор миновал быстрым шагом, возле угла успел заметить, как слева метнулась тень и тут же затылок вспыхнул болью, я упал на четвереньки, но не отключился.

— Надо же, крепкий, — произнёс смутно знакомый голос.

Успел сообразить, что это Эймунд, после этого навалилась темнота.

***

— Ты не перестарался?

— Да, живой он. Сейчас очнётся. Могу водой на него полить.

— Обойдётся. Что с остальными?

— Плохо. Заперлись в комнате лорда. И как сообразили, что к нему бежать надо?

— Умные оказались. Только ума им не хватило в это дело не лезть.

— Ну, да умерли бы себе спокойно, на свежем воздухе.

— Цыц! Ещё не хватало перед этим разболтать всё.

— Делов-то – ножом по горлу…

Я попытался открыть глаза и обнаружил, что их стягивает повязка. Руки и ноги оказались скручены так, что пальцев не чувствую. Хорошо, хоть кляпа нет. О чём там эти двое говорили? Кого ножом по горлу? Ох... голова раскалывается.

— Эй, - позвал я. — Есть здесь кто-нибудь? Что происходит?

— Господин маг! Очнулись?

Ага, это же Ульвар. Что-то мурашки по спине побежали. Этот старикашка совсем не тот, кого хочет услышать связанный по рукам и ногам психолог, по глупости попавший в заговор. Тем не менее, постарался собраться, чтобы голос не дрожал:

— Почтенный Ульвар, что происходит? Где я?

— Успокойтесь, господин маг. Вы в безопасности, в моих покоях. Вы же очень хотели попасть сюда. Верно?

— Не понимаю…

— Ах, не понимаешь?!

Худые пальцы ухватили подбородок, на меня пахнуло вонью изо рта. Зубы здесь чистить не принято, а мясо кушать кастелян любит, вот и побочные эффекты.

— Ты, проклятый фокусник, со своими деревенскими дружками чуть не разрушил план, который я готовил целый год!

— О чём вы говорите?

— Не прикидывайся идиотом. Судя по тому, что Эидис и лорд заперлись в своих комнатах вы успели всё им рассказать.

Кажется, играть в непонимание не получится. Ладно, и желания-то особого не было.

— Чего вы от меня хотите?

— А волшебник-то жить хочет, - хохотнул Эймунд, собеседником Ульвара был именно он.

— Помолчи. Смотри лучше, чтобы не явился никто.

— Да, все у ворот уже.

— Хорошо. А от вас, господин непутёвый маг, я хочу только одного – чтобы ваши друзья открыли двери в покои лорда. Они даже оружие могут не складывать, очень скоро оно их уже не спасёт.

— А если я…

— Вы не в том положении, чтобы торговаться, господин Алек.

Это уж точно. Нужно думать быстрее. Не пойму, что произошло, пока я был в отключке? Эймунд сказал, что все у ворот? Кого-то встречают? Или…

— На замок напали?

— Конечно напали, — тоном воспитателя ответил Ульвар. — На замок и должны были напасть, только лорд, к этому времени должен был уже отравиться или лежать с кинжалом в сердце, а не держать оборону, в собственных покоях, подбадривая подданных криками из окна. А его дочка должна была самолично открыть ворота и тоже умереть, а не кричать мне о казни за предательство. И всё из-за вас.

— Извините, что спутал вам карты.

— Ничего, скоро вы собственной кровью искупите вину. Я слышал, что вы уже сталкивались с кровососами, так вот вас ждёт новая встреча.

Я задёргался, но освободиться, конечно не получилось, всё-таки не ниндзя, чтобы из верёвок выскальзывать, да и вязали на совесть.

— Я ухожу, — бросил старик, очевидно уже не мне. — Пригляди за ним, только не забей до смерти, может быть пригодится ещё.

— Не беспокойтесь, господин. Он станет мягким во всех смыслах.

Эймунд заразительно расхохотался, а мне стало совсем не до смеха.

Как только шаги Ульвара стихли, стражник приблизился ко мне и заговорил:

— Ничего личного, господин маг. Договорились? Просто дворян я ненавижу гораздо больше пятерых тёмных. Потому, предпочитаю служить вторым, а первых убивать. До этого напыщенного старикашки, тоже дойдёт очередь, но чуть позже. А пока, нужно подготовить вас к переговорам, чтобы вы не дай боги, не сболтнули ничего лишнего.

Он говорил дружелюбно, даже заботливо, можно было бы подумать, что сейчас он меня развяжет и поможет. Тем больнее был первый удар… Этот урод врезал сапогом по рёбрам, которые только-только начали заживать. Что-то хрустнуло, я даже заорать не смог, только захрипел, пытаясь захватить хоть немного воздуха. Некоторое время не было ничего, кроме боли. Когда я в первый раз отключился, на меня вылили ведро воды, заботливо подождали, пока я прокашляюсь и избиение продолжилось, правда теперь, основная часть ударов пришлась по голове и почкам. Повязку с глаз никто так и не снял, я уже с трудом понимал, когда очнулся, а когда провалился в забытье.

— Ладно, хватит с тебя, — произнёс Эймунд, когда я уже даже вздрагивать перестал от боли.

Кажется, я что-то попытался сказать, но снова провалился во тьму.

Сколько я был без сознания не знаю, мне показалось, что всего мгновение. Когда очнулся, привычно увидев ткань повязки, показалось, что сломана каждая косточка в теле. Голова тоже раскалывалась, как будто череп треснул. Попробовал пошевелиться, боль стала просто нестерпимой.

— Он очнулся.

От звука голоса наёмника я вздрогнул. Сломал меня этот гад, причём, как в прямом, так и в переносном смысле. Конечно можно строить из себя стойкого бойца, но когда тебе ударят раз пять сапогом по почке, то инстинкт самосохранения включается автоматически, вытесняя всё остальное.

— Ну и вонища! Он что обмочился?

— Издержки…

— Идиот! Ковёр теперь придётся выбросить. Знаешь сколько он стоит?!

Наёмник не ответил.

—Бери его и пошли! Пусть поговорит с друзьями.

Меня грубо поставили на ноги. Как ни странно, я не только не упал, но даже смог переставлять отбитые ноги, направляли меня, дёргая за шиворот.

Прошли мы не так много, видно я и вправду всё это время был в комнате Ульвара. Наконец, меня остановили и ткнули под рёбра кулаком. Я рухнул на колени, глаза наполнились слезами. Боже, как больно!

— Сидят?

— Никак их не выкурить. Дверь железом обита, - ответил незнакомый голос. – Думаем, может быть дымом?

— Погоди… – остановил собеседника Эймунд и крикнул: — Эй, Йорг! У нас твой волшебник! Можешь даже дверь не открывать, просто воткни лорду нож в сердце! Слышишь меня?

— А что будет, если я просто пошлю тебя во тьму?

— А вот что…

Рука вспыхнула огнём, по плечу пробежал тёплый ручеёк, я заорал так, что, наверное, стены потрескались. Говорил, что раньше было больно? Нет. Раньше было хорошо и приятно. Если от вас когда-нибудь отрезали, без наркоза, кусок мяса, вы меня поймёте.

— Услышал? Я буду отрезать от него по маленькому кусочку, пока ты не откроешь или пока он не умрёт. Ты, кстати, не хочешь ничего сказать?

Это он уже мне.

— Йо-о-орг… — выдавил я. — Йо-о-орг…

— Алек?! — голос у бывшего сотника не сказать, что взволнованный.

— Йорг… Убей этих тварей! Убей! Убей их всех до одного!

Орал я голосом свиньи, которую ведут на убой. Если честно, мне просто стало обидно, обидно настолько, что ушёл куда-то страх за собственную жизнь, боязнь новых побоев или беспокойство, что не увижу больше родного дома. Больше волновало то, что я ничего плохого не сделал, за последний месяц, только помогал людям — исцелял проклятия, лечил травмированную психику, спасал от ведьм, наконец. А взамен что? Какой-то безграмотный подонок, режет меня ножом, посреди замка, больше похожего на хлев. Ради чего режет? Да, я даже этого не знаю! Ну и пошли они все!

— Ах ты…

Меня повалили на пол, но почувствовал я всего несколько бесконечно долгих вспышек боли, а потом уже стало всё равно.

Глава 11

— Алек! Алек, ты жив?!

Попытался разлепить веки, получилось с трудом.

— Йорг…

Да это Йорг, я его вижу, на глазах повязки больше нет, а надо мной склонилось несколько человек, включая самого лорда Эгиля.

— Господин Алек! Слава богам, вы очнулись!

Лучше бы я пребывал в беспамятстве. Каждый вдох даётся с болью. Рёбра мне всё-таки сломали. Но сейчас грудь туго перетянута льняными полосками, плечо, кажется тоже забинтовали. Руки больше не связаны и даже получается шевелить пальцами. Чувствую себя – хуже некуда, но, кажется, жив. Жив! Правда непонятно, как я тут оказался.

— Что случилось?

— Мы специально ждали, когда вас приведут, — взволнованно проговорил старшина стражников, — Эти идиоты не знали, что в стенах и потолке коридора устроены бойницы для арбалетчиков, как раз на случай обороны. Стрелки уже были на позициях, ждали, пока вы окажетесь в безопасности, только мы не думали, что вас так сильно изобьют…

Не думали они. Ладно, хоть жив остался.

— Эймунда убили?

— Ранили, но он успел сбежать.

Вот скользкий гад. Не удивлюсь, если его сейчас и в замке уже нет.

Как я понял, мы с Йоргом разминулись чуть ли не на минуту. Пока я возился с дочкой лорда, он узнал у стражников о том, что сын Ульвара, оказывается погиб в том же походе, что и сын лорда, а жена умерла во время мора. Кроме того, Снор обмолвился, что именно кастелян, поддержал желание Эидис поехать с ним в деревню. Этого хватило, чтобы намекнуть старшине, какая опасность грозит господину, и вместе с пятью стражниками, кинуться к лорду. Успели они в последний момент, подбегая услышали лязг оружия и ругательства самого Эгиля, который парадным мечом с трудом отбивался от троих насевших на него стражников с копьями. Предателей закололи, дверь закрыли, прямо перед носом подкрепления предателей. А ещё через несколько часов к замку подошёл крупный отряд бездушных, о котором никто не предупредил. В замке началась суматоха, кто-то крикнул, что лорд убит, но тот громовым голосом обличил предателя и призвал всех к оружию. Так они и держались, до того момента, когда привели меня…

Из всего рассказанного ясно, что мне ещё крупно повезло, что не выскочил прямиком на копейщиков. Интересно, Эймунд специально ждал меня или командовал покушением? И что стало с Эидис?

— Что с госпожой?

— Не волнуйтесь, господин маг, она в порядке. Испугана немного, но послушалась, и никого не впустила в комнату, после вашего ухода.

Лорд улыбнулся, взглянув на меня.

— Вы оказались не шарлатаном, как утверждал Ульвар. Вы спасли Эидис во второй раз, и теперь я даже не знаю, как с вами расплатиться.

— Милорд, скорее я должен просить прощения, что не успел предотвратить всего этого… Боюсь, жить нам всем осталось…

— Оставьте, господин Алек! Вы недооцениваете замок. То, что у стен топчутся бездушные, ещё не означает, что боги пошлют нам гибель.

— Милорд! — заорал один из стражников. — Ворота открыты! Враги в замке!

— Проклятье! Снор, вы готовы?

— Да, милорд. Как только скажете, открываем дверь.

Дверь? Зачем её открывать?! Мне и тут хорошо, на полу. Зато никто ногами не лупит и не режет. Подумаешь, враги, здесь-то мы в безопасности.

— Йорг, Мёльни, держите господина Алека! Сверр, прикрывай мальчика! Вперёд!

Я так ничего и не понял, меня подхватили под руки и поволокли к открытой двери, куда уже выскочил старшина Снорр с двумя воинами. Послышались вскрики, удары по дереву, хрипы. Успел мельком увидеть, что к убитым арбалетными болтами моим истязателям, прибавилось ещё три трупа, один с копьём в груди, ещё у одного кровь хлещет из рассечённой шеи, третий просто валяется, как мешок. Меня замутило, постарался дышать глубоко, но в груди, как будто костёр развели, закашлялся от неожиданности, стало ещё хуже, аж слёзы по щекам побежали.

Никто и не подумал останавливаться, чтобы дать мне отдышаться – отряд, ощетинившись копьями, двинулся по коридору. Удалось пройти половину коридора, когда со стороны лестницы послышался топот.

— Копья! — рявкнул старшина. — Прикрывать господина!

Воины в чёрных доспехах не стали кидаться сломя голову, они спокойно перехватили копья и двинулись на нас единым строем, по трое в ряд. С другой стороны коридора тоже появились чёрные фигуры с копьями.

Всё. Отбегались. Никуда нам отсюда не деться.

Но, как оказалось, лорд и не планировал никуда сбегать, вместо этого он заколотил ручкой меча в дверь комнаты…

— Эидис, открой! Эидис, скорее!

Крик лорда заметался между стенами, бездушные и не подумали ускорять темп, приближаясь неумолимо. Им, похоже, совершенно наплевать, откроет нам Эидис или нет. Вон уже до копий можно рукой дотянуться.

— Эидис!

Я бы не открыл. Честно. Если ты сидишь в безопасной комнате, за дверью которой два десятка практически бессмертных врагов… Я бы точно не открыл. Но это я.

Громыхнул отодвигаемый засов, и лорд буквально ввалился, в комнату. Мелькнула мысль, что сейчас захлопнет створу и… Но он, вместо этого, втащил за шкирку ближайшего стражника и заорал:

— Быстрее внутрь! Копья не опускать!

Удивительно, что мы все успели забежать в комнату, да ещё дверь закрыть. Пришлось заколоть, то есть отбросить, потеряв копья, всего троих. Ничего не понимаю, когда мы сражались в лесу, бездушные были пободрее.

— Почему они дали нам уйти?

— Может, хотят переговоров?

— Вряд ли… Скоро ночь, кровососы до нас доберутся, как не прячься…

— Прекратить! — одёрнул Эгиль. — Эидис, как ты?

Вместо ответа, девушка кинулась на грудь отцу разрыдалась. Да, уж… конечно здорово, что удалось снять проклятие в последний момент, но, похоже, тут и без него нервная система уже на пределе. Лорд замер, поглаживая золотистые волосы дочери, затем несколько отстранился и спросил:

— Твой ключ здесь?

Эидис кивнула, затем подошла к кровати и извлекла из-под перины гнутую зубчатую железяку.

— Спрятала, когда уезжала.

— Слава богам! — выдохнул лорд. — Я боялся, что ты его потеряла.

Ключ?! Значит, не только отцовской любовью продиктован наш прорыв.

— Йорг, отпустите меня, я хоть на пол лягу.

Аккуратно на пол уложили. Господи, как хорошо! Казалось бы, надо волноваться, думать о собственной тяжкой доле, а я вот лежу на плоховато оструганном деревянном полу, который давненько не мыли, и чувствую себя чуть ли не на вершине блаженства.

Вот уж действительно: «Учись радоваться мелочам».

— Господин маг! — наконец-то заметила меня Эидис. — Что с вами случилось?!

— Пообщался с вашим кастеляном, госпожа.

Надо же, бодро получилось, а самого уже скручивает от боли. Недолгим было блаженство.

— Вы… Вы к нему пошли?

— Что вы, госпожа, это он меня к себе привёл. Решил, что ваше спасение расстроило его планы.

Губы девушки задрожали. Ну вот, спрашивается, и чего я добился, этими своими разглагольствованиями? Понятно, не каждый день предаёт человек, который тебя на коленках в детстве качал. Тут не то что слёзы лить начнёшь, впору волосы рвать во всех местах. Что-то разболтался я, видно от боли.

— Госпожа, он не стоит ваших слёз.

Так себе слова поддержки, но сейчас не особо-то тянет на эмпатию.

— Что вы, господин маг, я не о нём… Мне жаль, что в нашем доме вы так сильно пострадали, пролепетала Эидис, и тут же вскинулась, — Вы забыли свою сумку! Вот она!

Вот за это спасибо! Конечно, некоторую часть вещей, включая магические гранаты, самострел и часть денег, мы прикопали в лесочке, но вот, карты – вещь, к сожалению, незаменимая, да и смартфон с фотографиями, и пауэрбэнк, тоже никак не возместишь. Благодарно кивнул и повесил сумку на шею. Теперь-то не забуду.

Остальные по комнате и не думают разбредаться, мебель к двери стаскивают, хоть её и не так много здесь — кровать широченная, небольшой шкаф, лавки. Правда, всё массивное из толстых досок.

Как оказалось, в уборки мебели был двойной смысл, не только создали завал у двери, но и освободили стену, у которой стояла кровать. Оказывается, для ключей, в стене, прорезали специальные скважины, почти возле самого пола. Лорд с дочерью, одновременно вставили железяки в прорези, провернули и… часть стены ушла в сторону открыв пыльные каменные ступени.

— Скорее!

Эгиль хотел первым спуститься по лестнице, но его придержал старшина.

— Милорд, внизу может быть засада.

— Ключ есть только у меня и у дочери.

— И всё же, мы не можем вами рисковать.

Лорд, нехотя отступил, а вот мне пришлось вставать и ковылять по ступенькам. Спуск был, не сказать, что приятным.

***

Лестница закончилась в небольшой пещерке, перегороженной решёткой. Но увидели мы это не сразу — сначала пришлось, ругаясь, искать закреплённые на стене факелы. Слава Богу они не отсырели. Кто-то из стражников чиркнул кресалом, потом от первого факела подожгли остальные. Низкий потолок осветился багровым светом. Снова пошли в ход ключи и решётка с диким скрипом отползла в сторону, правда только наполовину. Хорошо хоть протискиваться не пришлось. Как только ключи вытащили из скважин, решётка с тем же противным скрипом вернулась на место, отрезая путь к отступлению.

Никакой засады в подземелье не обнаружилось. Отряд прошёл узким коридором, с сырыми стенами, затем пол пошёл на подъём, и мы выбрались в небольшой круглый зал, обложенный камнем, с колодцем, в полу и штабелем бочек у стены.

— Что в бочках? — спросил Йорг.

— Солонина и рыбье масло, — ответил Снор. — Запас на луну.

В зале уже было не так темно – свет лился через забранный решёткой люк, но его уже основательно заплела трава и кустарник, поэтому нечего и рассчитывать на нормальное освещение.

Всего от начала спуска по лестнице, до прихода сюда, прошло не больше получаса, а я окончательно выбился из сил – в голове стучат молотки, всё тело ноет, дышать нормально не получается, да ещё и плечо кровить начало. Присел у стеночки, копьё, которое мне сунули вместо костыля положил рядышком, на всякий случай. Хорошо! Камень приятно холодит тело. Говорят, правда, что застудиться можно, но сейчас у меня тело, такое ощущение, что раскалено, как печка.

Удобств в нашем новом убежище оказалось не так много – в стене устроена ниша с дощатой дверью, в ней сортир, в котором шумит вода, все продукты жизнедеятельности вымываются в реку. Удобно, ничего не скажешь. Интересно, а есть у пятерых тёмных такие чингачгуки, которые способны вычислить что мы здесь по такому признаку? Хорошо бы не было. О колодце уже сказал. Вместо кроватей, грубо сколоченные топчаны, такой же стол и пара лавок. Очага, кстати, нет. Наверное, чтобы не демаскировать убежище. Вот и весь бункер для дворянина со свитой.

Я на камне долго сидеть не стал, переполз на топчан, туда же положили одного из стражников, которому во время отступления пропороли руку копьём. Больше пострадавших, вроде нет.

— Что прикажете делать дальше, милорд? — подал голос старшина Снор. — Здесь мы пересидеть сможем, но потом…

— Долго мы здесь сидеть не будем.

Кремень этот Эгиль, не зря видно пропадал в войнах, у него замок захватили, а он спокойно рассуждает и приказы отдаёт.

— Нужно до ночи пробраться к донжону и посмотреть, сколько наших людей сумело укрыться. Если повезёт, большим отрядом прорываться к Йорду.

— Милорд, при всём уважении, до Йорда четыре дня пути, а до крепости Сапир только два.

— Если я всё правильно понимаю, то от крепости должны уже остаться только камни и головешки. Тёмные решили идти сплошной волной, чего не делали уже лет пятьдесят. Думаешь, стоит прорываться через их орды?

— Нет, милорд. Вы правы…

— Нам нужно спасти людей, а не геройствовать.

—Да, милорд.

— Кто пойдёт в разведку?

Идти вызвалось двое, лорд настоял на том, чтобы идти с ними, забрал у дочери ключ, и они скрылись в проходе, прихватив факелы. Остальные занялись кто-чем, стражники приводили в порядок оружие, Йорг что-то тихо говорил сыну, госпожа Эидис присела на краешек топчана и задумалась о чём-то. Я хотел поддержать её, или спросить у Йорга, что будем делать дальше, но силы совсем закончились. Прикрыл глаза только на минутку…

Мне приснился сон, как будто я на машине несусь по родному городу, следом бегут кровососы. Много-много кровососов. Я вжимаю в пол педаль акселератора, мотор воет как зверь, пейзаж за окном превращается в размытую полосу. «Быстрее! Ещё быстрее! Они близко!». На дорогу выбегает человек. Не успеваю затормозить, понимаю, что это лорд Эгиль. Удар!

Вскинулся. Крик лорда так и звучал в ушах. Что происходит?!

— Назад! Все назад! Они идут!

Ничего мне не приснилось! Только это не Эгиль кричит.

— Готовь оружие! К бою!

Ничего не вижу. Свет от факелов только добавляет теней, а не разгоняет мрак, видна только какая-то возня у входа в зал.

—Алек!

Ко мне подскочил Йорг с копьём наперевес, наконечник уже изгваздан в чём-то чёрном. Или это просто света мало?

— Быстрее! Они пытаются пробиться!

— Кто?

— Кровососы! Эгиль с собой кровососов притащил!

Рассуждать уже некогда. Схватил своё копьё-костыль в одну руку, в другую мне сунули факел.

Дальше всё как в тумане – сутулые фигуры сплошным потоком лезут из прохода, глаза горят жёлтым огнём, клыки оскалены. Я неуклюже ткнул копьём, ни в кого, конечно не попал, только чуть копьё из рук не вырвали. Начал отступать, размахивая факелом, пока не упёрся в штабель бочек. Рядом орёт от страха и размахивает копьём стражник, имени которого я так и не узнал, с другой стороны лупит факелом Льёт.

— Господин Алек! Сделайте что-нибудь! Вы же маг! — крикнула Эидис.

Лучше бы помолчала, от её слов только отчаянье накатило. Маг… Да что я могу сделать?! Это тебе не психотерапия, где можно посидеть, подумать, здесь вертеться нужно, как уж на сковороде…

Так, стоп!

— Льёт, переворачивай бочки!

Хрен его знает, в какой из них солонина, а где рыбье масло. Единственный выход – переворачивать все подряд.

Сам навалился на бочонок. Попытался катнуть, под ноги набегающим кровососам. Получилось не очень, к тому же масла в нём не оказалось. Следующий. Есть!

— Все к стенам!

Наверное, глупо было метать факел, но сработало! Правда фейерверка не получилось – жир занялся дымящим тусклым пламенем, зато те из кровососов, что ступили в лужу, вспыхнули точно факелы, по подземелью раскатился рёв десятков глоток. Стереть или стряхнуть масло никак не получалось, поэтому горящие твари метались по залу, поджигая сородичей и заставляя вспыхивать всё новые ручейки жира.

Я судорожно перебегал от бочки к бочке, стараясь не обращать внимания на боль и жар, огонь разгорался всё сильнее, оттесняя тварей всё дальше. Правда, скоро оказалось, что огонь и дым от горящих бочек угрожали не только кровососам, но и нам самим. Как ни крути, а стратег из меня тот ещё…

Чтобы не поджариться и не задохнуться, пришлось отступать в противоположный тоннель, тот самый, что должен был вести к выходу. Так и оказалось — шагов через двадцать коридор плавно поворачивал и упирался в кованую решётку… Через которую, уже снаружи, пытаются проломиться кровососы. Только глаза сверкают в темноте, да хрипят, просунув лапы сквозь прутья. Обложили со всех сторон, вздумай мы открыть проход днём, уже бы лежали обескровленными тушками.

— Держитесь подальше от решётки!

Тоже мне советчики, как будто кто-то горит желанием с тварями обниматься.

Из огня выбралось шесть человек, включая меня — Йорг с сыном, госпожа Эидис, старшина Снор и стражник, с обожжённым лицом. Эгиля с нами не было…

— Где лорд?

— Так и не вернулся, — прохрипел Снор. — Мы прождали до заката, потом хотели идти на помощь, но появились они…

Это плохо. Без ключей нам отсюда не выбраться, но об этом лучше, пока, помолчать. Не хватало ещё паники.

— Йорг, что будем делать?

— Следить, чтобы они к нам не подобрались. Жир скоро прогорит, а до утра… Надо дожить до утра.

***

Дожили. Превратили одежду в рваньё, делая факелы, Снора чуть не задушили, когда пришлось, почти вплотную отступить к решётке, Йоргу здорово разодрали ногу, но вроде жизненно-важных сосудов не задели. Никто не погиб.

На рассвете, когда кровососы отступили, лично я уже готов был отдать концы от усталости, да и остальные выглядели не лучше. Спать уложили только Эидис. Клюющий носом Льёт и обожжённый стражник, которого звали Скъельд, остались её охранять, а мы втроём двинулись обратно в зал, держа наготове копья.

Весь пол усеян трупами кровососов, вонь стоит просто ужасная, как будто мусорку подожгли. Света мало, трупы в пепел так и не превратились. Когда проходил мимо одного, труп шевельнулся. Уж не знаю, предсмертная агония это была или тварь реально пыталась до меня дотянуться, но я так не орал ни разу в жизни. Подскочили Йорг со Снором, в три копья превратили кровососа в фарш.

— В туннель соваться опасно, — произнёс Йорг, останавливаясь поодаль от темнеющего вперед прохода.

— Другого варианта нет. Без ключей мы продержимся ещё день, а следующей ночью нас сожрут.

— Нас и снаружи могут сожрать.

— Здесь сожрут точно.

— Можно выбраться и без ключей, — подал голос Снор. — Кровососы же как-то проникли сюда, значит, решётка открыта.

— Тогда мы бы так легко не отделались.

— Легко?

— Кровососов было мало. Десятка четыре, всего. Мы смогли уложить две трети. Думаю, что решётка заперта. Но оставшиеся всё ещё там.

Йорг кивнул на проход.

— Думаешь, господин успел закрыть лестницу к донжону?

— Или не успел открыть. Не узнаем, пока не проверим.

— Не хочу я в тесном коридоре столкнуться с десятком кровососов

— А что если прожечь тоннель?

Две пары глаз уставились на меня.

— Прожечь?

— Ну да, как ночью. Пару бочек с жиром уцелело, покатим их впереди, вооружимся факелами и подожжём. Можно в одной пробить небольшую дыру, чтобы дорожка от масла тянулась.

— Лучше уж тряпку, вместо фитиля вставить.

— Можно и так. Как заметим кровососов, подожжём. Они страшные, но тупые. Кинутся на нас – сгорят заживо.

— Главное, чтобы нас за собой не утянули, — проворчал Йорг.

— Так что?

— Выбора нет. Придётся идти.

Всё прошло даже лучше, чем я предполагал – бочки довольно легко скатились по покатому полу, мы едва поспевали за ними. Надо только следить. Чтобы не побились о стены. Самодельные факелы коридор освещали шагов на десять, поэтому, я решил наступить на горло жадности и достал смартфон. Светодиод вспыхнул белым сиянием. Йорг, уже видевший такое, только кивнул довольно, а вот старшину проняло. Видно, окончательно уверовал, что я чародей.

— Где лестница к донжону? — Спросил я у Снора.

— Справа должна быть. Сразу за проходом под рекой.

Лорда мы обнаружили почти у самой решётки. Рядом лежат оба стражника, все трое полностью обескровлены. Видно, с тварями они столкнулись, когда уже подходили к лестнице, а может, наоборот отступали. Теперь не узнаешь.

— Прикрывайте!

Сунул факел Снору и начал обшаривать тело. Есть! Видно, уже приготовился открывать, а когда твари наскочили, просто скорчился, прижав железки к себе, прикрыл телом. Может, знал, что мы придём? Беспокоился, чтобы не завалились в тёмный угол. Правда вырвать ключи из окоченевших пальцев оказалось нелёгкой задачей, но я справился.

— Дальше куда?

— Возвращаемся.

— А что если в донжоне люди?

— А если там уже бездушные?

— Надо проверить.

Йорг со Снором могут препираться хоть до вечера. Мне рисковать не хочется. Если кровососы пробрались в подземелье, то башню они тоже, вполне могли захватить, а туда где кровососы веселились ночью, днём приходят бездушные.

— А зачем рисковать? — всё же решил уточнить я.

— У нас нет ни припасов, ни нормальной одежды, оружие почти всё сломано, а там запасы, — ответил Снор.

Заманчиво, конечно. Наши собственные запасы я, почти все, самолично вывалил на пол и поджёг.

— Что скажешь Йорг?

— Скажу, что у нас за спиной останется больше десятка кровососов, и пока мы разговариваем, они просыпаются.

— Тогда, поджигаем бочки и уходим. Снор?

— Уходим, — нехотя признал старшина.

Йорг поднёс, факел, к фитилю, тот сразу занялся.

— Всё! Сейчас полыхнёт!

— Эй! Эй, помогите!

Это ещё что?!

— Помогите нам!

На решётке повис худой парень, в форме стражника.

— Выведите, нас отсюда!

— Эй, не кричи! — зашипел Йорг. — Сколько вас?

— Пятнадцать человек. Башню окружили. Всю ночь в башню кровососы, но мы забаррикадировали дверь, с рассветом все исчезли. Мы думаем, что они укрылись в доме лорда. Выпустите нас!

— Тихо! Поднимайся и зови остальных. Мы откроем дверь.

Стражник закивал и, спотыкаясь, кинулся вверх по лестнице.

— Алек, приготовь ключи! Снор, кровососы!

Горящий кровосос перескочил через горящие бочки, напоролся на копьё и покатился по полу.

— Уходим!

Снор отшвырнул следующего кровососа повернулся к нам.

— А люди?

— Пересидят! Бежим!

— Стоять! — гаркнул Йорг. — Алек, давай один ключ! Открываем!

Я кинулся к скважине, глянул на Йорга, тот уже вставил ключ, со своей стороны и обернулся ко мне. Скважина прямо возле пола, пришлось опереться на решётку чтобы опуститься на колени. Уже начал садиться и тут сообразил, что решётка мелко дрожит.

— Йорг, что с решёткой?

Одновременно со мной, где-то наверху кто-то заорал, ему вторил женский визг, и загрохотали шаги по лестнице.

— Ключ! Скорее!

Вставил ключ в скважину, провернул, решётка со скрипом ушла в пол.

— Помогите!

Снор уже с трудом отбивался от лезущих сквозь огонь кровососов.

— Уходим!

— А люди?

— Уходим!

Выдернул ключи, решётка скрипнула, поднимаясь и…замерла.

— Бегите быстрее! — крикнул я, и почувствовал, как от лестницы пахнуло нестерпимым жаром.

Меня спас Йорг. Выдернул в сторону, когда в противоположную стену ударила волна пламени, испепелив кровососов и всех, кто был в башне.

— Что это?

— Дракон! — заорал бывший сотник. — У них дракон! Надо уходить!

Дальше мы бежали по раскалённому коридору, задыхаясь от дыма, вывалились в зал, но не остановились, кинулись к выходу, где уже маячили с копьями, Льёт и Скъельд.

— Назад! — заорали мы хором.

Хоть эта решётка и была, и была ближе всего к поверхности, но за замками следили — ключ провернулся с глухим щелчком, с другой стороны раздался такой же щелчок.

— Быстрее, наружу!

Даже не стали дожидаться, когда, решётка отползёт в сторону, протиснулись один за одним, в широкую щель. Перед тем, как выбраться, оглянулся. За поворотом коридора бушевал пожар такой силы, что жар докатывался даже сюда. Мимоходом подумал, что гореть там нечему и заковылял к выходу.

Глава 12

— Как вам удалось выбраться?

— Да, кто ты такой, чтобы задавать вопросы?!

— Полегче, голодранец! Или ты не видишь с кем разговариваешь?

— Стражник? Что же ты сторожишь? Может быть головешки, которые были замком? Ну, так сторожи и не приставай к людям!

— Как ты смеешь, так разговаривать с человеком лорда!

— Теперь каждый сам за себя!

— Прекратить!

Крик Эидис оборвал спор. Бёдольв, побагровел, но перечить дочери лорда не посмел.

— Может быть ты скажешь, как умер мой отец?

— Госпожа…

Похоже, застать здесь кого-то из окружения владетеля брюхатый не рассчитывал. И уж тем более не предполагал, столкнуться с той, кого, по общему молчаливому согласию, отправили на заклание.

— Так что же?!

— Простите госпожа…

— А я, тебе расскажу! Лорд погиб, спасая своих людей от кровососов, пока вы сидели у бездушных в тылу!

— Помилуйте, госпожа Эидис! Наша деревня сгорела дотла, сами едва спаслись!

— Спаслись?! Вы спасли свои жизни, мерзавцы! Только свои гадкие жизни, но, видят боги, души ваши давно уже сгнили от лжи и потворства!

Что-то разобрало правительницу. Лицо раскраснелось, что жилы на шее вздулись, ещё хватит её удар. Сейчас ещё посыплются приказы на отрубание голов.

— Госпожа, Эидис… — осторожно начал я.

— Да, господин Алек?!

— Я прошу прощения, что вмешиваюсь, но не могли бы мы поговорить наедине?

Задумалась на мгновение, потом кивнула и печатая шаг двинулась к дальнему шалашу.

Вот и ладушки, а то поначалу, она и слушать никого не желала. С того самого мига, как мы выбрались из подземелья…

…Выбрались мы утром. Замок пылал как костёр, подъёмный мост рухнул, а рогатки превратились в головешки. Самого дракона нигде не видно, как и бездушных. Если честно, больше всего боялся, что нас будут поджидать у выхода, но, к счастью, ошибся. Похоже, тёмные решили не рисковать своими воинами и попросту отозвали армию, отдав замок огню.

На наше счастье, маленькая рощица, на окраину которой вывел ход, почти не обгорела.

— Что дальше? — спросил Снор, когда мы укрылись в кустарнике.

— Здесь оставаться опасно, — ответил Йорг. — Скорее всего, окрестности просто кишат кровососами, да и на патруль бездушных можно запросто нарваться. Надо попытаться пройти к Йорду, как и хотел лорд.

— Я никуда не пойду, — Тихо произнесла Эидис.

— Госпожа…

— Я. Никуда. Не пойду. Вы оглохли?

Девчонку, похоже, «заклинило». Не успела выбраться из проклятия, как за один день потеряла, почти всех, кого знала, включая отца. А, вот, Йоргу, похоже, наплевать, и на замок, и на желания госпожи Эидис. Такое ощущение, что сейчас влепит ей затрещину, чтобы не выслушивать бабских бредней.

— Йорг…

Бывший сотник глянул на меня злобно, но я взгляд выдержал.

— Дай, я…

Но реакция оказалась не совсем ожидаемой.

— Заткнись, Алек! Мне это надоело! Я беру сына и ухожу, а ты если хочешь, можешь нянчиться с девчонкой!

— Следи, за языком, когда говоришь о госпоже!

Вот и Снор подключился.

— Не становись у меня на пути, старшина, иначе придётся снова ткнуть тебя мордой в пыль!

— Попробуй!

Ещё немного и они схватятся за копья.

— Послушайте себя! Мы что избежали смерти, только для того, чтобы перебить друг друга?

— Не лезь, маг!

— Не лезть?! Я понимаю, мы все потеряли слишком много за один день и не прошу это всё забывать, давайте хотя бы остановимся и не будем убивать друг друга! Подумайте, кому будет от этого лучше? А я вам скажу —пятерым тёмным!

Кажется, кровопролития избежать удалось. Даже дочка лорда как-то опомнилась, а из спорщиков как будто воздух выпустили.

— Нам нужно поспать, — продолжил я. — Хотя бы пару часов, а потом уже будем обсуждать, что делать.

— Опасно здесь оставаться.

— Сколько врагов может остаться вокруг замка, который сжигает дракон? Они подойдут позже, когда всё прогорит, а это не раньше завтрашнего дня. Согласны?

Никто не возразил, Эидис пошла вместе со всеми. Может, сработало то, что не нужно было уходить далеко от родного дома, а может что другое, не знаю. В любом случае, то, что не нужно больше припираться, значительно облегчает ситуацию.

Может, дракон атаковал только замок, а может решил потренироваться на окрестностях, но несколько широченных, усыпанных пеплом просек, пролегло от самой границы и до раскалившихся от огня стен. Нет больше аккуратных ферм, поля превратились в уродливые проплешины, а полоски леса дымят и полыхают.

До нашего тайника огонь ещё добраться не успел, так что удалось достать вещи без особых проблем. Из куртки и плаща, я привычно сделал скатку и надел через плечо, грамоту сунул в сумку. Гранаты решил, пока, не доставать. Пусть полежат, если что, то достать – минутное дело. Йорг пристегнул к поясу свой старый меч и кинжал, нам с Льётом достались уже ставшие привычными чеканы. Сын сотника вооружился ещё и самострелом. Оно и правильно, в его руках оружие больше пользы принесёт. Деньги тоже поделили на троих, просто чтобы тяжесть кому-то одному не таскать.

Пока вооружались, Снор смотрел с завистью.

— Откуда такое богатство?

— Припрятали заранее, — ответил Йорг, проверяя, как выходит меч из ножен.

— А, зачем?

— Снор, ты что же думаешь, что мы шпионы?

— Просто странно, что вы оказались такими предусмотрительными.

— Скажем так, обстановка в замке, в последние дни сложилась такая, что мы готовились бежать в любой момент.

Старшина недоверчиво хмыкнул, но развивать тему не стал.

Оставаться возле тайника мы не стали, двинулись на юг, вдоль реки, стараясь держаться леса. Пару раз пришлось преодолевать оросительные каналы, пугая лягушек и облюбовавших камыши уток. Двух из них Льёту удалось подстрелить. Уже ближе к вечеру забрались в самую чащу и устроились у поваленного бурей дерева. Поискал глазами замок – дым поднимается в небо совсем близко, не так уж много мы и прошли.

Ножами срезали дёрн, выкопали яму под костёр из сухих веток. Над костром, старшина с бывшим сотником соорудили что-то вроде дырявого навеса из веток. Я сначала не понял зачем, потом оказалось, что дым, проходя через ветки, почти полностью рассеивается. Издалека и не разглядишь. На костерке поджарили убитых уток, получилось не так чтобы много, но всё же, первая горячая еда за двое суток.

Когда немного утолили голод, старшина обвёл нас взглядом и спросил:

— Что дальше?

Даже странно, что он у нас спрашивает.

— Ночью вылезут кровососы. Надо подготовиться.

— Как подготовиться?

— Когда я выбирался из гор, ночевал на деревьях. Туда они не доберутся.

— Предлагаешь скакать по веткам, как белки?

— А есть варианты получше?

Он промолчал.

— О нас, пока, никто не знает. Чем дольше не будут знать, тем дальше мы сможем уйти.

— Я никуда не пойду.

Это опять Эидис. Похоже, затрещинами или уговорами тут не обойдёшься. Мужчины переглянулись, думаю ещё немного и всё сведётся к тому, что каждый побежит в свою сторону, наплевав на других.

— Госпожа…

— Даже не пытайтесь отговаривать меня, господин маг.

— Не буду. Вы не хотите уходить?

— Не хочу.

— Почему?

— Здесь… я… не могу…

Снор собрался что-то сказать мне, но Йорг и Льёт удержали его.

— Вы не можете. Почему?

— Здесь… Здесь у меня… Я не могу… Отец и ещё здесь все умерли… Понимаете? Все мои близкие здесь…

— Конечно. Вам ведь больно сейчас?

Вместо ответа, она зарыдала, как ребёнок, уткнувшись в собственные колени.

— Господин маг, я бы попросил… — начал Снор, но Йорг только молча показал ему, чтобы не вмешивался.

Как-то незаметно, мы с Эидис остались у костра одни.

— Госпожа, я не прошу вас успокоиться или забыть.

— Чего же вам надо?

— Просто чтобы вы следили за моим пальцем.

— За пальцем?

— Совершенно верно. Это возможно?

Кивнула неуверенно.

— Тогда приступим.

Когда-то, в восьмидесятых, на Земле, одна женщина-психолог обнаружила, что ритмичное движение глазами туда-сюда, здорово уменьшает беспокойство и тревогу. Правда, понадобилось ещё лет тридцать, чтобы этот метод приняла международное медицинское сообщество, но факт остаётся фактом – такое примитивное действие способно помогать в ситуациях, когда кажется, что хуже некуда… Так было на Земле. Почему бы не попробовать сейчас?

Мудрить не стал. Попросил просто следить за движением руки. Вправо-влево… Вправо-влево…

Сначала девушка перестала всхлипывать, потом недоумённо посмотрела на меня, но мы потратили ещё минут десять, на прояснение.

— Как вы, госпожа?

— Странно…

Она наморщила лоб, словно пыталась отыскать что-то.

— Я… Я ничего не чувствую.

— Совсем ничего?

— Я, как будто спокойна, как будто ничего не произошло… Как будто никто не умер и мен не было больно…

— Вас это тревожит?

Она кивнула.

— Так не должно быть… Это неправильно… Они умерли, а я жива…

— Поэтому вам нужно остаться здесь? Чтобы искупить вину?

Новый кивок.

— Это вас мучает?

— Я, как будто, предала их…

— Давайте, тогда, продолжим?

Снова перемещаю руку так, чтобы её зрачки не оставались в одной точке. Сначала до упора влево, затем вправо. Так кошки следят за часами-ходиками.

На всю работу у нас ушёл час. Когда завершили, девушка выглядела спокойной и больше не всхлипывала при каждом удобном случае.

— Как вы, госпожа?

— Спасибо… Спасибо вам, господин Алек. Вы уже в который раз помогаете нам… мне…

— Это мой долг, госпожа. Вы не против если я отойду?

— Конечно.

Странно это, конечно. Уже второй месяц я провожу сессии психологической помощи в лесах, средневековых замках и деревенских домах, и за них мне платят золотом... А ещё пытаются зарезать, оболгать, сжечь… Интересно, кто-нибудь из знакомых психологов, тех что трудятся за неполные пятнадцать тысяч рублей, в школе или центре помощи, согласился бы на такую смену декораций? Хотя, не всё ли равно? Я не выбирал и моего мнения, кстати, так никто и не спросил.

— Как она?

Йорг не обернулся, когда я опустился рядом.

— Думаю, больше плакать не будет.

— Хорошо. Я уже подумывал о том, чтобы просто выпороть её.

— Думаешь, почему я вмешался?

Бывший сотник усмехнулся, а я решил спросить, на всякий случай:

— Ты сам как?

— А что со мной должно быть?

— Дракон…

Он задумался, потом отрицательно покачал головой.

— Ничего. Понимаешь… Десять лет ночных кошмаров, а теперь… Я, конечно, боюсь, вокруг гибнут люди… Я снова на войне, но это другая война. Когда я вспоминаю, ничего не сжимается в груди.

— Значит, не зря мы столько старались.

Йорг только кивнул согласно.

— Думаешь, нам действительно стоит бежать, сломя голову? — оглядев брошенные поля, спросил я.

— Думаю, бездушные далеко не ушли. Начнём убегать – рано или поздно налетим на патруль, если раньше не потрудятся кровососы.

— Значит, скрываемся?

— Я с сыном точно. Ты с нами?

— Пока, только с вами мне и удавалось выжить. А девушка?

— Каждый сам решит.

— Будем ночевать на деревьях?

— А ты хочешь дать бой паре сотен кровососов, которые выползут, после заката?

Первую ночь, мы провели несколько комфортнее, чем, когда я путешествовал сам. Из жердей и веток удалось плести что-то вроде пары помостов, получилось довольно хлипко, но лучше, чем привязывать себя верёвкой, а если добавить к этому пару суток без сна, то и вовсе вышло королевское ложе. Так, что, когда я забрался наверх, и растянулся на помосте, наплевать уже было на всё кроме слипающихся век. Даже уже ставшая привычной боль в рёбрах притупилась. Разбудить меня не смогли, ни бродившие по лесу кровососы, ни первые лучи солнца.

Весь следующий день ушёл на разведку обстановки. Точнее, для меня, он ушёл на сидение в одном месте и жарку, подстреленного Льётом зайца. Разведывали Йорг со Снором. Обожжённый Скъельд, оказался совсем плох и свалился с лихорадкой, бормоча молитвы богине Эйр, которая тут отвечает за чудесные исцеления. Дочка лорда, почти совсем оправилась от пережитого и даже поучаствовала в жизни лагеря, помогая в готовке. Да уж, что ни говори, а местные аристократы ещё не превратились в выхолощенных снобов, правда и учёностью не блистают, но это уже второй вопрос.

Конечно, лучше бы бежать отсюда без оглядки, но далеко так не убежишь. Вернувшиеся разведчики рассказали, что окрестности замка постоянно патрулируются отрядами бездушных, численностью четыре-пять человек.

— Может, напасть на один отряд, переодеться в доспехи и ускользнуть? — предложил я, когда Снор они закончили рассказ.

На меня посмотрели, как на умалишённого.

— О том, что патруль убит, станет известно уже через час. — счёл нужным пояснить Йорг. — Далеко ты за час убежишь?

Да уж… Если честно, весь мой опыт диверсанта упирается в чтение книг и компьютерные игры, где достаточно шарахнуть врага со спины и утащить куда подальше. Логика и тактика в комплект компьютерных противников не входили.

— Что тогда делать?

— Если их что-то отвлечёт, сумеем проскользнуть.

— Интересно, что?

— Может, поджечь что-то? Или чучело сделать, чтобы к нему кинулись.

Что-то вертится такое, в голове… Отвлечь. Почему-то в голову лезут сплошные советские герои, жертвующие собой за Родину. Но здесь ничего подобного нет и амбразуры закрывать грудью не требуется. Вызвать огонь на себя? Ну, не тянет меня геройствовать, вот хоть разорвись.

Так, стоп. Как же это я сразу не подумал… А ведь может сработать.

— Кто с пращой управляться может?

Переглянулись удивлённо.

— Да все, наверное…

Снор пожал плечами, бывший сотник согласно кивнул, даже Льёт усмехнулся. Ну, да, у нас тут собрались лучшие из лучших воины. С голым задом…

— На сотню шагов сможете закинуть камень, размером с яблоко?

— Да, хоть на полторы.

Вот уже и Йорг ухмыляется.

— Тогда, вот.

Вытащил дну из трёх гранат. Ага, не улыбаются больше. Со своими спутниками я уже делился информацией, по поводу, Снор, после демонстрации смартфона, похоже, вообще не понимает кто я, остальным просто атмосфера передалась.

Когда осматривал сферы, разбирать из не стал, мало ли что там сдетонирует, может просто дым пойдёт, а может отрава, как утех же ниндзя. Ни чеки, ни кнопки не нашёл. Даже фитиля нет, из чего предположил, что этим самым снарядом либо стреляли из чего-то крупнокалиберного, в чём сомневаюсь, ибо у мёртвого мага никакого оружия не обнаружилось, либо просто швыряли в цель. Похоже взрывается от удара.

Ага. А я это богатство на пузе таскаю. Вот споткнусь, грохнусь на живот, и полетят мои ошмётки покорять местное небо. Почему я вообще решил, что это гранаты, а не, например, шарики для релаксации или бильярда? Пришлось повозиться с расшифровкой рун. В замковой библиотеке, нашёл книжку для самых маленьких детей. Видно младших сыновей лорда учили. Читать конечно не смог, но там были картинки… Кое-как удалось сличить руны с молниями и огнём. И те, и другие выгравированы на сферах. Конечно, может оказаться, что сами шары – просто фейерверки и после броска, нас ждёт россыпь салютов, но для отвлечения и это сгодится.

— Так, кто сможет зашвырнуть снаряд?

— В патруль?

— В лагерь.

Лагерь бездушные поставили у самых границ замковых земель. Как раз там, где раньше были засеки. Теперь засеки сгорели в пламени дракона, а чуть дальше пепелища, установили частокол, и разбили палаточный городок. Пробраться в лагерь, наверное, не получилось бы даже у человека-невидимки, но закинуть одиночный снаряд можно попробовать — с той стороны, где не прошёлся огонь, растительность вырубили полосой, шириной шагов сто. Если верить моим спутникам, то расстояние для броска плёвое.

— А если нас схватят?

— Если у них хотя бы одна палатка загорится, будет уже не до нас.

— Одна палатка не отвлечёт.

— Если полыхнёт одна, то и остальные займутся. Есть ещё предложения?

Лучше никто ничего придумать не смог. Попытались бы утечь незаметно, но с нами Скъельд, который так и не отошёл от ожогов, мои рёбра, после бега по подземельям и сна на деревьях разболелись, как и рука Льёта.

— Кто пойдёт?

— Я не оставлю госпожу, — быстро проговорил Снор. — Если придётся уходить быстро, здесь должен кто-то остаться.

Струсил? Точно нет. Он прав. Если здесь оставить мальчишку с девушкой, то наверняка их, либо обнаружат, либо перехватят, когда начнут убегать.

— Остаёмся только мы с тобой, — сказал я бывшему сотнику.

Йорг только хмыкнул. Видно, не по душе пришлась ему идея.

— Сам схожу.

— Не дури, если что-то случится…

— Тебя просто убьют.

— Я уже сталкивался с бездушными.

— И чуть не погиб.

— Один ты не пойдёшь, а мальчишку я не отпущу.

— Буду я тебя спрашивать, — подал голос Льёт.

— Он прав. Ты остаёшься.

Мальчишка удивлённо посмотрел на отца.

— Останешься здесь, — повторил Йорг.

— Да, я…

— Охраняй госпожу. Алек, иди за мной. След в след.

— Понял.

Мы выдвинулись не сразу. Решили, что час времени ничего не поменяет, а подготовиться стоит получше. Йорг изготовил пращу — широкий ремень из тонкой кожи, с петлёй для руки на одном конце. Если честно, орудие показалось не особо надёжным, хотя я не специалист по оружию.

— Не порвётся?

— Будь спокоен. Снаряд не забыл?

— Взял.

Всё, кроме гранаты, оставил в лагере, из оружия у нас только ножи. Оно и правильно, если ввяжемся в драку уже никакой меч не поможет – навалятся всем скопом. Не зря же гласит русская поговорка, что один в поле не воин. Надеюсь, вещи мои заберут, в случае чего.

Бывший сотник шагает почти бесшумно, а я стараюсь идти след в след, только радуюсь, что двигаемся небыстро. Только однажды Йорг резко упал, пришлось так же кинуться на землю, перед глазами тут же поплыли цветные круги, даже не знаю как не заорал от боли, но пронесло. Патруль из троих бездушных прошёл мимо, не заметив нас. Подождали, когда шаги стихнут, двинулись дальше.

На рубеж вышли часа через полтора. К тому времени, я успел тысячу раз пожалеть о том, что настоял на участии, после падения, в боку крепко утвердился раскалённый гвоздь.

— Давай.

Йорг протянул руку. Когда тяжёлый шар лёг в ладонь, дал мне знак оставаться на месте, а сам двинулся к опушке.

Подлесок у полосы отчуждения проредили, но полностью вырубить не успели. Надеюсь, часового на стене нет. Йорг подниматься не торопится, ждёт чего-то. Наконец, поднялся, раскрутил над головой ремень с грузом. Праща загудела, тихо хлопнул отпущенный ремень. Йорг не дожидаясь результата, кинулся обратно в чащу и потому не увидел, как над лагерем взметнулся огненный гриб.

— Йорг, ложись!

Бывший сотник рухнул ничком, я тоже вжался в землю. Странно, но в этот момент почувствовал, запах мокрой земли, прошлогодних листьев и холод идущий от земли.

По деревьям стегануло щепками и совсем уж немаленькими обломками частокола. Один воткнулся в землю всего в полуметре от меня. Проклятье! До лагеря же, почти, сто метров!

Приподнялся, еле-еле. Мне бы полежать, отдохнуть в тёплой кровати, а не на сырой земле, а я тут диверсии устраиваю. Поискал взглядом напарника. Вот он, отряхивается от трухи. Обернулся к лагерю.

Частокол разметало, как как спичечный домик. Палатки превратились в костры. Пожар с рёвом пожирал, всё что могло гореть. На фоне огня мечутся маленькие фигурки.

— Уходим!

Йорг уже на ногах, помогает мне подняться.

— Я бежать не смогу...

— Хватайся.

Кое-как обхватил его за шею и мы в обнимку двинулись обратно. Вот, спрашивается, зачем такой помощник нужен? Хотя, что было бы останься Йорг на ногах, во время взрыва? Может, уже мне пришлось бы его тащить.

Обратно двигаемся, почти бегом. Патрулей нет, но это ненадолго. На поляне, где обустраивали лагерь никого, кострище уже остыло. Ковыляем дальше. Язык леса, подступающего к полям, остаётся позади. Выскакиваем на широкую поляну, которая, до этого постоянно была под наблюдением. Сейчас пусто. Хотя, кто его знает… Господи пронеси! Никто не окликает, не стреляет вдогон. Несёмся на во все лопатки, к стене дальнего леса. Если верить местным, то этот лес тянется до самых гор. Вот и опушка! Напарник тут же ныряет в кустарник, я следом и уже оттуда оборачиваюсь на зарево.

Пожалуй, пожар получился не менее разрушительным, чем в замке. Ничего не понимаю. Может граната в какой-нибудь склад с маслом попала? Хотя, больше было похоже на взрыв порохового погреба, да только порох в этом мире ещё не изобрели.

У границы леса нас окликнул Снор. Оказывается, спутники, почти сразу после нашего ухода выдвинулись и смогли пересечь поляну, как только бездушные побежали к пожару.

— Все живы?

— Живы. Что произошло?

— Это всё снаряд…

— Столько огня от одного шарика?

Я только плечами пожал. Если честно, у меня только сейчас откат начался – ноги задрожали, дышать получается еле-еле, сердце лупит в рёбра так, словно проломить пытается. Я ведь с этими треклятыми фугасами Бог знает сколько шатаюсь. Падал, о камни бился… Что я там говорил об ошмётках? Да если эти фиговины, почему-то, сдетонируют, то от меня даже кучки пепла не останется!

— Скоро смеркаться начнёт, — поторопил Йорг. — Надо уйти подальше.

— Думаешь, нас заметили?

— Даже если не заметили, наследили мы сильно, могут пустить собак по следу, а кровососы так и сами кинутся.

О кровососах я и думать забыл, пока бегал, а пора бы уж привыкнуть, что как только ночь опускается, то эти твари тут как тут. Припомнил ночёвки в степи, по пути в замок – тишина, звёздное небо и никаких тварей под боком. Даже грустно стало, но раскисать времени нет.

До самых сумерек уходили вверх по узкой речушке. Чтобы следы хоть как-то замести, шли по воде, которая оказалась далеко не тёплой. К тому моменту, когда пришла пора останавливаться на ночлег, я думал только о том, как бы не простыть.

Снова соорудили помосты на ветвях, правда сегодня торопились и получилось не так удобно, как в предыдущую ночёвку. Всё познаётся в сравнении. Вчера казалось, что жерди и ветки колючие и неудобные, а вот сегодня чувствуя, как прогибается помост, лихорадочно думаю только о том, как бы не свалиться.

Одно хорошо – вещи мои все забрали. Стащил промокшие сапоги, развесил их с портянками на ветках, ноги замотал плащом. Стало немного теплее. Вот и хорошо, куртку, с оставшимися двумя гранатами, под голову. Страшно? Конечно страшно, но страх как-то притупился, что ли… Тем более, если я переложу фугасы в рюкзак, то вероятность взрыва, как по мне, возрастёт во много раз.

Как ни странно, ночью кровососы даже и не появились. Не знаю, как другим, а мне удалось выспаться. Утром позавтракали водой из речки, приготовились двигаться дальше, когда услышали голоса и треск веток. Недолго думая залегли в зарослях, приготовив оружие, но это оказались не бездушные.

Глава 13

Серую окраину сожгли через пять дней, после нашего отъезда.

Бездушные, переправились через Гренсу. Ни частокол, ни вал с рогатками, не остановили почти тысячу воинов. Они просто вышибли ворота и начали планомерно резать жителей. Рабов бездушные не брали никогда, как и никого не насиловали, но убивали всех, от грудных детей до стариков.

В живых оставили только скотину, но исключительно только для того, чтобы не тащить мясо на своём горбу. Дома и частокол подожгли. Правда, тех, кто смог сбежать тоже не преследовали. Спаслось двенадцать человек, кое-как договорились, о том, что делать в сгоревшей деревне нечего, и скорее всего через неё пройдут новые бездушные.

Сначала думали, двигаться к крепости Сапир, но на пути к броду через Химмелиск, уже стояли бездушные. Пришлось уходить дальше к предгорьям. Ночью они поняли почему никто не отправился в погоню – только спустилась темнота, лес наполнился кровососами, и если с одним-двумя можно было бы справиться, то полсотни тварей не испугались даже огня. Повезло, что заночевали в пещере и заготовили сушняка с запасом. В первую ночь утащили только пятерых, да один сошёл с ума от ужаса.

Дальше брели, стараясь держаться подальше от дорог и набитых троп. По ночам забирались на деревья, только сумасшедшего не смогли затащить, да ещё одна женщина не удержалась на ветке. Обоих больше не видели. Теплилась надежда, что в замке найдутся пристанище и защита, но ещё два дня назад заметили столб дыма, а вчера к нему добавился второй. Посовещавшись решили не приближаться, забились в самую чащу… И наткнулись на нас.

Конечно, Эидис была совсем не счастлива снова встретиться с предателями, да и я, если честно, совсем не склонен им доверять. Но их пятеро. Трое - мужчины при оружии, а это здесь дорогого стоит. Это только называются они «крестьяне», только не нужно забывать, что деревня стоит на границе с землями Пяти Тёмных, и набеги, пусть и небольшие, этим мужикам приходилось отражать не единожды. Да и женщин я бы со счетов сбрасывать не стал, тётка, средних лет сноровисто держит копьё, только совсем уж молоденькая пухлая девчонка оглядывается испуганно, да жмётся к дядьке с ручищами пауэрлифтера. Видно испугали её крики госпожи.

Ценой больших усилий, но всё же удалось убедить Эидис не прогонять погорельцев куда подальше. Она сопротивлялась до последнего, пока я не подкрепил речь аргументом, что если они попадут в плен к бездушным, то сразу же расскажут, где нас видели, а там и до облавы недалеко. На кровожадное предложение прирезать всех пятерых, я заметил, что не подписывался убивать женщин и детей, по приказу дворян, а мужиков без шума не убить. В общем разговор закончился кислой миной и согласием терпеть общество крестьян, пока не доберёмся до города.

Крестьянам было объявлено, что их никто не прогонит, они тут же раскаялись со слезами рухнули на колени перед госпожой. Кстати, Эидис, получается, теперь леди и все земли и люди принадлежат ей? Да уж, как говорится, и врагу такого наследства не пожелаешь. Новая землевладелица на коленопреклонение отреагировал благосклонно и позволила подданным сопровождать нас.

На Йорга только Бёдольв зыркнул настороженно, даже, наверное, испуганно, остальные двое мужчин, только кивнули без всякой неприязни. Кстати, а ведь этот молодой крепыш, тот самый, что морду начистил другому, на пиру у старосты. Как раз в тем вечером, когда я разговор ведьмы со старостой подслушал. Ох, нашёл, что вспоминать… Лучше бы имя парня запомнил. Теперь, сколько не силься, не получается. Девчонка на бывшего сотника как-то странно покосилась, побледнела вся. Да уж потрепало гончара за последние недели, красоты точно не добавило, разве что седины в волосы, но здесь это импозантности не прибавляет. Здесь и слова-то такого никто, кроме меня не знает. Дикость.

— Ты чего задумался? — спросил я, поравнявшись с Йоргом.

— Думаю о судьбе…

Вот уж не подумал бы, что этот вояка будет о таких вещах думать.

— А чего о ней думать?

— Говорят, что норны уже сплели нить судьбы каждого, теперь только успевают сматывать клубки… Даже боги подчинены их могуществу.

— Не замечал за тобой преклонения перед богами.

— Один не любит тех, кто приносит ему жертвы вне битвы, а к Дагде я взываю, когда сижу у гончарного круга, когда смотрю на луну и звёзды, то вижу Биль… Боги повсюду, в каждом мгновении жизни.

— Да, ты философ.

— Я не знаю кто это.

— Человек, который размышляет об устройстве мира.

— Значит, глупец и бездельник. Хочешь, чтобы я тебя на хольмганг[1] вызвал за оскорбление?

— А я не знаю, что такое хольмганг…

Посмотрели друг на друга, ухмыльнулись. Да уж… Юморок у нас, просто казарменный.

— Зачем рассуждать о мире, если можно просто смотреть по сторонам?

— Там, откуда я родом, все только и делают, что рассуждают…

Бывший сотник только головой покачал.

— Так, почему т задумался о норнах? — поспешил я вернуть разговор к первоначальной теме.

— Увидишь, — ответил Йорг, видно у него пропало желание беседовать.

Кстати, когда немного освоился, поразился тому, что местные религия и культура почти один в один повторяют таковые у викингов. Я конечно, только популярные книжки читал и фильмы смотрел, но уж об Одине, наверное, мало кто не слышал. Я вот, например, до попадания сюда любил послушать скандинавский фолк, что-то есть в этих песнях есть такое… Первозданное. Дикое даже. А названия у них, через одно, либо боги, либо руны. Вот только про Дагду [2]я на слышал, да и кто такой Биль[3], не знаю. Правда, незаметно, чтобы люди были религиозными, скорее уж наоборот, но видишь, как рассуждают. У них везде боги, чуть ли не на каждом шагу.

В который раз с тоской подумал, что, попав в чужой мир, наполненный чудесами, этих самых чудес я так, до сих пор и не увидел. Нет, конечно, меня чуть не поджарили молнией, я успешно убежал от кровососов, даже в пламени дракона чуть не сгорел, но что-то не тянет меня больше в это. Посидеть бы у очага, послушать какие-нибудь местные сказания, чтобы чудовища были обязательно зарублены героями, а враги остались в дураках. На охоту бы сходить или на рыбалку, только в мелкой речке, где нет водяных, и подальше от степи. А я, уже которую неделю воюю непонятно за что. Хотя, если вдуматься, то, вполне можно сказать, что за Родину, ведь если погибнут эти люди, то и я сгину в этом заповеднике викингов. И не видать мне родной Земли.

А, может, и так не видать? С чего это я решил, что в Коллегии знают, как мне помочь? Может, проще осесть где-нибудь здесь? Найти себе жену, завести коровку, поросят…

Аж в пот холодный бросило от таких мыслей. Всю жизнь провести здесь? Нет спасибо. Конечно, здесь экологически чистые еда и одежда… Да, здесь всё экологически чистое потому, что засорять просто нечем! Просто, ну не готов я отказаться от душа, интернета и шампуня, ради беготни с мечом и красавицы с небритыми ногами.

Вот, что хотите, то и думайте.

Меня ещё дома удивляли люди, которые пользовались смартфонами, ходили в супермаркеты, но тяжко вздыхали о том, что-жизнь-то не та пошла, вот раньше было… И, по их мнению, чем раньше, тем круче. Некоторые знакомые даже в реконструкторы шли, чтобы почувствовать, как это, по башке железякой получить. Правда, хмельное пиво они хлестали из пластиковых бутылок, а на ристалища приезжали, на вполне современных машинах, с кондиционером и печкой. А я, вот, уже четвёртый день на своих двоих топаю, ни поесть, ни помыться нормально, если не считать вчерашнего полоскания ног в речке. Вместо кондиционера у нас ветерок, с комарами, а за печку будет костёр в ямке, но это если повезёт и не придётся снова ночевать на ветках.

Видал я эту романтику знаете где?

Лагерь всё-таки устроили как надо, с костром и навесом из веток. А пока мы беседовали с погорельцами, Льёт подстрелил небольшую косулю. Вот, что ни говори, а леса здесь — мечта охотника. Зверья и птицы столько, что только успевай лук наготове держать. Правда следить надо, чтобы и самому в добычу не превратиться. Но, в этот раз обошлось и окорок уже подрумянивается над огнём. Скъельд, успевший, немного оправиться от ран, следил, чтобы не пригорело, а сам добытчик, как раз вышел из леса, неся внушительную вязанку сушняка. Глянул мельком на прибывших, да так и застыл, будто оледенел.

Я сначала подумал, что он так на недавних земляков отреагировал, но тут девчонка пискнула как мышь, и, растолкав мужиков, кинулась нашею к парню. А он всё стоял, как громом поражённый, только покраснел, наверное, до самых пяток.

— Живой...

Девчонка, рыдая, погладила ладошками его плечи, словно никак не могла поверить, что перед ней сын Йорга.

— Фритта, — прохрипел Льёт. — Ты как здесь?

Нашёл, что спрашивать. Хотя, наверное, на его месте, любой бы глупости городил. Остальные, вроде бы, сделали вид, что заняты своими делами. Ну и правильно, им и так не просто, видно уже и не чаяли встретиться, а оно вон, как вышло. А у мальчишки вкус своеобразный, девчонка, конечно на колобка не похожа, но и стройностью не отличается, крепкая. Хотя, чего это я чужих девушек оцениваю? Мимоходом перехватил взгляд того самого крепыша, имени которого так и не вспомнил. Нехороший взгляд. Он, правда, сразу глаза отвёл, но я успел заметить.

Ты посмотри. Выходит, невеста у Льёта, просто местная роковая женщина. Уже второй претендент брови хмурит, на их счастье глядя. Ох, как бы не вылилось нам это воссоединение, в очередные трудности. Не накаркать бы… Побегай с наше, станешь от любого лишнего повода напрягаться. Ладно, посмотрим. Если что, то просто шарахнуть этого ревнивца по голове чеканом и прикопать.

Надо же как рассуждать начал. Видно, совсем пропитался местными реалиями. Конечно, в случае чего, попытаюсь решить проблему без рукоприкладства. Любовные треугольники разбирать на запчасти, много ума не надо, лишь бы разговаривать уметь.

Как ни странно, но ужин прошёл в довольно дружественной атмосфере. Дядька с руками пауэрлифтера оказался Сверром, отцом Фритты. Кузнец, значит. Кто бы сомневался. Крепыша звали Хельги и был он молотобойцем, в той же кузнице.

Когда бездушные принялись ломать ворота кузнец сообразил, что ничего хорошего не предвидится, схватил в охапку всех домашних и кинулся прочь. Выбрались через подземный ход, который как раз к опушке выходил. Этим самым ходом староста сумел незаметно провести ведьму, а теперь, вот, пригодилось для побега. Жену Сверра утащили кровососы, в первую же ночь, поэтому, от дочери он не отходил ни на шаг, всю дорогу. Да и теперь не особо спешит расслабляться. Бёдольв сумел сбежать в общей суматохе. Бездушные и не стремились удержать беглецов, знали, что тем всё равно конец, но люди оказались живучими.

Этой ночью кровососы по лесу не рыскали, но дежурили мы всё равно по двое, тем более, что доверять пришлым никто с ходу не собирался. Мне выпало дежурить со Снором, так что особого разговора не вышло, разве что перекинулись парой фраз. Спать лёг только под утро, хорошо хоть собачью смену не заставили сидеть.

Утро выдалось хмурым, вершины гор у горизонта, укрыли тучи и ветерок из освежающего превратился в промозглый. Но это только к лучшему, если дождь пойдёт, хоть и грязно будет, зато следы наши смоет.

Умылся в речушке, поглядывая с опаской на другой берег. Обрывов тут нет, так что даже если врагов нет, всякое зверьё может на водопой прийти. Обошлось. За завтраком доели вчерашнее мясо. Всё-таки большее количество народа, должно вызвать напряжёнку в еде. А может, и нет. Всё-таки местные довольно неплохо приспособлены к выживанию, вон даже леди Эидис не жалуется, хотя поначалу ей совсем нелегко пришлось.

Вопреки, моим пессимистическим ожиданиям, отряд не растянулся, не наследил за собой. Люди втянулись в лесную жизнь. Ага. Жить захочешь, куда хочешь втянешься.

Ещё два дня уходили по направлению к предгорьям. Места пошли абсолютно глухие, даже охотничьи тропы перестали встречаться. Зато потянулись буреломы, потом всё чаще стали встречаться скалы и обрывистые овраги, холмы стали выше, заросли ельником. Мы брели по тёмному, усыпанному хвоей лесу. Пару раз, чтобы уж точно сбить со следа возможную погоню, двигались по речкам. Наконец, к вечеру второго дня, выбрались к предгорьям.

С тех пор, как к отряду примкнули новые участники, нас так и не преследовали. В этой части страны, как мне рассказали, нет ни деревень, ни тем более, городов. В окрестностях серебряных гор, бродят только охотники, да отряды егерей, так что бездушным эти края неинтересны. Пока неинтересны.

Лагерь поставили основательно — сделали засеки, не такие плотные, как у замка, но достаточные, чтобы звери не проломились. По сравнению с теми тварями, что бегают по местным лесам, земные кабаны, покажутся милыми хрюшами. Уже пришлось столкнуться со стадом таких, когда шли. Представьте себе свинью, которую увеличили раз в шесть, а вместо нормальной головы приделали морду бультерьера. Дополняют картину бугристые выросты на лбу и клыки сантиметров по тридцать. Жрут они всё, что встретится на пути. Кстати, кроме падали, запросто начинают охоту, на того, кто не может убежать или дать отпор. В общем, нам крупно повезло, что стадо прошло стороной. Правда, кроме кабанов, тут ещё целая уйма подобных зверюшек, но большинство боится запаха дыма и огня, даже медведи, хоть здесь они тоже непуганые.

Как-то так сложилось, что сразу в лагере главным стал Снор, а остальные и возражать не стали, тем более, что самодурством он не занимался, всё организовал толково. Йорг с Льётом отправились добыть чего-нибудь на ужин, а Фритта, теперь изводилась в ожидании. Они с мальчишкой, с момента встречи, чуть ли, не размыкая рук ходят. Такая, вот, любовь.

Хельги поостыл, кстати, больше не пялится, работает со всеми, не отсвечивает, даже разговаривает вечерами. Бёдольв тоже, похоже, решил зла не таить, даром, что держался возле старосты, но с ним всё понятно, даже пословица про таких есть: «Слабого пни, к сильному приховайся». Так, что лучше не спускать с него глаз.

А вот Эидис…

— Как вы, миледи?

Я опустился на брёвнышко, рядом с девушкой. Все эти два дня, она почти не разговаривала ни с кем, только одобряла команды Снора, да благодарила, если ей помогали. И хотя от истерики не осталось и следа, но даже до той Эидис, которую я увидел, после снятия проклятия, ей далеко. Лучше бы такие вещи не запускать.

Увидев меня дочка лорда улыбнулась.

— А, господин Алек. Спасибо, что спрашиваете. Всё хорошо.

— Заметил, что вас, похоже, что-то беспокоит уже два дня. Могу я просить поделиться мыслями?

— Благодарю вас, но, по правде сказать, не стоит беспокоиться.

— Знаете, леди Эидис… Мне кажется, нам всем уже давно пора начинать беспокоиться.

— Что вы имеете ввиду?

— То, что происходит. Я, вот, никак не могу привыкнуть ко всему этому…

Я обвёл рукой лагерь.

— Мы постоянно бежим, уже который день, спим вполглаза, едим, что попало. Как думаете, долго мы так протянем?

— Если честно, я уже на последнем издыхании, — вздохнула девушка.

— Поверьте, не только вы. Даже наши бравые воины нуждаются в отдыхе.

— А вы… Странствия не закалили вас?

— Закалка не делает лишения привычными. Можно хоть полжизни бродить по миру, но тепло камина и крыша над головой, всегда лучше холодного леса.

— Наверное, вы правы…

— Так, что вас беспокоит?

Она ответила не сразу, как будто размышляла, стоит ли доверяться.

— Я теперь, бродяга, — произнесла она, наконец.

— Миледи…

— Не называйте меня так! Какая я леди, если замок мой сожжён, земли захвачены бездушными, даже люди убиты?! Скрываюсь в лесах, одета, как нищенка! Мои родные умерли, как и все дальние родственники! Вот, что меня беспокоит, господин маг.

— Война не продлится вечно, госпожа. Этот край нужно будет восстанавливать. Ему понадобится правитель.

— Но, к тому времени кости мои давно сгниют, в этих лесах!

Что тут скажешь. На жаргоне психологов, такое состояние называется «острым». Это когда человеку бесполезно что-то говорить, утешать, приводить доводы или взывать к логике, он будет просто орать и плакать. Обычно, минут через пятнадцать-двадцать такого поведения, у собеседника тоже «срывает крышу» и он начинает орать в ответ, либо, обзывает идиотом или тряпкой и уходит. Мне, по долгу службы, нельзя делать ни того, ни другого. Хороший психолог – это вообще не тот, кто может хитроумными приёмами манипулировать человеком, а тот, у кого хватит сил выдержать все обвинения, слёзы и сопли и спокойно сказать: «Ну как ты? Ничего, мы во всём разберёмся».

Успокаиваться девчонка начала минут через десять. Я успел уже немного подготовиться, и, когда она, устыдившись собственной слабости, насторожено посмотрела на меня, достал коробочку с картами.

— Госпожа, — сказал я, — Попробуйте представить, что могло бы придать вам сил. Достаньте карту.

Эидис всё ещё всхлипывая, потянула из колоды цветную картонку…

Мир, в один миг растерял краски, исчез лагерь, да и сам лес сначала стал дымчато-прозрачным, а потом и вовсе размылся, словно рисунок под дождём. Всё окружающее пространство заволокло белым туманом, густым и тягучим. Сколько не пытался вглядываться, ничего разглядеть не получается.

— Где мы?! — испуганно вскрикнула дочка лорда.

— Похоже, там, где вам должно быть хорошо.

— Что это за место?

Если бы я знал… В который раз зарёкся пользоваться этими картами. Похоже, в этом мире, из терапевтического инструмента, они превратились в неуправляемую магическую… Даже слов нет. Кроме «фиговину» ничего в голову не приходит. Кстати, я бы ещё понял, если бы сами карты были написаны волшебными красками, на алтаре, наполненном древней силой, но их печатали в обычной российской типографии, без всякого волшебства. А провалились мы взаправду, как будто это не нарисованный художником портал, а натуральная дверь в иные пространства.

— Господин, Алек?!

— Посмотрите вокруг. Может, есть что-то знакомое?

— Конечно есть. Озеро.

— Озеро?

Я посмотрел туда, куда указывала Эидис. Туман как будто расступился, теперь видно берег озера. Вполне себе мирный пейзаж — поросший цветами берег, спокойная гладь воды, высокие холмы на горизонте. Идиллия.

— А что это за озеро?

— Мама любила его, а мы часто ездили туда вместе с ней. Это всего в дне пути от замка.

— И как вам?

— Как в детстве, — она рассмеялась. — Можно отдохнуть от этого гадкого кастеляна, побегать, сплести венок. Позабыть ненадолго, что я дочка правителя.

— Давайте подойдём поближе.

Озеро и в правду оказалось настоящим, от воды потянуло прохладой, лёгкий ветерок качает травы. Мы присели на берегу, наслаждаясь свежестью и простором. Туман совсем отступил и солнце засияло в чистом небе.

— Как будто и нет никакой войны, проронила Эидис. — Хотелось бы мне, чтобы всегда было так спокойно.

Стоило ей только произнести это, как окружающая реальность ощутимо вздрогнула, «поплыла» будто горячий воздух, над огнём и в один миг оплело дочку лорда сплошным радужным коконом. Сам я, почувствовал, что лечу куда-то вниз, безуспешно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь…

Вывалился я аккурат возле того самого брёвнышка, на котором и сидел. Эидис плюхнулась рядом. Первое что увидел — орущих друг на друга Снора и Бёдольва. Остальные, с оружием наперевес, столпились возле костра.

— Что здесь происходит? — ледяным тоном поинтересовалась дочка лорда.

— Госпожа!

Снор сразу позабыл о споре и кинулся помогать ей.

— Мы думали, вас утащили бездушные!

— С чего вы взяли?

— Вы сидели у костра, и тут хлоп! Никого, ни вас, ни мага. Мы испугались, что в лагерь пробрались враги. Кинулись искать следы, но ничего не нашли.

— Сколько нас не было?

— Не меньше часа, госпожа. Солнце уже клонится к закату.

Часа?! Да мы на бережке посидели минут пять. Взяли ресурс, называется. Счастливые часов не наблюдают. Вообще, идея была в том, чтобы девушку успокоить, а не переполошить весь лагерь. А теперь, хоть бы не прирезали.

— Ты о чём думал, маг?!

— Остынь, Снор!

Тон у Эидис такой, что можно мясо морозить. Даже удивительно, что старшина инеем не покрылся.

— Госпожа, мы не можем так рисковать…

— Теперь, мне нужно спрашивать тебя, как поступать?

— В данной ситуации, я считаю…

— Я, кажется, не просила тебя считать!

Обстановка накалилась, к Снору подтянулись обожжённый Скъельд, Хельги и Бёдольв и видок у них не сказать, что дружелюбный. Кузнец с дочкой держатся в стороне, а вот, Йорг и Льёт, которые, за время нашего отсутствия, успели вернуться, как-то незаметно переместились за мою спину. И главное – притихли все.

Вот так всегда – как траться, так целая куча людей, а как договариваться, только один недомаг.

— Госпожа, позвольте мне.

Кивнула, хоть бешенного взгляда не отводит от старшины.

— Снор, я же правильно понял, что ты только беспокоишься о безопасности миледи Эидис.

— Не заводи свои заумные песни, маг. С тех пор, как ты со своими дружками появился в замке, начались сплошные проблемы.

— И деревня наша тридцать лет стояла, а как этот появился – всё под откос, — поддержал старшину Бёдольв.

Понятно. Нужен виноватый во всех бедах, я подхожу просто идеально — стою близко, говорю много, сопротивляться буду недолго. Навалятся всем скопом и поминай, как звали. Спиной чувствую, как Йорг подобрался, если до драки дойдёт, то от этих четверых один мелкий фарш останется. Йорг свой меч, пока в бою не использовал, но я помню, как он четверым бездушным головы отпилил, а там ребята были не чета пузану и молотобойцу. Нет, если начнётся резня, точно никому не выжить.

— Я слышу, что вам нестерпимо больно от потерь. Прав ли я?

— Заткнись, — зарычал Снор. — Там, в замке погибли все мои люди, все друзья! Ты… ты…

— Госпожа Эидис одна из последних, кто тебе дорог, поэтому ты так разозлился, когда она пропала. Разозлился на себя, что не смог её уберечь.

Снор застыл, как громом поражённый, только губы побелели.

Оставим его пока, переключимся на девушку.

— Госпожа, мне кажется, вы думаете, что несёте ответственность за всех нас и не хотите её перекладывать на других, в том числе и на Снора. Это тяжкий груз, и вам он не всегда по плечу и это вас злит. Так?

Покраснела вся, но кивнула. Снор, кажется, сейчас в обморок рухнет, белым стал, как полотно.

— Как считаете, что мы могли бы сделать, чтобы, груз на ваших плечах стал меньше, а старшина перестал беспокоиться?

— Надо, чтобы каждый занимался своим делом, — выдавила Эидис.

— А как вы можете это сделать?

— Может, пусть он отвечает за безопасность лагеря, расскажет мне всё, что он думает, по этому поводу…

— Правильно ли я понимаю, что он более опытен, в таких делах?

— Всё верно, — вздохнула девушка.

— А что можно сделать, чтобы Снор не корил себя за то, что не уберёг вас.

— Может, предупреждать его…

— Снор, тебя это устроит?

Кивнул. Кажется, немного расслабился.

— Есть ли что-то ещё, о чём мы не договорились?

Оба, почти синхронно мотнули головами. Вот и ладушки. Кажется, разрешили и эту стычку.

— Погодите! — подал голос Бёдольв. — Значит, маг нагадил и в кусты?! Все виноваты, а он весь такой, богами благословлённый? Это ведь он…

Снор ударил с разворота, прямо в живот, Бёдольв крякнул и, выпучив глаза, рухнул на задницу.

— Вы позволите, госпожа? — старшина посмотрел на Эидис, та кивнула. Повернувшись к пузану, Снор медленно продолжил: — Если я ещё раз замечу, что ты мутишь воду в отряде, лично привяжу к дереву и так оставлю. Разбирайся потом, как хочешь, хоть со зверями, хоть с бездушными. Понял?

Толстяк торопливо закивал. Удовлетворившись таким ответом, старшина ещё раз поклонился и снова погнал всех работать.

***

Йорг меня отыскал на берегу речушки, даже, наверное, широкого ручья, протекавшего шагах в двадцати от лагеря. Специально ушёл сюда, чтобы подумать, но от бывшего сотника не скроешься.

— Трясёт? — спросил он, опускаясь рядом.

— Не так, чтобы сильно, — честно ответил я. — Бывало и хуже.

И тут я душой не покривил. Когда меня нанимают бизнесмены, для урегулирования «жёстких» переговоров, процесс может пойти по-всякому. То есть жёстко переговариваться, сегодня учит каждая собака, а, вот, как из этого выходить, и что делать в случае осложнений, почему-то не объясняют. Бывало, что «деловые партнёры» приходили на встречу с пистолетами, пару раз случалось, что в переговоры вмешивался ОМОН и тогда процесс урегулирования усложнялся настолько, что, казалось, проще ядерную бомбу отвёрткой разрядить, чем обойтись без мордобоя. Однако же справлялся. В этот раз тоже справился, только что-то усталость накатила.

— Всё чаще думаю, что надо нам троим уходить. Так оно безопаснее выйдет.

— Троим уже не получится, — покачал головой Йорг. — Льёт, без Фритты, никуда, а с ней и Сверр. Ну, а дальше, сам понимаешь, Хельги к нему хвостом прицепится.

— Да уж…

Получается всё, чего удастся добиться, в этом случае — потерять двух воинов, без какой-либо замены. Так себе вариант. Да, и, если честно, бросать Эидис неохота.

— Мальчишка радуется?

— Совсем голову потерял от любви. Даже подзатыльники не помогают.

— Пройдёт. А ты сюда пришёл, чтобы о делах амурных поговорить?

— Вот уж нет, — рассмеялся бывший сотник. — Спросить хотел, как ты это делаешь. Рассказал им что-то. Никто ведь ничего не говорил.

— Люди не всегда словами говорят. Иногда жестами, выражением лица, повышением или понижением голоса. Если это всё слышать, то без проблем договоришься, даже с самым тупым. Просто будешь понимать, что ему нужно.

— А этому трудно научиться?

— Трудно научиться мечом владеть?

— Если так, чтобы не убили, то надо всю жизнь тренироваться.

— Вот и здесь так. Научиться можно быстро, но, чтобы овладеть, надо постоянно совершенствоваться.

— А ничего больше не заметил?

— Ты про то, что наш бравый старшина по уши влюблён в госпожу?

— По уши? — Йорг хохотнул. — Никогда не слышал, чтобы так говорили.

— Я ещё много чего могу рассказать. Так, ты об этом?

— Я о том, что наша госпожа Эидис, как ты говоришь, по уши влюблена в тебя.

Ну, не сказать, чтобы я сильно удивился, но всё-таки, не заметил сам. Оно и понятно – не до того было.

— А как ты об этом узнал?

— А ты не заметил, что она, за тебя, кинулась на четверых вооружённых мужиков, как волчица?

— Подумал, что она себя защищала.

— Да чего ей там защищать? — отмахнулся воин. — Она тут и так хозяйка. А вот, когда ты без единой капли крови, спор разрешил, у неё глаза, так и засветились.

— Так, ты мне это к чему рассказываешь?

— К тому, чтобы не случилось в нашем отряде трагедии, с тремя мертвецами, в итоге.

— Думаешь, Снор…

— Думаю, ревность даже мудрецов делает ослами, а старшина далеко не мудрец. Будь осторожен. Ты стараешься держаться поближе к девушке. Я понимаю зачем, не каждый день с тебя снимают проклятье. Просто, не все могут понять…

— Спасибо, Йорг. Я и не думал ничего такого. Тем более, с теми, кого лечишь нельзя… Ну, ты понял.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Такая, вот, магия.

— Понимаю, но всё равно, будь осторожен.

— Постараюсь.

Йорг кивнул удовлетворённо и двинулся обратно к лагерю. Надо же, беспокоится обо мне.

Странно всё-таки, самые близкие мне люди, здесь — мальчишка, который меня чуть не прирезал, и его отец, поступивший так же, но чуть позже. Сколько я уже здесь? Второй месяц? А такое ощущение, что прошла целая жизнь. И друзья появились, и враги, чтоб им пусто было, даже, как выяснилось. В любовный треугольник, чуть не влез. Потихоньку привыкаю. А ещё радует, что рёбра, наконец-то перестали ныть, разве что перед дождём простреливает. Но это вполне терпимо. Разберёмся, в общем.

[1] Хольмганг — поединок двух викингов. Причинение смерти на хольмганге не считалось убийством

[2] Дагда - Верховный бог в ирландской мифологии. воин, ремесленник, волшебник и всемогущий правитель. Дагда возглавил племена богини Дану, Один — вождь Эйзира — богов войны, смерти и власти.

[3] Биль – богиня луны у викингов.

Глава 14

— Значит, все пути к Йорду перекрыты?

— Всё верно, — кивнул старшина, и продолжил объяснять, тыкая палочкой, в схему, начерченную прямо на земле: — постоянные патрули, здесь, здесь, и на этой дороге тоже. Вот тут видели дракона. Река тоже контролируется. Мышь не проскочит.

— Мышь может и не проскочит, а мы?

— И нам ловить нечего.

— Может, снова взрыв устроить?

— Исключено. Теперь вокруг каждого лагеря засеки и лес вырублен шагов на пятьсот. Никак не добросить твой снаряд.

— Значит, запомнили урок?

— Чудо, что нас не ищут до сих пор.

Тут со старшиной можно согласиться целиком и полностью. Вот уже две недели мы сидим в глуши, заготавливаем мясо впрок и никуда не двигаемся. То есть, я не двигаюсь, а разведчики постоянно бегаю туда-сюда. Уже вёрст на сто кругом всё обежали, и всё что они рассказывают, никакого оптимизма не вызывает. Скорее уж наоборот.

Все дороги на север плотно перекрыты бездушными. Долины на западе, кроме этого кишат кровососами. Так и не удалось ничего удалось узнать о том, стоит ли ещё крепость Сапир, или превратилась в руины. Если идти на восток, то упрёмся в Серебряные горы. Штурмовать их бессмысленно, сейчас, в конце лета, уже выпал снег. С нашей рваной одёжкой, и слабой подготовкой, нечего и думать о том, чтобы преодолеть хребет.

— И, что будем делать? — спросила Эидис, когда Снор закончил.

— Нужно ждать удобного случая. Большой группой не пробраться через заслоны.

— А если разделиться на несколько небольших?

— Велика вероятность, что кого-то поймают и выпытают об остальных.

— Значит, мы в ловушке?

Да уж… Может, с безопасностью у старшины всё в порядке, но, вот, с креативом напряжёнка. Всё что он предлагает, это, либо идти напролом, либо ждать, чтобы прокрасться мимо бездушных. Конечно, хорошо умничать, сидя у костра, но мне же, тоже, голова дана не для того, чтобы волосы на ней отращивать.

— А что если поступить так, как они не ожидают?

— То есть? — не понял Снор.

— Смотрите, здесь везде заслоны, так? Река тоже перекрыта плотно. Значит, где меньше всего будет сил?

— Ты это к чему?

— К тому, чтобы уходить на юг.

— То есть, выбирались-выбирались, а теперь обратно в пекло лезть?

— В том-то и дело, что пекло переместилось на север. А что сейчас на юге? Всех людей вырезали, все деревни пожгли, а кровососам ведь нужно жрать, вряд ли они сидят на месте.

— Думаешь, что в тылу у них пусто?

— Ну, плотность вооружённых тварей поменьше, чем здесь.

Честно сказать, аргументы я не с потолка взял. Этот вариант мы обсуждали с Йоргом, в течение двух дней, пытаясь найти альтернативные решения и точки слабины. Получалось плохо. Единственным запасным вариантом, можно считать переход через горы, но опять же не здесь, а южнее, через перевал Троллей. Там и снега должно быть поменьше, и склоны не такие крутые. Но, вот основной план, иначе чем авантюрой назвать нельзя, но разумные планы, в такой ситуации и не сработают.

— А зачем нам уходить на юг? — задал долгожданный вопрос старшина.

— Вот, об этом я и говорю, — вздохнул я. — Для того, чтобы украсть дракона.

На миг над лагерем повисла гробовая тишина, только дрова потрескивали в яме.

— То есть, как это «украсть»? — наконец, осторожно переспросил Снор. — Дракон это, ведь, не лошадь, чтобы его тёмной ночью свести со двора.

Я умоляюще глянул на Йорга и тот, прочистив горло, пояснил:

— Сам дракон, конечно, не лошадь и угнать его не получится, но у каждого дракона есть погонщик. Это вполне смертный человек, не бездушный, а именно человек. Магию бездушных драконы не выносят. Захватим погонщика, сможем и дракона поднять в небо. А там, пусть хоть до самой Коллегии нас несёт.

— Вы точно с ума сошли, — вздохнул старшина. — Вы хоть представляете себе, что такое отыскать именно тот лагерь, где обитает этот ваш погонщик?

— Не так уж и долго придётся искать, — возразил Йорг. — Драконы слишком тяжелы, чтобы летать далеко. Двести миль — вот предельная дальность его полётов. Вы видели его здесь, так? Вот тут мы уже всё осмотрели. Значит Лагерь может быть здесь и здесь. Трудно, но не невозможно, особенно, если кровососов и бездушных будет немного. Что скажете?

— Что вы с ума сошли, раз такое предлагаете.

— От нас такого никто не ждёт. Скажи, старшина, кто-нибудь пробовал действовать в тылу у Тёмных?

— Никто и никогда. Это чистое самоубийство. Даже егеря не проходят дальше десяти лиг, от границы с их погаными землями.

— Именно поэтому, у нас и может получиться.

Признаться, в уверенности Йорга, есть и моя заслуга. Это я ему рассказал истории о белорусских партизанах и о том, как они, почти, четыре года не давали покоя врагу превосходящему их по численности и вооружению, выигрывая за счёт знания местности и действий не в лоб. Он прямо загорелся от этого. Пришлось рассказать про Вьетнам и остальные войны, в которых уже никто не ходил в штыковые атаки, предпочитая диверсии и хитрость. Причём, рассказывая, я не строил иллюзий. Никто не говорит, что средневековый ветеран и интеллигент, прочитавший пару книжек о войне, смогут сколотить партизанский отряд, уничтожающий врагов направо и налево, но сама идея, вполне годится для разовой акции, даже с учётом разношёрстности отряда.

— Когда нас схватят, мы пожалеем, что не сгинули в этих лесах.

— Не думаю. Я видел, что делают бездушные с пленниками. Думаешь, они честно пронзят твоё храброе сердце? Оставь эти мечты. Будут отрезать по кусочку, пока не останется обрубок, а после, ослепят, проколют уши и выбросят живого в канаву, чтобы лежал и ждал, пока до тебя доберутся кровососы.

Надо сказать, даже я проникся. И раньше-то не больно хотелось штурмовать окопы, а тут последние сомнения ушли. У остальных, похоже схожие реакции.

— А что, если нам пережить зиму здесь? — подала голос Эидис.

С того самого спора, леди не очень-то интересовалась делами мужчин. Нет, конечно, она присутствовала на всех собраниях, выслушивала доклады и одобряла вылазки, но советовать или, тем более, отдавать команды уже не торопилась. Не скажу, что это способствовало расхалябности, даже наоборот. Старшина Снор всех держал в ежовых рукавицах, впрочем, тоже только до определённого предела. Всё же мы не солдаты и даже не его подчинённые.

— Не получится, госпожа, — покачал головой Снор. — Места здесь дикие. Зимой с гор налетают такие снегопады, что заметает всё на два человеческих роста. Мы не успеем заготовить столько дичи, чтобы протянуть до весны. У нас всего два варианта действий — умереть от голода зимой, или погибнуть, прорываясь через посты бездушных.

— Или попытаться найти погонщика, — вставил Йорг.

Снор поморщился от этих слов, как от зубной боли, а после процедил:

— Я не буду рисковать, из-за ваших с магом бредней.

Тут уж и меня проняло. Нет, я не против героизма и отваги. Если они есть, хоть танки с ножом штурмуй, но отказываться, от, пусть и рискованного, но хоть на миллионную долю выполнимого плана, только ради собственной гордыни… Признаться, последние две недели, я старался держаться подальше, и от госпожи Эидис, и от самого старшины. Так оно надёжнее будет. Понятно, что ситуации с возможным любовным треугольником это не решит — рано или поздно эмоции прорвутся у которого-то из нас троих, и тогда только держись… Я надеялся только, что этот момент наступит не так скоро и не в такой напряженной обстановке, но, похоже, гормоны окончательно отключили Снору способность мыслить. Но, в этот раз, постоять в стороне не получится, поэтому, я просто спокойно произнёс:

— Мы не будем спрашивать тебя, старшина, просто поднимемся втроём… — перехватил напряжённый взгляд Льёта и поправился: — То есть, впятером, и уйдём. Нас не держит здесь никакая клятва.

— Вшестером, — тут же откликнулся Хельги.

Кто бы сомневался. Этот крепыш прилип к кузнецу, как пиявка. Уж не знаю, в чём причина, в Фритте или чём-то другом, но палкой не отгонишь его. Хотя, обузой точно не будет.

План ухода мы обсуждали с того самого дня, как меня посетила безумная идея угона магической скотины у противника. Знали же, что старшина будет против, вот и планировали. Хотя, если так посмотреть, то большинство только за безумное мероприятие. Даже жалко, что о демократии здесь никто и не слышал ничего, а то бы можно было устроить референдум, объявить импичмент, руководству и перехватить бразды власти.

Что-то понесло меня не в ту степь, видно от нервов.

— Так что, старшина?

Снор только угрюмо посмотрел на нас. Видно осознал, что никто с ним меряться авторитетом не будет. А если мы уйдём, кем он командовать будет? Медведями что ли? Но самому признаться, в твердолобости гордость не позволила, повернулся к дочке лорда:

— Госпожа, ваше слово. Здесь, пока, вы правительница.

Даже поклонился. Вот лис! Прямо мадридский интриган. Надеется, что ошарашенная предложением Эидис даст нам отпор. Он же не знает, что это только я от неё подальше держался, а Йорг пару раз очень даже задушевно успел побеседовать. Да и Фритта, которая при правительнице стала кем-то вроде служанки, постоянно вела скрытую пропаганду. Ну а как вы хотели? Нам же нужно было, чтобы план стал реальностью, а без обработки начальства, об этом не стоило и думать. Вот и позаботились.

Леди ответила не сразу. Задумалась. Я даже беспокоиться начал, вдруг передумала. Тогда, ведь, придётся бросить, в том числе и её. А мне, признаться этого не хочется… Я же её не для того, вытаскивал из всех передряг чтобы бросать посреди леса. Как-то это… неэтично свсем.

— Я думаю, — наконец произнесла Эидис, — что пойти в бой, зная, что не победишь – верх отваги и смелости и это достойно воинов моего отца, но… я не отец. И я считаю, что сделать то, что никогда не делали другие, не менее достойно. За всю историю войн с Тёмными, никто даже подумать не смел о том, чтобы захватить дракона, а эти двое говорят об этом так, будто бы хотят украсть деревенскую козу. Боги любят наглецов, именно поэтому, моё слово за них, Снор.

Вот это речь. Надо же, сумела угодить и нашим, и вашим. Хотя, старшина довольным не выглядит. А вот нечего руки опускать раньше времени. Вдруг и правда повезёт и полетим мы на личном самолёте, но самой Коллегии.

Несмотря на пламенные речи и споры, выступили мы только через три дня. До этого нужно было ещё кучу дел переделать, подготовиться к походу, замести следы нашего пребывания, коих оказалось немало. Я трудился наравне со всеми, да ещё Йорг, заметив, что я перестал хвататься за бока, возобновил тренировки, так что скучно не было.

***

Похоже, что хмурая погода, стала традицией, для любого нашего начинания. Когда убегали от бездушных, тучи клубились над горами, а сегодня, с утра, зарядил мелкий дождик. Хоть и не холодный, но противный. Шагать по лесу, в такую погоду, да ещё и без непромокаемой накидки, совсем не хочется. Отчасти, проблему решает плащ мага, но и он, как выяснилось, потихоньку промокает, становясь всё тяжелее.

Возвращались всё же не по собственным следам, а вдоль предгорий. Здесь между горами степью пролегла широкая полоса низкорослого леса, так что бегунов можно не опасаться, зато волки рыскают стаями. Хорошо, что лето, звери отъелись и мы для них никакого интереса не представляем.

Пару дней, шагали мимо скальников, спугивая стада коз, однажды натолкнулись на сильно объеденную тушу лося, вокруг которой чётко отпечатались медвежьи следы. К полудню третьего дня наткнулись на пещеру из которой смердело мертвечиной.

— Звери? — настороженно поинтересовался Снор.

— Вряд ли.

Йорг прищурясь всматривался во тьму.

— Скорее всего лёжка кровососов. Здесь они днюют.

— Так близко?

— А я что говорил?

Но возобновлять спор никто не стал. Завели новый. Йорг предлагал тварей порешить, пока они сонные, а старшина стоял на том, что соваться во тьму глупо.

— Нужно придавить их, пока сидят в каменном мешке, — гнул своё бывший сотник. — Когда солнце сядет и они выберутся наружу, вот тогда пожалеем.

— На деревьях переночуем.

— Здесь нет высоких деревьев. Нас стряхнут вниз, как яблоки.

В предгорьях и правда, почти все деревья едва ли выше двух человеческих ростов, на таком не отсидишься.

— Может, успеем уйти подальше?

Спросил, просто на всякий случай. Очень уж не хочется воевать. Вспомнил, как уже один раз, во тьме, не мог попасть копьём по кровососу, а здесь нет бочек с маслом. Разве что факелом можно перед мордой помахать.

— Нам ещё три дня идти по камням.

— А может снарядом? — предложил Льёт.

Гранат у меня осталось ещё две, но… Вот, что хотите, то и думайте, а на меня самым наглым образом жаба навалилась. Не знаю на сколько эти штуковины потянут, в тротиловом эквиваленте, но, по мне, ещё на пять таких пещер хватит. Вон у бездушных чуть ли не треть лагеря снесло единым махом. Это, вот, точно из пушки по воробьям палить, пусть и воробьи с клыками.

К моему облегчению, инициативу не поддержали. Пещера рассматривалась, как возможное укрытие, а если потолок рухнет, придётся ночевать в чистом поле. Уж кто-кто, а Йорг вполне себе представляет мощь магического оружия.

— А если там только одна тварь?

Льёт даже покраснел, под взглядом отца.

— А если сотня?

— Вряд ли. Ты следы видел? Там их десяток, в лучшем случае. Места здесь дикие, эти видно совсем тупыми оказались, раз отбились от остальных.

Возражать никто не стал.

Копий у нас осталось всего четыре, пришлось рубить колья, слабая, прямо скажем, замена, но выбирать не приходится. Одно радовало, что кольев можно настрогать много — подлесок тут густой, а на опушке деревца вытанулись метра на три. Спустя час у нас уже было два десятка кривоватых сырых кольев, с которыми бы, наверное, даже неандертальцы постеснялись ходить.

— Думаешь, деревяшки сгодятся, когда твари полезут всем скопом?

Я с сомнением взвесил в руке кол — неошкуренное толстое древко, неровно оструганный наконечник. Мечта дикаря.

— Всем скопом они не полезут, — ответил Йорг. — На это и расчёт. Там, вглубь ведёт узкий проход. Вряд ли спать они завалились прямо у входа в пещеру. Скорее всего забились в угол потемнее. Поднимем их, и они полезут, через единственный проход. Но там слишком тесно, чтобы прыгать и бить лапами, а, вот, для копий в самый раз. Скрутим верёвками пару рогаток, чтобы и бегать они не могли. Только бить успевай.

— Думаешь, они настолько тупые?

— Совершенно тупые, а как чувствуют кровь, становятся и вовсе неуправляемыми. Их сила в числе, а сейчас их там всего-то десяток.

Всё время, пока вязали рогатки и перекрывал ход, я только и надеялся на то, что Йорг окажется прав. Совсем не хочется оказаться с копьём против нескольких десятков клыкастых тварей. Пока мы возились, Льёт подстрелил козу, её кровь, как раз, и планировалось использовать для приманки.

Надо сказать, что как бы мы ни старались, связанных верёвкой палок, на мой взгляд, маловато, чтобы остановить даже одного кровососа. Рогатки установили в проходе так, чтобы, после того как на них налетят твари, жерди заклинило намертво. Не знаю, по моему мнению, они скорее сломаются, чем остановят толпу, но у бывшего сотника, похоже, на этот счёт своё мнение. На пол выплеснули козью кровь, и замерли, стиснув колья и отчаянно дымящие факелы. Меня, понятное дело, никто в первый ряд не ставил, но мне и во втором как-то не по себе было, особенно когда из тьмы послышалось приглушённое рычание и быстрые шаги.

— Приготовиться! — рявкнул Йорг, перехватывая поудобнее кол.

Если бы на нас кинулись всем скопом, то мы бы точно не выстояли. Даже Йорг, сумевший в одиночку зарубить полтора десятка тварей, вряд ли бы продержался долго, на открытом пространстве. Тут надо ещё припомнить, какой ценой ему, тогда, победа далась. Но сейчас всё рассчитали точно — в узкий проход можно протиснуться максимум, вдвоём. Даже тщедушным кровососам пришлось потолкаться, но голод оказался сильнее. К запаху крови примешивался человечий дух, а это для них вроде приглашения к праздничному столу.

Рогатки всё-таки выстояли. Первые два урода попытались сигануть через них, но не тут-то было. Первый зацепился за жердь и тут же налетел горлом, но острие, второй повис на рогатке, неуклюже болтая руками и ногами, но ненадолго, два удара, в плечо и шею и он обмяк, истекая зловонной кровью.

Кровососы, рыча, пытались пробиться через заслон из тел сородичей и дотянуться до желанной добычи, но копья раз за разом находили цели. Уже пять тварей упокоилось от рук Йорга и Снора. А вот того, что во тьме, под самым потолком, есть ещё один лаз, никто из нас даже и предположить не мог. Когда осматривали с факелами пещеру, разглядеть его не получилось – помешал небольшой скальный козырёк. Зато клыкастые обнаружили. Первый кровопийца свалился мне чуть ли не на голову, думал, стены рухнут от собственного вопля. Падение с пятиметровой высоты, кровососу нисколько не повредило, он лишь зашипел, когда свет от входа попал на кожу.

Бойцы возле прохода, как раз втянулись в очередное отражение атаки, я оказался между Льётом и кровососом. Повезло что тварь замешкалась, обжёгшись солнечным светом, а я не выронил от страха кол. Когда кровосос скакнул, я инстинктивно отступил назад, постаравшись руками прикрыть голову. Получилось не очень, зато задравшееся острие кола пришлось прямо в грудь летевшему на меня уроду. Древко рванулось из рук, я покатился по полу, чувствуя, как плечо и спину обожгла боль. Кровосос попытался облапить меня, когти легко распороли кожаную куртку и полоснули по телу, но это уже скорее по инерции, сам он, с торчащим из груди обломком жерди, завалился на бок и только дёргался в конвульсиях. Слава всем богам, на то, чтобы впиться мне в шею сил у него уже не хватило, зато вонь из пасти просто ужасающая.

— Копьё хватай!

Льёт оттолкнул меня и метнул заточенную деревяшку в следующего кровососа. Того снесло к стене, а я кое-как сообразил схватить один из запасных кольев, прислонённых тут же к стене, второй тут же ухватил сын сотника. Вдвоём мы навалились на третье отродье Тёмных и чуть ли не в полёте прикончили четвёртого. Видно, твари совсем обезумели от запаха людей, если лезут на убой. Хотя, кто знает, как обернулась бы ситуация, будь нас хоть на одно меньше.

Больше из лаза под потолком никто не показался, а основном проходе тоже добили последнего. Всего кровососов в пещере оказалось четырнадцать. Немного промахнулся Йорг с расчётами. Впрочем, мы справились и даже, в этот раз не блевали. Похоже, привыкаем к местной атмосфере.

Пещера оказалась тупиковой – проход вёл в небольшой грот, куда кровососы затащили уже изрядно протухшую тушу оленя. Человеческих остатков мы не обнаружили, как и проходов вглубь горы. А вот узкий тоннель к лазу очень даже обнаружился, причём даже карабкаться к нему не надо, вверх ведёт каменный карниз, пару шагов в ширину. Понятно, как кровососы, неспособные лазать, посыпались нам на головы. Надо же лазать боятся, а падать нет.

Трупы, ругаясь, вытащили на солнце, причём оленя обложили телами уже дымящихся тварей, так что, к закату, она почти полностью сгорела. От клыкастых остался только пепел. И хорошо, нечего падальщиков приманивать.

В нижнем гроте решили не устраиваться, там всё провоняло дохлятиной и ещё нескоро выветрится. Устроились у входа. Натаскали целую гору сушняка, с учётом того, чтобы развести большой костёр, в случае нападения. Пока же, развели только небольшой костерок, обогреться и зажарить козу, мясо которой, в отличие от крови, никому отдавать не собирались. Вход завесили пологом из шкур. Сшили заранее, как раз на такой случай. Тяжеловато получилось, но это лучше, чем сверкать путеводной звездой, для бездушных, в каменистом полу яму не выкопаешь.

Нам с Йоргом досталась полуночная смена. Я этому только обрадовался – хоть не в собачий час сидеть, борясь с непреодолимым желанием сомкнуть веки, да ещё и шагай, потом, целый день. Лучше уж посреди ночи пару часов потерпеть, тем более за хорошей беседой. Главное — на чай не налегать, а то бегать в темноту замучаешься, к тому же здесь не поход по Кавказу. Схарчат, и поминай как звали, необязательно даже нечисть, зверья хватает.

— Волнуешься?

Йорг устроился с комфортом, спальный мешок он себе сшил из волчьего меха. За пару месяцев, шестерых серых смогли завалить, на пару с сыном. Хоть и ругался, что мех плохой, летний, но сейчас, вон, свернул в валик и сидит на мягеньком, не то что я, на брёвнышке.

Волнуюсь ли я? Пожалуй, что и нет. Устал волноваться. Как бы ни рвался я домой, но этот мир так просто не отпускает. Грешным делом, уже думал, не пройти ли, тихой сапой, до капища, вдруг, да и откроется там вход обратно, домой. Хотя, это всё больше мысли. Ну, не привык я у моря погоды ждать, через это, наверное, и в историю всю ввязался. А если подумать, если бы мы не пошли спасать Эидис, а решили бы сидеть до осени, где сейчас были? В лучшем случае, так же шатались по лесам, но, излишний оптимизм я бы проявлять не стал. Пришлось уже бездушных в бою видеть. Уж мне, в одиночку, такого лося в жизни не одолеть, что там говорить о нескольких. Хотя за последние пару месяцев жизнь меня закалила, но не настолько, чтобы ввязываться в открытую войну.

— Я скорее размышляю. Знаешь, мы столько всего пережили, за последнюю луну, но… Я никак не могу понять, зачем Пяти Тёмным нужна эта война? Уверен, что не везде наступление прошло так гладко, как у замка. Это же траты, подвоз продовольствия, починка оружия…

— Удивительно слышать подобные речи от мага, — усмехнулся бывший сотник. — Обычно те, кто обитает в Коллегии, только и делают, что брызжут слюной, рассказывая, как опрокинут Пятерых.

— И всё же.

— Ладно. Я не особо силён в том, чтобы угадывать мысли правителей, но думается, Пятеро всерьёз считают себя спасителями Элвелана…

— Спасителями?!

— Не перебивай.

Я вскинул ладони, показывая, что готов слушать, а Йорг продолжил.

— Все, кто служит им, верят, что пятеро несут добро и равенство всем. Ты никогда не был в поселениях бездушных. Там царит удивительные порядок, чистота и послушание, даже дети ходят только строем. Из белоглазых воспитывают идеальных людей, с самого младенчества. Но, представь, что рядом с образцовыми людьми, стоит целое государство недолюдей — не ведающих о дисциплине, грязных, своевольных. Такие способны на любую подлость, лишь бы сохранить за собой право гадить тем, кто отличается. И, вот, терпение у правителей идеальных людей заканчивается — они желают мира, того мира, в котором не будет подлости и ненависти, зато будет послушание. Так и начинается война.

— Откуда ты знаешь?

— Так было и пятнадцать лет назад, ещё при жизни короля. Мы сражались в той войне, за право остаться грязными дикарями, и у нас получилось, но… Не думаю, что сейчас что-то изменилось, в желаниях Тёмных. Разве что, король теперь мёртв.

— А маги?

— Маги? Им невыгодна власть Пятерых. Если все будут ходить строем, то и та магия, которую проповедую они, окажется вне закона. Вот и получается, что им нужно поддерживать армии Элвелана, чтобы уберечь себя от уничтожения.

— Выходит, люди — просто разменная монета?

— Так и есть. Мы просто между двух жерновов. Тех, кто помягче, уже размололо, наша компания просто немного твёрже остальных.

— Зёрна отобьются в пули…[1]

— Что?

— Была такая песня, там, где я жил. В ней, в общем, пелось о том, что чем больше бьёт тебя жизнь, тем твёрже становишься.

— Так и есть.

Вот так повезло… Я-то думал, что мы за хороших, а оказалось, что никаких «хороших» в этом мире, нет, в принципе. Исключительный прагматизм мышления. Ой-ой, вот и пошатнулось моё желание добраться до Коллегии. А не прихлопнет ли меня тем самым жерновом? Сейчас, вроде бы отбросило в сторону, но зачем мы стремимся обратно?

Так, стоп! Всё это, пока только болтовня у костра. То, что я до сих пор видел, попахивает геноцидом, и начали всё это не прагматичные маги, а правильные и честные некроманты, Тёмные.

— Погоди, что-то твоя история не вяжется с тем, как вырезали Серую окраину, да и замок выжгли драконьим пламенем.

— Да, это просто устрашение, — отмахнулся бывший сотник. — У людей память короткая, вот и напоминают, бездушные о том, что будет с теми, кто за ум не возьмётся. Вот увидишь Йору уже никто драконами жечь не станет, поставят осаду.

— А кровососы, они тоже для лучшей жизни?

— Тёмные считают, что страх, лучше разума.

— И ты с этим согласен?

— Нет, конечно, иначе не сидел бы здесь с тобой. Просто, на моё мнение, и тем, и другим наплевать. Начну придерживаться чьей-то стороны, быстро отправлюсь на костёр, и это в лучшем случае.

Про костёр, сначала не понял, потом вспомнил, что мёртвых здесь сжигают. Не иначе как страхуются от некромантов.

— И что планируешь теперь?

— У нас хороший план. Опасный, даже, наверное, безумный, но хороший. Пока, луучше думать о том, чтобы его воплотить и не забегать дальше. На в Йору, я бы не спешил. Я видел осаждённые города. Когда сожрут коров, лошадей и собак, придёт черёд людей. Чтобы стать чудовищем, не обязательно попадать в лапы к Пятерым.

— Кстати, о лапах…

— Рана твоя в порядке. Была бы зараза, ты бы уже валялся в бреду.

— А кровосос... Я не превращусь в такого же?

— Это ещё с чего? — удивился Йорг.

— Там, где я родился, ходили легенды о кровососах, которые превращали людей в себе подобных.

— Сказки это. Зачем еду превращать в себе подобного? Вот, представь кусаешь ты козий окорок, а он мало того, что жёсткий, так ещё и превращается, например, в девицу. Понравится такое тебе?

Пример, конечно, интересный. Представил, как окорок превращается в девицу… прямо не знаю, плакать или смеяться. А вот бывший сотник не колеблется – лыбится во всю морду. Юморист.

Ладно, вернёмся к нашим баранам. Тьфу ты! То бараны, то козы… Запутался уже.

— Ты сказал, что убивать никого не будут…

— Будут, но постараются поменьше.

— А что будет с людьми? Переучивать?

— Перерождать.

Сотник заметил мой недоумённый взгляд и пояснил:

— Бездушные, потому так зовутся, что над каждым проводят ритуал отсечения души.

— Это вроде того ритуала, что ведьма проводила?

— Нет, — отрицательно мотнул головой Йорг. — Что-то вроде большого загона для скота или скотобойни, только для людей. Туда загоняют толпами, проводят ритуал, уж не знаю, как он выглядит, но зато видел результаты. Люди становятся как живые мертвецы — без всякой воли. Дети потом отходят, а взрослые такими и остаются. Из них получаются хорошие рабы. Таких используют на строительстве городов, дорог, рытье каналов. Платить им не надо, кормить нужно значительно меньше. На смерть они идут так же безразлично, как и на работу. Очень удобно.

Вот чего-чего я не ожидал тут, так это средневекового варианта нацизма. Похоже, магия людей здорово портит, вон, даже не стали дожидаться изобретения газовых камер и колючей проволоки — превращай людей в овец и готово. Чем дальше, тем страшнее.

— И никак не расколдуешь обратно?

— Не знаю. Может, в Коллегии что-то и придумали, но я не встречал ничего такого.

Разговор как-то на нет сошёл. Тем более, что наша смена уже к концу подходит, выпили по кружечке травяного отвара, да пошли поднимать Скьъельда с Хельги.

Опять не выспался. Спальником я не озаботился, так что укрываться пришлось плащом, а он не сказать, что сильно тёплый, к тому же из глубины пещеры сильно тянуло мертвечиной, а от костра дымом, тот ещё букет. Долго ворочался, наконец кое-как забылся перед рассветом, и тут же пришлось подхватываться и собираться в путь.

Справедливости ради, нужно отметить, что остальные выглядели не лучше, но жаловаться или тем более ругаться никто не стал. Доели вчерашнее мясо, собрали пожитки и двинулись дальше, выслав вперёд головной дозор.

[1] И.Кормильцев, В. Бутусов «Хлоп-хлоп»

Глава 15

Следующие пару дней прошли в бесполезных поисках лагеря бездушных, зато количество кровососов возросло настолько, что снова пришлось ночевать на деревьях. Хорошо, хоть вышли уже к настоящему лесу, так что никого не утащили.

Раны, а скорее пять длинных царапин на плече и на правой лопатке поджили и почти не болели. Действительно повезло, никакую заразу не занесли. Из лекарств здесь только отварчик из трав. На все случаи жизни.

Темп продвижения снизился, теперь большую часть дня, основной отряд стоял на месте, в то время, как разведчики рыскали по округе. Только после тщательного осмотра местности, двигались дальше. Йорг твердил, что если кровососы ходят такими стаями, то значит и бездушные где-то рядом, старшина его поддерживал, но лагерь обнаружить не всё получалось. Зато дракона мы видели раза три, и все три раза он летел на юг.

Если честно, после того, как я это чудо местной природы увидел, сразу расхотелось его искать и уж тем более угонять. Даже если учесть преломление света или какие там ещё оптические эффекты бывают, то дракон был не просто большим, он был просто чудовищным. Метров двадцать в длину. То есть, как синий кит. Но кит в море и питается планктоном, а этот летает и плавит огнём даже камни. Тем более, что до меня дошло, что дальнейшие перспективы использования украденного дракона мы не обсуждали. Если я правильно понимаю, то, по местным меркам, это существо, вполне приравнивается к ядерной бомбе. Попытался завести осторожный разговор с Йоргом, но тот только отмахнулся. У него позиция чёткая — сначала угнать нужно, а уж потом будем рассуждать. А меня, вот, червячок сомнения гложет, особенно, после того нашего ночного разговора. Если дракон к магам никогда раньше не попадал, кто даст гарантию, что, завладев им, они не станут проводит эксперименты на людях или что-то ещё?

Опять эта моя этика. Как кровососов копьём закалывать она молчит, а как дракона воровать, выползла. Может и правда, плюнуть на всё и просто выбираться из этой передряги? Вон остальные не больно-то и задумываются, шагают себе, любят, ненавидят и всё, исключительно в настоящем моменте. А я думы думаю.

С другой стороны, не всем же шашкой махать. Кому-то и думать надо. Почему бы и не мне? Кстати, на это место вакантная должность. Все в отряде, как с ума посходили. Льёт со своей Фриттой всё время проводит, госпожа Эидис неоднозначно даёт понять, что симпатизирует старшине, кузнец с Бёдольвом тоже обособились, уж точно не в романтическом смысле, но беседы ведут какие-то кухонные, на тему «кто виноват и что делать?». Остаются только Хельги с Йоргом, но они совсем в партизан заигрались — как сумасшедшие носятся по лесам, высматривая врагов. Сплошные крайности.

Ситуация, у каждого, всё больше начинает напоминать чётко отлаженный сценарий — все всё знают, шаги прописаны, давно отрепетированы и даже отыграны на сцене. В чём проблема? А в том, что мы привыкли к размеренности: подумаешь, кровососы, от них можно и на дерево залезть, подумаешь, дракон, от него можно и спрятаться, подумаешь… И этих «подумаешь» с каждым днём всё больше. Люди расслабляются. Оно и понятно, нельзя постоянно жить в готовности, так и крыша может поехать, со временем. Опасность в другом — любая случайность разрушит эту идиллию, а я этого не хочу. Здесь всё просто. Никто не будет нас в плен брать или выяснять откуда и зачем пришли. Просто порубят на куски и вся недолга.

Как бы там ни было. Нам нужна встряска, что-то, что заставит посмотреть на реальную обстановку. А я пока не могу придумать, как это сделать. Такие вот дела.

***

Лёжку дракона обнаружили спустя два дня — здоровенная выжженная язва на краю леса. По кромке уже поставили загоны в которых блеет не меньше пары сотен коз и овец. Самого огнедышащего ящера не видно, как и погонщика. Трудится до седьмого пота. Устрашает, чтоб ему сгореть в собственном же

Всего в паре километров, бездушные поставили лагерь. Да нет… Скорее уж крепость. Пусть и с деревянным частоколом, но с двойным, да ещё и со рвом, и с валом, в который понатыканы рогатки, наверняка и в ров кольев натыкали. Дополняют картину самые настоящие башни с бойницами для лучников, тоже деревянные, но срубленные добротно. Всё организовано так основательно, что просочиться не получится даже у призрака. Надолго они тут осели, сразу видно.

— Что будем делать? — спросил я, когда мы залегли у опушки.

В разведку выбрались вчетвером, кроме меня ещё Йорг с сыном, Снор. Остальные в лиге отсюда ждут.

—Подождём ночи, — ответил бывший сотник. — Не могут же они сидеть взаперти бесконечно.

— Они и не сидят. Слышишь, топоры стучат без перерыва. Дворец строят?

— Тьма их знает. Но, если строят что-то, за материалами всё одно выберутся.

— Идиоты. Из сырого дерева строить, замучаешься потом переделывать, — подал голос старшина.

— Это тебе, а у них скоро рабочих рук будет хоть отбавляй.

Взаперти и правда никто сидеть не собирался. Часа через два, мимо прогрохотали возы, запряжённые лошадями-тяжеловозами. Тащили, как раз, строительный материал. На сосну не похоже, хотя, наверное, и не лиственница. Я не спец, но насколько помню, у хвойных кора грубая, морщинистая, а у этих гладкая, как будто орешник только сантиметров тридцать в обхвате.

Брёвна за ограду затаскивать не стали, сгрузили чуть в стороне, и в темпе убрались, наверное, за следующей партией. Кстати, заметил, что лошадьми правят самые обыкновенные люди. Выходит, рабочая сила уже вовсю используется.

До заката успели навезти целую гору брёвен, причём, ворота крепости так и остались закрытыми. Когда солнце начало клониться к горизонту, вороты распахнулись, выпуская десяток всадников. Почти сразу в небе проплыла гигантская тень — дракон вернулся. Всадники прогрохотали мимо и скрылись, оставив за собой только облако пыли, но я всё же успел заметить кое-что интересное и не я один.

— Видали? — взволновано спросил Снор.

— Ещё как, — процедил в ответ бывший сотник.

— Это же Эймунд…

Вот уж скем мен точно не хотелось бы встречаться снова. Выходит, выжил, гад. Ну а с чего бы ему умирать? Сейчас уже ясно, что именно он, а не охваченный жаждой мести старикан, дёргал за ниточки в замке лорда. Теперь ясно, где осел наёмник – охраняет местный военный аэродром. Тёпленкое место, причём во всех смыслах.

— Может, и Ульвар тут?

— Этого, я думаю, давно уже звери растащили. Своё дело он сделал, так зачем его держать?

Обратно отряд проскакал, спустя час. Рядом с Эймундом, держался какой-то толстяк с надменной мордой, тоже, кстати, ни с какого бока не белоглазый. Выходит, это и есть ездок на драконе. Что ж, будем знакомы.

— Уходим? — спросил я у Йорга.

— Ждём, — бросил тот. — Надо посмотреть, что у них тут ночью.

Лежать, конечно же никто не остался. В сумерках перебрались на деревья и вовремя, чуть только тени сгустились, как внизу, хрипя, завозились кровососы. Каждый раз удивляюсь, как они нас по запаху не находят, но факт остаётся фактом — на земле или в какой-нибудь норе, эти уроды могут учуять тебя за сотню шагов, но стоит подняться выше, как они начинают толкаться, будто слепые. Надеюсь этот дефект тварей никто из некромантов не заметил, а ещё надеюсь, что все наши, в лагере вовремя забрались наверх. Неохота кого-то оплакивать и хоронить обглоданные останки.

До утра сидели как птицы на ветках, слушая, как топают сапоги патрулей и перекликаются дозорные в башнях. Думаю, комары на мне просто обожрались, тем более, что отмахиваться крайне не рекомендовалось, а то заметит кто пострашнее, что ветки качаются не от ветра и пустят кровь уже по серьёзному. Так что, героически сидел, пытаясь не чесаться.

Уже после рассвета, когда твари убрались, спустились, отползли от опушки, затем тихо-тихо вышагивая друг за другом, углубились в лес. Здесь уже патрулей нет, но мало ли кто бродит в чаще. Не одни мы можем быть такими умными.

Обошлось. Когда добрели до лагеря, нас встретил костёр и зажаренный накануне, заяц. Мы умяли жёсткое мясо, запили отваром и завалились спать. Лично у меня, сил даже «спасибо» сказать не осталось.

Проснулся далеко за полдень, остальные так ещё дрыхли. Везучие, а я, вот спать днём не могу, хотя, с такой жизнью, и ночью-то не очень получается.

Пока мы спали, ничего особенного не произошло, разве что Хельги в небольшой речушке, бежавшей рядом, набил острогой три крупные рыбины с медно-красной чешуёй. Вот радость, а то несолёное мясо уже успело надоесть. Будем лопать несолёную рыбу.

— Как вы, господин, Алек?

Эидис, заметила, что я проснулся. Надо же, не думал, что будет со мной разговаривать. С тех самых пор, как мы отправились искать дракона, я с дочкой лорда почти не общался, разве что пару раз она просила помощи в бытовых делах. Со старшиной Снором они общаются гораздо теснее, причём, не думаю, что со стороны воина есть какая-то корысть. А вот обожания там, хоть на килограммы продавай. Правда, ревности я не чувствую, скорее уж облегчение от того, что назревшая проблема разрешилась, так и не развившись. Совет, как говорится, да любовь.

— Благодарю за беспокойство, миледи. Всё в порядке.

Удивительно, что даже в поношенной одежде, с копной нечёсаных волос, леди Эидис, всё-таки, выглядит именно леди, а не бомжихой. Порода. Хотя, надо признать, от странствий дочь лорда хоть и не подурнела, но всё-таки значительно растеряла аристократизм. От былой бледности не осталось и следа, зато кожа стала смуглой от загара. Волосы тоже слегка выгорели и из медных превратились в огненно-рыжие, но это, как по мне, это только добавило ей привлекательности. Правда, платье всё изодралось, но до полной негодности ему ещё далеко. Шьют здесь добротно.

— Вы видели дракона?

— Видели, миледи. И дракона, и его логово.

— Страшно, наверное.

— Когда хозяина нет, почти не страшно, — улыбнулся я.— А когда он вернулся, мы близко не подходили.

— Думаете, у нас получится?

— Стараюсь не думать об этом, миледи. Спросите лучше Снора или Йорга.

Поговорили…

А что ей рассказывать? Ума не приложу, как у нас всё сложится. Хочется верить, что придумаем что-то хорошее, что всё обойдётся, мы захватим этого жирдяя и уберёмся куда подальше. А перед глазами у меня улыбающаяся рожа Эймунда. Аж в холодный пот бросает, от таких видений. С такими воспоминаниями нужно разбираться, а я, вместо этого, кровососов по пещерам уничтожаю. А вот если на этого клятого наёмника нарвусь, не факт, что оружие не выроню от страха. С одной стороны, глотку бы ему перегрыз самолично, а у самого коленки трясутся. Для меня, дракон – это точно не самая страшная тварь в окрестностях.

Ещё два дня мы провели, наблюдая за лагерем и логовом дракона. Дежурили посменно, меняясь на рассвете. Удалось выяснить время смены патрулей, отлёта и прилёта ящера, а также, что самого погонщика всегда сопровождает десяток воинов в полном вооружении и наёмник всегда с ними. А ещё, возле лагеря затеяли новую стройку…

Само строение напоминало больше какой-то сарай или амбар, только окружённый частоколом. Поставили как раз-таки за эти два дня, постоянно снабжая строителей материалами. Кстати, плотники тоже из простых людей, и не сказал бы, что из-под палки работают. Охранники скорее уж рабочих от возможной опасности защищают, чем пресекают побег.

На мой вопрос о такой преданности людей Тёмным, Йорг просветил, что оказывается, на их землях не одни бездушные живут. Шпионы, погонщики, рабочие, а главное – сырьё для будущих солдат обитает в приграничных деревнях и даже паре городов, где-то в глубине земель. Хотя, сказать, что люди эти обычные тоже будет не совсем правдой. Всё население подвергается тщательному отбору. Местная Спарта, ни дать, ни взять. Инвалидов, увечных и слабых пускают, как раз-таки на «производство» тварей — что-то вроде инкубаторов, только работающих на некромантии. Из выбракованных выращивают кровососов, заражая их какой-то дрянью, меняющей тела до неузнаваемости. Больше воин ничего не знал. Один из городов с уничтоженными «инкубаторами» удалось взять штурмом в прошлой войне, когда ещё жив был король, но большая часть технологий Пяти Тёмных так и осталась неизученной. Да и зачем простым воинам вникать в подобные дебри?

— Как думаешь, что они строят? — спросил я, когда бывший сотник закончил рассказ.

Он только плечами пожал безразлично.

— Не всё ли равно?

— А если это как-то связано с войной?

— Наверняка связано. Если ты не заметил, тут полно бездушных, но нам сейчас нужно думать только о том, как бы не попасться к ним в лапы.

— Я не о том, чтобы строить из себя героев. Предлагаю просто повременить с бегством.

— Ты совсем рехнулся? Мы сидим под боком у патрулей! Да нас со дня на день обнаружат. Ты в курсе, что в лес каждый день уходит поисковая группа? Чудо, что пока они не заходят так глубоко в чащу, но что если кто-то почует запах дыма, или обнаружит сломанную нами веточку? Подумал?

— Послушай…

— И слушать не хочу. Уходим завтра утром. План — засада на десяток. Жирдяя вырубаем тупой стрелой остальных, как получится. Быстро грузимся на ящерицу, на нём как раз сбруя, под десяток наездников и улетаем.

— Йорг…

— Замолчи, маг! У меня здесь сын и невестка. Я в это ввязался только ради них. А ты предлагаешь мне рисковать? Только не ими.

— Да, послушай же! Думаешь, я не боюсь? Но здесь происходит что-то странное. Что ты заметил?

— Поделись, будь добр.

— Они строят днём и ночью, Йорг. Как будто торопятся куда-то. Зачем строить огромный сарай, не прерываясь даже на ночь?

— Может, припасы хранить негде.

— Не прикидывайся, я же знаю, что ты не дурак. Я не прошу лезть в самое пекло. Просто посмотреть, что будет. Это очень странно. А знаешь, что ещё более странно?

— Что же?

— То, что сегодня с жирдяем не было Эймунда. Куда он делся?

— Мне без разницы. Единственное, что хочу сделать с этим выродком, самолично вырезать ему сердце.

— А мне, вот, есть разница. То он с погонщика глаз не сводит, а то пропадает, посреди белого дня. Больше всего на свете, мне хочется убежать из этого поганого леса. Ты ведь знаешь, что у меня здесь ещё меньше поводов находиться тут, чем у вас всех, но не получится ли так что увернувшись от маленького уголька, мы прыгнем прямо в горящий очаг?

— Это ты о чём?

— Даже не знаю. Считай, что это магическое чутьё, но я нутром ощущаю, что, если сбежим сейчас, будет только хуже.

Йорг мне не поверил. В такой ситуации голова отключается начисто, люди начинают действовать на инстинктах, самый сильный из которых — самосохранение. А я… Может, у меня тоже инстинкт? Может я слишком испугался этого бритоголового ублюдка? Недоверие себе — страшный враг психолога. Если хочешь понимать других, то придётся научиться не закрывать глаза на движения внутри себя и не сомневаться в их истинности. В последнее время, слишком уж много поводов накопилось для того, чтобы начать с подозрением коситься на внутренний мир, но вот, чую я, что не всё гладко с этой проклятой стройкой.

Но видно, норны всё же сплели нить так, чтобы помочь мне. Сегодня дракон не заночевал в логове, а, сразу после прилёта, сожрал десяток овец и, понукаемый толстяком, вновь тяжело взмыл в небо. Йорг смотрел ему в след так будто сам желал его сжечь, а у меня что-то противно засосало под ложечкой.

***

Их оказалось не меньше трёх сотен. Оборванные, тощие от многодневного недоедания, потерявшие, похоже, всякую надежду на спасение люди брели по лесной дороге, понукаемые копьями всадников.

Людей пригнали утром. Похоже, шли всю ночь, торопились, боясь не успеть. Я совсем не удивился, заметив в конце колонны лысую башку. Эймунд, бодрый и довольный, покачивался в седле, довольно ловко орудуя хлыстом. Колонна прошагала мимо нас, всего шагах в тридцати, я даже запах конского пота почувствовал. И вонь от пленников. Похоже, никто не утруждал себя остановками для удовлетворения естественных нужд, гадили прямо в штаны. Загнали их в сарай споро, чувствуется, что охранникам не впервой проворачивать подобное.

— Понимаешь что-нибудь? — шёпотом спросил я у Снора, с которым сегодня мы дежурили.

Тот только головой мотнул отрицательно, но я заметил, как сузились его глаза и сжались кулаки, когда старшина на колонну. Я, вот, тоже ничего не понимаю. Ладно, уточним.

Но, как выяснилось, уточнять мне сегодня придётся не только, назначение пригнанных людей, но кое-что ещё.

Над кронами мелькнула крылатая тень. Дракон заревел и заложил вираж, заходя на посадку. Мы прижались к стволу, изо всех сил надеясь, что погонщик не особо-то всматривается в насквозь привычный лес, вокруг крепости. Как только ящер скрылся из виду, ссыпались вниз, постаравшись подобраться поближе к дороге. Если честно, захотелось бежать без оглядки, но я дал себе мысленного пинка, клятвенно пообещав, сегодня же разобраться с этими страхами.

Жирдяй прибыл не один. Сначала мимо нас, в сторону логова, пронёсся десяток встречающих. Затем они проехали обратно. А рядом с погонщиком… Я чуть не застонал, пытаясь отогнать мысль, что это просто галлюцинация, от недосыпа. В окружении десятка воинов, в седле покачивался человек в чёрном плаще, с булавой, в рукояти которой посверкивал рубин.

— Дейт, — выдохнули мы, одновременно со старшиной.

Сомневаюсь, что они встречались лично, но один из Пятерых, как я понял, личность довольно известная. Ох. Лучше бы мне его не узнавать. Два раза подложить свинью одному из сильнейших магов этого мира. Как я понял, с ним даже в коллегии предпочитают не связываться, а я так взял и шарахнул по нему этой своей неизвестной местным чародеям, духовной силой. Он ведь меня и в лицо видел. Два моих кровных врага, на одном маленьком пятачке — не перебор ли? Да, весь этот проклятый мир, с его не менее проклятыми войнами и противостояниями, можно уложить в слово «перебор». Видно, как раз к приезду начальства старался наёмник. Не стоит сомневаться, что, если это самое начальство, узнает, что я тут рядом, в лесочке, пинки Эймунда покажутся дружеской игрой.

Так, спокойно. Никто, пока, никого не заметил. Рано паниковать. Испугался? Ну, тут бы любой испугался. Не каждый день с некромантами сталкиваешься, правда теперь, идея угнать дракона, уже не кажется такой хорошей. Надо срочно вносить в план коррективы, иначе, думаю, до конца дня мы не доживём.

— Уходим, — прошипел я Снору, как только кавалькада всадников миновала наш наблюдательный пункт.

Тот только кивнул, и мы начали отползать дальше в лес.

***

Собрались чуть в стороне от нашего лагеря. Йорг с Хельги всю ночь просидели возле логова дракона и смогли наблюдать прибытие Тёмного во всей красе.

— Что будем делать? — спросил я.

Может, идею партизан я и подкинул, но реального опыта у бывшего сотника раз в сто больше, да и Снор получше соображает в таких делах. Ясно, что нужно убираться подальше от этого места, но нужно быть совсем законченным идиотом, чтобы думать, будто охрану не усилят, после прибытия одного из правителей. Мы оказались в ловушке, выбраться из которой можно только по воздуху.

Йорг ответил не сразу. Задумался надолго. Видно в его голове такой же бедлам, как и у меня. Только минут через пять, когда я уже готов был начать орать, произнёс:

— Надо замереть.

— Замереть?!

— Именно. Начнём суетиться, точно попадёмся.

— То есть, просто продолжаем наблюдать?

— Не просто. Нужно узнать, зачем здесь Дейт.

— И как ты предлагаешь это сделать?

— Нужен кто-то, кто может знать.

— Предлагаешь Эймунда спеленать?

— Хотелось бы, — покачав головой, ответил воин, — но этот хорёк — слишком заметная фигура. Даже если получится захватить его без шума, на что шансов мало, его пропажа всполошит весь лагерь и нас найдут ещё до заката.

— Тогда кого?

— Какую-нибудь мелкую сошку. Солдатика из охраны или обслугу.

— Думаешь человека? Бездушный не расскажет?

— Если нужно будет, то даже песни петь будет, но на это нужно время, а его у нас нет.

— Тогда, нужно брать патрульных или кого-то из рабочих, они как раз, сегодня заканчивают.Вон уже и возы подогнали, чтобы инструмент сложить. Может, в другую крепость едут?

— Без разницы. Действовать надо быстро, времени на подготовку нет. Рискуем.

— А есть выбор?

Бывший сотник только промолчал.

— Пленные, — подал голос старшина.

— Видели мы пленных, — огрызнулся Йорг.

— Там наши люди, из замка.

— И что ты предлагаешь? Бежать, спасать их?

— Я их не брошу.

— Так залезь в этот клятый сарай и жди вместе с ними. Здесь почти четыре десятка воинов, а теперь ещё и некромант. Ты предлагаешь пойти на них боем?

— Это мои люди…

— Очнись, старшина. Твои люди – это госпожа Эидис, которую ты ещё седмицу назад готов был защищать ценой всего на свете. Забыл? Так напоминай себе об этом почаще.

Упоминание о госпоже чуть отрезвило Снора, а то у него совсем похоже заклинило совесть. Уровень героизма взлетел неприлично высоко, к сожалению, в ущерб интеллекту. Зато понятно, чего его так перекосило, когда колонну увидел.

— Старшина, Йорг прав. Не нашими силами штурмовать эту крепость. Нужно сберечь госпожу, и тех, за кого мы уже отвечаем, — поддержал я бывшего сотника.

— Трусы, — процедил Снор, побагровев.

— Следи за словами герой. Ты сам сделал выбор, когда пошёл с нами, так нечего теперь взбрыкивать.

Вроде бы Йорг это как-то устало сказал, совсем не командирским голосом, а пробрало всех, в том числе и Снора. Всё верно, каждый из нас сделал выбор.

— Ладно, — бросил старшина. — Допустим, вы правы и освобождать пленников нет никакой возможности. Значит, главная наша задача – засада. Сколько там было рабочих?

— Мы насчитали шестерых, — припомнил я. — Прибавь к ещё четверых бездушных. Больше не дадут, но и без охраны не отправят.

— Значит, нужно наваливаться на них всем скопом. Сможем?

— А куда нам деваться?

— Тогда, мы сейчас в лагерь. Спать не будем. Собираем всех. Время, пока есть. Хельги, останься наблюдать.

— Сам останусь, — перебил Йорг. — Наследит ещё. Я прослежу, когда они двинутся. Встречаемся возле брода. Не задерживайтесь.

Это он хорошо придумал. Место там, на мой дилетантский взгляд, вполне для засады подходит. Когда через речку переправляться начнут, вынуждены будут приостановиться. Речка хоть и не глубокая, но быстрая, а в самом мелком месте глубина по колено. Если зазеваться или поскользнуться, то унесёт, за милую душу. А ещё там лес подступает вплотную к дороге. Не успели, пока, вырубить. Если сюрпризов не будет, возьмём языка, не рабочего, так бездушного из охраны. Лишь бы не разбежались.

В лагерь неслись, как лоси. Всполошили всех известием о прибытии некроманта и новостью, о марш-броске до переправы и захвате языка, но возражений не возникло. Как-то прониклись все ситуацией. Разве что, Бёдольв занервничал. Ну, да. С его-то пузом только по кустам бегать. Хорошо, хоть схуднул за последние недели, но до стройности ещё далеко.

— Забирайте с собой всё необходимое, — распорядился старшина. — Сюда уже, скорее всего, не вернёмся. Проверьте оружие. Льёт, Скъельд — луки. Остальным пращи. Постараемся, по возможности, действовать на расстоянии.

Ага, постараемся. Воинов у нас в отряде, всего четверо. Ну, Хельги ещё, но он тоже не гений фехтования. Кузнец силён, но человек мирный, неизвестно как себя поведёт в рукопашной, а уж про меня и говорить нечего. Нет, бежать я не буду, да и трястись, наверное, тоже, но вот умений не хватает катастрофически, несмотря, даже на ежедневные тренировки. Это только в книжках герои за один-два месяца усваивают большую часть премудростей, а я до сих пор после пятиминутного спарринга с Льётом, задыхаюсь.

А чего это я в рассуждения пустился? Можно подумать, есть выбор. А если нет, то и болтать зазря не стоит, лучше ещё раз проверить, что все свои вещи собрал. Потрёпанная сумочка с картами, смартфоном и батареей, скатка из куртки и плаща, чекан уже прочно ставший моим оружием. Всё, вроде. Больше ничего ценного и нет.

Вперёд.

***

Добежали мы вовремя. Здесь расстояние, как на школьном зачёте — километр. Плёвое дело. Ага, это если по асфальту, а вот по лесу… В общем, колонна сильно растянулась, и, хоть к броду мы поспели раньше отряда строителей, видок у нашего воинства был ещё тот — красные лица, выпученные глаза, через одного одышка и слабость в ногах. Фритту Льёт вообще половину пути чуть ли не на себе волок.

Йорг появился, когда мы уже распределились по обеим сторонам дороги. Льёт и Скъельд вооружённые луками, устроились с той стороны, к ним присоединились кузнец и Хельги. С нами остался Снор, который тоже за стрелка. Четвёртый лук у Йорга. Если повезёт, то удастся снять всех охранников одним махом. Правда, нормальный лук из просушенного тиса у нас всего один, остальные быстро сварганенные самоделки из оструганных веток с такими же стрелами, но расстояние небольшое, должно получиться.

— Как там? — спросил я. — Сколько охранников?

— Трое всего, но все рабочие с топорами, так что расслабляться не нужно.

Небольшая колонна показалась спустя полчаса. Две телеги, нагруженные пожитками и инструментом, в одной четверо, во второй двое плотников, один бездушный в головном дозоре, ещё двое по обеим краям дороги. Все без шлемов. Видно расслабились они здесь.

Заранее договорились, что стрелки напротив, возьмут тех, кто в арьергарде, а на Сноре и Йорге впередиидущие. То есть, теперь один. Заметил, как Йорг указал старшине на телегу. Понятно. Жаль ли мне мастеровых? Прислушался к себе. Тихо. То ли я уже свыкся с тем, что вокруг постоянно умирают невинные, то ли просто достали меня уже Бездушные со всеми приспешниками. Тем более, эти, вроде бы мирные бородачи, по своей воле помогают белоглазым и кровососам. Так что… Или они, или мы.

Тетивы хлопнули почти одновременно. Ехавший впереди бездушный завалился, со стрелой в виске. Льёт и Скъельд тоже не подкачали — одному стрела впилась в затылок, у другого древко торчит из спины, этот как раз не упал после первого выстрела, даже попытался развернуться. Снова засвистели стрелы, охранник рухнул, ни одного выстрела мимо, причём два в голову. Лошади заржали испуганно, забились, но из леса неожиданно ловко выскочил Бёдольв и перехватил поводья, и тут же мы кинулись на дорогу.

Плотников осталось пять. Старшина пристрелил одного, остальные вы прыгнули из телег, перехватывая топоры. Похоже, никто не собирается сдаваться.

— Вяжите бездушных! — заорал Йорг, выхватывая меч.

Кузнец и девушки, с верёвками кинулись к первому бездушном, уже начавшему дёргаться, а я скакнул наперерез плотнику, который развернулся к ним замахиваясь топором. Только сейчас понял, что до этого момент не убивал людей. Да мы с мальчишкой размозжили голову бездушному, закололи и сожгли целую толпу кровососов, но они всё же давно перестали быть людьми. А теперь, передо мной самый обычный человек, хоть и озлобленный, и глаза у него не белёсые и не светятся жёлтым огнём, а просто серого цвета. Всё это промелькнуло в голове за ту секунду, когда древко чекана с треском столкнулось с топорищем. Бородач оскалился, навалившись на меня всем весом, но тренировки Йорга оказались не настолько бесполезными — носок сапога впечатался прямо в колено мужику, он взвыл и от неожиданности выронил оружие чем я и воспользовался. Перехват руки, завах влево и стальное жало с хрустом входит в череп. Плотник осел, будто из него батарейки вытащили, без единого звука. Застрявшее в черепе оружие я даже не попытался выдернуть, подобрал с земли трофейный топор и развернулся к остальным.

Всё уже было кончено. Йорг оттирал меч тряпкой, стоя возле обезглавленного бездушного. Всё же не всех успели связать. Всего убили пятерых плотников и одного охранника. Выжившему рабочему Хельги пробил бедро копьём, пришлось перевязывать, чтобы не истёк кровью, но выглядит он всё равно неважно. Двоих бездушных скрутили так, что без посторонней помощи, они вряд ли даже головой вращать смогут, впрочем, им и без верёвки это будет трудновато. Если из затылка одного Льёт свою стрелу вырезал, то из шеи второго, никто гостинец не выдернул.

Трупы оттащили в лес где и прикопали в неглубокой братской могиле. Помимо человеческого отношения, здесь ещё сугубо практический интерес, если над телами будут кружить птицы, это может привлечь внимание. Лучше перестраховаться, как и проверить ещё раз, всех ли упокоили. Если кто-то прикинется мёртвым, а после хотя бы выползет на дорогу, нам точно конец. Кровь кое-как залили водой из реки, хорошо, что ведра нашлись в телеге. Халтура, конечно, но может, хоть сразу не сообразят, что произошло. Неизвестно, сколько ехать до соседней крепости, так что у нас от нескольких часов, до нескольких дней. Неплохой, такой разбег.

Когда закапывали тела бросил взгляд на своего противника. Вот он, совсем молодой, светловолосый, сероглазый, в рубахе, посеревшей от пота, смотрит застывшим взглядом в небо, в приоткрытый рот набиваются комочки земли. Я убил человека. Что я чувствую? Ничего? Да хрен там! Как будто в дерьме вывалялся, и дерьмо это впиталось под кожу. Гадко мне. Но, вот, если бы спросили есть ли сожаление, точно бы ответил, что нет. Этот человек желал моей смерти, я просто оказался сильнее. Точно знаю, что он начнёт мне сниться, но с этим как-нибудь разберусь. Это просто жизнь, если я не хотел такой, надо было просто не залазить на дерево ночью, ещё там, возле капища.

Телеги жечь не стали, просто стащили с дороги, подальше и подрубили оси и оглобли, чтобы так просто не утянули. Нам они без надобности, как и пять лошадей. Отпустить мы их не можем —добредут, по старой памяти, обратно в лагерь, поднимется тревога. Решили завести поглубже в лес и бросить там, заодно и транспортировать пленников проще. У нас, кстати, никто не пострадал, разве что Фритта споткнулась, когда бежала и ссадила локоть. Чудо какое-то, я думал без пары трупов не обойдётся, а так, даже брюхатый Бёдольв целёхонек.

Плотник разговорился сразу. Не пришлось даже применять дополнительные аргументы. Пока уходили в чащу, его растрясло в седле так, что рана горела огнём, так что, даже торговаться не стал, просто вывалил всё, что знал.

Они действительно были не местными, пришли вместе с армией из южных земель. И плотник, и три поколения до него служили Тёмным, так что, когда пришла пора идти на войну их привлекли строить укрепления. Работа денежная, оплачивали всё честь по чести, с этим хозяева никогда не обижали. Опасности не было никакой, чай не на передовой копьём размахивать, а спокойно, в тылу строить казармы и склады. Наше появление застало их врасплох, никто даже предположить не мог, что в лесу могут прятаться враги. Кровососы должны были обеспечивать полную безопасность территории, по крайней мере, те группы егерей, которые подбирались к крепости до нас, были уничтожены, либо обнаружены бездушными. Только когда спросили, что за строение возвели возле крепости, мужик запнулся, и начал юлить, но один удар по ране, сразу вернул разговор в нужное русло. Строили тот самый «загон» для создания бездушных. То есть, не совсем тех, к которым мы уже привыкли, а «пушечного мяса», которое планируется бросить на штурм городов и крепостей. Зачем рисковать воинами? Пусть осаждённые растратят камни и стрелы на своих же людей, а уж потом их можно будет голыми руками брать. Всё логично и правильно. Неправильными оказались только мы. До соседней крепости ехать, по словам плотника, целый день, так что, хватятся их только завтра, да ещё пока отправят почтовых птиц, а потом поедут в разведку. Если не врёт, то фора вполне себе значительная. Никак не меньше суток получается.

Бездушные оказались не такими словоохотливыми, правда и Йорг был убедителен, как никогда. Как-то в интернете я обнаружил, фразу, что в конце допроса, достаточно чтобы целыми у врага остались только один глаз, язык и три пальца на правой руке. Сегодня убедился, что интернет-мудрецы не врали. Спустя полчаса истекающий кровью белоглазый заговорил. Он, правда, попытался отгрызть себе язык, как только вынули кляп, но стоящий на страже Снор, шарахнул ему по затылку замотанной тряпьём дубинкой. Неудавшегося самоубийцу привели в чувство и предупредили, что, если попытается ещё раз так сделать, будет хуже. Он поверил.

Со всего этого края они собрали около восьми сотен пленных. Может больше или меньше, но пленник из солдатских разговоров знал именно это количество. В пограничных деревнях, конечно, здорово покуражились, выжигая дома вместе с жителями, но дальше уже, старались захватывать живьём. Больше всего пленников удалось взять в крепости Сапир. Предатели, заранее проникли в цитадель и, когда всё началось, вырезали командиров, а после открыли ворота. Крепость пала почти без боя. Туда Дейт прибыл в первую очередь и оттуда уже вышло около четырёхсот бездушных рабов, а некромант стал на четыреста душ сильнее. Та крепость, к которой мы вышли, крайняя в линии по производству ударной силы. Рабы — это только первый шаг, скоро начнут строить «инкубаторы» для кровососов, туда сгодится всё живое — звери, от медведей до белок, старики, останки, покалеченные в бою солдаты… Лишь бы осталось на костях мясо, а магия сделает остальное. По поводу дракона, солдат знал только то, что погонщик обитает в отдельном домике, и охраняют его, как зеницу ока, а вот самого дракона никто охранять не стал потому, что и не нужно это. Мало того, что без специально обученного наездника эта тварь никуда не полетит, так ещё и никаким оружием ящера даже поцарапать не получится. Десяток, что сопровождает летуна, сдаёт его с рук на руки охранникам дракона, которых всего пятеро. Больше и не требуется — как только погонщик садится на дракона, он из жирдяя превращается в полубога, превзойти в силе которого могут разве что Пятеро Тёмных.

От второго бездушного удалось дополнительно узнать разве что расположение построек в крепости, больше ничего нового он рассказать не мог, всё же не генерал. Допрошенных оттащили к вырытой заранее могиле и прикончили. Плотник, когда понял, что будут убивать забился, заливаясь слезами, видно думал, что отпустим. Не отпустили. Когда всё было кончено, свежую насыпь забросали листьями. Запоздало сообразили, что ночью оба захоронения могут разворошить кровососы, но может и не тронут, они, вроде бы к трупам особой слабости не питают.

Весь день провозились с захватом и допросом. К вечеру уже ничего не хотел, кроме как спать. Плевать, что будут мертвецы сниться, лишь бы не таскаться по лесам. Чувствую себя отвратительно — голова трещит, в горле ком от увиденного. Вроде бы и кровью не воняет, отошли достаточно далеко от места допроса, а на языке медный привкус. В груди тоже всё, как будто заледенело. Тело пытается справиться с пережитым, всё же, замочить за день десяток человек, просто для того, чтобы узнать что-то, это ненормально. А если для вас нормально, то вы либо маньяк, либо только в играх и сериалах смерть видели.

Едва успели на деревья забраться, как заполошно заржали лошади. Их отвязывать не стали, во-первых, нам они без надобности, во-вторых, может отвлекут внимание тварей от могил. Похоже, сработало — ржание быстро стихло, на смену ему пришло довольное чавканье и шипение. Ближе к ночи, запах крови привлёк стаю волков. Наверное, звери в эти края зашли случайно, местных уже давно сожрали. Как бы там ни было, началась драка. Волки показали себя более живучими противниками, нежели коняшки, но победа всё равно осталась за кровососами, а их меню разнообразилось ещё и волчьей кровью.

В общем надеждам на то, чтобы поспать нормально, сбыться оказалось не суждено. Зато мертвецы так и не пришли.

Глава 16

Утром подскочили, едва начало светать. От одной мысли о завтраке, желудок сжался как загнанная в угол крыса. Не стоит даже и пытаться проглотить хоть кусочек пищи. Спустились осторожно, конечно, кровососов уже можно не бояться, но мало ли…Вчерашнее захоронение никто не тронул. Рядом с обескровленными трупами лошадей, обнаружилось ещё четыре иссушенных волчьих тушки. Да уж, тварям Тёмных никакое зверьё не конкурент.

— Куда дальше? — Спросил Снор у бывшего сотника.

Как-то так само сложилось уже, что вне лагеря командует Йорг, будь то охота или разведывательная вылазка. Вот и сейчас старшина решил узнать мнение, нашего ветерана. И не он один, если честно.

Тот на вопрос ответил не сразу, обвёл нас хитрым взглядом и спросил:

— Слышали, что рассказывал вчера белоглазый?

Дочка лорда и Фритта только отрицательно головами покачали, кузнец и Бёдольв тоже не в курсе, они вместе с Хельги копали могилу и не особо вслушивались, что там выдаёт, орущий от боли пленник.

— Снор? Алек?

— Он много болтал, — недовольно произнёс старшина. — Ты его, действительно разговорил. Так, что мы должны были услышать?

— То, что наш первоначальный план отменяется.

Никто не стал забрасывать бывшего сотника вопросами, поэтому он, помолчав, продолжил:

— Если попытаемся перехватить погонщика по пути, велика вероятность того, что он погибнет. Так?

— Мы хотели его вырубить, тупой стрелой, — подал голос Льёт.

— А кто поручится, что стрела не проломит ему висок?

— К чему ты клонишь? — не выдержал Снор.

— К тому, что мы постоянно думали о том, чтобы захватить погонщика, а на самом деле надо захватывать логово.

— Логово?!

— Именно так. Если верить словам бездушного, то дракона охраняет всего пятеро солдат. То есть, пятеро лоботрясов, сидящих в глубоком тылу.

— Это бездушные-то лоботрясы?

— Не цепляйтесь к словам, главное — они не ждут нападения. Все боятся драконов. Никто и никогда не решится напасть на логово ящера.

— Конечно, все читали сказки.

— Так вот, поэтому мы и нападём на логово! Причём, не утром, когда погонщик приезжает с воинами, а вечером, когда он сам упадёт к нам в руки. Понимаете?

— Не очень. Ты не подумал о том, что стоит дракону только чихнуть и мы превратимся в горстки пепла?

— Не превратимся.

—Почему?

— Потому, что мы станем бездушными, а своих дракону жечь незачем.

Надо сказать, что план, который предложил Йорг, переходил все пределы наглости, которые мы и так давно уже преодолели. Предполагалось, что мы, дождавшись, когда дракон улетит по своим злодейским делам, перебьём охрану и, переодевшись в их доспехи дождёмся возвращения летуна. Само собой, изображать охрану будут только пятеро, остальные прячутся в близлежащем леске, который, даже если обнаружится пропажа плотников, прочёсывать будут в последнюю очередь. Того, что кто-то обнаружит подлог можно не опасаться, охранники «аэродрома» меняются раз в сутки, а заступают с утра. Так что времени у нас будет просто вагон. После прилёта, будет совсем немного времени между приземлением и появлением десятка охраны и это время, нам нужно использовать с максимальной для себя выгодой.

— А если охрана поднимет тревогу?

Снору этот план совсем не понравился. Он и на прежний-то согласился скрепя сердце и под большим давлением, а тут — абсолютное безумие.

— Поэтому первыми нужно заняться теми, что у сигнального костра.

— А если подадут сигнал рожком? Там расстояние такое, что можно просто поорать и в крепости откликнуться.

— Вряд ли они стоят плотной толпой, в одном месте. Значит, их можно перебить каждого по отдельности, не поднимая тревоги. Пойми ты — это единственный шанс захватить дракона, без потерь. Никто просто не может предположить, что воры сунутся прямо в пасть дракону.

— Может ты и прав, — задумчиво протянул Снор.

— Вопрос можно? — решил влезть я.

— Давай.

Йорг выглядит довольным, как обожравшийся кот, а это плохо. Если мысль пришла ему после бессонной ночи, значит, в самом плане будет куча прорех, а, следовательно, и в нас может появиться такая же гора несовместимых с жизнью увечий. Все гениальные идеи требуют штурма, в котором они либо сгорают, либо закаляются.

— Смотри, вот это логово. Здесь находятся загоны для кормёжки, вот тут, здесь и в этом месте, точно стоят посты. Так?

— Ну, так, — настороженно протянул Йорг.

— А вот тут, как мы знаем, ходят патрули. Так?

Кивнул не только Йорг, но и Снор и Хельги, которые не раз самолично эти самые патрули наблюдали.

— А что помешает патрулю, услышав возню проверить, что случилось? А это ещё четверо бездушных.

— И что ты предлагаешь?

— Их, всё-таки, нужно собрать в одном месте. Там, где патрульные ничего не услышат.

— И как ты предлагаешь это сделать?

— А что их соберёт вместе?

— Да, разве что нападение…

— Или захват пленного. Я думаю, им скучно целый день стоять на солнце, вот и придут посмотреть на…

— И кого ты предлагаешь? — перебил Йорг.

— Себя, конечно, — пожав плечами, ответил я. — Это как боец я не очень, а как наживка сгожусь. Оттянем их подальше от товарищей и прихлопнем. Что скажете?

Не то, чтобы я в герои рвался, но для осуществления того, что задумал, понадобятся воины. Все, что у нас есть. Я, несмотря, на успехи во время засады, совсем не чувствую себя головорезом. Так что сам себе уготовил роль отвлекающего. Ну, а кого предлагать? Дочку лорда что ли? Хм… Неплохой вариант. Увидев женщину, точно на месте стоять не будут, но, думаю, меня старшина раньше бездушных прибьёт. К тому же, до сих пор не знаю, ка бездушные реагируют на женщин. Может, расстреливают, без предупреждения.

— Не боец он… — пробурчал Йорг. — Видел я, как ты плотника чеканом угостил.

— Так, то плотник.

— А если они поднимут тревогу?

Ну, вот, теперь и мне надо долго и аргументированно объяснять свой вариант плана. Вздохнул и начал:

— Первым делом, сделаем вот что…

***

Полагаться на один источник сигнала, бездушные конечно не стали. Возле кострища, обложенного сырыми ветками дежурили двое, с кувшином масла и горшком углей, чтобы не возиться с розжигом. Сигнальный рог только у командира, который постоянно обходит посты, коих всего три — один у навеса, рядом с кострищем, здесь обедали и ждали своей смены, спасаясь от жары или дождя.

Службу бездушные несли толково, никто не отлынивал, поэтому, когда я вывалился из зарослей, в рванье и с повязкой на глазах, они не всполошились, но и сигнал сразу подавать не стали — калеку проще тихо прибить, чем тащить через лес к загону для пленных. Один из костровых подсёк мне ноги, тут же добавив носком сапога в живот.

— Пощадите! — захрипел я, не очень даже и играя.

Ещё пару таких ударов и что-нибудь мне отобьют, а запасной селезёнки как-то нет.

— Ты откуда взялся?

Говорил бездушный понятно, но с каким-то странным акцентом, так что я немного замешкался, за что получил новый пинок.

— Господин! Не бейте, пощадите калеку! Я уже седмицу бреду по лесу!

— Врёшь!

Через повязку почти ничего не видно, так что кулак в скулу врезался неожиданно. Голова мотнулась, в ушах зашумело. Чуть не захлестнуло запоздалым сожалением, что влез во всё это, даже слёзы из глаз брызнули. Тряпка, закрывавшая глаза, сползла, и я поспешил зажмурить глаза. Только бы не заметили, что я вполне себе слежу за остановкой. Прикрыл руками лицо и завопил:

— Не вру, господин! Мою деревню сожгли захватчики! Помогите!

Вот так и рассчитывал, что, услышав такое, солдаты заржут. Ещё бы. Подобную несуразицу вообразить трудно. Прямо анекдот про деда Мазая и партизан.

Смех и был условным сигналом, а костровые только икнуть успели, когда из кустов выбралось три фигуры в чёрных доспехах. Опомниться им не дали. Раз! Голова первого охранника слетела с плеч. Два! клинок, описав дугу, подрубил ногу следующего кострового. Воспользовавшись тем, что командир отвлёкся, я ткнул его кулаком ниже пояса. Не ожидавший такой подлости от слепого бездушный согнулся от боли. Второй гость взмахнул топором, развалив череп покалеченного охранника чуть ли не пополам. Сигнальщики отбегались, а вот командир оказался ловчее — не разгибаясь, кувыркнулся через плечо и тут же резко хлестнул рукой. Я даже понять ничего не успел, только увидел, что Снор завалился на спину. Из горла старшины торчала рукоятка кинжала.

Командир видно понял, что уйти не получится, поэтому даже не стал пытаться сбежать, вместо этого сорвал с пояса рог и приложил к губам. Это последнее, что он успел. Меч Йорга с треском разрубил рог, прочертив багровую полосу на лице бездушного, срубил кисть, которая со стуком упала на землю. Не останавливаясь, бывший сотник, крутнулся и единым махом смахнул голову белоглазого.

Я холодея кинулся к Снору, но едва приблизился всё понял. Мёртв. Широкое лезвие расхватило артерию. Старшина уже не дышит, вокруг головы алая лужа крови. Проклятье! Надо было что-то сделать… Вцепиться в руку, кинуться под ноги этому уроду, чтобы упал, а я…

Обернулся затравлено. Как и предполагалось двое охранников на постах, увидев гибель товарищей решили не геройствовать, а кинуться в лес, где патрулируют свои. На этот случай, к ним и подобрались наши. Теперь главное, чтобы никто не пробился и не начал орать. Йорг и Льёт уже несутся через поле к ближайшему, который, похоже, расправился с Бёдольвом и крепко теснит вооружённого копьём Хельги, второго уже сшибли наземь кузнец и Скъельд. Шустрого караульного зарубили с ходу, спеленали второго. Я даже сдвинуться не успел, а они уже идут обратно. Довольные.

— Ты как? — спросил Йорг, приблизившись.

— А? Всё нормально. Старшина, Бёдольв…

— Не повезло старшине. Как чувствовал, когда идти сюда не хотел. А Бёдольв жив, белоглазый ему древком в висок зарядил, чудом не проломил.

Хоть немного можно выдохнуть.

— Что теперь?

— Оттащим всех в лес. Этих, раздеть надо. Мы ещё не закончили.

— Да что уж теперь…

— Эй! — он посмотрел мне в глаза. — Здесь живые ещё есть. Старшина умер хорошо и оружия не выронил, даже после смерти, так что, о нём не беспокойся. О мёртвых заботятся боги, а живым приходится самим крутиться.

Я вынужден был с ним согласиться. Ничего ещё не закончено, а если не подсуетимся, то выйдет что погиб Снор зря.

Больше всего боялся, что Эидис устроит истерику, но она только побледнела, да закусила губу, увидев тело. Ни словом не обмолвилась. А я не знаю, что и говорить и как в глаза ей смотреть. Вроде бы всё рассчитано, было, но от случайностей никто не застрахован. Было бы от этого ещё легче. Выходит, уже два человека за пару дней, от моих рук погибли.

Охранников раздели, кое как замыли кровь в ручье, трупы закопали. Снора похоронили отдельно, с топором в руке. Хоть и не предадим тело огню, но с оружием в руке его примет отец дружин и позволит пировать в своих чертогах.

— А ты как себя чувствуешь, когда убиваешь? — спросил я у Йорга, когда мы стояли над могилой старшины.

— Каждый раз, как в дерьмо окунаюсь, — признался тот.

— И что с этим делать?

— Ничего. Просто, на войне чистым остаться не получится, как ни старайся. Но лучше, чтобы на руках была кровь врагов, а не друзей.

— Это точно.

— Не вздумай даже…

—Что?

— Себя винить. Ты же помнишь, что каждый сам выбирал куда идти. Он мечтал о славной смерти, вот и получил, что хотел.

— Он получил, а мы?

— Мне ещё рано, нужно спасти сына с невесткой, а тебе вернуться домой. Тор прикрывает тех, кто не боится битвы, но смотрит дальше.

— Нити норн?

— Точно.

Никто ничего не обнаружил, да и зашедших в гости патрулей мы зря опасались. Видно, охотников посещать логово во вражеском войске не нашлось. Но расслабляться мы и не подумали, переоделись в доспехи распределились по постам и усиленно имитировали несение караульной службы. Издалека и не догадаешься о подлоге.

К вечеру, подготовились — отогнали в специальный загон десяток овец снялись с постов, собравшись у костра, подальше от загона-кормушки. Не зря наблюдали несколько дней. Местный распорядок знаем не хуже, чем бездушные. Вроде, и подготовились, и переоделись, а всё равно нервы как струны натянуты. Остальные тоже переживают. На виду только пятеро. Остальные в лесу, пока схоронились. Так безопаснее.

— Все всё помнят?

Йорг уже четвёртый раз спрашивает. Тоже волнуется. Сегодня, либо будем по небу лететь, либо кровососов кормить собственной кровью.

— Помним, — ответил я за всех. — Главное — тебе не мешать. Бежим следом, не очень быстро, но не останавливаемся, пока ты толстяка не захватишь.

Закат уже близко, того и гляди твари пробудятся от дневной спячки, хотя, наверное, и они стороной обходят пустошь. Слишком уж тут воняет гарью, а кровососы терпеть не могут всё, что с огнём связано.

Дракон прилетел, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. Заревел, то ли приветствуя стражу, то ли распугивая врагов, и пошёл на посадку. Надо сказать, вблизи он оказался ещё более жутким — угольно чёрная чешуя с кирпично-красными росчерками по бокам, когти сантиметров по пятьдесят, крылья-паруса. Правда, шея подкачала, короткая как у бегемота, зато пасть ещё какая длинная, с торчащими наружу зубами. Добавить ещё три красных гребня вдоль спины, и горящие алым же цветом глаза, и вся эта тварь размером метров двадцать.

— Готовы? — спросил Йорг.

Мы только молча кивнули.

При посадке поднялось целое облако пыли и пепла, овцы испуганно заблеяли, заметались в загоне, но это уже привычное явление. Пыль нам только на руку — не разглядишь, кто бежит.

Наверное, толстяк удивился, увидев, что к нему несутся охранники, поэтому даже не сразу дёрнулся, когда командир, по крылу взобрался на спину ящера и приставил кинжал к горлу погонщика.

— Не дёргайся, — предупредил бывший сотник. — Твои друзья уже не помогут. Алек, зови остальных!

Я выбежал из не успевшего осесть облака, замахал рукой. Из леса показались четыре фигурки.

— Что вам надо? — пропищал жирдяй.

— Полетаем немного.

— Но, он не взлетит… Ему надо поесть.

— Он уже ест. А если он не сможет, то взлетишь ты, или провалишься прямиком в Хель[1]. Всё понял?

Толстяк закивал, видно в Хель ему не хочется.

Остальные уже добежали и неуверенно топтались возле бока ящера, которому, похоже, наплевать на всё, кроме овец, которых он, похоже жрёт целиком.

— Бездушных ждёте? — рявкнул Йорг. — Забирайтесь живо в сёдла!

Поспешили псоледовать команде. Крылья, кстати, дракон и не думал складывать, они будто два трапа по бокам. Довольно неудобных, кстати. Я чуть не свалился, когда забегал. А на спине и правда, что-то вроде кожаных сидений, с ремнями и петлями-поручнями. Совсем не похоже на седло, но кто я такой, чтобы о драконьей сбруе рассуждать.

Я уселся прямо возле погонщика, затянул ремень на бёдрах, схватился за петлю. Всё, к старту готов. Скъельд помог госпоже Эидис, остальные тоже расселись.

— Взлетай. И упаси тебя боги от того, чтобы кто-нибудь из нас упал.

Ежу понятно, что погонщик время тянет, всё поглядывает на дорогу. Ага, сейчас десяток бездушных пожалует. Совсем не хочется с ними столкнуться. Чего он медлит? Йорг, похоже, того же мнения, поэтому ждать не стал — просто полоснул толстяка, отхватив пол-уха. Тот заверещал тонко, ему вторил рёв дракона. Это у них солидарность что ли?

— Взлетай!

Управлялся с драконом толстяк с помощью двух штырей, которые ему, похоже заместо поводьев, а я заметил, что на толстой шее ящера, как будто дрель проверяли — вся в дырках, дополнительно окаймлённых металлом. Это у них что получается, дракон с замком зажигания?

Штыри вошли в два крайних отверстия и крылья пришли в движение, всё вокруг снова заволокло пылью, но я успел заметить, как на проплешину выскочили всадники и намётом кинулись к нам.

— Йорг, всадники!

Шум от крыльев неимоверный, но бывший сотник что-то проорал, кольнув толстяка кинжалом в поясницу. Тот закивал и быстро переставил штыри.

Если вы никогда не сидели на спине извергающего пламя дракона, значит вам крупно повезло потому, что о средствах защиты позаботиться никто и не подумал. Я зажмурился, проклиная идею сесть поближе к толстяку. Волосы и борода затрещали от жара, подумал, что сейчас вспыхнут, но обошлось. А вот всадникам пришлось худо — струя огня буквально испепелила их, а заодно подожгла лес, в котором совсем недавно мы прятались. Деревья вспыхнули, как спички. Это какая же температура должна быть? Но в следующую секунду мне стало не до предположений.

Погонщик снова воткнул штыри в крайние отверстия и дракон подпрыгнул. Завопила Фритта. Обернулся. Похоже, худо им приходится вон даже Скъельд оскалился и рычит, чтобы страха не показывать. Госпожа Эидис выглядит — краше в гроб кладут, но не кричит, наоборот, губы в нитку собраны, глаза распахнуты в ужасе.

Дракон всё же взлетел. Сделал круг на горящими кронами и заревел. Йорг обернулся ко мне, ощерившись в улыбке.

— Всё-таки у Снора есть погребальный костёр!

Да уж. ПоНаверное, даже ради великих вождей никто не поджигал целый лес.

— Улетаем!

— Смотрите!

Льёт указывал куда-то в сторону крепости. Я проследил взглядом и выругался. Над крепостью разлилось лазурное сияние. Совсем как в доме ведьмы, только раз в сто больше.

— Ритуал, — сообразил я. — Йорг, они пленных обратили!

Три сотни пленных обратились в безмозглых зомби, только ради того, чтобы этот любитель мёртвых заполучил жизненных сил, а его армия не рисковала понапрасну при осадах.

— Надо улетать! — заорал Йорг. — Мы ничего не сделаем!

— Сделаем! Надо сарай спалить! Йорг, их там триста человек!

Это для моего мира триста человек —население одного подъезда в доме, а здесь целая тьма. И, если сейчас ничего не предпримем, то вся эта толпа двинется на обычных людей.

— Поворачивай! — заорал Йорг перепуганному толстяку.

Тот повиновался. Конечно. На нём уже десяток своих висит, вряд ли Дейт за такое по голове погладит. Точно не погладит. Хорошо если просто убьёт, но скорее всего пустит на сырьё для кровососов. А толстяк за жизнь цепляется изо всех сил.

Дракон заложил вираж и пошёл прямо к сияющей лазурью крепости.

Сверху отлично видно, что сарай со всех сторон очертили магическими схемами. Вон они горят синим огнём. Между оградой и вычерченными узорами суетятся человечки, совсем маленькие отсюда, а один стоит чуть в стороне. Наблюдает, причём, не за людьми, а за драконом.

Мы прошли прямо над сараем, обрушив на строение самый настоящий огненный шквал. Дерево запылало жарко, будто и не из сырых стволов строили. Подсознательно ожидал криков, мольбы или проклятий от умирающих людей. Ничего. Тихо, будто в сарае никого не было, только пламя ревёт, как зверь.

Но долго любоваться огнём не пришлось. Я сначала даже не понял, почему рядом с нами, гудя пролетело горящее бревно. Потом мелькнуло второе, погонщик едва успел отвести дракона в сторону. Над головой мелькнул ком земли, размером с дом. Дейт, похоже, не собирается нас отпускать просто так.

Сила душ трёхсот человек, пришлась некроманту очень кстати. По крайней мере, брёвна, камни и комья земли он метал с удивительной лёгкостью. Дракон вертелся в небе, будто червяк на сковородке, но понятно, что сбить нас — просто дело времени.

— Улетай! — заорал Йорг погонщику.

— Не могу, — огрызнулся тот, бросая дракона в очередную увёртку. — Как только начнём набирать высоту, господин в нас попадёт!

Дейт, тем временем, вновь взмахнул руками, взметнув сразу два горящих бревна, от одного из которых дракону увернуться не удалось. Повезло, что удар пришёлся в закрытую чешуёй грудь, но искрами и горящими углями нас обдало знатно, хорошо, глаза целы и одежда не занялась. Если попадёт в крыло или голову, нам конец.

— Вниз! — заорал я, с трудом промаргиваясь. — Падай!

— С ума сошёл?!

— Делай, что говорю!

Того, что дракон рухнет прямо на него, некромант похоже не ожидал. Он успел отскочить, но немного замешкался, выделывая новый пасс руками.

— Ого-о-онь!

У меня даже голос на визг сорвался. Зато погонщик не стал даже рассуждать — вогнал штыри в нужные отверстия и дракон изверг струю пламени.

Наверное, будь Дейт слабым магом, он вряд ли стал бы одним из правителей этого мира, поэтому, в первый момент, пламя не причинило ему вреда. Вокруг фигуры некроманта вспух угольно чёрный шар, будто сама тьма хранила того, кто ей присягнул, но продолжалось это не долго.

— Сильнее!

Толстяк навалился изо всех сил на штыри, а дракон завыл от боли и жара, единым махом выплеснув, наверное, весь запас огня, который у него был. Сфера лопнула, как гнилой орех, бесследно растворившись в ревущей стихии. Мага смело с места, протащило по земле. Доспехи раскалились добела, вся остальная одежда сгорела…НО ОН ЕЩЁ ЖИВ!

Дейт, попытался, сквозь огненную стену, шагнуть к нам. Вокруг рук некроманта, снова зажглось чёрное сияние, но в этот момент, как будто в нём что-то сломалось. Тёмный закричал удивлённо и зло, но ничего не смог сделать — колени подломились, и он начал заваливаться на бок, но огонь тут же охватил фигуру, в один миг превратив одного из Пятерых в облако пепла.

— Вверх давай! — заорал я.

Толстяк уже и без моих понуканий споро орудовал штырями, под его управлением, ящер вновь подпрыгнул несколько раз и тяжело кашляя всё же оторвался от земли.

— Давай к Йорду!

Но с погонщиком случилось что-то странное. Он обмяк, стал каким-то бесформенным, словно из него выдернули хребет. Некоторое время толстяк пытался удерживаться за штыри, а затем безвольно обвис на ремнях, предварительно выдернув один из штырей.

— Ах ты...!

Йорг ухватил толстяка за шиворот, но тот был уже мёртв. Выроненный штырь, вращаясь полетел в темноту. Потерявший управление дракон заревел, как мне показалось, победно и резко набрал высоту, уходя к сверкавшим вдали горным вершинам.

Я с горечью подумал, что и тут всё пошло наперекосяк, но скоро стало не до рассуждений — дракон сделал в воздухе первый кульбит, затем ещё и ещё… Земля и небо поменялись местами, а потом закружились в дикой пляске.

[1] Хель — царство мёртвых у древних скандинавов

Глава 17

Удар о поверхность оказался силён, повезло ещё, что последние несколько часов летели низко, никто, кроме дракона, себе ничего не сломал. Ящер же принял весь ущерб на себя — проехался животом по острым камням, выворачивая ослабевшие крылья о окружавшие крошечное плато острые склоны скал. Сказочно повезло, что, обрыв начинался за низенькой стенкой из валунов. Дракон влетел в стенку так, что отчётливо слышно было как хрустнули позвонки, а может это череп треснул. Без разницы. Главное — эта тварь, наконец затихла, хотелось верить, что на веки вечные.

Между небом и землёй мы болтались всю ночь. Дракон метался, как заведённый, то пулей взмывая выше облаков, то падая к земле. Он крутился, бросался в стороны, крутил «бочки» и закладывал петли, будто заправский ас. Не будь мы пристёгнуты, точно бы посыпались со спины, как блохи, но тот, кто тачал эти сёдла, похоже знал, на что способна подобная тварь, так что, ремни выдержали. Правда, всё не так легко вышло. Лично я отключался раз десять, остальные тоже болтались будто безвольные куклы, а приходя в себя начинали блевать. Хорошо, что никто не захлебнулся, но лучше даже и не представлять какой у нас был видок.

Конечно же ни в какой Йорд мы не полетели. Отчего-то ящер решил, что горная местность для наслаждения свободой подойдёт ему гораздо лучше. Равнина, быстро осталась позади и внизу замелькали сначала чёрные скальники, а совсем скоро припорошенные снегом склоны хребтов. Но если кто-то думает, что дракон — это просто самолёт, покрытый чешуёй, который летит из одной точки в другую, строго по прямой, то его ждёт разочарование. За всё время полёта, у меня сложилось впечатление, что эта зверюга вообще не имеет никакого представления о том, куда ему нужно — он по полчаса кружил на одном месте, затем срывался в стремительное пике и тут же взмывал к облакам, летел в одну сторону, затем резко поворачивал и нёсся в другую. Не знаю, что Тёмные подпилили в мозгах у чудовища, но то, что надо отдыхать, крылатый змей похоже сообразить самостоятельно уже не мог. Ветер пронизывал насквозь, из глаз без перерыва бежали слёзы, а борода и волосы покрывались инеем. Скоро я совсем потерял понимание, где мы, и что происходит, а если прибавить к этому жуткий холод и темноту, то за ночь я успел попрощаться с жизнью раз пятьдесят. Не удивлюсь, если поседел.

Как бы там ни было, мы всё же на земле. Правда, я уже рук и ног не чувствую от холода и неподвижности, но кажется могу ими двигать. Кое-как повращал руками, разгоняя кровь. Суставы ломит так, будто меня пытают. Отлично! Кажется, одним из признаков сильного обморожения является полная потеря чувствительности, а если болит, значит, ещё можно жить. Кое-как разогрелся, смог расстегнуть задубевшие ремни и… чуть не упал в глубокий снег. Спокойно, не торопимся. Лучше уж оглядеться.

— Эй, есть кто живой? — позвал я.

— Есть, — прогудел кузнец, — но если бы выбирать между смертью и этим, то…

— Все живы, — прохрипел Льёт. — Что случилось?

— Упали мы. Дракон, видно уморился летать.

— Чтоб он сгорел, в собственном огне!

Йорг тоже очнулся и сейчас безуспешно пытался скрюченными от холода пальцами расстегнуть сбрую. Пришлось помогать.

— Знаешь, — сказал он, когда, наконец удалось освободиться от ремней. — Я, кажется, понял почему никто никогда не ворует драконов.

— Я тоже понял. Думайте, что хотите, но это самый дрянной транспорт в этом мире.

— Даже спорить не буду. Он издох?

— Вроде, башкой врезался в скалы.

— Туда ему, отродью, и дорога.

Охая и стеная освободились от ремней и только тут обнаружили, что повезло не всем. У Бёдольва видно не выдержало сердце, он так и обвис в седле, с выпученными от страха глазами. Вот, даже и не узнал его как следует, а жалко. Это, как раз то чувство, когда жалко просто потому, что «свой», пусть бесполезный или медлительной, но из нашей команды. Но этот пузатый дядька, хоть, в числе остальных селян и повёл себя как скотина со мной и Эидис, но, за время скитаний, успел целиком искупить вину. Надеюсь местные боги примут его к себе.

— Отбегался, значит, брюхатый.

Йорга смерть товарища, похоже нисколько не расстроила, да и остальные выглядят скорее растерянными, чем подавленными.

— Надо бы его похоронить.

— Нас, дай боги, только на то и хватит, чтобы в снег зарыть. Здесь хищников нет. Тысячу лет пролежит.

Это точно. Сил совсем нет. Ещё и холод донимает, а утеплиться нечем. Если потрёпанную сумку-кошелёк с картами, я, пристёгиваясь, притянул ремнями, то со скаткой такой трюк уже не прошёл. Пришлось надевать поверх ремней, вроде даже туго закрепил, но во время полёта всё, что не было притянуто ремнями слетело. Даже и не помню, как это произошло, видно во время очередного обморока. Одежду жалко до слёз, а ещё жальче бесценные магические гранаты, о которых теперь, только воспоминания остались.

— Ты чего? — окликнул меня бывший сотник.

— Куртку потерял и снаряды магические тоже…

— А картинки свои?

— На месте.

Я похлопал по сумке.

— Вот и хорошо, — обрадовался он. — Может, сможешь что-то наколдовать.

Ну, да. В последнее время я и думать забыл, и о магии, и о психологии. Совсем не до того было, только, вот… Что им «наколдовать» нужно?

— Моя магия, разве что душу согреет, а телу мало что достанется…

Он только хмыкнул в ответ. Видно не поверил такой скромности.

Инвентаризация показала, что дела наши совсем плохи — одежды тёплой нет, большая часть оружия и припасов безвозвратно утеряна и восполнить нечем. Повезло, что хоть ножи, почти у всех сохранились, да меч у Йорга на месте. Остальным повезло меньше — все копья утеряны, как и чеканы, есть один топорик, чудом не выпавший из-за пояса у Хельги. Из четырёх луков, остался только один, сырой и довольно грубо оструганный, но стрел даже к нему нет.

Вот тебе и спаслись. Плохо нам было в тёплых лесах, решили горы посмотреть. Что я там говорил про то, что люблю горный туризм? Только не тогда поход начинается с полётов на драконе, а закончиться грозит бессрочным анабиозом в местных снегах. Но озвучивать метания я не стал, вместо этого поинтересовался:

— Еда осталась?

— Только кошельки с остатками сушёного мяса, да у Фритты сохранился мешочек с травами.

Ага, такие кошельки у всех разведчиков есть, на тот случай если придётся долго где-то сидеть или быстро убегать, а силы понадобятся. НЗ, значит. Только, вот мяса там и на одного-то маловато, так только голод забить, а уж на восьмерых… Тем не менее, проверили запасы. Совсем негусто вышло — по полгорсточки на каждого. Сжевали тут же, хоть немного согреться, а вот травы оставили на случай, если удастся разжиться горячей водой. Оптимисты.

— Может, можно как-то драконий огонь использовать? — с надеждой спросил я.

— Я в пасть этой твари не полезу, — тут же открестился Йорг. — Есть желающие?

Желающих не нашлось, так что полез я. Заодно убедился, что дракон и правда издох, правда о том, что было бы, ошибись мы, постарался не думать.

Осмотр ящера ничего кроме разочарования не принёс. Если, при жизни, он и плевался огнём, то после упокоения огненная слюна ниоткуда не капала, тем более, что от удара о камни, морду чудовищу разворотило знатно. Так что, обнаружить удалось только неприятный запах и возвращаться к остальным несолоно хлебавши.

Йорг предложил действовать более конкретно и поискать спуск. Приземлились мы на краю маленького, метров двести в поперечнике, круглого плато. Это я успел заметить, пока падали, а вот где спуск увидеть не успел. Будем действовать по старинке — обходя окрестности пешком. Хотели оставить женщин на месте, соорудив укрытие из крыла дракона, но они как-то резко воспротивились этому и пришлось включать и их. Получилось три почти равные группы. Правда, на поиски отправились не сразу, сначала похоронили Бёдольва — кое-как выбрали в снегу могилу, положили тело, да насыпали сверху снежный холмик, вот и весь ритуал. Правда, перед захоронением, вложили ему в руку нож, чтобы боги были милостивы. Традиция есть традиция.

Хуже не придумаешь – ходить по снегу, не то что без снегоступов, а даже без тёплой обуви. Сапоги вымокли мигом, хорошо хоть снега едва ли по колено, лето всё-таки. Или уже ранняя осень? Попробуй разберись в местных временах года. Холодно здесь, намного холоднее чем внизу, хотя днём солнышко уже начало припекать, но лучше не обманываться, повезёт если вечером не ударит мороз.

В напарники мне достался Хельги. Мы кое-как добрели до скалистого обрыва, попробовали пройти вдоль кромки, но очень скоро упёрлись в осыпь. Здесь точно спуска нет.

— Возвращаемся?

Парень явно не в своей тарелке, вот тебе и местный.

— Да, ловить тут нечего. Идём назад.

— Я тебя спросить хотел, — он даже приостановился, как будто колебался. — Мне показалось…Там, ночью…

— Что тебе показалось.

— Тот некромант, Дейт. Это, ведь, один из Пяти Тёмных?

— Он самый.

— Значит, мы его…

— Не мы. Дракон.

— Ты серьёзно? Я до сих пор помню, как ты орал на погонщика.

— Думаешь, нужно было попить с ним пива?

— Нет-нет… Я хотел поблагодарить. Ты и Йорг… в общем…

— Не надо, парень. Выбора у нас не было. Лучше подумай, что станут делать оставшиеся четверо, когда узнают, что мы испепелили их друга.

Ответа ждать не стал. Да и какой, к лешему, ответ? Настроение упало ниже плинтуса, которого в этом проклятом мире, днём с огнём не сыщешь. Главное правило моей профессии: «Не навреди». Это значит, что нельзя совать свои поганые лапы в душу человека, возомнив, что ты знаешь его лучше, чем он знает самого себя. А уж о том, чтобы мочить всех направо и налево – это уже не про психологию. Я всегда считал, что даже с самым отбитым отморозком можно договориться, если просто услышать его историю и не стремиться навредить. Этому правилу я следовал, с тех пор, как начал практиковать, и не отступался, в какое бы дерьмо меня не пытались втянуть. Именно поэтому заработал репутацию. Но эти месяцы… Если бы я верил, что Богу больше заняться нечем, кроме как насылать на меня испытания, то, наверное, поверил бы. Хотя… Здесь и боги-то другие. Викинги, блин, недобитые… а у самих даже моря нет.

Ещё и ногу умудрился подвернуть. Дохромал кое-как до дракона, присел на крыло, борясь с болью в лодыжке и накатившей злостью. Как всё казалось просто — дождаться осени, доехать до города на телеге, подать весточку магам и вернуться домой. Никаких сложностей. Меня не интересует местная культура, природа или политика, я с самого начала, старался держаться хороших, как я считал, людей. И чем это закончилось? Попал в заговор, стал беженцем, грохнул одного из самых сильных магов этого мира, а теперь ещё и светит погибнуть в этих проклятых горах. Это при том, что каждый день гибнут мои друзья. Враги, вроде тоже гибнут, но, ведь, если вдуматься, я толком о них ничего и не знаю, потому и ненавидеть по-настоящему не получается. А друзья… их у меня, здесь, всё же, катастрофически мало. Договорился. Даже уже и не знаю на кого злиться…Хотя, был бы у меня запасной дракон, всех бы сжёг, никого не пожалел, просто, про запас.

Кажется, притормозить пора, а то Хельги уже устал топтаться за спиной. Оно и понятно, мало ли что придурочному магу взбредёт в голову. Вот он и не рискует.

— Чего ты там топчешься? — бросил я не оборачиваясь.

— Греюсь, — откликнулся белобрысый. — За ночь замёрз так, что думал, будто кости заледенели. А тебе тепло?

— Думаешь, магам всё нипочём?

— Про вас всякое говорят. Будто бы, и оружие вам не страшно, и в воде не тонете…

— Ага, ты сегодня ночью видел, какие маги неуязвимые.

— Да ну тебя! Мы едва живы остались, а ты будто бешеный кидаешься.

Что тут скажешь. Прав он. Что-то разошёлся я в своём плохом настроении.

— Знаешь, каким был первый маг, которого я увидел? — спросил просто, чтобы не молчать.

— Каким?

— Мёртвым. А вокруг валялись кровососы. Он, похоже, спас меня тогда. Это было благородно, я здесь сижу благодаря тому поступку, но, вот, в неуязвимость магов, с тех пор не верю.

— А во что веришь?

— В намерение. Если нацелился на что-то и хочешь этого всей душой, ни одно препятствие не сможет тебя остановить.

— Почему же сейчас мы сидим здесь, даже не зная, как спуститься?

— Потому, что сейчас в мои намерения входит только согреться и пожрать.

Хельги поперхнулся от неожиданности, потом как-то странно булькнул и захохотал. Я спустя пару секунд, к нему присоединился. Да уж, если жизнь становится совсем невыносимой, лучше всего посмеяться. Тут дело даже не в философии или психологии, просто, когда смеёшься, тело напрягаться не может, а если оно расслаблено, то и проблемы кажутся не такими большими.

Ржущими нас и застали остальные. Группа Льёта дошла до дальних скал, и так же, как и мы упёрлась в обрыв, а вот Йоргу повезло больше — южный склон плато оказался не таким отвесным, правда и пологим его не назвать, но лучше, чем ничего. Спускаться решили, не откладывая в долгий ящик.

— Да, кстати, спросить хотел…

Вопросительно посмотрел на Йорга, тот кивнул, спрашивай, мол.

— Нам ведь нечего есть. Почему бы не взять мясо дракона?

По выражению лиц, понял, что драконов не только никогда не воровали, но ещё и не ели.

— Не уверен, что это хорошая идея, — протянул бывший сотник.

— Не уверен? А что мы будем есть? Не думаю, что за соседней скалой нас ждёт загон со свиньями или фруктовый сад.

— Никто не ест драконов.

— Почему?

— Ну…

— Наверное, потому, что драконы едят всех?

Он только насупился в ответ. Ну а что тут скажешь? Любимый универсальный ответ в моём мире «так исторически сложилось», похоже, и тут работает, как часы.

— Сколько драконов удалось убить за всю историю?

— Только троих, — нехотя произнёс Йорг.

— Давно?

— Нидхега убил Один, после того, как тот съел корни мирового дерева и вызвал Рагнарёк[1], тогда же Тор волшебным молотом, сразил Ёрмунгада, но и сам пал от его яда. Когда старый мир рухнул, боги смогли найти нам этот мир, большой и безопасный. Хеймдаль вёл следом за собой людей, но за ними шёл и коварный Фафнир — последний, из драконов старого мира. Он пробрался сюда, и наплодил детей, уродливых и жестоких — драконов, троллей и великанов. Они хотели снова уничтожить мир, и погрузить всё окружающее в холод и тьму. Узнав об этом, Хеймдаль разгневался, попросил карликов выковать меч из лунного отражения и закалить его в огне солнца. Этим мечом он и сразил Фафнира, а его детей разбросал по миру, чтобы никогда они не объединились и не выполнили волю отца.

— Я правильно понимаю, что за всю историю, драконов смогли убить только боги, волшебным оружием, и мы, безо всякого оружия?

Кажется, такая мысль никому в голову не приходила. Конечно, не поручусь, что Пятеро Тёмных, не убивают драконов пачками, чтобы крутить из них тушёнку, но вряд ли кто-то это видел своими глазами. Факты упрямо указывают на то, что мы, пока, единственные смертные, сразившие летучего ящера.

— Так, что?

— Выходит, ты прав.

— Значит, вполне, имеем право на трофейное мясо.

— Хищник он… Наверняка мясо вонючее.

Как-то это он без особой уверенности сказал.

— Некоторые, вон, и медвежатину лопают, и волчатину, да и кабаны мертвечиной не брезгуют, но от их мяса ты не отплёвываешься.

— А чем тебе волчатина не угодила? — удивился Сверр. — Отличное мясо, мягкое, сочное. Получше даже чем баранина.

— Тебе виднее, я не пробовал. Так, что скажете?

— Я не против, — отмахнулся кузнец. — Гиблое тут место, да и оружие растеряли. Не будет охоты.

— Скъельд?

Стражник только кивнул, соглашаясь.

— Льёт? Хельги?

— Это лучше, чем голодными ходить, — покосившись на отца, выдавил мальчишка.

— Согласен, — кивнул подмастерье.

— Госпожа… — я повернулся к Эидис, которая даже не попыталась вмешаться в разговор. — Как всегда, ваше слово решает, как мы будем поступать.

— Оставьте, господин Алек. Вы же видите, что у нас нет выбора.

Как-то резко она взяла. Хотя, чему удивляться? Когда старшина погиб она даже слезинки не проронила, да и, когда мы метались между небом и землёй, не слышал, чтобы хоть пискнула, вот Фритта визжала так, что уши закладывало, а дочка лорда только губы до крови искусала, но не проронила ни звука. Свалилась на девчонку непомерная ноша и стала наша Эидис снежной королевой… Смешно? Ничего смешного нет, не чувствует она ни хрена, если уж совсем по-простому. Так она спасается, от всего того, что происходит вокруг. Сохрани она нормальные эмоции, уже билась бы в припадках, а то и пришлось бы её где-то прикапывать.

Глянул на Йорга, тот ситуацию понял правильно, спорить не стал, только вздохнул, вынимая меч из ножен.

***

Шкура у дракона оказалась толстой, но уж точно не алмазной твёрдости. Кожа, как кожа, разве что роговые чешуйки крупные, с ладонь, но это нам только на руку — удалось срезать большой лоскут кожи, почти не зазубрив меч. А клинок у Йорга хороший. Обычно за меч дают семь коров, но за этот и десятка не жалко. При том, что позолоты или серебра в отделке нет, зато сталь… Никаких булатных узоров, о которых на Земле кричат из каждой кофеварки, зато дымчатая закалка волной пробегает вдоль всего лезвия. Меч уже почти два десятка лет с бывшим сотником, и не сточился, не сломался и это при том, что взят был в бою.

Мясо оказалось совсем не вонючим, а очень даже приемлемым, как по запаху, так и по жёсткости. Напластали его так, чтобы было удобно нести. Под переноску приспособили мешок Фритты, травы из которого рассовали по опустевшим кошелям. Получилось килограмм десять, но на такую толпу, всё равно маловато. В итоге подумали немного, и Хельги отрубил один из когтей, на который, как на крюк нанизали дополнительную порцию мяса. Предложил срезать большой лоскут с крыла, для подстилки или навеса. Чего мелочиться, раз уж начали? Йорг горестно вздохнул, но перечить не стал, так что, с помощью меча и топорика удалось отрезать прямоугольник, метра три длинной и два в ширину и… обнаружить, что он совершенно неподъёмный. Уж не знаю, какими силами дракон себя поднимал в небеса, но шкура оказалась тяжёлой, как свинцовый фартук в рентген кабинете.

Спускаться начали уже ближе к полудню и получилось я бы не сказал, чтобы гладко и безопасно. Крутой склон, усеянный камнями, которые только слегка припорошило снегом. Это создало дополнительные трудности. Приходилось ползти со скоростью черепахи, тщательно прощупывая поверхность. Мало того, что ничего не стоит напороться на скрытый под снегом острый камень, так ещё и сам склон, не очень надёжен — просто усеян «живыми» камнями. Задень такой слегка, и вот уже готовый камнепад летит на головы товарищей. Добавь к этому отсутствие страховки, неподходящую обувь и полное отсутствие горной подготовки у всех участников, получишь незабываемые четыре часа спуска, после которых хочется только спрятать окоченевшие, кровоточащие пальцы под мышками и лежать неподвижно.

Но лежать долго не получилось, холодно, да и двигаться надо. Мы спустились в каменистую долинку, даже скорее ущелье, уходившее вниз, вдоль хребта. Пейзаж здесь унылый, лунный можно сказать — ни деревца, ни кустика, даже травы не видно, всё снег укрыл. Зато камней и обломков скал столько, что даже не совсем понятно, как тут можно пройти нормально. Едва Расщелина петляет по склону, отсюда и не увидишь, что внизу, но перед спуском огляделись, догадались всё-таки. Где-то ещё с километр будем идти между отвесных стен, а дальше, вроде бы раздаётся в стороны, вдаваясь в следующую долинку, чуть побольше размером. Есть предположение, что если спустимся пониже, то выйдем к реке. К сожалению, туристический опыт у меня несколько скуден, поэтому не возьмусь утверждать наверняка. Правда, точно помню, что инструктор говорил, будто лучше всего, в горах ходить по хребтам. Вроде бы, так короче получается. Спросил об этом у Йорга, тот хмыкнул и поинтересовался, где я на хребте буду ночевать и брать воду. Как-то об этом я не подумал. Выходит, короткий путь, для нас, не самый лучший.

По ущелью шли долго. Правильно говорят умные люди, что в горах расстояния измеряют не в километрах, а в часах. Спустя пару часов едва удалось пройти едва ли половину намеченного пути, зато успел пару раз поскользнуться на камнях, ещё раз чуть не укатился по осыпи и всё это на фоне довольно глубокого снега. Остальные ещё медленнее двигаются, растянулись мы сильно, пришлось останавливаться и ждать, когда все соберутся.

Пообедали сырым мясом дракона. Конечно, даже на земле есть любители, которые кричат на каждом шагу о том, как это вкусно и полезно, но тут надо оговориться, что лопают они, в основном, приготовленный в ресторане фарш из говядины и свинины, сдобренный яйцами, специями, каперсами и соусами. Вроде бы, получается изыскано и вкусно. И совсем не изыскано сидя на холодном камне жевать несолёное мясо летающей ящерицы. Ещё и зудит в голове мысль, что никакого ветконтроля летяга некромантов не проходил, так что паразитов нахватать — раз плюнуть.

— Ну, как? — участливо спросил Йорг, наблюдая за тем, как я давлюсь.

— А никто и не обещал, что будет вкусно.

Я сунул в рот очередной кусочек и задвигал челюстями. Сейчас бы костёр развести, да навертел всю эту вырезку. Думаю, даже Йорг носом бы крутить не стал. Но где здесь дрова взять? Ничего, вот выберемся, я закажу себе самый большой котёл куриного бульона, с целой домашней курицей внутри. Вот, наемся тогда.

Хоть обед был и невкусным, но прибавил сил и к месту слияния долин мы вышли ещё до заката. Тут камней оказалось не в пример меньше, уже можно просто ходить, без риска сломать ногу, а вот надежды на то, что поблизости будет течь речка не оправдались. Наверняка, весной по каменистому дну бегут талые ручьи, но сейчас, кроме снега ничего нет. Это плохо, сколько снега ни съешь, всё одно, не напьёшься. Если за сутки не найдём источник воды, совсем туго придётся. Хорошо, что ещё не жарко, а двигаемся мы не так энергично, чтобы сильно потеть, а то бы совсем худо пришлось.

По широкой долине шли, почти до самого заката. Когда уже начало смеркаться, Льёт окликнул меня, указывая на небольшой грот — каменный козырёк над скалой, прикрывает выемку в стене, не больше метра в глубину. От ветра сильно не защитит, но хоть не под открытым небом ночевать. Размер грота как раз позволяет вместить всю нашу толпу.

Когда начали устраиваться на ночлег, Сверра, неожиданно не устроило то, что убежище продувается с боков. В итоге, он сумел мобилизовать всех на работы по возведению двух стенок из снега и камней. Камнями выложили основание и затёрли снегом швы, верхнюю часть выкладывать из камня поостереглись, ещё обрушится ночью на кого-нибудь. Сделали полностью из снежных кирпичей. Получилось не слишком уютно, но хоть не так промозгло.

Улеглись на бок рядком, постаравшись прижаться друг к другу поплотнее. Всё равно зябко, даже подстелить нечего. Пожалуй, если на спину лечь, то утром почки останутся на земле. Хотя и так уверен, что застудимся. Сегодня уже весь день из носа лило и горло саднило. Хорошо если завтра никто с горячкой не свалится. Как-то так вышло, что мы с леди Эидис оказались по разные стороны, оно и понятно, хоть этот мир и суровый и не особо отягощён условностями, но до равенства полов и мировоззрения унисекс здесь ещё очень далеко. Дочке лорда, чтобы соблюсти девичью честь, пришлось лечь у края, прижавшись спиной в Фритте.

Наверное, из всех бессонных ночей, эта была самой долгой в моей жизни. Я скорчился возле холодной снежной стены и, стиснув зубы, пытался хотя бы задремать. Если и был мороз, то совсем небольшой, но мне хватило — кожаный доспех, надетый на тонкую рубаху это не тулуп. В который раз с тоской вспомнил об утерянных куртке и плаще. Сомневаюсь, что они бы сильно согрели меня сейчас, но хуже точно не было бы. В итоге, к середине ночи меня трясло, так, будто за высоковольтный провод схватился. Сон окончательно ушёл. Поднялся кое-как, бок совсем окоченел. Чтобы согреться, начал приседать, потом отжался раз тридцать. По телу сначала разбежались иголочки, но скоро стало теплее, дрожь уменьшилась, но совсем не ушла.

— Вам не спится, господин Алек?

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Эидис, вроде бы шёпотом, произнесла, но, признаться, я думал, что все уснули. Кузнец, вон, даже похрапывает. Вот, что значит, люди, не испорченные цивилизацией.

— Холод, госпожа. Никак не могу к нему привыкнуть.

— Я тоже. В нашем доме всю зиму не стихал огонь в очаге… — она всхлипнула тихо, но тут же, взяла себя в руки и продолжила: — Мне показалось, что вы сторонитесь меня…

Вот тебе песня… Я-то думал, что это она меня избегает.

— Не хотел причинить новых ран, миледи. Мы слишком много пережили за это время.

— Мы умрём здесь?

Этот вопрос у всех на языке, но никто не решается озвучить. Видно ей уже всё равно, раз спросила. А что отвечать? «Всё будет в порядке, надо просто потерпеть»? Я и сам не знаю, что будет дальше. Да что там, я даже не знаю куда мы идём, и никто не знает. В нашей компании нет опытных альпинистов, так что… шансы выжить стремятся к нулю.

— Я не знаю, госпожа Эидис, — ответил я честно. — Я никогда не бывал в Серебряных горах. Все мы тут впервые…

— Значит, нам суждено сгинуть.

— Я бы не стал торопиться, госпожа.

— Знаете, а я ведь, ни о чём не жалею, — усмехнувшись произнесла она. — Вы, действительно, нас спасли.

— Спас?

— Сейчас бы нас уже обгладывали кровососы, где-нибудь в лесной чаще. Как по мне, лучше бы замёрзнуть в этих снегах, чем стать кормом для тварей Тёмных.

— Я многих подвёл, госпожа.

— А был ли у вас выбор, господин маг?

Я не удержался от улыбки, хорошо, что в темноте не видно. Сама того не зная, дочь лорда озвучила один из главных коучинговых вопросов.

— Знаете, в том разделе магии, которым я занимаюсь, есть правило: «Каждый делает ровно то, на что у него хватает сил». Похоже, я совсем забыл об этом, а вы напомнили. Благодарю.

— Значит, даже самые отъявленные подлецы такие только потому, что у них не хватает сил?

— Именно так.

— И можно им помочь?

— Только если такой человек сам захочет.

— Странное правило, как будто не из этой жизни…

Знала бы она, насколько права. Хотя, глядя на местных злодеев, совсем не хочется думать, что всему виной психологические заряды и травмы, отнимающие энергию. Странно всё-таки, мы тут стоим с симпатичной девушкой, голодные и холодные, посреди диких гор и говорим о психологии. Глупее не придумаешь.

— А что ваши карты, господин маг?

— Карты?

— Я думала, вы, с их помощью, можете сотворить, что угодно.

— Когда я в последний раз попытался сотворить что-то, старшина меня чуть не прибил.

От упоминания Снора, стало неловко. Да, что со мной такое?! Всё пытался обойти неудобную тему, а теперь как медведь, наступил на больную мозоль.

— Знаете, — задумчиво протянула Эидис. — У меня возникает странное чувство, будто бы вы вините себя за смерть каждого, кто находился рядом.

— Меня учили, что внутреннее состояние, меняет внешний мир, но сейчас, такое ощущение, что мир начинает менять меня самого. Всё происходит совсем не так...

— Но если следовать тому, что вы говорите, то у тех, кто рядом, тоже есть внутренний мир, и он так же меняет окружение.

— Это вы к чему?

— Может быть, в мире не всё зависит от вас?

— Я…

— Давайте выберемся наружу. Я, признаться, уже совсем замёрзла, сидя на этом камне.

Отличная идея. Тем более, что от эффекта разминки и следа не осталось. Я снова замёрз, даже дрожь вернулась с новой силой. Поэтому выбрался наружу с видимым удовольствием, пусть тут и холодно, но не холоднее чем в гроте, и спину можно распрямить.

— Возможно, вы и не смогли спасти Снора, — произнесла Эидис, выбравшись следом за мной, — но я не хочу, чтобы вы думали, будто его смерть делает нас с вами врагами.

— Госпожа…

— Боги определяют кому жить, а кому умирать, господин маг, а люди лишь подчиняются их воле. Неужели вы считаете себя равным богам?

— Ну, судя по рассказам Йорга, в убийстве драконов мы точно с ними на равных.

Эидис хихикнула сдавлено, видно до последнего пыталась говорить серьёзно.

— Знаете, — произнесла она, оборвав смех. — Я никому не рассказывала… Вы были, правы там, в замке, когда сказали, что я ездила к ведьме гадать на суженного. И, знаете, ведьма, ведь, не обманула…

— Госпожа, простите, что перебиваю. Вы ничего не чувствуете?

— Чувствую… Я… Господин маг.

— Земля. Она дрожит.

Ещё землетрясения нам не хватало, для полного счастья. Или это лавина? Проклятье, никак не получается выдавить из памяти хоть что-то связанное с лавинами. Что нам нужно делать? не стоять на склонах? Нет, определённо ни чего умного в голову не приходит.

— Надо будить остальных. Только не кричите, пожалуйста.

Вот то, что орать не надо я точно помню, а девушка — умница, без лишних вопросов, нырнула в грот, откуда послышалось недовольное бормотание. Спустя несколько секунд из темноты вынырнул всклокоченный Йорг и вопросительно глянул на меня. Я молча указал на землю. Трясёт всё сильнее и гул уже слышно явственно.

— Что ещё?

— Землю трясёт. Не чувствуешь?

— Теперь чувствую. Молодец, что разбудил. Надо уходить подальше от стен.

Показались остальные, растерянные и замёрзшие. Вкратце объяснили им, что произошло, все согласились, что уходить нужно немедленно. Правда в суматохе, чуть не забыли мешок с мясом. Пришлось героически нырять под козырёк и вытаскивать бесценный груз.

— Больше ничего не забыли? — спросил я выползая.

Мне никто не ответил. Все замерли, задрав головы. Чего это они? Поднял взгляд к небу и сам замер, не в силах оторваться от представшей картины. По хребту мимом нас двигалась гигантская человекоподобная фигура — круглая голова, покатые плечи, руки… плохо видно, но, похоже, длинные. Двигается совсем как человек, на двух ногах, размеренно отмеряя шаги. Но самое главное — размер. Настоящий великан, никак не меньше девятиэтижки в высоту.

Невозможно… Насколько помню из курса физики, такие большие организмы могут выжить только в воде, в любом другом случае им просто ломает кости собственным весом. Но этот и не думает ломаться, бредёт себе мимо, и каждый его шаг сотрясает землю, будто гигантской кувалдой бьют.

— Йорг, это великан?!

— Тихо! — зашипел бывший сотник. — Если услышит, конец нам!

Гигант остановился, будто, действительно услышал мой голос, постоял и вдруг заревел, будто медведь. Я ещё успел удивиться тому, зачем он посреди ночи решил покричать, но тут горы наполнились ответным рёвом, будто сотня собратьев ответила на крик.

На голову посыпалась каменная крошка, я обернулся — сверху над стеной нависла тёмная фигура, пусть не столь внушительная, как та, на хребте, но вполне способная, при желании, парой шагов превратить нас в кровавую кашу.

— Не двигайся, — Шепнул на ухо Йорг. — Они не увидят.

Я посчитал за лучшее, послушаться. Вскоре, второй великан, и правда, потерял всякий интерес и продолжил путешествие. Однако, до самого утра горы сотрясались от грохота шагов и рёва исполинов. Мы же сочли за лучшее выбраться ближе к середине долинки, где вероятность быть убитыми шальным валуном падала хотя бы до пятидесяти процентов. Или задавит или нет.

Когда небо на востоке посерело, эхо шагов, наконец стихло.

— Что это было?

Показалось или от звука моего голоса все вздрогнули?

— Тролли — ответил Йорг. — Похоже, мы нарвались на какое-то их кочевье.

— Тролли?

— Я же рассказывал вчера. Дети Фафнира.

Ага. Рассказывал он. Сказки оживают… Ну, как бы, после дракона, можно было бы и привыкнуть. Подумаешь, тролли. Чего меня трясёт-то так?

— Послушайте, но ведь таким огромным… Им же, наверное, есть нечего. И почему у них кости не ломаются?

— Нет у них никаких костей, — пожал плечами бывший сотник. — Они каменные. Целиком.

— А жрут они камень, — влез Сверр. — И гадят камнями.

— Только драгоценными.

Отлично, Хельги тоже решил блеснуть эрудицией.

— Это только старые, — отмахнулся кузнец. — Большая часть просто оставляет после себя новые скалы да расщелины.

— И, как они ещё не сожрали эти горы?

— Они медлительные очень, — пояснил Йорг. — а чем старше становятся, тем больше каменеют. Ещё и солнечный свет для них — чистый яд, умирают сразу, как от удара в сердце. Говорят, будто все Серебряные горы — одно большое кладбище троллей.

— Это уже бабьи россказни, — откликнулся кузнец.

— А вы откуда так много о них знаете?

— Так, это же все знают.

Ну, да. Все, кроме меня. Интересно только, куда это может спрятаться от солнца махина, высотой с девятиэтажку? На этот вопрос, похоже, народная мудрость ответов не даёт. Ладно, не будем обострять.

— А что нас ещё в этих горах ждёт?

— Ничего хорошего. Пойдёшь южнее — окажешься в землях бездушных, чуть левее от их территорий обосновались великаны-разрушители, эти тоже служат тёмным, а каких тварей Пятеро поселили в своей части гор никто и не знает, но не сомневайся, тот край, до самого моря Мертвецов, просто кишит всякой дрянью.

— Значит, на юг нам хода нет?

— Как и на север, там после троллей только завалы, да лавины будут.

— И куда мы пойдём?

— В Кьюст — землю мореходов, там ещё чтят богов, да и великанов, по слухам, как-то сдерживают у своих границ.

— Там нет бездушных?

— Не должно быть.

Хорошо бы он прав оказался. Правда, я не стал напоминать о том, что даже вольные мореходы за бесплатно ничего не делают, а своё золото мы давным-давно растеряли. Хотя… Может у кого-то заначка есть?

[1] Рагнарёк — гибель богов. Конец света, описанный в скандинавском эпосе.

Глава 18

Определив, таким образом направление, мы двинулись дальше. В этот раз, я вперёд не рвался, даже наоборот, приотстал и поравнялся с Йоргом, который шёл замыкающим. По-моему, пришло время обсудить, то, что произошло в ночь побега, а то, кроме Хельги, все как воды в рот набрали.

— Ты уверен, что нам нужно идти в этот самый Кьюст?

Бывший сотник только брови удивлённо вскинул, объясняй ему, мол, с чего это уверенность должна уменьшится. Поэтому, вздохнув глубоко, я продолжил:

— Вот, скажи, если бы ты был на месте Тёмных и узнал, что кто-то испепелил твоего товарища, с которым вы вместе хотели строить счастливый тёмный мир, ты бы что сделал?

— Я бы всех бросил на поиски.

— А потом?

— А потом бы убил мерзавцев так страшно, что все остальные, волей-неволей, начали бы думать, что смерть нашего товарища была просто случайностью.

— Как думаешь, если тебе такие мысли в голову пришли, насколько быстро некроманты до этого додумаются?

Он промолчал. Ещё минут пятнадцать мы шли молча, наконец, бывший сотник произнёс:

— Что ты предлагаешь?

— Единственное наше преимущество — скорость. Никто, пока не знает где мы, а после того, как по плато пройдут тролли, ещё долго не узнает. Если не будем снижать скорости, то сможем ускользнуть раньше, чем они поймут, где мы.

— Наверняка в Кьюсте полно их шпионов.

— Да, но связаться они могут только при помощи птиц. Это день-два. От Кьюста можно дойти до Элвелана на корабле?

— Конечно, через Змеиное море.

— Думаю, так и нужно сделать. Постараемся сесть на первую попавшуюся посудину.

— Считаешь, зря мы убили некроманта?

— А ты так хочешь поменять что-то в этом мире?

— Нет, конечно. Просто… Знаешь, если бы снова пришлось делать выбор, думаю, каждый из нас поступил бы точно так же.

— Я бы точно. Этот ублюдок превратил в живых мертвецов три сотни человек, за такое, по моему мнению, одного сожжения даже маловато будет.

— Ну вот и не будем больше об этом думать.

Ко всеобщей радости, где-то к полудню мы вышли к небольшой речушке. Правда, похоже, ночью здесь здорово потоптался какой-то тролль. Непонятно, хотел ли помыть ноги или расширить русло, но ниже по течению выбита солидная котловина, которая очень скоро превратится в озерцо.

Напились мы вволю. Даже сырое мясо пошло куда веселее. Посоветовавшись, решили дальше следовать вдоль русла, всё равно, до сих пор не встретили ни одной тропы, а так, хоть какое-то направление. Правда, речка течёт на юг, но может быть так, что очень скоро она свернёт в нужную нам сторону.

Оказалось, что решение мы приняли правильно — спустя часа три, впереди послышался шум водопада, а скоро и он сам показался. Русло упёрлось в очередной обрыв и вода, сверкающей нитью падала вниз, разбиваясь о мшистые камни, а внизу…

Эта долина оказалась совсем не похожа на те, которыми мы шли вчера. Широкая, почти круглой формы, она вольготно раскинулась между горами. Большая часть территории заросла лесом, по которому и петляет дальше река, продолжая путь от водопада. В дальней части видны луга или широкие поляны, на которых спокойно пасутся какие-то животные. Красота.

— Дым, — подал голос Льёт.

Действительно, в правой части долины, у подножия горы поднимаются дымки.

— Будем искать спуск? — повернулся я к Йоргу.

— Лучше не двигаться, — ответил за бывшего сотника незнакомый голос. — И за оружие не хватайтесь, если не хотите получить стрелу.

Я медленно повернулся в ту сторону откуда доносился голос и увидел вышедшего из-за валуна, широкоплечего высокого мужчину с настоящей гривой тёмных волос и аккуратно подстриженной бородой. Одет в шерстяную рубаху, поверх которой накинута меховая безрукавка, кожаные штаны и мягкие сапожки. В руках у незнакомца лук, с наложенной на тетиву стрелой.

— Кто ты и чего тебе нужно? — прорычал бывший сотник, и не подумав разжать пальцы на рукояти меча.

— Не твоё дело, бездушная тварь, — спокойно ответил незнакомец. — Я учту то, что Тёмные, когда тебя создавали, забыли, что ты должен ещё и думать, поэтому повторю — уберите руки от оружия.

Бездушная тварь? Я даже не сразу сообразил о чём это он толкует, а в следующий момент было уже поздно. Высокий свистнул и из-за камней поднялось не меньше десятка таких же здоровяков, вооружённых луками.

— Попытаетесь напасть или убежать — умрёте.

Йорг, зло посмотрел на пришельца, но руку от меча убрал, остальные тоже опустили оружие. Незнакомец только кивнул удовлетворённо, тогда я решил закрепить успех и попросил:

— Мы выполнили твою просьбу, так выполни нашу. Ответь, кто ты?

Вместо ответа, лучник ухмыльнулся и отскочил назад, махнув рукой и тут же захлопали тетивы. В лоб мне как будто таран врезался и мир поплыл перед глазами.

Всё же отключился я не полностью. Сознание исправно отсекало события — вот мне связывают руки и ноги, вот один из здоровяков перекидывает меня, как мешок, через плечо и я чувствую, боль в животе, чувствую щекой мех телогрейки и запах пота. Земля начинает двигаться, пытаюсь оглядеться, но кто-то замечает мои движения, окрик, удар. Темнота.

Вроде бы отключился только на мгновение, но, когда глаза открыл, обнаружил, что никто меня на плече не тащит, более того, я лежу на деревянном полу, привалившись к бревенчатой стене. Похоже на какой-то сарай или склад — свет льётся из маленького оконца, под довольно низким потолком, дверь в дальнем углу, пахнет пылью и сеном. Точно хозяйственная постройка. Кроме меня, здесь и остальные. Тоже связанные.

Пошевелился. Руки совсем затекли, но пальцы, пока, вроде чувствую.

— Эй, есть кто живой?

— Алек?

— Льёт! Ты как?

— В порядке, вроде. Отец и Скъельд ещё не очнулись, а Хельги рот заткнули, когда он кричать начал.

— Где мы знаешь?

— Нет. Мне врезали по голове, как раз перед спуском в долину, но, наверное, в том самом месте, откуда дым шёл.

— Я так и не понял, как они нас схватили.

— Стрелами без наконечников оглушили, как куропаток.

Так вот, что мне в лоб ударило. Повезло, что без наконечника, мог бы уже остыть где-то на камнях.

— Сможешь развязать узел зубами?

— Попробую. Ближе подползи.

Это оказалось не так просто, пришлось огибать бесчувственное тело Йорга, что со связанными ногами получилось с трудом, но справился. Льёт тоже на месте не лежал, в итоге получилось кое-как расположиться, чтобы он дотянулся до верёвки. Долго провозились, захватчики на узлы не скупились, но, наконец, верёвка чуть ослабла и удалось, обдирая запястья освободиться. Пальцы слушались плохо, но снять путы с парня получилось, он сразу кинулся развязывать Хельги, а я освободил начавших подавать признаки жизни Йорга и Скъельда.

— Кто-нибудь может сказать, во что мы влезли теперь? — спросил бывший сотник, обхватив голову руками.

— Может, бандиты? — предположил Скъельд. — Устроились в тихом месте и потрошат прохожих.

— Какой смысл, в тихом месте кого-то потрошить? Скорее уж богам душу отдашь, чем выгоду поимеешь.

— А где женщины и Сверр?

Сразу не заметил, а теперь заметил, что отряд уменьшился ещё на троих. Льёт после моих слов побагровел и вскочил на ноги, но наткнулся на взгляд отца и замер.

— Вряд ли их убили, — произнёс Йорг. — Значит, мы их вытащим.

— А если бандитов здесь больше десятка?

— Тогда погибнем, и заберём побольше этих с собой. Это, в любом случае лучше, чем просто сидеть и ждать.

Возле двери завозились примерно через час. Мы сразу же улеглись на пол, спрятав верёвки за спиной. Внутрь зашли двое — один, давешний переговорщик, по чьей команде нас расстреляли, а с ним незнакомый бородач, с дубинкой наперевес.

— Который? — спросил переговорщик.

— Вон тот похож.

Бородач кивнул на меня.

Интересно, на кого это я похож?

— Бери его…

Больше он ничего сказать не успел. Льёт перекатился по полу и подсёк ноги бойцу с дубинкой, тот рухнул, успев только вскрикнуть от неожиданности. Удар кулаком в висок и бородач обмяк. Переговорщик только начал оборачиваться, а Йорг уже метнулся, как выпущенный из катапульты, врезал здоровяку кулаком в пах, сразу же перехватил шею и чуть придушил.

— Не дёргайся. Льёт, вяжи его.

Мальчишка управился за несколько мгновений. Пленник теперь только глазами шевелить может. Второго, который так и не пришёл в себя, тоже связали.

— Заорёшь, убью.

Йорг приставил к горлу связанного отобранный нож. Тот, похоже, поверил. Я бы тоже поверил. Сильно бывший сотник разозлился, что его, как куропатку, оглушили.

— Послушай, — заговорил связанный. — Развяжи меня. Мы друг друга не поняли, но можем договориться.

Короткий удар в живот, заставил пленника замолчать.

— Будешь говорить тогда, когда я спрошу, — бросил бывший сотник. — Понял?

Кивок в ответ.

— Молодец. Где женщины и мужчина, что были с нами?

— В доме, напротив.

— Сколько людей с ними?

— Двое, у входа.

— Есть ещё кто-то поблизости?

— Пятеро в соседнем доме, ещё двое у ворот.

— Это все?

Снова кивок.

— Есть ещё что-то?

— Сними с меня штаны.

— Что?

— Штаны, говорю, сними. Сам поймёшь.

Игривости или, тем паче издевки, в голосе пленника нет, так что просьба, похоже, несёт сугубо практический характер. Приспустили со связанного штаны, и Йорг выругался от увиденного.

— Это что за хреновина такая? — спросил я, кажется даже по-русски.

— Сам не видишь?

— Вижу. Разве у людей растут хвосты?

Нет, такое и на Земле случается, но рудиментарные хвостики землян не идут ни в какое сравнение с этим хвостищем! Не меньше полуметра в длину, да ещё и с кисточкой жёстких волос на конце.

— Никакой он не человек, — ответил Йорг, сплюнув. — Он – хульдра.

— Штаны наденьте обратно, — попросил пленник, но на его просьбу никто внимания не обратил.

— Что ещё за хульдра? Это что-то меняет?

— Это всё меняет. Нам из долины не выбраться.

— Поэтому я и предлагаю поговорить, — снова вклинился хульдра. — Только штаны наденьте.

Штаны натянули обратно, но разговаривать не стали, вместо этого отошли посоветоваться к дальней стене, чтобы пленник не услышал.

— Так, объясни, почему мы не сможем выбраться из долины? Они нас что, хвостами застегают до смерти?

— Если хоть десятая часть из того, что я о них слышал правда, то стоит нам их разозлить, все звери этой долины начнут на нас охоту. Даже олени и зайцы захотят нашей крови.

— Они что колдуны какие-то?

— Лучше бы колдуны. Они… В общем, они связаны с этим местом. Для любой хульдры, место где она живёт это что-то вроде части её тела. То есть, куда бы мы ни пошли, они будут знать где мы и смогут прихлопнуть нас, как блох.

— Может, лес подожжём? — предложил Хельги. —И пусть, себе чувствуют.

— Хочешь, чтобы вся округа знала, что мы здесь? Надо договариваться. Он, вроде, говорил о том, что мы друг друга не поняли?

— Думаю, маг прав, — поддержал меня Йорг. — Это не кровососы, которых можно отогнать факелом. Я не слышал о том, чтобы хульдры уходили в разбойники. Может, мы и правда, чего-то не поняли.

Вернулись к пленнику. Второй, кстати, тоже очнулся, вон как зыркает

— Люди среди вас есть? — спросил Йорг, присаживаясь.

— Только один. Мы не прогоняем тех, кто приходит с миром.

— Что же вы нас стрелами угостили?

— На вас доспехи армии Пятерых. Мы подумали, что вы лазутчики.

— А то, что глаза у нас не белые вас не смутило, значит?

— У Тёмных служит много людей, да и бездушных они постоянно изменяют. Никогда не знаешь, с какой тварью столкнёшься в горах.

Да уж… Это же кем надо быть, чтобы одевать лазутчиков в чёрные доспехи? Хотя, я всё-таки не знаток местных разведывательных хитростей, может, именно так и принято.

— Тогда, почему вы нас не убили?

— С вами были люди в обычной одежде. Мы подумали, что они пленники, а вас решили допросить, чтобы понять, что вы тут разнюхивали.

— Но стреляли во всех?

— Если есть хотя бы малейшая опасность для долины, мы обязаны…

— Понятно, можешь не продолжать. Что с нашими спутниками?

— Они в доме. Женщина… Эидис, кажется…

— Леди Эидис.

— Нам безразличны человеческие титулы. Так вот, женщина, когда очнулась, стала кричать, что вы мирные путники, и что среди вас есть маг, бумаги которого мы обнаружили в сумке.

— И никто не сгорел?

— Мы не стали лезть внутрь, но почувствовали магию. Другую магию, не ту, которой разит от бездушных. Мы решили проверить, не думали, что вы так быстро сможете освободиться.

— Значит, теперь мы должны извиняться?

— Не должны. Просто развяжите нас. Вас не тронут.

Похоже, эти хвостатые нам не враги и, судя по тону, никак не бандиты. Однако, верёвки мы развязывали с большой осторожностью. За последнее время мы как-то отучились верить словам.

Слава богам, опасения не оправдались, оба… хм. А как будет мужчина—хульдра во множественном числе? Анекдот, прямо. В общем, оба этих фрукта поднялись.

— Оружие верните, — потребовал переговорщик.

— Ты так и не представился.

— Я Антеро, а это Реко.

— А я Йорг, а вот этого господина зовут Алек, он и есть маг.

— Следуйте за нами.

***

Оружие всё же пришлось оставить у входа в дом. Зато госпожа Эидис, Фритта и Сверр, оказались живы-невредимы. Никто их не трогал, отнеслись как к гостям, зато у нас приключений, хоть на килограммы продавай. Фритта тут же кинулась на шею Йоргу и разрыдалась, кузнец кивнул сдержано, но тоже видно, что выдохнул, а вот госпожа Эидис увидев нас обрадовалась, правда постаралась держать себя в руках и лишь сдержанно поинтересовалась всё ли в порядке. Мы ответили утвердительно. Действительно, ведь всё хорошо закончилось, и нечего тут обсуждать.

Первым делом я затребовал свою сумку, самолично достал грамоту, а заодно проверил, что карты и смартфон с батареей на месте. Мои последние ценности. Вещи, включая оружие, нам, кстати, тоже вернули, разве что мясо дракона выбросили, оно успело протухнуть. Но мешок, даже постирали.

— Вы нас отпустите? — спросил Йорг, как только вернули оружие и вещи.

— Не сейчас, — покачал головой Антеро. — Вас хочет видеть старшая мать. Она решит, уйдёте вы или останетесь.

— А я думал, мы всё разрешили.

— Со мной, да, но у старшей матери есть ещё вопросы.

Возмущаться никто не стал, все уже дико устали от постоянной беготни, борьбы и споров. Если нужно что-то там рассказать этой их матери, то расскажем, да и пойдём себе дальше. А, может, и здесь переночуем, если позволят, конечно.

На переговоры пошли всей компанией, такое было условие, да и идти не так далеко — дом в другой части посёлка, а посёлок — меньше десятка домов, окружённых не шибко высокой каменной стеной. Никаких частокола и вала. Видно, кровососов здесь никогда не видели. Странно даже, ведь тот же Антеро говорил о том, что твари Тёмных постоянно рыскают в округе.

Старшая мать жила в длинном доме, почти в таком же, каким был дом старосты Серой окраины, только стены не деревянные, а, почти наполовину сложены из камня, и сам дом, как будто поднят над землёй, на каменной подушке. Видно, зимы тут холодные, раз так озаботились.

Нас впустили внутрь, безо всякой охраны, разрешив греться у очага, чем мы и воспользовались. Хозяйка вышла очень скоро и удивила, смею надеяться не одного меня. Когда говорили «старшая мать» я представил себе такую дородную старуху, похожую на палеолитические фигурки толстых женщин из музея, морщинистую и беззубую, а перед нами появилась пусть не молодая, но далеко не увядающая женщина, на возраст которой указывали разве что отливавшие серебром волосы. Что же до морщин… Если честно, у меня даже сердце ёкнуло, когда взглянул на неё. Никогда таких красавиц не встречал. Нет, госпожа Эидис тоже далеко не уродина, да и Фритта милая и симпатичная, но у старшей матери, красота будто бы исходила изнутри, заполняя всё окружающее пространство.

— Я, Акка, старшая мать рода Белого камня, приветствую вас в моём доме.

Голос у неё оказался под стать внешности — глубокий и певучий. Мы поклонились, насколько могли почтительно.

— Я приношу извинения, за то как обошлись с вами мои собратья. Я вижу, что вы достойные люди и не желаете нашему народу зла, тем горше поспешность воинов.

— Вы добры госпожа, — произнесла Эидис. — Но и мы не держим зла. Ваши воины защищали свой дом так, как поступил бы каждый из нас.

— Неужели? — вскинула удивлённо брови старшая мать. — Не все могут понять нашу жёсткость и нетерпимость к Тёмным. Какие же у вас на это причины?

— На равнинах Элвелана идёт война, благородная Акка. Боюсь, что я и мои люди — последние из тех, кто жил у подножий Серебряных гор.

— Мы слышали о войне, но не думали, что королевство людей допустит, чтобы враг перешёл границы.

— Тёмных оказалось слишком много. Бездушные захватывают рабов, кровососы наводнили леса. Мы чудом остались живы.

— Но как вы оказались так высоко? Наша долина лежит в стороне от нахоженных троп, даже бездушные — нечастые гости в этой части гор.

— Страх придал нам сил. Мы едва не погибли под ногами троллей, но всё-таки смогли дойти до реки, которая и привела к вашей долине.

— Тролли, — задумчиво произнесла старшая мать. — Мы защищены от них солнечными камнями, но остальные горы – их владения, где царят разрушения и опасность. Вам действительно повезло…

— Простите, почтенная Акка, — я всё-таки решил вклиниться в разговор, иначе так они будут обмениваться фразами, до завтрашнего утра, — можно ли узнать, зачем вы звали нас к себе в дом.

Если её и покоробило, то старшая мать никак этого не выказала, напротив, улыбнулась и произнесла:

— Вы, наверное, тот самый маг, грамоту которого обнаружили в сумке.

— Так и есть, госпожа. Чаще всего, меня называют магом, реже целителем.

— Да-да, маг и целитель… Всё верно…

— Простите, госпожа…

— Два дня назад, наши воины перехватили почтовую птицу. А в письме, которое она несла говорилось, что одну из крепостей бездушных чуть не сжёг дракон, которым управлял маг…

— Магов много, госпожа…

— Это верно, но драконов гораздо меньше. А ещё в том письме говорилось, что в огне дракона погиб великий Дэйт. Не слишком ли много совпадений?

— Война всё ставит с ног на голову.

— Хорошее наблюдение, господин маг, и я поверю, что это не вы убили одного из Тёмных, тем более, что маг на драконе улетел и с ним был десяток человек, с вами же всего семеро и никакого дракона поблизости не видели.

— Так и есть, достойная Акка.

— Выходит, у нас нет причин бояться, что вы навлечёте на нас беду. Куда вы идёте?

— В Кьюст. Нам нужно как можно быстрее попасть на корабль в Китсби.

— Боюсь это невозможно. До ближайшего посёлка в Кьюсте половина луны пути, а снегопады начнутся уже через седмицу. Вы не пройдёте через горы.

— Мы бы предпочли рискнуть.

— Вы плохо знаете горы. Они не прощают тех, кто рискует. Я предлагаю вам остаться здесь до весны. Когда откроются перевалы, мои братья доведут вас до безопасного пути к Кьюсту.

— Пусть решает госпожа Эидис.

Я думал, дочка лорда меня взглядом испепелит, но раз уж она наша правительница, пусть решает, как нам поступать. Йорга я знаю, он если решит сбежать отсюда, точно никого спрашивать не станет, стражник и кузнец, как всегда отмолчатся, а моя задача вытаскивать коллектив из того глубокого… кризиса, в который мы постоянно скатываемся. Выходит, дипломатия – почётная обязанность, госпожи Эидис. Кстати, справилась она отлично – ответила, вкрадчиво, но без подобострастия:

— Мы благодарим вас за гостеприимство и прислушаемся к вашим советам.

— Эти слова радуют моё сердце. А сегодня, в вашу честь, мы устроим пир, и вы увидите, что мы можем быть не только жестокими и недоверчивыми. А, пока, отдыхайте. Антеро проводит вас.

Мы снова поклонились и без спешки покинули дом.

***

Пир, действительно устроили на славу и присутствовали на нём не только мужчины. Женщины-хульдры оказались диво как красивы: высокие, статные, со светлыми волосами, заплетёнными в косы или убранными под широкие повязки с височными серьгами. По случаю празднества многие щеголяли в платьях из крашенной в зелёный или красный цвет ткани, с набранными из бронзовых бляшек поясами и накидками из драгоценного меха, что только подчёркивало красоту и изящество. Я прямо залюбовался, даже уточнил у Йорга:

— А у них тоже…

— Тоже, — кивнул тот. — Они стараются прятать хвост, чтобы не пугать людей.

— Таких красавиц и хвост не портит.

— Не вздумай даже подпустить к себе кого-то. Они очень серьёзно относятся к близости, придётся остаться здесь на всю жизнь, а если решишь сбежать, то увидишь каков истинный облик этих красавиц.

Если честно, и в мыслях не было, я всё-таки сторонник традиционных отношений, а экзотика не по мне.

Угощений и вправду было много, низкие столы просто ломились от мяса, рыбы, всевозможных орехов и кореньев, даже хлеб был, что в здешних краях невероятная редкость. Кстати, гадкого пива не подавали, зато медовуха оказалась выше всяких похвал, но я решил на неё не налегать, неохота напиваться.

— О чём задумался?

Подобревший от выпитого Йорг сграбастал печёную рыбину и вопросительно глянул на меня.

— Нам тут сидеть до весны?

— Старшая мать права, через пару седмиц горы заметёт снегом. Мы не пройдём.

— А если бездушные найдут нас здесь?

— Не думаю. А если и найдут, вряд ли местные будут с ними разговаривать. Поверь, в этой земле гниёт уже достаточно костей слуг Тёмных.

— Ты им так сразу поверил?

— Я никому не верю, но выбора нет. В нашем рванье, без оружия и снаряжения мы просто зря погибнем. К тому же сейчас начнётся пора зимних штормов. Ни один корабль не выйдет в море.

Итак, мы застряли здесь, а вопросов меньше не стало. Скорее уж прибавилось. Мало того, что я так и не знаю, как я тут очутился и вернусь ли домой, к этому прибавилось убийство некроманта и ещё эта система управления драконом…Напоминает какую-то электрическую цепь, только, вот, погонщика не било током. Уже голова трещит от вопросов. Ладно, похоже, времени подумать у меня теперь будет предостаточно, лишь бы толк был.

Эпилог

Горал дочитал письмо и с раздражением отбросил его в сторону. А ведь он предупреждал Дейта, что не следует метаться по фронтам, будто сопливому солдату. Очевидно было, что когда-нибудь случится что-то подобное.

Когда их объявили отступниками, все эти недоучки из Коллегии чуть ли не каждый день подсылали убийц, либо пытались подобраться сами. Пришлось озаботиться безопасностью, так что ни отравить и убить каким-либо оружием никого из Пятерых не получилось бы, но кто мог предположить, что на кого-то из повелителей может обрушиться пламя дракона?! Уму непостижимо!

Тем не менее, один из Пятерых мёртв, а убийцы его не только не наказаны, но и разгуливают где-то, а теперь ему посмел написать один из прихлебателей покойного Дейта, какой-то Эймунд, который клянётся, что даже из-под земли достанет преступников. Идиот. Принеси хоть тысячу клятв, но след беглецов обрывается над Серебряными горами. Труп дракона так и не обнаружили. Мерзавцы, возможно, уже плывут через Змеиное море, подальше от лап Тёмных. Сам Горал так бы и поступил — сделал ставку на скорость, обогнал врагов, заставив их, потерять инициативу.

Проклятье! А что если дракон уже попал в лапы мастеров Коллегии? Они, конечно, тупицы, но разобраться в улучшениях ума хватит, а там всего лишь шаг до раскрытия тайны…

Эта война обещала быть совсем не такой… Они должны были ворваться в Элвелан, как буря, сметая всё на своём пути и одним броском разрушить Коллегию до основания. Всё было подготовлено идеально и плод их, почти, пятидесятилетнего труда — врата, позволяющие мгновенно перемещаться из одной точки в другую должны были обеспечить абсолютную победу, но почти три луны назад один из адептов-помощников сумел выкрасть все документы, с записями об исследованиях и результаты первых испытаний, да не просто выкрал, а ещё и сжёг всё, что осталось. Конечно же его поймали, но бумаг при нём уже не было, а маг, подкупивший предателя, был уже почти у границы. По следу пустили кровососов. К счастью, этот идиот решил, что старое капище Ангброды лучше всего подходит для встречи. Кровососы убили, и мага, и тех, кто его встречал, но документы исчезли бесследно. Горал и Дейт прибыли к капищу и обнаружили, что мага кто-то тщательно обыскал, сняв всё, кроме штанов и нижней сорочки. И снова никаких следов… Кровососы потеряли след у реки, похоже, что связного мага ждала лодка, но попытки перехватить беглеца, выше по Химмелиску ничего не дали — потопили пару купеческих судов, но и на них оказалось пусто…

Стук в дверь отвлёк Горала от мыслей о прошлом.

— Войдите!

— Не спишь, брат?

В кабинет шагнул Фол, толстый, румяный, обманчиво неуклюжий и добродушный. Именно он придумал, в своё время, как из обычного хилого человека-калеки, сделать чудовище способное разорвать на куски даже тяжело вооружённого воина. Кровососы оправдали себя настолько, что даже их светобоязнь перестала быть проблемой, в тандеме с солдатами-бездушными они становились настоящим бичом, для тех, кто смел противостоять армии Пяти Тёмных. Сами бездушные, тоже наполовину его творение и под его руководством идёт их постоянное усовершенствование.

— Что-то произошло, брат?

— Так и есть, — кивнул толстяк. — Как ты предполагаешь заменить Дейта?

— Заменить? Наш почивший братец незаменим… к сожалению.

— Не играй словами. Сфера трещит по швам от перекоса энергии. Этот идиот, перед смертью, поглотил больше сотни душ, одним махом. Не знаю зачем ему это понадобилось, но откат случился такой, что все печати Силы едва не разрушились, а адепты, что были в святилище в то время, превратились в головешки. Туве и Йоргун до сих пор пьют эти твои гадкие микстуры, чтобы хоть как-то прийти в себя.

— А ты, выходит, пренебрегаешь?

— У меня свои лекарства.

Ну, да. Брат давным-давно ищет эликсир способный подарить ему неуязвимость и не сказать, что безуспешно.

— Ты нашёл способ противостоять пламени дракона? — решил сменить тему Горал.

— Моя лаборатория работает день и ночь, но, пока не удалось найти ничего стоящего.

— Сообщи мне, как будут результаты.

— Ты так и не ответил на вопрос.

— Пока будем использовать адептов, для выравнивания энергии. Думаю, за три-четыре луны контур выровняется и можно будет перераспределить энергию на четверых.

— Слишком рискованно.

— А что ты предлагаешь? Поднять из праха нашего братца?

— Ладно-ладно…Сколько понадобится адептов?

— Думаю, не больше пяти десятков. Нет смысла оставлять их в живых, после проведения ритуала. Весь отработанный материал тебе.

— У меня и без того материала хватает. Есть новости об убийцах?

— Их ищут, но, сам понимаешь, шансы на то, что их схватят почти нулевые… Убийство было хорошо спланировано, они знали наши слабые стороны, странно если они не озаботились путём отступления.

— Думаешь, они в горах?

— Думаю, они уже давно в Кьюсте. Я уже поднял на ноги всех наших шпионов, но, пока, безрезультатно. Слишком поздно мы хватились.

— Понятно. А что теперь будет с проектом Дейта?

— Он готов и опробован. Сам знаешь. Ещё немного мы полностью восстановим утраченное равновесие.

— Хорошо, — кивнул Фол. — Я верю тебе, брат. Ты всегда был самым дальновидным из нас, надеюсь так будет и впредь.

— Буду тебя держать в курсе.

Толстяк кивнул и вышел за дверь, а Горал, не удержавшись, шарахнул кулаком по столу. Всё летит во тьму… Он может сколько угодно морочить головы братьям, но сам-то знает, чего им стоила смерть Дейта. Если главная тайна попала в руки к магам Коллегии, да ещё и в паре с чертежами… Но с этим он разберётся. Уже разбирается, а пока, нужно найти беглецов и выбить из них, у кого же хватило ума на такую хитро организованную акцию.